Морган Райс

Небо заклинаний

Авторское право 2011 Морган Райс

Все права защищены. Кроме случаев, разрешенных в соответствии с Законом США об авторском праве от 1976 года. Никакая часть данного издания не может быть скопирована, воспроизведена или передана в любой форме и любыми средствами, или сохранена в системе базы данных или поиска информации без предварительного разрешения автора.

Эта электронная книга лицензирована только для вашего личного пользования. Эта книга не может быть повторно продана или отдана другим лицам. Если вы хотите поделиться этой книгой с другим лицом, вам необходимо приобрести дополнительную копию для каждого получателя. Если вы читаете эту книгу, не купив ее, или она не была куплена только для вашего личного пользования, вы должны вернуть ее или приобрести свой собственный экземпляр. Спасибо за уважение к тяжелой работы этого автора.

Это художественное произведение. Имена, персонажи, предприятия, организации, места, события и происшествия являются плодом воображения автора. Любое совпадение с реальными людьми, живыми или мертвыми, является абсолютно случайным.

Jacket image Copyright RazoomGame, используется по лицензии от Shutterstock.com.

* * *

О Морган Райс

Морган Райс – автор бестселлеров № 1 «Журнал вампира», которые представляют собой серию для подростков, состоящую из 11 книг (и их число постоянно растет); серию бестселлеров № 1 «ТРИЛОГИЯ ВЫЖИВАНИЯ» – постапокалиптический триллер, включающий в себя две книги (и их число постоянно растет); и серии бестселлеров эпического фэнтези № 1 «КОЛЬЦО ЧАРОДЕЯ», состоящей из тринадцати книг (и их число постоянно растет).

Книги Морган доступны в аудио форматах и печатных изданиях. Переводы книг представлены на немецком, французском, итальянском, испанском, португальском, японском, китайском, шведском, датском, турецком, венгерском, чешском и словацком языках (их количество языков растет).

«ОБРАЩЕННАЯ» (Книга № 1 в «Дневниках вампира»), «ПОЛЕ СРАЖЕНИЯ ПЕРВОЕ» (Книга № 1 в «Трилогии выживания») и «ГЕРОИ В ПОИСКАХ ПРИКЛЮЧЕНИЙ» (Книга № 1 в «Кольце чародея») теперь доступны для бесплатного скачивания!

Морган нравится получать от вас письма, поэтому, пожалуйста, не стесняйтесь посетить www.morganricebooks.com, чтобы присоединиться к списку рассылки, получить книгу бесплатно, бесплатные призы, скачать бесплатное приложение, получить самые последние эксклюзивные новости, связаться по Facebook и Twitter и оставаться на связи!

Избранные отзывы о Морган Райс

«Живое фэнтези, которое сплетает элементы таинственности и интриги в сюжетную линию. Книга ГЕРОИ В ПОИСКАХ ПРИКЛЮЧЕНИЙ рассказывает о появлении мужества и об осознании жизненной цели, которая ведет к росту, зрелости и совершенству… Для тех, кто ищет содержательные фантастические приключения, героев и действия, обеспечивающие активный ряд встреч, сосредоточенные на развитии Тора от мечтательного ребенка до молодого человека, сталкивающегося с невозможными шансами на выживание… Одно только начало обещает стать эпической серией YA (молодых совершеннолетних)».

Midwest Book Review (Д. Донован, рецензент eBook)

«КОЛЬЦО ЧАРОДЕЯ» содержит все ингредиенты для мгновенного успеха: заговоры, дворцовые интриги, тайны, доблестные рыцари, зарождающиеся отношения, которые сопровождаются разбитыми сердцами, обманом и предательством. Книга продержит вас в напряжении не один час и подойдет для любого возраста. Рекомендовано для постоянной библиотеки всех любителей фэнтези»

Books and Movie Reviews, Роберто Маттос

«Увлекательное эпическое фэнтези Райс (КОЛЬЦО ЧАРОДЕЯ) включает в себя классические черты жанра – сильный сюжет, вдохновленный древней Шотландией и ее историей, хорошее чувство дворцовых интриг».

Kirkus Reviews

«Мне нравится то, как Морган Райс создала характер Тора и мир, в котором он живет. Пейзаж и бродящие повсюду существа описаны очень хорошо… Я наслаждался [сюжетом]. Он был коротким и приятным… Здесь было правильное количество второстепенных персонажей, так что я не запутался. Здесь были приключения и ужасные моменты, но действия изображены не очень гротескно. Книга идеальна для подростков… Здесь начало чего-то замечательного…»

San Francisco Book Review

«В этой остросюжетной первой книге эпического фэнтези КОЛЬЦО ЧАРОДЕЯ (которая в настоящее время включает в себя 14 книг), Райс знакомит читателей с 14-летним Торгрином «Тором» МакЛеодом, который мечтает о том, чтобы вступить в Легион, к элитным рыцарям, служащим королю… Стиль Райс является отличным и интригующим».

Publishers Weekly

«[ГЕРОИ В ПОИСКАХ ПРИКЛЮЧЕНИЙ] является быстрым и легким для чтения. Концовка глав заставит вас прочитать следующие, чтобы узнать, что произошло, и вам не захочется откладывать книгу. В этой книге есть несколько опечаток, и перепутались некоторые имена, но это не отвлекает от общей истории. Конец книги побудил во мне желание немедленно достать следующую книгу, что я и сделал. Все десять книг серии «Кольцо Чародея» в настоящее время можно приобрести на Kindle, а книгу «Герои в поисках приключений» можно получить бесплатно, чтобы вы приступили к чтению! Если вы ищете быструю и веселую книгу на время отпуска, эта книга отлично вам подойдет».

FantasyOnline.net

О нас, о горсточке счастливцев, братьев. Тот, кто сегодня кровь со мной прольет, Мне станет братом.

Уильям Шекспир «Генрих V»

Глава первая

Тор стоял лицом к лицу к Гвендолин с мечом в руке, все его тело тряслось. Оглянувшись, он увидел, что лица всех присутствующих – Алистер, Эрека, Кендрика, Штеффена и множества его соотечественников, людей, которых он знал и любил – устремлены на него в пораженной тишине. Он был по другую сторону сражения.

Наконец, Тор все осознал.

Пелена с его глаз опустилась, потому что слова Алистер все еще звучали в его голове, придавая ему ясности. Он – Торгрин, член Легиона, член Западного Королевства Кольца. Он не солдат Империи. Он не любит своего отца. Он любит всех этих людей.

Больше всего, он любит Гвендолин.

Бросив взгляд вниз, Тор увидел ее лицо, устремленное на него с большой любовью. В глазах Гвен были слезы. Его переполнил стыд и ужас, когда он осознал, что стоит к ней лицом к лицу с мечом в руках. Ладони Тора горели от унижения и сожаления.

Тор уронил меч, позволив ему выпасть из его рук. Он сделал шаг вперед и обнял Гвендолин.

Гвен крепко обняла его в ответ и он услышал, как она плачет, почувствовал, как ее слезы катятся по его щеке. Тора переполнило раскаяние, он не понимал, как все это произошло. Все было как в тумане. Все, что Тор знал, – это то, что он был счастлив прийти в себя, обрести ясность и вернуться к своим людям.

«Я люблю тебя», – прошептала Гвен ему на ухо. – «И всегда буду любить».

«Я люблю тебя всем сердцем», – ответил Тор.

Крон заскулил у ног Тора, подойдя к нему, прихрамывая, и лизнул его ладонь. Тор наклонился и поцеловал леопарда в голову.

«Мне жаль», – сказал он Крону, вспомнив о том, что ударил леопарда, когда тот защищал Гвендолин. – «Пожалуйста, прости меня».

Земля сильно затряслась, но через несколько секунд снова все было спокойно.

«ТОРГРИН!» – пронзительный крик разрезал воздух.

Обернувшись, Тор увидел Андроникуса. Тот вышел вперед на поляну, нахмурившись, с яростью во взгляде. Обе армии в потрясенной тишине наблюдали за противостоянием отца и сына.

«Я приказываю тебе!» – сказал Андроникус. – «Убей их! Убей их всех! Я твой отец. Ты слушаешь меня и только меня!»

Но в этот раз, когда Тор посмотрел на Андроникуса, он чувствовал себя по-другому. Что-то внутри него шевельнулось. Тор больше не видел в Андроникусе своего отца, члена своей семьи, кем-то, кому он должен подчиняться и за кого должен отдать свою жизнь. Вместо этого он видел в нем врага. Монстра. Тор больше не чувствовал себя обязанным отдать свою жизнь за этого человека. Наоборот – внутри него горела ярость. Этот человек приказал ему напасть на Гвендолин. Этот человек убил его соотечественников, вторгся на его родную землю и ограбил ее. Этот человек завладел его разумом и держал его в заложниках с помощью своей черной магии.

Это не был человек, которого он любил. Скорее, он хотел убить этого человека больше всего на свете. Неважно – отец он ему или нет.

Внезапно Тор ощутил прилив ярости. Он нагнулся, поднял свой меч и на полной скорости побежал через поляну, собираясь убить своего отца.

Андроникус был потрясен, глядя, как Тор несется на него с высоко поднятым мечом, как Тор опускает его вниз двумя руками изо всех сил, прямо ему на голову.

Андроникус в последнюю секунду поднял свой огромный боевой топор, поворачивая его в сторону и отражая удар его металлической рукоятью.

Тор не отступил: он снова и снова замахивался своим мечом, собираясь убить его, и каждый раз Андроникус поднимал свой топор и отражал удар. Громкий звон двух встретившихся орудий наполнил воздух, в то время как две армии наблюдали за ними в тишине. С каждым ударом летели искры.

Тор кричал и стонал, используя все имеющиеся у него навыки, надеясь убить своего отца на месте. Он должен сделать это – ради себя, ради Гвендолин, ради всех тех, кто пострадал от руки этого монстра. С каждым ударом Тор больше всего хотел стереть свою родословную, свое собственное происхождение, чтобы начать все заново. Чтобы выбрать другого отца.

Андроникус, защищаясь, только отражал удары Тора, но не нападал на него. Очевидно, он воздерживался от нападения на собственного сына.

«Торгрин!» – сказал Андроникус между ударами. – «Ты – мой сын. Я не хочу причинять тебе вреда. Я твой отец. Ты спас мне жизнь. Я хочу, чтобы ты остался в живых».

«А я хочу, чтобы ты умер!» – крикнул в ответ Тор.

Тор снова и снова размахивал своим мечом, оттесняя его назад через поляну, несмотря на огромный размер и силу Андроникуса. Тем не менее, Андроникус по-прежнему не наносил Тору ответных ударов. Словно он надеялся на то, что Тор снова вернется к нему.

Но в этот раз Тор не вернется. Теперь, наконец, Тор понял, кто он. Наконец, слова Андроникуса больше не звучали в его голове. Тор скорее умрет, чем снова окажется в милости Андроникуса.

«Торгрин, ты должен это прекратить!» – крикнул Андроникус. Искры пролетели мимо его лица, когда он отразил особенно сильный удар головкой своего топора. – «Ты вынуждаешь меня убить тебя, чего я не хочу. Ты – мой сын. Убить тебя означает убить самого себя».

«Тогда убей себя!» – сказал Тор. – «Или, если ты не хочешь, это вместо тебя сделаю я!»

С громким криком Тор подпрыгнул вверх и ударил Андроникуса двумя ногами в грудь, отчего тот оступился и упал на спину.

Андроникус посмотрел вверх, поражаясь тому, что это могло случиться.

Тор встал над ними и высоко поднял свой меч, чтобы покончить с отцом.

«НЕТ!» – закричал кто-то. Это был ужасный голос, прозвучавший так, словно вырвался из самых глубин ада и, оглянувшись, Тор увидел одинокого человека, ступившего на поляну. На нем была ярко-алая мантия, капюшон которой скрывал лицо, а из горла этого человека вырывалось неземное рычание.

Рафи.

Каким-то образом Рафи удалось вернуться после своего сражения с Аргоном. Он широко раскинул руки в стороны. Его рукава упали, когда он поднял руки, обнажая бледную, покрытую волдырями кожу, которая выглядела так, словно никогда не видела солнца. Рафи издал ужасный звук задней стенкой своего горла, напоминающий рычание и, когда он широко открыл рот, звук становился все громче и громче, пока, в конце концов, не наполнил воздух. Вибрация низкого тембра причиняла ушам Тора боль.

Земля начала трястись. Тор потерял равновесие, когда почва под его ногами задрожала. Он проследил за руками Рафи и увидел то, что никогда не забудет.

Земля начала раскалываться на две части, образуя огромную бездну, которая становилась все шире и шире. В эту же минуту солдаты с обеих сторон начали падать, скользя вниз. Они кричали, когда их бросало в постоянно растущее ущелье.

Из земли вырывался оранжевый свет, послышалось ужасное шипение, когда поднялись пар и туман.

Из пропасти появилась рука, схватившаяся за землю. Она была черной, комковатой и изуродованной, словно сама себя вытащила, и Тор, к своему ужасу, увидел, как из земли появилось ужасное создание. Строением он напоминал человека, только был абсолютно черный, с огромными светящимися красными глазами и длинными красными зубами. Позади него волочился длинный черный хвост. Его тело было комковатым и напоминало труп.

Монстр откинул голову назад и издал жуткий рев, напоминающий рев Рафи. Он казался нежитью, призванной из глубин ада.

За эти созданием появилось еще одно. А потом и третье.

На поверхность земли выходили тысячи этих монстров, поднимающихся из глубин ада. Армия нежити, армия Рафи.

Они медленно подошли к Рафи, повернувшись к Торгрину и остальным.

Тор потрясенно наблюдал за тем, как эта армия встала напротив него. Его меч все еще был поднят высоко в воздух. Андроникус вдруг выкатился из-под него и вернулся к своей армии, очевидно, не желая противостоять Торгрину.

Внезапно тысячи созданий бросились на Тора, наполнив поляну, собираясь убить Тора и его людей.

Тор пришел в себя и высоко поднял свой меч, когда первый монстр прыгнул на него, зарычав и выставив когти. Тор сделал шаг в сторону, замахнулся мечом и отрубил ему голову. Монстр упал, не шевелясь, и Тор приготовился к следующему.

Эти создания были сильными и быстрыми, и один на один они направлялись к Тору и опытным воинам Кольца. Тор ловко сражался с монстрами, убивая их направо и налево. Тем не менее, вопрос заключался в том, с каким количеством монстров он может сражаться одновременно. На него наступали тысячи со всех сторон, так же, как и на его товарищей вокруг него.

Тор сражался рядом с Эреком, Кендриком, Срогом и остальными. Они сражались бок о бок, прикрывая спины друг друга, размахивая мечами направо и налево, убивая одного-двух монстров за раз. Один из них проскользнул мимо, схватил Тора за руку и поцарапал ее, отчего из его руки потекла кровь. Тор закричал от боли, развернулся и вонзил меч монстру в сердце, убив его. Тор был превосходным бойцом, но его рука уже пульсировала, и он не знал, сколько продержится, прежде чем эти создания одержат победу.

Хотя прежде всего Тор думал о том, чтобы отвести Гвендолин в безопасное место.

«Отведи ее назад!» – крикнул Тор, хватая Штеффена, который сражался с монстром, и толкая его к Гвен. – «СЕЙЧАС ЖЕ!»

Штеффен схватил Гвен и потащил ее прочь, назад через армию солдат, подальше от чудовищ.

«НЕТ!» – крикнула Гвен, сопротивляясь. – «Я хочу быть здесь с тобой!»

Но Штеффен послушно подчинился Тору, уводя девушку обратно к задним флангам сражения, защищая ее за спинами тысяч МакГилов и членов Серебра, которые доблестно сражались с монстрами. Тор, увидев, что Гвен находится в безопасности, почувствовал облегчение и, снова повернувшись, бросился в битву с нежитью.

Тор пытался призвать свою силу Друида, сразиться не только своим мечом, но и своим духом, но по какой-то причине не смог этого сделать. Он был слишком истощен после дней, проведенных с Андроникусом, после того, как Рафи контролировал его разум, и его силам требовалось время, чтобы восстановиться. Он должен сражаться обычным оружием.

Алистер вышла вперед и встала рядом с Тором. Она подняла ладонь и направила ее в толпу нежити. Из ее ладони вырвался шар света, и она убила сразу нескольких монстров.

Девушка несколько раз поднимала обе ладони, убивая монстров вокруг себя, и в эту минуту Тор вдохновился, энергия сестры наполняла его. Он снова попытался призвать другую часть себя, попытался сразиться не только своим мечом, но и своим разумом, своим духом. Когда следующее чудовище приблизилось к нему, Тор поднял ладонь и попытался призвать ветер.

Тор почувствовал, как по его ладони пробежал ветер, и вдруг десятки монстров пролетели в воздухе. Ветер отбросил их назад, и они завыли, упав в пропасть в земле.

Кендрик, Эрек и остальные рядом с Тором доблестно сражались, убивая десятки созданий, как и все воины вокруг них, издавая боевой клич. Они боролись изо всех сил. Армия Империи держалась в стороне, позволив армии нежити Рафи сражаться за них, позволив им утомить людей Тора. Эта сработало.

Вскоре люди Тора были истощены, они медленно размахивали мечами. Тем не менее, бесконечный поток нежити из земли не прекращался.

Тор тяжело дышал, как и все остальные. Нежить начала прорываться через их ряды, и его люди начали падать. Монстров было слишком много. Вокруг Тора поднимались крики его людей, когда нежить прижимала их к земле, вонзала свои клыки в горло солдат и высасывала их кровь. Казалось, что с каждым убитым солдатом нежить становилась сильнее.

Тор знал, что он должен что-то быстро предпринять. Им нужно призвать огромную силу, способную противостоять этой, силу, могущественнее той, которой обладал он сам или Алистер.

«Аргон!» – вдруг сказал Тор сестре. – «Где он? Мы должны найти его!»

Оглянувшись, Тор увидел, что Алистер устает, ее сила тает. Мимо нее проскользнул монстр, который ударил ее. Закричав, девушка упала. Когда монстр прыгнул на нее сверху, Тор сделал шаг вперед и вонзил свой меч ему в спину, спасая сестру в последнюю секунду.

Тор протянул руку и быстро поставил ее на ноги.

«Аргон!» – крикнул он. – «Он – наша единственная надежда. Ты должна найти его. Сейчас же!»

Алистер понимающе посмотрела на него и бросилась в толпу.

Мимо Тора скользнул монстр, чьи когти вонзились в горло молодого человека, но вперед выбежал Крон, прыгнув на монстра и прижав его в земле. Затем на спину Крона замахнулось другое чудовище, и Тор нанес удар, убив его.

Другой монстр прыгнул на спину Эрека, и Тор бросился вперед. Он схватил чудовище двумя руками и поднял его высоко над головой, швырнув его в нескольких других монстров, сбив их с ног. Очередное создание бросилось на Кендрика, который не видел его приближения, и Тор, взяв свой кинжал, вонзил его монстру в горло, как раз перед тем, как тот собирался укусить Кендрика за плечо. Тор чувствовал, что это меньшее, что он может сделать, чтобы искупить свою вину за то, что сражался против Эрека, Кендрика и всех остальных. Было приятно снова сражаться на их стороне, на стороне правды. Было приятно снова знать, кто он такой и за что он борется.

Пока Рафи стоял, широко раскинув руки и что-то напевая, еще несколько тысяч монстров появилось из недр земли, и Тор понимал, что они не смогут долго сдерживать их. Их окутал рой мрака, когда еще большее количество нежити, локоть к локтю, бросилось вперед. Тор понимал, что скоро он и все его люди будут им поглощены.

По крайней мере, думал Тор, он умрет по верную стороны битвы.

Глава вторая

Луанда боролась и извивалась, пока Ромулус нес ее в своих руках. С каждым его шагом она все дальше удаляясь от своей родины, когда они пересекли мост. Девушка кричала и размахивала руками, вонзала свои ногти в его кожу, делала все возможное, чтобы освободиться. Но руки Ромулуса были слишком мускулистыми, подобно скалам, его плечи были слишком широкими, и он крепко обвил ее своими руками, как питон, сжимая ее до полусмерти. Луанда едва могла дышать, ее ребра изнывали от боли.

Несмотря на все это, больше всего Луанда волновалась не о себе. Она посмотрела вперед и увидела возле дальнего конца моста огромное море солдат Империи, которые стояли с оружием в руках. Они все с нетерпением ожидали того, когда опустится Щит, чтобы они смогли перейти мост. Оглянувшись, Луанда увидела странный плащ, который был на Ромулусе. Он вибрировал и светился, пока Ромулус нес ее, и девушка чувствовала, что каким-то образом она является ключом к тому, чтобы он опустил Щит. Это должно быть как-то связано с ней. Иначе зачем еще Ромулусу понадобилось похищать ее?

Луанда ощутила новый прилив решимости: она должна освободиться – не только ради себя, но и ради своего королевства, своих людей. Когда Ромулус опустит Щит, те тысячи мужчин, ожидающих у моста, перейдут его. Огромная орда солдат Империи, подобно саранче, опустится на Кольцо. Они навсегда разрушат то, что осталось от ее родины, а Луанда не могла позволить этому случиться.

Луанда ненавидела Ромулуса всем сердцем. Она ненавидела всех этих людей Империи и Андроникуса больше всех. Налетел порыв ветра, и девушка ощутила холодный ветер на своей лысой голове. Она застонала, вспомнив о том, что ее голова побрита, о своем унижении в руках этих животных. Луанда убила бы каждого из них, если бы могла.

Когда Ромулус освободил ее из лагеря Андроникуса, сначала Луанда подумала, что она спасена от ужасной судьбы, от того, чтобы ее провели по лагерю Империи Андроникуса, как животное. Но Ромулус оказался еще хуже Андроникуса. Она была уверена в том, что как только они пересекут мост, он убьет ее – если сначала не замучает. Она должна найти какой-то способ, чтобы сбежать.

Ромулус наклонился вперед и заговорил в ее ухо глубоким, хриплым голосом, от которого у нее волосы встали дыбом.

«Скоро все закончится, моя дорогая», – произнес он.

Луанда должна думать быстро. Она не рабыня, а первая дочь короля. В ней течет королевская кровь, кровь воинов, и она никого не боится. Луанда сделает все, что нужно, чтобы сразиться с любым противником, даже с кем-то с таким ужасным и сильным, как Ромулус.

Луанда призвала на помощь всю свою оставшуюся силу и одним быстрым движением она изогнула шею, наклонилась вперед и вонзила свои зубы в горло Ромулуса. Она кусала изо всех сил, сжимая зубы все сильнее и сильнее, пока на ее лицо не брызнула кровь. Ромулус закричал, роняя ее.

Луанда опустилась на колени, развернулась и убежала прочь через мост в сторону своей родной земли.

Она услышала звук его шагов, несущихся на нее. Ромулус был быстрее, чем она представляла, и, оглянувшись назад, Луанда увидела, что он мчится на нее со взглядом чистой ярости в глазах.

Она посмотрела вперед и увидела перед собой главную часть Кольца – всего в двадцати футах – и девушка побежала еще быстрее.

Находясь всего в нескольких шагах от Кольца, Луанда внезапно ощутила ужасную боль в спине, когда Ромулус нырнул вперед и вонзил свой локоть ей в спину. Ей показалось, что он раздавил ее, когда она упала в грязь лицом.

Мгновение спустя Ромулус был уже сверху. Он развернул ее и ударил по лицу. Он ударил Луанду так сильно, что все ее тело встряхнулось, после чего снова приземлилось в грязь. Боль прошла через ее челюсть, через все ее лицо, пока она лежала там, едва придя в сознание.

Луанда почувствовала, что Ромулус поднял ее высоко над своей головой, и в ужасе наблюдала за тем, как он мчится к краю моста, собираясь перебросить ее. Ромулус закричал, стоя там и держа ее высоко над головой, собираясь бросить девушку.

Луанда посмотрела вниз на крутое падение и поняла, что ее жизнь вот-вот оборвется.

Но Ромулус держал ее, застыв у пропасти. Его руки тряслись и, очевидно, он решил подумать. Пока ее жизнь висела на волоске, казалось, что Ромулус колеблется. Было очевидно, что он хотел бросить ее через мост в приступе ярости, тем не менее, он не смог этого сделать. Она нужна ему, чтобы выполнить его миссию.

Наконец, Ромулус опустил Луанду и обвил ее своими руками еще крепче, чуть не выжав из нее жизнь. Затем он поспешил вернуться через Каньон, направляясь к своим людям.

В этот раз Луанда вяло висела у него на руках, испытывая боль. Девушка больше ничего не могла сделать. Она попыталась и потерпела неудачу. Теперь она могла только наблюдать за тем, как приближается ее судьба, как ее несут через Каньон, чьи кружащиеся туманы поднимались и окутывали ее, после чего так же быстро исчезали. Луанде казалось, что ее несут на какую-то другую планету, в какое-то место, из которого она уже никогда не вернется.

Наконец, они добрались до дальней стороны Каньона и, когда Ромулус сделал свой последний шаг, плащ, накинутый на его плечи, громко завибрировал, излучая красный свет. Ромулус бросил Луанду на землю, как мешок с картошкой, и она сильно ударилась головой.

Солдаты Ромулуса стояли у края моста. Очевидно, все они боялись сделать шаг вперед и проверить, действительно ли пал Щит.

Ромулус, с которого было довольно, схватил солдата, поднял его высоко над головой и бросил через мост, прямо в невидимую стену, которая когда-то была Щитом. Солдат поднял руки и закричал, приготовившись к неминуемой смерти, ожидая того, что он станет кучкой пепла.

Но в этот раз произошло нечто иное. Солдат пролетел в воздухе, приземлился на мост и покатился. Толпа молча наблюдала за тем, как он продолжает катиться, пока не остановился – живой.

Солдат повернулся, сел и посмотрел на своих товарищей. Произошедшее потрясло его больше всего. Он это сделал. А это может означать только одно – Щит пал.

Армия Ромулуса издала громкий рев и все, как один, солдаты бросились через мост. Они торопились в Кольцо. Луанда съежилась, стараясь не попасться им под ноги, когда они все пробегали мимо нее, подобно стаду слонов, направляясь в ее родную землю. Девушка со страхом наблюдала за ними.

Она знала, что с ее королевством покончено.

Глава третья

Рис стоял на краю ямы с лавой, глядя вниз. Он не поверил своим глазам, когда под ним неистово задрожала земля. Рис с трудом мог осознать то, что только что натворил, его мышцы все еще изнывали от боли, после того как он сбросил валун и швырнул Меч Судьбы в яму.

Он только что уничтожил самое могущественное оружие Кольца, легендарное оружие, меч своих предков на протяжении многих поколений, оружие Избранного, единственное оружие, поддерживавшее Щит. Он бросил его в яму раскаленного огня и своими собственными глазами наблюдал за тем, как тот тает, вспыхнув огромным шаром красного пламени, после чего канул в небытие.

Исчез навсегда.

С тех пор под его ногами безостановочно начала дрожать земля. Рис пытался сохранить равновесие, так же, как и его друзья, отойдя от края. Ему казалось, что мир рушится вокруг него. Что он натворил? Неужели он разрушил Щит? Неужели он уничтожил Кольцо? Неужели он совершил самую большую ошибку в своей жизни?

Рис успокаивал себя тем, что у него не было выбора. Валун и Меч были слишком тяжелыми, чтобы они все смогли вытащить их отсюда – не говоря уже о том, чтобы взбираться с ними по стене – или одолеть этих жестоких дикарей. Рис находился в отчаянной ситуации и вынужден был прибегнуть к отчаянным мерам.

Их отчаянное положение еще не изменилось. Рис услышал вокруг них громкий пронзительный крик. Звук поднимался от тысячи этих созданий, которые пугающе стучали зубами, одновременно и смеясь, и рыча. Они напоминали армию шакалов. Очевидно, Рис их разозлил – он отобрал их драгоценный предмет, и теперь они все, казалось, решили заставить его за это заплатить.

Какой бы плохой ситуация ни казалось несколько минут назад, теперь она стала еще хуже. Рис заметил, что остальные – Элден, Индра, О'Коннор, Конвен, Крог и Серна – которые в ужасе смотрели вниз на яму с лавой, обернулись и в отчаянии оглянулись по сторонам. Тысячи Фо приближались к ним со всех сторон. Рису удалось освободить Меч, но он не подумал о том, как спасти себя и своих друзей от опасности. Они по-прежнему были окружены со всех сторон без возможности выбраться отсюда.

Рис был настроен решительно найти выход и теперь, когда они больше не были обременены Мечом, по крайней мере, они могут двигаться быстро.

Рис вынул свой меч, и тот разрезал воздух с характерным звоном. Почему он должен стоять и ждать, когда эти создания атакуют? По крайней мере, он умрет, сражаясь.

«В АТАКУ!» – крикнул Рис остальным.

Они все вынули свои мечи и сплотились позади Риса, следуя за ним, когда он бросился прочь от края ямы с лавой прямо в гущу толпы Фо, размахивая мечом во все стороны, убивая их направо и налево. Рядом с ним Элден поднял свой топор и отрубил одновременно две головы, в то время как О'Коннор вынул свой лук и начал стрелять на ходу, сбивая с ног всех Фо на своем пути. Индра бросилась вперед со своим коротким мечом и пронзила им сердце Фо, пока Конвен, державший меч двумя руками, кричал как сумасшедший и несся вперед, неистово размахивая оружием и убивая врага со всех сторон. Серна сражался своей булавой, а Крог использовал копье, защищая их задний фланг.

Они представляли собой единую боевую машину, сражаясь в унисон, защищая свои жизни, прорезая себе путь через плотную толпу, отчаянно желая спастись. Рис повел их на небольшой холм, стремясь попасть на высокий участок.

Они скользили, поднимаясь на него, земля продолжала дрожать, склон был крутым, слякотным. Они помедлили, и несколько Фо прыгнули на Риса, вцепившись в него когтями и кусая его. Молодой человек развернулся и ударил их. Фо проявили настойчивость, продолжая цепляться за него, но ему удалось бросить их с себя, отбросив назад, после чего он пронзил их кинжалом, прежде чем им снова удалось атаковать его. Порезанный и покрытый синяками, Рис продолжал сражаться, так же как и его товарищи. Каждый из них боролся не на жизнь, а на смерть, взбираясь на холм и спасаясь из этого места.

Когда они, наконец, добрались до высокого участка, у Риса появилась минута, чтобы перевести дыхание. Он стоял на холме, хватая ртом воздух, и вдали увидел стену Каньона, покрытую густым туманом. Он знал, что Каньон находится там, они выбрались на поверхность и Рис понимал, что они должны добраться до него.

Оглянувшись через плечо, Рис увидел тысячи Фо, которые поднимались на вершину холма следом за ними, жужжа, стуча зубами, производя ужасный шум – более громкий, чем когда-либо – и он знал, что Фо их не отпустят.

«Как насчет меня?» – раздался голос, разрезавший воздух.

Обернувшись, Рис увидел позади себя Сентру. Он все еще был пленником и находился рядом с главарем, и Фо по-прежнему держали нож у его горла.

«Не бросайте меня!» – крикнул он. – «Они убьют меня!»

Рис стоял на вершине холма, сгорая от разочарования. Разумеется, Сентра был прав – Фо убьют его. Рис не мог оставить его там – это противоречило его кодексу чести. В конце концов, Сентра помог им, когда они нуждались в помощи.

Рис колебался. Обернувшись, он увидел вдали стену Каньона, увидел выход отсюда, искушающий его.

«Мы не можем вернуться за ним!» – возмутилась Индра. – «Они убьют всех нас».

Она пнула Фо, который приблизился к ней, и тот отлетел назад, соскользнув вниз со склона.

«Нам повезет, если мы сможем спасти свои собственные жизни!» – крикнул Серна.

«Он не является одним из нас!» – сказал Крог. – «Мы не можем подвергнуть риску нашу группу из-за него!»

Рис по-прежнему колебался. Фо приближались и он понимал, что должен принять решение.

«Вы правы», – признал Рис. – «Он – не один из нас. Но он помог нам. И он хороший человек. Я не могу оставить его на милость этих созданий. Мы никого не оставляем позади!» – решительно произнес он.

Рис начал спускаться со склона, назад к Серне, но не успел он до него добраться, как Конвен вдруг оторвался от группы и бросился вниз, прыгая и скользя по болотному склону, вытянув перед собой меч. Он скользил вниз, убивая Фо направо и налево. Его отбросило назад туда, откуда они пришли в одиночку, безрассудно, бросившись в толпу Фо, и каким-то образом ему удалось решительно прорваться сквозь них.

Рис приступил к действию позади него.

«А вы оставайтесь здесь!» – крикнул он. – «Ждите нашего возвращения!»

Рис последовал за Конвеном, нанося удары Фо направо и налево. Он догнал Конвена, чтобы помочь ему, и они оба пробивали себе путь вниз с холма к Сентре.

Конвен бросился вперед, прорываясь через толпу Фо, в то время как Рис пробивал свой путь к Сентре, который смотрел на них широко распахнутыми от страха глазами. Один из Фо поднял свой кинжал, чтобы перерезать Сентре горло, но Рис не предоставил ему такого шанса: он сделал шаг вперед, поднял свой меч, прицелился и бросил его изо всех сил.

Меч пролетел в воздухе, вращаясь, и пронзил горло Фо за секунду до того, как тот собирался убить Сентру. Сентра закричал, обернувшись и увидев Фо мертвым всего в нескольких дюймах от себя, их лица почти соприкасались.

К удивлению Риса, Конвен не подбежал к Сентре, вместо этого он продолжал мчаться к небольшому холму и, подняв глаза вверх, Рис с ужасом увидел, что делает его друг. Казалось, Конвен хотел покончить жизнь самоубийством. Он прорвался через группу Фо, окружающую своего главаря, который сидел высоко на своей площадке, окидывая взглядом сражение. Конвен убивал Фо со всех сторон. Они этого не ожидали, все случилось слишком быстро, чтобы они смогли отреагировать. Рис осознал, что Конвен нацелился на их главаря.

Конвен приблизился, прыгнул в воздух, поднял свой меч и, когда главарь осознал происходящее и попытался сбежать, Конвен вонзил меч ему в сердце. Лидер Фо закричал и вдруг раздался хор из десятков тысяч пронзительных криков, словно сердца всех Фо тоже оказались пронзенными. Казалось, что у всех была единая нервная система – и Конвен разрубил ее.

«Тебе не следовало этого делать», – сказал Рис Конвену, когда тот вернулся к нему. – «Теперь ты начал войну».

Рис в ужасе наблюдал за тем, как взорвался небольшой холм, как оттуда потоком, подобно рою муравьев, хлынули тысячи и тысячи Фо. Рис осознал, что Конвен убил их главаря, разжег гнев всего их народа. Земля затряслась от их шагов, когда они бросились на Риса, Конвена и Сентру, заскрежетав зубами.

«ШЕВЕЛИТЕСЬ!» – крикнул Рис.

Он толкнул Сентру, который стоял в потрясении, и все они развернулись и побежали обратно к остальным, прорывая свой путь на болотистый склон.

Рис почувствовал, как один из Фо прыгнул ему на спину и сбил его с ног. Он тащил его за лодыжки вниз со склона и опустил свои клыки к шее молодого человека.

Над головой Риса проплыла стрела, после чего раздался звук вонзившейся в плоть стрелы. Подняв глаза вверх, Рис увидел на вершине холма О'Коннора, который держал в руках лук.

Рис поднялся на ноги с помощью Сентры, в то время как Конвен защищал их сзади, отбиваясь от Фо. Наконец, они пробежали оставшуюся часть склона и добрались до остальных.

«Рад, что вы вернулись!» – выкрикнул Элден, бросившись вперед и убив нескольких Фо своим топором.

Рис помедлил на вершине холма, всматриваясь в туман и спрашивая себя, в какую сторону пойти. Тропа разветвлялась в две стороны и он собирался отправиться направо.

Но Сентра вдруг прошел мимо него, направляясь налево.

«Следуйте за мной!» – крикнул Сентра, перейдя на бег. – «Это единственный путь».

Когда тысячи Фо начали подниматься на склон, Рис и остальные развернулись и побежали следом за Сентрой, скользя с другой стороны холма, в то время как земля продолжала дрожать. Они следовали по стопам Сентры, и Рис был преисполнен большей благодарности, чем когда-либо, за то, что спас его жизнь.

«Нам нужно добраться до Каньона!» – выкрикнул Рис, не будучи уверенным в том, куда идет Сентра.

Они бежали через густые корявые деревья, стараясь не отставать от Сентры, который ловко пробирался через туман по неровной грунтовой тропе, покрытой корнями.

«Есть только один способ оторваться от тех созданий!» – крикнул в ответ Сентра. – «Следуйте за мной!»

Они неотступно следовали за бежавшим Сентрой, спотыкаясь о корни, царапаясь о ветки. Рис пытался рассмотреть что-нибудь через сгущающийся туман. Он несколько раз спотыкался на неровной почве.

Они все бежали до тех пор, пока их легкие не начали гореть. Позади них раздавался ужасный визгливый крик тысяч этих созданий, которые приближались. Элден и О'Коннор помогали Крогу, который не давал им бежать быстро. Рис надеялся и молился о том, что Сентра знает, куда направляется. Отсюда ему совсем не удавалось увидеть стену Каньона.

Вдруг Сентра резко остановился и, вытянув ладонь, ударил Риса в грудь, остановив его.

Рис посмотрел вниз и увидел, что тропа у его ног резко обрывается, переходя в бушующую реку внизу.

Рис повернулся к Сентре с озадаченным выражением лица.

«Вода», – объяснил тот, жадно хватая ртом воздух. – «Они боятся пересекать воду».

Все остальные молодые люди резко остановились позади них, глядя на ревущие быстрины реки, пытаясь восстановить дыхание.

«Это ваш единственный шанс», – добавил Сентра. – «Перейдите сейчас эту реку и вы сможете оторваться от них, выиграв время».

«Но как?» – спросил Рис, глядя вниз на пенящиеся зеленые воды.

«Это течение убьет нас!» – сказал Элден.

Сентра ухмыльнулся.

«Это наименьшее из ваших бед», – ответил он. – «Эти воды полны форени – самых смертельно опасных существ на планете. Войдете в реку – и они разорвут вас на части».

Рис растерянно смотрел на воду.

«Тогда мы не можем плыть», – сказал О'Коннор. – «И я не вижу лодки».

Рис оглянулся через плечо – Фо все приближались.

«Это ваш единственный шанс», – повторил Сентра, потянувшись назад и потянув длинную лозу, прикрепленную к дереву, чьи ветви висели над рекой. – «Вы должны перебраться через реку, раскачавшись», – сказал он. – «Не скользите. И не падайте слишком близко к берегу. Передайте ее нам, когда окажетесь на другой стороне».

Рис бросил взгляд на бурлящую воду и в эту минуту увидел ужасные мелкие светящиеся создания желтого цвета, которые выпрыгивали подобно акулам, щелкая челюстями и производя странные звуки. Их были стаи и они все выглядели так, словно ждали свою следующую пищу.

Рис оглянулся через плечо и увидел на горизонте армию Фо, которая приближалась. У них нет выбора.

«Ты можешь пойти первым», – сказал Сентра Рису.

Тот покачал головой.

«Я пойду последним», – ответил он. – «На случай, если не всем из нас удастся перебраться вовремя. Иди первым. Ты нас сюда привел».

Сентра кивнул.

«Ты не должен просить меня дважды», – сказал он с улыбкой на губах, нервно поглядывая на приближающихся Фо.

Сентра схватился за лозу и с криком соскочил с тропы, быстро раскачавшись над рекой. Поскольку он низко висел на лозе, ему пришлось поднять свои ступни над водой, подальше от щелкающих челюстями созданий. Наконец, он приземлился на другом берегу, споткнувшись на земле.

Ему это удалось.

Сентра стоял и улыбался. Он схватил раскачивающуюся лозу и перебросил ее назад над рекой.

Элден протянул руку и схватил ее, передав Индре.

«Дамы вперед», – сказал он.

Девушка скривилась.

«Мне не нужны поблажки», – сказала она. – «Ты большой. Ты можешь порвать лозу. Иди первый и покончи с этим. Не падай в реку, иначе этой женщине придется тебя спасать».

Элден недовольно поморщился, хватая лозу.

«Я всего лишь пытался помочь», – сказал он.

Элден с криком подпрыгнул вверх, проплыл в воздухе и оступился на дальнем берегу рядом с Сентрой.

Он бросил лозу назад и О'Коннор последовал за Серной, после чего на другую сторону перебрались Индра и Конвен.

Оставались только Рис и Крог.

«Что ж, полагаю, здесь только мы с тобой», – сказал Крог Рису. – «Иди. Спасайся», – добавил он, нервно оглядываясь через плечо. – «Фо слишком близко. У нас нет времени, чтобы спастись вдвоем».

Рис покачал головой.

«Мы никого не оставляем позади», – ответил он. – «Если ты не пойдешь, то и я не пойду».

Они оба упрямо стояли на берегу. Крон нервничал еще больше. Он покачал головой.

«Ты глупец. Почему ты так обо мне печешься? Я бы не волновался о тебе и в половину».

«Теперь я лидер, что возлагает на меня ответственность за тебя», – ответил Рис. – «Ты меня не волнуешь. Я волнуюсь о чести. А моя честь призывает меня никого не оставлять позади».

Они оба нервно обернулись, когда до них добрались первые Фо. Рис сделал шаг вперед и встал рядом с Крогом, и они нанесли удары своими мечами, убив нескольких Фо.

«Мы переправимся вместе!» – крикнул Рис.

Не теряя больше ни минуты, Рис схватил Крога, перекинул его руку себе через плечо, схватил лозу и они оба закричали, оказавшись в воздухе за секунду до того, как Фо ворвались на берег.

Они оба проплыли в воздухе, раскачиваясь в другую сторону.

«Помогите!» – закричал Крог.

Соскальзывая с плеча Риса, Крог схватился за лозу, но та теперь была влажной от брызг воды, и руки Крога проскользнули прямо по лозе, после чего он упал вниз. Рис нагнулся, чтобы схватить его, но все произошло слишком быстро: сердце Риса бешено заколотилось, когда он вынужден был наблюдать за тем, как Крог падает, выскользнув из его рук, прямо в хлещущие воды.

Рис приземлился на дальнем берегу и упал на землю. Он вскочил на ноги, собираясь броситься обратно к воде, но не успел он отреагировать, как Конвен отделился от группы, бросился вперед и нырнул вниз головой в ревущие воды.

Рис и остальные наблюдали за ним, затаив дыхание. Рис спрашивал себя, неужели Конвен настолько храбрый? Или ему жить надоело?

Конвен бесстрашно плыл через хлещущее течение. Он добрался до Крога, каким-то образом избежав укусов созданий, и схватил его, пока тот размахивал руками, закинув его руку себе на плечо и плывя вместе с ним. Конвен плыл против течения, направляясь обратно к берегу.

Внезапно Крог закричал.

«МОЯ НОГА!»

Крог корчился от боли, когда форень укусила его за ногу, показав свою блестящую желтую чешую над водой. Конвен продолжал плыть до тех пор, пока не приблизился к берегу, где Рис и остальные нагнулись и вытащили их из воды. Как только они это сделали, стая форени прыгнула в воздух за ними, и Рис вместе со своими друзьями отогнали их подальше.

Крог размахивал руками и, бросив взгляд вниз, Рис увидел, что форень по-прежнему не отпускал его ногу. Индра вынула свой кинжал, нагнулась и вонзила его в бедро Крога, отчего он пронзительно закричал, пока девушка извлекала из него зверя. Форень плюхнулась сначала на берег, а потом снова в воду.

«Я тебя ненавижу!» – зашипел на нее Крог.

«Хорошо», – равнодушно ответила Индра.

Рис посмотрел на Конвена, который стоял на берегу, насквозь мокрый. Рис поражался его бесстрашию. Конвен бросил на него ничего не выражающий взгляд, и Рис с потрясением заметил, что в его руку вонзилась форень, болтаясь в воздухе. Рис не мог поверить своим глазам, поражаясь безмятежности Конвена, который медленно протянул руку, выдернул форень и бросил ее обратно в воду.

«Разве у тебя не болит рука?» – озадаченно спросил Рис.

Конвен пожал плечами.

Рис волновался за друга больше, чем когда-либо. Восхищаясь его храбростью, он в то же время не мог поверить в его безрассудство. Он нырнул с головой в стаю злобных тварей, не раздумывая над этим дважды.

На другой стороне реки находились сотни разъяренных Фо, которые смотрели на них и скрежетали зубами.

«Наконец-то», – сказал О'Коннор. – «Мы в безопасности».

Сентра покачал головой.

«Пока что. Эти Фо вовсе не глупы. Они знают изгибы реки. Они отправятся в долгий путь, обойдут реку и найдут пересечение. Вскоре они окажутся на нашей стороне. У нас мало времени. Мы должны двигаться дальше».

Они все последовали за Сентрой, который побежал через болотистые поля мимо взрывающихся гейзеров, пробираясь через этот экзотический пейзаж.

Они продолжали бежать, пока, наконец, туман не рассеялся и сердце Риса не воспарило от радости, когда он увидел перед ними стену Каньона, чей древний камень светился. Он поднял глаза вверх и стены показались ему невероятно высокими. Он не знал, как им удастся взобраться по ним.

Рис остановился вместе с остальными и со страхом смотрел вверх. Стены казались еще более внушительными, чем тогда, когда они спускались вниз. Оглянувшись, он увидел, в каком плачевном состоянии пребывают его друзья, и задался вопросом, как они смогут это преодолеть. Они все были истощены, избиты и покрыты синяками, испытывая усталость от сражения. Их руки и ступни кровоточили. Как же они смогут подняться прямо наверх, когда им понадобились все силы на то, чтобы просто спуститься?

«Я не могу продолжать идти», – сказал Крог надтреснутым голосом, его дыхание было прерывистым.

Рис чувствовал себя так же, хотя и не говорил этого.

Они были загнаны в угол. Они опередили Фо, но не надолго. Вскоре те найдут их и убьют, поскольку они значительно превосходят числом группу Риса. Весь этот тяжелый труд, все их усилия были напрасными.

Рис не хотел умирать здесь. Не в этом месте. Если он должен умереть, то ему хотелось, чтобы это произошло наверху, на его собственной почве, на главной земле, когда рядом с ним будет находиться Селезе. Если бы у него только появился шанс спастись.

Рис услышал ужасный шум и, обернувшись, увидел Фо, которые находились, возможно, в сотне ярдов от них. Их были тысячи, и они уже обогнули реку и приближались.

Они все вынули свое оружие.

«Нам некуда бежать», – сказал Сентра.

«Тогда мы будем сражаться до последнего!» – выкрикнул Рис.

«Рис!» – раздался голос.

Рис поднял глаза вверх на стену Каньона и, когда туман рассеялся, оттуда появилось лицо, которое сначала показалось ему видением. Он не мог поверить своим глазам. Там, перед ним, находилась женщина, о которой он думал.

Селезе.

Что она здесь делает? Как она сюда попала? И кто эта другая женщина с ней? Она была похожа на королевскую целительницу Иллепру.

Обе девушки висели на другой стороне скалы на длинной и толстой веревке, обвязанной вокруг их талии и рук. Они быстро спускались по ней вниз. Селезе потянулась назад и бросила оставшуюся веревку вниз на добрых пятьдесят футов, подобно манне небесной. Веревка упала у ног Риса.

Это был их выход отсюда.

Они не колебались и все побежали к веревке, по которой уже через несколько минут поднимались вверх как можно быстрее. Рис позволил всем остальным подняться первыми и, когда он подпрыгнул вверх последним, то начал взбираться и тянуть веревку за собой, чтобы Фо не смогли до нее дотянуться.

Когда они исчезли с земли, появились Фо, которые потянулись вверх и прыгнули на его ноги. Но они промахнулись, поскольку Рис был вне досягаемости.

Рис остановился, добравшись до Селезе, которая ждала его на выступе. Он наклонился и они поцеловались.

«Я люблю тебя», – сказал Рис, все существо которого было наполнено любовью к ней.

«И я люблю тебя», – ответила девушка.

Они оба развернулись и направились к стене Каньона вместе с остальными. Они взбирались все выше и выше. Совсем скоро они будут дома. Рис едва мог в это поверить.

Дом.

Глава четвертая

Алистер бежала через хаотичное поле сражения мимо солдат, которые боролись не на жизнь, а на смерть, с армией нежити, поднимающейся вокруг них. Воздух наполняли стоны и крики, когда солдаты убивали упырей, а те, в свою очередь, убивали солдат. Члены Серебра, МакГилы и силезианцы сражались храбро, но им не хватало людей. С каждым убитым ими упырем появлялось еще три. Алистер видела, что это всего лишь вопрос времени, пока все ее люди не окажутся стертыми с лица земли.

Алистер ускорила свой бег, помчавшись изо всех сил, ее легкие горели, она уклонилась, когда один упырь ударил ее по лицу, и закричала, когда другой поцарапал ее руку, из которой потекла кровь. Девушка не остановилась для того, чтобы сразиться с ними. У нее нет времени, она должна найти Аргона.

Алистер побежала в том направлении, в котором видела его в последний раз, когда он сражался с Рафи и рухнул от бессилия. Она молилась о том, чтобы сражение не убило его, чтобы она смогла привести его в чувство, и чтобы ей это удалось прежде, чем все ее люди будут убиты.

Перед ней появился упырь, преграждающий ей путь, и Алистер вытянула ладонь – белый шар света ударил нежить в грудь, отбросив его назад.

Появилось еще пятеро, и девушка снова протянула ладонь, но в этот раз появился только один шар света, и четыре упыря стали приближаться к ней. Алистер с удивлением осознала, что ее силы ограничены.

Она приготовилась к нападению, когда они приблизились, и в следующую минуту девушка услышала рычание. Обернувшись, она увидела Крона, прыгнувшего рядом с ней и вонзившего свои клыки в глотки упырям. Нежить повернулась к леопарду, и у Алистер появился шанс. Она ударила одного из них локтем, сбив его с ног, и побежала дальше.

Алистер в отчаянии пробиралась через хаос, количество упырей увеличивалось с каждой минутой, оттесняя ее людей. Уклоняясь и уворачиваясь, она, наконец, забежала на небольшую поляну – место, в котором она видела Аргона.

Алистер в отчаянии осмотрела поляну и, в конце концов, между всеми мертвыми тела она нашла Аргона. Он лежал на небольшой поляне, свернувшись в клубок. Очевидно, друид произнес какое-то заклинание, чтобы другие держались от него на расстоянии. Аргон был без сознания и, бросившись к нему, Алистер надеялась и молилась о том, чтобы он все еще был жив.

Подойдя ближе, Алистер почувствовала, как ее окутывает и защищает его волшебный пузырь. Она опустилась на колено рядом с ним и сделала глубокий вдох, оказавшись, наконец, в безопасности от окружающего ее сражения, получив передышку в эпицентре бури.

Тем не менее, Алистер также поразил ужас, когда она посмотрела на Аргона: он лежал на земле с закрытыми глазами и не дышал. Ее охватила паника.

«Аргон!» – закричала девушка, тряся его за плечи двумя руками и дрожа. – «Аргон, это я! Алистер! Проснись! Ты должен проснуться!»

Аргон лежал, не отвечая, в то время как битва вокруг нее усиливалась.

«Аргон, пожалуйста! Ты нужен нам. Мы не можем сражаться с магией Рафи. У нас нет твоих умений. Пожалуйста, возвращайся к нам. Ради Кольца. Ради Гвендолин. Ради Торгрина».

Девушка трясла его, но он по-прежнему не отвечал.

В отчаянии ее посетила идея. Алистер положила обе ладони ему на грудь, закрыла глаза и сосредоточилась. Она призвала на помощь всю свою внутреннюю энергию, что бы от той ни оставалось, и почувствовала, как ее руки медленно наливаются теплом. Когда Алистер открыла глаза, она увидела, что из ее ладоней выходит голубой свет, распространившийся по груди и плечам друида. Вскоре этот свет окутал все его тело. Алистер использовала древнее заклинание, которое она когда-то выучила, чтобы привести в чувство больного. Это истощало ее, и девушка почувствовала, как вся энергия покидает ее тело. Слабея, она пожелала, чтобы Аргон вернулся.

Алистер рухнула, истощенная от усилий, и легла рядом с Аргоном, слишком слабая, чтобы пошевелиться.

Она ощутила движение и, оглянувшись, к своему изумлению увидела, что Аргон начал двигаться.

Он сел и повернулся к ней, его глаза светились с такой силой, которая напугала Алистер. Аргон уставился на нее ничего не выражающими глазами, после чего нагнулся, схватил свой жезл и поднялся на ноги. Он потянулся, схватил девушку за руки и легко поднял ее на ноги.

Когда Аргон взял ее за руку, Алистер почувствовала, что все ее силы восстановлены.

«Где он?» – спросил друид.

Он не стал ждать ответа. Казалось, он точно знает, куда ему нужно идти, потому что он повернулся, сжимая в руках свой жезл, и направился прямо в гущу сражения.

Алистер не понимала, как Аргон может, не колеблясь, шагать мимо солдат. Но в следующую минуту она поняла причину – ему удалось создать волшебный пузырь вокруг себя и, когда нежить набросилась на него со всех сторон, ни один из них не смог проникнуть через этот пузырь. Алистер держалась поближе к друиду, который бесстрашно шел, не подвергаясь опасности, через гущу сражения, так, словно прогуливался по лугу в солнечный день.

Вдвоем они прошли через поле сражения, и Аргон продолжал хранить молчание, шагая, облаченный в свой длинный белый плащ с капюшоном. Он шел так быстро, что Алистер едва за ним поспевала.

Наконец, Аргон остановился в центре сражения, на поляне, напротив которой находился Рафи. Рафи по-прежнему стоял здесь, вытянув обе ладони по бокам, закатив глаза. Он призывал тысячи упырей, которые появлялись из расщелины в земле.

Аргон поднял одну ладонь высоко над головой, направляя ее в небо, и широко открыл глаза.

«РАФИ!» – крикнул он, бросая вызов.

Несмотря на весь шум, крик Аргона прорвался через сражение, эхом отражаясь от холмов.

Когда Аргон закричал, внезапно тучи над его головой расступились. С неба, прямо в ладонь Аргона, опустился белый поток света, который словно соединял его с самими небесами. Поток света становился все шире и шире, напоминая торнадо, обволакивая поле битвы, обволакивая все вокруг него.

Налетел сильный ветер, раздался громкий свист и, Алистер, не веря своим глазам, наблюдала за тем, как земля под ее ногами начала трястись еще сильнее, огромная расщелина начала двигаться в противоположном направлении, медленно затягиваясь.

Когда расщелина начала закрываться, десятки упырей пронзительно закричали, будучи раздавленными, когда они пытались выбраться наружу.

Через несколько минут сотни упырей заскользили назад по земле, когда расщелина начала все больше и больше сужаться.

Земля затряслась в последний раз, после чего стало тихо, когда расщелина, наконец, затянулась и земля снова стала цельной, как будто никакой трещины не было вовсе. Приглушенные ужасные крики нежити, доносившиеся из-под земли, наполнили воздух.

Наступила пораженная тишина, приведшая к временному затишью в сражении, когда все стояли и наблюдали за происходящим.

Рафи пронзительно закричал, обернулся и посмотрел на Аргона.

«АРГОН!» – крикнул он.

Пришло время для последнего столкновения двух великих титанов.

Рафи побежал на открытую поляну, высоко держа свой красный жезл, и Аргон не стал колебаться, отправившись навстречу Рафи.

Они оба встретились посредине, каждый держал над головой свой жезл. Рафи опустил свой жезл на Аргона, и друид, подняв свой, отразил удар. Когда они встретились, поднялся белый свет, напоминающий искры. Аргон замахнулся в ответ, и Рафи отразил этот удар.

Они наносили удар за ударом, нападая, отражая удары, белый свет летал повсюду. Земля дрожала от каждого их удара, и Алистер ощущала в воздухе огромную энергию.

Наконец, Аргон нашел брешь, замахнулся своим жезлом снизу и сверху, разбив жезл Рафи.

Земля неистово задрожала.

Аргон сделал шаг вперед, поднял свой жезл высоко над головой и опустил его прямо вниз, на грудь Рафи.

Рафи издал ужасный пронзительный крик, из его рта вылетали тысячи мелких летучих мышей, пока его рот оставался широко открытым. На мгновение небо стало черным, когда прямо над головой Рафи начали собираться тучи, которые метнулись на землю. Они поглотили его целиком, и Рафи завыл, когда его закрутило в воздухе и выдернуло вверх, в небо, направив колдуна навстречу ужасной судьбе, которую Алистер не хотела себе представлять.

Аргон стоял, тяжело дыша, когда все, наконец, затихло. Рафи был мертв.

Армия нежити пронзительно закричала, когда друг за другом они начали рассыпаться на глазах Аргона. Каждый из них стал кучкой пепла. Вскоре поле битвы было покрыто тысячами курганов – это было все, что осталось от злых чар Рафи.

Алистер окинула взглядом поле сражения и увидела, что осталась только одна битва – через поляну ее брат Торгрин уже противостоял их отцу Андроникусу. Она знала, что в предстоящей битве один из этих решительных мужчин распрощается с жизнью – ее брат или ее отец. Девушка молилась о том, чтобы в живых остался ее брат.

Глава пятая

Луанда лежала на земле у ног Ромулуса, в ужасе наблюдая за тем, как тысячи солдат Империи наполняют мост, триумфально крича, пересекая его на пути в Кольцо. Они вторгались в ее родную землю, и она ничего не могла с этим поделать – только беспомощно сидеть здесь, смотреть и спрашивать себя, не является ли она по какой-то причине всему этому виной. Девушка не могла избавиться от ощущения, что каким-то образом она несет ответственность за то, что Щит опустился.

Луанда обернулась и, посмотрев на горизонт, увидела бесконечные корабли Империи. Она знала, что совсем скоро здесь будут миллионы войск Империи. С ее людьми покончено, с Кольцом покончено. Теперь всему пришел конец.

Луанда закрыла глаза и потрясла головой – снова и снова. Было время, когда она очень злилась на Гвендолин, на своего отца, и она с радостью стала бы свидетельницей разрушения Кольца. Но ее взгляды изменились – с момента предательства Андроникуса и его обращения с ней, с той минуты, когда он обрил ей голову, когда избил ее на глазах у своих людей. Это заставило ее осознать, как она ошибалась, какой наивной была в своем стремлении к власти. Теперь Луанда отдала бы что угодно за свою прежнюю жизнь. Все, чего ей сейчас хотелось, – это жить в мире и довольстве. Она больше не стремилась ни к честолюбию, ни к власти. Теперь ей просто хотелось выжить и исправить свои ошибки.

Но, наблюдая за происходящим, Луанда поняла, что одумалась слишком поздно. Теперь ее любимая родина будет разрушена, и она ничего не может с этим поделать.

Девушка услышала ужасный шум – смех вперемешку с рычанием – и, подняв глаза, увидела стоявшего над ней Ромулуса, который наблюдал за происходящим, уперев руки в бока. На его лице была широкая, довольная улыбка, обнажившая его острые зубы. Он откинул голову назад и рассмеялся.

Луанда сгорала от желания убить его. Если бы в ее руке был кинжал, она вонзила бы его Ромулусу в сердце. Но, зная его, то, как крепко он был сложен, каким невосприимчивым он был ко всему, она понимала, что кинжал, вероятно, не пронзит его.

Ромулус посмотрел на нее, и его улыбка превратилась в гримасу.

«Теперь», – сказал он. – «Пришло время для твоей медленной смерти».

Луанда услышала характерный звон и увидела, что Ромулус снял с пояса оружие, которое напоминало короткий меч, если бы не конический длинный сужающийся наконечник. Очевидно, это оружие было создано для пыток.

«Сейчас ты будешь очень, очень сильно страдать», – сказал Ромулус.

Когда он опустил свое оружие, Луанда подняла руки к лицу, словно отгораживаясь от всего этого. Она закрыла глаза и закричала.

И в эту минуту произошло нечто весьма очень странное – когда Луанда закричала, ее крик эхом поддержал еще более громкий крик. Это был крик животного. Монстра. Первобытный крик – более громкий и резонирующий, чем все, что она слышала в своей жизни. Он напоминал гром, разрывающий небо на части.

Луанда открыла глаза и посмотрела на небо, спрашивая себя, а уж не померещилось ли ей это. Казалось, словно это кричит сам Бог.

Ромулус, пораженный не меньше нее, растерянно поднял глаза к небесам. Судя по его выражению лица, Луанда поняла, что это произошло на самом деле – она это не придумала.

Раздался второй крик, еще хуже предыдущего, с такой свирепостью и силой, что Луанда поняла – он может принадлежать только одному существу – дракону.

Когда тучи расступились, Луанда была поражена, увидев, что над ее головой парят два огромных дракона, заслоняющих собой солнце, превращающих день в ночь, поскольку они бросали тень надо всем.

Оружие Ромулуса выпало из его рук, он открыл рот от потрясения. Очевидно, он тоже никогда не видел ничего подобного. Особенно учитывая то, что два дракона летят так низко к земле, едва в двадцати футах над их головами, почти касаясь их. Драконы летели над ними и, снова закричав, они изогнули свои спины и широко распахнули крылья.

Сначала Луанда приготовилась к тому, что они собираются убить ее. Но, глядя на то, как они летят так быстро над ее головой, ощутив, как оставленный ими ветер пробежал по ней, девушка осознала, что они направляются в другое место – через Каньон, в Кольцо.

Должно быть, драконы увидели, как солдаты пересекают Кольцо, и поняли, что Щит пал. Должно быть, они осознали, что это и их шанс оказаться в Кольце.

Луанда завороженно наблюдала за тем, как один дракон вдруг открыл свою пасть, полетел вниз и выпустил поток огня в людей на мосту.

Поднялись крики тысяч солдат Империи, которые поднимались к самим небесам, когда огромная стена огня поглотила их.

Драконы летели дальше, дыша огнем, когда они пересекали мост, сжигая всех людей Ромулуса. После чего они полетели прямо в Кольцо, продолжая направлять огонь и уничтожать всех воинов Империи, которым удалось войти в Кольцо, сея одну волну разрушения за другой.

Через несколько минут ни на мосту, ни на главной земле Кольца не осталось ни одного солдата Империи.

Люди Империи, которые направлялись к мосту и собирались его пересечь, застыли на месте. Они не осмелились ступить на него. Вместо этого они развернулись и обратились в бегство, возвращаясь к своим кораблям.

Обернувшись, Ромулус стал свидетелем того, как его люди убегают. Его охватил гнев.

Пораженная Луанда сидела на земле, осознав, что ей выпал шанс. Ромулус отвлекся, отвернувшись и погнавшись за своими людьми в попытке направить их к мосту. Ее время пришло.

Луанда вскочила на ноги с бешено колотящимся сердцем, развернулась и побежала к мосту. Она знала, что у нее в запасе только несколько драгоценных минут. Если ей повезет – может быть, всего лишь может быть – она убежит достаточно далеко, прежде чем Ромулус заметит, и окажется на другой стороне. И если ей удастся там оказаться, возможно, ее нахождение на главной земле поможет восстановить Щит.

Она должна попытаться и понимала – сейчас или никогда.

Луанда бежала без остановки, дыша так тяжело, что едва могла думать, ее ноги тряслись. Она спотыкалась из-за отяжелевших ног, в горле у нее пересохло. Она размахивала руками, а холодный ветер касался ее лысой головы.

Девушка бежала все быстрее и быстрее, стук ее сердца раздавался в ушах, звук ее собственного дыхания наполнил ее мир, когда все превратилось в узкое размытое пятно. Ей удалось преодолеть добрых пятьдесят футов через мост, прежде чем она услышала первый крик.

Ромулус. Очевидно, он заметил ее.

За спиной Луанда вдруг услышала звук несущихся верхом на лошадях людей, пересекающих мост, направляющихся к ней.

Луанда ускорила свой бег, когда почувствовала, что солдаты приближаются к ней. Она бежала мимо всех мертвых тел воинов Империи, сожженных драконами, некоторые из которых все еще были охвачены пламенем. Она делала все возможное, чтобы избегать их. Оглянувшись через плечо, Луанда увидела, что солдаты подняли свои копья высоко над головой, и поняла, что в этот раз Ромулус решил убить ее. Она знала, что всего через несколько секунд эти копья вонзятся ей в спину.

Луанда посмотрела вперед и увидела всего в нескольких футах перед собой главную землю Кольца. Если бы ей только удалось добраться до нее, преодолеть всего лишь десять футов. Если ей удастся пересечь границу – может быть, всего лишь может быть – Щит снова поднимется и спасет ее.

Мужчины приблизились к ней, когда она сделала свои последние шаги. Стук лошадиных копыт оглушал ее, и девушка ощутила запах пота, исходивший от коней и солдат. Луанда приготовилась к худшему, ожидая того, что наконечник копья вонзится в ее спину в любой момент. Они находились всего в нескольких футах от нее. Но и она уже близко.

В последнем приступе отчаянии Луанда нагнулась, увидев, что один из солдат позади нее поднял свое копье. Упав, она ударилась о землю. Краем глаза девушка увидела, что копье проплыло в воздухе, направляясь прямо на нее.

Тем не менее, как только Луанда пересекла черту, ступила на главную землю Кольца, внезапно Щит позади нее снова стал активным. Копье, находясь всего в нескольких дюймах от нее, растворилось в воздухе. А за ним все солдаты на мосту закричали, подняв руки к своим лицам, когда всех их поглотило пламя.

Через несколько секунд все они стали кучками пепла.

На дальней стороне моста стоял Ромулус, наблюдая за происходящим. Он кричал и бил себя в грудь. Это был крик поражения. Крик того, кого перехитрили.

Луанда лежала на земле, тяжело дыша. Она была потрясена. Девушка наклонилась и поцеловала почву, на которой лежала, после чего она откинула голову назад и расхохоталась, охваченная радостью.

Ей это удалось. Она в безопасности.

Глава шестая

Торгрин стоял на открытой поляне лицом к лицу с Андроникусом, в окружении двух армий. Воины находились в бездействии, наблюдая за очередным противостоянием отца и сына. Андроникус стоял во всем своем величии, возвышаясь над Тором, сжимая в одной руке огромный топор, а в другой – меч. Когда Тор подошел к нему, он заставил себя дышать медленно и глубоко, заставил себя контролировать свои чувства. Тор должен сохранять ясную голову, должен сосредоточиться на сражении с этим человеком – так же, как он поступил бы, сражаясь с любым другим врагом. Он должен убедить себя в том, что противостоит не своему отцу, а злейшему врагу. Человеку, который причинил боль Гвендолин; человеку, который причинил вред всем его соотечественникам; человеку, который промыл ему мозги. Он противостоит человеку, который заслужил смерть.

Теперь, когда Рафи был мертв, когда Аргон пришел в себя, когда все упыри снова вернулись под землю, больше ничто не препятствовало этому последнему противостоянию, столкновению Андроникуса с Торгрином. Это сражение должно решить судьбу войны. Тор не позволит ему уйти – не в этот раз. И Андроникус, загнанный в угол, наконец, как показалось, желал столкнуться со своим сыном.

«Торникус, ты – мой сын», – произнес Андроникус низким, раскатистым голосом. – «Я не хочу причинять тебе вред».

«Но я хочу причинить тебе вред», – ответил Тор, отказываясь поддаваться на игры разума, в которые играл Андроникус.

«Торникус, сын мой», – повторил Андроникус, когда Тор сделал осторожный шаг ближе. – «Я не хочу убивать тебя. Опусти оружие и присоединяйся ко мне. Присоединяйся ко мне, как ты сделал раньше. Ты – мой, а не их сын. В тебе течет моя, а не их, кровь. Моя родина – твоя родина. Кольцо – всего лишь заимствованное место для тебя. Ты – мой человек. Эти люди ничего для тебя не значат. Иди домой. Возвращайся в Империю. Позволь мне быть отцом, которого ты всегда хотел. И стань сыном, которым я всегда хотел тебя видеть».

«Я не буду сражаться с тобой», – наконец, сказал Андроникус, опустив свой топор.

Тор услышал достаточно. Теперь он должен сделать шаг, прежде чем он позволит этому монстру повлиять на свои мысли.

Тор издал боевой клич, высоко поднял свой меч и бросился вперед, опустив его обеими руками на голову Андроникуса.

Тот удивленно смотрел на него, после чего в последнюю секунду нагнулся, схватил свой топор с земли, поднял его и отразил удар Тора.

От меча Тора отлетели искры, когда они оба сцепили свое оружие всего в нескольких дюймах друг от друга. Они оба стонали, пока Андроникус сдерживал удар Тора.

«Торникус», – рычал Андроникус. – «Твоя сила велика. Но это моя сила. Я дал ее тебе. В твоих венах течет моя кровь. Прекрати это безумие и присоединяйся ко мне!»

Он оттолкнул Тора, и тот оступился назад.

«Никогда!» – вызывающе крикнул молодой человек. – «Я никогда не вернусь к тебе. Ты мне не отец. Ты не заслуживаешь того, чтобы быть моим отцом!»

Тор снова атаковал, закричав, и приблизил свой меч. Андроникус отразил и этот удар, и Тор, ожидая этого, быстро развернул меч и полоснул Андроникуса по руке.

Андроникус закричал, когда из его раны брызнула кровь. Он отшатнулся и оглянулся на Тора, не веря своим глазам, протянув руку и сначала потрогав рану, а потом изучив кровь на своей ладони.

«Ты хочешь убить меня», – сказал Андроникус, словно впервые это осознав. – «После всего, что я для тебя сделал».

«Безусловно, хочу», – ответил Торгрин.

Андроникус рассматривал его, словно видел перед собой другого человека, и вскоре выражение его лица от удивления и разочарования перешло к гневу.

«Тогда ты мне не сын!» – крикнул он. – «Великий Андроникус не просит дважды!»

Андроникус бросил вниз свой меч, двумя руками поднял боевой топор, издал громкий боевой крик и бросился на Тора. Наконец, сражение началось.

Тор поднял свой меч, чтобы отразить удар, но он опустился на него с такой силой, что, к потрясению Тора, расколол его меч на две части.

Тор быстро импровизировал, уклоняясь с пути, поскольку удар продолжал приближаться. Он всего лишь задел молодого человека, пройдя в нескольких дюймах от него – так близко, что Тор почувствовал ветер на своем плече. Его отец обладал огромной силой, большей, чем любой воин, с которым он сталкивался, и Тор знал, что сразить его будет непросто. Кроме того, его отец был быстрым, а это является смертельной комбинацией. А у Тора к тому же теперь не было оружия.

Андроникус снова развернулся, ни секунды не колеблясь, размахивая в сторону, намереваясь разрубить Тора пополам.

Тор прыгнул в воздух, высоко над головой Андроникуса, делая сальто, используя свою внутреннюю силу, чтобы та двигала его вперед, поднесла его высоко в воздух и опустила на Андроникуса. Он приземлился на ноги, нагнулся и схватил с земли меч своего отца, развернулся и атаковал, замахнувшись на спину Андроникуса.

Но, к удивлению Тора, Андроникус оказался очень быстрым – он был готов к этому. Он развернулся и отразил удар. Тор ощутил, как удар металла о металл завибрировал по всему его телу. По крайней мере, меч Андроникуса это выдержал. Он был крепче его собственного меча. Было странно держать в руке меч своего отца – особенно противостоя ему.

Тор развернулся и сбоку замахнулся на плечо Андроникуса. Тот отразил удар и замахнулся на Тора.

Они наступали вперед и назад, атакуя и отражая удары. Тор оттеснял Андроникуса назад и тот, в свою очередь, оттеснял Тора. Повсюду летали искры, оружие двигалось очень быстро, сверкая на свету, его громкий звон оживил поле боя. Две армии завороженно наблюдали за ними. Два великих воина на открытой поляне толкали друг друга назад и вперед, и ни один из них не уступал ни на дюйм.

Тор поднял свой меч, чтобы нанести очередной удар, но в этот раз Андроникус удивил его, сделав шаг вперед и ударив его в грудь. Тор отлетел назад, приземлившись на спину.

Андроникус бросился вперед и опустил свой топор. Тор откатился в сторону, но не достаточно быстро – топор разрезал его бицепс, из которого потекла кровь. Тор закричал, но, тем не менее, развернулся, замахнулся своим мечом и порезал голень Андроникуса.

Андроникус споткнулся и закричал, а Тор поднялся на ноги, после чего они снова оказались лицом к лицу друг с другом. Они оба были ранены.

«Я сильнее тебя, сын», – сказал Андроникус. – «И опытнее в сражении. Сдавайся сейчас. Твои силы друида не сработают против меня. Всего лишь ты и я, человек против человека, меч против меча. И как воин я лучше. Ты это знаешь. Сдайся мне и я тебя не убью».

Тор нахмурился.

«Я никому не сдаюсь! Особенно тебе!»

Тор заставил себя подумать о Гвендолин, о том, что причинил ей Андроникус, и его гнев усилился. Теперь время пришло. Тор решил покончить с Андроникусом раз и навсегда, решил отправить это ужасное создание обратно в ад.

Используя свой последний прилив сил, Тор бросился вперед, вложив в этот удар все, что у него было. Он громко закричал и замахнулся своим мечом направо и налево, размахивая им так быстро, что едва мог удержать его. Андроникус отражал каждый удар, даже несмотря на то, что шаг за шагом Тор оттеснял его назад. Сражение продолжалось, и Андроникус, казалось, был удивлен тем, что его сын обладает такой силой – и такой выносливостью.

Тор воспользовался преимуществом, когда на мгновение руки Андроникуса налились усталостью. Тор замахнулся на наконечник его топора и сцепился с ним, после чего ему удалось выбить топор из рук отца. Потрясенный Андроникус наблюдал за тем, как топор пролетел в воздухе, затем Тор ударил своего отца в грудь, сбив его с ног на спину.

Не успел он подняться, как Тор сделал шаг вперед и поставил ногу ему на горло. Тор прижал Андроникуса к земле и стоял, глядя на него сверху вниз.

Все присутствующие на поле боя, как загипнотизированные, наблюдали за тем, как Тор стоит над своим отцом, прижимая кончик своего меча к его горлу.

Андроникус, изо рта которого текла кровь, улыбнулся, обнажив свои клыки.

«Ты не можешь сделать этого, сын», – сказал он. – «Это твоя великая слабость – твоя любовь ко мне. Так же, как и моя слабость по отношению к тебе. Я бы никогда не смог убить тебя. Ни сейчас, ни когда-либо еще в моей жизни. Вся эта битва бесполезна. Ты отпустишь меня. Потому что мы с тобой – одно целое».

Тор стоял над ним, трясущимися руками прижимая кончик меча к горлу своего отца. Он медленно поднял его. Часть его чувствовала, что слова отца являются истиной. Как он может убить собственного отца?

Но, когда Тор посмотрел вниз, он подумал обо всей боли, обо всех разрушениях, которые его отец причинил всем этим людям вокруг него. Тор подумал о цене, которую придется заплатить, если он позволит ему жить. О цене сострадания. Цена слишком высока – не только для Торгрина, но и для всех, кого он любил и кем дорожил. Тор оглянулся и увидел десятки тысяч солдат Империи, которые вторглись в его землю. Они стояли там, готовые атаковать его людей. А этот человек был их лидером. Тор в долгу перед своей родиной. Перед Гвендолин. И, больше всего, перед самим собой. Этот человек может быть его отцом по крови, но не более. Он не является его отцом больше ни в каком другом смысле этого слова. А одна только кровь не делает его отцом.

Тор высоко поднял свой меч и, громко закричав, опустил его вниз.

Тор закрыл глаза, а, открыв их, увидел, что меч вонзился в землю прямо рядом с головой Андроникуса. Он оставил его и сделал шаг назад.

Его отец был прав – Тор не может этого сделать. Несмотря ни на что, он просто не мог убить беззащитного человека.

Тор повернулся спиной к своему отцу и лицом к своим собственным людям, к Гвендолин. Было очевидно, что он одержал победу в сражении, он поставил в ней точку. Теперь у Андроникуса – если он обладает хоть какой-то честью – не останется другого выбора, кроме как вернуться домой.

«ТОРГРИН!» – закричала Гвендолин.

Обернувшись, Тор был поражен, увидев, что Андроникус замахнулся на него топором, целясь прямо в голову. Тор в последнюю секунду нырнул, и топор пролетел мимо.

Но Андроникус был быстрым, и тем же движением он развернулся и ударил Тора в челюсть своей латной рукавицей, отчего тот упал на руки и колени.

Тор почувствовал ужасный треск в ребрах, когда Андроникус нанес ему удар сапогом, откинув его на землю. Он жадно хватал ртом воздух.

Тор лежал на руках и коленях, тяжело дыша. Из его рта капала кровь, боль в боку убивала его, он пытался призвать на помощь всю свою силу для того, чтобы подняться. Краем глаза он увидел, как Андроникус сделал шаг вперед, широко улыбаясь и высоко поднимая свой топор двумя руками. Тор видел, что он собирается отрубить ему голову. Тор читал в его налитых кровью глазах, что Андроникус не проявит милосердия, как поступил он сам.

«Мне следовало это сделать тридцать лет назад», – сказал Андроникус.

Он громко закричал, опустив свой топор на незащищенную шею Тора.

Но Тор был не готов отступать от сражения. Ему удалось призвать на помощь последний всплеск сил и, несмотря на всю свою боль, он поднялся на ноги и бросился на своего отца, хватая его вокруг ребер, толкая назад, на землю, на спину.

Тор лежал сверху на Андроникусе, прижимая его вниз, собираясь сразиться с ним голыми руками. Это был поединок. Андроникус поднял руку и схватил Тора за горло, и тот поразился его силе. Он почувствовал, что быстро теряет воздух, когда Андроникус стал его душить.

Тор в отчаянии схватился за пояс в поисках кинжала – королевского кинжала, который дал ему Король МакГил перед смертью. Тор быстро терял воздух и понимал, что если он сейчас же не найдет кинжал, то будет мертв.

Тор нашел оружие на последнем дыхании. Он высоко его поднял и опустил вниз двумя руками прямо в грудь Андроникуса.

Андроникус приподнялся, хватая ртом воздух, выпучив глаза со взглядом смерти, в то время как он продолжать душить своего сына.

У задыхающегося Тора сыпались искры из глаз, его тело становилось вялым.

Наконец, Андроникус медленно ослабил хватку, и его руки упали по бокам. Его глаза закатились назад, он перестал шевелиться.

Андроникус лежал, застыв. Он был мертв.

Тор хватал ртом воздух, разжав вялую руку своего отца на своем горле. Поднимаясь и кашляя, он откатил в сторону мертвое тело Андроникуса.

Все его тело тряслось. Он только что убил своего отца. Он не думал, что это возможно.

Тор оглянулся по сторонам и увидел, что все воины обеих армий потрясенно смотрели на него. Тор ощутил огромный жар, проходящий через его тело, словно внутри него произошло какое-то глубокое изменение, словно он стер какую-то злую часть себя. Он чувствовал себя другим человеком, ему стало легче.

Тор услышал в небе громкий шум, напоминающий гром и, подняв глаза вверх, увидел, что над мертвым телом Андроникуса появилась небольшая черная туча, и на землю закружила воронка небольших черных теней, подобно демонам. Они кружили вокруг Андроникуса, охватывая его и завывая, после чего подняли его тело высоко в воздух – все выше и выше, пока не исчезли в туче. Потрясенный Тор наблюдал за происходящим и задавал себе вопрос, в какой ад они утащили душу его отца.

Подняв голову, Тор увидел перед собой армию Империи – десятки тысяч солдат с жаждой мести в глазах. Великий Андроникус мертв. Тем не менее, в живых остались его люди. Тор и люди Кольца все еще уступали им в количестве – сто против одного. Они выиграли сражение, но вот-вот проиграют войну.

Эрек, Кендрик, Срог и Бронсон подошли к Тору с мечами в руках, встав лицом к лицу с Империей все вместе. Вверх и вниз по линии Империи протрубили в рог, и Тор приготовился вступить в последнюю битву. Он знал, что они не одержат победу. Но, по крайней мере, они погибнут все вместе, в одном великом столкновении славы.

Глава седьмая

Рис шел рядом с Селезе, Иллепрой, Индрой, О'Коннором, Конвеном, Крогом и Серной. Все девятеро направлялись на запад уже несколько часов – с тех пор, как они поднялись из Каньона. Рис знал, что его люди находятся где-то на горизонте и, живой или мертвый, он решил найти их.

Рис был потрясен, когда они проходили через ландшафт разрушения, через бесконечные поля мертвых тел, покрытых пирующими птицами, обугленных дыханием дракона. Тысячи трупов солдат Империи выстроились на горизонте, некоторые из них все еще дымились. Дым от их тел наполнил воздух, невыносимая вонь, исходящая от их горящей плоти, проникала в землю. Те, кого не убило дыхание дракона, полегли в обычном сражении против Империи. Здесь также лежали тела МакГилов и МакКлаудов, стояли разрушенными целые города, повсюду виднелись груды булыжников. Рис покачал головой – эта земля, которая когда-то была такой изобилующей, теперь была разорена войной.

С той самой минуты, когда Рис и остальные поднялись из Каньона, они решили вернуться домой, решили добраться до стороны Кольца МакГилов. Потерпев неудачу в поисках лошадей, они прошли пешком весь путь через сторону МакКлаудов, через Хайлэндс, спустившись на другую сторону. И теперь, наконец, они шли по территории МакГилов, которая представляла собой только разрушение и опустошение. Судя по тому, как выглядела земля, драконы помогли уничтожить войска Империи, и за это Рис был благодарен. Но он все еще не знал, в каком состоянии найдет своих людей. Неужели все в Кольце мертвы? Пока что так и казалось. Рису не терпелось выяснить, все ли с ними в порядке.

Каждый раз, когда они подходили к полю мертвых и раненых – тех, кого не коснулось пламя драконов – Иллепра и Селезе переходили от тела к телу, переворачивая их и проверяя. Девушек побуждала к этому не только их профессия, у Иллепры была и другая причина на уме – она хотела найти брата Риса, Годфри. Та же цель была и у Риса.

«Его здесь нет», – снова объявила Иллепра, после того как она, наконец, перевернула последнее тело на этом поле. На ее лице было выгравировано разочарование.

Рис видел, как сильно Иллепра волновалась о его брате, и он был тронут. Рис тоже надеялся на то, что с тем все в порядке и он окажется среди живых. Но, когда он смотрел на тысячи трупов, у него появилось дурное предчувствие, что Годфри не выжил.

Они шли дальше через очередное покатое поле, через очередной ряд холмов, когда заметили на горизонте другое поле сражения, укрытое еще несколькими тысячами мертвых тел. Они направились к нему.

Когда они подошли ближе, Иллепра тихо заплакала. Селезе положила руку ей на запястье.

«Он жив», – заверила она подругу. – «Не волнуйся».

Рис подошел к Иллепре и ободряюще положил руку ей на плечо, сочувствуя девушке.

«Если я что и знаю о своем брате», – сказал он. – «Так это то, что он умеет выживать. Он находит выход из любой ситуации. Даже из смерти. Я тебе обещаю. Вероятнее всего, Годфри уже сидит в какой-то таверне и напивается».

Иллепра рассмеялась сквозь слезы, вытирая их.

«Я на это надеюсь», – сказала она. – «Впервые в жизни я на это надеюсь».

Они продолжили свой мрачный путь, молча проходя через пустошь. Каждый из них погрузился в собственные мысли. В голове Риса мелькали образы Каньона, он не мог их подавить. Он вспомнил о том, каким отчаянным было их положение, и его переполнила благодарность по отношению к Селезе. Если бы не она, они все еще находились бы внизу – и, без сомнения, все были бы мертвы.

Рис потянулся и взял Селезе за руку. Он улыбнулся, когда они пошли вдвоем за руки. Риса тронули ее любовь и преданность ему, ее готовность пересечь всю страну только для того, чтобы спасти его. Он ощутил ошеломляющий порыв любви к девушке. Рис не мог дождаться того момента, когда они останутся наедине, и тогда он сможет объясниться с ней. Он уже решил, что хочет провести с ней всю свою жизнь. Молодой человек чувствовал преданность по отношению к Селезе, подобно которой он не испытывал ни к кому другому, он поклялся, что сделает ей предложение. Рис подарит ей кольцо своей матери – то самое, которое мать дала ему, велев преподнести любви всей его жизни, когда он ее встретит.

«Я не могу поверить в то, что ты прошла через все Кольцо только ради меня», – сказал Рис Селезе.

Девушка улыбнулась.

«Было не так уж далеко», – ответила она.

«Недалеко?» – переспросил он. – «Ты подвергла свою жизнь опасности, пересекая объятое войной королевство. Я перед тобой в долгу. Я даже не могу выразить словами, в каком я долгу перед тобой».

«Ты ничего мне не должен. Я просто рада, что ты жив».

«Мы все перед тобой в долгу», – вмешался Элден. – «Ты спасла всех нас. Мы бы все застряли там, внизу, в недрах Каньона, навсегда».

«Говоря о долгах, мне нужно обсудить с тобой один», – обратился Крог к Рису, подходя к нему, хромая. После того, как Иллепра наложила шину на его ногу на вершине Каньона, Крог, по крайней мере, смог самостоятельно идти, пусть даже и неуверенно.

«Ты спас меня внизу – и не единожды», – продолжал Крог. – «Это было достаточно глупо с твоей стороны, если тебе интересно мое мнение. Но, в любом случае, ты это сделал. Но не думай, что я перед тобой в долгу».

Рис покачал головой, застигнутый врасплох грубостью Крога и его неуклюжей попыткой поблагодарить молодого человека.

«Я не знаю, пытаешься ли ты оскорбить меня или поблагодарить», – сказал Рис.

«У меня свой собственный метод», – ответил Крог. – «С этого момента я буду присматривать за тобой. Не потому, что ты мне нравишься, а потому, что чувствую – я должен это делать».

Рис покачал головой, как всегда сбитый с толку Крогом.

«Не волнуйся», – сказал он. – «Ты мне тоже не нравишься».

Они все продолжили свой путь. Каждый из них расслабился и был счастлив остаться в живых, оказаться на земле, вернуться на эту сторону Кольца – все, кроме Конвена, который шел молча, отдельно от остальных, уйдя в себя, что происходило с ним всегда с самой смерти его близнеца в Империи. Ничто – даже спасение от смерти – казалось, не могло вывести его из этого состояния.

Задумавшись, Рис вспомнил, как там, внизу, Конвен безрассудно бросился в опасность и чуть снова не убил себя, спасая других. Рис не мог не спрашивать себя, не вызвано ли это больше желанием погибнуть, чем стремлением помочь остальным. Рис волновался о своем друге. Ему не нравилось видеть Конвена таким отчужденным, таким потерянным в своей депрессии.

Он подошел к Конвену.

«Ты блестяще сражался внизу», – сказал Рис другу.

Конвен только пожал плечами и опустил глаза вниз.

Рис пытался подобрать слова, пока они шли в тишине.

«Ты счастлив быть дома?» – спросил он. – «Быть свободным?»

Конвен повернулся и посмотрел прямо в глаза Риса.

«Я не дома. И я не свободен. Мой брат мертв. У меня нет права жить без него».

Рис почувствовал, как по его телу пробежал холодок от этих слов. Очевидно, Конвен все еще был охвачен горем, он нес его, как знак почета. С этими пустыми глазами он скорее напоминал ходячего покойника. Рис помнил, что когда-то их переполняла радость. Теперь же он видел, что скорбь друга была глубокой, и у него появилось дурное предчувствие, что она его не оставит. Рис задавался вопросом, что станет с Конвеном. Впервые в жизни он не думал ни о чем хорошем.

Они шли, не останавливаясь, час проходил за часом, и они подошли к очередному полю сражения, которое было усеяно мертвыми телами. Иллепра, Селезе и остальные разделились, переходя от тела к телу, переворачивая их в поисках Годфри.

«Я вижу больше МакГилов на этом поле», – с надеждой сказала Иллепра. – «И никакого следа дыхания дракона. Может быть, Годфри здесь».

Рис поднял голову и, увидев тысячи мертвых тел, задался вопросом, а смогут ли они найти его брата, даже если он здесь.

Рис переходил от тела к телу, так же, как и остальные, переворачивая их. Он видел все лица этих людей – кого-то он узнавал, кого-то видел впервые, здесь были люди, которых он знал и бок о бок с которыми сражался, и люди, которые сражались на стороне его отца. Рис поражался опустошению, которое опустилось на его родину, подобно чуме, и он искренне надеялся на то, что все это, наконец, позади. Он был сыт по горло сражениями, войнами и мертвыми телами на всю оставшуюся жизнь. Молодой человек был готов осесть и зажить мирной жизнью, исцелить раны и начать восстановление королевства.

«СЮДА!» – крикнула Индра, чей голос был полон волнения. Она стояла над каким-то телом и смотрела вниз.

Иллепра развернулась и подбежала к ней, и все остальные собрались вокруг. Она опустилась на колени возле тела, и по ее лицу потекли слезы. Рис опустился рядом с ней и ахнул, увидев своего брата.

Годфри.

Его большой живот торчал, он был небрит и слишком бледный, руки молодого человека посинели от холода. Он казался мертвым.

Иллепра наклонилась и потрясла Годфри – снова и снова. Но тот не отвечал.

«Годфри! Пожалуйста! Очнись! Это я! Иллепра! ГОДФРИ!»

Девушка трясла его снова и снова, но тот не приходил в себя. Наконец, обезумев, Иллепра повернулась к остальным, осматривая их пояса.

«Твой мех с вином!» – потребовала она от О'Коннора.

О'Коннор нащупал на поясе мех с вином, поспешно снял его и протянул Иллепре.

Девушка взяла его, поднесла к лицу Годфри и брызнула вино ему на губы. Она подняла его голову, открыла рот и брызнула немного жидкости ему на язык.

Внезапно последовала реакция, когда Годфри облизнул губы и сглотнул.

Он закашлялся, после чего присел, по-прежнему не открывая глаз, схватил мех и сжал его, выпив больше вина, пока окончательно не сел прямо. Годфри медленно открыл глаза и вытер рот тыльной стороной ладони. Он огляделся по сторонам, сбитый с толку и дезориентированный, и отрыгнул.

Иллепра закричала от радости, наклонившись и крепко его обняв.

«Ты выжил!» – воскликнула она.

Рис вздохнул от облегчения, пока его брат растерянно оглядывался по сторонам. Он был жив.

Элден и Серна схватили Годфри под руки и подняли его на ноги. Годфри стоял, сначала пошатываясь, сделав очередной большой глоток из меха с вином и вытерев рот тыльной стороной ладони.

Годфри оглядывался по сторонами затуманенными глазами.

«Где я?» – спросил он, подняв руку и потрогав большой рубец на своей голове. Он прищурился от боли.

Иллепра умело осмотрела его рану, пробежав по ней рукой, и засохшую кровь в его волосах.

«Ты ранен», – сказала она. – «Но ты можешь гордиться – ты жив. Ты в безопасности».

Годфри пошатнулся, но остальные поймали его.

«Рана не серьезная», – сказала Иллепра, рассматривая ее. – «Но тебе нужно отдохнуть».

Девушка сняла со своего пояса повязку и начала обвязывать его голову снова и снова. Годфри вздрогнул и посмотрел на Иллепру, после чего оглянулся и широко раскрытыми глазами стал рассматривать мертвые тела.

«Я жив», – сказал он. – «Не могу в это поверить».

«Тебе это удалось», – ответил Рис, радостно сжимая плечо брата. – «Я знал, что у тебя получится».

Иллепра обняла Годфри, и тот медленно обнял ее в ответ.

«Так вот что значит чувствовать себя героем», – заметил Годфри, и остальные рассмеялись. – «Дайте мне еще такого же напитка», – добавил он. – «И, может быть, я чаще буду героем».

Годфри сделал очередной большой глоток и, в конце концов, пошел вместе с ними, опираясь на Иллепру, приобняв ее за плечо, и девушка помогала ему сохранять равновесие.

«Где остальные?» – спросил Годфри в пути.

«Мы не знаем», – ответил Рис. – «Надеюсь, где-то на западе. Именно туда мы и направляемся. Мы идем в королевский двор, чтобы посмотреть, кто выжил».

Рис сглотнул, произнеся эти слова. Всматриваясь в горизонт, он молился о том, чтобы его соотечественники встретили судьбу, схожую с Годфри. Он думал о Торе, о своей сестре Гвендолин, о брате Кендрике и о многих других, кого любил. Но Рис знал, что основная часть армии Империи по-прежнему находится впереди и, судя по количеству погибших и раненых, которых он уже увидел, у него появилось дурное предчувствие, что с худшим им только предстоит столкнуться.

Глава восьмая

Торгрин, Кендрик, Эрек, Срог и Бронсон стояли единой стеной против армии Империи. Их люди находились позади них с оружием в руках, готовясь встретиться с натиском вражеских войск. Тор знал, что это будет смертельная атака, последнее сражение в его жизни, тем не менее, он ни о чем не жалел. Он умрет здесь, столкнувшись с врагом, на своих ногах, с мечом в руках, с братьями по оружию бок о бок, защищая свою родину. Ему будет дан шанс искупить то, что он натворил, когда противостоял в битве своим собственным людям. Большего от жизни он и не просил.

Тор подумал о Гвендолин и ему захотелось только одного – побыть с ней еще немного, ради нее. Он молился о том, чтобы Штеффен отвел девушку в безопасное место, чтобы ей ничто не угрожало. Тор был полон решимости сражаться что есть сил, убить как можно больше воинов Империи, просто чтобы предотвратить любой вред, который они могут ей причинить.

Стоя на поле битвы, Тор ощущал солидарность своих братьев, видел, что ни один из них не испытывает страха, мужественно противостоя врагу, удерживая свои позиции. Здесь были лучшие мужчины королевства, лучшие рыцари Серебра, МакГилов и силезианцев. Все они были бесстрашны, ни один не отступал, поддавшись страху, несмотря на неравные силы. Все они готовы были отдать свои жизни, защищая свою землю. Они все ценили честь и свободу больше жизни.

Тор услышал звук рога Империи вверх и вниз по рядам, глядя на бесчисленные подразделения солдат, выстроившихся в идеальные линии. Он столкнулся с дисциплинированными солдатами под руководством беспощадных командиров, которые всю свою жизнь провели в сражениях. Это была хорошо смазанная машина, обученная продолжать идти вперед перед лицом смерти своего лидера. Вперед вышел новый безымянный командир Империи, который возглавил войска. Они значительно превосходили числом войска Тора, их ряды были бесконечны, и Тор понимал, что у них нет шанса сразить врага, учитывая такое небольшое количество солдат с их стороны. Но это больше не имело значения. Неважно, если они умрут. Теперь значение имеет только то, как они умрут – на своих ногах, как мужчины, в последнем столкновении доблести.

«Должны ли мы подождать, пока они сами пойдут на нас?» – спросил вслух Эрек. – «Или мы должны предложить им поприветствовать МакГилов?»

Тор и остальные улыбнулись. Атаковать большую армию силами небольшой армии было безумием, тем не менее, это так же было и вершиной мужества.

Все, как один, Тор и его люди внезапно издали боевой клич и атаковали врага. Они бежали пешком, торопясь преодолеть разрыв между двумя армиями. Их боевые крики наполнили воздух, их люди следовали за ними по пятам. Тор высоко держал свой меч и бежал рядом со своими братьями. Его сердце колотилось в груди, холодный порыв ветра бил по лицу. Вот что значило сражение. Оно напоминало ему, что значит быть живым.

Две армии бросились друг на друга, торопясь как можно скорее убить своего противника. Через несколько секунд он встретились посреди поля в громком лязге оружия.

Тор наносил удары со всех сторон, бросившись в первый ряд солдат Империи, которые держали в руках длинные и короткие копья и пики. Тор ударил по первой обрушившейся на него пике и разрубил ее пополам, после чего пронзил солдата в живот.

Тор пригнулся и покачнулся, когда на него направились многочисленные копья. Он замахнулся своим мечом, кружась в разных направлениях, с треском рубя все оружие пополам, пиная и толкая локтями каждого воина со своего пути. Тор ударил нескольких солдат по лицу своей латной рукавицей, пнул другого в пах, ударил третьего локтем в челюсть, боднул головой четвертого, развернулся и полоснул пятого. Это была рукопашная битва, и Тор представлял собой боевую силу, прорывая себе путь через значительно превосходящую силу.

Собратья вокруг него делали то же самое, сражаясь с невероятной скоростью, энергией, силой и духом, даже несмотря на то, что у них не хватало людей. Они бросались в гущу армии, которая была значительно больше их собственной и прорезали ряды солдат Империи, которые казались бесконечными. Ни один из них не колебался и ни один не отступал.

Тысячи мужчин вокруг Тора встретились с тысячами других, они кричали и стонали, сражаясь в рукопашную в огромном жестоком сражении, в решительной битве за судьбу Кольца. И, несмотря на значительно превосходящие силы соперника, воины Кольца набирали преимущество, не давая армии Империи передышки и даже оттесняя их назад.

Тор выхватил цепь из рук солдата Империи и толкнул его назад, после чего развернул ее и ударил соперника по шлему. Затем Тор размахнулся цепью высоко над головой, образовав широкий круг и сбив с ног еще нескольких солдат. Он бросил ее в толпу и вывел из строя еще большее количество воинов.

В следующую минуту Тор поднял свой меч и вернулся к рукопашному бою, нанося удары со всех сторон, пока его руки и плечи не налились усталостью. В какой-то момент он замешкался, и солдат Империи опустил на него свой меч. Тор слишком поздно повернулся к нему лицом и приготовился к последующим удару и ранению.

Тор услышал рычание и мимо него со свистом пронесся Крон, который прыгнул в воздух и вонзил свои клыки в горло солдата, потянув его вниз и спасая Тора.

Прошло несколько часов жестокого сражения. И хотя Тор сначала воодушевился их преимуществом, вскоре стало очевидным, что их битва была бесполезной, оттягивающей неизбежное. Неважно, сколько людей из их числа погибло, горизонт продолжал наполняться бесконечным количеством солдат. В то время как Тор и его люди теряли силы, воины Империи были полны сил, получая все новые и новые подкрепления.

Тор, теряя силы и не защищаясь так быстро, как в начале, вдруг получил удар мечом по плечу. Он закричал от боли, когда из его руки хлынула кровь. Затем ему достался удар локтем по ребрам, и на него опустился топор, который он едва отразил своим щитом. Он с трудом успел поднять щит в последнюю секунду.

Тор отступал и, оглянувшись по сторонам, он увидел, что его люди делают то же самое. Ход сражения снова начал меняться. В ушах Тора раздавались предсмертные крики слишком большого количества людей из его армии, которая начала уступать позиции. Через несколько часов сражения они проигрывали. Вскоре со всеми ними будет покончено. Он подумал о Гвендолин, отказываясь принимать такой исход.

Тор поднял голову к небесам, в отчаянии пытаясь призвать на помощь остаток своих сил. Но его сила друида не отвечала. Он чувствовал, что большая ее часть покинула его в то время, когда он был на стороне Андроникуса, и ему нужно время, чтобы восстановиться. Тор заметил на поле боя Аргона, который тоже был не таким сильным, как прежде – его силы были истощены сражением с Рафи. И Алистер была ослаблена после того, как привела в чувство Аргона. У них нет запасного варианта – только сила их оружия.

Подняв голову к небесам, Тор издал громкий боевой клич отчаянии, желая, чтобы что-то изменилось.

«Пожалуйста, Господи», – молился он. – «Спаси всех нас в этот день. Я взываю к тебе. Не к человеку, не к своим силам, а к тебе. Подай мне знак твоей силы».

Внезапно, к изумлению Тора, воздух наполнился громким ревом – таким громким, что казалось, будто он расколет сами небеса.

Сердце Тора учащенно забилось, когда он тут же узнал этот звук. Он посмотрел на горизонт и увидел своего старого друга Микоплес, вырвавшуюся из-за облаков. Тор был поражен и счастлив видеть, что она жива, что она свободна и вернулась сюда, в Кольцо, к нему. Словно восстановилась какая-то часть его самого.

А что еще более удивительно, так это то, что рядом с ней Тор увидел второго дракона – мужскую особь с древней выцветшей чешуей и огромными светящимися зелеными глазами, которая выглядела даже более зловеще, чем Микоплес. Тор наблюдал за тем, как они оба парили в воздухе, пробираясь через облака, после чего полетели вниз, прямо на Тора. И в эту минуту он осознал, что его молитвы услышаны.

Микоплес подняла крылья, выгнула назад шею и закричала, так же как и дракон рядом с ней, и они оба выпустили стену огня на армию Империи, озаряя небо. Холодный день вдруг наполнился сначала теплом, а затем жаром, когда по воинам одна за другой покатились стены пламени. Тор поднял руки к лицу.

Драконы атаковали сзади, так что пламя не доставало до Тора. Тем не менее, стена огня находилась достаточно близко для того, чтобы Тор ощутил ее жар, и волосы на его предплечье были опалены.

В воздухе поднялись крики тысяч мужчин, когда армия Империи, отряд за отрядом, оказалась охваченной пламенем, десятки тысяч мужчин кричали, умирая. Они побежали в разные стороны, но бежать было некуда. Драконы не знали пощады. Они были вне себя от ярости, готовые отомстить Империи.

Один за другим отряды Империи замертво падали на землю.

Оставшиеся солдаты, противостоящие Тору, в панике развернулись и обратились в бегство, пытаясь убраться подальше от драконов, бороздящих небо и повсюду разбрасывающих огонь. Но они просто бежали навстречу своей смерти, поскольку драконы сконцентрировались на воинах и разом покончили с ними.

Вскоре напротив Тора не осталось ничего, кроме пустого поля, черных туч дыма, запаха горящей плоти, заполнившего воздух, запах дыхания дракона и серы. Когда рассеялись тучи, перед ним раскинулась обугленная пустошь, в живых не осталось ни одного человека, все деревья и трава стали горсткой пепла. Армия Империи, такая неукротимая еще несколько минут назад, теперь полностью исчезла.

Тор был потрясен и счастлив. Он будет жить. Они все будут жить. Кольцо свободно. Наконец, они обрели свободу.

Микоплес нырнула вниз и села перед Тором, опустив голову и вздохнув.

Тор сделал шаг вперед и улыбнулся, подойдя к своему старому другу, и Микоплес опустила голову на землю, заурчав. Тор погладил чешую на ее лице, и она, наклонившись ближе, потерла свой нос о его грудь, поглаживая свое лицо о его тело. Микоплес довольно заурчала – было очевидно, что она рада снова видеть Тора – так же, как он был рад видеть ее.

Тор взобрался на Микоплес и, оказавшись наверху, повернулся к своей армии. Тысячи мужчин смотрели на него с удивлением и радостью, когда он поднял свой меч.

Воины тоже подняли свои меч и поприветствовали его радостными криками. Наконец, небеса наполнились звуком победы.

Глава девятая

Гвендолин стояла и смотрела на стоявшего на спине Микоплес Торгрина, ее сердце парило от облегчения и гордости. Ей удалось пробраться через плотную толпу солдат, вернуться к передовым рядам, отказавшись от защиты Штеффена и остальных. Девушка прошла весь путь до поляны и встала перед Тором. Гвен заплакала от радости, оглянувшись и увидев, что Империя повержена, что все угрозы, наконец, исчезли, что Тор, ее любовь, жив и находится в безопасности. Она торжествовала, почувствовав, что весь мрак и горе последних нескольких месяцев, наконец, рассеялись, почувствовав, что Кольцо, в конце концов, снова в безопасности. Ее переполняли радость и благодарность, когда Тор, заметив Гвен, посмотрел на нее с большой любовью, его глаза сияли.

Гвен собралась выйти вперед и поприветствовать его, когда вдруг воздух разрезал шум, который заставил ее обернуться.

«БРОНСОН!» – раздался крик.

Гвен и остальные обернулись, и ее сердце упало от страха, когда она увидела, что из пепла со стороны Империи вышел человек. Он лежал на земле лицом вниз, накрытый телами солдат Империи, после чего поднялся и сбросил их с себя, встав во весь рост.

МакКлауд.

Гвен ощутила дрожь. МакКлауд каким-то образом выжил. Будучи трусом, он укрылся под телами других, пережив стену пламени. Он стоял перед ними, выставив свое обезображенное тело, заклейменное лицо с одним глазом, теперь еще наполовину обожженное пламенем, одежда на нем тлела. Тем не менее, он был жив, стоя с мечом в руке и глядя прямо на своего сына Бронсона.

Гвен почувствовала, что внутри нее поднимается огромное отвращение. Это был человек, которого она ненавидела всеми фибрами души; человек из ее кошмаров, которые она переживала каждую ночь; человек, который напал на нее. Все эти дни она ничего не хотела так, как видеть его мертвым.

Он стоял во весь свой значительный рост и ширину, представляя собой оживший кошмар, единственный выживший в пожаре.

«БРОНСОН!» – снова закричал МакКлауд, выйдя вперед на поляну.

Бронсон ответил на зов – он сделал шаг вперед со стороны МакГилов с собственным мечом в руке, собираясь встретиться со своим отцом в одном последнем сражении.

Микоплес зарычала и выгнула шею, собираясь выпустить огонь на МакКлауда.

Но Тор положил на нее руку, остановив дракона, после чего спешился и сжал в руке меч, выйдя вперед навстречу МакКлауду, чтобы покончить с ним.

Бронсон подошел к Тору и положил руку ему на плечо.

«Это моя битва», – сказал он.

«Он напал на мою жену», – ответил Тор. – «Я жажду мести».

«Но он – мой отец», – возразил Бронсон. – «Разумеется, ты понимаешь, что моя жажда мести сильнее».

Тор долго и пристально смотрел на Бронсона, после чего, наконец, понимающе сделал шаг в сторону.

«Нападайте оба!» – крикнул МакКлауд хриплым голосом. – «Я легко убью вас обоих!»

Бронсон повернулся к нему лицом и бросился вперед с громким криком, высоко подняв свой меч, в то время как МакКлауд атаковал его.

Отец и сын встретились посреди открытого поля, и Бронсон изо всех сил опустил свой меч. МакКлауд поднял свой меч и со звоном отразил удар. Полетели искры, и сражение началось.

Разъяренный Бронсон развернулся со своим мечом, снова и снова нанося удары, оттесняя своего отца назад, но тот отражал каждый удар, несмотря ни на что, и даже нанес несколько своих собственных. Они оба толкали друг друга назад и вперед, искры летели со всех сторон, пока продолжалось это эпическое сражение. Ни один из них не уступал ни на дюйм, оба жаждали крови. Очевидно, враждебность между ними стала глубокой.

Наконец, одним быстрым движением Бронсон получил преимущество перед своим отцом, выбив меч из его руки и, сделав шаг вперед, он ударил его рукоятью своего меча по носу, сломав его.

МакКлауд поднял руки и схватился за нос, из которого хлынула кровь. Он закричал, и Бронсон толкнул его назад, прижав к земле.

Бронсон вышел вперед, и МакКлауд внезапно развернул пятку, сильно ударив Бронсона в подколенную чашечку, отчего тот рухнул на землю. После чего МакКлауд сел, развернулся и ударил сына в затылок своей латной рукавицей, отправив его лицом в грязь.

Он выхватил меч из руки Бронсона, поднял его и собрался опустить оружие на открытую шею сына, чтобы отрубить ему голову.

Охваченная ужасом, Гвендолин сделала шаг вперед и закричала:

«НЕТ!»

Ей было невыносимо видеть, как Бронсон – человек, которого она научилась любить и уважать; человек, который так отчаянно сражался за ее дело – лежит распростертый, собираясь умереть.

МакКлауд опустил меч, и воздух разрезал ужасный крик. Гвендолин вздрогнула, уверенная в том, что это предсмертный крики Бронсона.

Но когда она открыла глаза, то поразилась, увидев, что кричал не Бронсон, а МакКлауд. Он лишился одной руки. Над ним стоял Тор с вытянутым мечом – он только что отрубил МакКлауду руку, как раз перед тем, как тот собирался опустить меч на Бронсона.

«Это за Гвендолин», – сказал Тор МакКлауду.

Когда МакКлауд опустился на колени, закричав и схватившись за обрубок руки, Бронсон поднялся и встал лицом к лицу рядом с Тором, и они оба посмотрели на МакКлауда.

«Справедливость восторжествовала, отец», – сказал Бронсон. – «Ты отнял у меня руку. Теперь ее отняли у тебя».

«Я бы отнял обе твои руки, если бы мог», – прорычал МакКлауд.

Бронсон покачал головой, откинулся назад и ударил своего отца по лицу, отчего тот отлетел назад, ударившись головой о землю.

«Ты больше не станешь рубить ничьи руки», – ответил Бронсон.

МакКлауд лежал на земле и стонал, и Бронсон, нагнувшись, поднял с грязи свой меч.

«Он мой», – сказал он Тору.

Тор кивнул в знак уважения и отошел в сторону, в то время как Бронсон остался стоять над своим отцом, собираясь убить его.

Гвен сделала шаг вперед, прошла мимо всех мужчин, под взгляды всех солдат и, встав рядом с Бронсоном, положила руку ему на запястье.

«Не просите о сострадании по отношению к нему, миледи», – сказал Бронсон.

«Не буду», – ответила Гвендолин. – «Я пришла, чтобы отомстить».

Бронсон удивленно посмотрел на девушку.

«Он отнял мою честь», – продолжила Гвендолин. – «И я должна это исправить. Справедливость должна восторжествовать от моей, а не от твоей руки.

Бронсон долго и пристально смотрел на нее, после чего, наконец, понял. Он кивнул и отошел в сторону.

«Убейте человека, который преследует ваши сны», – сказал Бронсон. – «Так же, как он преследовал мои на протяжении всей моей жизни. Как только он умрет, пусть исчезнут наши кошмары».

Гвендолин взяла меч двумя руками, схватившись за рукоять и крепко ее сжав. Она медленно подняла его над головой. Никогда прежде она не убивала человека так близко, когда он лежал распростертый перед ней. Ее руки дрожали, даже несмотря на то, что, как она знала, этого требовала справедливость.

Гвен почувствовала, как по ее венам побежала кровь – кровь МакГилов, семи поколений королей; кровь правителя великих людей; кровь того, кому предназначено восстановить справедливость. Она ощутила острую необходимость избавить мир от зла, которое никогда не должно было существовать изначально.

«Ты этого не сделаешь», – прорычал ей МакКлауд. – «Ты такая же, как мой мальчишка. У тебя кишка тонка».

Гвендолин сделала глубоких вдох и опустила меч вниз, прямо в сердце МакКлауда, пронзив его. Меч продолжал погружаться через его тело в замерзшую землю.

МакКлауд выпучил глаза от потрясения, глядя на нее в предсмертной агонии. Он оставался в таком положении несколько секунд, застыв.

Затем он, наконец, вяло упал на спину. МакКлауд был мертв.

Гвендолин извлекла окровавленный меч и вытянула его перед собой, после чего повернулась лицом к своим людям. Она высоко подняла меч.

Вся армия, все ее люди, склонившись перед ней на колени, закричали:

«ГВЕНДОЛИН!»

Глава десятая

Тор летел на спине Микоплес вместе с Гвен, которая прижималась к нему. Они оба парили высоко над Кольцом, кружа через всю его территорию, любуясь ею сверху. Они летели сквозь холодный зимний воздух, через расступающиеся облака, но Тор не ощущал холода. Он чувствовал только Гвен, ее руки, сжимавшие его сзади, крепко его державшие, и каждую минуту он ощущал, что к нему возвращаются силы. Впервые за долгое время, что Тор помнил, он снова ощущал покой. Он чувствовал, что все в мире встало на свои места, и ему хотелось, чтобы это мгновение никогда не кончалось. Гвендолин находится позади него, они летят верхом на Микоплес, Андроникус мертв – у Тора появилось ощущение полноты, на что он всегда надеялся.

Они нырнули низко, едва не коснувшись верхушек деревьев, глядя на разоренное Кольцо, на земли, покрытые обожженными телами солдат Империи. Тор видел, какую тяжелую работу проделали Микоплес и Ралибар, развязав волну разрушения, подобно которой Тор никогда не знал.

Они летели над разрушенными вторжением Империи городами и селами, над полями, усеянными мертвыми телами МакГилов, этих храбрых душ, которые отдали свои жизни, пытаясь отразить вторжение. Тора переполнило чувство вины за то, что он сражался на стороне зла. Он хотел бы все исправить, вернуться назад, переиграть все по-другому. Тор вспомнил день, когда он полетел, чтобы принять капитуляцию Андроникуса. У него было дурное предчувствие относительно того, что что-то не в порядке. Он вспомнил предчувствие Микоплес, ее нежелание приземляться – все признаки указывали на опасность. Теперь Тор понимал, что должен был к ним прислушаться. Он жалел о том, что его схватили, что ему промыли мозги, что его люди были вынуждены страдать и умереть.

Но так было предначертано. Теперь он это понимал. Не имеет значения, как сильно ему хотелось, чтобы все было по-другому, у каждого есть своя собственная судьба. Такова жестокость мира. Тем не менее, это так же может быть и доброта мира.

Тор вспомнил момент до того, как они улетели, когда он и Гвендолин обняли всех своих людей. Было пролито много слез радости, когда Тор, охваченный чувством вины, умолял их о прощении. Они все были слишком счастливы, чтобы даровать ему его: в конце концов, Тор не убил ни одного из них, напротив – он убил больше воинов Империи, чем любой из них. Но Тор по-прежнему чувствовал, что больше всего должен получить прощение Гвендолин, он все еще не мог поверить в то, что поднял на нее меч. Одна только мысль об этом пробуждала в нем желание убить самого себя.

Гвендолин проявила милосердие. Ни он, ни кто-либо другой не причинили ей вреда, и она была готова простить его. Гвен даже поняла и распознала, что Тор находился под действием чар, не в силах контролировать себя. Тор также извинился и перед Кроном, который слишком быстро принял его извинения, облизнув и прыгнув ему на руки, после чего Тор обнял леопарда в ответ. Кроме того, Тор извинился перед Эреком за то, что противостоял ему, перед Кендриком и перед всем людьми, кого он знал и с кем сражался. Они все достаточно быстро простили его, зная, что Тор находился под действием магии. Их доброта лишь усилила чувство вины Тора.

Тор взобрался на Микоплес, сгорая от желания снова полетать на ней. Мужчины согласились с тем, что они все встретятся в королевском дворе. Это была их первоначальная столица, и теперь, когда с Империей покончено, они все согласились с тем, что лучшего места для их возвращения нет.

Гвен оседлала Микоплес позади Тора, и они поднялись ввысь. Ралибару понравилась Гвендолин, и на мгновение показалось, что он даже может позволить ей оседлать его, но затем он внезапно, непредсказуемо поднялся в воздух и улетел, направляясь куда-то по своим делам. Гвен была рада этому – ей хотелось лететь вместе с Тором, снова находиться рядом с ним.

Сейчас они оба летели, как ей казалось, уже на протяжении нескольких часов, осматривая все ландшафты Кольца, осознавая, какую огромную работу им предстоит сделать, восстанавливая все то, что было разрушено. Наконец, внизу, сквозь облака, показались руины королевского двора, и Тор велел Микоплес нырнуть ниже.

Микоплес подчинилась, прорвавшись сквозь облака, так низко полетев над королевским двором, что Тор и Гвен практически могли прикоснуться к тому, что осталось от парапетов. Тор видел очертания огромного комплекса, королевского замка, тренировочных полигонов Легиона, залов Серебра, Оружейного Зала, дюжин зданий, курганов, крепостных валов и бесконечных жилищ большого города. Его вид разбил Тору сердце. Под ними раскинулось место, которое было так дорого ему когда-то, которое когда-то было таким великолепным, главная опора королевства, бастион силы, всего того, что, как знал Тор, было проявлением могущества. Это было место, в которое он всегда стремился, место, в котором он встретил и тренировался с Легионом. Это было место, о котором он неустанно грезил.

И теперь оно лежит в руинах – фрагмент того, чем оно когда-то было. Тор с трудом понимал, как нечто такое могущественное оказалось доведенным до такого состояния. Остались фундамент, крепостные валы каменных стен, очертания великого города. Определенно, здесь остался фундамент, на котором они смогут отстроить город. Но большая часть его древнего камня и статуй превратились в груды щебня. От королевского двора осталась только половина.

«Семь поколений МакГилов», – сказала Гвендолин, качая головой. – «Все уничтожено, потому что опустился Щит, потому что был похищен Меч. Все началось с моего брата Гарета, и вот, что теперь стало с королевством моего отца. Гарет всегда хотел уничтожить нашего отца, и теперь у него каким-то образом это получилось».

Тор ощутил ее слезы, покатившиеся по его шее.

«Мы восстановим город», – сказал он.

«Да, восстановим», – уверенно подтвердила девушка.

Когда они нырнули ниже, кружа снова и снова, это место пробудило в Торе большое количество воспоминаний. Это было место, в которое он боялся вступить, будучи мальчиком, чьи ворота и величественные часовые пугали его до смерти. Тем не менее, сейчас он был здесь – больше не мальчик, а уже мужчина, сидящий на спине дракона, глава Легиона и один из самых прославленных воинов Королевства. Тору было сложно осмыслить все то, что произошло в его жизни – к тому же, так быстро. Все казалось нереальным. Он спрашивал себя, есть ли в этой жизни что-нибудь стабильное? Неужели все меняется, преобразуется? Есть ли хоть что-нибудь, за что человек может держаться?

От вида снизу Тора переполняла великая грусть – вместе с тем, он принес ему большую надежду. Они смогут снова восстановить это место, которое станет даже более блистательным. Теперь, когда с Империей, наконец, покончено, когда Кольцо, в конце концов, оказалось в безопасности, Тора переполняла надежда. Они все были живы и находились в безопасности, и только это имело значение. Они смогут вернуть все камни на место. А пока рядом с ним Гвендолин, Тор чувствовал, что все в этом мире возможно.

Тор ощутил, как кольцо его матери оттопыривает карман, и понял, что пришло время сделать предложение. Пришло время им быть вместе навсегда. Он не хотел ждать другого случая и открыл рот, чтобы заговорить.

«Садись здесь», – вдруг вслух обратилась Гвендолин к Микоплес. – «Я вижу, как приближаются рыцари».

Тор посмотрел вниз и увидел идущих по дороге мужчин, которые начали заходить в ворота королевского двора. Микоплес нырнула вниз, как и велела ей Гвен.

Они приземлились прямо перед входящей армией, Микоплес села в центре двора, и люди бросились приветствовать их. Тор понимал, что возможность для того, чтобы сделать предложение, прошла. Но она появится снова. Он был в этом уверен. До конца дня он найдет способ сделать Гвендолин своей женой.

Глава одиннадцатая

Луанда продолжала идти, выбившись из сил, ослабев от голода и замерзнув. Ей казалось, что это путешествие никогда не закончится. Она не могла позволить себе остановиться. Девушка должна вернуться в свою родную землю, к Бронсону. Луанда все еще не пришла в себя от мысли о том, что ей повезло сбежать, от того, что она была на волосок от смерти. На протяжении всего своего пути домой девушка то и дело оборачивалась, по-прежнему опасаясь того, что Ромулусу каким-то образом удалось опустить Щит, последовать за ней, схватить ее и вернуть назад.

Но его здесь не было. Он исчез, Щит на самом деле поднялся, и Луанда была в безопасности, продолжая идти весь этот путь через пустошь Кольца, решив вернуться домой. Девушка испытывала облегчение, но, тем не менее, ее не покидал страх. Примут ли ее люди обратно после всего, что она натворила? Или они захотят убить ее? Луанда едва ли могла винить их за это. Ей было стыдно за свои поступки.

Но ей больше некуда было пойти. Это был единственный дом, который она знала. И Луанда любила Бронсона, ей не терпелось снова его увидеть и лично извиниться.

Луанда раскаивалась в том, что наделала, и ей хотелось, чтобы все было по-другому. Она хотела вернуть все назад, сделать все иначе. Оглядываясь теперь назад, Луанда не понимала, что на нее нашло, как она позволила своему честолюбию взять над ней верх. Она хотела заполучить все – и потерпела поражение.

В этот раз Луанда вынесла урок – она смирилась. Девушка больше не жаждала власти. Теперь ей всего лишь хотелось покоя. Ей просто хотелось вернуться к своему народу, в место, которое она называла домом. Луанда собственными глазами увидела, какой плохой могла быть жизнь с Империей, и она хотела избавиться от своих амбиций как можно быстрее.

Луанда подумала о Бронсоне, о том, как много она для него значила, и она ненавидела себя за то, что подвела мужа. Ей казалось, что если и остался кто-то, кто мог бы ее простить, кто мог бы принять ее назад, то это Бронсон. Девушка решила найти его, неважно, как далеко ей придется для этого идти. Она молилась только о том, чтобы он все еще был жив.

Луанда подошла к заднему лагерю МакГилов. Все они шли по направлению к королевскому двору по широкой дороге, ведущей на запад – тысячи мужчин, истощенные, но ликующие, празднующие победу. Луанда была рада, что догнала их, увидев, что они одержали победу. Девушка прошла между ними, спрашивая каждого воина о том, не известно ли им местонахождения Бронсона. Она спрашивала их всех об одном и том же – видели ли они его, жив ли он.

Большинство воинов игнорировали ее с ворчанием, отворачиваясь от девушки, пожимая плечами. А те, кто узнал Луанду, отсылали ее прочь с пренебрежительными замечаниями.

«Разве ты не девчонка МакГил? Та самая, которая всех нас продала?» – спросил солдат, толкая локтем своих друзей, которые повернулись и окинули ее презрительным взглядом.

«Я – член королевской семьи МакГилов, первая дочь Короля МакГила. А ты – простолюдин. Помни об этом и знай свое место», – хотела сказать Луанда. Прежняя Луанда так бы и поступила.

Но теперь, униженная, она просто опустила голову. Луанда уже была не той женщиной, что раньше.

«Да, это я», – ответила девушка. – «Мне жаль».

Луанда развернулась и исчезла в конце лагеря, пробираясь между солдат, пока, наконец, она не постучала по плечу очередного воина и, когда тот обернулся, девушка собралась спросить его, не знает ли он, где находится Бронсон.

Но когда солдат обернулся, Луанда застыла.

Это был он.

Все мужчины вокруг него продолжили свой путь, в то время как они оба замерли на месте, глядя друг на друга.

Луанда едва могла дышать. Перед ней стоял ее любимый.

Бронсон.

Бронсон потрясенно смотрел на Луанду. В течение нескольких секунд она не знала, возненавидит ли он ее, прогонит или обнимет.

Но внезапно глаза Бронсона наполнились слезами, и девушка увидела облегчение на его лице. Он бросился вперед и обнял жену. Бронсон крепко держал Луанду, и она обняла его в ответ. Было так приятно снова находиться в его объятиях и, вцепившись в мужа, Луанда начала рыдать, ее тело сотрясалось от слез. Девушка не осознавала, сколько держала в себе, как расстроена была. Она выпустила все это наружу, рыдая и испытывая чувство стыда.

«Луанда», – произнес Бронсон, обнимая жену. – «Я люблю. Я так рад, что ты жива».

«Я тоже люблю тебя», – сказала Луанда сквозь слезы, не в силах выпустить его из своих объятий и отступить.

Она отстранилась и, не в состоянии посмотреть Бронсону в глаза, опустила голову. По ее щекам текли слезы.

«Прости меня», – тихо попросила Луанда, не в силах встретиться с ним взглядом. – «Пожалуйста. Прости меня».

Бронсон снова крепко обнял ее.

«Я за все тебя прощаю», – сказал он. – «Я знаю, что на самом деле это была не ты».

Девушка подняла голову и встретилась с ним взглядом. Она увидела, что муж не смотрит на нее с презрением. В его глазах она читала, что Бронсон по-прежнему любит ее так же сильно как в тот день, когда они познакомились.

«Я знал, что ты всего лишь находилась во власти чего-то», – продолжал он. – «Во власти амбиций. Они взяли над тобой верх. Но это была не ты. Это не была Луанда, которую я знаю».

«Спасибо», – сказала девушка. – «Ты прав. Это была не я».

Она улыбнулась, взяла себя в руки и вытерла слезы.

«А как насчет остальных?» – нервно спросила Луанда. – «Торгрин? Моя сестра? Они живы?»

Она знала, что если услышит отрицательный ответ, то встретится с рассерженной толпой, которая обвинит ее и захочет видеть девушку мертвой.

Бронсон улыбнулся и кивнул в ответ и, увидев выражение его лица, Луанда ощутила прилив радости и облегчения.

«Они правда живы», – ответил он. – «Они все отправились в королевский двор, куда мы теперь и держим путь. Я уверен, что они примут тебя обратно».

Он взял ее за руку, но Луанда остановилась и отстранилась, покачав головой.

«Я в этом не уверена», – сказала она. – «Как они вообще смогут снова мне доверять?»

«Это она», – прозвучал мрачный голос.

Обернувшись, Луанда увидела, что к ним приближаются несколько солдат, и один из них указывал на нее.

«Это девчонка МакГил», – добавил он. – «Та самая, которая предала Тора».

Группа солдат пошла вперед, быстро схватила Луанду сзади, прежде чем та успела отреагировать, и начала связывать ее запястья веревкой.

«Что вы делаете?» – возмущенно закричал Бронсон, подойдя к ним. – «Это моя жена!»

«Она еще и предательница», – решительно ответил солдат. – «Та самая, которая продала нашу армию. Она находится под арестом. Королева должна решить ее судьбу, а не мы. И не ты».

«Куда вы ее уводите?» – спросил Бронсон, преграждая им путь. – «Я требую для нее аудиенции с Королевой!»

«У нее на самом деле будет шанс встретиться с Королевой», – ответили солдаты. – «Но в качестве заключенной».

«Нет!»

Бронсон бросился вперед, чтобы освободить жену, но группа солдат преградила ему дорогу и каждый из них вынул свой меч.

«Бронсон, пожалуйста!» – крикнула Луанда. – «Отступи. У них есть право увести меня. Пожалуйста, не сражайся с ним. Они не сделали ничего плохого».

Бронсон медленно опустил свой меч, осознавая, что воины правы. В справедливом обществе должна быть восстановлена справедливость. Он ничего не может с этим поделать. Бронсон любил Луанду, но он также служил королеве.

«Луанда, я поговорю с ней о тебе», – сказал Бронсон. – «Не волнуйся».

Она открыла рот, чтобы заговорить, но солдаты уже уводили ее прочь, на дальний горизонт, в королевский двор. Это был город, в который Луанда когда-то вошла как член королевской семьи, а теперь, по иронии судьбы, она войдет туда как заключенная. Ей больше не нужны почести. Она молилась только о том, чтобы сестра позволила ей жить.

Глава двенадцатая

Гвендолин шла между руинами королевского двора в сопровождении Тора, своих братьев Кендрика, Риса и Годфри, в окружении Эрека, Штеффена, Бронсона, Срога, Абертоля и нескольких новых советников. Большая группа подводила итоги, осматривая ущерб, причиненный этому некогда великолепному городу. Сердце Гвендолин разбилось, когда она проходила по этому городу, в котором она выросла, по городу, который воплотил в себя ее детство. Каждый уголок был полон воспоминаний о времени, которое она провела здесь со своим отцом, братьями, ей попадались места, в которых она училась ездить верхом, владеть мечом и читать на утраченном языке. Это было место, в котором Гвендолин научилась оставлять детство позади.

Это место теперь изменилось, она едва его знала. Здесь были его кости, руины каменных стен, обожженных дыханием дракона, разрушенные здания, следы крепостных валов. Земля все еще была усеяна мертвыми телами, и Гвен сдерживала слезы, проходя между ними, между храбрыми членами Серебра, МакГилами и силезианцами, которые погибли за свое королевство, оказав героическое сопротивление Империи. Гвен благоговела перед их храбростью, перед тем, чем они пожертвовали.

«Они все защищали город, зная, что рискуют своими жизнями», – вслух произнесла Гвен, в то время как остальные слушали. – «Тем не менее, они все равно встали на защиту. Это высшая степень храбрости. Это великие герои Кольца. Вокруг нас пали неизвестные и безымянные воины. Мы перед ними в огромном долгу».

Среди воинов раздались возгласы подтверждения, когда они проходили вместе с ней. Гвен охватили честь и храбрость, которые бежали в венах ее людей, и она ощутила огромную ответственность перед тем, чтобы быть достойной этого, чтобы быть честным и бесстрашным правителем, которого заслуживает ее народ. Она надеялась на то, что у нее получится.

«Наша первая задача – похоронить погибших», – сказала Гвендолин, повернувшись к своему окружению. – «Позовите всех наших людей для того, чтобы собрать все эти тела и подготовить их для большого погребального костра, который мы устроим сегодня вечером. Тела воинов Империи могут быть брошены в поле, за стенами внешнего кольца нашего города, где их вольны есть собаки».

«Да, миледи», – ответил один из ее генералов, развернувшись и поспешив вернуться к толпе, немедленно отправив офицеров выполнить волю королевы. Все солдаты вокруг них приступили к действию, начав собирать мертвых. Гвендолин больше не могла смотреть на их лица. Она хотела, чтобы город очистили от них, и тогда они обретут покой.

Они закончили кружить по периметру внутреннего двора, мимо свергнутой статуи его отца, мимо фонтана, в котором больше не била вода, и Гвен задержалась возле него. Она бросила взгляд на огромную каменную фигуру своего отца, которая раскололась на несколько частей, и ее переполняла ярость по отношению к Андроникусу и Империи.

«Я хочу, чтобы восстановили статую моего отца», – приказала Гвендолин. – «Я хочу, чтобы в фонтанах вокруг него снова забила вода, чтобы эту дорожку выложили цветами».

«Да, миледи», – сказал один из ее людей, торопясь выполнить ее приказ.

«Но, миледи», – произнес один из новых советников Гвен. – «Разве не будет более целесообразным поставить там теперь Вашу статую? В конце концов, это центр королевского двора, и именно здесь должна стоять статуя правителя. Теперь Вы – наша правительница. Вашего отца с нами больше нет».

Гвен покачала головой.

«Мой отец всегда будет с нами», – поправила она. – «И мне не нужна статуя в мою честь. Я предпочитаю помнить тех, на чьи плечи мы опирались».

«Да, миледи», – ответил советник.

Гвендолин обернулась и увидела одобрительные взгляды всех своих людей. Ее глаза остановились на глазах Тора. Больше всего на свете ей хотелось просто найти время, чтобы остаться с ним наедине. Казалось, им обоим всегда было мало времени вдвоем наедине. Кроме того, ей есть что ему рассказать. Гвен сгорала от желания сообщить Тору о своей беременности. Об их ребенке. Она почувствовала, как ребенок зашевелился у нее в животе при одной только мысли об этом.

Гвен пообещала себе, что сделает это совсем скоро. Когда все будет сделано, когда все эти государственные дела будут улажены, она ему расскажет. Может быть, даже сегодня вечером. Гвен ощутила приступ волнения, всего лишь думая об этом.

Они продолжили кружить по внутреннему двору, пока, наконец, не подошли к дверям в королевский дворец. Подняв глаза вверх, Гвен ощутила боль в животе при взгляде на него. Когда-то это был самый прекрасный замок в обоих королевствах, воспетый поэтами даже за пределами Кольца. Это было место семи поколений королей МакГилов, место ее собственного отца.

Теперь замок был наполовину разрушен, осталась только половина его стен, в то время как другая половина была открыта небу. Гвен не могла понять, как нечто такой высоты и ширины может быть разрушено. Этот замок всегда казался ей таким неприкосновенным. Это казалось метафорой для кольца: половина его была разрушена, половина по-прежнему стояла, также сохранился фундамент, на котором можно восстановить замок. Перед Гвен лежала сложная задача – не только здесь, но повсюду, в каждом городе на территории Кольца.

Гвен глубоко дышала, рассматривая замок, и она чувствовала себя вдохновленной этим вызовом.

«Давайте войдем внутрь», – сказала она остальным.

Ее окружение посмотрело на Гвен с тревогой.

«Миледи, я не знаю, насколько он прочный», – произнес Кендрик. – «Эти стены могут рухнуть».

Гвен медленно покачала головой.

«Это был замок нашего отца, а до него замок его отца. Он простоял несколько столетий. Он выдержит нас».

Гвен храбро сделала шаг вперед, и остальные последовали за ней, держась поблизости. Они прошли через огромные каменные и железные ворота, одни из которых остались нетронутыми, а другие криво свисали с петель. Опускные решетки лежали обгоревшими и скрученными с одной стороны, представляя собой теперь лишь реликвию.

Пока они шли, в замке свистел ветер, единственным звуком здесь были только их шаги и хрустящий гравий под ногами. Они прошли под высокой каменной аркой, и Гвен рассчитывала увидеть древние дубовые резные двери, отмечающие вход в замок. Но их не было, их просто вырвали с петель и украли. Гвен было больно видеть это. Это были двери, через которые она проходила почти каждый день своей жизни.

Они все вошли в главные покои и, ощутив сквозняк, Гвен посмотрела на зияющие дыры в высоких конических потолках, впускающих зимний солнечный свет и порывы холодного воздуха. Стук их сапог эхом отдавался в пустом зале, повсюду лежали груды щебня. Но под грязью и щебнем Гвен все еще могла видеть первоначальные мраморные полы. Кроме того, она увидела, что на стенах все еще оставалось большое количество фресок, покрытых грязью.

Они прошли по залу. Попавшая в ловушку птица билась крыльями на потолке. Гвен прошла ряд каменных ступенек, достаточно широких для того, чтобы вместить их всех бок о бок. Перила были разрушены. Ступеньки казались устойчивыми, и девушка поднялась, не испытывая страха.

Они продолжали идти по коридорам, отверстия в стенах пропускали солнечный свет и холод. Стены местами были разрушены, но строение казалось нетронутым. Они проходили мимо разбросанных мертвых тел солдат – мужчин, которые храбро сражались врукопашную, отдавая свои жизни, чтобы защитить это место.

«Убедитесь в том, что этих людей тоже подберут», – приказала Гвендолин.

«Да, миледи», – ответил один из ее слуг, поспешив выполнить ее волю.

Один мертвый солдат висел над каменными перилами с широко раскрытыми глазами, глядя в небо. Гвен протянула руку и осторожно закрыла его глаза. Она так часто видела смерть в эти дни, что не знала, покинут ли ее когда-нибудь эти образы.

Они проходили коридор за коридором, пока, наконец, не подошли к главной двери в Большой Зал – зал, который использовал отец Гвен, в котором он проводил большую часть своего дня в окружении своих советников и генералов, принимая и вынося решения, управляя ежедневными делами Западного Королевства. Стол большого совета был разрушен, он лежал на груде щебня в центре комнаты. Но Гвен воспрянула духом, увидев, что древние золотые двери, предвещавшие эту комнату, по-прежнему были на месте. Девушка подошла к двери, потрогала петли, пробежала рукой вдоль древней резьбы на двери, сделанной несколько веков назад. Это было дело рук первого архитектора Кольца и являлось одним из величайших сокровищ этого замка. Гвен ощутила прилив надежды. Она повернулась к своим людям.

«Мы построим новый зал совета вокруг этих дверей, вокруг этих покоев – новый замок, а вокруг этого замка – новый королевский двор!»

Мужчины издали одобрительные возгласы.

«Мы найдем нового мастера», – добавила Гвен. – «Такого же искусного, как и человек, который вырезал эти двери. И он украсит каждый сантиметр королевского двора. Мы не пожалеем никаких расходов. Для тех, кто придет сюда, эти двери будут сияющим символом того, что Кольцо является сильным. Что оно всегда будет сильным. Что его можно восстановить».

Мужчины одобрительно воскликнули и все посмотрели на нее с надеждой. Гвен увидела, что она пробудила уверенность. Она чувствовала, что сейчас они нуждаются в лидере, и решила дать этим великим людям то, что им нужно. Все эти люди были для нее семьей. Может быть, ее отец был прав – в конце концов, ей суждено стать правительницей.

Они все прошли через двери и вошли в то, что осталось от покоев замка, проходя мимо груд щебня, глядя на разбитые витражи вдоль стен. Гвен заметила, что некоторые окна были нетронутыми, другие же исчезли навсегда.

Гвен спустилась к центру зала, подошла прямо к большому трону, на котором бесчисленное количество раз сидел ее отец, и стала рассматривать его. Она с облегчением увидела, что он по-прежнему был цел, его широкие подлокотники все еще были выложены золотом. Трон весь был покрыт слоями пыли, но, тем не менее, его можно было узнать.

Штеффен поспешил вперед и вытер пыль с сиденья, с подлокотников, после чего с них снова засияло золото.

«Пожалуйста, садитесь, миледи», – сказал он, сделав шаг в сторону.

Гвен колебалась, не будучи уверенной.

«Это был трон моего отца», – ответила она.

«Теперь это твой трон», – сказал Кендрик, выйдя вперед. – «Люди нуждаются в правителе. Люди нуждаются в тебе. Пожалуйста, присаживайся. Отец бы этого хотел».

Гвендолин посмотрела на Тора, который кивнул в ответ.

«Садись, любовь моя», – обнадеживающе произнес он. – «Присаживайся ради всех нас».

Гвендолин нашла в себе силы в присутствии Тора и в присутствии всех остальных. Она поняла, что они правы. Дело больше не в ней – теперь дело в нечто большем, чем она сама.

Гвен медленно поднялась по ступенькам из слоновой кости и золота, ее сапоги стучали в пустом зале, пока она, наконец, не подошла к трону своего отца. Она повернулась и села на него.

Отсюда девушка посмотрела вниз на всех этих великих мужчин, которые сопровождали ее. Они все склонились перед ней на колени.

«Моя Королева», – в унисон произнесли все мужчины.

«Поднимитесь», – сказала Гвендолин.

Они медленно подчинились.

«Я могу быть Королевой, но я всего лишь дочь своего отца. Вы не должны преклонять передо мной колени. Это был трон моего отца – я сижу на нем только из-за своего долга перед ним».

«Да, миледи», – ответили они.

«Простите меня, миледи», – произнес Абертоль, подойдя к ней. – «Но на повестке дня есть много срочных дел, которые должны быть решены. Разве есть лучшее время и место, чем здесь и сейчас, чтобы обратиться к ним, пока мы находимся в зале совета?»

«Мой отец никогда не откладывал ни один вопрос, и я тоже не буду этого делать».

Абертоль удовлетворенно кивнул.

«Миледи, в первую очередь Вам нужно назвать новых советников. Помните старый совет Вашего отца? Большинство из них ушли после того, как трон занял Гарет. Сейчас перед Вами открывается возможность начать заново».

Гвендолин кивнула, обдумывая его слова.

«Я почту тех, кто чтил моего отца. Любой из его прежних советников может присоединиться к нам. Кроме того, в составе моего совета будешь ты, Абертоль, а также мои братья Кендрик, Годфри и Рис. Торгрин, там также будешь и ты. И вы, Эрек, Срог, Бронсон и Штеффен».

Глаза Штеффена широко распахнулись от удивления.

«Я, миледи?» – спросил он. – «Я – покорный слуга. Я простой человек, а не важный член Кольца. Мне не подобает присутствовать в Королевском Совете».

«Как же ты ошибаешься», – ответила Гвендолин. – «Это подобает тебе так, как не подобает многим. Ты станешь членом моего Совета и будешь советовать мне по всем вопросам. Лишь немногим людям я доверяю больше, чем тебе. Ты принимаешь эту честь?»

Штеффен склонил голову.

«Миледи, это будет самой большой честью».

Гвендолин удовлетворенно кивнула. За свои прошлые заслуги Штеффен занял особое место в ее сердце, и теперь его бескорыстная преданность вознаграждена. Учитывая его смирение, если кто и заслуживал того, чтобы получить повышение, то это он.

«Очень хорошо, миледи», – сказал Абертоль. – «Это поистине самый прекрасный выбор членов совета. Следующим самым насущным вопросом являются МакКлауды. Теперь, когда Империи больше нет, города МакКлаудов разграблены, а сам МакКлауд мертв, Вы являетесь правительницей всего, что осталось от Кольца, обоих королевств, обеих сторон Хайлэндс. Разумеется, МакКлауды станут искать у нас руководства, объединения. Никогда прежде в истории МакГилов не было такой возможности для объединения. Ни у одного МакГила прежде не было такой власти, какая есть сейчас у Вас».

«Сейчас они дезорганизованы», – вмешался Срог. – «Слабые. Теперь у нас появилась возможность. Теперь пришло время атаковать их, сразить раз и навсегда и оккупировать их сторону».

Кендрик покачал головой.

«Мы должны попытаться мирным путем объединить оба королевства. Кольцо видело достаточное количество войн. Завоюйте их сердца в это сложное время – и вы навсегда завоюете их преданность».

«МакКлауды – дикари», – сказал Эрек. – «Никакая дипломатия, никакие жесты не покорят их. Они те, кем являются, и их натуру не переделать. Они – не мы. Усмири их, и это обернется против тебя. Теперь пришло время стереть их с лица земли. Это единственный способ гарантировать настоящий мир в Кольце».

«МакКлауды сражались за нас, когда мы в этом нуждались», – напомнил Бронсон.

«Да, но они сделали это только потому, что тоже подверглись атаке», – ответил Эрек.

«Жесты мира и доброты могут быть расценены некоторыми из них как проявление слабости», – сказал Срог. – «Наша доброта по отношению к ним может вдохновить их напасть на нас».

Мужчины начали спорить друг с другом, не придя к согласию, а Гвен в это время молча обдумывала их слова. Она задавалась вопросом, что бы сделал ее отец, если бы столкнулся с такой ситуацией. После чего Гвен покачала головой и осознала, что это не имеет значения. Теперь правителем является она. Она должна доверять себе.

Наконец, Гвен прокашлялась, и в зале наступила тишина.

«В любви может заключаться большее, чем в страхе», – сказала она.

Мужчины повернулись и посмотрели на нее. Они притихли, прислушиваясь к каждому ее слову. Гвен видела любовь и уважение в их глазах.

«Мы должны попытаться заставить МакКлаудов полюбить нас», – продолжала она. – «Мы должны попытаться объединить оба Кольца. Если мы атакуем, мы можем оккупировать их на какое-то время, но не надолго. Сила кратковременна. Большая сила заключается в гармонии. Кто из вас захочет заключить мир с королевством, которое убивает ваших жен и детей?»

Все мужчины смиренно опустили головы. Они молчали, понимая, что Королева права.

«Мир может быть сложной задачей», – продолжала Гвен. – «Но мы должны взяться за это дело. МакКлауды могут по-прежнему считать нас врагами, но они также могут рассчитывать на наше руководство. Мы должны предполагать лучшее в них – до тех пор, пока они не дадут нам повод думать иначе».

«Да, миледи», – сказал Абертоль.

«Бронсон!» – крикнула Гвен.

Бронсон вышел вперед, преклонив колени.

«Ты храбро служил нашему королевству во время нашего сражения с Империей. Я должна перед тобой извиниться. Мы не должны были сомневаться в тебе из-за поступков моей сестры».

Бронсон поклонился.

«Благодарю, миледи. Все забыто. Я благодарен Вам за то, что Вы приняли меня и дали мне второй шанс».

«Чтобы наградить тебя за преданность», – сказала Гвен. – «Я назначаю тебя правителем Восточного Королевства Кольца. Ты станешь править МакКлаудами от моего имени».

«Миледи», – ахнул потрясенный Бронсон. – «Вы уверены? Я всего лишь простой воин».

Гвен покачала головой.

«Ты больше, чем простой воин», – ответила она. – «Ты – сын короля. И ты – МакКлауд. МакКлауды знают и уважают тебя. Ты знаешь их. Кто лучше тебя сможет возглавить их? Отправляйся в путь через Хайлэндс и действуй в качестве моего эмиссара. Покажи им любовь и мир и помоги им восстановить города. Объедини наши армии».

Бронсон быстро кивнул.

«Как скажете, миледи».

«Это самое мудрое и взвешенное решение, миледи», – сказал Абертоль. – «Ваш отец гордился бы Вами».

Он прокашлялся и вынул другой свиток. Щурясь, Абертоль прочитал:

«Пока мы говорим о МакКлаудах, есть еще один, самый неприятный, вопрос, который нужно решить. Ваша сестра, Луанда. Ее схватили».

Гвен ахнула. Значит, ее сестра, которая их предала, в конце концов, выжила.

«Какой будет ее судьба?» – спросил Абертоль.

Присутствующие мужчины взволнованно зашептались.

«Луанду нужно повесить за ее преступления», – сказал Срог.

«Она предала всех наших людей», – напомнил Эрек.

«Больше всех она предала Торгрина», – сказал Кендрик.

Гвен сгорала при мысли об этом. Она повернулась и посмотрела на Тора.

«Миледи», – произнес Тор. – «Я не держу на нее зла. В конце концов, она – твоя сестра».

Гвендолин задумалась, колеблясь. На протяжении всей ее жизни Луанда была занозой у нее в боку. Ее амбиции были безграничными, она обладала определенной долей жестокости, и Гвен знала, что это никогда не изменится.

«Миледи, если позволите», – сказал Бронсон, прокашлявшись и сделав шаг вперед. – «Простите меня, я не хотел вмешиваться в дела, которые меня не касаются. Но Луанда больше, чем Ваша сестра. Кроме того, она – моя жена. Я не оспариваю ее недостатков или преступлений. И все же я прошу Вас об одолжении. От ее имени я прошу о Вашем прощении и милосердии. Если я сделал что-нибудь хорошее, чтобы это заслужить, пожалуйста, простите ее. Для правителя лучше проявить незаслуженное милосердие, чем наказывать провинившегося».

Гвен медлила с ответом, колеблясь. В ней боролись противоречивые чувства.

«Где она?» – спросила Гвен Абертоля.

«Луанда ждет снаружи, миледи».

Гвен долго и усердно думала, не зная, что предпринять. В конце концов, она кивнула.

«Приведите ее сюда».

Абертоль прошептал что-то слуге, который выбежал из комнаты. Вскоре он вернулся в сопровождении Луанды, чьи руки были связаны за спиной веревками.

Мужчины расступились перед ней, когда она пошла в центр, остановившись перед своей сестрой. Луанда низко опустила голову, не в силах встретиться с Гвен взглядом.

Гвен была потрясена внешним видом сестры. Луанда выглядела значительно старше и казалась сломленной. Ее голова была побрита, лицо покрыто синяками и царапинами. Казалось, что Луанда прошла через ад и вернулась.

На лице сестры было выражение, которого Гвен никогда прежде не видела – смирение. Она продолжала смотреть в пол, ее потрескавшиеся губы были в синяках, щеки запали. Несмотря ни на что, Гвен не могла не испытывать некоторую жалость по отношению к ней.

«Прости меня, сестра мой», – сказала Луанда, упав на колени и зарыдав. Пока она плакала, сердце Гвен растаяло. Они всегда были соперницами с Луандой – по инициативе самой Луанды – но, несмотря на это, Гвен никогда не желала ей зла.

«Мне стыдно за то, что я натворила», – сказала Луанда. – «Не только перед тобой и Тором, но и перед всем Кольцом. Перед нашей семьей. Я не знаю, что на меня нашло. Если бы я могла все вернуть, я бы так и сделала. В твоей власти убить меня. Но я умоляю тебя простить меня. Я не хочу умирать».

Гвен наблюдала за тем, как Луанда рыдает. В комнате наступила тишина. Гвен вздохнула, осознавая, что глаза всех присутствующих устремлены на нее.

Гвен долго и упорно думала и осознала, что в словах Бронсона много истины – в милосердии больше силы, чем в справедливости. Она понимала, что любой хороший правитель должен тщательно взвесить и то, и другое.

«Я прощу тебя», – сказала Гвендолин.

Луанда посмотрела на нее с потрясением и надеждой.

«Но я больше не желаю тебя здесь видеть. Я отправила твоего мужа в Восточное Королевство, и ты должна отправиться вместе с ним. И больше никогда снова не пересекай эту сторону Хайлэндс – под страхом казни. Не из-за того, что ты сделала мне, а из-за того, как ты поступила с Торгрином».

Гвен думала, что Луанда испытает облегчение, избежав смертного приговора, но, к ее удивлению, сестра казалась удрученной.

Луанда снова зарыдала.

«Ты – моя сестра», – сказала она. – «Это мой дом. Ты не можешь изгнать меня. Я люблю тебя».

«Нет, не любишь», – ответила Гвен. – «Мне понадобилась вся жизнь, чтобы это осознать. Ты любишь амбиции, а не свою семью».

Гвен кивнула, и вперед вышли двое слуг, которые взяли Луанду под руки и увели ее прочь.

Бронсон поклонился.

«Спасибо, миледи, за проявление Вашего милосердия. Я никогда не забуду этой доброты».

Гвен кивнула в ответ.

«Сопровождай свою жену в Восточное Королевство», – велела она. – «Будь моим представителем. Наши люди рассчитывают на тебя. Я рассчитываю на тебя. Разделенное Кольцо всегда будет слабым».

Бронсон поклонился, развернулся и поспешил выйти из зала. Последовало продолжительное молчание.

Когда Луанду повели прочь из зала, она сопротивлялась, брыкаясь.

«Нет!» – кричала она. – «Не делай этого! Это и мой дом тоже!»

Мужчины продолжали уводить ее прочь. Перед тем как подойти к дверям, Луанда обернулась и в последний раз крикнула Гвендолин.

«Ты – моя младшая сестра. Когда мы были детьми, ты готова была сделать ради меня что угодно. Что с тобой случилось?»

Гвен посмотрела на нее, в последний раз рассматривая лицо своей сестры, по какой-то причине чувствуя себя значительно старше. Так, словно это она была ее старшей сестрой.

«Я выросла», – ответила Гвен.

Двери за Луандой захлопнулись, и они все остались стоять в продолжительной звенящей тишине. Гвен видела взгляды всех присутствующих мужчин, видела, что они смотрят на нее с новым уважением. Она сделала сложный выбор.

Гвен уже чувствовала себя уставшей, старше своего возраста из-за груза своего правления. Она услышала отдаленные радостные крики празднующих людей, ей хотелось быть снаружи – где угодно, только не здесь. Девушка почувствовала, как ребенок зашевелился внутри нее, и ей всего лишь хотелось оказаться где-нибудь наедине с Тором.

«Есть ли другие важные вопросы?» – спросила Гвен Абертоля, надеясь услышать отрицательный ответ. – «Я бы хотела выйти и присоединиться к нашим людям».

«Всего лишь одно безотлагательное дело, миледи», – ответил Абертоль. – «Судьба Тируса».

Тирус. Гвен тут же вспомнила о его предательстве. Она поступила глупо, доверившись ему, и из-за ее доверия погибло большое количество хороших людей. Гвен было стыдно, и она решила исправить свою ошибку.

«Тируса и его сыновей схватили. Они все живы», – сообщил Абертоль.

«Его нужно казнить, миледи», – сказал Кендрик. – «Предательство Тируса иного рода, нежели предательство твоей сестры. Его предательство гораздо коварнее».

«Это станет примером для всех предателей, миледи», – добавил Эрек.

«Тщательно обдумайте все это, миледи, прежде чем предпринять поспешные действия», – предупредил Абертоль. – «Кольцо никогда не будет по-настоящему стабильным, пока Вы не положите конец коварной натуре людей из Верхних Островов».

«Как бы мы их ни ненавидели, нам нужны другие МакГилы. Ваш отец знал об этом, именно поэтому он терпел их. Это может стать Вашим шансом свершить историю, миледи, – объединить две воюющие фракции МакГилов, которые когда-то были едиными», – сказал Срог.

«Мы в них не нуждаемся», – возразил Кендрик. – «Это они нуждаются в нас».

Абертоль пожал плечами.

«Это то, во что верил ваш отец», – сказал он. – «Он предпочитал игнорировать их. Тем не менее, как вы видите, это только предоставило Тирусу время и место для восстания».

Гвендолин сидела, задумавшись.

«Где сейчас Тирус?» – спросила она.

«Он ждет решения за стенами зала», – сообщил Абертоль. – «Этот вопрос относительно Верхних Островов и Тируса не может ждать. Он должен быть решен сейчас. Ради стабильности Кольца».

Гвен кивнула, вздохнув.

Абертоль отправил слугу, который выбежал из комнаты и вскоре вернулся вместе с несколькими солдатами, ведущими Тируса и его сыновей. Они все предстали перед Гвен.

Тирус вел себя вызывающе, даже находясь в плену, в своем незавидном положении. Он усмехнулся, глядя на Гвен.

«Ты заняла место моего брата», – сказал он Гвен с презрением в голосе. – «Хотя ты всего лишь юная девчонка».

Гвен переполняло отвращение при виде ее дяди – как всегда.

«Я заняла это место, потому что я – Королева», – поправила она уверенным голосом. – «Законно назначенная Королева. Потому что мой отец, твой брат, законно назначенный король, посадил меня на этот трон. Ты, с другой стороны, стоишь передо мной сегодня, потому что ты попытался захватить то, что тебе не принадлежит. Здесь не я предстаю перед судом, а ты».

Трое сыновей Тируса опустили глаза вниз, очевидно, испытывая стыд, но сам Тирус, по-прежнему дерзкий, повернулся и посмотрел на Кендрика.

«Ты – самый старший», – обратился к нему Тирус. – «Перворожденный МакГил и мужчина. Неважно, что ты – бастард. Если не я, то ты должен править. Сделай здесь что-нибудь. Вели Гвендолин знать ее место и прогони ее с этого трона».

Кендрик покачал головой, холодно глядя на Тируса и сжимая рукоять своего меча.

«Следи за своим языком, когда говоришь о моей сестре», – сказал он. – «Она – наша Королева, не сомневайся в этом, и она несет всю полноту власти нашего королевства. Оскорбишь ее еще раз и тебе придется столкнуться с моим гневом».

Тирус снова неохотно повернулся к Гвен.

«Если ты хочешь извинений», – произнес он. – «То ты их от меня не получишь. Трон, на котором ты сидишь, по праву принадлежит мне. Так было всегда. Твой отец, который был еще более ничтожным, обошел меня».

Гвендолин почувствовала, что ее щеки покраснели от этих слов, но она сделала глубокий вдох, вспомнив совет своего отца: никогда не позволяй людям знать, о чем ты думаешь. И никогда не позволяй чувствам влиять на твои решения. Существует большое количество ловушек, которых правитель должен избегать.

«Ты – всего лишь амбициозный предатель», – сказала Гвен. – «Позор в роду МакГилов. По всем законам нашего королевства мне следует казнить тебя».

Гвен помедлила, колеблясь, позволив своим словам раздаваться в плотной и тяжелой тишине.

«Но я не стану этого делать. Вместо этого ты будешь изгнан отсюда, чтобы прожить остаток своих дней в Верхних Островах. Твоя нога больше никогда не ступит на территорию Кольца. Кроме того, там ты станешь узником и будешь находиться под моей собственной стражей. Ты проведешь всю оставшуюся жизнь в темнице».

Тирус вызывающе смотрел на нее.

«Тогда я предпочитаю, чтобы ты казнила меня. Я предпочитаю смерть жизни в заточении».

Гвен ухмыльнулась.

«Ты утратил привилегию делать выбор. Выбор теперь за мной. Справедливость восторжествовала – за Кольцо, за мою семью и за моего погибшего отца. Наслаждайся своим времяпрепровождением в подземелье».

Гвен повернулась к своим слугам.

«Уведите его с глаз долой», – приказала она.

Они поспешили выполнить ее поручение, уводя Тируса прочь, а тот кричал и сопротивлялся, заставляя слуг тащить его.

«Тебе это так с рук не сойдет!» – кричал он, пока его уводили прочь. – «Мои люди гордые! Они никогда не потерпят такого оскорбления! Они никогда не допустят, чтобы их короля посадили в темницу!»

Гвен бросила на Тируса холодный взгляд.

«Кто сказал, что ты – Король?»

Слуги вывели Тируса, который по-прежнему кричал, из зала, после чего за ними, наконец, захлопнулась дверь.

В комнате повисла густая, напряженная тишина. Гвен ощущала в этом помещении страх и уважение к ней. Она также начала ощущать себя более жесткой, сильной, чем прежде. Наконец, ошибки были исправлены, и она больше не испытывала страха перед этим.

Гвендолин повернулась и посмотрела на трех сыновей Тируса, которые стояли перед ней. Они смотрели на девушку, очевидно, испытывая страх. Двое из них были похожи на своего отца, в их глазах читался тот же вызов. А третий сын – с длинными вьющимися волосами и карими глазами – отличался от своих братьев.

«Он сказал правду», – произнес один из сыновей Тируса. – «Наши люди твердые, как скалы, которые образуют наш остров. Они не станут терпеть его заточения».

«Если ваши люди считают оскорблением заточение предателя, тогда это не те люди, которым рады в Кольце», – холодно ответила Гвен.

«Миледи», – сказал Абертоль, прокашлявшись. – «Я предлагаю Вам также посадить в темницу и сыновей Тируса. Очевидно, что они преданы своему отцу. Ничего хорошо не выйдет, если позволить им свободно перемещаться».

«Миледи», – вмешался Кендрик. – «Пожалуйста, не сажайте в темницу самого младшего сына, Матуса. Он сыграл важную роль, оказав помощь в нашем деле во время войны. Он освободил всех нас и спас от смерти».

Гвендолин пристально посмотрела на Матуса, который отличался от двух своих братьев: у него не было темных глаз и черт других сыновей Тируса, и в нем чувствовалось больше гордости и благородного духа. Этот молодой человек не походил на жителя Верхних Островов, он был похож на одного из ее собственных людей. Матус выглядел так, словно он сам мог принадлежать к ее собственной семье. Гвен помнила всех этих молодых людей со времен своего детства, помнила этих дальних кузенов, которых они навещали раз в году, когда их отец отправлялся в Верхние Острова. Она помнила, что Матус всегда держался в стороне от остальных, он был добрее. А трое остальных братьев, если ей не изменяла память, были подлыми и холодными. Как и их отец.

«Развяжите его веревки», – приказала Гвен, после чего один из слуг бросился вперед и разрубил веревки, связывающие запястья Матуса.

«В тебе течет кровь МакГилов», – одобрительно произнесла Гвен, обращаясь к Матусу. – «Я благодарю тебя. Очевидно, мы перед тобой в большом долгу. Проси у нас что угодно».

Матус сделал шаг вперед и смиренно опустил голову.

«Это было честью для меня, миледи», – сказал Матус. – «Вы ничего мне не должны. Но если Вы спрашиваете меня, тогда я попрошу Вас освободить моих братьев. Они были вовлечены в дело моего отца, но они не сделали ничего плохого».

Гвен одобрительно кивнула.

«Благородная просьба», – сказала она. – «Ты просишь не для себя, а для других».

Гвен повернулась к слугам и приказала:

«Освободите их».

Когда слуги бросились вперед и освободили двух других сыновей Тируса, они были удивлены и испытывали облегчение.

Абертоль вышел вперед, испытывая ярость.

«Вы делаете ошибку, миледи!» – настаивал он.

«Тогда это моя ошибка», – ответила она. – «Я не стану наказывать сыновей за грехи отцов».

Гвен повернулась к кузенам.

«Вы можете вернуться в Верхние Острова, но не идите по стопам своего отца, иначе в следующий раз я не буду такой доброй. Независимо от того, кузены вы мне или нет».

Трое братьев развернулись и быстро пошли через зал. Когда они уходили, Гвен крикнула:

«Матус!»

Он остановился в дверях вместе с остальными.

«Останься».

Остальные братья посмотрели на Матуса, после чего нахмурились и вышли без него, закрыв двери.

«Мне нужны люди, которым я могу доверять. Мое новое королевство хрупкое, и в нем есть много должностей, которые нужно занять. Назови свою».

Матус покачал головой.

«Вы оказываете мне слишком большую честь, миледи», – сказал он. – «Какие бы действия я ни предпринял, они были продиктованы любовью, а не желанием занять какую-то должность. Я сделал то, что сделал, потому что это было правильно. А то, что сделал мой отец – мне стыдно это произносить – было плохим поступком».

«В твоих венах течет благородная кровь», – сказала Гвен. – «Теперь, когда твой отец заключен в темницу, Верхним Островам нужен новый лорд. Я бы хотела, чтобы ты занял это место и стал моим регентом».

«Я, миледи?» – воскликнул Матус высоким от потрясения голосом. – «Лорд Верхних Островов? Я не могу. Я всего лишь мальчишка».

«Ты – мужчина, который сражался, убивал и спасал других людей. И ты показал мне больше чести и честности, чем мужчины вдвое старше тебя».

Матус покачал головой.

«Я не могу занять должность своего отца – особенно прежде своих братьев».

«Но я прошу тебя это сделать», – сказала Гвен.

Матус решительно качал головой.

«Это запятнало бы честь того, что я сделал. Я поступил так не для того, чтобы получить должность или власть. А потому, что так было правильно. Я в долгу перед Вами и благодарен за это предложение, но я не могу его принять».

Гвен кивнула, рассматривая кузена.

«Я понимаю», – сказала она. – «Ты – настоящий воин и ты оказываешь МакГилам большую честь. Я надеюсь, что ты, по крайней мере, не покинешь королевский двор».

Матус улыбнулся.

«Благодарю Вас, миледи, но я должен вернуться в Верхние Острова. Я могу быть не согласен со всеми людьми там, но, тем не менее, это мой дом. Я чувствую, что нужен там, особенно в эти смутные времена».

Матус поклонился, развернулся и вышел из зала совета. Слуга осторожно закрыл за ним дверь. Глядя на то, как он уходит, Гвен чувствовала, что они еще встретятся. Матус был ей почти как брат.

«Срог, выйди вперед», – велела Гвен.

Срог встал перед ней.

«Верхние Острова все еще нуждаются в лорде. Если ты готов, лишь немногим людям я доверяю больше. Мне нужен кто-то, кто может приручить жителей Верхних Островов. Ты управлял великим городом Силезией, и я не сомневаюсь в том, что ты сможешь держать их в узде».

Срог поклонился.

«Миледи, по правде говоря, после всех этих войн я очень скучаю по Силезии. Мне не терпится вернуться и начать восстановление. Но ради Вас я сделаю что угодно. Если я нужен в Верхних Островах, тогда я туда и отправлюсь. Я стану править там от Вашего имени».

Гвен удовлетворенно кивнула в ответ.

«Отлично. Я знаю, что ты справишься с этим. Держи Тируса в темнице. Присматривай за его сыновьями. И заставь этих упрямых людей полюбить нас. Договорились?»

Все присутствующие в зале рассмеялись.

Гвен вздохнула, выбившись из сил. Казалось, что вопросам двора никогда не будет конца.

«Что ж, если это все, тогда я бы хотела пойти и принять участие…»

Не успела она договорить, как двери в зал открылись снова, и Гвен была потрясена, увидев, что вошли две девочки около двенадцати и десяти лет. Их сопровождал Штеффен, который поощрительно кивнул им. Девочки были красивыми, скромными, гордыми, и они пошли прямо в центр зала мужчин, остановившись перед Гвен.

«Миледи», – начал Штеффен. – «К нашим людям подошли эти две девочки, которые настаивали на встрече с Вами».

Гвен была сбита с толку. Она теряла терпение, чувствуя боль в животе и желание покинуть этот трон.

«У нас нет времени для игр маленьких девочек», – раздраженно ответила Гвен.

Штеффен кивнул.

«Я понимаю, миледи», – сказал он. – «Тем не менее, они кажутся очень серьезными. Они заявляют, что это вопрос чрезвычайной важности и что на кону находится все королевство».

Гвендолин приподняла одну бровь, спрашивая себя, что же это может быть. Выражения их лиц на самом деле казались серьезными.

Она вздохнула.

«Я не знаю, какое это может быть дело чрезвычайной важности, которое не может подождать, когда оно исходит из уст двух маленьких девочек. Но они выжили в этой войне, а это о чем-то да говорит. Я уверена, что они знают о последствиях, если попросту отнимают у Королевы время. Если они по-прежнему настроены решительно, пусть подойдут».

Девочки обернулись и испуганно посмотрели на Штеффена, но тот поощрительно кивнул им в ответ. Они снова повернулись к Гвен и сделали шаг вперед.

Они казались измученными войной, облачившись в грязную одежду, они были истощены и, очевидно, умирали от голода. Судя по выражениям их лиц, Гвен видела, что перед ней серьезные девочки и они принесли важные новости. Когда они подошли ближе, она также прониклась к ним мгновенной симпатией. Они напомнили Гвен ее саму, когда она была ребенком.

«Миледи», – с уважением произнесла старшая девочка, сделав реверанс и подталкивая сестру, чтобы та сделала реверанс вместе с ней. – «Простите нас, но мы принесли новости, которые не могут ждать».

«Что ж, тогда рассказывайте», – нетерпеливо ответила Гвен, чувствуя усталость. Ее голос прозвучал резче, чем ей хотелось.

«Меня зовут Сарка, а это моя сестра Ларка. Мы живем в маленьком доме за городом, вместе с нашей матерью. Какое-то время назад в наш дом ворвался человек, который держал нас в заложниках, пока мы не схватили его. Тогда мой отец пошел доложить о нем властям, но Империя убила моего отца и забрала пленника».

Девочка сделала глубокий вдох, заметно нервничая, словно заново переживая трагедию.

«Какое-то время спустя, когда мы играли в поле, я заметила того самого человека. Я бы узнала его откуда угодно. Я уверена в том, что это Ваш брат, миледи. Гарет».

Сердце Гвендолин замерло от этого слова, и ее брови изогнулись от удивления.

«Гарет?» – повторила она.

«Да, миледи».

«Мой брат? Гарет? Бывший Король?» – спросила потрясенная Гвендолин, пытаясь все это осознать. Она этого не ожидала. Имя Гарета даже не всплывало в ее сознании на фоне происходящих событий, так что она почти забыла о нем. А если и думала о брате, то просто предполагала, что его убили во время войны.

«Мы знаем, что это он», – сказала Сарка.

Гвендолин поднялась, ее тело было напряжено.

Гарет. Убийца ее отца. Человек, который пытался убить ее; человек, который бросил ее брата Кендрика в темницу; человек, который слишком долго избегал справедливости. Дух ее отца взывал к мести. Этот человек украл Меч, опустил Щит, подверг опасности все Кольцо. Именно этому человеку они все обязаны своим бедствием.

Пришло время для мести.

«Покажите мне».

Глава тринадцатая

Ромулус стоял у штурвала корабля, глядя на пенящиеся волны отрытого моря перед собой. Он схватился за деревянные перила и так сильно сжал их, что разломал пополам. Вокруг него посыпались щепки, и он поморщился открытому морю, проклиная богов земли, ветра, моря – и, в большей степени, богов войны. Он проклинал свою злую судьбу, свое поражение – первое поражение в своей жизни.

Ромулус снова и снова прокручивал в своей голове то, что произошло, как все пошло не по его плану. Он едва мог это понять. Еще несколько минут назад он держал в руках ту девчонку МакГил, переходил через мост, добился успеха в устранении Щита и наблюдал за тем, как его люди вторгаются в Кольцо. Кольцо принадлежало ему.

Затем все слишком быстро пошло не так. Появились те два дракона, словно видение из ада, и Ромулусу пришлось стать свидетелем того, как всех его людей охватило пламя, как все его тщательно разработанные планы пошли крахом. Хуже всего то, что та коварная девчонка вырвалась из его рук, перебежала через мост и добралась до другой стороны как раз перед тем, как его люди хотели схватить ее. Когда ее нога ступила на землю, Ромулус с ужасом увидел, как восстановился Щит, и всем его мечтам пришел конец.

Ромулус вынужден был признать, что проиграл. Ему пришлось отступить, перегруппироваться для другого раза. У него по-прежнему был плащ, но когда внутри Кольца находятся те драконы, когда Империя сокрушена, а Луанда бьет тревогу, он не может рисковать, преследуя ее. Как хороший командир он знал, когда нужно атаковать, а когда лучше отступить.

Плывя обратно в Империю, Ромулус думал, не переставая. Ему нужна новая стратегия. Он должен собрать своих людей, укрепить свою позицию дома, в Империи. Ромулуса не было слишком долго, и он не мог позволить себе остаться уязвимым, как Андроникус.

Места для ошибок не осталось. Ромулус должен взять под контроль все, что может. Он должен забыть про Кольцо. Он не может позволить себе стать одержимым и уничтожить себя, как Андроникус. Ромулус должен учиться на ошибках Андроникуса.

Кольцо было незначительным по сравнению с Империей: в конце концов, Империя по-прежнему владела девяносто девятью процентами мира. А как только Ромулус закрепит свою позицию дома, он всегда сможет найти способ вернуться сюда в другой раз, чтобы сокрушить Кольцо.

Пока Ромулус плыл, огромные покатые волны подбрасывали судно то вверх, то вниз, повсюду вокруг него летали брызги пены. Он размышлял над тем, какие ловушки могут ожидать его дома, в Империи. Это будет рискованный путь для маневрирования, путь для укрепления нервной Империи, для того, чтобы занять место Андроникуса, объединить все армии и миры и заполнить пустоту власти. Разумеется, остальные будут соперничать за власть. Но ни один из них не является таким безжалостным, как Ромулус. Любого, кто встанет у него на пути, он уничтожит быстро и окончательно.

Пока Ромулус стоял и размышлял, он на мгновение пришел в смятение. Ему показалось, что он заметил движение краем глаза и, обернувшись в последнюю секунду, он заметил, что к нему приближаются несколько солдат. Один из них в обеих руках держал провод и, не успел Ромулус отреагировать, как солдат наклонился вперед, накинул провод ему на шею и дернул изо всех сил.

Ромулус жадно хватал ртом воздух, его глаза вылезли из орбит, а дыхание остановилось. Солдат два раза обмотал провод вокруг шеи Ромулуса и держал что было сил. Ромулус осознал, что его пытаются задушить до смерти его собственные люди.

Он увидел весь свой корабль, десятки офицеров, бросившихся вперед. Но они бежали не спасти его, как он думал. Скорее, они торопились на помощь его убийцам. Это было восстание.

Перед глазами Ромулуса промелькнула вся его жизнь. Он размахивал руками и жадно хватал ртом воздух, в то время как солдат сжимал провод все сильнее и сильнее. Ромулус чувствовал, что через минуту будет мертв. Перед его глазами мелькали картины из его жизни, все его победы и теперешнее поражение. Он увидел все свои прошлые и будущие завоевания, и в его голове была только одна мысль – он не готов умереть.

Ромулус призвал на помощь какую-то глубокую часть себя и каким-то образом ему удалось собрать остаток своих сил. Он наклонился вперед, после чего откинул назад голову, ударив своего убийцу затылком по переносице, сломав ее.

Солдат упал на колени, и Ромулус быстро снял провод со своего горла, с которого текла кровь. Наверняка остался глубокий шрам. Благодаря всем его мышцам провод еще не зашел достаточно глубоко, чтобы перерезать его артерии. Ромулусу всегда говорили, что у него самая широкая и самая толстая шея в Империи – и сегодняшний день это доказал.

Ромулус не колебался: он нагнулся, схватил цепь со своего пояса, размахнулся ею высоко над головой и ударил стоявшего перед ним солдата по лицу. После чего он продолжал размахивать цепью, чей шипованный металлический шар парил в воздухе. Он объединил полдюжины солдат в широкий круг, сбив их с ног на землю, когда они приблизились. Остальные солдаты, бросившиеся на него, замерли на месте.

Но Ромулус не позволит им уйти. Теперь Ромулус был охвачен яростью и он атаковал их. Он снова и снова размахивал цепью над головой, сбивая с ног солдата за солдатом, и через несколько секунд сбил еще одну дюжину. Многие солдаты попытались развернуться и убежать, но он преследовал их, и им негде было скрыться. Ромулус нанес им удары по спине, их крики наполнили воздух.

Протрубили в рог, и сотни мужчин бросились наверх с нижней палубы. Ромулус почувствовал облегчение – наконец-то, его верные солдаты бросились на помощь, чтобы подавить восстание.

Но, увидев, что все они атакуют его с широко раскрытыми глазами, сжимая в руках мечи, копья и топоры, прочитав их взгляды, Ромулус осознал, что они не стараются защитить его – они тоже шли его убить. Это было тщательно спланированное восстание. Каждый солдат на его корабле восстал против него.

Ромулус был в панике. Он обернулся и посмотрел на море, на свою огромную флотилию кораблей, заполнивших горизонт. Он хотел увидеть, наблюдают ли другие корабли, ждут ли, являются ли они частью восстания. Ромулус испытал облегчение, увидев, что они к этому не причастны. Это было изолированное восстание на одном-единственном корабле, не распространившимся по всему его флоту.

Ромулус быстро соображал, в то время как его люди наступали. Он не может убить всех этих людей один. Ему нужно сделать что-то еще. Что-то решительное.

Ромулус услышал плеск волн о камни, когда они проходи мимо одинокой группы скал, выступающей посреди океана, и ему в голову пришла идея.

Между ним и штурвалом не было людей, и Ромулус побеждал к нему, опережая солдат на добрых двадцать ярдов. Он схватился за штурвал и начал неистово его вращать по часовой стрелке снова и снова – прямо на скалы.

Корабль накренился, сильно повернув направо, и все солдаты полетели через палубу, ударившись о боковые перила. Ромулус крепко схватился за штурвал, чтобы не упасть и, наконец, когда корабль взял курс на невероятно зазубренные скалы, он выпрямил его. Солдат отбросило в другую сторону.

Осмотревшись по сторонам, Ромулус увидел, что он добился того, чего хотел: теперь корабль держал курс на скалы и находился всего в нескольких футах от них. Он был слишком близко, чтобы менять направление.

Когда сотни солдат поднялись на ноги и снова начали его атаковать, Ромулус развернулся, побежал к боковым перилам, запрыгнул на них и нырнул головой в воду. Он пролетел в воздухе и приземлился головой в ледяную воду, глубоко погрузившись в нее. Ромулус воспользовался этим моментом, чтобы продолжать плыть под водой как можно дальше, чтобы оказаться вне досягаемости копий, которые солдаты начали в него метать.

Ромулус задержал дыхание на добрых шестьдесят секунд, уплывая от корабля все дальше и дальше. Он заставил себя оставаться под водой еще дольше, продолжая плыть, пока его легкие не начали грозить вот-вот взорваться, пока, наконец, не прекратился поток копий. Он услышал слабый отдаленный грохот – звук древесины, разбившейся о скалы.

Наконец, Ромулус всплыл на поверхность, хватая ртом воздух. Находясь далеко от корабля, он обернулся и посмотрел на него. Его бывший корабль был разбит, налетев на скалы, вокруг него хлестали волны, ударяя его снова и снова. Вскоре корабль начал тонуть в вертикальном положении. Его люди кричали и размахивали руками, погружаясь в воду, навстречу холодной смерти. Волны разбивали их о камни.

Ромулус обернулся и посмотрел на горизонт. Другие – верные ему – корабли находились всего в нескольких сотнях ярдов от него, и он уже подплывал к ним.

Для того, чтобы убить его, понадобится нечто большее, чем восстание.

Глава четырнадцая

Гвендолин шла в окружении своих советников, следуя за двумя девочками, которые вели их через обгоревшие закоулки королевского двора, пока, в конце концов, не вывели через задние ворота города.

Они продолжили свой путь по узкой тропе, ведущей их за пределы городских стен, и Гвен начала задаваться вопросами, куда они идут и не является ли все это выдумкой. Вдруг они остановились перед сооружением, которое Гвен узнала. Это был склеп МакГилов.

По иронии судьбы, из всего, что было разрушено, этот древний и красивый склеп, вырезанный из мрамора, отмеченный семи столетиями, по-прежнему стоял, ничуть не тронутый. Каким-то образом ему удалось избежать разрушений войны. Склеп был построен на холме, наполовину погруженный под землю, его крыша была покрыта травой, поднимаясь вверх полукругом. Тело отца Гвен было перенесено сюда после похорон, и он лежал здесь вместе со всеми своими предками.

Но почему девочки привели их сюда?

Старшая из них, Сарка, остановилась и указала.

«Он здесь, миледи. Я видела, как он вошел. С тех пор он не выходил».

Гвендолин озадаченно всмотрелась во вход склепа, исчезающий в темноте.

«Ты уверена в том, что не ошиблась?» – с сомнением в голосе спросила Гвен.

«Да», – ответила Сарка.

«Это склеп, девочка», – сказал Абертоль. – «Сюда приносят тела для захоронения. С чего бы Гарету приходить сюда?»

Сарка пожала плечами и начала нервничать, повернувшись к Гвен.

«Я не знаю, миледи. Но я уверена в том, что видела. Он вошел сюда и больше не выходил».

Гвендолин обернулась и посмотрела на Тора, Кендрика, Эрека и на других советников, которые смотрели на нее с сомнением.

«У девочки богатое воображение», – сказал Кендрик. – «Я сомневаюсь в том, что из всех мест, где он может укрыться, наш брат выбрал место рядом с телом нашего отца».

«Случались вещи и гораздо более странные», – заметил Эрек.

«Мы теряем здесь время», – произнес Срог. – «Давайте двигаться дальше и решать государственные дела».

«Нет», – ответила Гвен. – «Я хочу знать. Мы сами должны это увидеть».

Она обернулась и кивнула Кендрику.

«Не хочешь посмотреть, не скрывается ли наш брат внутри?»

Кендрик поспешил в склеп, нагнув голову и спускаясь по ступенькам во мрак.

Абертоль повернулся к девочкам, которые еще сильнее занервничали.

«Вам известно наказание, если вы вводите королеву в заблуждение?»

«Я знаю, что видела!» – настаивала Сарка. – «Он вошел…»

Их прервал внезапный крик, раздавшийся в склепе, за которым послышался звук потасовки внизу.

Люди Гвендолин приступили к действию: Тор, Эрек и все остальные бросились вниз по ступенькам на помощь Кендрику. Гвендолин удивленно всматривалась в темноту, спрашивая себя, что же могло случиться там, внизу, особенно учитывая тот факт, что склеп был пуст. Неужели он встретил животное?

Через несколько минут вышел Кендрик вместе с остальными, и Гвен была абсолютно поражена, увидев, что он тащит за собой Гарета. Это было похоже на сон.

Гарет вышел на свет дня, как крыса из норы. Гвен никогда не видела его таким бледным и болезненным. Он походил на покойника, а не на живого человека. Гарет. Бывший король. Узурпатор ее отца. Жив. Каким-то образом ему удалось выжить.

К Гвен тут же вернулись воспоминания, среди которых неоднократные попытки Гарета убить ее. Ее тело налилось горячей яростью. Месть созрела уже давно. Гвен рассматривала Гарета и видела, что ее бывшего старшего брата больше нет. Ему на смену пришел бесполезный кусок разлагающейся плоти. В нем едва можно было узнать молодого человека, которым он когда-то был.

Гарет прищурился от солнечного света, глядя на Гвен. Его руки и тело дрожали.

Гвен сделала шаг вперед, рассматривая брата, в то время как остальные держали его руки.

«Значит, ты, в конце концов, выжил», – произнесла девушка с презрением. – «Какой позор».

Глаза Гарета медленно открылись и он бросил на Гвен хмурый взгляд. Его глаза метались, он испугался, увидев всех людей вокруг себя. Тем не менее, каким-то образом ему удавалось источать высокомерие.

«Стража, арестуйте ее!» – крикнул Гарет солдатам. – «Я все еще являюсь законным Королем! У нее нет права! Мое царствование одобрено советом! Вы нарушаете закон, дотрагиваясь до меня!»

Солдаты озадаченно посмотрели друг на друга, но ни один из них не сделал и шага в сторону Гвен. Они все подчинялись ей.

Гвен медленно покачала головой.

«Жалок до конца», – сказала она брату. – «Никто здесь тебе не предан. И никогда не был. Ты не Король, ты никогда им не являлся. Ты всего лишь убийца нашего отца. И для тебя настал час правосудия».

Абертоль прокашлялся.

«Миледи, если позволите», – вмешался он. – «Технически Гарет прав. Его признали, а сила нашего Кольца заключается в том, как мы отстаиваем свои законы. Даже если мы не восстановим его царствование, мы не можем казнить его без свидетелей совершенного им преступления. Если мы следуем строгой букве закона, тогда у Вас нет законного права убивать Гарета».

Гвен смотрела на Гарета, чувствуя, что глаза всех ее людей устремлены на нее. Это был один из тех моментов в ее правлении, когда Гвен чувствовала, что все люди смотрят на нее, чтобы увидеть, что она будет делать. Последует ли она строгой букве закона? Такой момент мог позволить понять всем ее поданным, каким правителем она будет.

«Ты прав», – наконец, ответила Гвен. – «Это противозаконно. И в таком случае я не позволю никому из своих людей убить Гарета».

Гарет почувствовал облегчение.

Гвен наклонилась, вынула из ножен Тора сверкающий меч, чей звон наполнил воздух, после чего сделала шаг вперед, откинула руку и вонзила меч в сердце своего брата.

Все мужчины ахнули, когда Гарет молча рухнул на колени. Из его груди торчал меч по самую рукоять.

Он упал лицом вниз, его голова закатилась на бок, глаза широко распахнулись.

Гарет был мертв.

Гвен подняла голову и медленно окинула взглядом лица всех присутствующих. В их глазах читалось новое уважение.

«Есть время следовать законам», – произнесла Гвендолин. – «А есть время писать их».

Глава пятнадцатая

Торгрин шел мимо ликующих людей в центре королевского двора, держа свой путь мимо тысяч солдат, празднующих в огромной толпе. Город был разрушен, но об этом сложно было судить из-за бодрого духа отмечающих. У Тора теплело на сердце, когда он видел, что королевский двор снова жив духом его соотечественников, каждый из которых праздновал и радовался тому, что выжил и был свободен от Империи.

Только что оставив Гвендолин, Тор был поглощен мыслями о ней. Его очень впечатлило то, как она вступила в роль Королевы, как легко она улаживала все вопросы. Кроме того, на Тора произвела впечатление сила Гвен, ее храбрость, бесстрашие и мудрость. Для того, чтобы решить вопрос с Гаретом и со всеми остальными так, как это сделала она, потребовалось много храбрости.

С тех пор как они вернулись в королевский двор, Тор ничего не хотел так, как побыть с Гвен, провести с ней время наедине. После склепа он думал, что, возможно, у него появился шанс найти время, чтобы остаться с Гвен наедине, увести ее в какое-нибудь особенное место и, наконец, сделать предложение. Кольцо его матери обжигало карман Тора.

Но несколько советников задержали Гвен, каждый из них тянул ее в разные стороны, нуждаясь в принятии срочного решения и вынесении суждений по тем или иным вопросам. Тор знал, что ее на какое-то время задержат, и он хотел дать возлюбленной время и пространство, чтобы уладить ее дела. Тем временем у него были и свои собственные дела, которым он хотел уделить внимание.

Его сестра. Алистер.

С тех пор как она спасла его на поле боя и помогла прийти в себя, Тор отчаянно хотел увидеть свою сестру. Он должен поблагодарить ее, узнать о ней больше и все выяснить.

Тор все еще с трудом верил в то, что в этом мире у него есть сестра. Родная сестра. Эта мысль осчастливила его. Он не мог этого объяснить, но по какой-то причине Тор чувствовал себя менее одиноким в этом мире. Он хотел знать об Алистер все: откуда она, встречалась ли она с их матерью, какими силами она обладает, насколько она от него отличается и в чем похожа.

Тор осознавал, что в какой-то степени хотел больше узнать о сестре, чтобы лучше понять самого себя. Он по-прежнему считал себя загадкой и надеялся, что Алистер поможет ему разгадать ее.

Проходя мимо толпы празднующих через королевский двор в поисках сестры, Тор узнавал бесконечный поток лиц своих товарищей солдат – людей, которых он уважал, людей, с которыми он сражался бок о бок. Он приготовился к тому, что они могут возненавидеть его, обвинить его за то время, когда он сражался на стороне Андроникуса. Но, к приятному удивлению Тора, везде, где он проходил, вместо этого он встречал теплые объятия, дружелюбные улыбки и слова любви. Люди повсюду хлопали его по спине, выкрикивая его имя. Тор был героем.

Тор ощущал потребность в том, чтобы извиниться за свои поступки, но люди постоянно напоминали ему обо всем хорошем, что он сделал для Кольца, напоминали ему о том, что он убил больше воинов Империи Мечом Судьбы и с помощью тех драконов, чем любой другой солдат. Он даже убил Андроникуса. И, столкнувшись с ними на поле боя, Тор не убил ни одного члена Западного Королевства, его жертвами становились только МакКлауды. Они знали о том, что его временное падение под чарами Андроникуса было не что иное, как неспособность контролировать себя, и они не винили Тора за это. Наоборот, все они считали его величайшим героем.

Тор заметил в толпе Годфри вместе с Акортом, Фальтоном и королевской целительницей Иллепрой. На голове Годфри был большой рубец. Тор подошел к нему, съежившись, опасаясь того, что Годфри рассердится на него, вспомнив удар щитом, с которым ему пришлось иметь дело.

Но вместо этого Годфри широко улыбнулся, раскинул руки и обнял Тора. Тот обнял его в ответ, чувствуя облегчение.

«Пожалуйста, прими мои извинения», – сказал Тор. – «Я не знаю, что на меня нашло».

«Мне не больно», – ответил Годфри. – «Это всего лишь шишка на моей голове. Не извиняйся, потому что мне хорошо известно, что на тебя нашло – черная магия Андроникуса. Ты не был самим собой, не был тем Торгрином, которого я знал. Не вини себя – это могло случиться с любым из нас».

«Напротив», – сказал Кендрик, присоединившись к ним и похлопав Тора по плечу. – «Разве ты забыл, как рисковал своей жизнью, отправившись в Империю для того, чтобы вернуть Меч? Именно ты вызвался встретиться с Андроникусом один на один и таким образом угодил в засаду. Это было храбро и благородно с твоей стороны. И ты сделал все это ради Кольца».

Кендрик обнял Тора, и тот обнял его в ответ. Тор ощутил, как его сердце теплеет, как волны вины начинают рассеиваться. Его переполнило чувство облегчения, особенно потому что он считал этих двух молодых людей своими братьями. И особенно потому, что он собирался сделать Гвендолин предложение. Поддержка ее братьев многое значит. Они на самом деле станут семьей – единственной семьей, которая у него когда-то была.

Все это заставило Тора вспомнить о причине, по которой он сюда пришел – поговорить со своей сестрой.

«Вы не видели Алистер?» – спросил он.

«Последний раз, когда я ее видел, она была с Эреком на дальней стороне королевского двора», – сообщил Кендрик. – «Проверь противоположную сторону площади».

Тор направился к другой стороне королевского двора, останавливаясь на всем пути, чтобы поприветствовать солдат. Наконец, он подошел к дальней стороне и остановился, когда увидел там сестру вместе с Эреком. Они были поглощены беседой. Видеть ее было все равно что видеть часть себя. Тор вдруг занервничал. Кроме того, он чувствовал себя виноватым, не желая прерывать их, и уже собирался развернуться и пойти назад, когда обратил внимание на то, что Алистер заметила его и жестом попросила подойти.

Когда Тор подошел к ним, Эрек тоже обернулся, и его лицо озарилось добротой. Он обнял Тора, и тот ответил ему тем же, ощущая чувство вины, вспомнив о том, что в последний раз он встречался с Эреком в сражении.

«Простите меня, сир», – обратился Тор к Эреку, опустив глаза. – «Я никогда не хотел противостоять Вам в сражении. Я никогда не хотел причинять Вам вреда. Я был не в себе».

Эрек похлопал Тора по плечу одной рукой и посмотрел ему в глаза.

«Я не обижаясь, юный Торгринсон. И ты прекрасный воин – лучший из всех, с кем я сражался. Ты отточил мои навыки в тот день».

Эрек улыбнулся ему, и Тор не смог сдержать улыбку, почувствовав облегчение.

«Я рад, что ты на нашей стороне», – заключил Эрек.

Тор заметил Алистер.

«Я не хотел вас прерывать», – быстро сказал он и собрался уходить.

«Нет», – возразил Эрек. – «Брат и сестра должны какое-то время побыть наедине. Я ухожу».

Он поцеловал руку Алистер, развернулся и поспешил уйти в толпу, пожимая руки нескольким воинам, которые бросились вперед, чтобы обнять его.

Тор нервничал, повернувшись и посмотрев на сестру. Он впервые так близко смотрел на нее, находясь в здравом уме и твердой памяти. Алистер тоже смотрела на него, ее лицо ничего не выражало, и какое-то время Тор не знал, что сказать. Она была поразительно красива, и ее большие голубые глаза гипнотизировали его. В ее чертах Тор узнавал и некоторые свои черты – линия подбородка, нос, губы, лоб. Словно он смотрел в зеркало, только в женскую версию самого себя. Хотя Алистер была намного красивее, обладая утонченными, нежными чертами, которых не было у него. Рассматривая сестру, Тор был рад видеть, что в этом мире был кто-то еще, похожий на него.

«Я не знаю, как тебя благодарить», – наконец, произнес Тор, прокашлявшись, после продолжительного неловкого молчания. – «Ты вернула меня обратно».

«Я только помогла тебе прийти в себя», – ответила Алистер. – «И ничего больше».

Услышав ее слова, Тор снова ощутил вибрацию, проходящую через него – ту самую, которая успокоила его, которая была такой знакомой, такой утешительной.

«Ты – друид, как и я?» – нерешительно спросил Тор.

Алистер кивнула.

«В наших жилах течет одна кровь», – сказала она.

Тор почувствовал себя счастливым, тем не менее, в то же самое время ему было жаль сестру. Он понимал боль и тайну, с которыми она живет, имея отцом Андроникуса и матерью – женщину, которую они никогда не встречали.

«Ты когда-нибудь встречалась с нашим отцом?» – нерешительно спросил ее Тор, не желая расстраивать сестру.

Алистер несколько раз моргнула, и Тор увидел, что эта мысль причинила ей боль.

«Нет», – грустно ответила девушка. – «Только на поле боя, когда я была с тобой».

Это было странно, но Тор почти ощущал ее мысли. Он почти знал о том, что она собирается сказать перед тем, как она произносит эти слова. Словно они были одним человеком.

«Ежедневно я живу с кошмаром», – добавила Алистер. – «Зная, что он – мой отец. Я не могу этого понять. Вместе с тем, я не могу смириться с этим внутри себя. Как я могу происходить от монстра? Почему наша мать выбрала его? Мне тошно думать об этом. Неужели его черты находятся где-то во мне? Перейдут ли они к моим детям? Я отдала бы что угодно за возможность иметь другого отца, но я получила именно такого. Должна быть какая-то причина, какая-то судьба, которой я не понимаю».

Она вздохнула, и Тор увидел, с какой обузой живет его сестра. Он ощущал ту же тяжесть и, по крайней мере, он видел, что не одинок в этом.

«Во всяком случае теперь, благодаря тебе, он мертв», – добавила Алистер. – «И я на самом деле благодарна тебе за это. Это смягчает боль. Так что, как видишь, брат мой, мне тоже есть за что тебя благодарить».

Она улыбнулась и Тор улыбнулся в ответ. Его сердце бешено заколотилось, когда он приготовился задать Алистер следующий вопрос. Он нервничал перед тем, как произнести эти слова. Слишком многое стояло на кону из-за ее ответа. Ему было трудно говорить.

«А наша мать?» – наконец, Тор набрался храбрости задать этот вопрос. – «Ты встречалась с ней?»

Алистер отвела взгляд и глубоко вздохнула. Ее молчание было таким долгим, что Тор не был уверен в том, что она вообще ответит.

Наконец, она сказала:

«Я не знаю, встречала ли ее, или же только видела сны с ней. Мои сны такие яркие, что я не знаю, являются ли они реальностью или же воспоминаниями. Она все еще снится мне все время. Она приходит ко мне. Она живет в замке, расположенном высоко на краю скалы с видом на огромный океан. К нему ведет длинный мост. От замка исходит свет, яркий свет. В моих снах присутствуют разные цвета. Я всегда вижу ее, затемненную светом. Иногда она протягивает ко мне руки. Но я никогда не могу к ней дотянуться».

Алистер вздохнула.

«Я так долго вижу этот сон и больше не знаю, реален ли он. Я вижу ее всю свою жизнь, но никогда на самом деле ее не встречала».

Тор сделал глубокий вдох, потрясенный тем, что кто-то другой испытывал то же самое, видел те же сны, что и он.

«То же самое и со мной», – сказал он.

Алистер посмотрела на брата широко раскрытыми от потрясения глазами.

«Значит, ты тоже ее не встречал?» – удивленно спросила она.

Тор покачал головой.

«Я должен», – сказал он. – «Я решил встретиться с ней. Я чувствую потребность в том, чтобы совершить это путешествие. Я чувствую, что где-то в моем подсознании скрывается какая-то большая тайна – о том, кто я такой, кем должен быть. Я никогда этого не пойму, пока не встречусь с ней».

Алистер ахнула.

«Я чувствую то же самое. У меня появляется это ощущение каждый день, когда я просыпаюсь. Тем не менее, какая-то часть меня боится это сделать. Время никогда не является подходящим. Сейчас не время отправляться в путешествие. Сейчас я должна быть рядом с Эреком. Он – мой будущий муж и мы, наконец, снова воссоединились после всех этих войн».

«Я понимаю», – ответил Тор. – «Я тоже не хочу оставлять Гвендолин. Что-то внутри меня горит – нечто большее, чем я могу понять. За этим кроется нечто большее, чем встреча с ней – это встреча с самим собой».

Алистер кивнула.

«Когда бы я ни использовала свои силы», – сказала она. – «Я чувствую, что это она проходит через меня. Я ощущаю связь с ней. Хотя я не понимаю этих сил и не всегда могу их контролировать».

«Я тоже не понимаю своих сил», – подтвердил Тор.

«Всю свою жизнь, взрослея, я боялась этого», – сказала Алистер. – «Я думала, что со мной что-то не так, что я ненормальная. Остальные смотрели на меня по-другому. Я вынуждена была уйти, двигаться дальше, то и дело менять города. У меня было много приемных семей. Некоторые из них были добрыми».

Она вздохнула.

«В конце концов, я перестала использовать свои силы. Я подавила их. Только недавно, когда я встретила Эрека, когда я впервые полюбила, я снова почувствовала себя достаточно комфортно, чтобы пользоваться ими. Тогда же я встретила Гвендолин и тебя».

Тор понимал каждое ее слово слишком хорошо.

«Теперь я осознаю, что их не нужно стыдиться», – сказала Алистер. – «Они являются частью того, кто я есть. Они – часть нас».

Тор с пониманием кивнул.

«Ты знаешь, где она живет?» – спросил он.

Сестра посмотрела на него, после чего, наконец, кивнула.

«Она оставила мне кое-что…», – начала говорить Алистер, но в эту минуту ее прервали.

«Торгрин! Вот ты где!» – раздался веселый голос.

Обернувшись, Тор увидел Риса, который, улыбаясь, хлопал его по плечу. Он обнял Тора и тот обнял его в ответ.

Тор был рад воссоединиться со своим другом, но он также повернулся к Алистер, умирая от желания услышать то, что она собиралась ему сказать.

Но Алистер пятилась, собираясь уйти.

«Прошу прощения, я не хотел прерывать», – сказал Рис, переводя взгляд с Тора на Алистер, слишком поздно осознав.

Алистер покачала головой, уходя.

«Мы договорим в другой раз», – сказала она. – «Я должна вернуться к Эреку. До следующего раза, брат мой», – добавила девушка, развернувшись и поспешив прочь.

Тор был разочарован. Ему отчаянно хотелось услышать то, что Алистер собиралась рассказать об их матери, о том, где она живет, о том, что она ей оставила.

Рис ликовал, ему не терпелось поговорить, и Тор повернулся к нему, испытывая не меньшую радость при виде друга.

«Я слышал о твоем путешествии в глубины Каньона, чтобы вернуть Меч, друг мой», – с восхищением произнес Тор. – «Я слышал о той прекрасной работе, которую ты проделал, чтобы спасти наше королевство. Меньшего я от тебя и не ожидал».

Рис скромно пожал плечами.

«А я слышал о твоих приключениях», – с не меньшим восхищением сказал он. – «Мне жаль, что я не мог находиться рядом с тобой. И мне жаль, что с тобой это произошло. Ты очень сильно страдал ради всех нас. Я счастлив, что ты вернулся к нам. И я рад, что ты жив!»

Они обнялись.

«А что с остальными членами Легиона?» – спросил Тор.

«Все живы», – гордо ответил Рис. – «Они все вернулись со мной и находятся здесь».

Тор с восхищением покачал головой.

«Ты на самом деле сделал прекрасную работу, спустившись в недра ада и вернувшись живым».

Рис рассмеялся и похлопал Тора по плечу.

«У меня есть для тебя потрясающая новость и вопрос, который я хочу тебе задать».

Тор с любопытством рассматривал своего друга. Лицо Риса сияло, и его улыбка была заразительной. Тор никогда не видел его таким счастливым и ему было интересно, что же происходит.

«Для тебя что угодно», – сказал Тор.

«Будешь моим шафером?» – спросил Рис.

Тор уставился на него, его брови удивленно приподнялись.

«Все верно», – добавил Рис. – «Я хочу жениться на Селезе».

«Она согласилась?» – спросил Тор.

«Я сейчас собираюсь сделать ей предложение. Она еще не знает. Но я хотел сначала рассказать тебе», – сообщил Рис.

«Я сочту за честь», – ответил Тор, радуясь за своего друга. – «Я так счастлив за тебя. Ты сделал мудрый выбор. Мой ответ – да, но при одном условии. Если ты тоже будешь моим шафером».

Рис озадаченно посмотрел на него.

Тор кивнул.

«Да, я прошу тебя быть моим зятем. Моим настоящим братом».

«Ты сделал предложение Гвендолин?» – спросил взволнованный Рис.

«Я собираюсь это сделать сейчас».

Рис воскликнул от радости и обнял Тора.

«Это то, чего я всегда хотел», – сказал он. – «С того самого дня, как встретил тебя. Я хотел быть твоим настоящим братом. Ничто не может сделать меня счастливее!»

Тор сиял.

«Я счастлив так же, как и ты, друг мой. Отправляйся к Селезе. Не заставляй ее ждать. Желаю тебе удачи».

«И ты иди к моей сестре. Может быть, мы сыграем двойную свадьбу!»

Тору стало тепло от этой мысли.

«Возможно!» – сказал он.

Рис развернулся и поспешил прочь, а вдохновленный Тор пошел назад через королевский двор. Он искал Гвен.

Тор заметил Гвен в толпе и поприветствовал ее.

Пришло время сделать ее своей женой.

Глава шестнадцатая

Рис спешил через двор, пробираясь мимо всех празднующих, не останавливаясь для того, чтобы отметить вместе со своими друзьями. У него была задача. Он сжимал в ладони кольцо своей матери и шел с одним-единственным намерением. Среди всех лиц Рис искал Селезе. Несмотря на холод, его ладони вспотели, а в горле пересохло. Всю свою жизнь Рис был целеустремленным, быстро принимал решения относительно всего и поспешно следовал своим страстям. Ему никогда не нравилось колебаться. Он мгновенно выбирал себе лучших друзей, также мгновенно выбрал свою возлюбленную – и никогда не оглядывался назад. Рис уже чувствовал, что ждал слишком долго, и он решил не позволять чему-нибудь встать между ним и любовью всей его жизни, чтобы они смогли пожениться.

Вдруг его сердце бешено заколотилось, когда он подумал о том, что может произойти – что, если она откажет? Что он будет делать в таком случае? Не выставит ли он себя на посмешище? Что если, несмотря на то, что Селезе спасла его, она не испытывает к нему таких же сильных чувств, какие питает он к ней? Может быть, он не правильно оценил ситуацию?

Рис решительно продолжал идти, шаг за шагом, чтобы все выяснить.

После того, как Рис опросил нескольких людей, он, в конце концов, узнал, что Селезе находится с Иллепрой на дальней стороне королевского двора. Обе девушки все еще ухаживали за ранеными, которые приходили в течение целого дня. Война разорила Кольцо вдоль и поперек, и не все вернулись в королевский двор одновременно.

Рис прошел через огромную каменную арку, которая вела к северной стороне королевского двора, где травяной двор был обрамлен разрушенными каменными стенами. Открывшийся перед ним вид поразил Риса: в резком контрасте с празднующими на другой стороне стены перед ним лежали сотни раненых. Они выстроились аккуратными рядами, и за ними ухаживали десятки королевских целителей. Зрелище было ужасным, и Рис был счастлив, что не находится среди них.

Рис пошел между рядами, рассматривая лица целительниц, большинство из которых стояли на коленях, ухаживая за ранеными. Он повсюду искал Селезе. Этот импровизированный лазарет был огромным, и Рис уже начал терять надежду, когда, наконец, в дальнем углу двора он заметил ее, склонившуюся над солдатом. Селезе вливала жидкость на его язык. Рядом с ней была Иллепра, лечившая солдата, который потерял ногу.

Рис быстрым шагом пошел к Селезе, и в эту минуту он вдруг забеспокоился, что это не то место и не то время, чтобы делать предложение. Атмосфера была такой мрачной, угрюмой, в резком контрасте с празднующими людьми в смежном дворе. Селезе тяжело трудилась, и Рис не хотел уводить девушку от ее обязанностей. Ему также показалось, что настроение у нее мрачное.

Тем не менее, Рис не мог остановиться. Он должен быть с ней, он намеревался выяснить, хочет ли она быть так же и с ним. Рис чувствовал, что должен показать Селезе, как сильно он ее любит, продемонстрировать ей не меньшую преданность, чем она проявила по отношению к нему. В конце концов, она спасла его жизнь, рискуя своей жизнью ради этого.

Сердце Риса колотилось в груди, пока он приближался к Селезе. Он знал, что не станет терять больше ни минуты. Его всегда учили тому, что единственный способ встретиться лицом к лицу со своими страхами – отправиться им навстречу. Вопрос, который он собирался задать Селезе, пугал его больше столкновения с тысячей воинов.

Рис приблизился к Селезе, когда она поднялась над раненым, вытирая руки о свой халат. Подняв голову, девушка увидела приближающегося Риса и ее глаза зажглись удивлением и радостью.

Рис подошел, чтобы обнять ее, но Селезе подняла грязные ладони.

«Милорд, я бы обняла Вас, но одежда на мне вряд ли подходит для такого случая», – сказала она, улыбнувшись.

Но Рису было все равно. Он подошел и обнял Селезе, и она обняла его в ответ.

«Кажется, ты нервничаешь», – заметила девушка, рассматривая его с улыбкой на губах.

Рис смотрел на нее и его сердце неистово билось, он был не в силах произнести ни слова. Он не мог ни улыбнуться, ни сделать что-нибудь, и вдруг почувствовал себя неловко. Неужели он все разрушит?

Селезе с тревогой посмотрела на Риса.

«Все в порядке?» – спросила она.

Рис смог только кивнуть, слова застряли у него в горле.

В эту минуту поднялась и повернулась Иллепра. Она тоже озадаченно посмотрела на молодого человека.

Рис оглянулся по сторонам – он смотрел куда угодно, но только не на Селезе – и, увидев раненых и больных, понял, что это неподходящее место для того, чтобы делать ей предложение. Он импульсивно нагнулся и взял девушку за руку.

«Не пойдешь ли ты со мной в другое место?» – спросил Рис.

«Сейчас? Куда?» – озадаченно спросила Селезе. – «Я должна лечить раненых».

«Раненых всегда предостаточно», – ответил Рис, потянув ее за руку. – «Пойдем со мной. Всего лишь на несколько минут. Пожалуйста».

Селезе обернулась и посмотрела на Иллепру, которая одобрительно кивнула в ответ.

Селезе развязала свой окровавленный халат, зачесала назад волосы и пошла вместе с Рисом под руку, улыбаясь. Они удалялись от двора. Очевидно, девушка испытывала облегчение, получив перерыв от своих мрачных обязанностей.

Они прошли через арочные каменные ворота, покинув периметр королевского двора, и вышли в сельскую местность. Они шли через поле зимних цветов, которые достигали колен, их лепестки были большими и ярко-белыми. Они раскачивались на ветру и терлись об их ноги. Эти зимние цветы были изысканными, по весу не тяжелее пера, и каждый раз, когда Селезе наклонялась, чтобы потрогать цветы, они рассыпались, их лепестки поднимались в воздух, уносимые ветром, дождем осыпаясь вокруг них.

«Разве ты не должен загадывать желание при этом?» – спросила Селезе, улыбнувшись, пока они шли через поле белых лепестков, кружащих вокруг них.

«Мое желание уже исполнилось», – ответил Рис, наконец, вновь обретя способность говорить.

«Неужели?» – спросила девушка, с чьих губ по-прежнему не сходила улыбка. – «И какое же?»

Рис остановился и повернулся к ней с невероятно серьезным выражением лица.

«Чтобы мы снова были вместе».

Селезе остановилась и посмотрела на него. Она больше не улыбалась.

«Вы дразните меня, милорд», – сказала девушка.

Рис крепко сжал ее руку.

«Нет», – серьезно настаивал он. – «Я ничего не желаю больше».

Рис протянул руку, прикоснулся к ее щеке и заглянул в глаза девушке со всей серьезностью, на которую был способен. Никогда еще он не был так серьезен.

«Селезе, я люблю тебя», – сказал Рис. – «Я полюбил тебя с той самой минуты, когда увидел тебя в твоей деревне. С той самой минуты, когда я впервые услышал твой голос, я больше ни о чем не мог думать. Во время всех моих путешествий по Империи, встречая новых людей и земли, я не думал ни о ком, кроме тебя. Я обязан тебе жизнью. Но более того – я обязан тебе своим сердцем».

Рис опустился на колено, взял ее руки в свои и, заглянув в ее глаза, улыбнулся. Его сердце билось так сильно, что Рису показалось, что у него может случиться сердечный приступ.

Селезе опустила глаза, улыбнувшись. Она была сбита с толку.

«Селезе», – произнес Рис. В горле у него пересохло. – «Ты выйдешь за меня замуж?»

Девушка ахнула.

Она поднесла одну руку ко рту, а ее глаза наполнились слезами. Селезе бросилась вперед и крепко обняла Риса, ее слезы побежали по его шее.

«Да», – прошептала она ему на ухо. – «Тысячу раз да!»

Они наклонились и поцеловались, и это был долгий поцелуй. Белые цветы дождем осыпались вокруг них. Рис не ощущал зимнего ветра, потому что он, наконец, получил все то, чего хотел от жизни.

Глава семнадцатая

Торгрин пробирался через плотную толпу доброжелателей, окружающих Гвендолин. Сотни солдат, поданных, дворян, лордов и членов Совета преграждали ей путь со всех сторон, каждый из них желал ей благополучия или хотел быть услышанным. Было очевидно, что теперь они видели в ней свою королеву. «Так и следует», – подумал Тор. Гвендолин возглавила их в трудные времена, продемонстрировала самопожертвование и непоколебимое руководство, она и сама пострадала ради своего народа. Она смотрела страданию в лицо и не дрогнула перед лицом опасности. Гвендолин привела своих людей к победе.

Тор вспомнил, каким великим королем был ее отец, и ему было ясно, что Гвендолин станет еще лучшим правителем. Он очень гордился ею. Тор пробирался через толпу, ему было сложно даже приблизиться к ней в этом столпотворении. Ее явно любили.

Тор не хотел уводить Гвен от всего этого, но он должен. Он больше не может ждать ни минуты. Теперь пришло время задать ей вопрос.

«Гвендолин», – сказал он, подойдя к ней вместе с Кроном, который следовал за ним по пятам.

Девушка повернулась к нему, и остальные расступились, когда он вышел вперед и встал рядом с ней.

«Могу ли я похитить тебя на какое-то время?» – спросил Тор, улыбнувшись.

Гвендолин улыбнулась в ответ. Она наклонилась и прошептала ему на ухо:

«Я на это надеялась».

Сердце Тора забилось чаще, когда он потянулся и, взяв ее за руку, повел девушку через плотную толпу. Люди расступались, давая им дорогу. Их сопровождал Крон. Гвен повернулась к своим людям, которые наблюдали за ними, и сказала:

«Продолжайте, наслаждайтесь праздником. Я скоро вернусь. Ну же! Веселитесь!»

Раздались радостные крики толпы, снова зазвучала музыка и люди повернулись друг к другу.

Тор взял Гвен за руку и повел ее прочь. Они оба пошли быстрее, поддавшись легкомыслию, как школьники, сбегающие с уроков. Крон следовал за ними по пятам. Наконец, они на какое-то освободились от своих обязанностей. Впервые Тору удалось урвать время с ней наедине после того, как они приземлились в королевском дворе. Тору показалось, что они снова встречаются – и он чувствовал себя сейчас таким же счастливым, как тогда. По тому, как крепко Гвен держала его за руку, Тор понимал, что девушка чувствует то же самое.

Они прошли через высокие каменные ворота, ведущие из королевского двора, которые находились в плачевном состоянии, но, тем не менее, все еще стояли. Они направились по тропе, ведущей на запад. Тор заметил, что эта дорога, когда-то тщательно вымощенная гравием и камнем, была усеяна дырами и заросла сорняками.

«Куда мы идем?» – взволнованно спросила Гвен.

Они свернули за изгиб и Тор остановился, подняв глаза на скалы перед ними, сверкающие на солнце. Гвен проследила за его взглядом.

«Кольвианские Скалы», – сказала она. – «Но почему?»

Тор придержал свой язык, спрашивая себя, многое ли он должен рассказывать. Он не хотел выдавать себя раньше времени. А хотел он сказать следующее: «Потому что они находятся высоко над землей, оттуда открывается самый красивый вид на королевство, на королевский двор. Потому что это тихое и романтическое место, где раньше мы были вместе. Потому что это место многое значит в нашей жизни. Потому что именно там я хочу задать тебе самый важный вопрос в своей жизни».

Но вместо этих слова Тор сказал:

«Там наверху есть что-то, что я хочу тебе показать».

«Показать мне?» – переспросила Гвен, рассмеявшись. – «Там, наверху? Еще одного детеныша леопарда?» – спросила она, когда к ним подбежал Крон.

Тор улыбнулся.

«Нет, не совсем», – ответил он.

Тор взял Гвен за руку и вместе они начали подниматься на скалы. Он заметил, что Гвен запыхалась больше, чем обычно. Тор начал волноваться.

«Ты в порядке, любовь моя?» – спросил он.

Гвен кивнула в ответ.

«Ты все время держишься за живот», – заметил Тор.

Гвен покраснела и отвела взгляд.

«Прости, я просто устала. И я еще не ела. Я в порядке. Давай продолжать».

Они преодолели оставшуюся часть пути на скалы с новыми силами, пока, наконец, не добрались до самой вершины. Там они развернулись и осмотрелись по сторонам.

Тор испытывал благоговение перед раскинувшимся видом и увидел, что Гвендолин чувствует то же самое. Он много раз видел это, тем не менее, этот вид по-прежнему не терял своей привлекательности: под ними был королевский двор, величественный даже в руинах, дневной туман окутывал его как саван. Тысячи и тысячи людей праздновали, их отдаленные радостные крики и музыка были слышны даже отсюда. Тору было грустно видеть королевский двор разрушенным, но вместе с тем он наполнял его надеждой: он представлял собой видение того, чем когда-то был, и видение того, чем он снова может стать.

«Красиво», – сказала Гвен. – «Ты это хотел мне показать?»

Она повернулась и огляделась по сторонам, рассматривая плато, словно спрашивала, приготовил ли Тор какой-то сюрприз для нее.

Тор вдруг занервничал. В горле у него пересохло, а сердце ушло в пятки. Он поднял руку и потрогал кольцо в кармане, чтобы убедиться в том, что он все еще там. Кольцо было на месте.

Тор несколько раз открывал и закрывал рот, ощущая слабость в коленях. Его поразил страх. Он никогда не чувствовал ничего подобного в сражении, противостоя врагу. Но сейчас, здесь, стоя лицом к лицу с Гвендолин, он нервничал как никогда в жизни.

«Ну, вообще-то, это не то, что я хотел показать тебе… но, ну, эм…»

Тор запнулся, глядя вниз и пиная ногой грязь. Его сердце бешено колотилось, ему сложно было произносить слова, поскольку у него перехватило дыхание.

«Это… эм… скорее… эм… ну… что-то вроде… Я… эм…»

Гвен рассмеялась. Это был беззаботный смех – звук, которого Тор не слышал от нее, казалось, долгие годы. И хотя он был счастлив видеть девушку в приподнятом настроении, это вместе с тем заставило его покраснеть.

«Я не видела, чтобы ты так нервничал с тех пор, как мы впервые встретились», – сказала Гвен.

Тор сделал глубокий вдох, наконец, набрался храбрости и посмотрел Гвен прямо в глаза. Что, если она откажет ему? Тогда весь его мир рухнет.

«Гвендолин, я люблю тебя», – начал Тор, сделав шаг вперед и схватив ее за руки.

Девушка растерянно посмотрела на него.

«Я тоже тебя люблю», – ответила она. – «Мы проделали весь этот путь для того, чтобы ты сказал мне об этом?» – спросила Гвен с огоньком в глазах.

Тор покачал головой.

«Я на самом деле тебя люблю», – сказал он.

Гвен смотрела на него и улыбалась.

«Что на тебя нашло?» – спросила она.

Тор снова покачал головой.

«Гвендолин, это не то, что я пытаюсь сказать».

Он прокашлялся и снова сделал глубокий вдох, а Гвен удивленно на него посмотрела.

«Ты потеешь?» – спросила она.

Тор поднял руку и вытер свой лоб тыльной стороной ладони, осознав, что потеет, несмотря на зимний день. Он снова прокашлялся и посмотрел на Гвен. Сейчас или никогда.

«Гвендолин», – сказал он. – «Ты для меня целый мир. Я хочу провести с тобой всю свою жизнь. Я чувствую это с того самого дня, когда впервые тебя встретил. Мне казалось, не было подходящего времени, чтобы спросить тебя. Но теперь этот момент пришел. Есть только один вопрос, который значит для меня все».

Тор опустился на колено, просунул руку в карман и достал кольцо своей матери. Оно было великолепным, большим, его драгоценные камни светились и сверкали на солнце.

Глаза Гвен широко распахнулись от удивления, наполнившись слезами.

«Гвендолин», – продолжал Тор. – «Ты выйдешь за меня замуж?»

Гвендолин бросилась вперед, в руки Тора и так крепко обняла его, что Тор едва мог дышать. Он стоял и обнимал ее в ответ, а она все продолжала плакать, и по его шее текли ее горячие слезы.

«Твой ответ «нет?» – спросил Тор.

«Да», – прошептала ему на ухо Гвен. – «Да, да, да, да, да!»

Гвен отстранилась и начала целовать его лицо, а Тор целовал ее в ответ снова и снова.

Наконец, он улыбнулся, опустив взгляд.

«Ты забыла взять кольцо», – сказал он.

Гвен рассмеялась и, когда она отстранилась, Тор надел ей на палец кольцо своей матери.

Гвен с благоговением посмотрела на кольцо.

«Оно идеально подходит», – сказала она. – «Где ты его взял? Всю мою жизнь у меня были королевские драгоценности, но я никогда не видела ничего подобного».

«Это кольцо принадлежало моей матери», – ответил Тор. – «Оно предназначено для тебя. Для тебя – и ни для кого другого».

Гвен посмотрела на него, ее глаза наполнились слезами и они поцеловались. Это был долгий поцелуй, после чего они, в конце концов, крепко обнялись.

«Торгрин, любовь моя», – тихо произнесла Гвен, отстранившись и посмотрев на него. – «Я тоже хочу что-то тебе сказать».

Она посмотрела в его глаза, и Тор удивился тому, что же это может быть.

«Есть причина, по которой мне было тяжело подниматься на эти скалы», – сказала девушка. – «Причина, по которой я не совсем в норме».

Она потянулась и взяла его руки в свои, улыбнувшись.

«Торгрин, я жду ребенка».

Эти слова поразили Тора в самое сердце, прошли через все его тело, заставили его утратить ощущение времени и места. Он был счастлив. Ему показалось, что он стал частью чего-то большего, чем он сам, чем-то глубоким во вселенной. Ему показалось, что весь мир вращается. Тора переполняли радость и благодарность.

«Ребенок?» – спросил Тор.

Гвен кивнула, улыбнувшись.

Тор посмотрел на ее живот и осторожно поставил на него свою ладонь. И в эту минуту через все его тело прошла сильная энергия. Благодаря малейшим толчкам в своей ладони он чувствовал, что ребенок шевелится и поворачивается. Тор ощущал такую любовь и радость, на которые, как ему казалось, он даже не способен.

Он крепко обняла Гвендолин и она ответила на его объятия.

«Я люблю тебя», – прошептал он ей на ухо.

«И я люблю тебя», – прошептала она в ответ.

Тор приобнял Гвен за плечо и притянул ее ближе, и они оба развернулись и окинули взглядом вид перед собой: оба солнца садились на горизонте, королевский двор купался в алом и фиолетовом свете в тысячах капельках света. Тору казалось, что Кольцо переродилось, медленно вернувшись к жизни. Вокруг них цвели зимние цветы, поля светились белым цветом, и на фоне второго заходящего солнца это была самая потрясающая вещь, которую Тору когда-либо приходилось видеть. Это был идеальный момент для его предложения, и он хотел, чтобы время замерло навсегда. Это было волшебно – как и его отношения с Гвендолин.

Когда они смотрели на горизонт, на дальнюю дорогу, ведущую в королевский двор, Тор увидел бесконечный караван людей, направляющийся в город со всех сторон – некоторые шли пешком, кто-то ехал верхом или на повозках. Они все направлялись в одно место, все шли праздновать рождение нового Кольца и рождение надежды.

«Поток людей», – заметил Тор. – «Люди всех слоев хотят вернуться в королевский двор, чтобы праздновать. Они все в тебя верят».

«Мы восстановим его», – ответила Гвен. – «Камень за камнем. Мы сделаем его таким же великолепным городом, каким он был. А главным из всех праздников станет наша свадьба. Это будет самая потрясающая свадьба, которую когда-либо видело Кольцо. Затем родится наша ребенок. Все снова будет новым, и наши люди восстанут из пепла. Мы сделаем это вместе. Наша любовь восстановит королевский двор».

Они наклонились и поцеловались, и их поцелуй длился до тех пор, пока последний луч заходящего солнца не осветил их. Им хотелось только одного – чтобы этот миг продлился вечно.

Глава восемнадцатая

Шесть лун спустя

Гвендолин парила высоко в воздухе на спине Ралибара, изо всех держась за него, как делала всегда, когда летала на нем, пытаясь предугадать его непредсказуемый характер. Ралибар нырнул и вынырнул из облаков, вверх и вниз, фыркая. Иногда он даже выгибал шею. Он был самым волевым и темпераментным созданием из всех, которых Гвен когда-либо встречала, и она ощущала, как чувства дракона вспыхивали в нем.

Гвен была польщена тем, что Ралибар вообще позволял ей седлать его. Несколько лун назад девушка обнаружила его любовь к ней. Когда бы Тор ни отправлялся полетать на Микоплес, Ралибар начинал ревновать, он фыркал и кричал на Тора, пытаясь отпугнуть его. Ралибар и Микоплес были холодны друг с другом, и ситуация только ухудшалась – пока однажды Тора не пришла проводить Гвендолин, чтобы понаблюдать за тем, как он взлетает ввысь. Они все были поражены, когда Ралибар повернулся к Гвендолин, опустил свою голову – в то же время подозрительно осматривая ее – и впервые успокоился.

Тор удивленно наблюдал за тем, как Гвендолин протянула руку и погладила Ралибара по лицу. Она занервничала, трогая его грубую чешую – древнюю и немного влажную. Затем Ралибар еще больше всех их поразил, до конца опустив свою голову, жестом приглашая Гвен забраться на него.

Гвендолин нервно оседлала его, не зная, чего ожидать. Это был дикий и сумасшедший полет, и она не была уверена в том, действительно ли дракон этого хочет или нет. Тем не менее, с тех пор Ралибар искал Гвен каждый день и продолжал жестами приглашать ее полетать с ним.

Для зверя, который, очевидно, был расположен к Гвендолин, Ралибар проявлял это странным образом. Со стороны могло показаться, что он ее ненавидит. Он был буйным созданием, которое легко поддавалось перепадам настроения, постоянно переживая какую-то эмоциональную бурю, гневаясь то на самого себя, то на людей, то на других драконов. Гвен сочувствовала ему – она почувствовала, что Ралибар был одиночкой, оппозиционером, но вместе с тем у него было большое сердце и ему просто может быть одиноко. Он летал беспорядочно и часто вел себя так, словно хотел отпугнуть от себя Гвен, но когда она пыталась слезть с него, дракон злился и таким образом становилось очевидно, что он хочет, чтобы Гвен осталась.

Несмотря на все его сумасшествие, Гвен прониклась к Ралибару симпатией. У него был странный способ пробираться ей под кожу. За последние несколько месяцев она привыкла к его перепадам настроения и научилась читать его знаки. Связь между ними становилась все сильнее, и это делало Гвен очень счастливой, чего она никак не ожидала. Девушка даже начала ощущать, что Ралибар становится спокойнее.

Этим прекрасным летним утром в сказочную погоду, когда светили оба солнца, Гвен отправилась на свой утренний полет, как поступала всегда. Рядом Торгрин оседлал Микоплес, и они оба поднялись в воздух, в раннее утреннее небо, как делали вместе всегда, кружа над королевским двором. Их драконы переплетались в полете. Они открыли для себя утренний ритуал, которому следовали и сегодня – они кружили над территорией королевского двора, после чего сделали круг над окружающими его городами и деревнями. Каждое утро Гвен рассматривала своих людей, свое королевство, чтобы убедиться в том, что все в порядке.

Гвен любила это время вместе с Тором, Ралибаром и Микоплес. Это были самые волшебные утра в ее жизни, когда она наблюдала за восходом солнц, когда туманы выжигали землю внизу в разные цвета. Это также давало ей возможность осмотреть свое королевство с высоты птичьего полета, и несколько раз Гвен замечала внизу какие-то беспорядки, которых она не увидела бы иначе. Тогда она созывала совет и исправляла несправедливость. Она замечала пожары, разрушения небольших деревень, ранения людей или борьбу с их лошадьми и повозками, дороги в отчаянном положении – бесконечное количество небольших неполадок в ее королевстве. Это позволяло Гвен быть вездесущей королевой. Кроме того, это обнадеживало ее людей, когда они поднимали головы вверх и видели Гвен каждое утро, наблюдающую за ними, исправляющую несправедливость, летящую на спине дракона. Это обеспечивало ей образ могущественной женщины.

Гвен никогда не предполагала, что она так комфортно будет чувствовать себя в роли королевы. Но теперь, шесть месяцев спустя, после изгнания Империи и возвращения ее людей в королевский двор, после того, как она начала процесс восстановления своего правления, она обнаружила, что естественно чувствует себя в роли королевы. Это были самые славные шесть лун в ее жизни. Гвен сроднилась с Тором сильнее, чем когда-либо могла себе представить, они оба, наконец, получили возможность быть вместе каждый день и каждую ночь, проводя ночи в бывших покоях ее родителей, в замке, который она кропотливо восстановила.

Самым славным из всего было то, что теперь Гвен была на девятом месяце беременности, и ее живот выступал больше, чем она могла себе представить. Девушка чувствовала, что ее ребенок может появиться на свет в любой день. Ребенок шевелился внутри нее все время, и она каждую минуту ощущала его присутствие, словно он уже прямо сейчас находился с ней в этом мире.

Хотя она не позволит этому отвлекать ее от правления. Каждый день Гвен концентрировалась на восстановлении вместе с Тором, своим советом, со всеми людьми, которых она любила и которым доверяла. Все работали, как единая армия, над тем, чтобы сделать королевский двор волшебным и блистательным, каким он когда-то был. Гвен решила сделать королевский двор не просто городом, она хотела, чтобы он служил маяком надежды и оптимизма для всех выживших в Кольце. Она хотела, чтобы королевский двор был завещанием, что они все вернулись – еще сильнее, чем прежде.

К изумлению Гвен, она преуспела. Кружа над городом, пока летний ветер ласкал ее волосы, она посмотрела вниз и поразилась тому, каким красивым стал королевский двор. Он блестел на солнце, полностью восстановленный и больше, чем прежде, теперь раскинувшись на многие мили в каждом направлении, существенно расширенный. Этот город был больше, чем когда-либо мечтал ее отец. Гвен удалось удвоить его размер во всем, что сделал ее отец. Она добавила большие валы, башни, крепости, рвы, расширила дороги, уплотнила городские стены… Королевский Замок парил выше, чем когда-либо, Оружейный Зал и Зал Серебра были восстановлены, и даже полигоны Легиона стали прежними. Тысячи ее людей работали день и ночь, чтобы вернуть королевский двор к жизни. Глядя на него сейчас, никто не смог бы сказать, что город когда-то был разрушен.

Работа продолжалась каждый день, и даже отсюда сверху можно было услышать постоянный стук зубил, наковален и молотков, наполнивших воздух. Это был звук прогресса, который теперь стал частью ежедневной жизни в королевском дворе. Когда Гвен смотрела вниз, вид поражал ее каждый день, и девушка с трудом верила в то, чего она достигла. Это заставило ее почувствовать, что возможно все. Это заставило ее осознать, что даже если она познала самые ужасные времена в своей жизни, все еще возможно вернуться к нормальной жизни после чего угодно и сделать свою жизнь лучше, чем прежде.

Пока Гвен кружила вместе с Ралибаром, она спрашивала себя, что подумал бы ее отец, если бы увидел все это. Гордился бы он? Она чувствовала, что он гордился бы. В конце концов, он выбрал ее в качестве правителя, и все это стало бы свидетельством его выбора. Гвен больше всего на свете хотела бы, чтобы отец был сейчас жив, чтобы стал свидетелем всего происходящего, хотя она чувствовала, что он наблюдает с удовлетворением.

Гвен велела Ралибару нырнуть ниже влево, и Тор последовал за ней верхом на Микоплес. Она полетела над внешним кольцом королевского двора, новым огромным двором с изобилующими садами и бьющими фонтанами, с новым стенами и арками. Гвен построила его из сияющего белого мрамора, добытого из древнего карьера и этот новый двор, которого не было раньше, по мнению девушки, был самой красивой частью королевского двора. Теперь сложно было представить город без него.

Еще более волнительной была деятельность, происходящая внизу, где сотни рабочих сновали взад и вперед, готовясь к ее свадьбе. Они готовились на протяжении уже шести лун, и свадьба становилась все большим и большим событием. Десятки рабочих украшали древние каменные стены цветами всевозможных оттенков, в то время как другие выстраивали тысячи стульев вдоль длинного красного бархатного прохода. В конце прохода был сооружен алтарь, украшенный различными цветами.

Когда до свадьбы оставалась всего половина луны, люди уже стекались со всех уголков Кольца, с обеих сторон Хайлэндс, с Верхних Островов – и даже из стран за пределами Кольца. Это был непрерывный поток лиц, шедших издалека. Они отправили свои делегации и пересекли океан, и Гвен опустила Щит достаточно низко для того, чтобы позволить им пересечь Каньон. Гвен бросила взгляд на широкую дорогу, ведущую в королевский двор, как делала каждый день, и увидела тысячи людей, направляющихся в город. Они были облачены в яркие мантии всевозможных цветов и фасонов, двигаясь из всех уголков мира.

Сегодня был первый день летнего фестиваля, первый урожай фруктов, и все эти люди собирались здесь, чтобы отпраздновать. Эти фестивали и празднования не будут похожи ни на какие предыдущие и продлятся несколько дней, особенно учитывая тот факт, что они также идут отметить новую столицу Кольца и посетить ее свадьбу.

Гвен ощутила бабочек в животе при этой мысли. До свадьбы оставалась половина луны, но казалось, что этот день уже пришел. Ощутив шевеление, Гвен молилась и надеялась только на то, что ребенок не появится на свет прежде. За последние шесть лун они с Тором очень сблизились, и Гвен с нетерпением ждала того дня, когда они поженятся. Она опустила глаза и, как всегда, посмотрела на кольцо его матери, сверкающее у нее на пальце. Девушка почувствовала исходящую от него удивительную энергию.

С тех пор, как Тор убил Андроникуса, он словно стал другим человеком. Казалось, что он обрел внутри себя некий покой и достаточно хорошо приспособился к домашней жизни с Гвендолин. Он занялся восстановлением королевского двора и Кольца, ежедневно тренировался со своими товарищами воинами, радуясь их присутствию.

Ралибар вдруг рванул направо и неожиданно нырнул вниз, и Гвен крепко вцепилась в него, почувствовав, как резко начал опускаться ее живот. По его движениям она понимала, что он был голоден и хотел получить свой завтрак. Девушка обняла дракона за шею, низко наклонилась, когда он повернул в лес, ныряя между деревьями, осматриваясь во сторонам в поисках пищи.

«Ралибар, остановись!» – приказала Гвен. – «Не сейчас!» – крикнула она, раздраженная из-за его волчьего аппетита.

Но Ралибар, как обычно, проигнорировал девушку. Он летел между деревьями, пока не сконцентрировался на мишени, обнажив свои огромные челюсти, и схватил огромного рыжего оленя.

Гвендолин отвернулась, не в силах смотреть на это.

Ралибар поднял оленя в своих челюстях, после чего снова взлетел в воздух, унося животное, которое сопротивлялось в его пасти, пока дракон не откинул голову и не проглотил его.

Затем Ралибар снова посмотрел на землю, и у Гвен появилось дурное предчувствие, что он снова собирается нырнуть вниз.

«Ралибар, НЕТ!» – крикнула она.

Дракон снова проигнорировал ее. На этот раз он обратил внимание на свое любимое Королевское Озеро. Он никогда не упускал возможности проскользнуть по нему.

Ралибар низко нырнул, и Гвен вцепилась в него. Приблизившись к озеру, дракон открыл свою пасть и выпустил стену пламени.

Пламя опалило воду, от которой пошел пар и, когда вода нагрелась и в ней образовались пузыри, из нее вдруг в воздух начали выпрыгивать десятки рыбешек, пытающихся спастись от кипящей воды. Пока они прыгали, Ралибар ждал, открыв пасть. Он проглотил целые стаи рыб, которые прыгнули в его огромные челюсти. Некоторые из них упали обратно в воду, но он проглотил и их.

Микоплес летела рядом с ним, но она не стала есть. Возможно, из-за того, что она была женской особью, казалось, она не могла похвастаться таким же аппетитом, что и Ралибар. К счастью, Ралибар, по крайней мере, не ел людей.

Вдали затрубили в рог, и Гвен, наконец, смогла отогнать Ралибара. Они все полетели назад и увидели рыцарей в броне, которые держали в руках копья и выстраивались в дальнем дворе.

«Начинается турнир!» – крикнул ей Тор. – «Я не должен опаздывать!»

Гвен кивнула и они все полетели обратно в королевский двор. Начинались турниры и фестивали дня, и она знала, что это также означает то, что люди захотят обратиться к ней с ходатайством. Пришло время начать ежедневные дела правления королевством. Как всегда, это началось слишком быстро.

Они оба полетели над королевским двором, и на какой-то миг драконы полетели вместе. Тор потянулся, взял Гвен за руку и поцеловал ее. Затем драконы полетели каждый в свою сторону: Тору нужно было на поле, а Гвен – в ее замок. День начался.

* * *

Тор в полном вооружении верхом на коне скакал на полной скорости, он держал перед собой копье и, опустив забрало, атаковал своего противника. Ему противостоял воин из земель, о которых Тор никогда не слышал, он прибыл из-за моря в коричневой броне, в шлеме с длинным и острым носом. Его броня представляла собой странную комбинацию кожи и пластины. Кроме того, на копье этого воина, которое было длиннее копья Тора и которым он целился ему в грудь, виднелась странная маркировка. Тор сконцентрировался изо всех сил на том, как лучше сразить своего противника. Он попытался ощутить вибрации земли под собой и, почувствовав небольшую дрожь, выбросил из своей головы посторонние мысли, пока не осталось только ощущение лошади, вес наездников и угол копья. Тор почувствовал намерения своего противника. Судя по его виду, казалось, что он целится высоко, тем не менее, инстинкты Тора подсказывали ему, что воин собирается ударить низко.

В последний момент Тор подстроился должным образом, доверившись своим инстинктам, нацелив свое копье высоко, и уклонился в сторону. Копье Тора ударило его противника по плечу, сбив его с коня и отправив на землю с громким звоном металла.

Раздались радостные возгласы толпы, когда воин покатился – ушибленный, но не раненый.

Тор сделал круг, принимая лесть от огромной толпы, которая выстроилась, чтобы наблюдать за королевскими турнирами, после чего он спрыгнул со своего коня, убедился в том, что его противник в порядке и протянул руку. Толпа радостно воскликнула в знак одобрения.

«Никто никогда не одерживал надо мной верх в сражении», – сказал рыцарь. – «Особенно кто-то, кто младше меня, или кто-то с коротким копьем. Отличная победа!»

Они похлопали друг друга по плечу, после чего повели своих лошадей под уздцы в сторону, предоставляя место для следующего турнира.

Тор почувствовал, что его мышцы начали деревенеть. Турнир длился уже несколько часов, растущая толпа выстроилась вдаль и вширь, чтобы понаблюдать за изюминкой празднований этого дня. Когда Тор подошел к линии, его место занял Кендрик, который вышел на рыцарскую дорожку и выступил против рыцаря, чья броня свидетельствовала о месте, которое Тор не узнавал.

Они оба атаковали друг друга, и Кендрик одержал победу над воином на радость толпы. Радостные возгласы Тора были громче всех остальных.

Тор был счастлив находиться здесь, в этот день Летнего Солнцестояния, сражаясь с этими великими воинами, наконец, ощущая себя одним из них. Впервые в жизни Тор больше не ощущал себя чужаком.

Тор хотел победить на своих собственных условиях, как обычный воин, с умениями, которые не уступали умениям других. Он не хотел опираться на свои волшебные силы, чтобы повлиять на сражение. До сих пор это ему удавалось. В то время как большинство его друзей проигрывали, Тору удалось дойти до финальных раундов турнира вместе с Кендриком, Элденом, Рисом, О'Коннором, Брандтом, Атмэ и несколькими иностранными рыцарями. На сегодня осталось всего лишь несколько турниров.

Протрубили в рог и, посмотрев на отдаленную рыцарскую дорожку, Тор увидел О'Коннора, который выступил против воина в два раза больше его самого из южной провинции Кольца. О'Коннор не угодил в свою мишень и соперник ударил его в живот, сбив его с коня. Толпа заревела и застонала, когда О'Коннор упал на землю.

Он лежал на земле какое-то время, и Тор заволновался, все ли с ним в порядке. Но потом О'Коннор медленно поднялся на ноги и ушел. Толпа приветствовала его. Он покончил с турниром, но, по крайней, мере, он не был ранен.

На тропе рядом с Тором друг друга атаковали рыцари из дальних земель. Они встретились с громким боевым кличем, высоко столкнув копья, и один из них закричал, когда его копье сломалось и осколок пронзил его горло. Толпа начала свистеть, поскольку это был подлый поступок со стороны рыцаря, который ударил слишком близко к горлу. Это едва ли было законно.

Толпа в ужасе застонала, когда рыцарь упал с коня на землю и начал корчиться. К нему бросились слуги, чтобы помочь ему и попытаться остановить кровотечение, но через несколько секунд рыцарь был уже мертв.

Над толпой повисло мрачное настроение, пока несколько слуг медленно оттаскивали тело прочь. Они все наблюдали на протяжении нескольких минут тишины, и Тор снова осознал, насколько опасными могут быть эти турниры.

Одержавший победу солдат, огромный малый, вдвое шире остальных, схватил новое копье, развернулся и атаковал нового противника. Сердце Тора бешено застучало, когда он увидел, что ему противостоит Элден.

Элден бесстрашно атаковал рыцаря, и Тор молился о том, чтобы его обошла участь предыдущего соперника.

Они атаковали друг друга, их мышечная масса сотрясала землю, их броня стонала. Элден издал громкий боевой клич, удерживая перед собой копье. Тору показалось, что этот рыцарь вот-вот ударит Элдена и победит, но в последний момент Элден уклонился в сторону, направил свое копье в подмышку рыцаря, после чего ему удалось нанести прямой удар.

Рыцарь упал с коня, покатился по земле, и толпа радостно заревела, когда Элден одержал победу.

Когда Элден гордо проезжал свой победный круг, наслаждаясь приветственными криками толпы, его соперник, находившийся позади, снял свой шлем, открыв наполненное яростью лицо. Он атаковал ничего не подозревающего Элдена, поднял руку, схватил его сзади и сдернул с коня.

Толпа застонала и заревела, поражаясь такому трусливому поступку, и Тор, рассвирепев, бросился вперед на помощь Элдену. К нему присоединились Рис, О'Коннор и другие члены Легиона.

Рыцарь прыгнул на Элдена сверху, поднял копье и собрался опустить его на Элдена до того, как тот смог отреагировать.

Послышалось рычание, и вперед выбежал Крон, который прыгнул на рыцаря, сбив его до того, как тот успел ударить Элдена.

Рыцарь стряхнул с себя Крона, но это дало Элдену достаточно времени для того, чтобы откатиться и ударить рыцаря по лицу своей латной рукавицей.

Раздался характерный звук сломанной челюсти, и рыцарь потерял сознание в тот самый момент, когда появились Тор и остальные.

Элден поднялся под радостные крики толпы, и вперед выбежали слуги, которые унесли лишенного сознания рыцаря прочь.

Тор и другие члены Легиона похлопали Элдена по спине, чувствуя облегчение от того, что он в порядке. В эту минуту протрубили в рог, после чего сражение возобновилось.

Турнир продолжался сражение за сражением. Тор с трудом верил в то, что в фестивалях этого дня принимало участие такое большое количество воинов, представляющих все провинции Кольца и заморских стран. Соревнование давало ему шанс испытать и отточить свое мастерство. И, не считая одной или двух паршивых овец, все остальные рыцари сражались с честью, уважая правила турнира.

Раунды продолжались. Со временем Элден проиграл турнир воину вдвое выше него. Его соперник казался неуязвимым. Но в следующем раунде Кендрик вывел его из состязаний.

Когда второе солнце низко повисло в небе, постепенно осталось только четыре воина в этом турнире: Тор, Кендрик, Эрек и рыцарь, которого Тор не знал – низкий коренастый человек в черной броне и с угрожающими прорезями для глаз, который держался в стороне и ни разу за весь день не поднял забрало. Тору предстояло сразиться с ним.

Они атаковали друг друга. Тор чувствовал, что глаза всех присутствующих следят за ним, когда толпа возбужденно заревела. Когда они приблизились, звук лошадиных копыт звучал в ушах Тора, и молодой человек приготовился к удару, но что-то удивило его – соперник Тора поднял копье и вдруг метнул его прямо в него.

Тор этого не ожидал. Копье пролетело в воздухе, прямо над головой Тора. В последнюю секунду сработали рефлексы Тора и он поднял свой щит достаточно высоко для того, чтобы отразить удар копья. В то же самое время Тор использовал свою свободную руку, чтобы нацелить собственное копье в рыцаря и ударить его в грудную клетку. Рыцарь упал с лошади на землю, и толпа взорвалась радостными криками.

Тяжело дыша, Тор был потрясен тем, как близок он был к поражению. Он отъехал в сторону, обернулся и стал наблюдать за тем, как Кендрик и Эрек, последние участники, не считая его самого, выступили друг против друга. Он задавался вопросом, с кем из них ему предстоит сразиться – и тот, и другой будут серьезными противниками.

Толпа сгустилась, поскольку почти все присутствующие в королевском дворе собрались посмотреть на этих двух великих рыцарей, лидеров Серебра, прославленных воинов, о ком слагались песни вдоль и поперек. Они выступили друг против друга с дальних концов рыцарской тропы с поднятыми забралами, приветствуя друг друга в знак уважения. Затем они опустили свои забрала, подняли копья, их оруженосцы ушли в пути, протрубили в рог – и рыцари атаковали друг друга.

Толпа радостно воскликнула, когда два этих великих воина приблизились друг к другу, их лошади грохотали, поднимая тучи пыли в летней жаре. Наконец, они встретились посредине со звоном, каждый из них пытался сбить другого назад.

Толпа застонала.

Но ни один из них не упал со своего коня, они оба были достаточно хороши для того, чтобы им каким-то образом удалось удержаться в седле.

Они вернулись в равновесие, сделали круг и, в то время как толпа дико кричала, приготовились снова встретиться друг с другом. Это был первый турнир за сегодняшний день, когда понадобился второй раунд.

Кендрик и Эрек снова атаковали друг друга, каждый из них низко нагнулся, набрав невероятную скорость, держа свои сияющие серебряные копья – лучшие в королевстве – вытянутыми перед собой. Когда они встретились, в этот раз Эрек поднял свой щит и отразил удар копья Кендрика. Щит Эрека был таким крепким, что копье Кендрика сломалось пополам от удара. Эрек, в свою очередь, воспользовался возможностью нацелить свое копье под щит Кендрика и, ударив его в грудь, сбил с коня.

Толпа завопила, как сумасшедшая, когда Эрек сделал круг, спрыгнул со своего коня и протянул Кендрику руку. Они подняли свои забрала и Эрек улыбнулся.

«Отличное противостояние», – сказал он. – «Если бы твое копье не сломалось, ты бы победил».

Кендрик покачал головой.

«Ты сражался лучше», – заключил он. – «В следующий раз».

Эрек кивнул, снова оседлав коня. Тор оседлал своего коня, осознавая, что ему предстоит выступить против Эрека.

Тор и Эрек сделали круг по всему периметру рыцарского полигона, свой финальный круг, в то время как толпа заревела, напевая имена и того, и другого.

Они остановились у противоположных концов рыцарского поля друг против друга, и толпа неистовствовала. Тор занервничал, противостоя своему старому другу. Он решил сражаться с ним на своих собственных условиях, не опираясь на свои силы. Тор хотел посмотреть, сможет ли он победить – человек против человека, один воин против другого воина.

Они оба подняли свои забрала в знак уважения. Тор выступал против своего старого наставника, против человека, чьим оруженосцем он когда-то был. Ощущение было необычным.

Протрубили в рог, и они атаковали друг друга. Тор сфокусировался изо всех сил и всей волей, пытаясь заглушить крики толпы. Он не хотел ранить Эрека и старался нацелить свое копье в грудь соперника, где броня была самой прочной. Но, стараясь сфокусироваться, Тор осознал, что Эрек отличался от всех соперников, с которыми ему приходилось иметь дело. Он был быстрее, его было сложнее сбить с коня, а его выкованная на заказ серебряная броня сверкала на солнце как рыбья чешуя. Из-за этого Тору было еще сложнее сконцентрироваться.

Они встретились посредине, и Тор приготовился, как ему показалось, к первому удару копья в грудь за этот день. Но в то же самое время Тор почувствовал, что его собственное копье ударило Эрека в грудь. Оба рыцаря ударили друг друга одновременно, отлетев назад, упав со своих коней.

Толпа заревела, когда они одновременно упали на землю. Такое случилось впервые за сегодняшний день, и правила требовали того, чтобы турнир продолжался, если упали оба рыцаря.

Когда Тор и Эрек встали друг напротив друга, вперед выбежали слуги, которые передали им длинные булавы с шипованными деревянными шарами. Рыцари атаковали друг друга.

Они сражались врукопашную, нанося и отражая удары, их булава стучала о броню. Тор знал, что, согласно правилам, тот, кто первый упадет на землю, потерпит поражение, и он был настроен на победу.

Но и Эрек не собирался уступать.

Они продолжали сражаться, толкая друг друга вперед и назад. На Тора нахлынули воспоминания его настоящего сражения с Эреком, когда он выступал на стороне Андроникуса. Тора охватило чувство вины, он потерял бдительность и Эрек воспользовался этим преимуществом. Он нанес Тору несколько ударов и тот оступился, едва не упав. Толпа закричала, когда показалось, что он потерпел поражение.

Тор встряхнул головой и прогнал эти мысли из своей головы. Он должен оставаться сфокусированным и забыть о прошлом, отпустив чувство вины. Сейчас это всего лишь турнир, а не реальная жизнь. Если он победит, то не ранит Эрека.

Тор собрался и толкнул Эрека назад, но тот сделал то же самое. Они оба наносили удар за ударом, пока руки Тора не налились усталостью. Ни один из них не уступал другому. Их силы были равны. Это заставляло Тора гордиться, учитывая тот факт, что Эрек был опытным рыцарем, на несколько лет старше Тора.

Эрек опустил свою булаву, собираясь нанести большой удар, но Тор отразил его, повернув свою булаву. Их булавы сцепились, и Тор удерживал ее трясущимися руками против большой силы Эрека. Он чувствовал, что через несколько секунд сдастся. Тор не хотел терпеть поражение – не перед всеми этими людьми. Особенно не на глазах у Гвендолин, которая, как он знал, наблюдает за ними вместе со всеми остальными. Тор упал на одно колено, его руки тряслись, он едва держался.

Тор закрыл глаза и невольно призвал на помощь свои силы откуда-то из глубин своего естества. Его магия, его настоящая сила вдруг всплыла на поверхность. Тор почувствовал, как его переполнила энергия, как по всему его телу прошло тепло.

Тор поднялся в одном всплеске энергии, поднял свою булаву и так сильно толкнул булаву Эрека, что та вылетела из рук рыцаря. В тот же миг Тор развернулся и ударил Эрека в грудь, сбив его на землю.

Толпа заревела, как сумасшедшая. Тор победил.

Тор поднял свое забрало, нагнулся и протянул Эреку руку, чувствуя себя виноватым.

Толпа приблизилась к нему, чтобы обнять его.

«А как же твое намерение не использовать магию?» – добродушно спросил Эрек с улыбкой на губах.

«Прости», – сказал Тор. – «Я не хотел».

Эрек широко улыбнулся, и Тор увидел, что рыцарь не расстроен.

«Я горжусь тобой», – сказал Эрек. – «Ты – великий воин».

Толпа подошла ближе, люди подбросили Тора вверх на свои плечи и понесли его на праздник. Протрубили в ряд рогов, и вдруг появились бочки с элем и вином, которые выкатила на поля армия слуг. Рыцарские поля тут же превратились в поле для пира. Слуги трубили в рога не переставая, люди пили и радостно кричали. Было ясно, что день празднований начался.

* * *

Гвендолин шла через шумную толпу, наполнившую восстановленный двор, радуясь тому, что, наконец, оказалась за стенами королевского замка, покончив со своими официальными обязанностями и присоединившись к своим людям в празднике дня. В конце концов, сегодня день Летнего Солнцестояния – день, который приходит только раз в году. Кроме того, в этому году он совпал с празднованием реконструкции королевского двора и с последующим празднованием ее свадьбы. Это будет радостный год, непохожий на другие, особенно после года тьмы и уныния. Ее люди нуждались в любом поводе для радости, и теперь у них было много таких поводов.

Гвен сделала глубокий вдох в этот прекрасный летний день. Она решила оставить позади весь мрак и радоваться вместе со своим народом. Бесконечные дела двора могут подождать, сегодня она повидала достаточное количество людей. И теперь, когда завершился рыцарский турнир и протрубили в рог, Гвендолин была счастлива, что у нее, наконец, появился шанс встретиться с Тором.

Гвен радовалась, видя его таким счастливым, и она очень гордилась Тором на протяжении всего дня, наблюдая за всеми его турнирами, сидя как на иголках, ликуя вместе с толпой, постанывая, когда ему наносили удар. Гвен ни разу не усомнилась в том, что он победит. Он оказывал честь себе и ей во всем, что делал. Даже если бы Тор потерпел поражение, она все равно любила бы его так же.

Гвен держала Тора за руку и они оба шли через толпу под радостные крики доброжелателей, когда Тор вел ее через расступающиеся массы людей вверх по крутым деревянным ступенькам на высокую площадку с видом на двор. Он провел ее полпути, когда вдруг остановился. Как королева, Гвендолин прошла последние ступеньки одна и в одиночестве поднялась на помост.

Тор стоял внизу, в первом ряду, глядя вверх вместе с тысячами других людей, с Рисом, Кендриком, Годфри, Эреком, Штеффеном, Атмэ, Брандтом, О'Коннором, Элденом, Конвеном, Абертолем и десятками других соотечественников, которые стояли рядом с ним. Толпа притихла, когда Абертоль медленно поднялся по ступенькам, опираясь на свой посох. Он казался намного старше и каждый шаг давался ему с трудом. В другой руке он нес длинный желтый меч необычной конической формы с золотой рукоятью.

Абертоль добрался до помоста и встал рядом с Гвен. Толпа притихла. Тысячи людей наблюдали, как загипнотизированные, за тем, как Абертоль осторожно протянул длинный желтый меч Гвендолин. Она подняла руку, склонила голову и аккуратно взяла меч за золотую рукоять. Это был золотой меч лета, используемый королями раз в году ежегодно, чтобы положить начало Летнему Солнцестоянию.

Гвен держала меч перед собой и стояла перед огромным круглым желтым фруктом, свисающим с веревки перед ней. Он болтался, вдвое больше арбуза, ярко-желтый с белыми сверкающими шишками, ослепительный на солнце.

Абертоль повернулся лицом к толпе.

«Летнее Солнцестояние – драгоценный день», – прогремел он. Его голос был хриплым, но различимым в поглощенном воздухе. – «День мощных предзнаменований. День, который предвещает наступающий год. День, чтимый и отмечаемый королями на протяжении многих тысяч лет. Когда наша Королева разрубит этот водяной фрукт, это ознаменует изобилие лета, которое должно посыпаться на нас в течение года. Это предвещает благословение хорошего урожая. И, тем не менее, мы также уничтожаем этот фрукт, что означает – ничто не вечно, наша конечная безопасность исходит от могущества свыше».

Абертоль кивнул и отошел в сторону.

Гвен изучала длинный желтый меч, которым пользовался ее отец и его отец до него. Было странно держать его в руках. Она помнила, как, будучи маленькой девочкой, стояла внизу и каждый год взволнованно смотрела, надеясь на то, что ее отец правильно разрубит фрукт, и что тот наполнен водой. Как все люди, Гвен ждала хорошего предзнаменования на предстоящий год.

Гвен прицелилась с колотящимся сердцем, не желая промахнуться. Она хотела идеально разрубить фрукт, как всегда делал ее отец. Казалось, королю МакГилу это не стоило никаких усилий, он осыпал всех своих поданных изобилием фруктовой влаги. Гвен хотела, чтобы будущий год был хорошим, особенно после всего того мрака, через который они прошли.

Гвен сделала глубокий вдох, высоко подняла меч и опустила его изо всех сил, целясь в середину.

Идеальный удар. Она разрубила водяной фрукт пополам, и во все стороны брызнула прозрачная жидкость, пролившись на десятки людей в толпе внизу.

Раздались громкие крики радости, после чего повсюду во дворе протрубили в рог, и люди начали веселиться. Музыканты схватили свои инструменты, воздух наполнили звуки труб, цимбал, рог, флейт и барабанов. Люди повсюду пустились в пляс, незнакомцы сцепляли руки и вращались, ликуя.

Летнее Солнцестояние официально началось и люди не стали терять времени. Гвен посмотрела вниз и увидела, что уже отовсюду начали выкатываться столы, а за ними и бочки. Насколько хватало взгляда, на столах растянулись блюда с мясом, сырами и фруктами. Это был пир, не похожий ни на какие другие.

Подняв глаза на теперь уже полый фрукт, висящий перед ней, Гвен внимательно посмотрела на него и ужаснулась: его сердцевина, обычно ярко-желтая, была абсолютно гнилой и черной. Гвен была единственной, кто мог это видеть со своего угла, находясь высоко на площадке, и она быстро отвела взгляд. Девушка не хотела, чтобы кто-нибудь другой это увидел, и попыталась прогнать этот образ из своей головы, притворившись, что она ничего не видела. Но Гвен знала, что это ужасное предзнаменование.

«Гвендолин?»

Обернувшись, она увидела рядом с собой улыбающегося Тора с протянутой рукой. Он поднялся по ступенькам и ждал, чтобы помочь ей спуститься.

Гвен изобразила радостное лицо и заставила себя широко улыбнуться, спускаясь под крики и веселые возгласы бесконечных доброжелателей. Они все обнимали свою королеву, похлопывая ее по спине. Тор взял ее за руку, и Гвен шла как в тумане, полная противоречивых чувств. Ее живот был очень большим, так что Тор вел ее мимо тысяч преданных и любящих подданных.

«Они любят тебя», – сказал Тор. – «Они не просто восхищаются тобой, а на самом деле тебя любят. Большинству правителей неведома такая любовь. Ты для них всех как мать или сестра. Ты можешь увидеть это по их глазам».

Гвендолин оглянулась по сторонам и увидела, что Тор прав. Она чувствовала их любовь, и это было самое потрясающее ощущение в ее жизни. Гвен никогда не думала, что сможет править королевством. Она всегда предполагала, что эта исключительно мужская работа.

«Я тоже их люблю», – ответила девушка.

Тор повел Гвен к длинному праздничному столу посреди двора, за которым сидели все члены ее семьи, члены совета, десятки дворян, лордов и иностранных сановников. Будучи Королевой, Гвендолин прошла вокруг стола, здороваясь с каждым сидящим за ним дворянином, чтобы убедиться в том, что все чувствуют себя как дома.

Гвен заметила Кендрика и Сандару, Риса и Селезе рядом с Эреком и Алистер. Она села рядом с ними. Гвен так сблизилась с сестрой Тора за эти последние шесть лун, что та была ей уже как сестра – сестра, которой у нее никогда не было. Практически так же Гвен сблизилась и с Селезе, своей будущей невесткой. Она и Рис всегда были близки и Гвен знала – всех, кого он любил, она полюбит тоже. И она на самом деле полюбила Селезе больше, чем ожидала – не из сестринского обязательства, а потому что обнаружила, каким удивительным человеком является невеста ее брата, и как она предана Рису.

Когда Гвен узнала, что ей и Селезе повезло получить предложение руки и сердца в один и тот же день, она почувствовала, что это судьба, и настояла на том, чтобы Селезе и Рис разделили ее радость, сыграв двойную свадьбу. Селезе и Рис были счастливы. Теперь шла подготовка к свадьбе всех четверых и, готовясь и планируя, Гвен сблизилась с Селезе так же, как и с Алистер. Словно у нее одновременно появились две сестры.

Гвен обняла своих братьев, Кендрика и Риса, и посмотрела по сторонам.

«Где Годфри?» – спросила она Риса, осознав, что одного брата не хватает.

«Где ему еще быть?» – заметила Иллепра, разочарованно качая головой. – «Он пьет и веселится», – добавила она и указала через двор.

Гвен повернулась и проследила за ее взглядом, увидев в центре двора подмостки, на которых стоял Годфри, облаченный в костюм. Рядом с ним находились Акорт и Фальтон вместе с десятками товарищей по таверне. Протрубили в рог, и вокруг сцены начал собираться простой люд.

«Он неисправим», – сказала Иллепра. – «Я искала его все утро – только для того, чтобы найти его в одной из новых таверн, которые ты приказала построить. Их слишком много. Королевский двор стал пьющим раем!» – она рассмеялась.

«Людям нужна причина, чтобы праздновать, и место, чтобы забыть о своих бедах», – сказала Гвен. – «Так же, как им нужны пища и кров».

Гвен вздохнула.

«Никто не может удержать людей от походов в таверну», – добавила она. – «Если ты не построишь их, они все равно будут пить, утаиваясь. По крайней мере, сейчас они могут прийти вместе и мы можем контролировать их».

«СЛУШАЙТЕ ВСЕ И ПОДХОДИТЕ СЮДА!» – крикнул Годфри, когда подмостки выкатили вперед и в центр.

Музыканты притихли, жонглеры и метатели огня остановились, и толпа начала собираться теснее вокруг подмостков. В воздухе повисло нетерпеливое ожидание, всем хотелось увидеть очередное представление Годфри и его людей.

«И что у вас есть для нас на этот раз?» – крикнул О'Коннор Годфри.

Годфри сделал шаг в сторону, чтобы показать высокого худого актера, облаченного в ярко-красную мантию с капюшоном, который вышел вперед, откинул назад капюшон и бросил на толпу хмурый взгляд.

«Я Рафи! Человек, которого боятся!» – прошипел актер.

Толпа закричала и засвистела.

Годфри оступился вперед, его живот выступал впереди него. Он скривил лицо, исполняя свою лучшую актерскую роль.

«А я – Андроникус!» – сказал Годфри. – «Самый свирепый из всех командиров!»

Толпа засвистела.

«Нет, подождите!» – крикнул Годфри, остановившись с растерянным лицом. – «Я забыл – я мертв! А никто не боится мертвых!»

Годфри вдруг рухнул на подмостки и не шевелился, а толпа разразилась смехом и испытала облегчение.

Актер, играющий Рафи, встал над ним и вытянул свои руки:

«Поднимайся, Андроникус! Я приказываю тебе!»

Годфри вдруг вскочил на ноги и толпа засвистела. Но затем он погнался за Рафи по сцене, поймал и притворился, что душит его на смерть. Они оба начали бороться на подмостках, и толпа выла от смеха.

Наконец, Годфри якобы убил его и победоносно поднялся, а толпа разразилась радостными криками.

Другой актер, тощий и небритый, вышел вперед, нахмурившись.

«А ты кто такой?» – спросил Годфри.

«Я Гарет, бывший король!» – ответил актер.

Толпа засвистела. Когда Гвен услышала это имя, у нее по коже побежали мурашки. Она вспомнила тот день, когда убила Гарета. Она не жалела об этом – это было правосудие за убийство ее отца. Тем не менее, сама мысль о бывшем брате причиняла Гвен боль. Все это было еще слишком свежо в ее памяти.

«А я МакКлауд!» – объявил Акорт, бросившись вперед.

Толпа начала насмехаться, бросая в него помидоры.

«Ты будешь править Западным Королевством, а я – Восточным!» – сказал МакКлауд Гарету.

Они оба потянулись и пожали друг другу руки. Но в эту минуту из толпы вышла женщина с мечом в руке, которая притворилась, что пронзила каждого из них в грудь. Они оба опустились на колени и замертво рухнули на землю.

Женщина обернулась лицом к толпе и высоко подняла свой меч.

«Я Гвендолин, величайшая из всех правителей МакГилов!»

Толпа одобрительно заревела, и Гвендолин почувствовала, что краснеет. Девушку переполняла любовь к ее народу, но вместе с тем она ощущала затянувшуюся печаль из-за всего, что произошло. И хотя прошло уже шесть лун, ей все еще казалось, что все произошло вчера, а эта пьеса каким-то образом вернула воспоминания.

«Прости меня», – сказала Гвен Тору.

Она отвернулась от сцены, больше не в силах смотреть, и пошла обратно к столу. Тор последовал за ней, взяв ее за руку и посмотрев на девушку с тревогой.

«Ты в порядке?» – спросил он.

Гвен кивнула, вытирая слезы и заставляя себя улыбнуться.

«Это всего лишь ребенок», – ответила она.

Тор опустил взгляд на ее большой живот и все понял.

«Ты не должна так много времени проводить на ногах», – сказал он.

Тор повел девушку к ее стулу и на этот раз она села. Ей это было необходимо. Гвен было тяжело дышать, особенно в этот жаркий день, и она сделала большой глоток из своего меха с водой.

Тор сел рядом с ней, и вскоре она почувствовала себя лучше. Они смотрели по сторонам на невероятное изобилие вокруг них. Тысячи людей со всех уголков Кольца, со всех уголков Империи ели в гармонии здесь, в новом королевском дворе. Это было похоже на сон.

«Ты когда-нибудь представляла, что все будет таким великолепным?» – спросил Тор.

Гвен покачала головой.

«Я мечтала об этом. И надеялась. Но нет – такого я себе не представляла. Когда я вижу это… мне сложно поверить».

«Ты построила даже более величественный город, чем твой отец на пике своего правления. Теперь он неуязвим. Наконец, эти люди обрели мир благодаря тебе. Ты должна очень гордиться».

Гвендолин хотела сказать: «Да. Ты прав. Наступил мир, и он будет длиться вечно».

Но она не смогла заставить себя произнести эти слова. В глубине души что-то ее грызло, но она не была уверена в том, что именно. Гвен думала о почерневшем фрукте и вспомнила пророчества Аргона. Она знала, что должна чувствовать себя в безопасности, но, тем не менее, девушка не ощущала абсолютную гармонию. Часть ее не могла забыть зловещих слов Аргона, о том судьбоносном выборе, который она сделала в Преисподней, о своей жертве. Его пророчество. Слова Аргона звучали в ее голове – словно незнакомец стучал в ее дверь и никак не хотел уходить:

«Когда ты ощущаешь себя в полнейшей безопасности, именно тогда ты и должна испытывать сильнейший страх».

Глава девятнадцатая

Тор высоко держал факел и шел рядом с Гвендолин в темноте. Через летнюю ночь шла процессия из тысяч факелов. Долгие празднества этого дня, наконец, перешли в ночь, и Гвендолин повела огромную процессию через задние ворота королевского двора на широкую тропу, ведущую на Королевский Холм.

Тор был взволнован, осознав, что пришло время для ежегодного Освещения Ночи, мистической церемонии, которая проводилась на каждое Летнее Солнцестояние. Это было время, когда празднования продолжались в более сдержанной форме, не прекращаясь на протяжении всей теплой летней ночи. Это было разграничение, час, который менял характер праздника от разгула к священному времени.

Гвендолин шла медленно, мрачно, как поступали в эту ночь правители МакГилы на протяжении многих столетий. Далеко позади следовали музыканты, играющие медленный, скорбный мотив на лютне. В их работу входило одновременно и заманивать, и отпугивать духов, которые, если верить слухам, танцевали этой ночью.

«Я надеюсь на то, что Аргон будет здесь», – сказала Гвен Тору.

«Я не видел его на протяжении уже нескольких лун», – ответил Тор.

«Я тоже», – сказала Гвен. – «У него самый странный способ исчезать. Ты ведь не думаешь, что он покинул нас навсегда, не так ли?»

Тор пожал плечами. Когда дело касается Аргона, никогда не знаешь.

Тор взял Гвен за руку, пока они шли, и почувствовал энергию, проходящую через ее тело, – не только ее, но и энергию ребенка. Тор очень нервничал эти дни, ожидая того, что ребенок может появиться в любой день. Он нервничал, и готовясь к большой свадьбе, до которой оставались считанные дни. Ему хотелось, чтобы все прошло гладко – свадьба, рождение ребенка. Он хотел, чтобы этому бесконечному ожиданию, в конце концов, пришел конец.

Гвен сжала его руку, и Тор посмотрел на нее.

«Сегодня ночью», – прошептала она, улыбнувшись. – «Когда с этим будет покончено, у нас будет больше времени вместе».

Тор улыбнулся в ответ.

«Я ничего не хочу больше этого».

Высоко вдали раздались два пронзительных крика – Микоплес и Ралибар. Они кружили, показавшись перед тем, как подняться ввысь и исчезнуть в ночи. Их присутствие утешило Тора. Они часто улетали ночью, но всегда возвращались утром.

«Когда я вижу их», – произнесла Гвен. – «Мне кажется, что ничего плохого никогда не случится в Кольце».

«И мне», – сказал Тор. – «С двумя драконами и восстановленным Щитом Кольцо, наконец, неприступно».

Они продолжали идти, и тысячи людей следовали за ними. Каждый из них напевал медленную мрачную мелодию, написанную специально для этой ночи. Пока они медленно поднимались, тропа уводила их в широкие круги, петляя снова и снова. Подняв голову, Тор увидел холм, поднимающийся постепенно на сотни футов. Этот холм отличался от других, полностью покрытый гладкой травой и вымощенный идеальными кругами. В участках между каждым кругом находился небольшой ров, наполненный идеально тихой отражающей водой. Тор увидел, что все факелы отражаются в воде, тысячи лучей отраженного света освещали холм.

Королевский Холм был волшебным и мистическим местом – местом, которое, насколько было известно Тору, посещали только раз в году, несмотря на видное положение на окраине королевского двора. Тор ощущал мощь этого священного места, земля казалась живой, гудя под его ногами.

Тысячи празднующих следовали за Гвендолин, пока она делала шаг за шагом, освещая путь своим факелом, двигаясь вперед.

«Он здесь», – сказала она, подняв голову.

Подняв голову, Тор с облегчением увидел, что на вершине стоит Аргон в белой мантии с капюшоном, глядя вниз – как пастух, терпеливо ожидающий свое стадо.

Они были близки к самой вершине, и Тору оставалось всего несколько шагов, когда Гвен продолжала идти, остановившись всего в двух шагах ниже Аргона на самом высоком плато, раскинувшемся кругами на тропах по всему Королевскому Холму. Она терпеливо ждала Аргона.

Аргон, наконец, закрыл глаза и поднял ладони перед собой.

«Ночь Света приходится на самый длинный день в году. Тем не менее, она также знаменует начало дней мрака. Со светом всегда перемешана тьма, с радостью – трагедия. Дни живы, они расширяются, люди тоже не стоят на месте. Наша вселенная всегда находится в движении – и мы вместе с ней».

Он сделал глубокий вдох.

«Это священный день предназначен не только для празднования. Это день и ночь для размышлений. Загляните в воду перед собой. Посмотрите на свет своего факела, горящий в ней. Помните, что свет померкнет. Ваше время здесь коротко, это всего лишь мимолетное дыхание. Мы все – всего лишь проходящее облако, летнее дыхание, не более».

Аргон опустил голову и сделал шаг назад, а Гвендолин преодолела последние несколько ступенек на высочайшую точку Королевского Холма. Она встала там рядом с Аргоном и повернулась лицом к толпе. Как только она это сделала, все тут же преклонили колени и низко наклонили головы.

Гвен протянула руку, подняла свой янтарный факел и медленно опустила его, коснувшись узкой полосы воды на вершине холма. В эту минуту вода загадочно зажглась пламенем. Тор удивленно наблюдал за тем, как пламя распространилось по воде, освещая узкие рвы воды сверху и снизу от Королевского Холма, кольца огня между тропинками появились через каждые двадцать футов, освещая ночь.

Все люди теперь пристроились у воды, которая была освещена, занимая места рядом с пламенем и устраиваясь поудобнее на ночь.

Гвендолин спустилась, взяла Тора за руку и вместе они нашли место в траве, облокотившись о холм рядом с ее братьями и близкими друзьями. Поблизости рядом с пламенем сидели Кендрик и Сандара, Рис и Селезе, Годфри и Иллепра, Эрек и Алистер, Элден и Индра, Штеффен и О'Коннор. Крон подошел к Тору и сел рядом с ним, опустив голову ему на колени. Тор повсюду взглядом искал Аргона, но друид уже ушел.

Их группа сидела, глядя на окружающий их огонь, каждый из них держал серебряный кубок с летним вином, поскольку это было традицией. Они все ждали, пока Гвендолин первой подняла свой кубок, следуя заведенному порядку, и сделала глоток, после чего протянула руку и выплеснула остаток в огонь. Пламя загадочно зашипело и поднялось выше. Затем все остальные подняли свои кубки и выпили вино. Тор сделал большой глоток из своего кубка, и крепкое желтое летнее вино сразу ударило ему в голову.

Тор откинулся рядом с Гвен, приобнял ее одной рукой, а другую руку поставил на ее живот. У него было глубокое чувство удовлетворения. Летний ветер, пламя и вино в его жилах согревали тело молодого человека. Тор и Гвен лежали в траве, как и другие пары этой тихой ночью, глядя в ночное небо, наполненное сверкающими звездами. Тор чувствовал, что в мире нет другого места, где он предпочел бы находиться. Все в мире казалось идеальным, и он надеялся на то, что это никогда не изменится.

Поблизости лежали влюбленные Рис и Селезе, они целовались и пили вино из одного кубка. Тор восхищался храбростью своего друга, который так скоро сделал предложение, и с нетерпением ждал их двойной свадьбы. Рядом с ними сидели Элден и Индра – оба закаленные воины, но ни один из них не был силен в проявлении любви. Тор видел, что они влюблены, но демонстрировали это иначе, чем Рис и Селезе. Ночь была такой тихой, что эту тишину нарушали только летний ветер и звуки пламени. Вместе с тем здесь, наверху, была странная акустика, и ветер приносил голоса в воздухе, благодаря чему Тору удавалось подслушать чужие разговоры, независимо от того, хотел он этого или нет.

«Теперь, когда закончились войны, я должен навестить своего отца», – сказал Элден Индре. – «Если он до сих пор жив. Это будет долгое путешествие через Кольцо в мою родную деревню», – он осторожно посмотрел на девушку. – «Не хочешь присоединиться ко мне?»

Индра уставилась на пламя, ее лицо ничего не выражало. Могло показаться, что она не заинтересована в нем, хотя Тор знал, что это не так. Индра всего лишь держала дистанцию.

Она пожала плечами и ответила:

«Не то, что бы у меня есть занятие получше».

«Это значит да?» – спросил Элден.

Индра снова пожала плечами.

«Почему бы и нет?» – сказала она.

Элден покраснел.

«Разве ты не можешь просто признаться, что не равнодушна ко мне?» – спросил он.

Она повернулась к нему, нахмурившись.

«Я здесь потому, что ваша группа забрала меня из Империи. И я точно не собираюсь туда возвращаться».

«Так ты говоришь, что безразлична по отношению ко мне?» – спросил Элден.

Индра пожала плечами и отвела взгляд в сторону.

«Я здесь, разве не так?» – произнесла она.

Они снова замолчали. Это то, что всегда происходило между ними. Индра решила поддерживать холодную, мужеподобную, безразличную сторону, отказываясь показывать какую-либо привязанность к Элдену. Но Тор видел это по тому, как она бросала украдкой взгляды на Элдена, когда он не смотрел на нее, и он знал, что девушка на самом деле не безразлична к его другу – намного больше, чем она когда-нибудь сможет признать и, возможно, как это ни трагично, больше, чем Элден когда-либо узнает. Тор задавался вопросом, что станет с ними обоими?

«Это твой третий кубок вина, не так ли?» – спросила Иллепра Годфри. Они сидели неподалеку, по другую сторону от Тора.

Годфри улыбнулся, допив остатки вина одним большим глотком.

«Хотел бы я, чтобы это был четвертый кубок», – сказал он с усмешкой. Годфри рассмеялся и налил себе еще вина.

Иллепра нахмурилась.

«Тебе не следует так много пить», – отчитала она его. – «Твои раны все еще не зажили».

«Не зажили?» – переспросил Годфри. – «Это было шесть лун назад. Я был здоров уже через несколько дней».

«Тебе нужно прекратить пить», – сказала Иллепра. – «Пришло время оставить это позади».

«Какая тебе разница?» – спросил Годфри.

Девушка покраснела.

«Я уже дважды спасала твою жизнь», – сказала она. – «Какой в этом смысле, если ты просто бросишь ее на ветер?»

«Я никогда не просил тебя это делать», – ответил Годфри.

Иллепра подняла руки к бедрам.

«После того как мы вернулись в королевский двор, у тебя была возможность стать другим человеком, принять участие в восстановлении. Вместо этого ты все свое время проводишь в тавернах, празднуя».

«Разве мне нечего праздновать?» – ответил вопросом на вопрос Годфри.

«У тебя нет лучшего способа проводить свое время, чем становиться обычным пьяницей?»

Она нахмурилась.

«Ты обещал мне, что бросишь пить».

«И я выполнил свое обещание», – робко ответил Годфри. – «На какое-то время».

Довольный собой, Годфри рассмеялся.

Но Иллепра была недовольна. Она вдруг поднялась и, охваченная яростью, унеслась прочь. Годфри наблюдал за тем, как она уходит, с озадаченным выражением лица.

«Я вообще ее не понимаю», – произнес он вслух.

«Иди к ней», – сказала Селезе.

«С чего бы это?»

«Неужели ты настолько глуп? Разве ты не видишь, как сильно она тебя любит?»

На лице Годфри появилось удивленное выражение и в следующую минуту он покраснел – но не от вина. Казалось, он впервые на самом деле это осознал.

Годфри опустил глаза и пнул ногой землю. Однако он не пошевелился. Вместо этого он сделал очередной большой глоток вина.

Тор хотел убежать от всех этих голосов, дать им всем возможность уединения, поэтому он взял Гвендолин за руку, поднялся, и они оба пошли вдоль края огня. Тор вздохнул, удивляясь загадкам любви, тому, что делало двух людей такими близкими друг к другу. Ему это все казалось непостижимым.

Они прошли мимо Кендрика и Сандары, которые сидели на окраине группы, в темном углу холма. Когда они приблизились, Тор услышал их разговор.

«Но теперь Кольцо – твой дом», – сказал Кендрик Сандаре.

Девушка, высокая и гордая, похожая на жителей Империи, сидела и смотрела на пламя, качая головой.

«Мой дом находится далеко отсюда. В чужой земле».

«В оккупированной Империи. Ты бы предпочла быть там?»

«Дом есть дом», – ответила Сандара.

«А как же мы?» – спросил Кендрик. – «Разве тебя это не волнует?»

Девушка повернулась и посмотрела на Кендрика, погладив его по щеке.

«Это волнует меня больше, чем я могу выразить словами. Это единственная причина, по которой я все еще сижу здесь прямо сейчас».

Тор взял Гвендолин за руку и они пошли все дальше и дальше, пока не оказались рядом с Эреком и Алистер, которые тихо разговаривали друг с другом.

«Кажется, в воздухе витает дух множества свадеб», – сказала Алистер Эреку.

«И скоро будет наша, миледи», – ответил Эрек.

Алистер повернулась и посмотрела на него широко раскрытыми глазами.

«Правда?» – спросила она полным надежды голосом.

Эрек искренне кивнул.

«Я хочу, чтобы мы поженились у меня на родине, в Южный Островах. Я хочу, чтобы мой отец познакомился с тобой. Я хочу, чтобы ты получила заслуженный прием. Мой отец – Король, и ты будешь принцессой среди моего народа. Это будет великолепная свадьба, достойная тебя. Если ты не против подождать».

Алистер наклонилась и крепко обняла его, и Эрек обнял ее в ответ, после чего они поцеловались.

«Здесь слишком много людей», – сказала Гвендолин. – «Я хочу быть только с тобой. Пойдем со мной».

Она взяла Тора за руку и молча повела его через ночь по направлению к королевскому замку.

Глава двадцатая

Торгрин медленно шел по своей старой деревне, сбитый с толку. Это было место, в котором он вырос, но, тем не менее, оно казалось ему чужим. Улицы были пустыми, двери домов оставлены открытыми, словно люди побросали их в спешке.

Тор медленно шел по улицам, резкий ветер бил его по лицу, поднимал в воздух пыль. Он никогда не чувствовал себя таким одиноким.

Тор свернул за угол и, увидев дом своего отца, со страхом направился к нему. Это был единственный дом в деревне, чья дверь была закрыта.

Он подошел к дому, повернул ручку и медленно открыл скрипнувшую деревянную дверь. Его сердце замерло.

Перед ним стоял не его отец, а Андроникус.

Андроникус вышел, одновременно и улыбаясь, и насмехаясь, его тело было наполовину разложившимся. Он протянул длинную костлявую руку к горлу Тора.

«Сын мой», – произнес он древним ужасным голосом. – «Пусть ты убил меня, но я все еще преследую тебя в твоих снах».

Тор поднял руку и отмахнулся от костлявой руки, разрезав свои запястья, после чего пейзаж изменился.

Тор посмотрел вниз и увидел, что его запястье кровоточит, оцарапанное не скелетом его отца, а зарослями колючек. Тор пытался пройти через груду колючек, которые были выше его головы, царапая его руки каждый раз, когда он хотел пройти дальше. Он запутался, и каждый шаг причинял ему еще большую боль, колючки все глубже вонзались в его кожу.

Тор боролся изо всех сил и, наконец, прошел на другую сторону.

Перед ним лежала пустошь, раскинулось небо серо-пепельного цвета, повсюду была грязь. Все было усеяно тысячами мертвых тел – тел Империи, МакКлаудов, всех тех солдат, которых Тор встретил и убил в бою. Они лежали и стонали.

Посредине стоял Рафи, который поднял и направил обвиняющий палец на Тора.

«Эта кровь на твоих руках», – произнес он ужасным голосом, который прошел прямо сквозь Тора.

Все, как один, мертвые тела повернулись к Тору и бросились на него.

Тор поднял руки и закричал.

«НЕТ!»

Тор моргнул и оказался на мосту.

Он бросил взгляд вниз и увидел внизу будущие воды океана. Тор увидел небольшую одинокую лодку, неистово подпрыгивающую в океане. Она была пуста. Тор осознал, что он был на этой лодке какое-то время назад, и теперь ему удалось подняться сюда, на этот узкий мост. Всего лишь один шаг вправо или влево – и он отправится навстречу смерти.

Тор поднял голову и увидел, что мост тянется в небо на многие мили и заканчивается на вершине высокой скалы. На ее краю находился замок с видом на небо, на океан. Через окна в замок вливался свет – такой яркий, что Тору было больно смотреть.

На мосту недалеко от него стояла женщина в ярко-голубых одеждах с вытянутой рукой. Тор тут же понял, что это его мать.

«Сын мой», – сказала она. – «Твоя война закончилась. Пришло время встретиться, чтобы ты понял глубины своих сил, чтобы ты узнал, кто же ты на самом деле».

Тор отчаянно хотел сделать шаг ей навстречу, но почувствовал что-то позади них и, обернувшись, он увидел, что недалеко от него стоит мальчик, похожий на него. Он был выше Тора, у него были яркие светлые волосы, широкие плечи, благородное лицо, сильная челюсть и гордый подбородок.

Он с любовью посмотрел на Тора.

«Отец», – сказал мальчик, протянув руку. – «Ты мне нужен».

Тор то и дело переводил взгляд с матери на сына и наоборот. Его разрывало на части и он не знал, в какую сторону пойти.

Вдруг мост под ним рухнул и Тор почувствовал, что падает вниз, в бушующие воды своей смерти.

Он закричал и проснулся.

Тор сел в кровати в темноте, тяжело дыша, и оглянулся по сторонам. Гвендолин, проснувшись, села рядом с ним, схватив свечу с тумбочки и поднеся ее к лицу Тора, с тревогой рассматривая его.

«Что случилось?» – спросила она. – «Ты в порядке?»

Гвен тяжело дышала, и Тор увидел, что ей тяжело поворачиваться в кровати, будучи на девятом месяце беременности. Он почувствовал себя виноватым за то, что разбудил ее. Они лежали в бывших покоях ее родителей, которые теперь перешли ей, в огромной кровати с балдахином, заваленной роскошными мехами. Крон вскочил и подбежал к Тору, несколько раз лизнув его.

Тор спрыгнул с кровати, накинул мантию и поспешил к небольшой раковине у стены. Он плеснул водой себе в лицо. Тор тяжело дышал, с его лица стекала вода, пока он смотрел в открытое арочное окно. Внизу находился королевский двор, идеально тихий и спокойный, поскольку все празднующие разошлись по домам. В небе низко висели две луны: одна красная, а другая – фиолетовая. Они заливали землю через облака мягким светом.

Тор сделал глубокий вдох, вытирая свое лицо и пытаясь очистить разум. В последнее время его посещало слишком много кошмаров. Он то и дело видел лица всех своих соперников, вновь переживая сражения. Они цеплялись к нему как туман. Кроме того, у него были повторяющиеся видения его сына и матери. Тор ощущал нечто зловещее на горизонте, но не знал, что именно.

Больше всего Тор ощущал сильное желание, растущее день ото дня, отыскать свою мать, узнать, кто же он на самом деле, понять свою судьбу.

«Все в порядке», – тихо сказал Тор, стоя спиной к Гвендолин.

Он развернулся и подошел к ней, поцеловав ее в лоб.

«Попытайся снова уснуть», – добавил Тор. Он взял из ее рук свечу и, потушив ее, поставил на тумбочку.

«Вернись в кровать», – попросила Гвен.

«Я вернусь. Достаточно скоро», – ответил он.

Ему нужно было выйти на свежий воздух, чтобы очистить разум, чтобы прогнать демонов ночи.

Тор, за которым по пятам следовал Крон, прошел через комнату, вышел из покоев в дворцовый коридор, осторожно закрыв за собой дверь.

Здесь было ярче, поскольку вдоль стены горели несколько факелов. За дверью на страже стояли два солдата, которые застыли при его появлении.

Тор развернулся, пошел по петляющим древним каменным коридорам и, в конце концов, поднялся по узкой винтовой каменной лестнице, ведущей к парапетам. Крыша была его убежищем, местом, куда он приходил, чтобы убежать от ночных демонов.

Тор прошел по крыше замка, пробежав рукой по широким гладким камням. За ним неотступно следовал Крон. Тор посмотрел на королевский двор – красивый, спокойный, блестящий в лунном свете, с тысячами факелов, аккуратно расположенными вдоль стен. Все было восстановлено идеально. Несколько празднующих спали во дворе замка, слишком устав или слишком много выпив, чтобы вернуться в свою постель. Сейчас королевский двор был настолько безопасным, что они могли спать во дворе, ничего не опасаясь. Улицы города были усеяны беспорядком после дневного пира, тысячи банкетных столов по-прежнему были накрыты остатками еды. Вся эта грязь ждала следующего утра, чтобы быть убранной.

Глядя вниз, Тор поражался тому, чего удалось добиться Гвен. Кроме того, он удивлялся поворотам своей судьбы. Подрастая, Тор никогда, даже в своих самых смелых мечтал, не представлял, что он, чужак, окажется в королевском замке, не говоря уже о том, что он будет жить в нем, стоя на вершине в лунном свете и рассматривая двор. Будучи чужаком, Тор всего лишь надеялся и мечтал о том, что, возможно, однажды войдет в эти ворота. Теперь же он стоял здесь, на пике всего. Тор был очень счастлив, но вместе с тем все это казалось таким нереальным. Нахождение на вершине всего в жизни пугало. Часть его боялась, что ему некуда идти, кроме как вниз.

Жизнь сбивала Тора с толку. Наконец, он получил все о, чем мечтал. У него была невеста, которую он любил и которая любила его; со дня на день родится его ребенок; ровесники его уважали, люди – любили. Тем не менее, по какой-то необъяснимой причине Тор чувствовал, что чего-то в его жизни не хватает, но он не знал, чего именно. Может быть, того, что он не знает свою мать? Не знает свою судьбу, свое предназначение? Тор знал, что должен быть счастлив и, хотя на большинстве уровней так и было, на каком-то небольшом уровне он не понимал, почему не ощущает счастья. Чего ему не хватает? Неужели человеческая натура просто никогда не ощущает себя полностью удовлетворенной даже тогда, когда человек получает все, о чем мечтал?

Больше всего Тор нуждался в ответах. Ему нужно увидеть Аргона.

Тор услышал громкий крик в небе и, подняв голову, он увидел Микоплес, кружащую высоко, позволяющую ему узнать о ее присутствии. Она всегда знала, когда Тор находился здесь, наверху, и всегда прилетала, чтобы поприветствовать его.

«АРГОН!» – крикнул Тор в ночное небо, откинув голову назад и глядя на звезды. – «ГДЕ ТЫ?!»

Крон заскулил и Тор посмотрел вниз, после чего, проследив за его взглядом, поразился, увидев Аргона, облаченного в черный плащ с капюшоном, с жезлом в руке, всего в нескольких футах от него. Он молча смотрел на Тора, но его лицо ничего не выражало. Казалось, что он все это время стоял прямо здесь. Его глаза светились так сильно, что Тору чуть не пришлось отвести взгляд.

«Тебе не нужно так громко звать», – тихо произнес голос.

Тор приблизился к Аргону, и они оба стояли бок о бок, повернувшись и вместе глядя на город.

«Я скучал по тебе, Аргон», – сказал Тор. – «Я много раз звал тебя. Где ты был?»

«Я путешествовал по многим мирам», – загадочно ответил друид. – «Но я в некотором смысле всегда здесь с тобой, в твоем мире».

«Тогда ты знаешь, что происходит», – сказал Тор. – «Ты знаешь о моей сестре. О моем ребенке. О моем сыне».

Аргон торжественно кивнул.

«Но тогда почему ты никогда мне не рассказывал? Ты никогда ничего мне об этом не говорил».

Аргон улыбнулся.

«Не я должен был тебе рассказать», – ответил он. – «Я извлек урок относительно вмешательства в человеческую судьбу. Это не то, что мне хотелось бы делать снова».

«О чем еще ты мне не рассказываешь?» – спросил Тор, отчаянно желая знать. Он не мог избавиться от предчувствия чего-то зловещего на горизонте, какого-то большого секрета, чего-то, связанного с ним, и он чувствовал, что Аргону известно, что это.

Аргон посмотрел на Тора, после чего отвернулся и снова взглянул на город.

«Многое», – наконец, произнес он. – «Чего я и сам предпочел бы не знать».

Дурное предчувствие, не покидающее Тора, только усилилось от этих слов.

«Я умру, Аргон?» – в конце концов, спросил Тор, отчаянно желая получить ответ.

Аргон долго ждал – так долго, что Тор начал волноваться о том, что друид может вообще ему не ответить.

«Мы все умираем, Торгрин», – в итоге ответил Аргон. – «Только немногие из нас на самом деле живут».

Тор глубоко дышал, удивляясь. Его переполняли вопросы.

«Мой сын», – произнес Тор. – «Он будет великим человеком?»

Аргон кивнул.

«На самом деле, великим воином», – ответил он. – «Даже величественнее тебя самого. Его слава значительно затмит твою».

Тор загорелся гордостью за своего сына, и его глаза наполнились слезами. Он был рад, что Аргон, наконец, дал ему прямой ответ, тем не менее, он чувствовал, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой.

«Но за все приходится платить», – сказал Аргон.

Сердце Тора бешено заколотилось, когда он задумался над этими словами.

«И какова цена за моего сына?» – нерешительно спросил Тор.

«Отцы и сыновья едины. Эта связь глубже, чем можно объяснить. Один должен пожертвовать ради другого, хочет он того или нет. Сыновья несут на себе грехи отцов, а грехи отцам еще предстоят».

Тор встревоженно посмотрел на город. Он ощущал нечто мрачное на горизонте.

«Я должен знать, когда умру», – настаивал Тор. – «Это случится скоро?»

Аргон медленно покачал головой.

«Твое время еще не пришло, юный Торгрин», – сказал он. – «Во всяком случае не сегодня. Тебе еще многого предстоит добиться – это будут очень значительные вещи, о которых ты никогда не мечтал. Твое обучение еще не завершено. Ты все еще не освоил свои силы. А они тебе понадобятся там, куда ты собираешься».

«Куда я собираюсь?» – озадаченно спросил Тор. – «И для чего они мне понадобятся? В Кольце наступил мир».

Аргон повернулся и медленно покачал головой.

«Мир – всего лишь иллюзия, пелена, за которой всегда ожидает пламя войны».

Сердце Тора забилось быстрее.

«Где таится следующая опасность, Аргон? Просто скажи мне это. Как я могу подготовиться?»

Аргон вздохнул.

«Опасность таится повсюду, Торгрин. Ты можешь подготовиться, только освоив свои силы».

«Моя мать», – сказал Тор. – «Я до сих пор вижу ее в своих снах».

«Потому что она зовет тебя. Это не тот призыв, который ты можешь проигнорировать. Твоя судьба зависит от этого. Судьба твоего народа зависит от этого».

«Но как я найду ее?» – спросил Тор, удивленно глядя на горизонт. – «Я не знаю, как…»

Тор повернулся к Аргону, но в эту минуту он был потрясен, увидев, что друид уже исчез.

«АРГОН!» – крикнул Тор, поворачиваясь во все стороны, чтобы его найти.

Он стоял и смотрел, ожидая, выглядывая не один час, пока первое солнце не коснулось неба, но не имеет значения, как долго он смотрел, ответом ему было только завывание ветра.

Глава двадцать первая

Гвендолин сидела на своем троне в восстановленном зале Совета. Ранний утренний свет первого солнца бил через витражные окна, окрашивая комнату в приглушенные тона. Она окинула взглядом большое количество людей, заполнивших покои. Гвен с трудом верила в то, что столько людей оказалось в зале – советники, доброжелатели, дворяне, лорды, слуги – и теперь, в такой особенный день, как сегодняшний, за стенами комнаты, внизу, и за стенами замка выстроились просители. В день после Летнего Солнцестояния, по традиции, правители выслушивали прошения, и Гвендолин, несмотря на сильную усталость, не собиралась разочаровывать своих людей.

Кроме того, Гвен была поражена тем, насколько блистательно теперь выглядела комната. Всего лишь шесть лун назад она сидела здесь, в этом зале, который представлял собой груду щебня, и холодный ветер врывался сюда через дыры в стенах. Теперь стоял прекрасный летний день, и через открытые арочные витражные окна налетал умеренный ветер. Это был самый прекрасный зал в обоих королевствах. Гвен удвоила размер этого прославленного зала, удвоила размер стола совета и построила для них удобные сиденья, чтобы они смогли достойно ждать.

Именно в этом зале Гвен теперь проводила большую часть своих дней. Ей хотелось выйти отсюда, отправиться в поле, быть беспечной, как во времена своего детства. Или проводить время с Тором, гуляя по дворам и садам. Но, увы, правление королевством требовало большого количества мелких решений и вопросов, выслушивания одного человека за другим. Уже не первый день, приходя сюда, Гвен рассчитывала на то, что рано покинет эти стены, но она не успевала замечать, как день клонился к вечеру и она уходила с наступлением темноты.

Гвен решила, что сегодня будет иначе. В конце концов, Летнее Солнцестояние наступало только раз в году, а сегодняшний день был Днем Отъезда – многие люди отправятся в разные уголки королевства. Люди верили, что отъезд на следующий день после Летнего Солнцестояния приносил удачу и относились к этому серьезно.

Поблизости находились Тор, Рис, Кендрик, Годфри, Эрек, Абертоль, Штеффен, Алистер, Селезе и десятки ближайших советников, включая всех тех, кто когда-то был членом совета ее отца. Гвен чувствовала усталость после празднеств прошлой ночи, и еще большую усталость из-за своей беременности. Целительницы говорили ей, что роды могут наступить в любой день, хотя она ощущала это и без их слов. Ее ребенок шевелился как сумасшедший, и с каждым днем Гвен становилось сложнее восстанавливать дыхание. Она сидела в этом зале ранним утром, чувствуя сонливость, борясь с тем, чтобы не закрыть глаза.

Гвен заставила себя сконцентрироваться. В конце концов, это большой день, один из самых важных и благоприятных дней в году, и зал совета, уже и без того полный, становился все более переполненным.

Гвен принимала иностранных делегатов и доброжелателей с самого рассвета, встречала посетителей изо всех уголков Кольца и Империи, которые прибыли на ее свадьбу. Угол комнаты уже был наполнен свадебными подарками для нее и подарками для ее ребенка. До ее свадьбы все еще оставалась половина луны, но подарки уже поступали: золотые подсвечники, драгоценные камни, древние ковры, всевозможные деликатесы… Их было больше, чем Гвен могла сосчитать или когда-либо использовать в своей жизни. Массы людей осыпали ее своей любовью и она быстро становилась народной Королевой. Возможно, причина крылась в том, что она страдала, и люди – все те, кто также по-своему страдал – были связаны с ней.

Народ любил ее, так же как и дворяне, а это было редкостью в королевстве. Даже ее отец не мог наслаждаться такой любовью. Дворяне МакГила уважали его, а народ боялся и ценил. Все считали его справедливым королем, но ни один из них его не любил. Отец Гвен держал народ и дворян на расстоянии, Гвендолин же держала двери открытыми и относилась к ним как к членам семьи.

Закончив развлекать всех своих иностранных делегатов, когда все ее внешние дела были завершены на сегодняшнее утро, пришло время обратиться к внутренним делам. Абертоль прокашлялся, постучал своим посохом по полу и вышел вперед, начав заседание. Присутствующие в зале притихли.

«Мы начинаем с отчета сборщика податей», – объявил Аргон.

Эрнан, старый сборщик податей ее отца, вышел вперед, поклонился и зачитал со свитка.

«Две тысячи бочек с вином», – объявил он хриплым голосом. – «Тысяча бочек с элем. Восемь тысяч цыплят, шесть тысяч кур. Одна тысяча коров…»

Он опустил свиток и поднял голову. Лицо его было угрюмым.

«Королевские празднества и свадьба королевы, организованные нами, представляют невиданную прежде щедрость в истории двух королевств. Миледи, Вы – самый щедрый правитель из всех, что когда-то сидели на этом троне. Но эти празднования также являются поводом и для тревоги. Мы уже потратили то, что осталось от королевской казны».

Комнату накрыла мрачная тишина, когда глаза всех присутствующих устремились на Гвендолин.

«Я знаю о расходах», – сказала она. – «И все же люди счастливы. После всех трудностей им нужен повод для радости. Ни один пенни не потрачен зря. Без сильной души и духа нет воли».

«ДА! ДА!» – закричала толпа в зале в ее защиту.

«Может и так, миледи», – ответил Эрнан, но в мои обязанности казначея входит сохранение наших запасов. Они должны быть пополнены. Я предлагаю повысить подати для людей».

Толпа начала свистеть, пока Абертоль несколько раз не стукнул своей тростью. Люди притихли.

Эрнан прокашлялся и продолжил:

«Восстановление королевского двора стоило нам немало, миледи. Люди получают от этого выгоду. Они также должны помочь нам заплатить за это».

Все присутствующие в зале повернулись и посмотрели на Гвен. Она тщательно задумалась над его словами, пока, наконец, не пришла к выводу.

«Я благодарна тебе за выполнение твоих обязанностей», – сказала Гвен Эрнану. – «Ты хорошо делаешь свою работу. Тем не менее, я не буду облагать свой народ большим налогом. Чтобы решить эту проблему, ты можешь взять средства из моего собственного состояния».

Глаза Эрнана широко распахнулись от удивления.

«Миледи?» – переспросил он.

«Все эти подарки, которые я получила, все эти драгоценности ты можешь взять для казны. Возьми все это. Я скорее предпочту взять все это у себя, чем у своих людей».

Гвендолин посмотрела на Торгрина.

«Это также и твои свадебные подарки. Предполагаю, ты согласен?»

Тор решительно кивнул в ответ.

«Конечно, миледи», – ответил он. – «Эти материальные вещи ничего не значат для меня».

Гвендолин удовлетворенно кивнула Эрнану.

«Полагаю, что вопрос решен», – сказала она.

Эрнан поклонился.

«Да. Это самое удовлетворительное решение, которого я не ожидал. Людям повезло, что у них есть Вы. Сомневаюсь в том, что какой-нибудь другой правитель сделал бы то же самое».

Присутствующие разразились криками любви и восхищения.

«Какие бы подарки Вы ни отдали, мы подарим Вам еще больше!» – крикнул какой-то простолюдин из толпы. Раздался очередной радостный крик.

Гвен почувствовала усталость, задаваясь вопросом, как долго будет продолжаться сегодняшнее заседание. У нее болела спина и она заерзала, больше не в силах комфортно сидеть на троне.

Дювейн, ее советник по делам народных масс, вышел вперед.

«Миледи, говоря о потребностях людей», – начал он. – «Наши люди прибывали в королевский двор в течение этих последних шести лун и помогали нам восстанавливать город. Теперь, когда работа завершена, они должны вернуться в свои деревни. Но они вернутся в свои дома и деревни, разрушенные войной. Теперь наша очередь помочь им восстановить их дома. Мы должны выделить и передать им чрезвычайно важные для них ресурсы: рабочую силу, строительные материалы, провизию, зерно, золото. Теперь, когда королевский двор вернулся к жизни, не стоит пренебрегать остальной частью Кольца».

Гвендолин кивнула, увидев мудрость в его словах.

«Я согласна», – сказала она. – «Я назначу одного из членов совета следить за этим. Ему будет поручено объехать все деревни и города Кольца и решить от моего имени, какие ресурсы нужно выделить. Мои люди получат все, что им нужно».

«Штеффен!» – крикнула Гвендолин.

Штеффен поспешил к ней, поклонившись и удивленно посмотрев на Королеву.

«Я назначаю тебя новым Лордом Внутренних Дел. Ты будешь говорить от моего имени и получишь всю власть и ресурсы королевской казны и королевских сил, чтобы помочь восстановить Кольцо. Ты объездишь все города, встретишься со всеми местными жителями и решишь, кто что получит. Примешь ли ты на себя такую ответственность?»

Все присутствующие в переполненном зале посмотрели на Штеффена. Переминаясь с ноги на ногу, он пробежал ладонями по бедрам, очевидно, застигнутый врасплох, чувствуя себя неуютно из-за того, что оказался в центре внимания.

«Миледи», – произнес он, прокашлявшись. – «Я всего лишь простой слуга. Я не заслуживаю такого звания и должности. То, что Вы описываете, будет одной из величайших должностей в Вашем королевстве. Почему она должна достаться мне? Я ее не достоин».

«Именно по этой причине я и хочу отдать ее тебе», – сказала Гвендолин. – «Потому что ты ведешь себя скромно, потому что ты не раздуваешься от гордости, потому что ты – преданный, верный и надежный советник и потому что я доверяю тебе свою жизнь. Кроме того, ты понимаешь простых людей и ты отлично в них разбираешься. Я доверяю тебе говорить от моего имени. Должность твоя, и я прошу тебя принять ее».

Штеффен низко поклонился. Когда он поднял голову, глаза его были полны слез.

«Миледи, я принимаю ее с величайшим смирением и благодарностью. Я надеюсь, что буду достоин этой должности».

Гвен кивнула.

«Отлично. В этот День Отъезда ты отправишься в путь до захода солнца».

Гвен повернулась к Абертолю в надежде, что этим утром на повестке дня больше нет вопросов. Но он вышел вперед и развернул длинный свиток, наполненный пунктами, и начал читать с него. Гвендолин вздохнула.

«Миледи, из фортов по всему Кольцу, которые были разрушены и нуждаются в восстановлении и укреплении, поступают отчеты. Мы также должны укрепить мосты вдоль Каньона. Кроме того, Серебро и Кольцо нуждаются в подкреплении после всех их потерь. У них сейчас меньше воинов, чем было во времена Вашего отца».

Гвендолин кивнула.

«Кендрик и Эрек», – объявила она. – «Вы назначаетесь ответственными за все вопросы, связанные с Серебром. Я верю, что вы сделаете нас боевой силой, какой мы были во времена нашего отца».

«Да, миледи», – ответили оба рыцаря.

«Кроме того, вы будете отвечать за укрепление и обеспечение всех фортов и пересечений на территории Кольца. Мы вновь должны восстановить наши вооруженные силы и посты до их прежнего состояния. Пополните наш Оружейный Зал и заполните бараки Серебра».

«Да, миледи», – ответили Кендрик и Эрек.

«Торгрин», – сказала Гвен, повернувшись к нему. – «Ты будешь ответственен за восстановление Легиона. Наполни его ряды снова, сделай его прежней боевой силой, чтобы он отражал честь всех тех молодых людей, которые погибли, служа нашему делу».

«Да, миледи», – ответил Тор.

Абертоль поднял очередной свиток, развернул его и прищурился. Затем он начал читать.

«Миледи, с сегодняшними соколами прибыли сообщения о беспорядках в Верхних Островах».

Гвен удивленно приподняла бровь.

«Какого рода беспорядки?» – спросила она.

«Послание от Вашего регента, Срога. Он сообщает о недовольстве среди людей», – Абертоль прищурился, глядя в свиток, бегло просматривая его. – «Он говорит о нестабильности среди сыновей Тируса, и это распространилось среди народа. Он предупреждает о возможном восстании и просит подкрепление».

Гвендолин откинулась на спинку своего кресла и сложила руки на груди. Она этого не ожидала.

«И как вы расцениваете все это?» – спросила Гвен, повернувшись к членам Совета. Она усвоила от своего отца, что всегда лучше сначала выслушать мнения других, прежде чем выражать свое собственное.

«Срог – мудрый и способный руководитель», – сказал Эрек. – «Силезия – великий город. Если у него возникли трудности с управлением Верхних Островов, это не сулит ничего хорошего. Я доверяю тому, что он говорит».

«Другие МакГилы являются чрезвычайно упрямыми и несговорчивыми людьми», – заметил Кендрик. – «Возможно, с ними нельзя договориться».

«Ты могла бы освободить Тируса», – сказал Годфри. – «Это бы их успокоило».

«Или ты можешь отказаться от Верхних Островов и консолидировать свое правление», – предложил Тор.

«Ваш отец никогда не мог объединить остров и главную землю», – сказал Абертоль. – «А также его отец до него».

«Мы не должны позволить восстанию вспыхнуть на Верхних Островах», – сказал Кендрик. – «Иначе оно легко может перейти на главную землю. Возможно, мы должны вторгнуться туда».

«Я не согласен, миледи», – возразил Рис. – «Нам нужны Верхние Острова. Это стратегический пункт в Тартувианском море. И не все Верхние Острова прогнили. Среди них много хороших людей, включая нашего кузена Матуса».

«Это правда», – подтвердил Кендрик. – «Мы обязаны Матусу своими жизнями».

Гвендолин тщательно обдумывала их слова. Она спрашивала себя, что сделал бы ее отец. Девушка знала, что он никогда не доверял жителям Верхних Островов, своему брату, своим кузенам. Тем не менее, он всегда за ними присматривал.

«Я хочу знать больше о том, что говорит Срог», – сказала Гвен. – «И мне нужна иная точка зрения на остров. Рис», – она повернулась к брату.

Рис вышел вперед.

«Сегодня ты отправишься на Верхние Острова».

«Я, миледи?» – удивленно переспросил он.

Гвендолин кивнула.

«Вы с Матусом всегда были близки. Вы ровесники, и он всегда доверял тебе, а ты доверял ему. Ты станешь моим голосом, моими глазами и ушами. Найди Матуса, найди Срога. Объезди Верхние Острова, послушай людей и возвращайся с полным отчетом о том, что там происходит. Исходя из твоих сведений я приму решение относительно того, отправить ли подкрепление или покинуть остров».

Рис кивнул, но он казался нерешительным. Гвен поняла причину.

«Не волнуйся насчет нашей двойной свадьбы», – сказала она. – «До нее еще половина луны. Ты вернешься заранее. В конце концов, я не выйду замуж, пока тебя здесь не будет. Отправляйся в путь. Не задерживайся».

Слова сестры успокоили Риса.

«Да, миледи», – сказал он, поклонившись.

Гвендолин повернулась к Абертолю.

«Что-нибудь еще?» – спросила она, выбившись из сил. – «Если нет, я бы хотела покончить с…»

«Еще один вопрос, миледи».

Гвен вздохнула. Она начала с новым уважением смотреть на то, через что приходилось проходить ее отцу.

«Сообщение от Бронсона», – сказал Абертоль. – «Он докладывает о беспорядках на стороне МакКлаудов».

Гвендолин приподняла брови, со страхом глядя на Абертоля. Было ли хоть что-нибудь стабильным? Вот что значит быть Королевой – тушить бесконечный поток пожаров, вечных беспорядков и недовольства? Почему люди просто не могут жить счастливо, наслаждаясь миром?

«Беспорядки?» – переспросила она.

Абертоль кивнул, изучая следующий свиток.

«Он сообщает о своих неудачных попытках объединить две стороны Кольца. Прошло шесть лун, а они все еще обижены. Они видят процветание на Западе и ничего из этого не видят для себя».

Кендрик был раздражен.

«Неужели они забыли о том, что их правитель изначально был на стороне Андроникуса и помог разжечь войну?» – спросил он.

«Если бы они не провели все эти шесть лун перед войной, совершая набеги на нашу землю», – сказал Годфри. – «Тогда, возможно, им бы досталась большая доля нашего процветания».

«В их защиту», – сказал Рис. – «В итоге они присоединились к нам».

«Они вряд ли умирали от голода», – заметил Рис. – «Наши люди давали им большую часть нашего летнего урожая и помогали им восстанавливать их города. Все они хорошо питались».

«Может, они и ели хорошо», – сказал Абертоль. – «Но они не богаты. В этом и разница. Они видят, что есть у других, и жаждут этого. Их натура всегда была таковой. Они видят Королевский двор в его великолепии и хотят, чтобы их города были покрыты золотом».

Кендрик фыркнул.

«Что ж, тогда это их, а не наша проблема».

«Ошибаешься, брат мой», – сказала Гвендолин. – «Любая проблема в любой части Кольца – это наша проблема. Нельзя игнорировать их недовольство. Именно отсюда и начинаются восстания».

В зале повисла тишина, и Абертоль вздохнул.

«Такова натура МакКлаудов, миледи. Это дикие, жестокие люди. Они могут никогда и не объединиться с МакГилами. Вы отправили Бронсона на задание, которого он не может выполнить».

«Соперничество между двумя нашими кланами является древним и сильным», – сказал Эрек. – «Оно насчитывает не одну тысячу лет. Мы не можем смягчить их на протяжении шести лун, даже с таким эмиссаром, как Бронсон. Вендетты глубоко уходят в историю. И МакКлауды не из тех, кто легко прощает».

Гвендолин откинулась назад и тщательно задумалась над всеми этими словами. У нее снова заболел живот, и она не знала, как долго сможет продержаться этим утром.

«Все, что вы говорите, может быть правдой», – сказала Гвендолин. – «Тем не менее, это не означает, что мы не должны попробовать. Мы оказались в уникальном моменте истории: король-тиран МакКлауд мертв; его сын Бронсон верен нам; их королевство разрушено, а мы, пусть даже и на короткий срок, объединились, чтобы прогнать своих захватчиков. Я вижу в этом возможность объединить два наших королевства раз и навсегда».

«Проблема с МакКлаудами заключается в том, что они – оппозиционеры, и они считают нас своими соперниками», – сказал Кендрик. – «Они видят королевский двор и хотят того же самого. Но у них никогда не было королевского двора и никогда не будет. Не груда камней, а честь, благородство и утонченность создают королевский двор. Это то, чего они никогда не поймут».

Гвендолин вздохнула.

«Стабильность на стороне МакКлаудов является важной в наших собственных интересах», – сказала она. – «Мы не хотим, чтобы над нашими головами постоянно висела угроза угонов скота. Мы хотим, чтобы наши люди жили в мире. Это то, что чувствовал наш отец, именно этого он пытался добиться, выдав Луанду замуж за МакКлауда».

«Но это не принесло положительного результата», – сказал Абертоль. – «Мы должны учиться на его ошибках».

«Тем не менее», – ответила Гвен. – «Мы также должны учиться и на его попытках. Я не готова так быстро отказаться от мира. Это может быть сложнее, но это долговечнее, и это наш единственный путь к нашей окончательной безопасности. Мы должны найти способ объединить оба наших народа. Выход есть всегда. Вопрос – какой».

Она окинула взглядом своих людей, которые стояли перед ней, нахмурившись.

Гвен посмотрела на Годфри – с затуманенными глазами, небритого, после похмелья.

«Годфри», – сказала она. – «Ты сегодня не высказывался. У тебя всегда есть какая-то мудрость».

Годфри поднял глаза на сестру, застигнутый врасплох.

«Что ж», – взволнованно сказал он, пробежав рукой по растрепанным волосам. – «Я всегда знал об одной вещи, которая объединяет людей». – Он осторожно оглянулся по сторонам. – «И это выпивка. Покажите мне двух мужчин, которые ненавидят друг друга, и я заставлю их петь вместе над кружкой эля».

Зал вдруг взорвался хохотом, и Годфри неуверенно оглянулся по сторонам, после чего улыбнулся.

Гвендолин улыбнулась, глядя на его. Ее брат был не лишен причуд, тем не менее, он обладал некой первобытной мудростью. И он знал, больше чем кто-либо иной, сердцебиение простого человека. Отец научил ее тому, что иногда самое сложное решение заключается в самой очевидной мудрости.

«Ты можешь быть прав», – сказала Гвен. – «Это может стать решением. И я собираюсь отправить тебя это выяснить».

Глаза Годфри широко распахнулись от удивления. Он казался потрясенным.

«Меня, миледи?» – спросил он.

Гвендолин кивнула, в то время как все остальные в зале тоже были поражены.

«Ты идеально для этого подходишь. Отправляйся через Хайлэндс. Найди Бронсона. Скажи ему, что я получила его послание. Затем учредите питьевые залы. Помоги Бронсону сделать то, чего он не может – объедини наших людей».

«Миледи», – произнес Годфри, запинаясь. – «Я не являюсь лидером. И я не политик. Ты это знаешь. Отец знал это. Он пытался скрыть меня от двора. И теперь ты хочешь дать мне должность? Неужели ты ничему не научилась у отца? Он, по крайней мере, знал, что я здесь ни на что не гожусь».

«Отец разбирался не во всех вопросах», – ответила Гвен. – «Я вижу в тебе намного больше. У тебя есть способности, которыми не обладают другие люди, и ты очень себя недооцениваешь. Ты можешь объединить людей различного происхождения – лучше, чем любой из тех, кого я видела. Ты лишен надменности, присущей большинству членов королевской семьи. Я доверяю тебе, и мне нужно, чтобы ты это сделал. Ты примешь мое предложение?»

Годфри неохотно кивнул.

«Ради тебя, сестра моя», – сказал он. – «Я сделаю что угодно».

Гвен кивнула и сделала глубокий вдох, испытывая благодарность за то, что вопрос решен. Она не могла больше слышать, как Абертоль читает свитки, поэтому когда она увидела, что он достал очередной свиток, Гвен поднялась с трона. Ее трясло.

Все присутствующие поднялись вместе с ней. Было ясно, что заседание завершено.

Тор подошел и взял ее за руку, в то время как Абертоль постучал своим посохом и зал перешел к расслабленным разговорам.

«Ты в порядке?» – тихо спросил Тор Гвен. Должно быть, он видел, как она побледнела.

Гвен сделала глубокий вдох, благодарная Тору за поддержку. Она чувствовала себя уставшей.

«Мне просто нужно прилечь», – ответила девушка.

* * *

Торгрин стоял за главными воротами в королевский двор под огромным арочным каменным входом, удерживая своего коня под уздцы, так же, как и все его друзья, каждый из которых собирался отправиться в свое путешествие в День Отъезда. Находившийся рядом с ним Рис проверял и перепроверял свое седло, расчесывал своего коня, готовясь к путешествию в Верхние Острова. Элден готовился на поиски своего отца, в то время как О'Коннор отъезжал, чтобы встретиться со своей сестрой. Конвен собирался отправиться в свою родную деревню, чтобы увидеться с женой. Эрек и Кендрик собирались уехать по делам Серебра. Даже Годфри готовился к путешествию на территорию МакКлаудов. Они все уезжали в разных направлениях, надеясь на удачу в День Отъезда.

Тор похлопал Риса по плечу.

«Я буду скучать по тебе, старина», – сказал он.

«И я», – ответил Рис. – «Я вернусь до того, как поднимется вторая луна, как раз вовремя для нашей двойной свадьбы. Тебе не нужно беспокоиться».

«Верхние Острова находятся недалеко», – сказал Тор. – «Но они таят в себе опасность. Будь начеку».

«Не волнуйся, я отправлюсь вместе с ним», – прозвучал голос.

Обернувшись, они увидели, что рядом с ними стоит Крог, который, улыбаясь, готовил своего коня. Он всунул короткий меч в дополнительные ножны.

«Ты?» – удивленно переспросил Рис.

Крог кивнул в ответ. Выражение его лица было угрюмым.

«Но почему?» – спросил Рис. – «Я думал, что не нравлюсь тебе».

«Не нравишься», – настаивал Крог. – «Но, как я уже говорил, я в долгу перед тобой за то, что ты спас мою жизнь. Я должен отплатить тебе».

Рис покачал головой.

«Я не хочу, чтобы кто-нибудь ходил за мной по пятам из чувства долга», – сказал он. – «Ты можешь присоединиться ко мне, если хочешь, но не из-за того, что ты считаешь себя обязанным мне».

«Я поеду по любой причине, по которой захочу», – вызывающе ответил Крог, после чего развернулся и ушел прочь, чтобы подготовить своего коня.

Рис и Тор обменялись любопытными взглядами, и Рис покачал головой.

«Я клянусь, что никогда его не пойму», – сказал он.

«Будь начеку», – повторил Тор. – «Те МакГилы приходятся тебе кузенами, но не доверяй ни одному из них».

«Не волнуйся, друг мой», – повторил Рис. – «Им не нужна война, в которой они не могут одержать победу. Они никогда не осмелятся причинить вред члену королевской семьи. А если они это сделают, что ж, у меня при себе оружие, и я только счастлив постоять за себя», – Рис улыбнулся.

Тор улыбнулся в ответ.

«Я знаю, дружище. Я воевал с тобой бок о бок в большом количестве сражений. Я бы хотел, чтобы ты остался здесь, чтобы помочь мне выбрать членов Легиона и обучить их».

«Подозреваю, что ты и сам отлично справишься», – сказал Рис. – «На самом деле, подозреваю, что к тому времени, когда я вернусь, Легион уже будет богат новыми лицами».

Тор улыбнулся.

«Посмотрим».

«Рис, можно тебя на минутку?» – послышался женский голос.

Обернувшись, Рис увидел, что позади него стоит Селезе. Она выглядела грустной.

«Я не хочу, чтобы ты уезжал», – сказала девушка серьезным голосом.

«Это нельзя назвать отъездом», – ответил Рис. – «Это всего лишь в нескольких днях пути».

Тор отвернулся, чтобы дать им возможность побыть наедине, но, отойдя в сторону, он по-прежнему слышал их приглушенные голоса, приносимые ветром.

«Наша свадьба всего через половину луны», – добавила Селезе.

«Я знаю об этом, уверяю тебя», – ответил Рис. – «Я не вызывался добровольцем на это задание».

«Я не хочу, чтобы ты уезжал», – произнесла Селезе дрогнувшим голосом. – «Как правило, я себя так не веду, но у меня дурное предчувствие насчет этого. Просто останься здесь. Помоги нам подготовиться к свадьбе. Гвен может отправить кого-то другого».

Рис покачал головой.

«Я бы никогда не отверг просьбу моей сестры. Это против моей чести. Кроме того, сегодня День Отъезда», – сказал он. – «Это благоприятный день для того, чтобы отправиться в путь».

Селезе вздохнула.

«Не для всех», – сказала она. – «Однажды мой отец отправился в путь в День Отъезда. Он так и не вернулся».

Рис увидел слезы на ее щеках и, сделав шаг вперед, он погладил девушку по лицу тыльной стороной ладони.

«Я тронут, любовь моя, тем, как ты заботишься обо мне», – сказал он. – «И я обещаю тебе, что вернусь».

«Я люблю твою сестру», – сказала Селезе, по-прежнему не поднимая глаз, не встречаясь с его взглядом. – «В конце концов, мы выйдем замуж в один день. Но в данном случае я бы хотела, чтобы она выбрала кого-то другого для этого путешествия».

«Королевство, которым она правит, огромно, а у нее не так много людей, которым она может доверять – не так, как брату», – сказал Рис. – «Довольно этих мрачных разговоров. Это все пустяки, уверяю тебя. Я вернусь всего через несколько дней, и мы всегда будем вместе».

Рис наклонился и поцеловал Селезе, и девушка крепко обняла Риса, прижавшись к нему.

Тор оседлал своего коня и с этой выгодной позиции окинул взглядом всех своих собратьев, которые тоже седлали своих лошадей. Было странно видеть всех этих мужчин в одном месте, зная, что всего через несколько минут они разъедутся по всему королевству. Вскоре Годфри окажется по другую сторону Хайлэндс; Кендрик и Эрек будут далеко отсюда укреплять форты и мосты; Конвен, О'Коннор и Элден вернутся в свои деревни, чтобы найти членов своих семей; Штеффен уедет далеко и займется распределением ресурсов между небольшими деревнями. И сам Тор окажется далеко от королевского двора, прочесывая города в поисках новобранцев для Легиона.

Празднования были позади, Летнее Солнцестояние уже закончилось, словно его никогда и не было. Теперь перед ними стоит сложная задача по управлению и восстановлению королевства. Тор знал, что совсем скоро они все снова объединятся. Тем не менее, он не мог не задаваться вопросом, насколько каждый из них изменится после возвращения.

Протрубил отдаленный рог, Тор и все остальные пнули своих коней и поскакали прочь, подальше от королевского двора. Каждый отправился в свою сторону по пыльной дороге. Тор знал, что его должны переполнять радость и оптимизм, но, по какой-то причине часть его не могла избавиться от ощущения, что он может больше не увидеть всех этих людей.

Глава двадцать вторая

Бронсон вышел из высоких вертикальных ворот Хайландии в окружении своих генералов МакКлаудов, бывших людей своего отца, и дюжины слуг. Он вздохнул, будучи раздраженным. Его раздражало то, что его ведут на очередное место спора, на очередной угон скота, к очередной головной боли в этой невозможной попытке объединить МакКлаудов и МакГилов. Бронсон всерьез начал задумываться над тем, возможно ли вообще установить мир между этими двумя вечно враждующими кланами.

Его настроение еще больше омрачало то, что его ведет бывший генерал отца, Кувия. На протяжении последних шести лун МакКлауду пришлось потерять доверие к Кувии. Бронсон начал понимать, что Кувия не был тем заискивающим генералом, которым хотел показаться сначала. В первые дни Кувия притворялся, что он жаждет помочь в объединении двух сторон Хайлэндс, тем не менее, Бронсон получше узнал его. Чем больше он наблюдал за генералом, тем больше замечал, что тот все больше пытается подорвать его усилия, чтобы удержать два клана подальше друг от друга. В глубине души Кувия опасался МакГилов – так же, как и во времена отца Бронсона – и был все более неконтролируемым.

Работа с Кувией была вынужденным злом, учитывая то, что все солдаты МакКлауда любили его, и что тот каким-то образом производил на его людей гипнотический эффект. Бронсон подумывал о том, чтобы бросить его в темницу раз и навсегда, но его удерживала мысль о последующем бунте. Бронсон стоял здесь на зыбкой почве, пытаясь контролировать МакГилов на их стороне Хайлэндс и стараясь добиться того, чтобы они все жили в гармонии. Это были шесть лун ада.

Бронсон забыл о том, какими упрямыми и несговорчивыми были его люди, насколько они были склонны к насилию и агрессии. Проведя какое-то время на стороне МакГилов, Бронсон все больше и больше осознавал серьезные различия между двумя кланами. Бронсон чувствовал, что он сам ведет себя больше как МакГил и все больше им симпатизировал. Возвращение к своим людям на самом деле смущало его, поскольку он видел, насколько они жестоки, насколько склонны к войне против людей, которые не хотели причинять им вреда.

Когда Бронсон только прибыл, МакКлауды были благодарны всем МакГилам за освобождение их от гнета Андроникуса и Империи. Они были благодарны за присутствие Бронсона здесь, за его помощь в восстановлении. Они выражали желание и энтузиазм в объединении двух королевств.

Но чем больше времени Бронсон проводил здесь, тем больше чувствовал, что это был лишь фасад, что его люди на самом деле не заинтересованы в объединении, что они хотят оставаться разрозненными и что их недоверие по отношению к МакГилам является глубоким. Казалось, что МакГилы более открыты доверию к МакКлаудам, несмотря на долгую историю, когда те нападали на них без повода. С того самого дня, когда Бронсон прибыл сюда, МакКлауды подрывали его усилия очередным рейдом или спором.

МакКлауд следовал за Кувией, спрашивая себя, куда тот ведет его сегодня.

Они шли вдоль низкого хребта после того, как вышли из замка. Их окружали признаки цветущего лета, Хайлэндс были покрыты высокой разноцветной травой. Бронсон бросил взгляд вниз на обе стороны хребта и увидел яркие цветы, раскинувшиеся насколько хватало взгляда, покрывающие оба склона Хайлэндс. Вид поразительно отличался от зимнего, когда Хайлэндс были покрыты исключительно снегом и льдом. Стоя здесь, наверху, Бронсон ощущал холодный воздух, который всегда был здесь прохладнее.

Тем не менее, это был идеальный летний день, в небе под лучами первого и второго солнца собирались облака. Когда Бронсон смотрел отсюда вниз, ему казалось, что он стоит на вершине мира, глядя на оба королевства – на эти два королевства, которые он все еще мечтал сделать единым. Он задавался вопросом, как что-то в этом мире может идти не так с такой землей, как эта.

Когда они свернули за изгиб, МакКлауд услышал спор, который принес ветер. Он увидел перед собой две рассерженные группы – десятки МакГилов на одной стороне и десятки МакКлаудов на другой – которые гневно спорили друг с другом. Между ними бродила отара овец. Бронсон ощутил их гнев даже отсюда и понял, что идет навстречу огненной буре. Он вздохнул, собравшись с духом.

«Именно здесь это и произошло», – объяснил Кувия, когда они приблизились.

Он крикнул, требуя тишины. Воющие кланы постепенно притихли и посмотрели на Бронсона.

«Что случилось на этот раз?» – спросил Бронсон, уже теряя терпение.

«Все очень просто», – ответил один из МакКлаудов, беззубый старик с щетиной, встав над своей отарой, защищая ее. – «Эти МакГилы пришли сюда, схватили наших овец и попытались пронести их через Хайлэндс. Мы поймали их до того, как они ушли. Вы должны сейчас же бросить их в темницу, если Вы – сильный правитель, коим себя считаете».

Раздались крики со стороны МакКлаудов. Бронсон повернулся и посмотрел на МакГилов. Они стояли терпеливо, смиренно – группа молодых людей с умными глазами, ожидающая своей очереди. За ними Бронсон увидел прекрасную летнюю местность, и ему захотелось оказаться где угодно, но только не здесь. Со всем этим изобилием, со всей этой красотой вокруг них – за что этим людям бороться?

«А вы что скажете?» – спросил Бронсон МакГилов. – «Вы пришли сюда, чтобы украсть этот скот?»

«Да, милорд», – прямо ответили МакГилы.

Бронсон удивленно посмотрел на них, не ожидая такого ответа.

«Значит, вы признаетесь в своем преступлении?»

«Нет, милорд», – ответили они.

Теперь Бронсон был сбит с толку.

«Разве кража не является преступлением?»

«Вы не можете украсть то, что принадлежит вам, милорд», – ответили МакГилы. – «Этот скот изначально был нашим. Мы просто взяли его обратно».

«Взяли его обратно?» – переспросил Бронсон. Его желудок горел.

МакГилы кивнули.

«На прошлой неделе МакКлауды совершили рейд на наш скот. Мы пришли и забрали его. Видите эти маркировки?»

Они склонились над овцой, схватили ее за ноги и показали на ней клеймо.

«Отметка МакГилов. Это очевидно для всех, кто ее видит».

Бронсон присмотрелся и, увидев маркировки, осознал, что они на самом деле правы.

Он повернулся к МакКлаудам, будучи теперь раздраженным из-за того, что они совершили кражу и солгали ему.

«А что вы скажете в свое оправдание?» – спросил он.

Старший МакКлауд пожал плечами.

«Я нашел их бродящими на холмах».

«Бродящими на холмах МакГилов», – парировали МакГилы. – «Это не делает их вашими».

Старики пожали плечами.

«Вы освободили их, значит они больше не ваши».

«Они не были свободными! Они паслись. Овцы пасутся. Вот, что они делают!»

Старики закричали и начали осыпать их проклятиями, и МакГилы ответили им тем же. Поднялась какофония шума, мужчины проклинали друг друга, овцы блеяли.

Бронсон почесал свой лоб, его головная боль усиливалась. День едва начался, и он будет долгим. Почему эти люди не могут поладить друг с другом? Неужели его дело здесь безнадежно?

Бронсон вынужден был признать, что хотя МакКлауды и были родными ему людьми, тем не менее, они были зачинщиками. В каждом случае, который он видел, они всегда начинали спор первыми. Словно часть их попросту не хотела мира.

Бронсон вышел вперед, и в перепалке наступило затишье, когда все глаза устремились на него.

«Если это его овцы, значит они принадлежат ему», – наконец, обратился Бронсон к МакКлаудам. – «Не имеет значения, где вы их нашли. Он взял то, что принадлежит ему».

Он повернулся к МакГилам.

«Забирайте их и уходите», – сказал он. – «Мне жаль, что это произошло».

МакГилы удовлетворенно кивнули, согнали своих овец и начали спускаться к своей стороне гор.

«Вы не можете позволить им просто уйти!» – крикнул старик Кувии. – «Остановите их! Наш новый Король слишком слаб, чтобы поддержать нас! Используйте мощь своей армии! Или Вы тоже слишком слабы?»

Бронсон рассердился, услышав эти слова, и увидел, что Кувия тоже разгневался, принимая все это на свой счет. Он понимал, что Кувия хочет отправиться за этими овцами.

Но вместо этого генерал повернулся и толкнул старика, который оступился назад. Он схватил рукоять своего меча.

«Скажешь еще одно слово, старик, и мы увидим, кто здесь слаб!»

Кувия сделал шаг вперед, охваченный яростью, и старик попятился назад.

МакКлауды медленно развернулись и спустились с холма.

Кувия, все еще хмурый, повернулся к Бронсону.

«Вы не знаете свой народ», – сказал он. – «В их глазах Вы – не Король, регент или как Вас там назвала Гвендолин. Для них Вы слабы. Вы – марионетка. МакКлауды привыкли брать силой то, что они хотят. Таков их метод. Вы никогда их не измените. Так что прекратите терять свое время здесь и возвращайтесь к Гвендолин».

Бронсон нахмурился. С него было довольно.

«Ты – мой генерал», – сказал он. – «Ты подчиняешься мне, а не я – тебе. Гвендолин наделила меня полномочиями. Обе стороны королевства будут объединены. И ты внесешь свой вклад, позволив солдатам МакГил патрулировать с тобой».

Кувия удивленно отшатнулся.

«Что Вы имеете в виду?»

Бронсон бросил на него хмурый взгляд. По лицу Кувии он видел, что тот притворяется.

«Я слышал отчеты», – сказал Бронсон. – «На протяжении многих лун ты говорил мне, что позволяешь МакГилам патрулировать с твоими людьми, тем не менее, вчера мне сказали, что когда в твой лагерь пришли МакГилы, ты прогнал их. Эти отчеты не верны?»

Кувия казался взволнованным.

«МакГилы – не наши люди», – сказал он в свою защиту. – «Какое Вам дело? Вы – не один из них. Вы выросли здесь. Вашему отцу было бы стыдно за Вас».

Бронсон помрачнел.

«Я знаю, где вырос. Я – твой правитель. Ты подчиняешься мне. И я говорю, что наши люди будут тренироваться вместе».

Кувия медленно покачал головой, окинув Бронсона взглядом с ног до головы.

«Вы можете быть правителем пока, но это не продлится долго. Наши люди подчинялись Вашему отцу, потому что он использовал силу. Грубую силу. Это именно то, что нужно нашим людям. Вы не станете ее использовать, а в глазах наших людей это делает Вас слабым. А слабые всегда проигрывают».

Кувия развернулся и пошел прочь, его люди последовали за ним. Бронсон стоял и наблюдал за тем, как они уходят, спускаясь с холма. Его головная боль усиливалась.

Он не мог не спрашивать себя, что он здесь делает.

* * *

Луанда нетерпеливо мерила шагами свои покои, освещенные факелами. Уже наступила ночь, и она ждала возвращения Бронсона. Его снова не было целый день из-за дел, связанных с объединением. Она знала, что это бесполезно, и это заставляло девушку злиться на свою сестру. Гвендолин всегда была слишком наивна. О чем она думает? Что два клана на самом деле объединятся?

Если бы Гвен спросила ее, Луанда рассказала бы ей, что из этого никогда ничего не выйдет. Она знала из собственного опыта, что МакКлауды были дикарями. Если бы Луанда была королевой, он бы просто опечатала Хайлэндс, построила большую стену, удвоила патрули и позволила этим дикарям гнить здесь. Она бы защищала Западное королевство Кольца, оставив Восточное Королевство на произвол судьбы.

Но Гвендолин, оставаясь до конца идеалисткой, позволила разыграться своим маленьким фантазиям. А что хуже всего, ей пришлось отправить Бронсона попытаться осуществить задуманное. Каждый день в этом ужасном месте все становилось только хуже, и Луанда знала, что из этого не выйдет ничего хорошего.

Это была не ее проблема. Сосланная сюда, на эту сторону Хайлэндс, она могла так же быть приговорена к заточению в темницу – или к смерти. Жизнь здесь, с этими дикарями, в этом пустом замке, когда ей нечего было делать, кроме как ждать возвращения домой Бронсона, было худшим из всех возможных наказаний, на которые Гвен могла ее обречь.

Сначала, разумеется, Луанда была благодарна сестре за то, что та спасла ей жизнь. Но теперь, шесть лун спустя, ее благодарность сменилась обидой. Чем больше времени проходило, тем больше Луанда ощущала себя прежней, чувствуя растущее беспокойство. Она была очень разочарована и была уверена в том, что в какой-то момент Гвендолин проявит к ней милосердие, смягчится и позволит ей вернуться на родину, в королевский двор. Луанда не могла поверить в то, что застряла здесь, изгнанная, что ее отстранили от свадебных приготовлений и празднеств, происходящих через Хайлэндс. Ей осталось только гнить здесь в одиночестве. Она едва ли могла это вынести. Луанде казалось, что ее сестре следует проявить больше милосердия.

Луанда кипела от злости уже на протяжении многих лун, пока ее волосы медленно отрастали. Она проводила свои дни в слезах. Пока однажды, наконец, ей в голову не пришел план, способ облегчить свои страдания, возможность снова взять свою жизнь под контроль. Это было ясно как день – если у нее будет ребенок, его не смогут изгнать из королевского двора. Луанда – молодая, здоровая женщина, она может рожать детей. Королевских детей. В конце концов, она была первой дочерью Короля МакГила, и в ее ребенке будет течь его кровь. Гвендолин могла победить в этом поколении, но Луанда осознала, что все может измениться в следующем. Она была настроена решительно и ни перед чем не остановится, отдаст все, что в ее власти, чтобы убедиться в том, что ее потомство свергнет потомство ее сестры. Луанда найдет способ посадить их на трон и вернуть себе власть.

Эта идея крепла в голове Луанды на протяжении последних месяцев, и она заставляла Бронсона спать с ней каждый день и каждую ночь. Ежедневно она просыпалась в надежде получить хорошие новости о том, что она беременна.

Тем не менее, она была здесь, кипя от злости, шесть лун спустя, все еще без ребенка. Это был провал, как и все в ее жизни. Ее план не работал – какова бы ни была причина. Она осознала, что это вообще может никогда не сработать. Каждый день Луанда просыпалась, полная надежд, но теперь она теряла надежду. Их брак с Бронсоном, казалось, обречен. Даже ее запасной план распадался на части.

Дверь открылась, и Луанда, застигнутая врасплох, обернулась, когда в комнату ворвался Бронсон, игнорируя ее. Бронсон прошел по комнате, погруженный в свои мысли. Очевидно, он был зациклен на сегодняшних делах.

У Луанды не было времени для его размышлений. Она подошла к нему сзади, схватила за плечи и начала снимать с него одежду. Может быть, в этот раз все будет по-другому.

«Что ты делаешь?» – спросил Бронсон.

«Я ждала тебя целый день», – сказала Луанда, выскользнув из своего халата, встав перед ним обнаженной.

Бронсон едва заметил ее. Он прошел по комнате и подошел к своему письменному столу, листая кучу свитков.

«Тебя не было целый день», – сказала Луанда. – «Теперь время для нас».

Она подошла к нему сзади и погладила его руки и плечи, почувствовав напряжение в них.

Наконец, Бронсон обернулся.

«Пожалуйста, Луанда, не сейчас. У меня был ужасный день».

«И у меня», – раздраженно ответила девушка, теряя терпение. – «Ты думаешь, ты – единственный, кто здесь несчастлив? Я должна сидеть здесь целый день и ждать тебя. У меня никого и ничего здесь нет. Я хочу ребенка. Мне нужен ребенок».

Бронсон пристально посмотрел на жену. Он казался озадаченным.

Она притянула мужа поближе к себе, бросила его на кровать и прыгнула на него сверху.

«Луанда, сейчас не время. Я не готов…»

Луанда проигнорировала его. Ее больше не волновало, чего хотел Бронсон.

Но, к ее потрясению, Бронсон столкнул ее с кровати.

Луанда поднялась, униженная и охваченная яростью. Она была зла на Бронсона. На свою сестру. На саму себя. На свою жизнь.

«Я сказал не сейчас!» – повторил Бронсон.

«Кого волнует сейчас или позже?» – крикнула в ответ Луанда. – «Это не работает!»

Бронсон сел на край кровати. Он выглядел удрученным.

«Моя сестра родит в любой день», – добавила Луанда. – «А мне нечего показать».

«Это не соревнование», – спокойно произнес Бронсон. – «Всему в этом мире свое время. Успокойся».

«Нет!» – крикнула девушка. – «И ты ошибаешься: весь мир – это соревнование».

«Мне жаль», – сказал Бронсон. – «Давай не будем ссориться».

Луанда поднялась, тяжело дыша, кипя от гнева.

«Одних извинений не достаточно», – сказала она.

Накинув свой халат, промчавшись мимо Бронсона, она вышла из комнаты. Луанда найдет способ убраться подальше от этого места и вернуть себе власть – не имеет значения, что она должна будет сделать для этого.

Глава двадцать третья

Срог стоял на высочайшей точке Верхних Островов, всматриваясь сквозь дождь и туман в Бухту Крабов. Щурясь от тумана и ослепляющего дождя, он внимательно смотрел на длинные пристани валунов, которые растянулись в море. Срог промок до нитки из-за дождя, его одежда и волосы были мокрыми. Рядом с ним находились его генералы.

Переехав сюда, Срог научился не обращать внимания на дождь. Это было частью жизни на Верхних Островах: каждый день небо покрывалось тучами, ветер не прекращался, температура здесь была на двадцать градусов ниже даже летом. Здесь всегда была или угроза дождя или сам дождь. Не было ни одного сухого дня. Срог понял, что Верхние Острова заслужили свою репутацию угрюмого жалкого места, погода соответствовала своей репутации, а люди подходили под темперамент погоды.

За последние шесть лун Срог узнал этих жителей Верхних Островов. Они были хитрыми людьми, которым никогда нельзя полностью доверять. Его шесть лун правления здесь не принесли ему ничего, кроме разочарования. Было очевидно, что местные жители решительно настроены на каждом шагу помешать его правлению, саботировать все его усилия. Это был мятежный народ, и они намеревались вырваться из-под правления новой королевы Гвендолин.

«Там, милорд», – крикнул генерал, чтобы его услышали сквозь ветер. – «Вы это видите?»

Срог вгляделся в туман и увидел движение в океане, остатки одного из кораблей королевы, подбрасываемые волнами, разбивающиеся о скалы. Волны хлестали корабль со всех сторон, и он снова и снова бился о скалы. Судно, на котором никого не было, вращалось в разные стороны. Срог мог слышать, как раскалывается древесины, даже отсюда, когда осколки бились о скалы.

«Якорь был перерезан рано утром», – продолжал генерал. – «К тому времени, когда наши люди заметили это, было слишком поздно. Они не могли спасти его вовремя, милорд».

«Вы уверены в том, что его перерезали?» – спросил Срог.

Генерал протянул руку и показал кусок перерезанной веревки.

«Абсолютно, милорд», – объяснил он. – «Это сделали не скалы, а кинжал человека. Это саботаж».

Рассматривая веревку, Срог понял, что генерал прав.

Срог вздохнул, устав от этого места. Большую часть своей жизни он провел в Силезии, в большом цивилизованном городе, в котором жили честные, благородные люди. Он хорошо правил тем городом, объединяя верхнюю и нижнюю Силезию, добившись того, чего не удавалось ни одному Лорду. Силезия была дворцом по сравнению с этой глушью, и силезианцы не были похожи на жителей Верхних Островов. После всего времени, проведенного здесь, Срог постепенно приходил к выводу, что местные жители наслаждаются своей подрывной деятельностью, они преуспевали в этом. Он все больше и больше ощущал, что это люди, которыми нельзя управлять.

Каждый раз, когда Срог находил местного жителя, которому он мог доверять, тот предавал его. Теперь он пришел к тому, что не доверял никому.

«Усильте патрули на кораблях», – сказал Срог. – «Я хочу, чтобы день и ночь на причале находился солдат на дежурстве. Ясно?»

«Да, сир», – сказал генерал. Он развернулся и поспешил вниз со склона, отдавая приказ своим людям, которые тут же приступили к действию.

Срог посмотрел вниз на десятки кораблей королевы на широком песчаном берегу. Он молился о том, чтобы ни один из них не постигла та же участь. Это был второй корабль в этом месяце, который был уничтожен саботажем, и он был настроен решительно больше не потерять ни один из них.

Срог повернулся и поспешил через ужасную погоду в сопровождении своих советников. Они торопились вернуться в тепло замка. Хотя это едва ли можно было назвать замком – скорее квадратный форт, построенный низко к земле, лишенный художественного воображения или эстетической привлекательности. Он был утилитарным, холодным и не внушал вдохновения, так же, как и люди этого места.

Срог поспешил войти внутрь через двери, открытые для него. Двери позади него захлопнулись и он, наконец, оказался в тишине от ревущего ветра и дождя. Его тело было промокшим до нитки, он привычным жестом снял рубашку и повесил ее на крючок. Срог прошел через форт, пробежав руками по мокрым волосам. Стража застыла при его появлении.

Срог прошел через коридоры и, наконец, вошел в большой зал, который был меньше тех, какие он привык использовать. В квадратной комнате были низкие потолки, большой камин вдоль одной стены, стол и стулья вокруг него. Жители Верхних Островов всегда держались поближе к огню, нуждаясь в тепле, чтобы согреться от погоды, и сейчас за столом сидело несколько десятков мужчин.

Срог сел в центре стола, поближе к камину, и несколько раз пробежал своей влажной рукой по волосам и одежде, делая все возможное, чтобы высушить их. Несколько грязных собак ушли с его пути, когда он приблизился. Они сели рядом и посмотрели на него, ожидая пищу.

Срог бросил собакам кусок мяса со стола, после чего протянул руку, схватил кубок с вином и выпил все до капли, желая отвлечься от этого места. Он потер голову двумя руками. От этого острова у него очень сильно болела голова. Эти люди уничтожили второй корабль. Что с ними не так? Почему их обиды и мелкие распри настолько глубокие? Срог начинал чувствовать, что Гвендолин совершила ошибку, попытавшись объединить Верхние Острова с материком. Ему все больше казалось, что ей следует оставить это место и позволить им всем полагаться на свою собственную судьбу, как поступил ее отец.

Срог поднял голову и увидел, что напротив него сидят трое сыновей Тируса: Карус, Фалус и Матус. Рядом с ними сидело несколько десятков воинов и дворян Верхних Островов, преданных Тирусу. Они все были заняты едой и напитками. Комнату освещали факелы. Они устраивались на ночь.

Здесь, наверху, люди отмечали Летнее Солнцестояние на день позже, и этот скудный, мрачный прием пищи был их способом празднования. Срог вздрогнул – не только от влаги и холода. Он скучал по королевскому двору, по Силезии, ему не терпелось вернуться на главную землю. Он не мог избавиться от ощущения, что попросту теряет здесь свое время.

Срог хотел бы понимать этих жителей Верхних Островов, но он не мог, как бы ни пытался. Они заявляли о том, что источник их грусти кроется в аресте Тируса, но, наблюдая за ними на протяжении шести лун, Срог не поверил в то, что причина только в этом. Он чувствовал, что даже если бы Тирус был свободен, эти люди все равно находили бы какой-то повод для своей подрывной деятельности.

«И каковы сведения сегодня, милорд?» – спросил Матус, который сидел рядом с ним. Срог узнал, что Матус – единственный житель Верхних Островов, кому он мог доверять.

«Уничтожен еще один корабль», – мрачно ответил Срог. – «Потерян в скалах. Это саботаж. Гвендолин не обрадуется».

Срог опустил взгляд на свиток перед собой и, закончив писать письмо Гвендолин, передал его ожидавшему слуге.

«Отправьте его со следующим соколом», – приказал Срог.

«Да, милорд», – сказал слуга и поспешил уйти прочь.

Срог задавался вопросом, действительно ли слуга последует его приказу, или же письмо загадочным образом потеряется, как и многие предыдущие.

«Саботаж – сильное слово», – мрачно произнес Фалус.

Остальные солдаты за столом постепенно притихли, повернувшись и посмотрев в сторону Срога.

Срог посмотрел на Фалуса, старшего сына Тируса. Он был точной копией отца, и вызывающего смотрел на него.

«Корабли королевы предназначены для более спокойных вод», – добавил Карус. – «Возможно, приливы разрубили веревки».

Срог раздраженно покачал головой.

«Это сделали не приливы», – сказал он. – «И королевские корабли могут выдержать гораздо более суровые воды, чем эти. Это работа людей».

«Может быть, это работа одного из ваших людей?» – спросил Фалус. – «Возможно, среди вас есть предатель?»

Срог устал от хитрых рассуждений Каруса и Фалуса, они оба смотрели на него одинаковыми темными, вызывающими глазами своего отца.

«И может быть, какой-то огромный морской монстр с идеально квадратными зубами выпрыгнул на поверхность и разгрыз веревку», – с сарказмом ответил Срог.

Несколько воинов за столом захихикали, а Фалус и Карус покраснели.

«Ты смеешься над нами», – угрожающе произнес Фалус.

«Ваши люди саботируют наши корабли», – сказал Срог, повышая голос. – «И я хочу знать, почему».

В комнате повисло напряжение.

«Возможно, они недовольны тем, что ваша королева арестовала нашего правителя, как обычного преступника», – раздался голос в конце стола.

Обернувшись, Срог увидел одного из дворян. Среди остальных дворян за столом одобрительно заворчали.

«Ваш правитель предал Кольцо», – парировал Срог. – «Он выступил против нас на стороне Империи. Приговор Гвендолин был мягким. Он заслужил того, чтобы быть повешенным».

«Он предал ваше Кольцо», – сказал другой дворянин. – «А не наше».

Остальные дворяне забормотали в знак одобрения.

Срог посмотрел на него, его гнев все возрастал.

«Только потому, что вы живете на этих островах, это не отделяет вас от нас. Вас все еще защищают наши армии».

«Мы прекрасно справляемся на этих Верхних Островах и без вашей помощи», – сказал один из дворян.

«Может быть, наши люди не хотят, чтобы вы были здесь», – добавил другой. – «Возможно, им не нравится видеть, как корабли Королевы наполняют наши берега».

«Никому не нравится быть оккупированным», – сказал третий.

«Вы не оккупированы. Вы свободны. Ваши люди прибывают к нашим берегам, а мы – к вашим. Мы защищаем вас от внешних врагов, и наши корабли прибыли к вам с провизией от ваших соотечественников. Это провизия, в которой вы очень нуждаетесь».

«Мы не нуждаемся в защите», – возразил другой дворянин. – «Кроме того, нам не нужна ваша провизия. Если МакГилы останутся на своей главной земле, у нас не будет проблем».

«О», – парировал Срог. – «Тогда почему вы, МакГилы, вторглись на нашу территорию без единой на то причины и попытались захватить главную землю для себя?»

Дворяне покраснели, не найдя что ответить. Они посмотрели друг на друга, после чего медленно, вяло, один из них поднялся, царапнув стулом по камню, встав и повернувшись к своим людям.

«У меня пропал аппетит», – сказал он, после чего развернулся и вышел из комнаты, захлопнув за собой дверь.

В комнате повисла напряженная тишина.

Медленно, по одному, поднялись остальные дворяне. Они покинули помещение.

Теперь Срог сидел только с тремя мужчинами за столом, с тремя сыновьями Тируса – Фалусом, Карусом и Матусом. Посмотрев по сторонам, Срог занервничал как никогда.

«Просто освободи нашего отца», – тихо сказал ему Фалус. – «Тогда наши люди позволят вашим кораблям находиться здесь».

«Ваш отец пытался убить нашу королеву», – ответил Срог. – «И он дважды нас предал. Его нельзя освобождать».

«Тогда, пока он находится в своей камере, не ожидай того, что наши люди будут относиться к вам терпимо», – предупредил Карус.

Оба брата встали и направились к двери. Они остановились и повернулись к Матусу.

«Ты к нам не присоединишься?» – удивленно спросил Фалус.

Матус вызывающе остался на своем месте.

«Мое место здесь. За этим столом. За столом королевы».

Фалус и Карус с отвращением покачали головами, после чего развернулись и быстро покинули комнату.

Срог сидел за практически пустым столом, чувствуя себя опустошенным.

«Милорд, я прошу за них прощения», – сказал Матус. – «Гвендолин была более чем добра, оставив моего отца в живых».

«Я не понимаю твоих людей», – признался Срог. – «Впервые в жизни я не понимаю. Что нужно для того, чтобы хорошо управлять ими? Я правил великим городом, который был больше этого. Но я не могу управлять этими людьми».

«Потому что моими людьми невозможно управлять», – сказал Матус. – «Они ведут себя вызывающе даже с моим отцом. Это секрет, который знал мой отец. Не пытайся управлять ими. Чем меньше ты пытаешься, тем ближе они собираются вокруг. Но опять же, это не гарантия. Это упрямые люди, которым практически нечего терять. В этом и заключается причина, по которой они здесь живут – они не хотят иметь ничего общего с материком. Они не правы почти во всем, что делают, но они могут быть правы в одном – Вы можете отказать себе и Гвендолин большую услугу, отправив свои силы в другое место».

Срог покачал головой.

«Гвендолин нужны Верхние Острова. Она хочет объединить Кольцо. Все МакГилы – одна семья, в их жилах течет одна кровь. Это разделение не имеет смысла».

«Иногда география со временем приводит к огромному разделению среди людей. Эта семья разделилась».

Подошел слуга и поставил перед Срогом новый кубок вина, и тот поднял его.

«Ты – единственный, кому я могу здесь полностью доверять», – с благодарностью произнес Срог. – «Как так вышло, что ты не похож на всех этих людей?»

«Я презираю своего отца», – ответил Матус. – «Я презираю все то, за что он выступает. У него нет ни принципов, ни чести. Я очень восхищался отцом Гвендолин, своим дядей, Королем МакГилом. Я всегда восхищался всеми МакГилами, живущими на материке. Они живут согласно своей чести, независимо от того, чего это стоит. Это жизнь, которую я всегда хотел».

«Что ж, ты и живешь этой жизнью», – одобрительно произнес Срог.

Он поднес кубок к губам, собираясь выпить вино, но вдруг Матус прыгнул вперед и, развернувшись, выбил кубок из его рук. Кубок отлетел, упав на пол и покатившись по камню.

Потрясенный Срог уставился на него, не понимая, что произошло.

Матус прошел по комнате, поднял кубок и протянул его Срогу, чтобы тот увидел собственными глазами.

Срог подошел ближе и заметил черную линию на дне кубка.

Матус опустил руку, пробежал по ней пальцем, поднял его вверх и потер свои пальцы друг о друга. Как только он это сделал, на пол посыпалась мелкая черная пыль.

«Черный корень», – сказал он. – «Один глоток – и ты мертв».

Срог застыл, в ужасе глядя на пыль. Кровь в его жилах застыла.

«Откуда ты узнал?» – прошептал он.

«Цвет твоего вина», – ответил Матус. – «Он мне показался слишком темным».

Срог по-прежнему стоял, застыв от ужаса, не зная, что сказать. Матус посмотрел по сторонам, после чего наклонился поближе.

«Никому не доверяй. Никому».

Глава двадцать четвертая

Ромулус стоял у штурвала своего нового корабля, уперев руки в бока, огромные покатые волны то поднимали, то опускали корабль, который разбивался о пену, пока он наблюдал за тем, как на горизонте показалась столица Империи. Позади него плыл его флот, тысячи кораблей Империи возвращались домой после своего поражения. Ромулус всмотрелся в горизонт и, когда туман начал подниматься, он заметил войско солдат на берегу, которые вышли встретить его, как он и подозревал. У него скрутило живот, когда он приготовился к предстоящему столкновению.

Очевидно, Рагон получил известия о его возвращении и собрал всех своих людей. Второй генерал после Ромулуса, Рагон, разумеется, уже узнал о смерти Андроникуса, об убийстве Ромулусом бывшего совета и о захвате им должности Верховного Командира. Если бы Ромулус победил, Рагон ждал бы его с парадом и почестями – у него не было бы выбора.

Но из-за того, что Ромулус возвращается с позором, Рагон устроит ему совершенно другой прием. Ромулус знал, что Рагон собирается бросить его в темницу, чтобы для всех армий стало очевидно – Ромулус лишен власти, а новым Верховным Командиром стал Рагон. Ромулус знал, о чем думает второй генерал, потому что на его месте поступил бы точно так же.

Но Ромулус не собирался так легко уступать власть. Он знал, что его люди будут очень пристально наблюдать за их противостоянием, чтобы увидеть, какой командир выйдет победителем. Всю свою жизнь Ромулус сражался не для того, чтобы сейчас сдаться. Не имеет значения, с каким количеством солдат ему придется столкнуться, пришло время править железным кулаком. Он сжимал рукоять своего меча до тех пор, пока костяшки его пальцев не побелели.

Вскоре корабль Ромулуса причалил к берегу, и он терпеливо ждал, пока его люди опустят длинную доску со своего корабля на пляж. Они встали по стойке смирно, и Ромулус не спеша прошел между ними. Его люди последовали за ним, а он изобразил само спокойствие и уверенность для всех тех, кто за ним наблюдал.

Десятки тысяч солдат Империи, выстроившись ровными рядами, ожидали его внизу позади Рагона. Ромулус знал, что его люди не могли одержать победу в сражении – ожидающих их солдат было слишком много, перед ними была главная часть армии Империи. Ему придется найти другой путь к победе.

Ромулус гордо шел по берегу, направляясь прямо к Рагону без страха.

Рагон, высокий, мускулистый, чье широкое лицо было покрыто шрамами, стоял в окружении своих солдат и смотрел на него, нахмурившись. Ромулус подошел прямо к нему и остановился, и в плотной тишине, стоя лицом к лицу, они оба были настроены решительно.

«Ромулус из первого батальона Восточной Провинции Империи», – прогремел Рагон достаточно громко, чтобы услышали его люди. – «Ты арестован и будешь казнен за преступления против Империи».

Все воины по обе стороны стояли, не шевелясь, в воздухе повисло напряжение. Рагон, не теряя времени, повернулся и кивнул своим людям, после чего несколько его солдат вышли вперед, чтобы арестовать Ромулуса.

В это же самое время несколько солдат Ромулуса, которым даже ничего не нужно было говорить, сделали шаг вперед, чтобы защитить его.

Солдаты по обе стороны застыли лицом к лицу, сжимая рукояти мечей, ожидая приказов.

«Любое сопротивление бесполезно», – сказал Рагон. – «У тебя десятки тысяч людей, а у меня сотни тысяч и поддержка всей Империи. Смирись и умри быстрой и легкой смертью. Затяни с этим – и твоих людей убьют, а тебя самого подвергнут пыткам».

Ромулус молча смотрел на него, его лицо ничего не выражало. Он тщательно обдумывал следующий шаг.

«Если я сдамся», – сказал Ромулус. – «Ты обещаешь моим людям безопасный проход?»

Рагон кивнул.

«Даю тебе слово».

«Тогда я сдамся при одном условии», – сказал Ромулус. – «Если ты сам меня арестуешь. Окажи мне хотя бы эту честь».

Рагон с облегчением кивнул.

«Достаточно справедливо».

Он взял у своей стражи железные кандалы и подошел к Ромулусу.

«Повернись и поставь руки за спину», – приказал Рагон.

Ромулус медленно повернулся. Его сердце бешено колотилось, когда к нему приблизился Рагон. Ромулус внимательно прислушался, концентрируясь на тихом звук кандалов, когда Рагон поднял их и опустил на запястье Ромулуса. Ромулус ждал подходящего момента.

Ромулус почувствовал, как холодный металл кандалов коснулся его кожи и понял – время пришло. Он тут же развернулся и ударил Рагона локтем по лицу, сломав ему скулу. Тем же движением он выхватил из его руки кандалы и, встав над ним, опустил их изо всех сил, разбив Рагону нос.

Ни одна, ни вторая армии не знали, как реагировать. Все произошло слишком быстро. Ромулус воспользовался моментом колебания – не став терять времени, он нагнулся, схватил Рагона за затылок, вынул свой кинжал и крепко прижал его к горлу второго генерала.

Рагон, из которого хлестала кровь, едва мог дышать, в то время как Ромулус держал у его горла лезвие.

«Скажи им, что ты уступаешь мне должность Верховного Командира», – зарычал Ромулус.

«Никогда», – пробормотал Рагон.

Ромулус посильнее прижал лезвие к его горлу, пока из него не начала капать кровь. Рагон издал булькающий звук, но ничего не сказал.

Ромулус придвинул кончик лезвия к глазу Рагона и, когда он начал давить, Рагон закричал.

«Я УСТУПАЮ ДОЛЖНОСТЬ ВЕРХОВНОГО КОМАНДИРА РОМУЛУСУ!»

Ромулус удовлетворенно кивнул.

«Очень хорошо», – сказал он.

Одним быстрым движением Ромулус перерезал Рагону горло и тот замертво упал на землю.

Ромулус стоял, глядя на тысячи солдат Империи. Они неуверенно смотрели на него в ответ, и Ромулус понял, что наступил момент истины. Подчинятся ли они ему теперь, когда мертв их лидер?

Ромулус стоял в тишине, ожидая, наблюдая, как ему показалось, целую вечность. Наконец, ряд за рядом солдаты Империи опускались на колено, воздух наполнил лязг десятков тысяч доспехов, когда все они опускали свои головы и кланялись ему.

Ромулус вынул свой меч и поднял его высоко над головой, тяжело дыша, наслаждаясь моментом, когда вся сила Империи кланялась ему. Наконец, он стал командиром.

«РОМУЛУС!» – крикнули все воины в унисон.

«РОМУЛУС!»

Глава двадцать пятая

Тор скакал верхом на своем коне по главной дороге, ведущей от королевского двора. Как это ни странно, он держал путь на юг, в направлении своей родной деревни. Крон бежал за ним по пятам уже несколько часов. Они вместе отправились в это путешествие.

Пришло время восстановить Легион, время для нового Отбора, и, когда Тор отправился в путь, его задача казалась ему нереальной – вместо того, чтобы находиться по другую сторону, стоять в своей деревне и с надеждой ждать появления Серебра, теперь именно Тор делал выбор. Роли поменялись. Это была такая большая честь, что он едва мог в это поверить.

Кроме того, Тор ощущал огромную ответственность, лежащую на его плечах: в его глазах восстановление Легиона было священной задачей. Он должен заменить мертвых молодых людей, которые отдали свои жизни, защищая Кольцо; он должен выбрать следующее поколение лучших воинов. Тор серьезно к этому относился и знал, что должен делать выбор очень тщательно.

Все свое детство Тор провел, всматриваясь в горизонт, мечтая о том, что однажды великие воины проедут через его скромную маленькую деревню и выберут его. А теперь он был здесь, ехал в свою родную деревню, проезжая через все встречающиеся деревни. Это была такая честь, которую он даже не мог себе представить. Все было словно во сне.

Тор продолжал скакать, пока он, его конь и Крон не выбились из сил. Наконец, он свернул за изгиб и вдали показалась небольшая деревня. Он решил отправиться туда, понимая, что им всем нужен перерыв, а эта деревня была хорошим местом для того, чтобы начать Отбор.

Приблизившись, Тор смутно узнал это место благодаря большому кривому дереву у нее на входе. Это была фермерская деревня в половине дня езды от его села. Это было место, в которое Тор отправлялся несколько раз, когда подрос, присоединившись к своим братьям, когда те торговали шерстью и оружием. Он не бывал здесь несколько лет, но помнил, что это провинциальный городок, похожий на то место, где он вырос, но Тор не припоминал, чтобы люди там были особенно дружелюбные. Если память его не подводила, то здесь проживали грубые типы, любившие поторговаться, которые не особенно радовались посетителям.

Хотя это было много лет назад и Тор знал, что память могла его обмануть, поэтому он решил дать этой деревне еще один шанс. В конце концов, это была фермерская деревня и здесь можно найти нескольких хороших новобранцев.

Когда Тор поскакал в деревню, поднимая пыль, он уже видел всех молодых людей, выстроившихся в ряд по стойке смирно, нервно ожидающих его появления. Он видел позади них родителей, которые нервничали еще больше. Тор задумался над тем, что многое изменилось с тех пор, как он сам ждал Отбора. Тогда Серебро прибыло на колесницах, в огромном окружении солдат; теперь же здесь был один только Тор. Это были сложные времена и, пока Легион и Серебро не пополнят свои ряды, понадобится время на то, чтобы все восстановить. Тору предложили солдат для сопровождения, но он отказался. Он чувствовал, что ему не нужно сопровождение. Ему казалось, что если он не сможет в одиночку защитить себя на этих дорогах, тогда он вообще не достоин этого задания.

Тор въехал в пыльную деревню, облака пыли оседали вокруг него в жаркий летний день, и он натянул поводья, чтобы остановить коня в центре деревни. Он смотрел на потенциальных новобранцев, на десятки парней, выстроившихся в ряд. Большинство из них были облачены в лохмотья и заметно нервничали. Тор поразился тому, что он, должно быть, выглядел точно так же, как эти молодые люди, когда был на их месте.

Тор спешился и медленно пошел в центр деревни. Крон следовал за ним. Тор переходил от парня к парню, тщательно рассматривая каждого из них. Некоторые казались напуганными, другие – вялыми и безразличными, третьим же не терпелось стать избранными. В их глазах он видел тот же взгляд, который когда-то был и у него самого. Большинство молодых людей отчаянно хотели покинуть это место. Они хотели лучшей жизни, жаждали отправиться в королевский двор, тренироваться вместе с Легионом, добиться славы и признания, увидеть Кольцо и расположенные за ним земли. Тор легко видел, каких из этих ребят пригнали сюда родители – они не были бойцами. Он видел это по тому, как они владели своим телом, по некой жесткости или блеску в глазах.

Когда Тор добрался до конца ряда, он увидел нескольких старших ребят с широкими плечами, которые были на голову выше всех остальных. Один из них посмотрел на Тора, укоризненно окинув его взглядом с ног до головы. Тор едва мог поверить в его дерзость – он бы никогда не повел себя так с членом Серебра.

«Они отправили тебя выбирать нас?» – насмешливо спросил он Тора. Это был крупный фермерский парень вдвое больше и на несколько лет старше Тора.

«Сколько тебе лет?» – добавил парень, выйдя из шеренги и уставившись на Тора, уперев руки в бока.

«Он выглядит младше всех нас», – не менее насмешливо сказал стоявший рядом с ним парень. – «Кто ты такой, чтобы выбирать нас? Может быть, это мы должны выбрать тебя».

Остальные молодые люди рассмеялись, и Тор покраснел.

«Оскорбление члена Легиона приравнивается к оскорблению самой королевы», – решительно и спокойно произнес Тор, направившись к молодым людям. Тор понимал, что должен разрешить этот конфликт, он не станет терпеть такое публичное оскорбление.

«Значит, я оскорбляю королеву», – хмыкнул парень. – «Если она отправляет тебя, чтобы провести Отбор, значит, с Отбором дела обстоят действительно плохо».

«Ты дурак?» – прошипел один из молодых людей наглому парню. – «Разве ты не знаешь, с кем разговариваешь? Это Торгринсон. Самый прославленный рыцарь Кольца».

Здоровяк скептически прищурился, глядя на Тора.

«Торгринсон?» – переспросил он. – «Я так не думаю. Торгринсон – великий воин, вдвое больше любого человека. Владелец Меча Судьбы. Перед нами всего лишь мальчишка, очередной простолюдин, которого послали по поручению Королевы».

Парень вышел вперед и угрожающе направился к Тору.

«Скажи Королеве отправить к нам настоящего мужчину для Отбора, или же пусть сама к нам приходит», – сказал он, после чего сделал шаг вперед и поднял свои руки в направлении груди Тора, словно собрался оттолкнуть его назад.

Но этот парень не знал, кого он провоцирует. Теперь Тор был закаленным воином, который прошел огонь, воду и медные трубы в Кольце и в Империи и, как воин, он легко приспосабливался к любым движениям всех потенциальных врагов. Когда парень подошел ближе и поднял свои руки, Тор уже был в движении.

Он отошел в сторону, схватил своего соперника за запястье и выкручивал его назад до тех пор, пока тот не закричал от боли, после чего сильно его толкнул на землю лицом вниз.

Остальные молодые люди были потрясены, они больше не смеялись, а хранили молчание.

Тор повернулся спиной и пошел к противоположному концу ряда, рассматривая других молодых людей. Вдруг он услышал рычание и, обернувшись, увидел Крона, рычащего на соперника Тора, который поднялся с земли и собирался наброситься на Тора сзади.

Но парень посмотрел вниз, увидел Крона и передумал.

Тор повернулся к молодым людям.

«Вы не вступите в Легион», – сказал он здоровяку и его друзьям. – «Ни один из вас».

«Но ты должен выбрать нас!» – возразил один из них. – «Наши родители побьют нас!»

«Мы вдвое больше любого здешнего парня!» – крикнул другой. – «Ты не можешь отвергнуть нас! Мы нужны тебе!»

Тор обернулся, усмехнулся и подошел прямо к ним.

«Мне не нужен ни один из вас», – сказал он. – «И размер не имеет значение. Важна честь. И уважение. Вот, что делает вас воинами. У вас нет ни того, ни другого».

Тор повернулся к ним спиной и пошел прочь, когда услышал крик. Самый крупный из них вырвался из ряда и набросился на Тора, замахнувшись кулаком на его затылок.

Но Тор почувствовал его приближение своими быстрыми, как молния, рефлексами. Он развернулся, ударил своего противника латной рукавицей в челюсть, отчего тот упал на землю.

Другой парень бросился на Тора, но не успел он даже приблизиться, как вперед выбежал Крон, который прыгнул на него и вонзил свои клыки парню в лицо. Тот пронзительно закричал, пытаясь прогнать леопарда, который метал его направо и налево.

«Я СДАЮСЬ!» – неистово закричал парень.

«Крон!» – приказал Тор.

Крон отпустил парня, который лежал и стонал, истекая кровью.

Тор в последний раз посмотрел на остальных молодых людей, которые, казалось, были обречены на жалкую участь. В конце концов, эта деревня была именно такой, какой он ее помнил, и он чувствовал, что потерял время, приехав сюда.

Тор повернулся, чтобы уйти, когда один из молодых людей вышел из ряда в дальнем конце.

«СИР!» – крикнул он, гордо встав по стойке смирно. – «Торгринсон, пожалуйста, простите меня за то, что обращаюсь к Вам. Но мы наслышаны о Вашей репутации. Вы – великий воин. Я тоже хочу быть воином. Я жажду им быть. Я хочу быть воином. Пожалуйста, позвольте мне вступить в Легион. Это все, о чем я мечтал. Я обещаю, что буду верно служить Легиону всеми силами».

Тор с сомнением посмотрел на молодого человека. Он был молодым, тощим и казался несколько хрупким. Тем не менее, было в его глазах что-то – опустошенный взгляд, взгляд отчаяния. Тор видел, что парень действительно этого хочет – больше, чем любой из присутствующих. В его глазах был голод, благодаря которому Тор не обратил внимания на его размер. Он задумался.

«Ты не похож на бойца», – сказал Тор. – «Что ты умеешь делать?»

«Я могу метать копье не хуже любого человека», – ответил молодой человек.

Тор подошел к своему коню, вынул короткое копье из седла и передал его парню.

«Покажи мне», – попросил Тор.

Парень с благоговением посмотрел на оружие отличного качества, на его серебряно-золотую ручку, ощущая его вес. Тор видел, что он находится под впечатлением. Было непросто держать в руках это копье. Если этот парень сможет метнуть его, значит, он на самом деле так хорош, как заявляет.

«То дерево там», – сказал Тор, указывая на большое кривое дерево в тридцати ярдах от них. – «Давай посмотрим, сможешь ли ты попасть в него».

«Как насчет дерева за ним?» – спросил молодой человек.

Тор обернулся и увидел в добрых тридцати ярдах небольшое узкое дерево. Он удивленно посмотрел на молодого человека.

«Я не знаю ни одного члена Легиона или даже Серебра, кто смог бы попасть в то дерево отсюда», – сказал Тор. – «Ты – мечтатель. А я не могу терять время на мечтателей».

Тор снова направился к своему коню, но услышал крик и, обернувшись, увидел, что парень сделал несколько шагов вперед, поднял копье и метнул его.

Копье пролетело в воздухе мимо первого дерева и вонзилось во второе. Тор с благоговением наблюдал за тем, как оно вошло в центр тонкого ствола, сотрясая его, отчего на землю попадали мелкие яблоки.

Тор перевел взгляд на юношу, он был потрясен. Это был самый мастерский бросок, который ему приходилось видеть.

«Как тебя зовут, парень?» – спросил он.

«Арчибальд», – гордо ответил молодой человек.

«Где ты научился так метать?»

«На протяжении многих долгих дней на открытых равнинах, когда я пас скот, мне больше нечем было заняться. Я клянусь Вам, сир, все, что я когда-либо хотел от жизни, – это вступить в Легион. Пожалуйста. Позвольте мне присоединиться к вашим рядам».

Тор удовлетворенно кивнул.

«Хорошо, Арчибальд», – сказал он. – «Отправляйся в королевский двор, найди тренировочный полигон для Легиона. Мы встретимся там с тобой через несколько дней. У тебя будет шанс испытать себя».

Арчибальд засиял и пожал Тору руку.

«Спасибо. Большое спасибо!» – сказал он, пожимая обе руки Тора.

Тор оседлал и пнул своего коня, собираясь отправиться в следующую деревню. Крон следовал за ним. Несмотря на неудачное начало, он воодушевился. В конце концов, Отбор не окажется пустой тратой времени.

* * *

Тор скакал до тех пор, пока не начало садиться второе солнце. Он двигался на юг в поисках следующей деревни. Наконец, когда второе солнце повисло над горизонтом красным шаром, Тор добрался до перекрестка на вершине небольшого холма и остановился. Его коню и Крон нужен был отдых.

Каждый из них тяжело дышал. Тор рассматривал открывшийся перед ним вид покатых холмов. Дорога разветвлялась, и Тор знал, что если он повернет направо, то, по иронии судьбы, она приведет его в родную деревню, которая находилась всего в нескольких милях за изгибом. Слева дорога разветвлялась на восток и юг, по направлению к другим деревням.

Тор задумался на минуту. Забавно было бы вернуться в свою старую деревню, увидеть своих бывших ровесников, быть тем, кто решает, присоединятся ли они к Легиону. Он знал, что там есть хорошие парни и что именно туда ему и стоит отправиться. Обязанности Тора требовали ехать именно туда.

Тем не менее, где-то в глубине души Тор просто не мог заставить себя вернуться туда. Он поклялся, что больше никогда не увидит свою родную деревню. Разумеется, его отец все еще там, его пренебрежительный, неприятный отец, и Тору не хотелось его видеть. Конечно, большинство тех парней тоже по-прежнему находятся там, те самые, которые пренебрежительно относились к нему, когда он подрастал, которые смотрели на него сверху вниз, как на сына пастуха скота. Ни один из них никогда не воспринимал его серьезно.

Тор не хотел их видеть. Он не хотел возвращаться и осуществлять свою мелкую месть. Он вообще не хотел возвращаться. Ему просто хотелось стереть ту деревню из памяти, даже если это означало уклонение от своего долга.

Наконец, Тор пнул своего коня и отвернулся от дороги, ведущей в его деревню, вместо этого свернув на тропу в неизвестность.

* * *

Уже несколько часов Тор сказал по незнакомой лесистой территории в поисках новой деревни, продвигаясь все дальше в часть Кольца, в которой он никогда не бывал. Начала опускаться ночь, второе солнце исчезло с горизонта и становилось темно. Вокруг него начали собираться густые тучи, вскоре небо стало черным, а над головой прогремел гром и начался ливень.

Тор промок, так же, как Крон и его лошадь, и он понимал, что они не могут продолжать путь. Им придется найти укрытие на ночь. Тор всмотрелся в густой лес по обе стороны от узкой дороги и решил свернуть и найти укрытие под навесом деревьев.

Лес был мокрым и сырым, густым от деревьев, и Тор спешился, не желая того, чтобы его конь в темноте поранился. Он пошел рядом с конем, спотыкаясь о корявые пни. Крон следовал за ним, и они все отправились все глубже и глубже в темный лес.

Тор стряхнул капли дождя с глаз, убрал волосы с лица, пытаясь увидеть, куда он идет. Нигде не было видно ни одного признака укрытия, а дождь лил даже сквозь деревья.

Наконец, наверху Тор заметил пещеру – огромную скалу, выступающую из земли, черную внутри. Поскольку дождь усилился, он повел коня и Крона к ней.

Они вошли, и Тор почувствовал облегчение, наконец, оказавшись в сухом месте, где было тише. Единственным звуком здесь был только дождь, льющий снаружи. Крон потрусил головой, а конь заржал. Очевидно, и тот, и другой были счастливы скрыться от дождя.

Тор настороженно прошел к концу пещеры, убедившись в том, что здесь больше никого нет, после чего, наконец, удовлетворенно остановился. Это была небольшая, но сухая пещера, достаточно большая, чтобы укрыть от бури их всех.

Тор начал разводить огонь, используя сухие ветки, которые он нашел на полу пещеры, и вскоре огонь заревел, ветки начали трещать. Тор вспомнил о кусках вяленого мяса в своей седельной сумке. Он накормил сначала коня, потом Крона, после чего поел сам.

Тор сидел перед пламенем, потирая руки, пытаясь согреться. К нему подошел Крон, который положил голову ему на колени. Конь стоял у входа в пещеру, опустив голову и жуя траву. Тор жевал свой кусок вяленого мяса, согреваясь в эту удивительно прохладную летнюю ночь. Ему захотелось спать после долгого дня, и вскоре его глаза начали слипаться.

«Торгрин», – послышался голос.

Тор открыл глаза и увидел, что над ним в пещере стоит Аргон. Он стоял с широко раскрытыми светящимися глазами, сжимая в руках жезл, облаченный в мантию и плащ. Тор удивился, увидев его здесь. Обернувшись, он увидел, что Крон спит рядом с углями потухающего костра. Тор не был уверен в том, что все происходит наяву.

«Торгрин», – повторил Аргон.

«Что ты здесь делаешь?» – спросил Тор.

«Ты пришел ко мне», – ответил Аргон. – «Ты нашел меня. В этой пещере».

Тор озадаченно нахмурил брови.

«Я думал, что заблудился», – сказал он. – «Я думал, что мы свернули не туда. Я не собирался приходить сюда».

Аргон покачал головой.

«Не существует неправильных поворотов», – сказал он. – «Ты именно там, где должен быть».

«Но где я?» – спросил Тор.

«Следуй за мной и увидишь».

Аргон повернулся и Тор, поднявшись на ноги, последовал за ним, когда друид вышел из пещеры. Тор не знал, спит ли он или же все происходит наяву.

Дождь снаружи прекратился. Наступила тишина. Лес был жутким, мрачным, не темным и не светлым, словно были сумерки или время перед рассветом. Казалось, что весь мир по-прежнему спит.

Аргон продолжал идти, и Тор старался не отставать от него, пробираясь по лесной тропе. Он начал волноваться о том, найдет ли обратный путь в пещеру.

«Куда мы идем, Аргон?» – спросил Тор.

«Чтобы завершить твое обучение», – ответил Аргон.

«Я думал, что мое обучение завершено», – сказал Тор.

«Только один его этап», – произнес друид. – «Дело больше не в том, что тебе нужно выучить. Дело теперь в том, что тебе нужно делать».

«Делать?» – озадаченно переспросил Тор.

«Это путешествие, эта дорога, твоя деревня, буря – у всего есть причина. Ты пришел сюда по какой-то причине. Пришло твое время добраться до той части самого себя, которую ты еще не знаешь».

Наконец, они вышли из леса и оказались перед покатыми холмами.

Тор последовал за Аргоном на вершину небольшого холма. Друид остановился, и Тор остановился рядом с ним.

«Твоя проблема, Торгрин», – начал Аргон, встав рядом с ним и рассматривая раскинувшийся перед ними вид светящими глазами. – «Заключается в том, что ты не осознаешь, насколько ты могущественный. И никогда не осознавал. Ты по-прежнему в это не веришь. Ты все еще не доверяешь тому, кто ты. Ты так полагаешься на человеческое оружие и обучение, на мечи, копья и щиты… Но все те силы, которые тебе нужны, находятся прямо внутри тебя. Но, тем не менее, ты боишься этого».

Тор опустил глаза, покраснев, осознавая, что Аргон прав.

«Да», – признал он.

«Почему?»

«Я чувствую, что, используя свои силы, буду сражаться несправедливо», – ответил Тор. – «Я чувствую, что должен проявить себя на тех же условиях, что и все остальные. Полагаю, я все еще чувствую, что мои силы… это нечто, чего я должен стыдиться».

Аргон покачал головой.

«Здесь ты ошибаешься. То, что отличает тебя от других, – это именно то, чем ты должен гордиться больше всего».

Аргон закрыл глаза, сделал глубокий вдох, поднял обе руки и замер. Тор услышал звук струи, после чего звук капель дождя и, подняв глаза к небу, увидел, что начался дождь.

Потрясенный Тор посмотрел на Аргона.

«Ты чувствуешь это, Торгрин? Ты ощущаешь льющуюся на нас, проникающую во все, воду? Ощути ее своей кожей, глазами, волосами. Вдохни ее».

Тор закрыл глаза и вытянул обе ладони, почувствовав, как по ним забарабанили капли. Он попытался сфокусироваться и стать с дождем единым целым.

«Теперь останови это», – приказал Аргон. – «Прекрати это все. Останови этот дождь».

Тор ахнул, не будучи уверенным в себе.

«Я не могу этого сделать», – сказал он.

«Ты можешь», – возразил Аргон. – «Дождь – это всего лишь вода, а вода – это просто вселенная. Это мы. Теперь сделай это. Подними свои руки и останови его».

Тор крепче зажмурился, сконцентрировался и поднял руки. Как только он это сделал, то почувствовал покалывание в ладонях и начал ощущать энергию дождя в воздухе. Он был интенсивным. Тяжелым. Безграничным.

Тор медленно поднимал свои ладони все выше и выше, принимая энергию, и в эту минуту дождь начал прекращаться, после чего и вовсе остановился, вода повисла в воздухе. Тор перевернул ее и отправил обратно на небо.

Звук дождя прекратился и потрясенный Тор, открыв глаза, увидел, что земля вокруг него сухая.

«Я сделал это?» – удивленно спросил он.

«Да», – ответил Аргон. – «Ты и только ты».

Аргон повернулся спиной и поднял руки к небу.

«Ты можешь сделать больше, Торгрин», – сказал он. – «Ты видишь ночь? Ты видишь тьму? Это всего лишь пелена. Подними эту пелену. Позволь ей стать днем».

Тор был поражен.

«Я?» – спросил он. – «Превратить ночь в день?»

«Ночь – это всего лишь отсутствие света. Позволь ей стать светом. Ты уже достаточно опытен».

Тор сглотнул и закрыл глаза. Ему было сложно представить себя с такого рода силой, но, тем не менее, он вытянул ладони и поднял их к небу.

«Почувствуй фибры ночи», – сказал Аргон. – «Почувствуй угрозы темноты. Они – всего лишь иллюзия. Весь мир – всего лишь иллюзия. Небо, под которым мы живем, небо, которым мы дышим каждый день, это не небо человека – это небо магии, небо чудес. Это небо чар».

Тор попытался последовать инструкции, попытался почувствовать темноту. Он ощутил огромную тяжесть на кончиках своих пальцев.

«Теперь, Торгрин», – сказал Аргон. – «Переступи границы иллюзии».

Тор почувствовал, что кончики его пальцев горят, они практически объяты огнем, он сжал ладони в кулаки. Он сжал их как можно крепче и почувствовал жар, проходящий через все его тело. Тор откинул голову назад и закричал.

Когда он открыл глаза, то поразился. Перед ним был дневной свет. Ночь исчезла.

«Все природа находится в твоей власти», – сказал Аргон, повернувшись к Тору, который удивленно осматривался по сторонам. – «Лиса и мышь, орел и сова. Там, высоко, на той ветке. Ты видишь ту сову? Она тоже находится в твоей власти. Прикажи ей. Оставь свой ограниченный мир позади, посмотри на мир ее глазами».

Тор посмотрел на огромную черную сову, на величественное создание. Он закрыл глаза и сосредоточился. Тор открыл глаза совы, и они были его собственными. Он увидел мир ее глазами. Это было невероятно.

Тор повернул шею совы и посмотрел по сторонам на безграничный ландшафт. Он увидел внизу лес над верхушками деревьев. Вдали он увидел дорогу.

«Отлично», – сказал Аргон рядом с ним. – «Теперь ты видишь, куда эта дорога ведет тебя».

Тор не открывал глаза, видя мир глазами совы, и молча приказал сове подняться. Он почувствовал огромный размах крыльев совы над собой и вскоре она уже парила в воздухе, пролетая над верхушками деревьев. Тор видел ландшафт ее глазами, глядя через деревья, следуя за дорогой, которая вела через лес.

Дорога разветвлялась, и вскоре она привела его в знакомое место. Тор удивился, увидев внизу свою родную деревню.

Там, в центре деревни, стояла женщина, которую он, поразившись, узнал.

Его мать.

Она стояла и смотрела в небо, словно видела его, подняв руки.

«Торгрин!» – крикнула она.

«Мама!» – крикнул он в ответ.

Тор тут же открыл глаза, пораженный видением, и посмотрел на Аргона.

«Моя мать», – сказал он, тяжело дыша. – «Она там, в моей деревне? Как это возможно?»

«Она ждет тебя», – ответил Аргон. – «Пришло время с ней встретиться. От этого зависит твоя жизнь. Последняя подсказка, которая тебе нужна, находится там. В твоей родной деревне».

Тор повернулся и удивленно посмотрел на дорогу перед собой.

«Но как это…», – начал он спрашивать Аргона, но, обернувшись, никого не увидел. Аргон исчез.

«АРГОН!» – закричал Тор.

Но ответом ему послужил только крик одинокой совы, летящей высоко в воздухе.

Глава двадцать шестая

Селезе медленно шла по проходу в день своей свадьбы и знала, что что-то не так. Все стулья были пусты по обе стороны прохода. Глядя по сторонам, она видела ряды терновых кустов, черных и зловещих. Она посмотрела вниз и увидела, что под ее ногами бегают мыши, что проход, вместо того, чтобы быть украшенным цветами, был выложен грязью. Девушка была в ужасе.

Когда Селезе дошла до конца прохода, то, подняв глаза, увидела Риса, который стоял у алтаря и ждал ее. Но когда она подошла, отчаянно пытаясь приблизиться к нему, то заметила между ними огромную паутину. Девушка наткнулась на нее прямо лицом, и паутина обернула ее лицо и тело, прилипнув к ней. Селезе в истерике замахала руками, пытаясь убрать паутину. Наконец, ей удалось разорвать ее, но, сделав это, Селезе увидела, что вместо этого разорвала свое свадебное платье, из-за чего оно превратилось в лохмотья.

Селезе ступила на алтарь, дрожа от страха, и посмотрела на Риса.

Он смотрел на нее, но лицо его ничего не выражало.

«Хотел бы я, чтобы мы могли пожениться», – сказал Рис. – «Но я люблю другую».

Селезе ахнула, не понимая, после чего вдруг рядом с Рисом появилась другая девушка – красивая девушка, ровесница Риса – которая потянулась и взяла его под руку. Она развернула Риса и увела его прочь.

Они оба пошли по проходу, а напуганная Селезе осталась наблюдать за тем, как они уходят.

Селезе почувствовала, как земля под ней дрожит и, посмотрев вниз, она не поверила своим глазам, когда в земле образовалось отверстие. Оно становилось все больше и больше, и не успела девушка отойти от него подальше, как она уже падала в темноту.

Селезе закричала, размахивая руками, поднимая руки к кому-то, к кому угодно, чтобы ее спасли. Но никто не пришел ей на помощь.

Селезе закричала и проснулась.

Она села в кровати, потея, несмотря на холодную летнюю ночь. Девушка посмотрела по сторонам, пытаясь понять, где находится, что произошло.

Это был сон. Все казалось ей очень реальным – слишком реальным. Она сидела, хватая ртом воздух. Селезе подняла руку и потерла свое лицо и волосы, пытаясь ощутить путину. Но ее не было, она нащупала только свою холодную, липкую кожу.

Селезе оглянулась и увидела, что она по-прежнему находится в безопасности королевского замка, в роскошных покоях, предоставленных ей Королевой, на груде мехов. Легкий ветерок дул через окно, это была идеальная летняя ночь и абсолютно все в этом мире было на своих местах.

Селезе поднялась, прошла по комнате и плеснула водой на свое лицо. Она сделала глубокий вдох, потирая глаза снова и снова, пытаясь понять.

Как ей мог присниться такой сон? Ни разу в жизни ей не снились кошмары. Почему сейчас? И почему он был таким ярким?

Селезе подошла к открытому окну и встала возле него, глядя в ночь. Под слабым светом второй луны находился королевский двор во всем своем великолепии. Она услышала приготовления к своей свадьбе, все готовилось для ее двойной свадьбы с Гвендолин. Даже ночью все было очень красивым, цветы сверкали при лунном свете. До свадьбы все еще оставалась половина луны, тем не менее, все было готово. Селезе испытывала благоговение перед предстоящим зрелищем.

Сыграть свадьбу в один день с Гвендолин было большой честью для Селезе. Она была очень благодарна за доброту, которую проявила по отношению к ней ее будущая золовка. Кроме того, ее также переполняла большая любовь к Рису. Селезе не нуждалась во всей этой щедрости. Все, что ей нужно, – это быть с Рисом.

Но, глядя вниз, все, что Селезе могла видеть, – это свой сон. Тот ужасный проход, терновые кусты, паутину, падение в отверстие в земле, другую женщину. Может ли что-нибудь из этого быть правдой? Неужели это всего лишь дурной сон или какое-то предзнаменование?

Селезе посмотрела на тучи, плывущие под луной, и ей хотелось убедить себя в том, что это всего лишь ночные фантазии. Может быть, это просто предсвадебный стресс.

Но в глубине души Селезе не могла избавиться от страха, что за этим кроется нечто большее. Она чувствовала, что Рис находится в ужасной опасности.

И глядя вниз на красоту всех этих свадебных приготовлений, Селезе не могла избавиться от чувства, что ее свадьба никогда не наступит.

Глава двадцать седьмая

Рис схватил толстую узловатую веревку, наклонился над краем корабля и его снова вырвало, пока корабль бросало из стороны в сторону на покатых волнах, с тех самых пор, как он покинул материк. Он держался за толстую веревку и делал все возможное, чтобы выпрямиться. Рис откинулся назад и вытер рот, испытывая благодарность за то, что они уже близко.

Несмотря на летний месяц, Рис дрожал. Погода на Верхних Островах была неумолимой, здесь, как минимум, было на двадцать градусов холоднее, чем на материке. Течения тоже были более неспокойными, а холодные брызги океана делали ветер влажным. Это было ужасное путешествие навстречу бушующему ветру, судно то поднималось, то опускалось на протяжении всего пути. Его пассажиров то и дело рвало.

Рис не знал, как им удалось так далеко доплыть в этом ревущем океане, в этом изолированном месте. Это путешествие не было долгим, тем не менее, казалось, что оно длится уже не один год. Было что-то такое в этом климате, в этой бесконечной монотонной серости, что портило ему настроение. Сырой холод вонзался в кости, и Рис не мог дождаться того момента, когда его ноги ступят на берег, а сам он окажется возле ревущего огня.

Рядом с Рисом стоял Крог, который так же хватался за перекладину, но его не рвало, как остальных. Наоборот, он улыбался Рису.

«Кажется, у одного из нас желудок крепче, чем у другого», – насмехался Крог, широко улыбаясь.

У Риса перехватило дыхание. Он вытер рот и сказал:

«Я тебя ненавижу».

Улыбка Крога стала шире.

«Почему ты присоединился ко мне в этом путешествии?» – спросил Рис. – «Чтобы помочь мне? Или помучить?»

Крог улыбался, хлопая Риса по плечу.

«Может быть, немного и того, и другого», – ответил он.

Рис покачал головой, подверженный очередному приступу тошноты. Он был не в настроении для Крога.

«Мне никогда не следовало спасать твою жизнь», – сказал Рис.

«Ты прав», – ответил Крог. – «Это была твоя первая ошибка. Теперь тебе от меня не отделаться. Верность дается тяжело».

«Ты называешь это верностью?» – спросил Рис. – «У тебя странный способ ее демонстрировать».

Крог пожал плечами и отвернулся.

Корабль рвануло и, посмотрев вверх, Рис увидел, что они едва избежали узкой полосы скал, после чего, наконец, причалили к берегу и корабль вошел в песок с толчком. Все присутствующие поспешили вперед и бросили якорь рядом с флотом Гвендолин, а затем поторопились опустить доски и закрепить паруса.

Затрубили в рога во флоте Гвендолин, что знаменовало собой прибытие члена королевской семьи. Рис увидел, что на берегу выстроились десятки солдат Гвен, готовых встретить его в знак уважения. Рис заметил, что люди Тируса подозрительным образом отсутствуют и не пришли, чтобы поприветствовать его.

Рис заметил, что впереди всех солдат стоит Матус, младший сын Тируса, его кузен, единственный человек здесь, как он помнил, которому можно доверять. Матус поспешил вперед, заслоняя свои глаза от тумана, помогая другим опускать доски. Очевидно, он был рад прибытию Риса.

Люди Риса опустили доску и он спустился вниз. Крог и остальные последовали за ним. Сорвался ветер и начался дождь, когда Рис добрался до берега.

Матус поспешил вперед и обнял Риса.

«Добро пожаловать, милорд», – сказал он.

«Я не лорд», – ответил Рис. – «Я всего лишь член королевской семьи, как и ты, кузен. Спасибо за то, что встретил меня».

Матус улыбнулся.

«Я бы не поступил иначе. Срог попросил меня извиниться от его имени, его отвлекло срочное дело во дворе и он попросил сначала показать тебе место, а потом привезти во дворец. Если ты не против моей компании».

Теперь была очередь Риса улыбнуться.

«Я бы не поступил иначе», – ответил он. – «В любом случае, я бы сначала предпочел экскурсию по острову».

Они оба развернулись и отправились в путь. Рис шел рядом с Матусом, а все их люди следовали за ними.

Они шли уже несколько часов, проходя через все ландшафты Верхних Островов. Солнце, наконец, начало прорываться сквозь тучи, когда Матус все ему показывал. Они оба разговаривали как братья, и Рис вспомнил, какими близкими они были, когда были детьми, как хорошо они ладили друг с другом. Каждый из них был самым младшим среди своих братьев и сестер, и они были ровесниками. Оба знали, что значит расти в амбициозной королевской семье.

Они вспомнили свое детство, поговорили обо всех делах семей МакГилов и, когда Рис проходил мимо различных городков и деревень, к нему вернулись некоторые воспоминания из прежних лет. Он вспомнил о том, как играл в тех или иных местах, ожидая своего отца за пределах фортов. Даже тогда это было холодное, непростое место, климат, в который ему не хотелось возвращаться.

Пока они шли, Рис заметил на себе взгляды местных жителей – не все они были настроены доброжелательно. Он ощутил напряжение в воздухе.

«Здесь совсем не так, как тогда, когда мы были детьми», – сказал Рис. – «Когда я был ребенком, вокруг нашего прибытия царила гармония. Моему отцу оказывали большое уважение и фанфары. Теперь я читаю холод в глазах твоего народа».

Матус покачал головой, извиняясь.

«Я прошу прощения за них», – сказал он. – «У тебя на самом деле зоркий глаз. Наши люди все еще расстроены из-за Тируса. Они унижены провальным вторжением в Кольцо. Они недовольны. Такова их натура. Это упрямые люди. Я родом отсюда, но даже я не до конца их понимаю. Хотя я никогда не чувствовал себя одним из них».

«Да», – сказал Рис, оценив честность Матуса. – «Ты всегда был больше похож на одного из нас. Иногда я думаю, что ты родился не в той семье».

Матус рассмеялся.

«Я тоже так думаю».

Они пошли дальше. Крог следовал за ними всего в нескольких футах позади, ближе остального сопровождения, и Матус, посмотрев назад, бросил на Риса любопытный взгляд.

«Кто твой друг?» – спросил он.

Рис скривился.

«Он мне не друг», – сказал он.

«Ты прав», – вмешался Крог.

«Я сказал тебе подождать меня на корабле», – раздраженно сказал Рис Крогу.

Но Крог проигнорировал его, продолжая следовать за ними. Он поставил одну руку на рукоять меча и оглядывался по сторонам, словно высматривал опасность.

«Я собираюсь защищать тебя», – сказал Крог.

«Мне не нужна защита», – раздраженно ответил Рис.

«Я собираюсь вернуть свой долг», – сказал Крог. – «И я не доверяю жителям Верхних Островов».

Матус приподнял бровь.

«Твой друг всегда такой подозрительный?» – спросил он, оглядываясь через плечо.

Рис пожал плечами, раздраженный, но смирившийся с тем фактом, что Крог был неуправляемым.

«Он мне не друг», – повторил он.

Продолжив свое путешествие, они, наконец, поднялись на небольшой холм. Отсюда внизу Рис заметил небольшое озеро на холмах, которое находилось неподалеку. Он заметил женщину, несущую пустое ведро. Она преклонила колени у озера и начала наполнять ведро.

Рис с любопытством наблюдал за ней. Было в ней что-то, что показалось ему знакомым, но он не мог понять, что это.

Рис сделал несколько шагов ближе, рассматривая ее профиль, спрашивая себя, кто же она.

Затем девушка вдруг подняла ведро и повернулась к нему лицом. Она была потрясена, увидев его, и застыла.

Ее глаза встретились с глазами Риса, ведро выскользнуло у нее из рук, разбрызгав воду на ее ноги. Она даже не посмотрела вниз.

Рис не мог бы пошевелиться, даже если кто-то толкнул бы его. Сердце молодого человека бешено билось в его груди, пока он смотрел в эти глаза, потеряв ощущение времени и места. Они гипнотизировали его. Он знал эти глаза, которые впечатались в его сознание. Об этих глазах о мечтал многие годы.

Потрясенный Рис осознал, что всего в нескольких футах от него стоит его кузина. Стара. Любовь его детства. Девушка, о которой он мечтал днем и ночью. Девушка, которую он никогда не забывал. Девушка, на которой он тайно хотел жениться большую часть своей жизни.

Теперь она стала самой красивой женщиной, которую он когда-либо видел.

Пока Рис смотрел в ее кристально-голубые глаза, несмотря на то, как он ни старался, он не смог призвать на помощь мысли о Селезе. Все мысли о женщине, на которой он вскоре собирался жениться, вылетели у него из головы. Он ничего не мог с собой поделать. Стара гипнотизировала Риса.

Она смотрела на него, не шевелясь, ее глаза были кристально-чистыми, как озеро позади нее. Рис видел, что она так же загипнотизирована им. Их любовь, самая сильная вещь из всех, которые Рис когда-либо испытывал в своей жизни, такая сильная, что причиняла ему боль, так и не умерла. Она даже не померкла.

Рис заставил себя вернуться мыслями к Селезе, к их свадьбе. Но пока он стоял здесь, перед Старой, застыв на месте, думать о чем-то другом было невозможно. Он находился во власти чего-то большего, чем он сам, чего-то, что он не понимал. И, стоя здесь, Рис знал, что вмешалась судьба, что его жизнь и жизнь всех вокруг него, нравится ему это или нет, скоро изменится навсегда.

Глава двадцать восьмая

Бронсон сидел в зале для пиршеств своего отца, в старом замке МакКлауда, во главе длинного стола. Рядом с ним сидела Луанда. По обе стороны стола находились МакКлауды и МакГилы, седые воины, сидящие каждый со своей стороны стола. Ни один из них, несмотря на усилия Бронсона, не общался с другим кланом. Ничто не шло по его плану.

В приступе отчаяния Бронсон собрал всех этих воинов вместе на пир, чтобы попытаться сблизить их друг с другом, чтобы сгладить любые разногласия. Он выбрал представителей из обоих враждующих кланов по обе стороны Хайлэндс и устроил в их честь роскошный пир с изобилием музыки, вина и вкусной еды. Тем не менее, пока вечер продвигался не так хорошо. Они все держались своей стороны стола, разговаривая с людьми из своего клана и игнорируя остальных. И те, и другие были очень упрямы, как дети, отказывающиеся посмотреть друг на друга. Все это делало пир неловким, и Бронсон задавался вопросом, а не допустил ли он ошибку, предприняв эту попытку.

Этот пир стал небольшим празднеством, которое Бронсон организовал для того, чтобы отметить свадьбу человека из клана МакГилов с невестой со стороны МакКлаудов. Изначально предполагалось устроить тихую, простую свадьбу в скромной деревне на стороне МакГилов, но когда Бронсон услышал об этом, он настоял на том, чтобы сделать из этой свадьбы огромное публичное событие. Это было именно то, в чем он нуждался, и он лично оплатил все расходы, полагая, что это станет идеальным поводом для того, чтобы объединить обе враждующие стороны. Эта молодая пара была по-настоящему влюблена, и Бронсон надеялся на то, что, возможно, их любовь и доброжелательность распространятся на людей.

Хотя день свадьбы стал неловким событием, когда члены обоих кланов держались на своей стороне, а неодобрительные семьи жениха и невесты даже не общались друг с другом.

Это перешло на праздничный зал, и Бронсон решил, что настроение будет более расслабленным ночью, после свадьбы, после всех танцев, как только мужчины выпьют вина и отведают щедрое угощение.

Тем не менее, уже наступила поздняя ночь, а невеста МакКлауд была единственной из их клана, кто сидел на стороне МакГилов. Бронсон неоднократно в течение всего вечера пытался растопить лед, но, казалось, ничто не помогало.

«Ты бы сделал что-нибудь», – прошептала ему на ухо Луанда.

Бронсон повернулся и посмотрел на нее. Она наклонилась ближе, пристально глядя на мужа.

«Этот твой пир – ошибка. Он ни к чему хорошему не приведет. А если он этого не сделал, то ничто не сделает. Ты должен каким-то образом их объединить. Мне не нравится то, что я вижу».

«И что же это?» – спросил Бронсон.

«Между ними вспыхнет война».

Бронсон повернулся и окинул взглядом комнату. Ощутив напряжение в воздухе, он понял, что жена права. Луанда обладала даром видеть вещи такими, какие они есть.

«Тост!» – выкрикнул Бронсон, поднявшись и постучав кружкой по столу до тех пор, пока в зале не наступила тишина.

Бронсон знал, что пришло время сделать решительный поступок, стать великим лидером. Он должен привести к гармонии между двумя кланами.

«Тост за две великие семьи!» – прогремел он. – «За два великих клана, собравшихся вместе в мире. Удивительно, как любовь может объединить всех нас. Давайте все последуем великому примеру этой пары и объединим обе стороны Хайлэндс, создадим единый народ, одно Кольцо, в гармонии друг с другом».

Жених и невеста подняли свои кружки, так же как и несколько МакГилов. Тем не менее, ни один человек из клана МакКлаудов к ним не присоединился. Бронсон осознал, что МакГилы более открыты к миру, чем МакКлауды. Это было неудивительно: живя среди МакКлаудов, он знал, насколько они упрямы.

«У меня есть идея получше!» – крикнул Кувия, поднявшись посреди клана МакКлауда, ударив своей кружкой по столу. Его голос гремел, требуя к себе внимания. Он выглядел пьяным, его лицо было красным от презрения, и Бронсону не понравилось то, что он увидел.

В зале наступила тишина, когда глаза всех присутствующих посмотрели на него.

«Я предлагаю, чтобы наш новый правитель, Бронсон, проявил себя как лидер, вместо того, чтобы быть марионеткой в руках девчонки МакГил!»

МакКлауды одобрительно закричали, а Бронсон покраснел. Не успел он ответить, как Кувия продолжил:

«Настоящий правитель королевства МакКлауд отстоял бы свои привилегии в свадебную ночь!» – прогремел он.

Воины МакКлауд закричали, тарабаня кружками по столу. Они были пьяны.

«О чем он говорит?» – спросила Бронсона озадаченная Луанда, когда в зале поднялся шум.

Но Бронсон кипел от ярости, он был слишком занят, чтобы ей ответить.

«Ты говоришь это не всерьез!» – крикнул Бронсон Кувии.

«Разумеется, всерьез!» – прогремел Кувия. – «Твой отец неоднократно пользовался этой привилегией. Каждый настоящий король МакКлауд должен сделать это. При условии, что ты – король».

Теперь начали кричать МакГилы, ударяя своими кружками по столу.

«О чем это он говорит?» – наконец, выкрикнул один из воинов МакГил, сбитый с толку.

«Я говорю о лишении девственности невесты в ее брачную ночь!» – вызывающе крикнул Кувия МакГилам.

Все МакГилы на своей стороне стола вдруг зашумели, со злостью закричав на МакКлаудов.

Краем глаза Бронсон заметил движение и, подняв глаза, он увидел, как несколько воинов МакКлауд окружили комнату, перекрыв все выходы.

Бронсон почувствовал, как у него засосало под ложечкой, когда он понял, что они все подстроили. Это была ловушка, устроенная Кувией.

«Ты обманул нас своим пиром!» – крикнул воин МакГил Бронсону, обвиняя его.

Бронсон хотел крикнуть, что он ничего об этом не знал, но не успел он ответить, как вмешался Кувия.

«Вы полностью окружены!» – крикнул он МакГилам. – «Выхода нет. Передайте невесту. Пришло время нашему королю с ней развлечься. А если он этого не сделает, это сделаем мы!»

Все МакКлауды, раззадоренные вином, закричали, в то время как все МакГилы вынули мечи. МакКлауды последовали их примеру.

Они все стояли лицом к лицу друг с другом, а Кувия обошел вокруг стола и подошел прямо к Бронсону. За ним следовало несколько его солдат. Бронсон поднялся ему навстречу.

«Возьми невесту и ты станешь нашим правителем», – сказал Кувия Бронсону. – «Если откажешься, то умрешь от моей руки, а новым королем МакКлаудом стану я».

Солдаты МакКлауд одобрительно закричали.

Бронсон посмотрел на Кувию. Он загнан в угол, его перехитрили. Ему следовало бы знать. Его люди всегда считали доброту проявлением слабости. Они оказались еще более примитивными, чем он думал.

«Ты можешь отобрать у меня царствование, если хочешь», – спокойной ответил Бронсон. – «Но ты не тронешь невесту. Сначала тебе придется меня убить».

Кувия нахмурился.

«Как я и думал», – сказал он. – «Жалкий правитель до последнего».

Бронсон вынул меч и преградил Кувии путь к невесте.

Кувия вынул свой меч, и напряжение усилилось, когда они оба собрались противостоять друг другу.

Внезапно Луанда вышла вперед и, встав между ними, спокойно протянула руку и осторожно положила ее на меч Кувии.

«Бронсон сказал, не подумав», – произнесла она. – «Разумеется, он выполнит свои королевские обязанности».

Кувия посмотрел на нее, застигнутый врасплох.

«Ты – великий и сильный человек», – добавила Луанда. – «Опусти свой меч и я уверена в том, что Бронсон поступит так, как ты говоришь. Сегодняшней ночью не должна пролиться кровь».

Кувия смотрел на нее, после чего расслабил руку и немного опустил свой меч. Окинув девушку с головы до ног, он усмехнулся.

«А ты та еще штучка», – сказал он. – «После того как Бронсон возьмет ее, я могу взять тебя».

Луанда улыбнулась ему.

«С удовольствием, милорд», – сказала она. Девушка сделала шаг вперед и прошептала ему на ухо. – «Давно я не спала с настоящим лордом».

Кувия широко улыбнулся, а Луанда отстранилась и улыбнулась в ответ. Он расслабил руку и в эту минуту Луанда приступила к действию.

Она быстро вынула спрятанный на своем поясе кинжал, развернулась и одним молниеносным движением вонзила его Кувии в горло.

Его глаза широко распахнулись, когда на его грудь хлынула кровь. Кувия поднял руки к кинжалу.

Но было слишком поздно. Он упал на колени, после чего рухнул лицом на землю.

Все присутствующие в зале были поражены.

Минуту спустя обе стороны бросились друг на друга с громким боевым криком, собираясь убить друг друга.

Бронсон стоял посреди всего этого, не сомневаясь в том, что началась следующая война Кольца.

Глава двадцать девятая

Торгрин почувствовал, как что-то лизнуло его в лицо и, открыв глаза, он увидел, что над ним стоит Крон. Он медленно просыпался, дезориентированный, не понимая, где находится. Он заметил своего коня, который по-прежнему стоял у входа в пещеру, и вспомнил, как пришел сюда через лес ночью во время ливня. Теперь пещера была залита солнечным светом, чирикали птицы, весь мир был сухим, и Тор сел, дезориентированный, спрашивая себя, что произошло.

Была ли его встреча с Аргоном сном или явью? Или же это было нечто среднее?

Тор встал и протер глаза, попытавшись определить, что было сном, а что – реальностью. Он посмотрел по сторонам в поисках Аргона, но нигде его не нашел. Он ощутил жар, проходящий через его тело – сильнее, чем когда-либо. Неужели у них и правда была тренировка? Тор почувствовал, что она на самом деле была.

Кроме того, ему показалось, что ему было ниспослано сообщение, которое звучало в его голове. Его мать. Последняя подсказка ждала его в родной деревне. Неужели это правда?

Тор подошел к краю пещеры и, сделав несколько шагов наружу, взглянул на лес. С веток капала вода на раннем утреннем солнце, лес был оживлен звуками проснувшихся животных и насекомых. Он посмотрел на ранний утренний солнечный свет, лучи прорывались сквозь листья, а его сон повис над ним как туман. Тор ясно понимал, куда он должен пойти – ему нужно вернуться в родную деревню. Он должен лично убедиться в том, находится ли там последняя подсказка. Он должен найти свою мать.

Тор оседлал своего коня, пнул его и поскакал через лес. Крон следовал за ним по пятам. В этот раз он интуитивно знал тропу, точный выход из этого леса, тропу, которая приведет его в родную деревню. Тор закрыл глаза, вспоминая весь ландшафт, который он видел глазами совы, и он больше не ощущал того, что заблудился. Он посмотрел на природу вокруг себя, услышав звуки животных, ощущая себя единым целым с ними. Тор чувствовал себя сильнее, вездесущим, словно он мог отправиться в любое место в этом мире и не заблудиться.

Вскоре Тор добрался до края леса и увидел перед собой дорогу, ведущую через холмы и долины к перекресткам, которые, как он знал, приведут его в родную деревню. Вдали он узнал горы, одинокую дорогу, по которой он покинул деревню.

Тор посмотрел на эту дорогу с чувством опасения. Часть его на самом деле не хотела возвращаться в свою родную деревню. Он знал, что когда прибудет туда, там будут все те молодые люди и его отец, ожидающие, чтобы встретить его, покровительственные и снисходительные. Тор уже ощущал взгляды жителей деревни, всех парней, с которыми он вместе вырос. Они не увидят его тем, кем он сейчас стал, они по-прежнему будут видеть в нем того мальчика, которого они когда-то знали, младшего сына пастуха, кого-то, кого не следует воспринимать всерьез.

Но Тор решительно пнул своего коня. Дело не в них. Дело в его великой миссии. Он смирится со всеми ними ради возможности отыскать свою мать.

Тор поскакал по дороге в сторону деревни. Он собрался с духом, свернув за изгиб, придержал коня и, наконец, въехал в деревню – небольшую сонную фермерскую деревню, которую он помнил, лишенную даже подходящей стены вокруг нее или ворот, чтобы обозначить вход. В детстве он считал это место самым большим в мире. Но теперь, побывав в огромном количестве мест, увидев большое количество вещей, Тор понял, что эта деревня является маленькой и жалкой. Это была всего лишь очередная бедная деревня, в которой не было ничего особенного. Это было место для людей, которым некуда идти, которые поселились в этом бедном и забытом районе Кольца.

Тор повернул и поскакал по главной улице своей деревни, собравшись с духом, рассчитывая увидеть ее шумной, как обычно, полной всех тех лиц, которые он узнает. Но то, что он увидел, удивило его: улицы были не такими, как он ожидал, они были пусты, он не встретил здесь никого – ни людей, ни животных, ни детей. Она была пустынной. Его деревня была заброшена.

Тор не понимал того, что видел. Это было обычное солнечное утро, и он не понимал, почему эти улицы пусты. Присмотревшись тщательнее, Тор удивился, увидев, что большинство зданий разрушено, превратившись в груду щебня. Посмотрев вниз, он увидел оставшиеся следы на улицах, признаки огромной армии, которая здесь прошла. Тор бросил взгляд на каменные дома и увидел пятна крови на некоторых из них.

Окинув деревню профессиональным взглядом воина, Тор сразу же понял, что здесь произошло – Империя. Ее армия вторглась в этот район Кольца и, очевидно, они прошли через эту бедную деревню. Местным жителям не повезло и они попались им на пути, и это место было уничтожено. Все, что Тор когда-либо знал, исчезло, словно никогда и не было.

Тор спешился и мрачно пошел по улицам, чувствуя себя ужасно, проходя мимо развалин зданий, которые он едва узнавал. До него постепенно доходило, что все, кто когда-то жил здесь, спаслись бегством или были мертвы.

Это чувство было жутким. Это место, которое он большую часть своей жизни считал своим домом, было заброшено. Самым странным в этом было то, что у Тора не было желания возвращаться сюда и он был бы рад никогда снова не видеть это место, но сейчас, когда он увидел все это, ему стало жаль. Странно, но, увидев эти разрушения, Тор почувствовал, что в этом мире у него не осталось дома, не осталось следа его происхождения.

Тор задавался вопросом, где в этом мире его настоящий дом. Ответ на этот вопрос должен быть простым, тем не менее, чем больше Тор жил, тем больше начинал осознавать, что это самый сложный вопрос из всех.

Тор услышал грохот горшков и, настороженно обернувшись, увидел небольшой уцелевший дом, одна стена которого была разрушена. Дверь была приоткрыта, и рука Тора опустилась на рукоять меча. Он не знал, кто был внутри – солдат или мародер.

Посмотрев на вход, Тор увидел, как из дома вышла старая грузная женщина, несущая горшок. Она шла, пошатываясь, облаченная в лохмотья. Женщина несла свой горшок к куче дров. Опустив его на землю, она подняла глаза и увидела Тора.

Старуха отпрыгнула, пораженная.

«Кто ты?» – спросила она. – «Никто не проходил здесь со времен войны».

Тор смутно узнал ее. Это была та самая старуха, которая постоянно стояла, сгорбившись, перед их домами и варила.

«Меня зовут Торгрин», – ответил он. – «Я не хочу причинять тебе вреда. Я жил здесь. Я здесь вырос».

Старуха посмотрела на него, прищурившись.

«Я тебя знаю», – сказала она. – «Ты самый младший из братьев», – насмешливо добавила она. – «Мальчишка пастуха».

Тор покраснел. Ему было ненавистно то, что люди по-прежнему видели его таким, что независимо от того, какой чести он добился, они никогда не увидят его в другом свете.

«Что ж, не надейся кого-нибудь здесь увидеть», – сказала старуха, повернувшись к своему огню. – «Здесь осталась только я».

У Тора вдруг возник вопрос.

«Мой отец все еще здесь?»

Тор ощутил комок в горле при мысли о том, чтобы снова увидеть своего отца. Он надеялся на то, что ему никогда не придется этого делать. Тем не менее, в то же самое время он надеялся, что отец жив. Несмотря на свою ненависть к этому человеку, по какой-то причине эта мысль волновала Тора.

Женщина пожала плечами.

«Сам поверь», – сказала она, после чего проигнорировала Тора, вернувшись к своему жаркому.

Тор повернулся и продолжил идти по деревне, которая теперь стала призраком. Крон шел за ним по пятам. Он шел по улицам, пока, наконец, не свернул к своему бывшему дому.

Свернув за угол, Тор рассчитывал увидеть, что дом по-прежнему стоит на месте, как обычно, и поразился, увидев на его месте груду щебня. Ничего не осталось. Дома не было. Он рассчитывал увидеть своего отца, который стоит и, хмурясь, ждет его. Но отца здесь тоже не было.

Тор медленно подошел к груде щебня. Крон последовал за ним, скуля, словно ощущал грусть Тора. Тор не знал, почему ему грустно. Он ненавидел это место, тем не менее, по какой-то причине это его волновало.

Тор приблизился к куче камней и пнул их ногой, роясь в них в поисках чего-нибудь, только он не знал, что ищет. Может быть, какую-то подсказку. Какую-то идею. Что угодно, что привело его обратно в это место. Может быть, все это было ошибкой? Может быть, он поступил глупо, прислушавшись к своей интуиции? Может быть, он просто выдавал желаемое за действительное? Возможно, в конце концов, не существует никакой подсказки, которая может привести его к матери?

После нескольких минут Тор перестал пинать камни. Он вздохнул, собираясь развернуться и уйти. Это все было ошибкой. Для него здесь ничего не осталось. Только призраки того, что когда-то было.

Когда Тор повернулся и начал уходить, Крон вдруг заскулил. Обернувшись, Тор заметил леопарда вдали, на дальней стороне двора, возле небольшого сооружения, в котором Тор когда-то жил отдельно от членов своей семьи. Крон скулил, оглядываясь назад и роясь в камнях, словно призывая Тора подойти и посмотреть.

Тор поспешил к Крону и опустился на колени рядом с ним, удивленно глядя на него.

«Что это, мальчик?» – спросил он, гладя его по голове. – «Что ты увидел?»

Крон заскулил, толкая лапой большой камень. Опустив руку, Тор оттолкнул тяжелый камень в сторону. Он нашел еще больше камней и продолжал извлекать их, пока, наконец, не увидел что-то. Этот предмет блестел на солнце.

Тор потянулся в расщелину в камнях и вынул этот предмет. Он поднял нечто небольшое, стряхнул с него пыль и удивленно посмотрел на предмет. Тор увидел, что он был блестящим, желтым, круглым. Присмотревшись ближе, Тор, наконец, осознал, что это золотой медальон.

На нем была тонкая надпись, и Тор увидел, что она была вырезана на языке, которого он не знал. Он пробежал пальцами вдоль ее края и нащупал нечто вроде застежки. Он толкнул ее, и медальон открылся.

К удивлению Тора, он увидел золотую надпись на одной стороне, и золотую обвивающую стрелу – на другой. Она шевелилась каждый раз, когда Тор поворачивал ее. Останавливаясь, она снова продолжала указывать в одном направлении. Каждый раз, когда Тор двигал ее, стрела меняла направление.

Тор соскреб грязь и прочитал надпись. На этот раз она была на языке, который он знал. Когда он прочитал слова, его сердце замерло.

«Для моего сына Торгрина. Следуй за стрелой. Она приведет тебя ко мне».

С колотящимся сердцем, Тор поднялся, повернулся и, подняв медальон, увидел, что стрела куда-то показывает. Он посмотрел на небо, на горизонт и понял, что эта стрела приведет его в Землю Друидов.

Когда Тор это осознал, он ощутил большой жар, который прошел по его ладоням, по всему его телу. Он знал, что все происходит на самом деле, что все это не сон, и он был уверен в том, что в этот раз он найдет свою мать. Пришло время узнать правду о том, кто же он на самом деле и кем ему суждено стать.

Тор посмотрел на небо и решил, что как только родится его ребенок, как только они сыграют свадьбу, он уедет.

Взглянув на горизонт, Тор почувствовал, что его мать находится близко, как никогда.

«Будь терпелива, мама», – сказал он. – «Я еду к тебе».

Глава тридцатая

Гвендолин стояла на верхних парапетах своего замка, глядя на королевский двор, восхищаясь всеми свадебными приготовлениями, любуясь тем, каким величественным стал восстановленный город. Теперь, когда все уехали в День Отъезда, Гвен почувствовала необходимость провести какие-то время наедине с собой здесь, наверху. Это был прекрасный день, светило солнце, теплый летний ветерок раскачивал ветви фруктовых деревьев и Гвен, откинувшись назад, дышала свежим воздухом.

Раздался пронзительный крик и, подняв голову, Гвен увидела парившего высоко в небе Ралибара, который переплетался с Микоплес. Они оба образовывали широкие круги вокруг королевского двора. Гвен улыбнулась, думая о своем утреннем полете на Ралибаре, вспомнив о том, каким нежным он был сегодня. Они сближались, словно дракон теперь чувствовал, что Гвен беременна, и летел с двойной безопасностью. Она успокоилась, увидев, что они кружат над городом, словно наблюдая за ним и защищая.

Гвен посмотрела на горизонт, зная, что Тор находится где-то там и что он скоро вернется, что, наконец, им нечего бояться. Теперь все было идеальным, но, тем не менее, по какой-то причине, девушка была неспокойна. Она не знала почему, но не могла избавиться от ощущения, слонов на горизонте на них надвигается нечто темное. Неужели это правда? Или же ее разум играет с ней в игры? В ее голове вертелось столько мелких дел, связанных с правлением ее королевства, что ей было тяжело мыслить ясно.

«Дела государства», – раздался голос. – «По весу могут быть не легче камня».

Обернувшись, Гвендолин обрадовалась, узнав этот голос. Она увидела, что позади нее стоит Аргон с жезлом в руках, облаченный в плащ с капюшоном. Его глаза светились сквозь нее. Он направился прямо к ней, его жезл стучал по камню, пока он шел. Аргон остановился перед Гвен, глядя на ее королевство.

«Я рада, что ты здесь», – сказала Гвен, повернувшись и посмотрев на королевский двор вместе с ним. – «Последнее время я была не в своей тарелке. Но я не знаю почему».

«Неужели?» – скептически спросил Аргон.

Гвен повернулась и удивленно посмотрела на него.

«Я ошибаюсь?» – спросила она. – «Скажи мне честно – скоро произойдет нечто ужасное? Наш мир скоро будет разрушен?»

Аргон повернулся и очень долго смотрел на девушку, напряжение в его глазах чуть не заставило ее отвернуться. Наконец, он произнес одно-единственное слово, от которого у нее мурашки побежали по коже:

«Да».

Сердце Гвендолин бешено застучало при этих словах, она почувствовала, что кровь в ее жилах застыла. Она оглянулась, ощущая, как ее охватывает паника.

«Что это?» – спросила девушка дрожащим голосом. – «Что произойдет?»

Аргон медленно покачал головой.

«Я уже усвоил урок относительно вмешательства в человеческие дела».

Он отвернулся, глядя на ее королевство.

«Пожалуйста», – умоляла Гвен. – «Просто скажи мне достаточно для того, чтобы подготовиться. Чтобы сделать то, что я должна, чтобы защитить свой народ».

Аргон вздохнул.

«Ты такая же, как и твой отец», – сказал он. – «Ты даже не представляешь, как сильно ты на него похожа. Он всегда хотел быть самым лучшим правителем, но иногда у судьбы свои планы».

Друид повернулся и посмотрел на Гвен, и впервые она увидела сострадание в его глазах.

«Не всем королевствам суждено выстоять», – продолжил Аргон. – «И не всем правителям. Ты проделала удивительную работу, лучшую, чем любой МакГил до тебя. Ты выхватила контроль у катастрофы, которая должна была случиться, и ты сделала это с честью и храбростью. Твой отец смотрит на тебя сверху сейчас и улыбается тебе».

Гвен ощутила прилив тепла, услышав эти слова.

«Тем не менее, какие-то вещи», – продолжал Аргон. – «Тебе не подвластны. Мы все зависим от милости великой судьбы, которая проходит через вселенную. У Кольца своя собственная судьба – так же, как у человека своя собственная».

Гвендолин сглотнула, отчаянно желая узнать больше.

«Какая опасность может повлиять на нас сейчас?» – спросила она. – «Щит восстановлен. Империи больше нет. Андроникус мертв. МакКлауд мертв. У нас здесь два дракона. Что может причинить нам вред? Что еще я могу сделать?»

Аргон медленно покачал головой.

«Среди самых прекрасных цветов прячутся самые ядовитые змеи. За самым ярким солнечным светом находятся самые темные тучи, самые свирепые бури, ожидающие часа, чтобы собраться. Не смотри на солнце, смотри на тучи за ним – тучи, которых ты еще не видишь. Знай наверняка, что они там. Приготовься. Сделай это сейчас. Это зависит от тебя и ни от кого больше. Ты – пастух, ведущий отару, а отара не знает, куда идти».

Гвендолин вздрогнула. Аргон подтвердил то, что она и сама чувствовала. На горизонте надвигается что-то ужасное, и она – только она одна – должна предпринять действия и подготовиться. Но как?

Гвендолин обернулась, чтобы узнать больше, но не успела она открыть рот, как Аргон уже исчез. Она посмотрела на облака, на небо, на горизонт, не переставая задавать себе вопросы. День казался таким идеальным. Что скрывается за ним?

* * *

Гвендолин сидела в восстановленном Доме Ученых перед длинным древним деревянным столом, полностью накрытым книгами, свитками и картами, внимательно их изучая. Это было единственное место в королевстве, в которое Гвен приходила за утешением, миром и тишиной, пыльные книги всегда успокаивали ее, связывая девушку с детством. На самом деле, за эти последние шесть лун Гвендолин посвятила большую часть своего времени личному наблюдению за восстановлением этого здания, которое имело очень большое значение для нее, для Абертоля и ее отца. Она настояла на том, чтобы здание было восстановлено таким же прекрасным, как прежде, и еще больше, чтобы вместить большее количество томов. Большая часть их драгоценных томов была сожжена или похищена Империей, но глубоко на нижних уровнях Абертоль мудро спрятал учебники истории, которые остались нетронутыми. Дикарь Андроникус не догадался, насколько глубоко под землей построен Дом Ученых, особенно для таких военных времен. И, к счастью, некоторые из ценных книг удалось спасти.

Именно над этими томами Гвендолин сейчас и корпела. Рядом были и другие книги, поскольку Гвендолин сделала своей задачей отправить людей объездить Кольцо и найти любые ценные тома, которые могут быть разбросаны по королевству. Они вернулись с полными телегами книг, за которые Гвен заплатила лично, и вскоре она восстановила Дом Ученых с большей библиотекой, чем когда-либо. Она полюбила этот дом еще сильнее и, открыв его, была поражена. Когда Гвендолин впервые увидела Дом в его ужасном состоянии, она на самом деле не думала, что его можно восстановить из пепла. Это было то, чем она гордилась больше всего с того момента, когда началась реконструкция.

Гвен находилась здесь целый день после своей судьбоносной встречи с Аргоном, просматривая книгу за книгой, свиток за свитком, читая обо всем, что делали ее предки в тяжелые времена, во времена вторжений. Ей было интересно, как каждый из них готовился в мирное время к надвигающейся угрозе. Гвендолин была не в состоянии контролировать то, что произойдет, но она хотя бы могла контролировать свое образование, а чтение во времена кризиса всегда внушало ей ощущение комфорта и чувство контроля.

Читая о древних убежищах и побегах, Гвен осознала, что единственное, что она не учла в восстановлении королевского двора, – это маршрут побега. В конце концов, королевский двор был самым укрепленным городом Кольца – какая потребность может возникнуть в побеге? И куда они могут убежать, если нет ничего более укрепленного?

Тем не менее, слова Аргона звучали в ее голове, и Гвен чувствовала, что должна подготовиться. Ей казалось, что если она собирается быть хорошим правителем, то должна разработать запасной план на случай непредвиденных обстоятельств. Некий план побега. Что они будут делать, если королевский двор подвергнется нападению? Было больно даже думать об этом, поскольку они только что его восстановили, но Гвендолин чувствовала, что ей нужно иметь в запасе план. Что если Кольцо каким-то образом снова будет разрушено? Что если каким-то образом будет опущен или уничтожен Щит? Что тогда? Она не может оставить своих людей незащищенными перед убийством. Не у нее на глазах.

Гвендолин уже несколько часов читала обо всех больших городах Кольца на протяжении столетий. Она снова читала историю всех МакГилов, своего деда и прадеда. Больше чем когда-либо девушка ощущала связь со своими предками, заново читая об их испытаниях и скорби, обо всех трудностях королей до нее. Она углубилась в их историю. Гвендолин удивлялась тому, что другие переживали то же, через что проходит она сама, сталкивались с теми же клятвами и проблемами правления королевства, что и она, даже такое большое количество столетий назад. В некотором смысле история никогда не меняется.

Тем не менее, несмотря на все, что она читала, Гвен не нашла никаких упоминаний о побеге в случае непредвиденных обстоятельств. Ближайшим обнаруженным ею упоминанием была неясная сноска из повествования шести столетий назад: древнему чародею удалось на какое-то время опустить Щит, в результате чего создания Уайльдс пересекли Каньон и захватили Кольцо. Второй король МакГил, осознав, что он не может сразиться со всеми, взял своих людей – гораздо меньшее количество, чем те, кто сейчас проживает в королевском дворе – погрузил их на корабли и эвакуировал на Верхние Острова. Когда Щит был восстановлен и монстры ушли, он вернул людей на материк Кольца, спас их и убив оставшихся монстров.

Заинтригованная Гвен изучала пыльные древние карты, проиллюстрированные картинами выбранных ими маршрутов. Грубые стрелки показывали путь, который они проделали до кораблей, после чего маршруты к Верхним Островам. Она изучала схемы, тщательно все обдумывая. Это был примитивный план для примитивных времен, когда Кольцо было значительно меньше. Тем не менее, он сработал.

Чем больше Гвен думала об этом, тем больше осознавала, что в этом плане заключалась большая мудрость – мудрость, которую можно применить сегодня. Разве не может он сделать то же самое, что сделал ее предок в случае опасности? Разве не может она эвакуировать людей на Верхние Острова? Они могут не вернуться в Кольцо, как ее предок, но, по крайней мере, переждут вторжение или катастрофу, проживут там достаточно долго для того, чтобы ее люди решили, что делать. По крайней мере, они будут в безопасности от массового вторжения: в конце концов, Верхние Острова невозможно атаковать благодаря их зазубренным берегам со всех сторон, уводящих всех врагов в узкие места. Миллион нападающих представляет там такую же опасность, как и сотня. Империя могла отправить десятки тысяч кораблей, но они могли атаковать только при помощи нескольких кораблей одновременно. А ужасная погода и течения еще больше помогали защищать Острова.

Глаза Гвен утомились от чтения. Она выпрямилась, обдумывая все это, чувствуя прилив волнения. Чем больше она думала об этом, тем больше согревала ее эта мысль. Может быть, отступление в Верхние Острова было идеальным планом в случае бедствия.

Гвен закрыла книгу, протерла глаза, откинулась назад и вздохнула. Может, она увлеклась? Потерялась в катастрофических мыслях? В конце концов, снаружи был прекрасный летний день, до ее свадьбы, до дня, о котором она мечтала, осталась всего половина луны. Они не подвергались атаке или нападению, и они были сильнее, чем ее предки когда-либо. Гвен знала, что ей следует оставить все мрачные мысли позади, выйти на улицу и наслаждаться этим днем. Она была слишком подвержена катастрофическим мыслям – как всегда.

Когда Гвен поднялась, чтобы уйти, она случайно опрокинула большую тяжелую книгу, из которой выпала книга поменьше, предварительно спрятанная внутри. Она упала на пол в небольшом облаке пыли. Это была крошечная книга в кожаном переплете и, когда Гвен с любопытством подняла ее, она перевернула страницы и увидела, что они хрупкие. Этот любопытный том был таким старым, что его страницы стали коричневыми от времени.

Рассматривая язык, на котором была написана книга, Гвен удивилась, прочитав ее название: «Книга пророчеств Содариуса». Всю свою жизнь девушка слышала об этой книге, но никогда не была уверена в том, что та на самом деле существует. До нее доходили слухи, но ни один из тех, кого она встречала, никогда эту книгу не видел. Предполагалось, что в этой книге содержатся самые фантастические предсказания о будущем Кольца, некоторые из которых были точными, а другие никогда не случались.

Сердце Гвен забилось от волнения, когда она поняла, что держит в руках. Она быстро переворачивала страницы, просматривая их, пока, наконец, не нашла пророчество, адресованное ее времени и месту. Она остановилась, ее дыхание стало поверхностным, когда она увидела свое собственное имя.

Седьмая и последняя правительница МакГилов будет величайшей. Она проведет свой народ через их величайшую победу. Тем не менее, она также проведет их через их величайшее падение. Имя ей Гвендолин.

Гвен остановилась, ее руки дрожали, девушка едва верила тому, что читает. Она нерешительно перевернула страницу:

Гвендолин приведет своих людей к…

Гвен посмотрела вниз и с тревогой увидела, что некоторые страницы были обожжены, разрезаны посреди предложения. То, что осталось от книги, показывало только обрывки фраз, все они были оборваны посреди предложения. Она неистово листала страницы, отчаянно желая узнать, что произойдет. Гвен искала ключевые слова и едва поверила своим глазам, наткнувшись на имя Торгрина:

Ее муж Торгрин тоже умрет, и его смерть придет, когда…

Гвен перевернула страницы, сгорая от нетерпения увидеть точные предсказания, ее руки тряслись. Она ощутила боль в животе, читая даты. Этого не может быть.

Гвен взяла книгу и швырнула ее через комнату в стену, разрыдавшись.

Она говорила себе, что все это небылицы, тысячелетние сказки. Но Гвен не могла избавиться от ощущения, что все это правда.

«Миледи?» – раздался встревоженный голос.

Обернувшись, Гвендолин увидела взволнованное лицо Абертоля в дверях.

«Прости», – сказала она. – «Я не хотела бросать книгу…»

Абертоль покачал головой.

«Я пришел не поэтому», – сказал он. – «Я только что получил срочные новости. Боюсь, что это ужасные новости. Миледи, Вы должны пойти немедленно. Ваша мать умирает».

Гвендолин ощутила толчок при этих словах.

Она вскочила из-за стола и выбежала из комнаты мимо Абертоля. Девушка почувствовала ужасную боль в животе, преодолевая по три ступеньки за раз, продолжая бежать по коридору.

Она выбежала через парадную дверь на свежий воздух, вытирая слезы, пытаясь прогнать мрачные мысли. Девушка бежала через поля, направляясь в замок своей матери, отчаянно желая добраться туда как можно скорее.

Ее мать умирает. Но как это возможно? Гвен хотела провести с ней больше времени. Каждый день она собиралась это делать, но была слишком занята делами двора.

Гвендолин продолжала бежать, не желая пропустить последнего дыхания своей матери, заставляя себя бежать все быстрее и быстрее.

Вдруг через ее живот прошла ужасная боль. Гвен упала посреди поля одна и закричала. Она лежала, глядя в небо, пока ее живот разрывался от такой боли, которую ей трудно было бы выразить словами. Она едва могла дышать, ощущая, как на нее волнами накатывают судороги – одна за другой. Ребенок вертелся как сумасшедший, и боль была такой сильной, что Гвен едва могла пошевелиться.

Гвен откинулась назад и закричала небесам, лежа в поле одна, совершенно одна, испытывая агонию, которую она не смогла бы описать. Она хотела, чтобы к ней кто-нибудь пришел, но знала, что никто не придет – только не здесь. Это должно будет случиться здесь, в этом месте, без чьей-либо помощи. Ее охватила паника, потому что Гвен не знала, выживет ли ребенок. Выживет ли она сама.

Но теперь ничто не могло этого остановить. Гвен откинулась назад и то и дело кричала, пока на ее крики не ответили крики птицы, парящей высоко в небе.

Ее ребенок вот-вот родится.

Content

Морган Райс
Небо заклинаний

О Морган Райс

Избранные отзывы о Морган Райс

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Глава двадцать седьмая

Глава двадцать восьмая

Глава двадцать девятая

Глава тридцатая