Cоставитель Е. Мишаненкова

Шерлок Холмс

Шерлок Холмс родился приблизительно в 1854 году

Приблизительно — потому что Конан Дойл ни разу не называет точную дату его рождения. Есть лишь косвенные указания. И самое известное из них находится в рассказе «Его прощальный поклон», где пожилой Холмс, удалившийся на покой и занявшийся пчеловодством, вновь возвращается к работе и раскрывает германскую шпионскую сеть.

«Ему можно было дать лет шестьдесят — очень высокий, сухопарый, черты лица острые, четкие», — описывает Холмса Конан Дойл. А поскольку действие происходит в 1914 году, накануне Первой мировой войны, путем несложных арифметических действий датой рождения Холмса получается 1854 год. Но конечно, это примерная дата, и ему в 1914 году могло быть не ровно шестьдесят, а на несколько лет больше или меньше.

В этот временной диапазон укладывается и другая версия, базирующаяся на некоторых высказываниях Конан Дойла о прототипе Холмса Джозефе Белле — что Холмс родился в 1850 году. Ну и наконец есть третья версия, что Холмс родился в 1860 году, которая основывается на рассказе «Глория Скотт», где он вспоминает о своей учебе в колледже. Если сопоставить некоторые даты, получается, что он поступил туда в 1877 году. Впрочем, это говорит лишь о том, что ему в 1877 году было не меньше семнадцати лет. Таким образом, если учитывать все три версии, получается, что Шерлок Холмс родился не раньше 1850 и не позже 1860 года.

Вы смотрите, но вы не наблюдаете, а это большая разница.

День рождения Шерлока Холмса принято праздновать 6 января

Эта дата даже не примерная, как год рождения великого сыщика, а скорее просто когда-то придуманная и за много лет ставшая традицией. Ее нельзя доказать, но и опровергнуть тоже нельзя.

6 января в качестве даты рождения Холмса было предложено в 1933 году на обеде нью-йоркского общества Baker Street Irregulars. И хотя выбрали ее лишь при помощи астрологии, председателю общества Кристоферу Морли она понравилась, потому что 6 января родился его младший брат. Так и решили — пусть будет 6 января.

Впервые хоть как-то обосновали эту дату только в 1957 году, когда один из исследователей холмсианы обратил внимание на то, что в «Долине ужаса» Холмс 7 января «отодвинул завтрак, до которого так и не дотронулся». Из этого был сделан довольно своеобразный вывод — что накануне у него была пирушка.

Второе доказательство, подтверждающее эту дату, привел Уильям Беринг-Гоулд в своей книге «Шерлок Холмс с Бейкер-стрит». Тщательно проштудировав все произведения о Холмсе он обнаружил, что из всех пьес Шекспира дважды тот цитирует только «Двенадцатую ночь». Ну а «двенадцатая ночь» — это название ночи с 5 на 6 января.

И хотя эти «доказательства» буквально «притянуты за уши», дата так и прижилась. В конце концов, она не хуже любой другой.

Теоретизировать, не имея данных, опасно. Незаметно для себя человек начинает подтасовывать факты, чтобы подогнать их к своей теории, вместо того чтобы обосновывать теорию фактами.

Шерлок Холмс. Всем известное имя

И не просто известное, а давно уже ставшее нарицательным. Но откуда оно взялось? Слово «Шерлок» староанглийское, оно означает что-то вроде «коротко стриженный» или «с блестящими волосами», и звучит вполне привычно для британского слуха, но нельзя сказать, чтобы это было такое уж обычное имя для Англии.

Первоначально Конан Дойл собирался назвать своего героя Шерринфордом Хоупом. «Хоуп» (надежда) — так звался корабль, во время службы на котором он предположительно начал писать свой первый детектив. Но по легенде жена Конан Дойла сказала, что Шерринфорд Хоуп — ужасное имя, и он решил назвать героя в честь американского врача Оливера Холмса, который был известен своей наблюдательностью, дотошностью и даже использованием дедукции в медицинской практике.

Что касается имени Шерринфорд, то оно не понравилось издателям, и Конан Дойлу велено было поменять его на что-нибудь более привычное для британского уха. В итоге он остановился на имени Шерлок, по одной версии в честь скрипача Альфреда Шерлока, по другой — в честь игрока в крикет Фрэнка Шерлока. Может показаться странным, что в качестве имени для героя он использовал фамилию, но для Англии это обычное явление, например там была распространена традиция называть старшего сына девичьей фамилией его матери.

Чем страннее случай, тем меньше в нем оказывается таинственного. Как раз заурядные, бесцветные преступления разгадать труднее всего, подобно тому как труднее всего разыскать в толпе человека с заурядными чертами лица.

Прототип Шерлока Холмса — доктор Джозеф Белл

В 1876 году Конан Дойл решил стать врачом и поступил в Эдинбургский университет, где одним из его преподавателей стал доктор Белл, чья личность произвела на будущего писателя огромное впечатление.

Доктор Белл в своей работе использовал то, что впоследствии стало называться дедуктивным методом. Он учил студентов замечать любые мелочи, потому что именно они могут помочь поставить верный диагноз. Например, он прекрасно разбирался в акцентах и мог быстро определить, из какой части страны приехал человек. Знал морские татуировки, местные традиции и особенности поведения людей той или иной профессии.

Внешность доктора Белла тоже совпадает с описанием Холмса. «Он был высок, жилист, темноволос, с длинноносым проницательным лицом, внимательными серыми глазами, худыми плечами и дергающейся походкой, — говорил о своем преподавателе Конан Дойл. — У него был резкий голос». Кроме того, Белл курил трубку и проводил химические опыты. А его любимой фразой было: «Вы видите все, но не даёте себе труда поразмыслить над тем, что вы видите!»

Впрочем, сам Белл, когда его спрашивали, правда ли, что он прототип Шерлока Холмса, отвечал, что ему до такой гениальности далеко, а настоящий прообраз великого сыщика — тот человек, который его придумал, Артур Конан Дойл.

Во мне заложены качества и великого лентяя и отъявленного драчуна.

Появление Шерлока Холмса

В 1886 году двадцатисемилетний врач Артур Конан Дойл написал повесть «Этюд в багровых тонах» и предложил ее разным издательствам. Почти везде он получил отказ, однако издательство «Уорд, Локк и Ко» в конце концов купило повесть за 25 фунтов стерлингов и напечатало его в рождественском выпуске Beeton’s Christmas Annual 1887 года. Через год «Этюд в багровых тонах» был издан в виде отдельной книги, а еще через год переиздан. Правда, это не означало, что Конан Дойл стал известным писателем — книг издавалось много, и его повесть стала лишь одной из многих любопытных новинок, не более.

В феврале 1890 «Ежемесячный журнал Липпинкотта» напечатал вторую повесть о Шерлоке Холмсе «Знак четырех», после которой Конан Дойл привлек внимание редактора журнала «Стрэнд», и тот в начале 1891 года предложил ему написать для них что-нибудь оригинальное. В то время в журналах печаталось очень много романов с продолжением — это были так сказать, сериалы викторианской эпохи. Среди них было немало произведений, ставших впоследствии классикой приключенческой литературы — для журналов писали такие корифеи пера, как Дюма или Жюль Верн. Но конечно большая часть таких романов была просто макулатурой, одноразовым «чтивом», в море которого начинающему писателю легко было затеряться. Конан Дойл все это хорошо понимал. И ему действительно удалось придумать нечто оригинальное, сразу выделившее его из прочих авторов, творивших для журналов.

Вы не можете себе представить, Ватсон, как трудно мне приходилось вначале, и как долго я ждал успеха.

Конан Дойлу пришла в голову гениальная мысль — написать не роман с продолжением, каждый раз обрывающийся на самом интересном месте, а серию законченных рассказов, объединенных одним героем.

«Я просматривал эти разные журналы с обрывками прозы, — вспоминал он, — и думал, что серия рассказов с одним главным персонажем не просто заинтересует читателя, а привлечет к конкретному журналу. С другой стороны, мне всегда казалось, что обычные публикации с продолжением скорее мешают, чем помогают журналу, поскольку рано или поздно читатель пропускает номер и теряет всякий дальнейший интерес. Совершенно очевидно, что идеальным компромиссом был бы постоянный герой, но в каждом номере должен быть законченный рассказ, чтобы читатель точно знал, что сможет читать весь журнал. По-моему, я первый это понял, а журнал «Стрэнд мэгэзин» первый это осуществил».

«Скандал в Богемии» был опубликован в «Стрэнде» в июле 1891. За ним последовали остальные рассказы, и уже к осени Шерлок Холмс завоевал сердца и умы всего Лондона, «Стрэнд» приобрел тысячи новых подписчиков, а Конан Дойл превратился в одного из самых популярных писателей Англии, оставил медицинскую практику и сделался профессиональным литератором.

Разве можно, например, предсказать действия отдельного человека, но поведение целого коллектива можно, оказывается, предсказать с большей точностью. Индивидуумы различаются между собой, но процентное отношение человеческих характеров в любом коллективе остается постоянным.

Как Конан Дойл хотел убить Шерлока Холмса

А захотел он это сделать довольно скоро. Холмс надоел ему уже после первых шести рассказов, он потерял к нему интерес и стремился писать серьезные исторические произведения. Но публика требовала продолжения, и когда «Стрэнд» поднял гонорар с 35 фунтов за рассказ до 50, Конан Дойл сдался и согласился написать еще шесть рассказов (эти двенадцать историй составили потом сборник «Приключения Шерлока Холмса»). Причем в последнем из них он решил избавиться от надоевшего героя: «Я собираюсь убить Холмса в шестом рассказе и навсегда с ним покончить. Он отвлекает меня от более важных вещей», — писал он матери.

Но мать его не поддержала, она стала уговаривать оставить Холмса в живых и даже предлагать сюжеты для следующего рассказа. «Он все еще жив, благодаря твоему заступничеству», — написал ей потом Конан Дойл.

Надо сказать, несправедливо было бы обвинять его в такой уж жестокости по отношению к своему герою, потому что его стремление закончить историю смертью персонажа было достаточно типичным для викторианских писателей. Например, Элизабет Гаскелл, тоже печатавшая в журнале серию рассказов, ставшую потом романом «Крэнфорд», так же как и Конан Дойл убила своего любимого героя, когда собиралась их закончить. И горько раскаивалась потом, потому что серия продолжилась по просьбам читателей, а воскресить погибшего под поездом героя ей уже было нельзя.

Каким бы простым поначалу ни показался случай, он всегда может обернуться гораздо более сложным.

Как Конан Дойл все-таки убил Шерлока Холмса

Теперь, когда имя Конан Дойла было уже всем известно, он мог весьма успешно издавать свои исторические романы, и Холмс стал тяготить его уже по-настоящему. Его раздражало, что читатели хотят все новых детективов. «Мне думается, что, если бы я никогда не брался за Холмса, затмившего мое более серьезное творчество, я занимал бы сейчас в литературе более значительное место», — говорил он.

Поэтому, когда в 1893 году «Стрэнд» стал уговаривать его написать новые рассказы, он, чтобы его оставили в покое, запросил тысячу фунтов за серию из двенадцати историй. Это был неслыханный гонорар (можно вспомнить, что за повесть «Этюд в багровых тонах» ему заплатили 25 фунтов, а пенсия Ватсона была сто фунтов в год). Но «Стрэнд» согласился, не торгуясь, и Конан Дойлу пришлось сдержать слово и взяться за перо.

Но на этот раз он был настроен решительно и в двенадцатом рассказе, названном «Последнее дело Холмса» отправил своего героя вместе с суперзлодеем Мориарти в пропасть Рейхенбахского водопада.

«Убил Холмса… — написал он в своем дневнике. — Бедняга Холмс погиб навеки. Я получил такую его передозировку, что ощущаю по отношению к нему примерно то же самое, что к pate de foi gras, которым как-то объелся, — меня до сих пор тошнит от одного его имени».

Нет ничего лучше таких дел, где все словно сговорились против тебя. Тогда-то и начинаешь входить в азарт.

Как Конан Дойл воскресил Шерлока Холмса

Убив Холмса, Конан Дойл смог наконец посвятить себя историко-приключенческой литературе, причем достаточно успешно. Его серия рассказов «Подвиги бригадира Жерара» пользовалась большой популярностью и приносила хорошие деньги. Однако хорошие — не значит такие уж большие, особенно для человека, у которого двое детей и больная туберкулезом жена. Поэтому, когда в 1903 году американский журнал «Кольерс уикли» предложил 45 тысяч долларов (около 9 тысяч фунтов) за тринадцать новых рассказов о Холмсе, Конан Дойл согласился. И даже пообещал выполнить непременное условие журнала — придумать, как Холмс спасся из Рейхенбахского водопада.

Вскоре к радости многочисленных поклонников вышел цикл из тринадцати рассказов «Возвращение Шерлока Холмса». А Конан Дойл с тех пор считается несчастной жертвой «золотого тельца», вынужденным ради денег делать то, что ему неприятно. Но при этом почему-то забывается, что на самом деле он воскресил своего героя на два года раньше — в повести «Собака Баскервилей». Конечно, там действие происходило еще до Рейхенбаха, но важнее другое — Конан Дойл вернулся к Шерлоку Холмсу сам, по доброй воле, спустя восемь лет после того, как с таким трудом от него избавился. Почему?

Мои глаза привыкли отделять самое лицо от того, что его обрамляет. Умение проникать взором за маскировку — основное качество сыщика.

Ненавидел ли Конан Дойл Шерлока Холмса?

Принято считать, что да. Тем более что сам он говорил: «Я написал о нем куда больше, чем намеревался, но мое перо подталкивали добрые друзья, которым все время хотелось узнать, что было дальше. Вот и получилось, что из сравнительно небольшого зернышка вымахало чудовищное растение». Но он же в автобиографии «Воспоминания и приключения» писал:

«Не хочу быть неблагодарным по отношению к Холмсу, который был мне верным другом. Если он иной раз и наскучивал, то лишь оттого, что в его характере нет полутонов».

Важно понимать, что Конан Дойл сам воскресил своего героя и потом уже никогда не пытался снова от него избавиться (последний рассказ о великом сыщике он написал за три года до смерти), хотя и денег, и славы у него уже было достаточно, чтобы не пропасть и без Холмса.

Возможно, дело как раз в этом. Отправив своего героя в водопад, он сказал: «Меня часто ругают за то, что я умертвил этого джентльмена, но я считаю это не убийством, а самозащитой, ибо не лиши я его жизни, он навсегда убил бы меня». Но за восемь лет Конан Дойл приобрел достаточный вес, чтобы перестать считаться автором одних только детективов о Холмсе. И теперь мог уже сам решать — хочет он снова писать о нем или нет.

Нет, Конан Дойл не ненавидел Холмса. Он сумел взять верх над своим героем и в 1918 году уже спокойно сказал журналистам: «Если Холмс и существует, то, должен признаться, — это я сам и есть».

Я никогда не гадаю. Очень дурная привычка: действует гибельно на способность логически мыслить.

А умирал ли вообще Шерлок Холмс?

Было бы большим заблуждением думать, что столкнув Холмса в Рейхенбахский водопад, Конан Дойл восемь лет о нем не вспоминал.

В 1896 году он написал самопародию «Благотворительный базар» — небольшой рассказ, в котором сам высмеял основные штампы своих рассказов о Холмсе.

В 1897 году он совместно с Уильямом Джилеттом переложил для сцены «Скандал в Богемии» и «Последнее дело Холмса», создав пьесу «Шерлок Холмс», с успехом поставленную в 1899 году. Правда, инициатором написания пьесы был Джилетт, а Конан Дойл в основном слушал его предложения и соглашался. Но факт остается фактом — он опять занимался Холмсом. Возможно, именно это привело к тому, что 1898 году он опубликовал в «Стрэнде» рассказы «Человек с часами» и «Исчезнувший экстренный поезд», герой которых несомненно Шерлок Холмс, просто не названный по имени.

И наконец в 1901 году он начал писать готическую повесть о таинственной собаке, преследующей род Баскервилей, в которой никакого Холмса изначально не предполагалось. Но постепенно стало ясно, что в сюжете нужен некий умный и проницательный герой, который все распутает. «И тогда я подумал, — вспоминал Конан Дойл, — зачем мне изобретать такой персонаж, когда у меня есть Холмс?»

Похоже, в голове автора Холмс никогда и не умирал, и его возвращение было всего лишь делом времени…

Мой мозг бунтует против безделья. Дайте мне дело! Дайте мне сложнейшую проблему, неразрешимую задачу, запутаннейший случай — и я забуду про искусственные стимуляторы. Я ненавижу унылое, однообразное течение жизни.

О семье Шерлока Холмса известно мало

В четырех рассказах появляется его старший брат Майкрофт Холмс, важный государственный чиновник, который по словам Холмса обладает большими дедуктивными талантами, но не интересуется раскрытием преступлений, а занят серьезными политическими и финансовыми делами.

О других родственниках Холмс упоминал всего несколько раз. В частности в рассказе «Случай с переводчиком» он говорил: «Предки мои были захолустными помещиками и жили, наверное, точно такою жизнью, какая естественна для их сословия». Там же он рассказал о том, что его бабушка была сестрой французского художника-баталиста Ораса Верне. А в рассказе «Подрядчик из Норвуда» упоминается молодой врач Вернер, дальний родственник Холмса, который купил докторскую практику Ватсона в Кенсингтоне.

Судя по тому, что родители Холмса ни разу не упоминаются, можно предположить, что ко времени его знакомства с Ватсоном, он уже был сиротой.

К тому же, на основании черновиков Конан Дойла некоторые холмсоведы предполагают, что кроме Майкрофта у Шерлока мог быть еще один старший брат. А в рассказе «Медные буки» при желании можно увидеть завуалированный намек на то, что у него есть или была еще и сестра. Но прямых доказательств ни тому, ни другому нет.

Тревор был единственным моим другом, да и подружились-то мы случайно, по милости его терьера, который однажды утром вцепился мне в лодыжку, когда я шел в церковь. Начало дружбы прозаическое, но эффективное.

Майкрофт Холмс

Первый раз Майкрофт появляется в рассказе «Случай с переводчиком» — Холмс упоминает о нем в разговоре с Ватсоном. Он рассказывает, что Майкрофт на семь лет его старше, обладает прекрасными дедуктивными способностями и наблюдательностью, но ленится ими пользоваться. «Если бы искусство сыщика начиналось и кончалось размышлением в покойном кресле, — говорит он, — мой брат Майкрофт стал бы величайшим в мире деятелем по раскрытию преступлений. Но у него нет честолюбия и нет энергии. Он бы лишнего шагу не сделал, чтобы проверить собственные умозаключения, и, чем брать на себя труд доказывать свою правоту, он предпочтет, чтобы его считали неправым».

Дальше Холмс рассказывает, что Майкрофт занимается проверкой финансовой отчетности в каком-то министерстве и состоит в клубе самых необщительных людей Лондона «Диоген». Можно предположить, что семьи у него нет, потому что по словам Холмса, он снимает квартиру неподалеку от Уайтхолла и нигде не бывает кроме дома, работы и клуба.

Второй раз Майкрофт появляется уже в «Последнем деле Холмса», где он изменяет своим привычкам и переодевается в кучера, чтобы помочь Шерлоку скрыться из Лондона.

Третье его появление — в «Пустом доме», где выясняется, что после мнимой гибели Холмс доверился только брату, который все это время снабжал его деньгами и позаботился о том, чтобы квартира на Бейкер-стрит осталась за ним, а вещи в неприкосновенности.

Если бы искусство сыщика начиналось и кончалось размышлением в покойном кресле, мой брат Майкрофт стал бы величайшим в мире деятелем по раскрытию преступлений. Но у него нет честолюбия и нет энергии. Он бы лишнего шагу не сделал, чтобы проверить собственные умозаключения, и, чем брать на себя труд доказывать свою правоту, он предпочтет, чтобы его считали неправым.

Последний раз Майкрофт появляется в рассказе «Чертежи Брюса-Партингтона», где вдруг выясняется, что он не обычный служащий, а чуть ли не вершитель судеб всей Англии. Холмс объясняет это Ватсону просто: «Приходится держать язык за зубами, когда речь заходит о делах государственного масштаба. Да, верно. Он состоит на службе у британского правительства. И так же верно то, что подчас он и есть само британское правительство… Никогда доселе не было и никогда не будет подобной должности… Ту колоссальную энергию, какую я направил на раскрытие преступлений, он поставил на службу государству. Ему вручают заключения всех департаментов, он тот центр, та расчетная палата, где подводится общий баланс. Остальные являются специалистами в той или иной области, его специальность — знать все… Не раз одно его слово решало вопрос государственной политики — он живет в ней, все его мысли тем только и поглощены…»

Кстати, внешность Майкрофта, в отличие от внешности миссис Хадсон, да и самого Ватсона, описана довольно подробно: «Майкрофт Холмс был много выше и толще Шерлока. Он был, что называется, грузным человеком, и только в его лице, хоть и тяжелом, сохранилось что-то от той острой выразительности, которой так поражало лицо его брата. Его глаза, водянисто-серые и до странности светлые, как будто навсегда удержали тот устремленный в себя и вместе с тем отрешенный взгляд, какой я подмечал у Шерлока только в те минуты, когда он напрягал всю силу своей мысли».

В искусстве раскрытия преступлений первостепенное значение имеет способность выделить из огромного количества фактов существенные и отбросить случайные. Иначе ваша энергия и внимание непременно распылятся вместо того, чтобы сосредоточиться на главном.

Шерлок Холмс появляется в шестидесяти произведениях Артура Конан Дойла

Это пятьдесят шесть рассказов и четыре повести: «Этюд в багровых тонах», «Знак четырех», «Собака Баскервилей» и «Долина Ужаса». Эти шестьдесят историй о великом сыщике обычно называют классической библиографией Шерлока Холмса.

В большинстве историй повествование ведется от лица друга Холмса, доктора Ватсона, но есть и исключения. Так два рассказа ведутся от лица самого Холмса — это «Львиная грива» и «Человек с побелевшим лицом». И еще два от третьего лица: «Камень Мазарини» и «Его прощальный поклон».

Первая повесть о Шерлоке Холмсе, «Этюд в багровых тонах», была написана Артуром Конан Дойлем в 1887 году. В ней описывается знакомство Холмса и доктора Ватсона и их первое совместное дело, а также дается схематичный портрет великого детектива, который, впрочем, значительно корректируется в следующих произведениях. Особенно в той части, которая касается знаний и умений Холмса.

Последнее известное дело Холмса относится к 1914 году — оно описывается в рассказе «Его прощальный поклон». Однако жизнь Холмса и Ватсона на этом не заканчивается. Последний сборник, «Архив Шерлока Холмса», опубликован в 1927 году, и судя по рассказу «Человек на четвереньках» оба друга в 1923 году все еще живы и продолжают общаться, хоть и живут давно порознь.

Когда сосредоточишься на чем-нибудь одном, прошлые помыслы улетучиваются из головы. Адвокат, знающий назубок свое очередное дело и ломающий из-за него копья в суде, недели через две начисто все забывает. Так и у меня: каждое новое расследование вытесняет из памяти предыдущее.

Кроме шестидесяти официальных произведений о Шерлоке Холмсе есть еще несколько полуофициальных

Это произведения, которые с одной стороны не являются признанной частью «шерлокианы», но с другой — их нельзя сбрасывать со счетов, потому что они тоже полностью или частично принадлежат перу Конан Дойла.

Рассказы:

1. «Благотворительный базар» — что-то вроде самопародии на рассказы о Холмсе.

2–3. «Человек с часами» и «Исчезнувший экстренный поезд» — детективные рассказы, герой которых несомненно Шерлок Холмс, но при этом имя его ни разу там не произносится. Эти рассказы вышли в 1898 году, то есть после того, как Конан Дойл «убил» Холмса, но еще до того, как он вынужден был его «вокресить».

4. «Дело о долговязом» — план ненаписанного рассказа, авторство которого не доказано, но большинство специалистов сходятся на том, что автор его все-таки Конан Дойл.

5. «Как Ватсон учился делать фокусы» — рассказ из 503 слов, написанный специально для миниатюрной книжечки, вошедшей в библиотеку кукольного дома королевы Марии (благотворительный проект, в котором участвовали также Сомерсет Моэм, Редьярд Киплинг и другие писатели).

Стихотворение:

«Непонятливому критику».

Человеческий мозг похож на маленький пустой чердак, который вы можете обставить, как хотите. Дурак натащит туда всякой рухляди, какая попадется под руку, и полезные, нужные вещи уже некуда будет всунуть, или в лучшем случае до них среди всей этой завали и не докопаешься. А человек толковый тщательно отбирает то, что он поместит в свой мозговой чердак. Он возьмет лишь инструменты, которые понадобятся ему для работы, но зато их будет множество, и все он разложит в образцовом порядке.

Пьесы:

1. «Ангелы тьмы: драма в трех актах» — опубликованная после смерти Конан Дойла пьеса по мотивам «Этюда в Багровых тонах».

2. «Шерлок Холмс» — пьеса, написанная Конан Дойлем в соавторстве с Уильямом Джилеттом (предположительно автором ее был один Джилетт, а Конан Дойл только поставил свое имя для привлечения публики) по мотивам нескольких повестей и рассказов о Холмсе.

3. «Пестрая лента» — адаптация для сцены одноименного рассказа.

4. «Королевский бриллиант: Вечер с Шерлоком Холмсом» — эта пьеса была потом переделана в рассказ «Камень Мазарини».

Эссе:

1. Предисловие к переизданию «Приключений Шерлока Холмса» в собрании сочинений 1903 года.

2. «Кое что о мистере Шерлоке Холмсе» — эссе вошедшее в автобиографию «Воспоминания и приключения».

3. «Правда о Шерлоке Холмсе» — фрагменты автобиографии.

4. «Мистер Холмс для его читателей» — объявление о конкурсе на лучший рассказ о Холмсе в журнале «Стрэнд», а позже — предисловие к сборнику «Архив Шерлока Холмса».

5. Список двенадцати лучших по мнению самого Конан Дойла рассказов о Холмсе.

6. Предисловие к полному собранию рассказов о Холмсе 1928 года.

7. Предисловие к полному собранию повестей о Холмсе 1928 года.

Самое главное, имея дело с простыми людьми, не давать им понять, что хочешь что-то узнать у них. Стоит им это понять, сейчас же защелкнут створки, как устрицы. Если же выслушивать их с рассеянным видом и спрашивать невпопад, узнаешь от них все, что угодно.

Что знает или не знает Шерлок Холмс

Прожив несколько недель на Бейкер-стрит, доктор Ватсон составил список того, что знает или не знает Шерлок Холмс.

1. Знания в области литературы — никаких.

2. Философии — никаких.

3. Астрономии — никаких.

4. Политики — слабые.

5. Ботаники — неравномерные. Знает свойства белладонны, опиума и ядов вообще. Не имеет понятия о садоводстве.

6. Геологии — практические, но ограниченные. С первого взгляда определяет образцы различных почв. После прогулок показывает брызги грязи на брюках и по их цвету и консистенции определяет, из какой она части Лондона.

7. Химии — глубокие.

8. Анатомии — точные, но бессистемные.

9. Уголовной хроники — огромные, знает, кажется, все подробности каждого преступления, совершенного в девятнадцатом веке.

10. Хорошо играет на скрипке.

11. Отлично фехтует на шпагах и эспадронах, прекрасный боксёр.

12. Основательные практические знания английских законов.

Ну хорошо, пусть, как вы говорите, мы вращаемся вокруг Солнца. А если бы я узнал, что мы вращаемся вокруг Луны, много бы это помогло мне или моей работе?

Так узкие были у Холмса знания или энциклопедические?

В «Этюде в багровых тонах», сравнивая человеческий мозг с пустым чердаком, он говорил Ватсону: «Человек толковый тщательно отбирает то, что он поместит в свой мозговой чердак. Он возьмет лишь инструменты, которые понадобятся ему для работы, но зато их будет множество, и все он разложит в образцовом порядке. Напрасно люди думают, что у этой маленькой комнатки эластичные стены и их можно растягивать сколько угодно. Уверяю вас, придет время, когда, приобретая новое, вы будете забывать что-то из прежнего. Поэтому страшно важно, чтобы ненужные сведения не вытесняли собой нужных.

В «Львиной гриве» он же признавался: «Я располагаю большим запасом современных научных познаний, приобретенных вполне бессистемно и вместе с тем служащих мне большим подспорьем в работе. Память моя похожа на кладовку, битком набитую таким количеством всяческих свертков и вещей, что я и сам с трудом представляю себе ее содержимое.

Но может быть все-таки он имел в виду чисто практические знания, необходимые в работе детектива? Однако, в «Знаке четырех» Ватсон вспоминал: «Он говорил о средневековой керамике и о мистериях, о скрипках Страдивари, буддизме Цейлона и о военных кораблях будущего. И говорил так, будто был специалистом в каждой области».

Все-таки, что бы Холмс ни говорил о своей «кладовке», похоже, заполнена она была не только профессиональной информацией.

Человеческий мозг похож на маленький пустой чердак, который вы можете обставить, как хотите.

Шерлок Холмс и литература

После первых недель знакомства доктор Ватсон написал в своем списке, что у Холмса нет никаких знаний в области литературы. Однако внимательному читателю его ошибка становится видна почти сразу же — буквально через пару страниц между ними происходит разговор, в котором Холмс со знанием дела критикует современные ему детективы и героев По и Габорио, чем довольно сильно обижает обожающего их Ватсона.

Он хорошо знает британскую классику — чтобы так часто цитировать Шекспира, недостаточно один раз прочитать его в школе (в русском переводе большая часть этих цитат к сожалению потерялась).

Знаком Холмс и с зарубежной классикой — в «Знаке четырех» он цитирует Гете в оригинале и добавляет: «Гете, как всегда, глубок и краток». А в «Союзе рыжих» он и вовсе вспоминает даже не роман, а отрывок из письма Гюстава Флобера к Жорж Санд, что подразумевает не только знание литературы, но и интерес к личностям писателей. Это подтверждается и в «Знатном холостяке», где он цитирует отрывок из дневника американского писателя Генри Давида Торо.

Ну и наконец в рассказе «Львиная грива» сам Холмс говорит о себе: «Я всеядный читатель и обладаю необычайной памятью на всякие мелочи».

Давайте выбросим из головы это происшествие и с чистой совестью вернемся к изучению халдейских корней, которые, несомненно, можно проследить в корнуэльской ветви великого кельтского языка.

Шерлок Холмс и Шекспир

На отношении Холмса к Шекспиру стоит остановиться отдельно. Все-таки на протяжении всей эпопеи он цитирует не менее четырнадцати пьес великого драматурга, а одну из них — «Двенадцатую ночь» — дважды, из чего, как уже было сказано, холмсоведы даже сделали вывод о том, что он в эту самую двенадцатую ночь и родился.

Причем, в отличие от других писателей, которых Холмс именно цитирует, с указанием авторства, фразы из шекспировских пьес часто так органично вплетены в его речь, что переводчики, для которых английская культура все-таки не родная, часто их не замечают. Например, в «Убийстве в Эбби-Грейндж» Холмс говорит: «Вставайте, Уотсон, вставайте! Игра началась. Ни слова». В оригинале же эта фраза звучит как «Come, Watson, come! The game is afoot. Not a word!» Это точная цитата из знаменитой королевской речи «Генриха V»:

I see you stand like Grey-hounds in the slips,

Straying vpon the Start. The Game’s afoot.

В переводе Е. Бируковой:

Стоите, вижу, вы, как своры гончих,

На травлю рвущиеся. Поднят зверь.

Теряются в русском переводе и подтексты цитат, перефразированных Холмсом, например фраза «Ведь трижды тот вооружен, кто прав» из «Генриха VI», которую Холмс говорит в «Исчезновении леди Френсис Карфэкс» звучит более персонифицировано, чем в оригинале.

Широта кругозора необходима для нашей профессии. Своевременная реализация на практике накопленных знаний часто играет решающую роль.

Шерлок Холмс и философия

По мнению доктора Ватсона знаний в области философии у Холмса тоже не было. И снова доктор ошибался. Возможно, Холмс и не особо увлекался философскими теориями, но учитывая его глубокие познания в лингвистике, истории, религии и музыкальной теории, он просто не мог не разбираться в философии, поскольку она тесно связана со всеми перечисленными науками.

В рассказе «Чертежи Брюса-Партингтона» Холмс увлекается средневековой музыкой и даже пишет серьезную монографию «Полифонические мотеты Лассуса», посвященную видимо фламандскому композитору эпохи Возрождения Орландо ди Лассо. Естественно, такую научную работу нельзя написать без глубоких исторических и музыкальных познаний.

В «Дьяволовой ноге» Ватсон пишет: «Холмс заинтересовался также древним корнуэльским языком и, если мне не изменяет память, предполагал, что он сродни халдейскому и в значительной мере заимствован у финикийских купцов, приезжавших сюда за оловом. Он выписал кучу книг по филологии и засел было за развитие своей теории…»

Что же касается религии, то об ее роли в жизни Холмса стоит поговорить отдельно. Но даже поверхностный читатель не может не заметить, насколько легко он цитирует Библию, а в рассказе «Горбун» эти знания даже помогают ему раскрыть преступление — никто кроме Холмса не понимает, что Давид, которого упоминает миссис Барклей, это библейский царь, совершивший то же преступление, что и ее муж.

Тому, кто пробует поставить себя выше матери-Природы, нетрудно скатиться вниз. Самый совершенный представитель рода человеческого может пасть до уровня животного, если свернет с прямой дороги, предначертанной всему сущему.

Шерлок Холмс и религия

Безусловно, Холмс, как и Конан Дойл, был человеком своего времени, поэтому рациональное мышление сочеталось у него с верой в Бога. Без фанатизма, естественно, но и без малейших признаков атеизма. Конан Дойл был ярым противником научного материализма и верил в бессмертие души, поэтому и Холмс придерживался подобных взглядов.

В советских переводах по понятным соображениям религиозные моменты тщательно сглаживались, так например в «Тайне Боскомской долины», которую исследователи по праву называют одной из самых христианских по духу историй о Холмсе, из его финальной речи убрали слова «да поможет нам Бог» и рассуждения о милости божьей. Но полностью изъять оттуда мотивы греха, искушения и искупления конечно не удалось, ведь на этом строится весь сюжет рассказа.

Рассказу «Голубой карбункул», тоже проникнутому христианским духом, повезло больше, там религиозные мотивы в основном сохранены. Там тоже основной темой является искушение, но поскольку грех преступника не так велик, как в «Тайне Боскомской долины», ему не приходится его искупать, достаточно искреннего раскаяния. Холмс принимает решение не наказывать грешника, а поверить ему и отпустить, ведь на дворе Рождество, время прощения. «Возможно, я укрываю мошенника, но зато спасаю его душу», — говорит он Ватсону, закрывая дело.

Нигде так не нужна дедукция, как в религии. Логик может поднять ее до уровня точной науки. Мне кажется, что своей верой в Божественное провидение мы обязаны цветам. Все остальное — наши способности, наши желания, наша пища — необходимо нам в первую очередь для существования. Но роза дана нам сверх всего. Запах и цвет розы украшают жизнь, а не являются условием ее существования. Только Божественное провидение может быть источником прекрасного. Вот почему я и говорю: пока есть цветы, человек может надеяться.

Шерлок Холмс и политика

Трудно сказать, насколько Холмса интересовала политика, но одно несомненно — с таким братом, как Майкрофт, он был в курсе различных нюансов управления Британской империи, о которых большинство обывателей и не слышали.

Скорее можно сказать, что политика Холмса не интересовала, однако разбирался он в ней неплохо. Об этом свидетельствуют как отдельные рассуждения — например, в рассказе «Картонная коробка» он разговаривает с Ватсоном о войне между Севером и Югом в США, — так и многие эпизоды из его расследований.

В рассказе «Чертежи Брюса-Партингтона», например, Холмс легко находит иностранного шпиона, а в «Скандале в Богемии» сразу угадывает истинную личность фон Крамма. Во «Втором пятне» он быстро догадывается, о каком монархе идет речь, что вряд ли возможно без знания политической ситуации в Европе, а после тут же называет трех политических авантюристов, которые могли бы затеять такую аферу.

Ну и наконец в рассказе «Его прощальный поклон» Шерлок Холмс погружается в политику с головой и временно меняет профессию частного сыщика на профессию секретного агента. Причем, для создания правдоподобной легенды он углубляется в такие сложные сферы взаимоотношений англичан, ирландцев, немцев и американцев, разобраться в которых можно, лишь зная внутриполитическую ситуацию всех этих стран и их историю.

Скоро поднимется такой восточный ветер, какой никогда еще не дул на Англию. Холодный, колючий ветер, Ватсон, и, может, многие из нас погибнут от его ледяного дыхания. Но все же он будет ниспослан Богом, и когда буря утихнет, страна под солнечным небом станет чище, лучше, сильнее.

Шерлок Холмс и музыка

В десятом пункте своего списка доктор Ватсон не ошибся, Холмс действительно хорошо играл на скрипке. Причем, он мог играть как для других — исполнять что-нибудь известное, так и для себя — импровизировать, будучи погруженным в свои мысли о каком-нибудь сложном деле.

В «Этюде в багровых тонах» Ватсон пишет: «Я знал, что он может исполнять скрипичные пьесы, и довольно трудные: не раз по моей просьбе он играл «Песни» Мендельсона и другие любимые мною вещи. Но когда он оставался один, редко можно было услышать пьесу или вообще что-либо похожее на мелодию. Вечерами, положив скрипку на колени, он откидывался на спинку кресла, закрывал глаза и небрежно водил смычком по струнам. Иногда раздавались звучные, печальные аккорды. Другой раз неслись звуки, в которых слышалось неистовое веселье. Очевидно, они соответствовали его настроению, но то ли звуки рождали это настроение, то ли они сами были порождением каких-то причудливых мыслей или просто прихоти, этого я никак не мог понять». А в «Подрядчике из Норвуда» он упоминает: «С час он играл на скрипке, стараясь успокоиться…»

Кстати, похожим образом поступал Эйнштейн, которому игра на скрипке тоже помогала думать. Но их сходство (случайное или нет, неизвестно) не исчерпывалось только этим. Так же как великий физик, Холмс очень любил и хорошо знал музыку.

Артистичность, когда она в крови, закономерно принимает самые удивительные формы.

В рассказе «Союз рыжих» они посещают скрипичный концерт, о котором Ватсон вспоминает: «Мой друг страстно увлекался музыкой; он был не только очень способный исполнитель, но и незаурядный композитор. Весь вечер просидел он в кресле, вполне счастливый, слегка двигая длинными тонкими пальцами в такт музыке».

Вообще, в рассказах и повестях не раз встречаются упоминания о посещении Холмсом концертов, причем видно, что музыка для него значит гораздо больше, чем для простого музыканта-любителя. «Помните, что говорит Дарвин о музыке? — рассказывает он Ватсону. — Он утверждает, что человечество научилось создавать музыку и наслаждаться ею гораздо раньше, чем обрело способность говорить. Быть может, оттого-то нас так глубоко волнует музыка, В наших душах сохранилась смутная память о тех туманных веках, когда мир переживал свое раннее детство».

А в хорошем настроении по воспоминаниям Ватсона он мог «без умолку болтать о кремонских скрипках и о разнице между скрипками Страдивариуса и Амати». И это при том, что Холмс обычно декларировал важность лишь практических знаний. Впрочем в наполовину пародийном рассказе «Благотворительный базар» Конан Дойл не забыл пошутить и на эту тему. Холмс там говорит: «Я вернусь к весьма заинтересовавшей меня статье о древесных насаждениях Кремоны и об истинных причинах их предпочтительности изготовления скрипок. Это одна из тех далеких от практики частных задач, от обдумывания которых я не в силах удержаться».

До сих пор моя сыскная деятельность протекала а пределах этого мира. Я борюсь со злом по мере своих скромных сил и возможностей, но восставать против самого прародителя зла будет, пожалуй, чересчур самонадеянно с моей стороны.

Шерлок Холмс владел приемами японской борьбы баритсу

Правда, борьбы с таким названием никогда не существовало. Постановщик трюков для советского фильма о Холмсе Николай Ващилин перерыл все архивы, но этой борьбы не обнаружил и вынужден был сами ее придумывать, используя элементы бокса, каратэ и айкидо.

Но в то же время эта борьба и не совсем выдумка. На рубеже XIX–XX веков в Англии была популярна некая борьба «бартитсу», которую придумал британский инженер Эдвард Бартон-Райт, проживший три года в Японии. Специально Конан Дойл исказил ее название или ошибся, теперь уже не узнать. Возможны оба варианта.

Основой бартитсу являются джиу-джитсу и дзюдо, к которым добавлены элементы бокса и некоторых видов борьбы, популярных в европейских странах. С 1899 по 1902 годы Бартон-Райт успешно занимался популяризацией своей борьбы в Англии, писал о ней статьи, организовывал показательные выступления и основал школу под названием «Академия Бартитсу воинской и физической культуры». Но вскоре популярность бартитсу пошла на спад, и возможно о ней и вовсе забыли бы, если бы не Конан Дойл. А так, благодаря Холмсу, борьбу снова вспомнили в конце XX века, и сейчас она вновь возрождается.

Кстати, один из лидеров современного бартитсу Тони Вульф, видевший советский сериал, похвалил поединок у Рейхенбахского водопада, отражающий «уникальный стиль приемов борьбы Бартитсу». Хотя постановщики все эти приемы придумали сами…

То, что изобретено одним человеком, может быть понято другим.

Чего не знал Шерлок Холмс?

Разумеется, того, чего не знал Артур Конан Дойл. И писатель, и его герой были вооружены знаниями своего времени, а значит и заблуждениями своего времени.

Самое известное из них попытались исправить в советской экранизации — когда Холмс (строго по книге) говорит, что Ройлотт подзывал змею свистом, Ватсон ему отвечает, что змеи глухие. И тогда Холмс вспоминает, что Ройлотт на всякий случай еще и постукивал, чтобы привлекать змею вибрацией. Это уже выдумка сценаристов — Конан Дойл ничего не знал о глухоте змей, и у него та ползет именно на свист. Это, кстати, не единственная ошибка в «Пестрой ленте». По шнуру змея ползти тоже не может, и молоко она не пьет.

В рассказе «Голубой карбункул» великий сыщик делает вывод на основании модной в XIX веке френологии — лженауки, утверждавшей, что по черепу человека можно определить его характер и способности. «Видите, какой размер! — сказал он. — Не может же быть совершенно пустым такой большой череп».

А в «Знаке четырех», например, у андаманского аборигена на голове «копна всклокоченных волос», что маловероятно, поскольку в этом племени принято бриться наголо. Однако Конан Дойл этого не знал, поэтому и Холмса такое несоответствие не насторожило.

Впрочем, все эти ошибки не мешают Шерлоку Холмсу оставаться лучшим сыщиком в мире. Но они дают возможность его поклонникам придумывать различные теории, доказывающие, что Холмс вовсе не ошибался, это Ватсон рассказал нам не всю правду.

Согласно моей теории, каждый индивидуум повторяет в своем развитии историю развития всех своих предков, и я считаю, что каждый неожиданный поворот в сторону добра или зла объясняется каким-нибудь сильным влиянием, источник которого надо искать в родословной человека. И следовательно, его биография является как бы отражением в миниатюре биографии всей семьи.

Сколько Шерлок Холмс брал за свои услуги?

Точных цифр Конан Дойл не называет, но вероятно размер гонорара был не слишком велик, потому что к Холмсу обращались не только политики и лорды, но и люди с довольно скромными доходами. Да и сам он явно предпочитал интересные дела денежным.

В рассказе «Загадка Торского моста» Холмс говорит: «Размер моего гонорара точно установлен. Я не меняю его, за исключением тех случаев, когда вообще отказываюсь от оплаты». Однако, это утверждение не всегда соответствует истине. В рассказе «Случай в интернате», например, Холмс согласился взяться за дело, когда узнал, что за поиск пропавшего герцогского сына ему предлагают шесть тысяч фунтов. Правда, надо сказать, что это были не просто большие, а огромные деньги, не зря он называет это вознаграждение «королевским». Для сравнения можно вспомнить, что пенсия Ватсона была около ста фунтов в год.

После «Скандала в Богемии» Холмс тоже не остался внакладе: кроме фотографии Ирэн Адлер, о которой все помнят, он получил еще приличную сумму на расходы, которую король конечно не потребовал назад, и золотую табакерку в качестве бонуса. Об этом говорится в рассказе «Установление личности». Там же Ватсон замечает на пальце своего друга перстень с бриллиантом — подарок голландской королевской семьи тоже за какое-то деликатное дело.

Впрочем, это логично — подобные прибыльные дела позволяли Холмсу браться потом за интересные ему расследования, даже если те не приносили никакого дохода.

Некоторым из богачей, надо бы зарубить себе на носу, что есть вещи, которые не купишь за деньги.

Шерлок Холмс и дети

Точнее — Шерлок Холмс и беспризорники, потому что с другими детьми он в книгах Конан Дойла почти не общается.

В повестях «Знак четырех» и «Этюд в багровых тонах», а также в рассказе «Горбун» на Холмса работает компания лондонских беспризорных мальчишек, которых он называет «нерегулярные полицейские части, моя команда с Бейкер-стрит». В основном Холмс использует их для того, чтобы за кем-нибудь проследить или что-нибудь отыскать. «Эти «Аврору» из-под земли достанут, — говорит он Ватсону. — Они всюду пролезут, все увидят, все услышат».

В последнее время получила широкое распространение мысль о бесчувственности Холмса, и в качестве доказательства приводится его отношение к детям — ведь он, о ужас, эксплуатирует детский труд, заставляя уличных мальчишек работать на него. При этом забывается, что современной ювенальной юстиции в конце XIX века не существовало, а беспризорных детей или детей, чьи родители не имели времени за ними присматривать, было очень много. Ну а Холмс не было королем Англии или хотя бы миллионером, могущим облагодетельствовать всех бедняков на свете. Дети работали на него добровольно и охотно, даже гордились своей работой, а деньги, которые он за это платил, были им явно не лишние.

Большинство людей, если вы перечислите им все факты один за другим, предскажут вам результат. Они могут мысленно сопоставить факты и сделать вывод, что должно произойти то-то. Но лишь немногие, узнав результат, способны проделать умственную работу, которая дает возможность проследить, какие же причины привели к этому результату.

Шерлок Холмс и горничная Милвертона

Еще один поступок, который обычно ставят Холмсу в вину — его лже-обручение с горничной в рассказе «Конец Чарльза Огастеса Милвертона».

— И вы зашли слишком далеко?

— Это было необходимо. Я лудильщик по имени Эскот, и дела мои процветают. Каждый вечер мы гуляли и беседовали. О боже! Эти беседы! Однако же я добился, чего хотел. Я теперь знаю дом Милвертона, как свои пять пальцев.

— Но девушка, Холмс!

Действительно, поступок некрасивый, и Ватсона он очень шокирует. Но и демонизировать Холмса в этой ситуации не следует. В чопорную викторианскую эпоху обручение представляло из себя простой обмен обещаниями, после чего свадьба откладывалась до тех пор, пока жених и невеста не «встанут на ноги», что иногда занимало несколько лет. Да и судя по словам самого Холмса, все их отношения с «невестой» ограничивались прогулками и разговорами.

Этот случай интересен еще и тем, что он хорошо показывает — Холмс довольно циничен, но отнюдь не бесчувственен. Безусловно, интересы дела для него выше чьих-то личных чувств, но видно, что он чувствует неловкость, и его объяснения Ватсону звучат как оправдания: «На очень уж крупную дичь охота. Но я с удовольствием могу сообщить вам, что у меня есть соперник, который тут же займет мое место, как только я покажу спину».

Самая очаровательная женщина, какую я когда-либо видел, была повешена за убийство своих троих детей. Она отравила их, чтобы получить деньги по страховому полису. А самую отталкивающую наружность среди моих знакомых имел один филантроп, истративший почти четверть миллиона на лондонских бедняков.

Шерлок Холмс и женщины

Чаще всего Холмса почему-то считают женоненавистником. Вероятно, такое мнение основывается прежде всего на его заявлении, что «женщинам никогда нельзя доверять полностью, даже лучшим из них» и на двух известных фразах Ватсона: «Все чувства, и особенно любовь, были ненавистны его холодному, точному, но удивительно уравновешенному уму» и «Он не любил женщин и не верил им, но держался с ними всегда по-рыцарски учтиво».

Однако свою едкую фразу насчет женщин Холмс говорит в «Знаке четырех», когда уже заметил интерес Ватсона к мисс Морстен, так что это всего лишь личный выпад ревнивого друга, к тому же полушутливый. Что касается размышлений о чувствах Холмса, то это не стопроцентный факт, а только мнение Ватсона. К тому же, ошибочное — как уже было сказано раньше, логический склад ума не мешал Холмсу проявлять сочувствие к людям и испытывать привязанность к друзьям. Но даже если принять за аксиому, что он никогда не влюблялся и вообще редко позволял себе какие-либо эмоции, то о женоненавистничестве это все равно не говорит.

Женщины на страницах произведений Конан Дойла появляются достаточно часто, почти в каждом рассказе. И нигде Холмс их не избегает, не грубит им, не пытается как-то ограничить контакты. В основном он ведет себя с ними почти так же, как с мужчинами, только более мягко.

Женщины по своей природе склонны к таинственности и любят окружать себя секретами.

Когда к нему приходит Элен Стоунер («Пестрая лента»), он всячески ободряет ее, ласково похлопывает по руке, чтобы успокоить и говорит ей: «Я вижу, вы очень продрогли. Присаживайтесь поближе к огню и разрешите предложить вам чашку кофе».

Одним из самых показательных в плане отношения Холмса к женщинам является рассказ «Конец Чарльза Огастеса Милвертона», где действует сразу несколько особ женского пола. Кроме горничной это еще клиентка Холмса леди Ева Брэкуэл, чьи дела он принимает близко к сердцу, и таинственная дама, убившая Милвертона. Там он говорит: «Истинный джентльмен не должен думать о риске, когда женщина так отчаянно нуждается в его помощи». И это не пустые слова — чтобы помочь даме, он идет на ограбление и едва не оказывается замешан в убийстве.

Кстати, леди Еву Холмс называет «самой красивой из девушек, начавших выезжать в прошлый сезон», и это дает основания предполагать в нем способность заметить и оценить женскую красоту. Что подтверждается и в рассказе «Знатный клиент», где он говорит: «Возможно, вы еще встретитесь с ней по ходу дела и тогда сумеете использовать ваше писательское дарование. Она прекрасна, но это какая-то неземная, потусторонняя красота фанатика, чьи мысли парят в заоблачных высях. Я видел такие лица на средневековых полотнах старых мастеров». Да и в рассказе «Одинокая велосипедистка», где к нему обращается за помощью очень красивая девушка, Холмс по достоинству ее оценивает и мимоходом замечает: «Что ж, это естественно, что у такой девушки есть поклонники».

Когда женщина думает, что у нее в доме пожар, инстинкт заставляет ее спасать то, что ей всего дороже. Замужняя женщина спасает ребенка, незамужняя — шкатулку с драгоценностями.

Так как же все-таки Холмс относился к женщинам? Судя по всему, его самого гендерный вопрос интересовал куда меньше, чем читателей. С женщинами он был вежлив, мог заметить, красивая дама или нет, но особых эмоций не проявлял. Преступники для него были преступниками, а жертвы — жертвами, вне зависимости от пола.

Однако, все-таки нельзя сказать, что для него не было особой разницы, мужчина перед ним или женщина. И о причинах этого он довольно четко говорит в рассказе «Второе пятно».

«Какую игру ведет эта красивая дама? Что ей на самом деле нужно?.. И вы, наверно, заметили, Ватсон, что она постаралась сесть спиной к свету. Она не хотела, чтобы мы видели ее лицо… Женщин вообще трудно понять. Вы помните одну, в Маргейте, которую я заподозрил на том же основании. А потом оказалось, что причиной ее волнения было лишь отсутствие пудры на носу. Как можно строить предположения на таком неверном материале? За самым обычным поведением женщины может крыться очень многое, а ее замешательство иногда зависит от шпильки или щипцов для завивки волос…»

Этим собственно все сказано. Холмс не всегда понимал женскую логику и психологию, что конечно очень беспокоило его как сыщика. Вспомнить хотя бы его ошибку в «Желтом лице», когда он неправильно понял, что скрывала жена его клиента. Поэтому он относился к женщинам с некоторой настороженностью. Вот и все его «женоненавистничество».

Женское сердце и женский разум — неразрешимая загадка для мужчины. Они могут простить и объяснить убийство, и в то же время какой-нибудь мелкий грешок способен причинить им мучительные страдания.

Шерлок Холмс и Ирэн Адлер

Разумеется, говоря о Холмсе, нельзя не вспомнить о единственной женщине, однажды одержавшей над ним верх.

Ирэн Адлер появляется только в одном рассказе «Скандал в Богемии», но именно она практически во всех фильмах и сериалах — главный, а чаще всего и единственный романтический интерес Холмса. В разных постановках их отношения варьируются от соперничества двух великих умов, до пылкой страсти на всю жизнь. И это несмотря на то, что Ватсон утверждал, что ничего похожего не любовь Холмс к Ирэн Адлер не испытывал. Однако большинство читателей он видимо не убедил…

И неудивительно — ведь хотя сама Ирэн произносит в «Скандале в Богемии» всего несколько фраз, о ней там рассказано так много, а устами короля Богемии, Холмса и самого Ватсона ей воспета такая ода, что она поневоле производит большое впечатление.

Рассказ начинается с интригующего вступления: «Для Шерлока Холмса она всегда оставалась «Этой Женщиной». Я редко слышал, чтобы он называл ее каким-либо другим именем. В его глазах она затмевала всех представительниц своего пола. Не то чтобы он испытывал к Ирэн Адлер какое-либо чувство, близкое к любви… Песчинка, попавшая в чувствительный инструмент, или трещина в одной из его могучих линз — вот что такое была бы любовь для такого человека, как Холмс. И все же для него существовала одна женщина, и этой женщиной была покойная Ирэн Адлер, особа весьма и весьма сомнительной репутации».

Любовь — вещь эмоциональная, и, будучи таковой, она противоположна чистому и холодному разуму. А разум я, как известно, ставлю превыше всего. Что касается меня, то я никогда не женюсь, чтобы не потерять ясности рассудка.

Король Богемии называет Ирэн Адлер известной авантюристкой и говорит, что «у нее железный характер… лицо обаятельной женщины, а душа жестокого мужчины», но при этом уверенно заявляет» «Я знаю, что ее слово нерушимо».

В картотеке Холмса о ней написано: «Родилась в Нью-Джерси в 1858 году. Контральто… Ла Скала… Примадонна императорской оперы в Варшаве». Позже Холмс со слов конюхов говорит, что она «самое прелестное существо из всех, носящих дамскую шляпку на этой планете», а от себя добавляет: «Очень миловидная женщина с таким лицом, в которое мужчины влюбляются до смерти».

Наконец в финале, когда Ирэн Адлер ускользает, одурачив Холмса, король восклицает: «Что за женщина, о, что за женщина!.. Разве я не говорил вам, что она находчива, умна и предприимчива? Разве она не была бы восхитительной королевой? Разве не жаль, что она не одного ранга со мной?» На что Холмс холодно отвечает: «Насколько я узнал эту леди, мне кажется, что она действительно совсем другого уровня, чем ваше величество». А дальше читатель может сам гадать об его истинных чувствах, в меру своей романтичности.

Ватсон же в финале подводит такой итог: «Хитроумные планы мистера Шерлока Холмса были разрушены мудростью женщины. Холмс вечно подшучивал над женским умом, но за последнее время я уже не слышу его издевательств. И когда он говорит об Ирэн Адлер или вспоминает ее фотографию, то всегда произносит, как почетный титул: «Эта Женщина».»

Я никогда не делаю исключений. Исключения опровергают правило.

Шерлок Холмс и миссис Хадсон

Еще одна значимая женщина в жизни Холмса — это без сомнения миссис Хадсон, хозяйка квартиры, в которой он прожил более двадцати лет. И скорее всего, она вообще единственная женщина, с которой он так долго и тесно общался.

Конан Дойл описывал ее довольно скупо, поэтому о возрасте и внешности миссис Хадсон можно судить очень приблизительно. Скорее всего она была средних лет или пожилая и вполне возможно достаточно грузная — Ватсон называет ее поступь «величественной». Вероятно вдова, но вполне возможно, что в разъезде с мужем — для того времени это была достаточно обычная ситуация (разводы были сложными, но супруги могли разъехаться и десятилетиями жить раздельно).

Некоторые исследователи считают, что миссис Хадсон звали Мартой. Эта версия основывается на предположении, что помогавшая Холмсу шпионка Марта из рассказа «Его прощальный поклон» — это миссис Хадсон.

Со слов Ватсона также известно, что она хорошо, но не слишком разнообразно готовила, любила чистоту и страдала из-за неаккуратности и странных привычек Холмса. Однако она со всем мирилась, потому что очень его уважала.

Более того, когда потребовалась ее помощь, миссис Хадсон активно включилась в дело — как известно, в рассказе «Пустой дом» она подползала к восковой фигуре Холмса и меняла ее положение, чтобы создать впечатление, что это живой человек. Для добропорядочной пожилой английской леди это почти подвиг.

Благодаря давней привычке цепь умозаключений возникает у меня так быстро, что я пришел к выводу, даже не замечая промежуточных посылок.

В рассказе «Шерлок Холмс при смерти» Ватсон рассказывает: «Квартирная хозяйка Шерлока Холмса, миссис Хадсон, была настоящей мученицей. Мало того, что второй этаж ее дома в любое время подвергался нашествию странных и зачастую малоприятных личностей, но и сам ее знаменитый квартирант своей эксцентричностью и безалаберностью жестоко испытывал терпение хозяйки. Его чрезвычайная неаккуратность, привычка музицировать в самые неподходящие часы суток, иногда стрельба из револьвера в комнате, загадочные и весьма неароматичные химические опыты, которые он часто ставил, да и вся атмосфера преступлений и опасности, окружавшая его, делали Холмса едва ли не самым неудобным квартирантом в Лондоне. Но, с другой стороны, платил он по-царски. Я не сомневаюсь, что тех денег, которые он выплатил миссис Хадсон за годы нашей с ним дружбы, хватило бы на покупку всего ее дома.

Она благоговела перед Холмсом и никогда не осмеливалась перечить ему, хотя его образ жизни причинял ей много беспокойства».

Отношение миссис Хадсон к Холмсу не испортилось и после того, как он дважды очень жестоко ее провел — один раз заставив поверить в свою смерть, а второй — притворившись смертельно больным. Причем он знал о ее чувствах и играл на них намеренно. Пожалуй, создается впечатление, что за годы, проведенные вместе, Холмс стал для миссис Хадсон кем-то вроде любимого племянника, которым можно гордиться и прощать ему любые прегрешения.

Мужчина, как бы скверно не поступил он с женщиной, никогда не верит, что ее любовь окончательно потеряна для него.

Шерлок Холмс и Мэри Морстен

И наконец последняя важная женщина в жизни Холмса — мисс Мэри Морстен, впоследствии миссис Ватсон, жена его лучшего друга и причина серьезных изменений в его жизни.

Как быстро Холмс почувствовал угрозу его спокойствию и стабильности? Вероятно, интерес Ватсона он заметил сразу, не зря на замечание о том, какая мисс Морстен очаровательная девушка, он не просто ответил, что не заметил этого, но еще и прочитал целую лекцию о внешности и душевных качествах: «Поверьте, самая очаровательная женщина, какую я когда-либо видел, была повешена за убийство своих троих детей. Она отравила их, чтобы получить деньги по страховому полису. А самую отталкивающую наружность среди моих знакомых имел один филантроп, истративший почти четверть миллиона на лондонских бедняков».

К тому времени, как они приехали к мистеру Шолто, Холмс уже точно должен был понять, что на этот раз Ватсон не просто проникся симпатией к очередной хорошенькой клиентке, а серьезно влюбился. Вряд ли он мог пропустить рассказ о том, как к Ватсону в палатку заглянул мушкет и он дуплетом уложил его из двуствольного тигренка.

А уж после разговора Ватсона с мистером Шолто все сомнения отпали бы даже у менее наблюдательного человека: «Холмс утверждает, что он слышал, как я предупреждал его ни в коем случае не принимать более двух капель касторового масла, поскольку это очень опасно, и настоятельно советовал в качестве успокаивающего средства в больших дозах стрихнин».

В моих правилах — не иметь предвзятых мнений, а послушно идти за фактами.

К чести Холмса, его небольшие выпады против мисс Морстен продолжались лишь до того, как Ватсон сообщил ему, что намерен жениться. Поздравлять Ватсона он конечно отказался, но зато благородно признал, что тот сделал хороший выбор: «Должен сказать, что мисс Морстен — очаровательная девушка и могла бы быть настоящим помощником в наших делах. У нее, бесспорно, есть для этого данные. Вы обратили внимание, что она в первый же день привезла нам из всех бумаг отца не что иное, как план Агрской крепости. Но любовь — вещь эмоциональная, и, будучи таковой, она противоположна чистому и холодному разуму. А разум я, как известно, ставлю превыше всего».

Это было действительно очень благородно, потому что даже если оставить в стороне дружескую ревность, нельзя забывать, что женитьба Ватсона означала серьезные перемены в жизни Холмса — он терял не просто соседа по квартире, но и напарника в делах. Женившись, Ватсон естественно съехал с Бейкер-стрит, зажил своим домом и уже не мог сопровождать Холмса во всех его делах.

Впрочем, Мэри проявляла ответное благородство — в «Тайне Боскомской долины» она не просто отпускает мужа, когда Холмс просит его бросить все дела и срочно приехать, но даже говорит, что это пойдет ему на пользу.

Но век миссис Ватсон оказался недолог — когда Конан Дойл решил «воскресить» Холмса, ему понадобилось вернуть Ватсона на Бейкер-стрит, а для этого бедной Мэри пришлось скоропостижно скончаться.

Старое колесо поворачивается, и спицы возвращаются на прежние места. Все, что мы видим, когда-то уже было и снова будет.

Шерлок Холмс и полиция

Среди поклонников Холмса почему-то широко бытует мнение, что он скрывал найденные улики от полиции, чтобы всегда быть впереди них. Возможно в этом виноваты экранизации, в некоторых из которых он именно так и поступает.

Но в произведениях Конан Дойла Холмс никогда не прячет улики, за исключением, конечно, рассказа «Конец Чарльза Огастеса Милвертона», где одним из «преступников» был он сам, а вторым — Ватсон. Впрочем и там они не были виновны в убийстве «короля шантажа», а оказались случайными свидетелями его смерти.

В обычных же делах Холмс либо делился с полицией своими находками, как например в «Этюде в багровых тонах», где он, изучив место преступления, сразу сообщает Лестрейду: «Это, конечно, убийство, и убийца — мужчина. Рост у него чуть больше шести футов, он в расцвете лет, ноги у него очень небольшие для такого роста, обут в тяжелые ботинки с квадратными носками и курит трихинопольские сигары. Он и его жертва приехали сюда вместе в четырехколесном экипаже, запряженном лошадью с тремя старыми и одной новой подковой на правом переднем копыте. По всей вероятности, у убийцы красное лицо и очень длинные ногти на правой руке».

Не делился с полицией Холмс только своими выводами и предположениями. Впрочем, когда он все же пытался это делать, его не особо слушали.

Его направили ко мне из Скотленд-Ярда. Знаете, как врачи иной раз посылают неизлечимых больных к знахарю. Они рассуждают так: сами мы ничего больше сделать не можем, а больному все равно хуже не будет.

В большинстве рассказов полицейские предпочитают сами вести дело и прислушиваются к Холмсу только в крайнем случае. Справедливости ради, иногда им почти удается справиться и без него, как в рассказе «В сиреневой сторожке». Из этого вырос второй миф о Холмсе и полиции — что все полицейские в рассказах Конан Дойла слабые, беспомощные, без Холмса ни на что не способны, но при этом завидуют ему и ненавидят его.

Это абсолютно не так. Холмс сам не раз подчеркивает, что он предпочитает браться только за интересные дела, из чего можно сделать простой вывод, что с неинтересными полиция справляется сама. Да и отношения с полицейскими инспекторами у него не такие уж и плохие.

Инспектор Этелни Джонс в «Знаке четырех» говорит Ватсону: «Ваш друг мистер Шерлок Холмс — выдающаяся личность, сэр. Он человек, не знающий поражений. Мне-то известно, в скольких делах участвовал этот молодой человек, и всегда ему удавалось докопаться до истины. Он несколько непоследователен в своих методах и, пожалуй, чересчур торопится делать выводы, но вообще, я думаю, он мог бы стать самым выдающимся сыщиком Скотленд-Ярда, и готов заявить это кому угодно».

А в рассказе «Черный Питер» Ватсон рассказывает еще об одном инспекторе: «Я сразу узнал Стэнли Хопкинса, молодого инспектора полиции, который, по мнению Холмса, подавал большие надежды. Хопкинс, в свою очередь, считал себя учеником знаменитого сыщика и восхищался его научными методами».

На свете нет и не было человека, который посвятил бы раскрытию преступлений столько врожденного таланта и упорного труда, как я.

Инспектор Лестрейд и другие полицейские

В произведениях о Холмсе упоминаются по именам двадцать один инспектор Скотланд-Ярда, четыре инспектора местных полицейских управлений, четырнадцать констеблей, а также несколько французских и американских полицейских, один частный сыщик и два детектива агентства Пинкертона.

Самые известные из них: Этелни Джонс («Знак четырех»), Стэнли Хопкинс («Черный Питер», «Пенсне в золотой оправе», «Убийство в Эбби-Грейндж»), инспектор Брэдстрит («Голубой карбункул», «Палец инженера», «Человек с рассеченной губой»), инспектор Тобиас Грегсон («Этюд в багровых тонах», «Случай с переводчиком», «В Сиреневой Сторожке», «Алое кольцо») и конечно инспектор Лестрейд («Этюд в багровых тонах», «Собака Баскервилей», а также одиннадцать рассказов).

Именно Лестрейд, который чаще всего появляется на страницах рассказов о Шерлоке Холмсе, стал таким же знаковым персонажем шерлокианы, как сам Холмс, Ватсон, миссис Хадсон, Мориарти и Ирэн Адлер. Редкая экранизация обходится без него.

В «Этюде в багровых тонах» Холмс и Лестрейд относятся друг к другу свысока, но в «Собаке Баскервилей» видно, как эволюционировали их отношения. Холмс говорит Ватсону, что Лестрейд — лучший сыщик-профессионал, а тот в свою очередь разговаривает с Холмсом очень почтительно, и Ватсон отмечает: «Мне стало ясно, что он многое понял с тех пор, как они начали работать вместе. Я прекрасно помнил, сколько презрения вызывали когда-то у этого практика логические выкладки нашего любителя теорий».

Говорят, будто гений — это бесконечная выносливость. Довольно неудачное определение, но к работе сыщика подходит вполне.

Милосердие Холмса

Еще одно популярное заблуждение — что Холмс был бесчувственным человеком. Вероятно, это тоже следствие фильмов, во многих из которых он предстает человеком фанатично преданным своему делу, но равнодушным к людям. Исключениями являются, пожалуй, советский многосерийный фильм и современный американский сериал «Элементарно» — именно в них, по мнению холмсоведов, самые человечные Холмсы. Исследователи экранизаций нередко замечают, что создатели фильмов почему-то предпочитают следовать ранним рассказам, где Ватсон, еще плохо знающий Холмса, называет того человеком без эмоций.

Между тем, он не только испытывал эмоции (тот же Ватсон в «Алом кольце» говорит, что «Холмс поддавался на лесть и, надо отдать ему справедливость, был человеком отзывчивым»), но временами даже позволял им вмешиваться в его работу — есть такие рассказы, в которых Холмс дает преступникам ускользнуть от полиции.

Делал он это в двух случаях:

1) Если считал, что преступник и так уже достаточно наказан и/или не представляет опасности для общества. Подобное было, например, в «Голубом карбункуле», где Холмс отпускает незадачливого вора, который так напуган, что никогда больше не пойдет на преступление. Иногда Холмс отпускал виновного просто по доброте душевной, как в рассказе «Второе пятно», где он пожалел жену министра и не стал никому рассказывать, что это она, боясь шантажиста, украла у мужа ценные бумаги.

2) Когда преступник заслуживал больше сострадания, чем жертва.

Щит правосудия на этот раз не помог, но меч его по-прежнему обязан карать.

Это прежде всего уже упоминаемый «Конец Чарльза Огастеса Милвертона», где Холмс отказался расследовать дело об убийстве знаменитого шантажиста, поскольку знал, что его убила несчастная женщина, которой тот разрушил жизнь.

В «Тайне Боскомской долины» Холмс позволяет уйти от правосудия умирающему старику, совершившему умышленное убийство, чтобы спасти свою дочь. Причем делает он это именно под давлением эмоций и предупреждает убийцу, что будет вынужден выдать его, если будет обвинен невиновный. «Бедные мы, бедные! — говорит он Ватсону. — Почему судьба играет такими жалкими, беспомощными созданиями, как мы?»

А в «Убийстве в Эбби-Грейндж» Холмс и вовсе отпустил уже пойманного моряка, который защищал любимую женщину и случайно убил ее негодяя-мужа. Причем, Конан Дойл явно намеренно подчеркивает, что его герой в этом случае идет на сделку с совестью. Холмс сначала тщательно проверяет убийцу, чтобы окончательно решить, заслуживает ли тот сострадания. А отпустив его, успокаивает себя тем, что во-первых дал все зацепки инспектору полиции, и не его вина, что тот не сумел ими воспользоваться, а во-вторых, что Ватсон его в этом полностью поддержал, выступив в качестве «суда присяжных» и вынеся вердикт «невиновен».

Разве пособники дьявола не могут быть облечены в плоть и кровь?

Как звали доктора Ватсона?

Казалось бы, что тут спрашивать? Подзаголовок повести «Этюд в багровых тонах» гласит: «Из воспоминаний Джона Х. Ватсона, доктора медицины, отставного офицера военно-медицинской службы». Это имя вновь повторяется в рассказе «Загадка Торского моста», где на курьерской сумке, в которой лежат бумаги Ватсона, есть надпись: «Джон Х. Ватсон, доктор медицины, бывший военнослужащий Индийской армии».

Однако в рассказе «Человеке с рассечённой губой» жена называет его… Джеймсом.

Скорее всего, Конан Дойл просто ошибся, он все-таки человек, а не компьютер. Но такое объяснение не годится для поклонников, которые установили дату рождения Холмса на основе того, сколько раз он цитировал Шекспира. Поэтому двум именам доктора Ватсона было найдено много объяснений, включая совершенно неожиданные — например, что их было два брата-близнеца, Джон и Джеймс.

Самый убедительный вариант предложила Дороти Сейерс в 1944 году. Она обратила внимание на второе имя Ватсона, обозначенное буквой Х. и предположила, что это Хэмиш — шотландский вариант имени Джеймс. Конан Дойл учился в Эдинбурге и вполне мог дать своему герою шотландское имя.

А почему миссис Ватсон называла мужа не его первым именем, а англизированным вариантом второго? Ну… на то она и жена, ей все можно.

Я никогда ничего не скрываю ни от моего друга Ватсона, ни от любого другого человека, всерьез интересующегося моим методом.

Кто был прототипом доктора Ватсона?

В отличие от Холмса, чей главный прототип хорошо известен, ситуация с доктором Ватсоном более запутанная. Традиционно принято считать, что доктора Конан Дойл писал с самого себя, все-таки они оба были военными врачами и оба писали детективы. Но сам Конан Дойл отрицал это, а в мемуарах упоминал, что многие черты Ватсона были взяты у майора Альфреда Вуда, который около сорока лет был его секретарем.

Однако это объяснение не очень удовлетворило холмсоведов, потому что если какие-то черты характера для своего героя Конан Дойл и позаимствовал у Альфреда Вуда, то ни его биография, ни профессия не имеют ничего общего с Ватсоном.

В настоящее время существуют три основные кандидатуры, претендующие быть прототипом доктора Ватсона — все они врачи и хорошие знакомые Конан Дойла. Первый из них — его коллега, с которым они вместе состояли в Портсмутском литературно-научном обществе. Неизвестно, прямое или косвенное влияние этот коллега оказал на образ Ватсона, но без него точно не обошлось, потому что звали его… Джеймс Ватсон. Таких совпадений не бывает.

Еще одним возможным прототипом называют шотландского остеопата Уильяма Смита, учившегося вместе с Конан Дойлем в Эдинбургском университете у Джозефа Белла. Они продолжали общаться и после окончания учебы и постоянно переписывались.

Мало ли таких людей, которые, не блистая талантом, все же обладают недюжинной способностью зажигать его в других!

Но самой популярной кандидатурой на нынешний день является майор британской медицинской службы доктор Александр Франсис Престон. С Конан Дойлем они познакомились в Портсмуте, где тот как раз начинал свою карьеру врача. Престон же к тому времени уже был опытным хирургом, служил в армии и в Портсмут приехал из Афганистана, долечиваться после тяжелого ранения, полученного в битве при Майванде.

Битва при Майванде, в которой британские войска потерпели сокрушительно поражение, произошла 27 июля 1880 года, то есть примерно за год до знакомства Ватсона и Холмса. Доктор Ватсон участвовал в ней — это один из несомненных фактов его биографии (с его воспоминаний об этом сражении начинается «Этюд в багровых тонах»). И весь период его жизни, связанный с войной в Афганистане, ранением и возвращением на родину совершенно точно повторяет историю доктора Престона. К тому же, исследователи, занимавшиеся этим вопросом, считают, что и характер Ватсона во многом похож на характер Престона.

Трудно сказать, который вариант ближе к истине. Скорее всего, доктор Ватсон все же собирательный образ, и в нем, в его биографии и характере есть черты всех пятерых вероятных прототипов, включая и самого Конан Дойла.

Трудность в том, чтобы выделить из массы измышлений и домыслов досужих толкователей и репортеров несомненные, непреложные факты.

Куда подевался бульдог доктора Ватсона?

В повести «Этюд в багровых тонах», когда Холмс и Ватсон только знакомятся, решают снимать квартиру совместно и перечисляют друг другу свои недостатки, чтобы не было неприятных сюрпризов, Ватсон говорит загадочную фразу «I keep a bull pup», которую на русский язык обычно переводят как «У меня есть щенок-бульдог». Но ни в одном из следующих произведений о Холмсе бульдог больше не упоминается. Да и в английских и американских экранизациях никакой собаки у Ватсона обычно нет, за исключением разве что фильма 2009 года. Так забыл о нем Конан Дойл, или он вообще имел в виду что-то другое?

Первый вариант маловероятен, потому что как тогда объяснить, что и в самом «Этюде в багровых тонах» бульдог тоже не появляется. Не мог же Конан Дойл забыть, о чем писал на предыдущей странице. Значит, «bull pup» — это не щенок бульдога, а что-то иное. Но что именно, англичане и сами точно не знают. Сейчас на этот счет существуют две теории.

Первая: в армейском сленге так именовался небольшой армейский револьвер, который у Ватсона действительно был.

Вторая: это разговорное выражение, популярное в XIX веке среди служивших в колониях английских офицеров, и означает оно «я вспыльчив».

Которая теория правильная — сложный вопрос. Ясно только одно — бульдога у Ватсона не было.

В собаке как бы отражается дух, который царит в семье. Видели вы когда-нибудь игривого пса в мрачном семействе или понурого в счастливом? У злобных людей злые собаки, опасен хозяин — опасен и пес.

Сколько раз был женат доктор Ватсон?

Большинство читателей сразу ответят: «Один раз! На Мэри Морстен». Внимательные читатели ответят, что два — первый раз на Мэри, а второй потом еще на ком-то, потому что Мэри умирает до «воскрешения» Холмса, а в следующих рассказах доктор опять вроде как женат.

Но на самом деле, сколько жен было у доктора Ватсона, не знает никто, и похоже этого не знал даже сам Конан Дойл. Если сопоставить даты, то получается, что Ватсон был женат еще до событий «Знака четырех» — его жена упоминается в рассказах «Пять апельсиновых зернышек» (октябрь 1887 года) и «Скандал в Богемии» (20 марта 1888 года). С Мэри Морстен же он познакомился только летом-осенью 1888 года.

Потом он женится на Мэри, но к рассказу «Пустой дом» (1894 год) она уже умирает. Однако в рассказе «Человек с побелевшим лицом», действие которого происходит в 1903 году, Холмс сообщает: «В то время я был уже одинок. Мой верный Ватсон женился и покинул нашу холостяцкую квартиру».

И это если принимать во внимание только основные произведения о Холмсе. А есть ведь еще пьеса «Ангелы тьмы», где действие происходит в Америке, еще до знакомства с Холмсом, и где Ватсон собирается жениться.

Впрочем, скорее всего дело в обычной невнимательности. Конан Дойл писал о Холмсе много лет и вероятно попросту плохо помнил, когда Ватсон женился и когда овдовел. Поэтому, сколько жен было у Ватсона, каждый читатель может решить сам. Кому сколько нравится.

Я допустил ошибку, милый Ватсон. Боюсь, со мной это случается гораздо чаще, чем думают люди, знающие меня только по вашим запискам.

Шерлок Холмс никогда не произносил фразу «Элементарно, Ватсон»

Слово «элементарно» произносится им восемь раз за все шестьдесят произведений — обычно, когда он объясняет свои логические выводы. Но ни в одном рассказе нет фразы «элементарно, Ватсон» или «элементарно, мой дорогой Ватсон».

Подобные случаи в литературе не редкость, достаточно вспомнить известную каждому школьнику фразу «спокойно, Маша, я Дубровский», которая тоже ни разу не звучала в повести Пушкина. Такие афоризмы рождаются разными способами и не всегда можно отследить, откуда они вообще появились. Но холмсоведы перекопали все источники и все-таки сумели установить, откуда взялась коронная фраза Холмса.

Первая версия полулегендарная — что вроде как ее произносил актер, игравший Холмса в пьесе «Шерлок Холмс» в 1899 году, и именно оттуда она ушла «в народ». Но доказательств у этой версии нет. Поэтому более вероятно, что впервые она появилась в романе П. Г. Вудхауза «Псмит-журналист» в 1915 году, причем роман не имел к Холмсу никакого отношения, а фраза произносилась в шутку.

Ну а потом она прозвучала в первом звуковом фильме о Холмсе «Возвращение Шерлока Холмса», снятом в 1929 году, после чего ее стали регулярно использовать в серии радиоспектаклей 1939–1947 годов. С тех пор фраза «Элементарно, Ватсон» стала визитной карточкой Шерлока Холмса.

Именно сейчас я и почувствовал, как мне недостает моего Ватсона. Уж он-то всякими интригующими вопросами и возгласами удивления умеет возвысить мое несложное искусство до уровня чуда, хотя в действительности оно представляет собой не что иное, как систематизированный здравый смысл. Я же, выступая в качестве рассказчика, лишен возможности прибегать к подобным методам.

Шерлок Холмс бывал в России

В рассказе «Скандал в Богемии» доктор Ватсон, к тому времени женившийся и съехавший с Бейкер-стрит, упоминая о том, чем занимался Холмс в 1888 году, в частности писал: «Время от времени до меня доходили смутные слухи о его делах: о том, что его вызывали в Одессу в связи с убийством Трепова…»

Кто такой Трепов, и почему именно Одесса? Вероятнее всего, фамилия Трепов запомнилась Конан Дойлю по знаменитому делу Веры Засулич, о котором в 1877 году писали все европейские газеты. Петербургский градоначальник Ф. Ф. Трепов отдал противозаконный приказ о порке политического заключенного Боголюбова за то, что тот не снял перед ним шапку. Это вызвало беспорядки в тюрьме и привело к тому, что революционерка Вера Засулич попыталась застрелить Трепова. За это полагалось двадцать лет тюрьмы, но на суде присяжные единодушно вынесли оправдательный приговор.

Вскоре после этого дела произошло еще несколько удачных и не очень покушений на крупных должностных лиц в Киеве, Харькове и Одессе и даже попытка теракта на Одесской железной дороге. Вероятно, именно публикации об этих событиях смешались в памяти Конан Дойла с делом Трепова и в итоге привели к тому, что Холмс отправился именно в Одессу и именно по делу Трепова.

Кстати, по мотивам этого мимолетного упоминания была написана радиопьеса Бориса Дурова и Павла Лунгина «Приключения Шерлока Холмса в Одессе».

Мы можем потратить лишнее время, ухватившись не за ту нить, за которую следует, но рано или поздно найдем и нужную.

Бейкер-стрит, 221B

Кто не знает адреса, по которому находится квартира великого сыщика. Но на самом деле, в то время, когда Конан Дойл писал свои произведения, такого адреса в Лондоне не существовало, Бейкер-стрит заканчивалась номером 85. 221В появился только в 30-е годы XX века, когда улицу довольно сильно удлинили.

Этот адрес получил дом, находившийся на улице, прежде называвшейся Upper Baker Street. Он был одним из зданий, которые с 1934 года занимала компания Abbey National (ей принадлежали адреса с 215 по 229 на Бейкер-стрит). Сотрудники компании вероятно были не очень рады такому знаменитому адресу, потому что все эти годы их заваливали мешками писем, приходившими на имя Шерлока Холмса. Пришлось даже ввести отдельную должность для человека, обязанностью которого было получать, сортировать эти письма и отвечать на них.

В 1990 году в Лондоне наконец-то было решено открыть музей Холмса. Вот только открыли его хоть и на Бейкер-стрит, но в доме номер 239. Для того, чтобы на законных основаниях повесить на дверях табличку с адресом 221В, была зарегистрирована фирма «221b Baker Street».

Впрочем, после нескольких лет споров в 2005 году этому дому все же был присвоен официальный почтовый адрес 221B, Baker Street, London, NW1 6XE. Пусть и находится он между домами под номерами 237 и 241.

Боюсь, полковник, что вы жалеете о той минуте, когда приняли под свой кров такого буревестника, как я.

Музей Шерлока Холмса на Бейкер-стрит, 221B

Здание музея вполне соответствует эпохе — это четырехэтажный дом, построенный в 1815 году. С 1860 по 1934 год в нем располагались сдаваемые внаем меблированные комнаты, поэтому теоретически Холмс мог жить и там, почему бы нет.

Снаружи на нем висит круглая мемориальная табличка, на которой написано, что в этом доме с 1881 по 1904 год жил сыщик-консультант Шерлок Холмс. Вход в музей стоит восемь фунтов (взрослый билет), а открыт он каждый день, с 09:30 до 18:00, за исключением Рождества.

Первый этаж музея почти весь занят под сувенирный магазин. На втором этаже находятся гостиная, выходящая окнами на Бейкер-стрит, и смежная с ней комната Холмса с окном во двор. На третьем — комната Ватсона, тоже с окном во двор, и комната миссис Хадсон, окно которой выходит на улицу. На четвертом этаже расположился музей восковых фигур персонажей произведений о Холмсе.

Квартира воссоздана с максимальной точностью — там можно найти все, что упоминалось в книгах. Даже ступенек ровно семнадцать — именно столько их насчитал Холмс в «Скандале в Богемии». Обстановка соответствует концу XIX века, именно так и жили холостые джентльмены из британского среднего класса.

Когда умный человек пускается в такое рискованное, требующее особой осторожности предприятие, ему нужна борода для маскировки.

В музее есть скрипка Холмса, его охотничий хлыст, турецкая туфля с табаком, письма, приколотые перочинным ножом к каминной полке, увеличительное стекло, шляпа Холмса, коллекция курительных трубок, оборудование для химических опытов, бюст Наполеона и т. д. А на стене гостиной даже есть монограмма королевы Виктории «VR», которую Холмс от скуки «нарисовал» пулями. Единственное, что иногда смущает российских туристов — это, что в музее мало Ватсона, он очень холмсоцентричный. Впрочем, в комнате Ватсона все-таки можно пролистать его записи, в частности отрывок из «Собаки Баскервилей» и посмотреть книги по медицине.

Восковые фигуры тоже хорошо узнаваемы — это сами Холмс и Ватсон, профессор Мориарти, герои «Союза рыжих», «Пестрой ленты», «Человека с рассеченной губой». Есть даже голова собаки Баскервилей — она висит на стене как охотничий трофей.

В музее можно трогать все, что не спрятано под стекло, можно садиться в кресла, фотографироваться в любых местах и снимать на камеру. А в магазине на первом этаже есть возможность приобрести сувениры с любым из Холмсов, какой больше нравится, хоть тарелочку с Робертом Дауни, хоть матрешку с Василием Ливановым.

Вся моя жизнь — сплошное усилие избегнуть тоскливого однообразия наших жизненных будней. Маленькие загадки, которые я порой разгадываю, помогают мне достигнуть этой цели.

Другие музеи-квартиры Шерлока Холмса

Квартира на Бейкер-стрит — не единственный музей Холмса. В пабе «Шерлок Холмс», открытом в 1957 году неподалеку от вокзала Чаринг-Кросс есть «гостиная Холмса». Она была создана специалистами Марилебонской городской библиотеки в 1951 году для выставки «Мир Шерлока Холмса» в рамках Британского фестиваля. А в 1957 году пивная компания «Уайтбред» выкупила все экспонаты и разместила их в пабе, отгородив от основного зала стеклянной стеной.

Есть два музея Холмса и в Швейцарии, где великий детектив «погиб» в Рейхенбахском водопаде. Первый организовал в 1965 году в Шато-де-Люсан сын Конан Дойла Адриан, второй в Мейрингене — его дочь Джейн.

Художник Александр Шабуров, побывавший во всех этих квартирах, а также в неофициальном музее Холмса в Евпатории, говорил, что во всех музеях есть «непохожие друг на друга лупы, трубки и скрипки, фотографии «той женщины» Ирэн Адлер, упомянутые в холмсиаде портреты генералов Гордона и Генри Ярда Бичера, котелки Ватсона, под которыми он носил стетоскоп, персидские туфли, в которых хранил табак Холмс, а также королевский вензель VR, составленный им из пулевых отверстий.

Мемориальные доски украшают бар «Критерион» на Пиккадилли, где доктор Ватсон впервые узнал о Шерлоке Холмсе; химическую лабораторию больницы Св. Бартоломью, где произошла их первая встреча; окрестности Рейхенбахского водопада и Майванда (Афганистан), где доктор Ватсон получил свое загадочное ранение».

Только симпатичные люди получают прощальные подарки, только самые нечестолюбивые меняют лондонскую практику на сельскую и только рассеянные способны оставить свою палку вместо визитной карточки, прождав больше часа в вашей гостиной.

Шерлок Холмс по-русски, ошибки перевода

Кроме знаменитого эпизода с бульдогом, который в общем-то трудно поставить в вину переводчику, ведь даже сами англичане спорят, что же Конан Дойл имел в виду, в книгах о Холмсе немало и других неточностей.

Что поделать, ни один, даже самый лучший перевод не обходится без ошибок и ляпов. А когда серию произведений переводит не один человек, а несколько, этих ляпов особенно много, ведь у каждого переводчика они свои.

Так в русском переводе монета пенни стала пенсом, хэнсом (разновидность кэбов) превратился в такси, прямоугольное выступающее окно-эркер в гостиной на Бейкер-стрит вообще не упомянуто — видимо переводчик не знал этого слова. А индийский пряный соус карри, которым преступник отбивал запах опиума, превратился в чесночный соус.

Любопытная ситуация с Ла-Маншем — с одной стороны это название для нас понятнее. Но с другой — на английских картах этот пролив зовется Английским каналом и так же именуется и в книгах Конан Дойла, потому что англичанин никогда не назовет его французским названием, это принципиальный вопрос. Поэтому, когда в русском переводе написано «Ла-Манш», это грубо нарушает английский колорит.

Но смешнее всего получилось с бренди. Вероятно, для многих граждан Советского Союза все капиталистические спиртные напитки были на одно лицо, поэтому каждый переводчик «обзывал» бренди так, как ему больше нравилось — коньяком, виски, а иногда и вовсе водкой.

Вы не будете на меня в претензии, когда поймете, что, одурачив столько народу, вы оказались наконец одурачены сами. Вы старались на благо своей страны, а я — на благо своей.

Портреты преступников в комнате Холмса

Наверняка многих при просмотре советского сериала с Ливановым и Соломиным интересовало, что же это за страшные лица на фотографиях, которые Холмс показывает Ватсону. Сначала он шутит, что это его лучшие друзья, а потом серьезно объясняет, что это знаменитые преступники…

Холмс как всегда говорит правду, и это на самом деле знаменитые преступники. Только как и он сам — выдуманные.

Все эти «милые джентльмены» — персонажи классических фильмов ужасов 1920–1940-х годов. Фото, которое Холмс держит в руках и кладет сверху — Лон Чейни в гриме Призрака из фильма «Призрак оперы» 1925 года. Рядом лежит фотография его сына, Лона Чейни-младшего в гриме оборотня Лоуренса Тальбота из фильма «Человек-волк» 1941 года.

Среди остальных портретов можно опознать Лайнола Этуилла в гриме Скарабея из сериала «Капитан Америка» 1944 года, Конрада Фейдта в виде сомнамбулы Чезаре из «Кабинета доктора Калигари» 1920 года, Фредрика Марча в образе мистера Хайда из фильма 1931 года и наконец снова Лона Чейни, но уже в виде гипнотизера из фильма «Лондон после полуночи» 1927 года.

Вот такая маленькая изящная шутка для любителей старого кино. Всемирно знаменитый выдуманный детектив собирает картотеку знаменитых выдуманных преступников.

Клянусь вам, завтра к ночи он будет биться в наших сетях, как бьются его бабочки под сачком. Булавка, пробка, ярлычок — и коллекция на Бейкер-стрит пополнится еще одним экземпляром.

Как к Шерлоку Холмсу относились реальные полицейские его времени?

На этот счет существует любопытная статья сэра Роберта Андерсона, бывшего главы уголовного сыска Скотланд-Ярда. Статья вышла в 1903 году и называлась «Шерлок Холмс: детектив с точки зрения Скотланд-Ярда».

Уже тогда, в начале XX века, сэр Роберт уверенно пишет, что имя Шерлока Холмса бессмертно, оно навсегда стало неким символом. При этом он не забывает упомянуть, что популярность его во многом объясняется «болезненной тягой» публики к детективным историям. Но все же книги о Холмсе по его мнению отличаются тем, что там интересны не только раскрытие преступлений, но и методы, которыми это делается.

Сэр Роберт критикует излишнюю гиперболизацию, к которой склонен Конан Дойл. Так события «Постоянного пациента» он называет неправдоподобными, а выслеживание Холмса Маориарти в «Последнем деле Холмса» и вовсе абсурдным.

Впрочем, все это он считает не слишком важным, потому что цель автора «не в том, чтобы сделать из всех нас детективов, но чтобы научить нас быть наблюдателями и мыслителями». Однако по его мнению Шерлок Холмс потерпел в этом неудачу, потому что нападает на полицию. «Восхитительно замечать, как точно ключи Шерлока Холмса подходят к замкам Шерлока Холмса, — пишет он, — и как неизменно его дважды два равны четырем. Но в реальной жизни ключи склонны перепутываться или теряться, а дважды два иногда способны оказаться равными двадцати двум».

Представьте себе, что вам нужно доказать, что дважды два — четыре, — трудновато, не правда ли, хотя вы в этом твердо уверены.

Что курил Шерлок Холмс?

Холмс был заядлым курильщиком, в этом нет никаких сомнений. При первой же встрече, договариваясь с Ватсоном о совместном проживании, он спрашивает: «Надеюсь, вы не против запаха крепкого табака?» И в дальнейшем он курит практически в каждом рассказе. Иногда сигареты — например, в «Собаке Баскервилей», обсуждая трость доктора Мортимера, или в «Скандале в Богемии», спрашивая у Ватсона, сколько ступенек в прихожей, но чаще всего трубку.

Энтузиасты подсчитали, что за все четыре повести и пятьдесят шесть рассказов Шерлок Холмс выкурил сорок восемь трубок, доктор Ватсон две, и прочие герои — пять. И только в четырех рассказах никто ничего не курит. При проведении двадцати двух расследований Холмс курил именно трубку, насчет остальных понять трудно.

В семнадцати рассказах упоминаются и сигары, но Холмс их похоже курил редко и держал в основном чтобы угощать гостей — например, Лестрейда в «Шести Наполеонах» или полковника Росса в «Серебряном». Несколько раз упоминаются индийские сигары, но их почему-то курят только убийцы — к примеру Ройлотт в «Пестрой ленте» или Тернер в «Тайне Боскомской долины».

В каких из табачных пороков Холмс точно не был замечен, так это в курении кальяна и жевании табака. Вряд ли он интересовался и нюхательным табаком (зато им увлекался Майкрофт). Хотя один раз Холмс все-таки предлагал Ватсону понюшку табака, но скорее всего он просто хотел похвастаться золотой табакеркой, подаренной королем Богемии.

Я выкурил несколько трубок подряд, пытаясь понять, что же главное в этом нагромождении фактов.

В «Этюде в багровых тонах», когда Холмс говорит, что предпочитает крепкий табак, Ватсон отвечает, что и сам курит «корабельный» — тоже крепкий. Но Холмс курил так много, что временами это пугало даже доктора Ватсона, который тоже курил и сигареты, и трубку. В «Собаке Баскервилей» после ухода доктора Мортимера Холмс остается размышлять о новом деле, а Ватсон уходит в клуб, чтобы ему не мешать. Вернувшись, он обнаруживает такую дымовую завесу, что пугается — не пожар ли у них. «Мне ударило в нос едким запахом крепчайшего дешевого табака, отчего у меня немедленно запершило в горле. Сквозь дымовую завесу я еле разглядел Холмса, удобно устроившегося в кресле. Он был в халате и держал в зубах свою темную глиняную трубку».

В рассказе «Союз рыжих» Холмс произносит свою знаменитую фразу о том, что для разгадки этой задачи ему надо выкурить три трубки, а потом он «скрючился в кресле, подняв худые колени к ястребиному носу, и долго сидел в такой позе, закрыв глаза и выставив вперед черную глиняную трубку». Причем проветривать комнату в таких случаях Холмс отказывался, объясняя: «Как это ни странно, но, по-моему, концентрация табачного дыма способствует концентрации мысли. Я еще не дошел до того, чтобы забираться в ящик во время своих размышлений, но логический вывод из моей теории именно таков».

Кстати, некоторые холмсоведы отмечают, что после «воскрешения» Холмс курит меньше, и делают из этого вывод, что во время поездок по Азии он научился сосредоточиваться и без трубки.

Во всем надо искать логику. Где ее недостает, надо подозревать обман.

Сколько трубок было у Холмса?

Точно известно одно — много. В рассказе «Шерлок Холмс при смерти» Ватсон замечает, что «на каминной полке лежали в беспорядке трубки, кисеты с табаком, шприцы, перочинные ножи, револьверные патроны и прочая мелочь».

В рассказе «Союз рыжих» Холмс курит «черную глиняную трубку, похожую на клюв странной птицы», в рассказах «Установление личности» и «Голубой карбункул» у него старая глиняная трубка. В повести «Собака Баскервилей», написанной много позже, Холмс тоже курит «крепчайший дешевый табак из глиняной трубки». В рассказе «Палец инженера» Холмс курит «утреннюю трубку, набитую остатками всяких табаков», в «Медных буках» — «длинную трубку вишневого дерева». В рассказе «Желтое лицо» упоминается «трубка из корня вереска с длинным чубуком и мундштуком из янтаря», там же он говорит Ватсону: «Ничто другое не заключает в себе столько индивидуального, кроме, может быть, часов да шнурков на ботинках». Эта же янтарная трубка потом фигурирует в рассказе «Случай в интернате». В рассказе «Человек на четвереньках» Холмс курит «дочерна обкуренную трубку».

В романе «Знак четырех» упоминается «эпиковая трубка» Холмса — для русскоязычных читателей самая загадочная из его трубок. Но появилась эта загадка лишь благодаря переводу. В оригинале она «brier-root» — так называется один из самых известных в мире видов курительных трубок, изготовленных из эрики древовидной (семейство вересковых), древесина которой отличается прочностью и термостойкостью.

Эта задача как раз на три трубки

Но не так уж важно, сколько трубок было у Холмса. Куда интереснее другое: нигде, ни в одном из рассказов, ни разу не упоминается та длинная изогнутая трубка, которую курят почти все кино-Холмсы, включая Ливанова и Бретта — самых знаменитых Холмсов России и Англии.

Эта трубка с гнутым мундштуком называется «бент» или «калабаш». Она изображается везде — в кино, на иллюстрациях, вывесках и т. д. По сути, чтобы изобразить узнаваемого Шерлока Холмса, достаточно пририсовать к любому профилю охотничью двухкозырьковую кепку и изогнутую трубку.

Но заядлые курильщики говорят, что Холмс вряд ли мог любить такую трубку. Она устроена так, что охлаждает дым и убирает их него часть смол и никотина. А зачем такой эффект мог быть нужен Холмсу, который курил самый крепкий табак, какой только можно найти.

Откуда же она взялась? Если посмотреть первые иллюстрации к произведениям Конан Дойла, там трубки другие, более распространенные в викторианское время. Однако в кино большинство Холмсов сразу же стали курить именно «бент».

Скорее всего эта традиция пошла с первого исполнителя роли Холмса Уильяма Джилетта в знаменитой театральной постановке «Шерлок Холмс». На фотографиях он изображен именно с такой гнутой трубкой, которую он выбрал потому, что с ней в зубах было проще произносить четкие реплики. Ну а после того, как на экраны вышел сериал с Бэйзилом Рэтбоуном, курившим такую же трубку, «бент» окончательно стал неотъемлемой частью облика Шерлока Холмса.

Мне не так уж часто удавалось блеснуть красноречием: я живу умом, а не сердцем.

Шерлок Холмс и сто сорок сортов табака

«Я написал несколько небольших работ, — рассказывал Холмс Ватсону. — Одна из них под названием «Определение сортов табака по пеплу» описывает сто сорок сортов сигарного, сигаретного и трубочного табака. К ней приложены цветные фотографии, показывающие разные виды пепла. Табачный пепел — одна из самых частых улик. Иногда очень важная. Если, например, вы можете точно сказать, что человек, совершивший убийство, курит индийский табак, то круг поисков, естественно, сужается. Для опытного глаза разница между черным пеплом трихинопольского табака и белыми хлопьями «птичьего глаза» так же велика, как между картошкой и капустой».

Надо сказать, что в конце XIX века табаком злоупотребляло подавляющее большинство людей. Поэтому Холмс с его пристрастием к курению был не исключением. О вреде курения тогда почти не знали, и даже наоборот бытовало мнение, что табачный дым спасает от легочных заболеваний. Учитывая такое количество курильщиков, становится понятно, что книга Холмса имела большое практическое значение в работе сыщика.

Специалисты по табачной теме считают, что эта работа тоже взята Конан Дойлем не из головы, вероятно он был знаком с «Историей табака» Фридриха Тидеманна, опубликованной в 1854 году. К концу XIX века это была последняя работа на тему табака и к тому же она была очень похожа на описание, которое Холмс дает своей книге.

Мы обсудим этот вопрос, когда вы уничтожите два крутых яйца, которыми нас сегодня удостоила наша новая кухарка. Степень их съедобности находится в прямой связи с очередным номером «Семейной газеты», которую я видел вчера на столе в гостиной: даже такое пустяковое дело, как варка яиц, требует внимания, точного ощущения времени и несовместимо с чтением романа, напечатанного в этом отличном периодическом издании.

Шерлок Холмс и сто сорок сортов табака — применение на практике

Пепел и окурки действительно нередко становятся уликами во многих рассказах Конан Дойла.

Например, в рассказе «Постоянный пациент» Холмс по окуркам сделал вывод, что было совершено убийство, а не самоубийство. А в «Человеке с рассеченной губой» он определил, что человек, заклеивший конверт, не курит табак, а жует его, что было характерно для представителей низших классов. Да и Ватсона он в «Собаке Баскервилей» узнает до того, как увидел — тоже по окурку сигареты.

В «Тайне Боскомской долины» Холмс опять находит преступника по пеплу от сигары, но там любопытнее даже не сам факт, а то, как он сообщает об этом Ватсону: «Я нашел пепел и благодаря моему знанию различных сортов табака установил, что он курил индийскую сигару. Я, как вам известно, немного занимался этим вопросом и написал небольшую монографию о пепле ста сорока различных сортов трубочного, сигарного и папиросного табака». Похоже, он очень гордился своей монографией.

Но самый оригинальный метод поимки преступника с помощью сигарет применен в рассказе «Золотое пенсне». Там Холмс специально выкурил в комнате подозреваемого (который оказался бывшим русским террористом) очень много дорогих сигарет, чтобы незаметно засыпать пол пеплом и увидеть потом на нем следы.

Если же в будущем вы захотите как-нибудь провести меня, то советую вам сначала переменить табачный магазин.

Шерлок Холмс — писатель

Некоторые из написанных Холмсом работ уже упоминались, но конечно на этой его деятельности стоит остановиться подробнее. Разумеется, он не был профессиональным литератором, как доктор Ватсон, все его произведения носили научный и/или практический характер. Да и Ватсону он пенял: «Именно на логике, а не преступлении вам и следовало бы сосредоточиться. А у вас курс серьезных лекций превратился в сборник занимательных рассказов».

Так что же писал сам Холмс? Судя по всему, он любил излагать свои мысли на бумаге, потому что его перу принадлежат как минимум несколько монографий и статей, а также два рассказа o собственных расследованиях — «Львиная грива» и «Человек с побелевшим лицом».

Уже в «Этюде в багровых тонах» упоминается написанная им статья «Книга жизни», в которой он доказывал «как много может узнать человек, систематически и подробно наблюдая все, что проходит перед его глазами». Правда Ватсон тогда его идей не оценил и назвал статью «поразительной смесью разумных и бредовых мыслей. Если в рассуждениях и была какая-то логика и даже убедительность, то выводы показались мне совсем уж нарочитыми и, что называется, высосанными из пальца». Но ему простительно — к тому времени они с Холмсом были знакомы совсем недавно, и он еще не имел возможности увидеть практическое применение дедуктивного метода.

Это тот самый случай, когда можно легко поразить воображение собеседника, упускающего из виду какое-нибудь небольшое обстоятельство, на котором, однако, зиждется весь ход рассуждений. То же самое, мой дорогой Ватсон, можно сказать и о ваших рассказиках, интригующих читателя только потому, что вы намеренно умалчиваете о некоторых подробностях.

Еще Холмс упоминает свои работы об отпечатках следов, о влиянии профессий на форму руки и конечно о табачном пепле. «Или вот еще работа об отпечатках следов, в ней говорится об использовании гипса для сохранения отпечатка… — говорит он Ватсону, показывая письмо от знакомого сыщика, переводящего его труды на французский. — Одно небольшое исследование посвящено влиянию профессий на форму руки, в ней даны литографии рук кровельщика, моряка, пробочника, композитора, ткача и шлифовальщика алмазов. Это исследование представляет собой большой практический интерес для детектива, относящегося к своей профессии как к науке. Оно особенно полезно, когда нужно опознать труп или определить занятие преступника».

Но Холмс также написал как минимум две книги, не имеющие никакого отношения к детективной деятельности. Это монография «Полифонические мотеты Лассуса», сочиненная им в период увлечения средневековой музыкой, и «Практическое руководство по разведению пчел», которое Холмс написал на ферме в Суссексе, куда он удалился, расставшись с профессией сыщика. Эти две работы важны тем, что они демонстрируют, насколько глубоко Холмс погружался в любое дело, которым начинал заниматься. С учетом этого, можно предположить, что где-то существует еще вышедшее из-под его пера практическое пособие для шпионов. Это только догадка, но почему бы и нет? Вокруг Холмса очень много догадок.

Взирайте на плоды ночных раздумий и дней, наполненных трудами, когда я выслеживал трудолюбивых пчелок точно так, как когда-то в Лондоне выслеживал преступников.

Шерлок Холмс и английские законы

Холмс не стремился служить в полиции. Да и там не рвались заполучить его в свои ряды. И дело тут не только в нелюбви Холмса к рутине, но и в специфике конкретно английских законов.

В Великобритании полиция появилась фактически только в 1829 году, и прав у нее было не особенно много. Англичане ревностно охраняли свои свободы, даже в ущерб безопасности. Тот же Джек-Потрошитель из всех европейских столиц мог появиться только в Лондоне, потому что там полиция не могла арестовать ни одного подозреваемого, пока не было весомых улик. Да и допросить его даже после ареста было бы непросто. Уже упоминавшийся сэр Роберт Андерсон писал: «Заключенного ревнивее всего охраняют от любых попыток получить у него признания ему в ущерб».

В рассказах Конан Дойла немало эпизодов, которые в свете английских законов выглядят крайне маловероятными. Это и ларец с драгоценностями, который дали Ватсону, чтобы он показал его мисс Морстен (у лондонских сыщиков волосы дыбом вставали, когда он взламывал кочергой такое важное вещественное доказательство), и беседа с Джонатаном Смоллом без адвоката, и вмешательство полиции в дела, которые уже должны быть подконтрольны суду. Будь Холмс полицейским, все это пришлось бы как-то объяснять. Но он — частный сыщик, а значит, полицейские процедуры остаются на заднем плане. Может Джонсу пришлось писать объяснительную по поводу ларца, кто знает. Для Холмса это уже неважно, а значит и для читателя тоже.

…Взвешиваются все возможности, с тем чтобы выбрать из них наиболее правдоподобную. Таково научное использование силы воображения, которое всегда работает у специалистов на твердой материальной основе.

Шерлок Холмс и пресса

Как известно, Холмс не стремился к тому, чтобы о нем писали в газетах. Однако самими газетами он очень интересовался.

В те времена печатные издания были единственными СМИ, именно они распространяли информацию и формировали общественное мнение. Газеты читали все, от крестьян до королей. Но Холмс не только читал прессу, он еще использовал ее в расследованиях.

Например, в «Собаке Баскервилей» он демонстрирует, что различить шрифты разных газет для него так же легко, как сто сорок сортов табака. «Знание шрифтов — одно из самых элементарных требовании к сыщику», — объясняет он доктору Мортимеру. А в рассказе «Знатный холостяк» Холмс поручает Ватсону просмотреть газеты и подобрать в хронологическом порядке заметки, рассказывающие о нужном ему деле.

В «Этюде в багровых тонах», «Собаке Баскервилей», «Черном Питере», «Голубом карбункуле» и «Чертежах Брюса-Партингтона» он ловит преступников на объявления, которые дает в газетах. Причем в последнем из этих рассказов показано, что этим методом пользуется не только он. Как и методом дезинформации при помощи прессы — в «Шести Наполеонах» Холмс через газеты сообщает преступнику ложные сведения, а в «В Сиреневой Сторожке» это же делает инспектор Бэйнс, причем на его обман попадается и сам Холмс, чему нисколько не обижается, а наоборот говорит Бэйнсу: «Вы далеко пойдете в своей профессии».

Все версии, которые я составил на основании газетных сообщений, оказались ошибочными. А ведь можно было даже исходя из них нащупать вехи, если бы не ворох подробностей, которые газеты спешили обрушить на головы читателей.

Шерлок Холмс — начало карьеры детектива

В «Обряде дома Месгрейвов» Холмс говорит: «Вы, должно быть, помните, как происшествие с «Глорией Скотт» и мой разговор с тем несчастным стариком, о судьбе которого я вам рассказывал, впервые натолкнули меня на мысль о профессии, ставшей потом делом всей моей жизни. Сейчас мое имя стало широко известно. Не только публика, но и официальные круги считают меня последней инстанцией для разрешения спорных вопросов. Но даже и тогда, когда мы только что познакомились с вами — в то время я занимался делом, которое вы увековечили под названием «Этюд в багровых тонах», — у меня уже была довольно значительная, хотя и не очень прибыльная практика. И вы не можете себе представить, Ватсон, как трудно мне приходилось вначале, и как долго я ждал успеха».

Исторически сложилось так, что предметом первой необходимости для работающего человека в Англии всегда были рекомендации. Не было ничего хуже для работника или служащего, чем быть выгнанным с работы без рекомендаций, потому что это означало возвращение на самую нижнюю ступеньку карьерной лестницы. Во многом это касалось и людей, занимавшихся частной практикой — например, врачей, юристов, инженеров, ну и конечно частных сыщиков. Без рекомендаций они просто не могли найти клиентов. Можно вспомнить Виктора Хедерли, из рассказа «Палец инженера», который, открыв свое дело, за первые два года дал всего три консультации и выполнил одну работу.

Ум мой требует напряженной деятельности. Именно поэтому я и выбрал для себя свою уникальную профессию, точнее, создал ее, потому что второго Шерлока Холмса нет на свете.

В Англии до сих пор очень классовое общество, с викторианских времен оно не так уж сильно изменилось. Джентльмен отдает своего сына учиться в престижную частную школу не потому, что там лучшее образование, а потому что там учатся дети других джентльменов. Так формируется будущий круг знакомств, общество, в котором человек будет «своим», и которое если что сможет его порекомендовать. К кому может обратиться начинающий служащий или бизнесмен? Конечно к школьным или университетским товарищам, которые при случае вспомнят о нем и посоветуют его своим знакомым.

Не был исключением и Холмс. Первыми его неофициальным клиентом (рассказ «Глория Скотт») стал как раз приятель по колледжу. А отец этого приятеля первым посоветовал ему стать детективом: «Все сыщики по сравнению с вами младенцы. Это — ваше призвание, можете поверить человеку, который кое-что повидал в жизни».

Дальше его карьера тоже развивалась по типичному для викторианской Англии сценарию: «Когда я впервые приехал в Лондон, я поселился на Монтегю-стрит, совсем рядом с Британским музеем, и там я жил, заполняя свой досуг — а его у меня было даже чересчур много — изучением всех тех отраслей знания, какие могли бы мне пригодиться в моей профессии. Время от времени ко мне обращались за советом — преимущественно по рекомендации бывших товарищей-студентов, потому что в последние годы моего пребывания в университете там немало говорили обо мне и моем методе».

В этом мире неважно, сколько вы сделали. Самое главное — суметь убедить людей, что вы сделали много.

Однако такому необщительному человеку как Холмс (а он сам говорит в «Глории Скотт», что друзей у него в колледже почти не было) трудно было бы рассчитывать только на рекомендации старых приятелей.

Как же еще находили клиентов начинающие частники, и годились ли их методы для Холмса? Самый быстрый вариант — купить практику. Так поступил, например, Ватсон, когда женился. Купил у старого врача, решившего уйти на покой, его кабинет и всю клиентскую базу. Конечно, некоторые пациенты уйдут к другому врачу, но большинство предпочтет ходить по привычной дороге к тому, кого порекомендовал их прежний доктор. Вероятно, так поступали и частные сыщики, но Холмсу этот метод не годился, ведь он не хотел заниматься слежкой за неверными мужьями и тому подобными рутинными делами обычных сыщиков.

Другой способ — сотрудничество с кем-либо, кто может рекомендовать услуги непосредственно тем, кто в них нуждается. Аптекари сотрудничали с врачами, архитекторы со строителями, а Холмс… сотрудничал с полицией. К тому времени, как Ватсон впервые приезжает на Бейкер-стрит, инспекторы Скотланд-Ярда приходят к Шерлоку Холмсу за помощью, но вероятно поначалу ситуация была иной, и он сам выискивал дела, в которых не могла разобраться полиция, и помогал в их решении. Почему ему это удавалось, несмотря на то, что полицейские не любят, когда посторонние вмешиваются в их работу? А это отдельный разговор.

Стоит фокуснику объяснить хоть один свой фокус, и в глазах зрителей сразу же меркнет ореол его славы; и если я открою вам метод своей работы, вы, пожалуй, придете к убеждению, что я самая рядовая посредственность!

Еще раз о Шерлоке Холмсе и полиции

В рассказе «Москательщик на покое» после раскрытия преступления между Холмсом и инспектором происходит любопытный разговор: «Вы уж извините, но как нам не чувствовать себя задетыми, когда вы с вашими запретными для нас методами вырываетесь вперед и пожинаете все лавры!

— Ничего подобного не произойдет, Маккиннон. Обещаю вам, что с этой минуты я буду держаться в тени, а что касается Баркера, он делал лишь то, что я ему указывал.

Инспектор заметно повеселел.

— Это очень благородно с вашей стороны, мистер Холмс. Для вас осуждение и похвала значат очень мало, а ведь мы совсем в другом положении, особенно когда нам начинают задавать вопросы газетчики».

Можно сказать, что в этом диалоге вся суть взаимовыгодного сотрудничества Холмса с полицией. Он помогал инспекторам раскрывать дела и не претендовал на их лавры, позволяя себе только иронизировать в частных разговорах, что они «ревнивы к славе, как профессиональные красавицы».

Как же полиция расплачивалась за помощь Холмса? Именно так, как ему и было нужно — поставляя ему клиентов. Например, в «Пропавшем регбисте» клиент сообщает, что обратиться к Холмсу ему посоветовал полицейский инспектор. То же самое говорит банкир в «Берилловой диадеме». А в «Серебряном» к нему обращаются сразу и владелец пропавшей лошади, и ведущий дело инспектор.

Строить предположения, не зная всех обстоятельств дела, — крупнейшая ошибка. Это может повлиять на дальнейший ход рассуждений.

Шерлок Холмс — первый шаг к славе

Возвращаясь к способам добиться известности, стоит вспомнить действенный и доныне способ — рекламу. И такой рекламой для Холмса стал «Обряд дома Месгрейвов».

«Третье дело, по которому ко мне обратились, было дело «Дома Месгрейвов», — рассказывал он Ватсону, — и тот интерес, который привлекла к себе эта цепь странных событий, а также те важные последствия, какие имело мое вмешательство, и явились первым шагом на пути к моему нынешнему положению».

Когда Реджинальд Месгрейв обратился к нему за помощью и сказал, что это настоящая головоломка, в которой не может разобраться полиция, Холмс сразу ухватился за это дело: «Случай, тот самый случай, которого я с таким жгучим нетерпением ждал в течение этих месяцев бездейственности, наконец-то, казалось мне, был передо мной. В глубине души я всегда был уверен, что могу добиться успеха там, где другие потерпели неудачу, и теперь мне представлялась возможность испытать самого себя».

Дело, за которое Холмс с таким энтузиазмом взялся, возможно было не самым ярким в его практике, но чутье его не подвело — оно оказалось очень громким. Не каждый день находят утраченные короны. Можно не сомневаться, что о деле Месгрейвов писали все газеты, да и сам Реджинальд Месгрейв рассказывал о нем в аристократических кругах. Это была именно та реклама, в которой так нуждался начинающий сыщик Шерлок Холмс.

Всякая жизнь — это огромная цепь причин и следствий, и природу ее мы можем познать по одному звену. Искусство делать выводы и анализировать, как и все другие искусства, постигается долгим и прилежным трудом.

Тщеславие Шерлока Холмса

В «Знаке четырех» Холмс говорит Ватсону: «Я не ищу славы. Когда мне удается распутать дело, мое имя не фигурирует в газетах. Я вижу высшую награду в самой работе». Но действительно ли он совсем лишен тщеславия?

В «Подрядчике из Норвуда» Ватсон утверждал: «Гордой, замкнутой душе моего друга претили восторги толпы». Если забыть о том, что Конан Дойл вложил в его уста эту фразу, чтобы объяснить, почему десять лет не было новых рассказов про Холмса, то придется согласиться — да, Холмс не желал публичной известности.

Однако цену себе он знает и постоянно подчеркивает, что он — «последняя и высшая инстанция» и «единственный в своем роде». К тому же, когда дело касается не абстрактной «толпы», а конкретных лиц, то оказывается, что самолюбие у Холмса есть, и его довольно легко задеть. Когда в «Собаке Баскервилей» доктор Мортимер называет его «вторым по величине европейским экспертом», он воспринимает это практически как личное оскорбление. А в «Серебряном» Холмс говорит Ватсону: «Не знаю, заметили ли вы или нет, но полковник держался со мной немного свысока, и мне хочется слегка позабавиться». И действительно, он до конца мистифицирует своего клиента, чтобы в итоге насладиться его восторгами и извинениями.

Да и Ватсон, прожив с Холмсом подольше, как-то сказал: «Я не раз подмечал в нем некоторое тщеславие, скрывавшееся под его обычной сдержанной и наставительной манерой…»

Я хочу, чтобы мое имя называли только в тех случаях, когда разгадка преступления представляет известную трудность.

Шерлок Холмс и эмоции

Принято считать, что Холмс был человеком малоэмоциональным. Эту репутацию ему создал конечно же Ватсон, написавший в «Скандале в Богемии»: «По-моему, он был самой совершенной мыслящей и наблюдающей машиной, какую когда-либо видел мир».

Чтобы разбить этот стереотип, достаточно просто обратиться к первоисточнику.

«Холмс стал серым от злости и досады». («Конец Чарльза Огастеса Милвертона»).

«Мне стало жаль ее, Ватсон. На какое-то мгновение я представил себе, что это моя родная дочь». «Я и сам испытывал какую-то холодную ярость… В ее спокойной самодовольной отчужденности было нечто такое, отчего я вдруг почувствовал невыразимую злость». («Знатный клиент»).

«Вернулся мой друг поздно вечером, и его потемневшее, расстроенное лицо яснее всяких слов сказало мне, что от утренних его надежд не осталось и следа. С час он играл на скрипке, стараясь успокоиться». («Подрядчик из Норвуда»).

«Скорей, скорей, Ватсон! Вот отвертка! — прерывающимся голосом командовал Холмс. — Вы тоже берите отвертку. Если через минуту крышка будет сорвана, получите соверен, друзья. Никаких вопросов! Быстрей, быстрей!» («Исчезновение леди Френсис Карфэкс»).

«Мерзавец! — крикнул Холмс. — Лестрейд, где коньяк? Посадите ее на стул. Такие пытки кого угодно доведут до обморока!» («Собака Баскервилей»).

«Мисс Морстен оказала мне честь, согласившись стать моей женой.

Холмс издал вопль отчаяния.

— Я так боялся этого! — сказал он». («Знак четырех»).

Я никогда не любил, Ватсон, но если бы мою любимую постигла такая судьба, возможно, я поступил бы так же, как наш охотник на львов, презирающий законы. Кто знает…

Шерлок Холмс и расизм

Странная тема, не так ли? Однако она активно обсуждается с тех пор, как в 2011 году рассказы о Холмсе попали в список знаменитых детских книг, в которых есть скрытый расизм. Поводом к этому послужили три эпизода:

1) В «Знаке четырех» автор называет аборигена злобным и уродливым.

2) В «Пяти зернышках апельсина» Холмс рассказывает о Ку-клукс-клане.

3) В «Происшествии на вилле «Три конька»» Холмс не предлагает негру Дикси сесть и почти прямо называет его дураком.

Что поделать, Конан Дойл не знал, что через сто лет о меньшинствах можно будет говорить либо хорошо, либо ничего, и ему было все равно — негр перед ним, абориген, китаец или белый человек: дурака или злодея его герои так и называли, не глядя на национальность и расу. При этом борцы с расизмом постоянно забывают о рассказе «Желтое лицо», сюжет которого невероятно передовой для конца XIX века (брак белой женщины с негром), и о том, что Ку-клукс-клан в «Пяти зернышках апельсина» — страшная организация, с которой Холмс боролся. А главное — о том, что сам Конан Дойл положил немало лет своей жизни на то, чтобы добиться справедливости для индуса Джорджа Эдалжи и еврея Оскара Слейтера, осужденных расистски настроенными присяжными за преступления, которых они не совершали.

Впрочем, расистскими объявляли также книги «Хроники Нарнии», «Пеппи Длинныйчулок», «Приключения Гекльберри Финна» и многие другие, так что вряд ли к этим обвинениям вообще стоит серьезно относиться.

Самое главное — не допускать, чтобы личные качества человека влияли на ваши выводы. Клиент для меня — некоторое данное, один из компонентов проблемы. Эмоции враждебны чистому мышлению.

Скрытность Шерлока Холмса

Одной из характерных черт Холмса, присутствующей во всех его киновоплощениях и действительно взятой из рассказов Конан Дойла, является скрытность. Он почти никогда не утаивал от полиции улики, но вот своими выводами не всегда делился даже с доктором Ватсоном. «Такая скрытность объяснялась отчасти властной натурой этого человека, любившего повелевать окружающими и поражать их воображение, отчасти профессиональной осторожностью, не позволявшей ему рисковать без нужды, — писал Ватсон в «Собаке Баскервилей». — Как бы то ни было, эта черта характера Шерлока Холмса доставляла много неприятностей тем, кто работал с ним в качестве его агентов или помощников. Я сам часто страдал от нее…»

Это вполне естественная черта для литературного сыщика, ведь нужно же заинтриговать читателя и позволить ему попробовать самому найти разгадку. Поэтому скрытностью наделили своих героев почти все последователи Конан Дойла — обо всех знаменитых детективах можно сказать то же, что и о Холмсе: «Он никогда и ни с кем не делился своими планами вплоть до их свершения».

Однако у Холмса скрытность иногда приобретала достаточно жестокие формы. Все помнят, как он позволил Ватсону и миссис Хадсон несколько лет считать себя погибшим. Но это был не единственный случай, когда он так играл на их чувствах. В рассказе «Шерлок Холмс при смерти» он тоже заставил их поверить, что умирает, и только потом объяснил, что это был спектакль, разыгранный для поимки преступника.

У меня свои методы, и я рассказываю ровно столько, сколько считаю нужным, — в этом преимущество моего неофициального положения.

Шерлок Холмс и театральные эффекты

Еще одна черта характера Холмса, во многом вытекающая из предыдущей — это любовь к эффектам. Как уже говорилось, он был не лишен тщеславия, и пусть шумный успех ему был не нужен, но он любил, чтобы его заслуги оценивались по достоинству. А поскольку человеческую натуру он знал хорошо, то понимал, что если сначала объяснить всю цепочку выводов, а потом показать результат расследования, то будет казаться, что все очень просто. Поэтому он предпочитал сначала ошеломить всех неожиданным результатом, а потом уже давать объяснения. Или вовсе их не давать. Так, к примеру, в «Серебряном» он молчал до последнего, дав неизвестной лошади выиграть скачки, и только потом стер с нее всю маскировку и показал ошарашенному хозяину, что это и есть его пропавший скакун.

Другой стороной любви Холмса к эффектам была его склонность к переодеваниям. Делал он это разумеется для расследований, но при этом не упускал случая устроить розыгрыш кому-нибудь из друзей или коллег. Например, в «Знаке четырех» он явился в образе старика и долго дурачил Ватсона и инспектора Джонса.

Как говорил Ватсон: «Выражение его лица, манеры, самая душа, казалось, изменялись при каждой новой роли, которую ему приходилось играть. Сцена потеряла в его лице прекрасного актера, а наука — тонкого мыслителя, когда он стал специалистом по расследованию преступлений». Кстати, среди холмсоведов широко распространено мнение, что Холмс действительно в юности успел поработать в театре.

Вот она, роковая минута, Ватсон! Вы слышите шаги на лестнице, эти шаги врываются в вашу жизнь, но что они несут с собой — добро или зло, неизвестно.

Шерлок Холмс и Мориарти

Любому, кто смотрел хотя бы один фильм о Шерлоке Холмсе, хорошо известно, что главный враг великого сыщика — профессор Мориарти. Однако из шестидесяти произведений о Холмсе, зловещий профессор появляется только… в одном. Это рассказ «Последнее дело Холмса». Есть, правда, еще написанная в 1915 году повесть «Долина ужаса», в которой Конан Дойл возвращается к одному из ранних дел своего героя, еще до его мнимой гибели. Там вновь упоминается Мориарти, но сам он на страницах повести не появляется, борьба идет только с его приспешниками.

Как же так вышло, что именно Мориарти суждено было остаться в памяти читателей главным антагонистом Холмса? Одна из причин, видимо, в том, что поклонники великого сыщика десять лет считали, что этому гениальному преступнику удалось убить их кумира. К тому времени, как Конан Дойл решил воскресить Холмса, поколебать авторитет Мориарти было уже невозможно.

Кроме того, Конан Дойл так старался, описывая гениальность профессора, что создал очень притягательный образ, достойный занять место в списке великих литературных злодеев. «Он — Наполеон преступного мира, — говорит о нем Холмс. — Он — организатор половины всех злодеяний и почти всех нераскрытых преступлений в нашем городе. Это гений, философ, это человек, умеющий мыслить абстрактно. У него первоклассный ум. Он сидит неподвижно, словно паук в центре своей паутины, но у этой паутины тысячи нитей, и он улавливает вибрацию каждой из них».

Если бы мне удалось победить этого человека, если бы я мог избавить от него общество, это было бы венцом моей деятельности, я считал бы свою карьеру законченной и готов был бы перейти к более спокойным занятиям… Но я еще не могу спокойно сидеть в своем кресле, пока такой человек, как профессор Мориарти, свободно разгуливает по улицам Лондона.

Что можно узнать о Мориарти из текстов Конан Дойла? «Он происходит из хорошей семьи, — рассказывал Холмс, — получил блестящее образование и от природы наделен феноменальными математическими способностями. Когда ему исполнился двадцать один год, он написал трактат о биноме Ньютона, завоевавший ему европейскую известность. После этого он получил кафедру математики в одном из наших провинциальных университетов, и, по всей вероятности, его ожидала блестящая будущность… Темные слухи поползли о нем в том университетском городке… он был вынужден оставить кафедру и перебраться в Лондон, где стал готовить молодых людей к экзамену на офицерский чин…»

Кроме того, известно, что Мориарти автор как минимум двух талантливых научных работ: уже упомянутого трактата и книги «Движение астероидов», о которой в «Долине ужаса» Холмс говорит как о «затрагивающей такие высоты чистой математики, что, говорят, не нашлось никого, кто мог бы написать о ней критический отзыв».

Мориарти «очень тощ и высок. Лоб у него большой, выпуклый и белый. Глубоко запавшие глаза. Лицо гладко выбритое, бледное, аскетическое… Плечи сутулые… голова выдается вперед».

А вот с именем Мориарти вышла некоторая накладка — в «Пустом доме» Холмс называет его Джеймсом, но в «Последнем деле Холмса» так же именуется брат профессора, полковник Мориарти. Вероятно Конан Дойл просто ошибся, но его ошибка как обычно породила множество догадок и предположений, вплоть до того, что Джеймс-Мориарти — это фамилия обоих братьев.

Художника узнают по манере. Это работа Мориарти.

Адам Уорт — прототип профессора Мориарти

Вероятно, Мориарти, как и другие герои Конан Дойла, собирательный образ. Однако основным его прототипом по мнению большинства исследователей является Адам Уорт. Во всяком случае, это именно он имел прозвище «Наполеон преступного мира».

Адам Уорт родился в семье немецких евреев, эмигрировавших в США. Математиком он не был, но это не помешало ему стать гениальным организатором. Он спланировал и осуществил немало громких ограблений и побегов из тюрем, держал в Париже подпольное казино, занимался подделками чеков, а на пике своей карьеры создал мощную преступную сеть, которой управлял через посредников, поэтому никто из работавших на него грабителей не знал его и не мог его выдать. Здесь стоит вспомнить, что говорил о Мориарти Холмс: «Сам он действует редко. Он только составляет план. Но его агенты многочисленны и великолепно организованы».

В 1892 году Адам Уорт все-таки попался, но удалось доказать его участие лишь в одном ограблении, поэтому он получил только семь лет и через четыре года вышел за хорошее поведение. К тому времени его преступная организация развалилась, и вскоре он сам решил «завязать». В 1901 году он через посредничество детективного агентства Пинкертона обменял украденный 25 лет назад портрет герцогини Девонширской кисти Гейнсборо на 25 тысяч долларов и ушел на покой. Сын Адама Уорта стал сыщиком в агентстве Пинкертона.

Замечательный противник. Холоден как лед, голос бархатистый, убаюкивающий, как у ваших модных консультантов. И ядовит, будто кобра. В нем чувствуется школа — настоящий аристократ преступного мира. Такой предлагает вам небрежным тоном послеполуденную чашечку чаю, а вы ощущаете за этой небрежностью смертельную злобу.

Шерлок Холмс и полковник Моран

Еще один «сквозной» злодей, появляющийся больше чем в одном произведении — это полковник Моран, «бывший офицер Индийской армии ее величества и лучший охотник на крупного зверя», дважды едва не убивший Шерлока Холмса.

В досье Холмса о нем написано: «Моран Себастьян, полковник в отставке. Служил в первом саперном бангалурском полку. Родился в Лондоне в 1843 году. Сын сэра Огастеса Морана, кавалера ордена Бани, бывшего британского посланника в Персии. Окончил Итонский колледж и Оксфордский университет. Участвовал в кампаниях Джовакской, Афганской, Чарасиабской (дипломатическим курьером), Шерпурской и Кабульской. Автор книг: «Охота на крупного зверя в Западных Гималаях» (1881) и «Три месяца в джунглях» (1884)… Самый опасный человек в Лондоне после Мориарти».

Моран и Мориарти — звенья одной преступной цепи, но в оценке их связи Конан Дойл допускает некоторые разночтения. В «Пустом доме» Холмс говорит о Моране как об убийце высшего класса, к услугам которого изредка прибегает Мориарти. Но в «Долине ужаса» он же утверждает, что Моран — начальник штаба Мориарти, получающий за свою «работу» шесть тысяч фунтов в год — больше чем зарабатывал британский премьер-министр.

Другие члены этой преступной организации упоминаются лишь эпизодически и оцениваются Холмсом как пешки: «Мориарти держит своих подопечных прямо-таки в железных тисках. Введенная им дисциплина ужасна. Единственное наказание в его кодексе — смерть».

Есть такие деревья, которые растут нормально до определенной высоты, а потом вдруг обнаруживают в своем развитии какое-нибудь уродливое отклонение от нормы. Это часто случается и с людьми.

Шерлок Холмс и бытовые мелочи

Время от времени становится популярным миф, что Холмс — большой неряха. Частично это заблуждение держится на словах доктора Ватсона в «Обряде дома Месгрейвов»: «Это было самое беспорядочное существо в мире, и его привычки могли свести с ума любого человека, живущего с ним под одной крышей».

Многие помнят, что Холмс «держит свои сигары в ведерке для угля, табак — в носке персидской туфли, а письма, которые ждут ответа, прикалывает перочинным ножом к деревянной доске над камином». А уж о том, что когда ему хотелось пострелять, «он, усевшись в кресло с револьвером и патронташем, начинал украшать противоположную стену патриотическим вензелем «V. R.», выводя его при помощи пуль» помнят все поклонники великого сыщика, потому что мало какая экранизация обходится без этого эффектного эпизода.

Кроме того, Ватсон писал: «Комнаты наши вечно были полны странных предметов, связанных с химией или с какой-нибудь уголовщиной, и эти реликвии постоянно оказывались в самых неожиданных местах, например, в масленке, а то и в еще менее подходящем месте…» Да и образ жизни Холмса был далек от упорядоченности: «Приливы кипучей энергии, которые помогали Холмсу в замечательных расследованиях, прославивших его имя, сменялись у него периодами безразличия, полного упадка сил. И тогда он по целым дням лежал на диване со своими любимыми книгами, лишь изредка поднимаясь, чтобы поиграть на скрипке».

Иногда на меня находит хандра, и я по целым дням не раскрываю рта. Не надо думать, что я на вас дуюсь. Просто не обращайте на меня внимания, и это скоро пройдет.

«Больше всего мучили меня бумаги Холмса, — говорит Ватсон в «Обряде дома Месгрейвов». — Он терпеть не мог уничтожать документы, особенно если они были связаны с делами, в которых он когда-либо принимал участие, но вот разобрать свои бумаги и привести их в порядок — на это у него хватало мужества не чаще одного или двух раз в год… Из месяца в месяц бумаг накапливалось все больше и больше, и все углы были загромождены пачками рукописей. Жечь эти рукописи ни в коем случае не разрешалось, и никто, кроме их владельца, не имел права распоряжаться ими».

Из этого можно сделать вывод, что Холмса вообще не волновали никакие бытовые мелочи. Но все тот же доктор Ватсон полностью это опровергает, заявляя, что «в своей умственной работе он был точнейшим и аккуратнейшим из людей, а его одежда всегда отличалась не только опрятностью, но даже изысканностью». Это подтверждает и его наблюдение в «Собаке Баскервилей», когда Ватсон находит прятавшегося на болотах Холмса: «Строгий спортивный костюм, кепи — ни дать ни взять турист, странствующий по болотам! Он даже остался верен своему поистине кошачьему пристрастию к чистоплотности: гладко выбритые щеки, рубашка без единого пятнышка».

Так что, видимо, правы те, кто представляет Холмса безукоризненно одетым джентльменом. А что касается беспорядка в квартире, то сам Холмс отлично знал, где у него что лежит, и можно с уверенностью сказать, что ему прекрасно работалось в том хаосе, который он вокруг себя создавал.

Вы знаете мои скромные требования: кусок хлеба, чистый воротничок, что еще человеку нужно?

Шерлок Холмс и рукопашный бой

В борьбе с преступниками Холмс использовал не только силу своего ума. Поскольку расследования он вел лично, ему нередко приходилось прибегать к физическому воздействию, а иногда и применять оружие.

Совершенно точно можно установить, что Холмс владел как минимум двумя видами рукопашного боя — японской борьбой баритсу (о которой уже говорилось) и боксом. Причем боксом практически на профессиональном уровне. В «Знаке четырех» он говорит охраннику: «Я не думаю, чтобы вы забыли меня. Помните любителя-боксера, с которым вы провели три раунда на ринге Алисона в день вашего бенефиса четыре года назад?» Тот в свою очередь отвечает:

«Уж не мистера ли Шерлока Холмса я вижу?! А ведь он самый и есть! Как это я сразу вас не узнал? Вы не стояли бы здесь таким тихоней, а нанесли бы мне ваш знаменитый встречный удар в челюсть — я бы тогда сразу узнал вас. Э-э, да что говорить! Вы — из тех, кто зарывает таланты в землю. А то бы далеко пошли, если бы захотели!»

Навыки рукопашного боя Холмс применяет на практике например в рассказе «Знатный клиент», где к нему подсылают двух громил, вооруженных дубинками. В рассказе «Морской договор» он безо всякого оружия успешно справляется с преступником, вооруженным ножом. О физической силе Холмса можно судить и по эпизоду в «Пестрой ленте», где он без особых усилий выпрямляет согнутую кочергу.

Партнер, пытающийся предугадать ваши выводы и способ действия, может лишь испортить дело, но человек, который удивляется каждому новому обстоятельству, вскрытому в ходе расследования, и считает загадку неразрешимой, является идеальным помощником.

Какими видами оружия владел Шерлок Холмс?

Прежде всего револьвером. И у него, и у Ватсона были револьверы, и в некоторых рассказах они их использовали. Правда, по большей части чтобы показать преступнику и избежать сопротивления при аресте. Но иногда им приходилось и стрелять, как например, в «Знаке четырех». Ну и нельзя забывать о монограмме королевы Виктории, которую Холмс так мастерски выбил на стене.

Во-вторых, можно назвать шпагу — в «Этюде в багровых тонах» Ватсон писал: «Отлично фехтует на шпагах и эспадронах». Да и сам Холмс подтверждал это в «Глории Скотт». Кстати, при переводе «Этюда» на русский язык потерялось еще одно его умение — фехтование на деревянных рапирах (его можно увидеть в сериале «Элементарно»). Правда, ни в одном из рассказов на практике он ни шпагу, ни деревянную рапиру не применяет, но иногда использует как оружие свою трость.

И наконец еще одним оружием Холмса, которое судя по всему он носит с собой почти всегда, является хлыст. В рассказе «Шесть Наполеонов» Ватсон даже говорит, что «охотничий хлыст, в рукоять которого налит свинец» — это любимое оружие Холмса. Правда, там он всего лишь разбивает им гипсовый бюст. Но судя по другим рассказам, владеет он хлыстом виртуозно — в «Союзе рыжих» он даже выбивает им пистолет из руки преступника.

Не такой уж я любитель спорта, если не считать бокса и фехтования.

Шерлок Холмс и сильные мира сего

К титулам Холмс относился без особого почтения — чего стоит только его тон в разговорах с королем Богемии, которого он счел недостойным такой женщины, как авантюристка Ирэн Адлер. Однако это нисколько не мешало ему общаться с самыми высокопоставленными особами. Тем более что в таких случаях он видимо отступал от своего правила всегда брать фиксированный гонорар. По крайней мере Ватсону он говорил: «Благодаря последним двум делам, которые позволили мне оказать кое-какие услуги королевскому дому Скандинавии и республике Франции, я имею возможность вести образ жизни, более соответствующий моим наклонностям».

Обращались к Холмсу и английские аристократы («Знатный холостяк», «Случай в интернате»), и зарубежные монархи («Скандал в Богемии»), и британские политики («Второе пятно», «Его прощальный поклон»). А в рассказе «Чертежи Брюса-Партингтона» дается прямой намек на то, что Майкрофт попросил его расследовать это дело по поручению самой королевы Виктории.

В большинстве случаев не дается никаких указаний на то, откуда королям, герцогам и министрам известно о способностях Холмса, но судя по тому, что они соглашаются на все его условия, сведения они получили от того, кому полностью доверяют. Можно предположить, что британские аристократы и политики в основном обращались к нему по рекомендации Майкрофта. Ну а что касается иностранцев, то остается лишь гадать, кто первым воспользовался его услугами и сделал ему рекламу за пределами Британской Империи.

Я не согласен с теми, кто причисляет скромность к добродетелям. Логик обязан видеть вещи в точности такими, каковы они есть, а недооценивать себя — такое же отклонение от истины, как преувеличивать свои способности.

Шерлок Холмс и наркотики

Даже если бы Конан Дойл был провидцем, способным заглянуть на сто лет вперед, он и то не мог бы наделить своего героя пороком более актуальным для будущих читателей. Причем, Холмс принимает не широко популярный опиум, а морфий (предшественник героина) и кокаин, который только в 1885 году начали продавать в виде раствора для инъекций.

О вреде опиума и морфия к концу XIX века уже знали, но вот о кокаине в конце 1880-х среди ученых всего мира развернулись ожесточенные споры: лекарство это или отрава. В 1887 году, когда был написан «Этюд в багровых тонах», как раз вышла последняя работа будущего отца психоаналитики, Зигмунда Фрейда, в защиту кокаина.

Конан Дойл, будучи врачом и вообще передовым человеком, конечно знал об этих спорах, а также о том, что к началу 1890-х кокаин был признан таким же опасным, как опиум и морфий (хотя до какой степени они опасны, он все-таки не представлял — это выяснилось гораздо позже).

Потому и Холмс у него знает о вреде наркотиков, однако пренебрегает опасностью и считает, как и все в его время, что легко сможет избавиться от наркотической зависимости, если захочет. «И наркотики вредят здоровью, — говорит он Ватсону. — Но зато я открыл, что они удивительно стимулируют умственную деятельность и проясняют сознание. Так что их побочным действием можно пренебречь».

У меня странный организм. Я не помню случая, чтобы работа утомляла меня. Зато безделье меня изнуряет.

Однако Ватсон шуток со здоровьем не понимает, поэтому очень болезненно относится к привычке своего друга и пытается его урезонить: «Но подумайте, какую цену вы за это платите! Я допускаю, что мозг ваш начинает интенсивно работать, но это губительный процесс, ведущий к перерождению нервных клеток и в конце концов к слабоумию… Как можете вы ради каких-то нескольких минут возбуждения рисковать удивительным даром, каким природа наделила вас?»

К сожалению, теперь Холмс-наркоман — это уже некий штамп, за которым теряется настоящий Холмс. Во многих фильмах, а также рассказах, написанных другими авторами, он законченный наркоман, не расстающийся со шприцом. Хотя у Конан Дойла он принимает наркотики очень редко и только в то время, когда страдает от безделья. Более того, в поздних рассказах он с помощью Ватсона избавляется от пагубной привычки. И судя по тому, как это описывается, Конан Дойл повидал немало наркозависимых людей и хорошо знал, о чем пишет:

«Я по опыту знал, как опасно оставлять без работы его чрезвычайно активный мозг. Много лет я боролся с его пристрастием к наркотикам, которое одно время чуть было не погубило его поразительный талант. И теперь, даже в состоянии безделья, он не испытывал влечения к этому искусственному возбудителю. Но я понимал, что опасная привычка не уничтожена совсем, она дремлет; и всякий раз, как я замечал его осунувшееся аскетическое лицо и беспокойный блеск в глубоко посаженных глазах, я чувствовал, что сон неглубок и пробуждение близко».

Я не могу жить без напряженной умственной работы. Исчезает цель жизни. Посмотрите в окно. Как уныл, отвратителен и безнадежен мир! Посмотрите, как желтый туман клубится по улице, обволакивая грязно-коричневые дома. Что может быть более прозаично и грубо материально? Какая польза от исключительных способностей, если нет возможности применять их? Преступление скучно, существование скучно, ничего не осталось на земле, кроме скуки.

Шерлок Холмс и наркотики в современных экранизациях

Поскольку проблема наркомании не теряет актуальности, вопрос о пагубном пристрастии Холмса поднимался в большинстве экранизаций. Конечно, кроме рассчитанных на семейный просмотр — в советском сериале с Ливановым, например, наркотики вообще не упоминаются.

Впрочем, времена споров давно прошли, наркотики безоговорочно осуждаются, и это находит свое отражение в кинематографе. Причем по нему хорошо видно, как меняется общественное мнение.

В фильмах и сериалах второй половины XX века Холмс принимает наркотики, но это подается как опасная привычка, от которой он лечится. Так Холмс Джереми Бретта в серии «Дьяволова нога» символично выливает раствор кокаина и закапывает в песок шприц (утверждают, что эта сцена была включена в сериал по настоянию актера, считавшего, что зрители должны видеть, что Холмс излечивается).

Но в современных экранизациях положительный герой не может быть наркоманом и тем более всаживать себе иглу в вену на глазах у зрителей. Поэтому Холмс Роберта Дауни наркозависимостью не страдает. Холмс Бенедикта Камбербэтча — тоже, и к тому же он лечится от курения никотиновым пластырем. Исключение — Холмс Джонни Ли Миллера, но и он наркоман в прошлом, уже справившийся с опасным пороком и воодушевляющий своим примером других наркоманов.

У меня есть привычка садиться спиной к окну, а посетителя усаживать в кресло напротив, так, чтобы свет падал на него.

Визуализация Шерлока Холмса

Несмотря на то, что Конан Дойл описал своего героя довольно подробно, два первых иллюстратора изображали его не слишком похожим на описание — то слишком толстым, то бородатым. Неудивительно, что популярности эти иллюстрации не снискали.

Первый портрет Холмса, который поклонники не только приняли, но и надолго стали считать единственным настоящим лицом своего любимого сыщика, появился в 1891 году и в некоторой степени случайно.

Журнал «Стрэнд» начал печатать серию рассказов о Холмсе и в качестве иллюстратора пригласил художника Уолтера Пэджета. Но так случилось, что письмо с предложением о сотрудничестве случайно попало к его брату, тоже художнику Сидни Пэджету. Имя в письме не значилось, только фамилия, поэтому тот решил, что рисовать Холмса предлагают ему.

В «Стрэнде» тоже не стали особо разбираться, тот художник или другой, тем более что иллюстрации были очень качественные. А после того, как вышел первый рассказ, и вовсе стало ясно, что эта ошибка была подарком судьбы. Холмс Сидни Пэджета — высокий, худой, с резкими чертами и пронзительным взглядом — был самым настоящим Холмсом, его приняли и читатели, и сам Конан Дойл. Кстати, и в советском сериале образ Шерлока Холмса создавали, тоже ориентируясь на рисунки Пэджета.

И еще один любопытный момент — Холмс на этих рисунках довольно сильно похож на самого Пэджета, и существует версия, что рисовал он его со своего брата Уолтера.

Я не ищу славы. Когда мне удается распутать дело, мое имя не фигурирует в газетах. Я вижу высшую награду в самой работе, в возможности применить на практике мой метод.

Кепка Шерлока Холмса

Второй неизменный атрибут Холмса после его знаменитой трубки — это кепка-двухкозырка. Он носит ее практически во всех фильмах, его рисуют в ней на иллюстрациях, и в общем-то чтобы изобразить Холмса, достаточно надеть такую кепку, взять в зубы трубку, и все поймут, кто это.

Называется этот головной убор «дисталкер», что значит «кепка охотника на оленей». Впервые Холмса в ней изобразил Сидни Пэджет, иллюстрируя рассказ «Тайна Боскомской долины». В тексте на голове сыщика просто кепка, без уточнений. Но по рассказам дочери Пэджета, художник сам носил дисталкер, когда бывал за городом, и решил нарисовать Холмса в нем, как бы символизируя, что тот тоже охотник, но не на оленей, а на преступников. Ну а потом Уильям Джилетт, первый исполнитель роли Холмса, тоже появился на сцене в «кепке охотника на оленей», и с тех пор дисталкер стал непременной частью костюма великого сыщика.

В общем-то, почему бы и нет. Холмс вполне мог носить и такую кепку. Но есть одна тонкость — дисталкер в те времена надевали только за городом. Ходить в ней по городу было все равно что сейчас прийти на торжественный прием в кедах и спортивном костюме. Поэтому в Лондоне Холмс как положено джентльмену носил шляпу или цилиндр.

Увы, в такие тонкости мало кто вникает, поэтому в большинстве фильмов он ходит в кепке постоянно, хотя на самом деле в викторианском Лондоне его бы за это подняли на смех.

Чем нелепее и грубее кажется вам какая-нибудь деталь, тем большего внимания она заслуживает. Те обстоятельства, которые на первый взгляд лишь усложняют дело, чаще всего приводят вас к разгадке. Надо только как следует, не по-дилетантски, разобраться в них.

Пьеса «Шерлок Холмс»

Рассказывая о формировании образа Шерлока Холмса, нельзя обойти вниманием эту пьесу — совместное творение Конан Дойла и Уильяма Джилетта. Драматургия не была сильной стороной Конан Дойла — все его попытки писать для театра были довольно неудачными. Поэтому, когда у американского продюсера Чарльза Фромана появилась мысль поставить спектакль о Холмсе, пришлось искать профессионала, который мог бы адаптировать рассказы для сцены. И такой человек у Фромана был — актер и драматург Уильям Джилетт буквально рвался написать пьесу и сыграть в ней главную роль.

За основу для будущей пьесы Джилетт взял рассказы «Скандал в Богемии» и «Последнее дело Холмса», а кроме того использовал элементы «Этюда в багровых тонах», «Знака четырех», «Тайны Боскомской долины» и «Случая с переводчиком». Фактически всю пьесу написал именно он, но поскольку там использовались диалоги из рассказов Конан Дойла, то он был указан соавтором.

Джилетт подкорректировал образ Холмса на свой вкус, сделав его более эмоциональным и решительным. Широко известен ответ Конан Дойла на его вопрос, можно ли женить Холмса: «Вы можете женить его, убить его, можете делать с ним все, что вам заблагорассудится». Джилетт воспользовался разрешением и придумал Холмсу роман с некой Элис Фолкнер. За основу была взята Ирэн Адлер, но разумеется авантюристка в глазах викторианской публики была неподходящей парой для приличного джентльмена, и ее пришлось превратить в леди, мстящую за свою сестру.

Ватсон уверяет, что я в своем роде художник. Во мне живут инстинкты, которые требуют добротной режиссерской постановки сцен… Наша профессия стала бы совсем скучной, если бы иногда мы не обогащали ее драматическими действиями, которые придавали бы блеск добытым с трудом результатам.

Не менее тщательно Джилетт подошел и к созданию сценического образа Холмса. Насколько ему этот образ удался, можно судить хотя бы по тому, что любой современный зритель сразу узнает Холмса на фотографиях Джилетта в этой роли. Плащ с пелериной, кепка-двухкозырка, изогнутая трубка — все эти предметы, впервые использованные им, до сих пор остаются неотъемлемыми атрибутами Шерлока Холмса. Также как и фраза «Элементарно, Ватсон!»

Рассказывали, что когда Уильям Джилетт впервые встретился с Конан Дойлем, он явился в полном образе Холмса, чем ввел писателя в ступор — тот впервые увидел живую визуализацию своего героя. А после того, как он вытащил лупу, посмотрел через нее и заявил: «Элементарно, автор!», Конан Дойл долго смеялся, признал его настоящим Холмсом, и с тех пор они стали большими друзьями.

Пьеса шла с большим успехом — Джилетт выходил на сцену в образе Холмса более 1300 раз. Его популярность была так высока, что с него делали фото и рисовали иллюстрации для следующих изданий рассказов Конан Дойла. Впоследствии Джилетт сыграл Холмса в немом фильме 1916 года, поставленном по этой же пьесе, и дважды озвучивал великого сыщика в радиопостановках.

Позже в пьесе «Шерлок Холмс» играли и другие актеры, в том числе звезда «Стар Трека» Леонард Нимой в 70-е и номинант на «Оскара» Фрэнк Ланджелла в 80-е годы XX века.

Немало шифров я могу прочесть с такой же легкостью, как акростих по первым буквам каждой строки. Такие несложные задачки только развлекают.

Шерлок Холмс в кино

Фильмы о величайшем детективе всех времен и народов снимают очень часто. За сто с лишним лет их накопилось больше двухсот, и это не считая того, что некоторые экранизации состоят из нескольких серий. По количеству снятых о нем фильмов Холмс уже давно попал в Книгу рекордов Гиннеса.

Шерлока Холмса в числе прочих играли такие звезды как Майкл Кейн, Кристофер Пламмер, Руперт Эверетт, Роджер Мур и конечно самые знаменитые исполнители этой роли — Бэйзил Рэтбоун и Джереми Бретт.

Есть также фильмы и мультфильмы, где Холмс и/или Ватсон — женщины, собаки, инопланетяне и т. д. Не говоря уж о пародиях, фильмах по отдаленным мотивам Конан Дойла и сериалах про потомков Холмса, естественно тоже ставших детективами.

В Советском Союзе и в России произведения о Холмсе экранизировались четыре раза. Первой была в 1971 году «Собака Баскервилей» с Николаем Волковым в роли Холмса, потом мюзикл «Голубой карбункул» 1979 года с Альгимантасом Масюлисом, в 1979–1986 годах сняли знаменитый сериал «Приключения Шерлока Холмса и доктора Ватсона» с Василием Ливановым и Юрием Соломиным и наконец в 2013 году вышел сериал «Шерлок Холмс» с Игорем Петренко. Кроме того есть еще фильм «Мой нежно любимый детектив», где Холмс — женщина в исполнении Екатерины Васильевой.

Дни великих дел сочтены. Человек, или по крайней мере преступник, утратил предприимчивость и самобытность. Что же касается моей скромной практики, то я, похоже, превращаюсь в агента по розыску утерянных карандашей и наставника молодых леди из пансиона для благородных девиц.

«Озадаченный Шерлок Холмс»

Именно так назывался первый известный фильм о Холмсе. Снят он был в 1900 году в США, режиссером Артуром Марвином, и кроме всего прочего является еще и первым в истории детективным фильмом. При этом длится он… тридцать секунд.

Сюжет у картины юмористическо-фантастический. Шерлок Холмс приходит в свою гостиную и обнаруживает, что его грабят. К его изумлению преступник растворяется в воздухе. Удивленный Холмс закуривает сигару, но тут же снова сталкивается с грабителем. Он пытается задержать его, достает из кармана халата пистолет, и преступник вновь исчезает. Потом пропадает и оставшийся у Холмса мешок с награбленным, грабитель сбегает через окно, а Холмс остается стоять с озадаченным видом.

Разумеется, сюжет картины не имеет к Конан Дойлу никакого отношения, но герой несомненно Холмс и не только по названию — его внешний вид и костюм почти такие же, как в спектакле Уильяма Джилетта «Шерлок Холмс», поставленном на Бродвее годом ранее.

Долго считалось, что единственная копия фильма безвозвратно утрачена, но в 1968 году в архиве Библиотеки Конгресса США нашлись карточки со всеми кадрами, по которым удалось его восстановить.

Лучший способ добраться до сути дела — рассказать все его обстоятельства кому-то другому.

Шерлок Холмс — Бэйзил Рэтбоун

К концу 30-х существовало уже больше тридцати фильмов о Шерлоке Холмсе. Большинство из них давно забыты, чему немало поспособствовала снятая в 1939 году кинокомпанией «XX век-Фокс» картина «Собака Баскервилей» с Бэйзилом Рэтбоуном в роли Холмса. Фильм был достаточно дешевый, Рэтбоун был известен ролями злодеев, и никто ничего особенного не ждал. Но к изумлению кинокомпании «Собака Баскервилей» имела такой оглушительный успех, что пришлось срочно снимать продолжение — «Приключения Шерлока Холмса». В основу сценария легла пьесе Уильяма Джилетта «Шерлок Холмс».

Через два года компания «Юниверсал» перекупила права на дальнейшие съемки и заключила с Бэйзилом Рэтбоуном (Шерлок Холмс), Найджелом Брюсом (доктор Ватсон) и Мэри Гордон (мисс Хадсон) четырехлетний контракт, который потом был продлен еще на несколько лет. Так в 1942 году вышел фильм «Шерлок Холмс и голос ужаса», где действие было перенесено в 40-е годы, и Холмс с Ватсоном боролись с нацистами. Всего «Юниверсал» выпустила двенадцать серий, сюжеты которых часто не имели никакого отношения к рассказам Конан Дойла. Однако Бэйзил Рэтбоун создал такой образ великого детектива, что именно он на много десятилетий стал для миллионов поклонников единственным настоящим Холмсом.

Если внимательно проследить ход событий, то вывод напрашивается сам собой.

Шерлок Холмс — Джереми Бретт

В 1984 году британская телекомпания Гранада Телевижн начала съемки нового сериала о Шерлоке Холмсе с Джереми Бреттом в главной роли. Это стало эпохальным событием для поклонников великого детектива. Можно сказать, что на этом закончилась эпоха Рэтбоуна, много лет считавшегося самым лучшим (а для многих и единственным возможным) Холмсом, и началась эпоха Бретта.

За десять лет сняли сорок одну серию. Джереми Бретт все эти годы больше почти ни в чем не снимался и даже на сцене играл все того же Шерлока Холмса. Одержимый желанием стать настоящим Холмсом, он так глубоко вжился в роль, что это сказалось на его психике, уже подорванной смертью его жены от рака. В 1986 году ему поставили диагноз маниакально-депрессивный психоз. У него начались приступы раздвоения личности и потери памяти, а лечение депрессии нанесло тяжелый удар по его здоровью.

Последние серии Бретт доигрывал тяжело больным, а вскоре после окончания сериала умер от остановки сердца. Его Холмс — нервный, напряженный, словно натянутая струна, страстно и даже фанатично преданный работе — стал главным Холмсом Англии, до сих пор непревзойденным.

А сам Джереми Бретт незадолго до смерти сказал: «Для меня Бэйзил Рэтбоун — единственный настоящий Сами-Знаете-Кто».

Я ставлю себя на место действующего лица и, прежде всего уяснив для себя его умственный уровень, пытаюсь вообразить, как бы я сам поступил при аналогичных обстоятельствах.

Шерлок Холмс — Василий Ливанов

В 1979 году на советские экраны вышел первый фильм о Шерлоке Холмсе с Василием Ливановым (Холмс), Виталием Соломиным (Ватсон) и Риной Зеленой (миссис Хадсон). Фильм имел ошеломительный успех, и киностудию засыпали письмами с просьбами о продолжении. И этот поток просьб не иссякал после каждой новой серии, которых в итоге было снято одиннадцать.

Благодаря этому сериалу СССР оказался захвачен холмсоманией, а Холмс и Ватсон стали народными любимцами и героями анекдотов, наравне с Чапаевым и Штирлицем. Фильмы обожали и взрослые и дети, во дворах играли в Холмса и Ватсона, в Холмса-Ливанова были влюблены почти все девочки страны (по данным современных интернет-опросов).

Сериал был хорошо принят и в Англии. На британских сайтах Ливанова называют самым душевным из Холмсов, а Соломина и вовсе лучшим Ватсоном XX века. Надо сказать, что для зарубежных зрителей было в новинку видеть Холмса и Ватсона как равноправных героев, у них традиционно фильмы строились только вокруг Холмса, а доктор был вспомогательным персонажем.

В 2005 году Василий Ливанов получил орден Британской империи, как лучший не английский Шерлок Холмс. В музее Холмса на Бейкер-Стрит его фотография висит над фотографией Джереми Бретта — лучшего английского Холмса. А в Москве возле посольства Великобритании стоит скульптура, изображающая Холмса и Ватсона в исполнении Ливанова и Соломина.

Вот так начнешь изучать фамильные портреты и, пожалуй, уверуешь в переселение душ.

Шерлоки Холмс — Роберт Дауни-младший

В начале XXI века интерес к Холмсу не только не угас, но даже вышел на новый уровень. В 2002 году вышел фильм «Собака Баскервилей», в 2004 — «Шерлок Холмс и дело о шелковом чулке», ну а с 2009 года на экраны ежегодно начали выходить фильмы и сериалы, в каждом из которых был создан новый, оригинальный образ великого сыщика.

И прежде всего это голливудский блокбастер «Шерлок Холмс» с Робертом Дауни-младшим в роли Холмса и Джудом Лоу в роли Ватсона. Картина имела большой успех, и в 2011 году вышло продолжение «Игра теней» (правда несколько менее удачное). Эти фильмы примечательны кроме всего прочего тем, что Ватсон там является не второстепенным персонажем в тени великого сыщика, а таким же главным героем, как и сам Холмс, что раньше было нехарактерно для английских и американских экранизаций.

В исполнении Роберта Дауни-младшего Холмс предстает намного более энергичным и эмоциональным, чем обычно, а сами фильмы выдержаны в жанре приключенческого триллера с оттенком стимпанка. Сюжет не основан напрямую ни на одном из произведений о Холмсе, но знатоки могут заметить там прямые цитаты из многих рассказов Конан Дойла, а также сюжетные отсылки как к ним, так и к некоторым старым фильмам о Холмсе.

Самая смелая фантазия не в силах представить себе тех необычайных и диковинных случаев, какие встречаются в обыденной жизни.

Шерлок Холмс — Бенедикт Камбербэтч

В 2010 году в Великобритании вышел первый сезон нового сериала «Шерлок» по мотивам произведений Конан Дойла. Действие там происходит в современном Лондоне, сюжет не следует оригинальным произведениям, а представляет из себя изящную игру с конандойлевскими сюжетами в духе постмодернизма, однако главные действующие лица все те же Шерлок Холмс, доктор Ватсон и миссис Хадсон, только живущие в наши дни.

Создатель сериала, Стивен Моффат, рассказывал в интервью: «Мы хотели вытащить его из искусственного викторианского тумана и увидеть его таким, какой он есть. Шерлок Холмс на самом деле шикарный чудак из богатой семьи, этот жуткий ученый раскрыватель преступлений, который живет в вашем городе. А Ватсон — солдат, из-за ранения демобилизованный с войны в Афганистане, и дома ему немного скучно, потому что он предпочел бы вернуться на фронт. Современный Холмс в исполнении Бенедикта Камбербэтча — молодой социопат с синдромом Аспергера (психологическое состояние, характеризующееся нарушениями социального взаимодействия и коммуникации). Он носит пальто за тысячу фунтов и вместо трубки использует никотиновый пластырь. Современный Ватсон (Мартин Фримен) — как обычно лучший друг Холмса, но гораздо умнее, чем прежние британские Ватсоны. К тому же, оба героя в этом сериале молоды, как и в рассказах Конан Дойла, хотя в английских экранизациях всегда было принято делать их достаточно возрастными.

Все злодеяния имеют большое фамильное сходство, и если подробности целой тысячи дел вы знаете как свои пять пальцев, странно было бы не разгадать тысячу первое.

Шерлок Холмс — Джонни Ли Миллер

В 2012 году на американские экраны вышел сериал «Элементарно», действие которого тоже происходит в наши дни, только не в Лондоне, а в Нью-Йорке, а Холмс и Ватсон тоже молоды, современны и энергичны. Холмс там англичанин, перебравшийся в США после личной трагедии лечиться от наркотической зависимости, и оставшийся там в качестве детектива-консультанта полиции Нью-Йорка.

Джонни Ли Миллер, играющий главную роль, создает достаточно близкий к оригиналу образ Холмса, да и весь сериал, хоть и снят по отдаленным мотивам Конан Дойла, поставлен в стиле классического детектива, где каждая серия — отдельное расследование. А вот Ватсон в этом сериале — женщина в исполнении Люси Лью. Она работает куратором бывших наркоманов и поначалу присматривает за Холмсом, а потом как и положено Ватсону, становится его лучшим другом и напарником.

Есть в этом сериале и основные герои шерлокианы — Майкрофт, Мориарти, Ирэн Адлер, Лестрейд, Грегсон, Моран и мисс Хадсон. Правда не все они выступают в привычном амплуа.

Компанию CBS обвиняли в том, что они украли идею у создателей «Шерлока», однако на самом деле «Элементарно» — уже третья снятая ими экранизация Конан Дойла, действие которой происходит в современной Америке. Первым был телефильм 1987 года «Возвращение Шерлока Холмса», вторым — фильм 1993 года «1994 Бейкер-стрит: Шерлок Холмс возвращается».

Кажется, годы не убили мою изобретательность, а привычка не засушила ее.

Шерлок Холмс — Игорь Петренко

Последней на настоящее время экранизацией рассказов Конан Дойла является российский телесериал 2013 года «Шерлок Холмс» с Игорем Петренко в роли Холмса и Андреем Паниным в роли Ватсона (для Панина это была последняя работа — вскоре после съемок он погиб при загадочных обстоятельствах).

Бюджет сериала называют самым большим в истории российского телевидения, все отмечают прекрасную работу художников и оператора, однако отзывы зрителей были достаточно неоднозначные. Не всем понравилась его главная идея — показать якобы подлинную историю Холмса, впоследствии приукрашенную в записках доктора Ватсона, и как следствие этой идеи — достаточно непривычные образы главных героев. Впрочем, несмотря на критику сериал показал хорошие рейтинги и приобрел немало поклонников.

Режиссер сериала Андрей Кавун объяснял свою задумку так: «У меня совсем другая история, это классический детектив. Мы напрямую не использовали ни один из рассказов Конан Дойла, а компилировали — как те, которые уже воплощались на экране, так и те, до которых руки у кинематографистов ещё не доходили. Одна из причин, по которым я взялся за это, в том, что современные дети не читают. Те герои, которые формируют в тебе правильного ребёнка и человека, начинают проходить мимо наших детей».

Мы вступаем в область догадок, а в этой области одной логики мало. Каждый может на основании имеющихся фактов создать свою собственную гипотезу, и ваша имеет столько же шансов быть правильной, как и моя.

Любимые сюжетные ходы Конан Дойла

Агата Кристи однажды устами одной из своей героинь сказала, что все ее детективы абсолютно одинаковые, просто читатели очень ненаблюдательны. Это конечно шутка, но… У любого писателя и правда есть любимые сюжетные ходы, которые кочуют из книги в книгу. Были такие и у Конан Дойла.

Например, завязка детективной интриги, когда добропорядочный англичанин женится на американке, а потом появляется кто-то из ее довольно темного прошлого, что и приводит к последующим странным событиям, встречается в рассказах «Пляшущие человечки», «Знатный холостяк» и «Желтое лицо».

Несколько раз встречается и такой поворот — мужа дамы убивает (намеренно или случайно) ее бывший возлюбленный, а когда его ловят, он беспокоится не о своей участи, а только о том, что будет с любимой женщиной («Горбун», «Убийство в Эбби-Грейндж», «Желтое лицо»).

Есть еще сюжет, где преступление совершает отец или отчим девушки, чтобы помешать ей выйти замуж, иначе он потеряет ее долю доходов («Пестрая лента», «Медные буки», «Установление личности»). Или сюжет, где разбогатевшего в колониях старика шантажирует старый знакомый, угрожая рассказать о его темном прошлом — «Глория Скот», «Тайна Боскомской долины».

Таких повторяющихся сюжетных ходов и приемов у Конан Дойла можно насчитать несколько десятков. Перечислять все нет смысла — каждый может найти их сам, внимательно перечитав повести и рассказы о Шерлоке Холмсе.

Обычно, едва мне начинают рассказывать какой-нибудь случай, тысячи подобных же случаев возникают в моей памяти.

И еще немного фактов

Рассказывать о Холмсе можно бесконечно, но книга подходит к концу, поэтому напоследок просто немного любопытных фактов. Знаете ли вы что:

Сам Конан Дойл своим лучшим рассказом о Холмсе считал «Пеструю ленту».

После «смерти» Холмса толпы лондонцев ходили с черными ленточками в знак траура.

Продолжения рассказов о Холмсе, написанные другими авторами, начали появляться еще при жизни Конан Дойла, и их продолжают писать до сих пор. Среди авторов таких рассказов были Марк Твен и президент США Франклин Рузвельт.

Настоящий Гарри Баскервиль утверждал, что Конан Дойл не писал «Собаку Баскервилей», а украл роман у своего друга Флетчера Робинсона.

В 1916 году Корней Чуковский и Алексей Толстой ходили в Лондоне на экскурсию на Бейкер-стрит, а водил их сам Конан Дойл.

Первую пародию на Холмса написал в 1893 году Джеймс Барри, автор «Питера Пена».

Семья Николая II в последние дни жизни читала «Собаку Баскервилей».

В 2002 году Шерлок Холмс стал единственным вымышленным персонажем, которого приняли в почетные члены Королевского общества химиков.

У Холмса было несколько домашних халатов. Среди них точно были: светло-серый, темно-серый, фиолетовый, цвета остальных неизвестны.

В начале XX века в Египте рассказы о Холмсе вошли в программу экзамена для следователей. Кроме радиопостановок, фильмов и спектаклей существуют еще мюзикл и балет о Холмсе.

У нас есть устрицы, пара куропаток и небольшой выбор белых вин. Нет, Ватсон, вы не умеете ценить мои достоинства домашней хозяйки.

Основные даты в жизни Шерлока Холмса (те, что можно определить)

1854 (приблизительно) — рождение Шерлока Холмса.

От 1874 до 1877 (приблизительно) — где-то в эти годы Холмс закончил колледж и распутал свое первое дело («Глория Скотт»).

1881 — Холмс снимает квартиру на Бейкер-стрит, 221В и знакомится с доктором Ватсоном. В это время ему около 27 лет. «Этюд в багровых тонах».

1883 — «Пестрая лента».

1887 — «Рейгетские сквайры».

1888 — Ватсон женится на Мэри Морстен и съезжает с квартиры на Бейкер-стрит. «Знак четырех».

1889 (приблизительно) — Знакомство с Ирэн Адлер. «Скандал в Богемии». «Собака Баскервилей».

В 1891 — мнимая гибель Холмса в Рейхенбахском водопаде. «Последнее дело Холмса».

1891–1894 — Холмс путешествует. Побывал во Флоренции, на Тибете, посетил Лхасу и провел несколько дней у далай-ламы, объехал всю Персию, заглянул в Мекку, побывал с визитом у калифа в Хартуме (и отчитался об этом министру иностранных дел Великобритании). Потом вернулся в Европу, провел несколько месяцев на юге Франции, в Монпелье, где занимался исследованиями веществ, получаемых из каменноугольной смолы.

Меня интересует каждая мелочь, как бы она ни была нелепа.

1894 — Холмс «оживает» и возвращается в Лондон. Покончив с остатками организации Мориарти, он вновь поселяется на Бейкер-стрит вместе с овдовевшим за годы его отсутствия Ватсоном и возвращается к детективной деятельности. «Пустой дом».

1895 — «Чертежи Брюса-Партингтона», «Одинокая велосипедистка», «Три студента», «Черный Питер».

1896 — «Дело необычной квартирантки». Примерно в это время Холмс излечивается от пристрастия к наркотикам («Пропавший регбист»).

1897 — «Убийство в Эбби-Грейндж», «Дьяволова нога».

1899 — «Москательщик на покое».

1902 (приблизительно) — Ватсон снова женится и опять съезжает с Бейкер-стрит.

1904 — Холмс уходит на покой и уезжает в Суссекс, где занимается разведением пчел.

1907 — Холмс находит труп и временно возвращается к работе сыщика. «Львиная грива».

1912 — выполняя просьбу премьер-министра, Холмс едет в Америку и вступает в тайное ирландское общество, чтобы раскрыть шпионскую сеть в Лондоне.

1914 — последнее дело Холмса, раскрытие шпионской сети. Ему в это время около шестидесяти лет. «Его прощальный поклон».

1923 (приблизительно) — Холмс советует Ватсону написать о «Человеке на четвереньках», из чего можно сделать вывод, что они оба в 1923 году были живы и по-прежнему дружили.

Из последних пятидесяти трех преступлений, мною раскрытых, только о четырех стало известно, что это сделал я, а остальные же сорок девять на счету полиции.

Список произведений о Шерлоке Холмсе

1. Этюд в багровых тонах (повесть, 1887)

2. Знак четырех (повесть, 1890)

Приключения Шерлока Холмса (сборник, 1891–1892)

3. Скандал в Богемии

4. Союз рыжих

5. Установление личности

6. Тайна Боскомской долины

7. Пять зёрнышек апельсина

8. Человек с рассечённой губой

9. Голубой карбункул

10. Пёстрая лента

11. Палец инженера

12. Знатный холостяк

13. Берилловая диадема

14. Медные буки

Воспоминания Шерлока Холмса (Записки о Шерлоке Холмсе) (сборник, 1892–1893)

15. Серебряный

16. Жёлтое лицо

17. Приключения клерка

18. Глория Скотт

19. Обряд дома Месгрейвов

20. Рейгетские сквайры

21. Горбун

22. Постоянный пациент

23. Случай с переводчиком

24. Морской договор

25. Последнее дело Холмса

26. Собака Баскервилей (повесть, 1901–1902)

С моей стороны, конечно, нехорошо так внезапно обрушивать на человека радость, но Ватсон скажет вам, я никак не могу удержаться от театральных жестов.

Возвращение Шерлока Холмса (сборник, 1903–1904)

27. Пустой дом

28. Подрядчик из Норвуда

29. Пляшущие человечки

30. Одинокая велосипедистка

31. Случай в интернате

32. Чёрный Питер

33. Конец Чарльза Огастеса Милвертона

34. Шесть Наполеонов

35. Три студента

36. Пенсне в золотой оправе

37. Пропавший регбист

38. Убийство в Эбби-Грейндж

39. Второе пятно

40. Долина ужаса (повесть, 1914–1915)

Его прощальный поклон (сборник, 1893, 1908–1913, 1917)

41. В Сиреневой Сторожке / Происшествие в Вистерия-Лодж

42. Картонная коробка

43. Алое кольцо

44. Чертежи Брюса-Партингтона

45. Шерлок Холмс при смерти

46. Исчезновение леди Фрэнсис Карфэкс

47. Дьяволова нога

48. Его прощальный поклон

Архив Шерлока Холмса (сборник, 1921–1927)

49. Камень Мазарини

50. Загадка Торского моста

51. Человек на четвереньках

52. Вампир в Суссексе

53. Три Гарридеба

54. Знатный клиент

55. Происшествие на вилле «Три конька»

56. Человек с побелевшим лицом

57. Львиная грива

58. Москательщик на покое

59. История жилички под вуалью

60. Загадка поместья Шоскомб

Если вы со мной не соскучитесь, то я с вами и подавно.

Был ли Ватсон женщиной?

Конечно, это шутка, но как и всякая шутка, она появилась не на пустом месте. Ее родоначальником считается один из лучших специалистов по Шерлоку Холмсу, знаменитый писатель Рекс Стаут, хорошо известный любителям детективов по серии романов о Ниро Вульфе и Арчи Гудвине (и двум экранизациям — американской и российской).

Идею о том, что Ватсон был женщиной, Стаут высказал на обеде в клубе поклонников Шерлока Холмса, причем с таким серьезным видом, что немало шокировал присутствовавших, принявших его речь за чистую монету. И неудивительно, ведь Стаут построил свою систему «доказательств», опираясь на текст рассказов Конан Дойла, и, надо сказать, его аргументы, хоть и высказанные в шутку, ничуть не уступали аргументам так называемых серьезных исследователей, пытавшихся обосновать какие-то свои идеи насчет Холмса.

«Странность поведения Холмса в ночи состоит в том, — заявил Стаут, — что мы никогда не видим, как он ложится в постель. Некто по фамилии Ватсон, автор записок о Холмсе, снова и снова подробнейшим образом описывает все прочие мелочи домашнего обихода в квартире на Бейкер-стрит — ужины, завтраки, обстановку, времяпрепровождение дождливыми вечерами, но ни разу не показывает, как Холмс или Ватсон отходят ко сну. Чем это объяснить? — спрашивал я себя. Чем объяснить столь неестественное и упорное молчание, больше того, явную скрытность в отношении одного из самых приятных эпизодов в распорядке дня? Это показалось мне подозрительным.

Самые неприятные из возможных объяснений, приходивших мне в голову, — скажем, что у Холмса были вставные зубы или что Ватсон носил парик — я отверг как нелепые. Они были слишком уж тривиальны и, я бы сказал, не отдавали зловещей тайной… И на первых же страницах, в рассказе «Этюд в багровых тонах», я обнаружил следующее признание: «Редко когда он ложился спать после десяти вечера, а по утрам, как правило, успевал позавтракать и уйти, пока я еще валялся в постели».

Я был несказанно удивлен, потрясен. Как могло случиться, что столь явный ключ столько лет оставался не замеченным многими миллионами читателей? Ведь так может говорить только женщина о мужчине! Перечитайте это новыми глазами: «Редко когда он ложился спать после десяти вечера, а по утрам, как правило, успевал позавтракать и уйти, пока я еще нежилась в постели»… Стой, не спеши с выводами, сказал я себе. Ты же не занимаешься праздными домыслами, а ищешь доказательства для установления факта. Да, это, вне всякого сомнения, речь женщины, рассказывающей о мужчине, но рассказывает ли это жена о муже или любовница о любовнике… Должен признаться, я покраснел. Я покраснел за Шерлока Холмса и захлопнул книгу. Но мое любопытство уже разгорелось, подобно пожару, — вскоре я вновь раскрыл книгу на том же месте и чуть дальше прочел: «Читатель, пожалуй, сочтет меня отпетой охотницей до чужих дел, если я признаюсь, какое любопытство возбуждал во мне этот мужчина и как часто я пробовала пробить стенку сдержанности, которой он отгораживал все, что касалось лично его».

Еще бы она не пробовала! Из кожи вон лезла. Бедняга Холмс! Она даже не берет на себя труд воспользоваться каким-нибудь расхожим эфемизмом вроде «я хотела лучше его понять» или» я хотела разделить с ним все», нет, она с вопиющей откровенностью объявляет: «я пробовала пробить стенку его сдержанности»!..

Теперь вопрос о том, мужчина или женщина Ватсон, был решен для меня окончательно. Без всякого сомнения, это была женщина, вот только жена или любовница? Я стал читать дальше. Буквально через пару страниц я натолкнулся на такое признание: «…не раз по моей просьбе он играл мне «Песни» Мендельсона…» Можете вы представить себе, чтобы мужчина просил другого мужчину сыграть ему на скрипке «Песни» Мендельсона?! А на следующей странице читаем: «…я встала раньше обычного и застала Шерлока Холмса за завтраком. Наша хозяйка так привыкла к тому, что я поздно встаю, что еще не успела поставить мне прибор и сварить на мою долю кофе. Обидевшись на все человечество, я позвонила и довольно вызывающим тоном сообщила, что жду завтрака. Схватив со стола какой-то журнал, я принялась его перелистывать, чтобы убить время, пока мой сожитель молча жевал гренки»…

Этот отрывок не только подкрепляет наше убеждение в том, что Ватсон — женщина, но и поддерживает в нас надежду, что Холмс не прожил долгие годы в грехе, последнее следует отметить в первую голову. Мужчина не жует в молчании гренки, когда завтракает с любовницей, а если он все же поступает так, значит, в скором времени он обзаведется новой. Но Холмс прожил с ней более четверти века. Вот несколько цитат, относящихся к более поздним годам: «…возле стола стоял, улыбаясь мне, Шерлок Холмс. Я вскочила и несколько секунд смотрела на него в немом изумлении, а потом, должно быть, потеряла сознание…» («Пустой дом»). «По-моему, я самая многострадальная из смертных» («Долина ужаса»). «У нас с ним в ту пору установились довольно своеобразные отношения. Он был человек привычек, привычек прочных и давно укоренившихся, и одной из них стала я. Я была где-то в одном ряду с его скрипкой, крепким табаком, его дочерна окуренной старой трубкой, справочниками и другими, может быть, более предосудительными привычками» («Человек на четвереньках»).

И нас хотят уверить, что это написал мужчина! Откровенное и беззаботное признание, что она упала в обморок при виде Холмса после его долгого отсутствия! «Я самая многострадальная из всех смертных» — это же самая древняя в мире избитая фраза всех жен… А чего стоит это обычное жалобное сетование: «Я была где-то в одном ряду с его… дочерна окуренной старой трубкой»!..

Впрочем, для упорного скептика у нас есть еще целая куча доказательств. Например, старания отучить Холмса от пристрастия к кокаину, упоминаемые в различных местах Священной книги, рисуют нам типичную жену, радеющую об исправлении своего мужа, — особенно показательно ее злорадное торжество по поводу того, что она добилась-таки своего. Более сложным, но не менее убедительным доказательством является странный, вызывающий удивление рассказ о знаменитом исчезновении Холмса в «Последнем деле» и о причинах его исчезновения, приведенных позже в «Пустом доме». Просто невероятно, что этот чудовищный обман не был давным-давно разоблачен.

Посудите сами… Холмс исчез. Все, что от него осталось, — это прощальная записка с вежливым выражением сожаления. Она лежала на выступе скалы, прижатая портсигаром, как пресс-папье. В ней сообщалось, что появился профессор Мотиарти, который сейчас столкнет его в пропасть. Это объяснение само по себе довольно-таки неправдоподобно. Но обратимся теперь к «Пустому дому». Прошло три года. Шерлок Холмс внезапно объявляется в Лондоне — настолько неожиданно, что Ватсон падает в обморок. Объяснение, которое Холмс дает своему долгому отсутствию, звучит совершенно фантастически…

Но это же просто вздор, нелепица… Невозможно предположить, чтобы Холмс мог когда-нибудь помыслить о том, чтобы обмануть человека, находящегося в здравом уме, такого рода объяснениями… Я утверждаю, что он никогда этого и не делал. По-моему, Холмс только и сказал, когда Ватсон очнулась от обморока: «Дорогая, я готов попробовать начать все сначала». Ибо он был учтивый мужчина. Конечно, это Ватсон попыталась сочинить за него объяснение и нагородила такой ужасной чепухи.

Так кто же была эта особа, скрывавшаяся под псевдонимом «доктор Ватсон»?.. Попытаемся выяснить ее прежнюю фамилию, пользуясь методами, к которым мог бы прибегнуть и сам Холмс. Итак, Ватсон, написавшая эти бессмертные рассказы и повести, могла спрятать тайну своего настоящего имени где-то в самих этих произведениях. Поскольку мы хотим сейчас выяснить не факты ее биографии и не способности ее характера, а то, как ее звали, очевидно, что ответ следует искать в названиях этих вещей.

Всего насчитывается шестьдесят рассказов и повестей о Шерлоке Холмсе. Прежде всего мы расположим их в хронологическом порядке и дадим им номера от 1-го до 60-го. Далее, применяя способы расшифровки, которыми так виртуозно владел Холмс и сущность которых раскрыта в повести «Пляшущие человечки» и ряде других вещей, мы отберем те названия, которые стоят под номерами, имеющими определенный кодовый смысл, и получим следующий столбец:

Исчезновение леди Фрэнсис Карфэкс

Рейгетские сквайры

Этюд в багровых тонах

Некто с рассеченной губой

Убийство в Эбби-Грэйндж

Обряд дома Месгрейвов

Тайна Боскомской долины

Союз рыжих

Одинокая велосипедистка

Небесно-голубой карбункул

И, прочитав начальные буквы, по принципу акростиха, сверху вниз, мы с легкостью откроем эту тщательно скрываемую тайну. Ее звали Ирэн Ватсон. Но не будем торопиться. Имеется ли у нас какой-нибудь способ проверить это? Установить ее имя каким-то другим методом, скажем априори?

Что ж, попробуем. Рассказы о Шерлоке Холмсе, как было доказано, написала женщина, и эта женщина была ему женой. А не появляется ли где-нибудь в этих рассказах женщина, которой бы Холмс увлекся? В которую бы он по-настоящему влюбился? Есть там такая женщина! Рассказ «Скандал в Богемии» начинается такими словами: «Для Шерлока Холмса она всегда оставалась «Этой Женщиной»… В его глазах она затмевала всех представительниц своего пола».

А как звали «Эту Женщину»? Ирэн!

Но ведь не Ирэн Ватсон, скажете вы, а Ирэн Адлер. Разумеется. Главной целью Ватсон, от начала и до конца, было сбить нас со следа, запутать, помешать установить ее личность. Поэтому внимательно приглядитесь к этой фамилии. Адлер. А что значит по-английски addler? Это тот, кто запутывает. Сбивает с толку. Морочит голову. Признаться, меня восхищает этот ход: он сделал бы честь самому Холмсу. Обманывая и дурача нас, она имеет смелость назвать при этом фамилию, которая откровенно раскрывает ее намерения!

Нашу догадку подтверждает одна занятная подробность, касающаяся Ирэн из рассказа «Скандал в Богемии»… а именно тот факт, что Шерлок Холмс присутствовал на ее бракосочетании в церкви святой Моники на Эджвер-роуд. Нас уверяют, будто он был на бракосочетании в качестве свидетеля, но это сущая чепуха. Вот что рассказывает сам Холмс: «Меня чуть не силой потащили к алтарю, и, не успев опомниться, я бормотал ответы…» Так говорит не равнодушный свидетель, а сопротивляющийся, опутанный, запуганный мужчина — короче, жених. И на всех страницах книги это единственное бракосочетание, которое мы видим, — единственное, как нам сообщают, которое Холмс почтил своим присутствием…»

Слов нет — это действительно убедительно. Если, конечно, не считать того, что никакого акростиха в названиях рассказов о Холмсе нет, а все остальные «доказательства» просто подогнаны под необходимый результат. Но Стаут шутил, а многочисленные исследователи творчества Конан Дойла, пользуясь точно такими же «аргументами» на полном серьезе пытаются доказать, что Холмс был американцем, негром, геем, вампиром… да много кем еще. У кого на что хватает фантазии.

Собаку Баскервилей Конан Дойл нашел в английском фольклоре

А конкретно — в легенде о леди Мэри Говард. Некий приятель рассказал ему о знаменитом дартмурском призраке — зловещей даме в карете из костей, перед которой бежит адское создание — черный пес с горящими глазами. Считается, что кто встретит эту карету, тому суждена скорая смерть, а если карета остановится перед каким-нибудь домом, то умрет кто-то из его обитателей.

Видимо, образ дьявольской собаки так поразил воображение Конан Дойла, что вдохновил его на готическую повесть о чудовищном псе, преследующем род Баскервилей.

«Согласно легенде, — пишут Екатерина Коути и Наталья Харса в книге «Суеверия викторианской Англии», — леди Говард жила в начале XVI века и, будучи богатой невестой, сменила поочередно четырех мужей. Все они умирали так быстро, что только в четвертом браке Мэри успела родить ребенка. Но и сын ее долго не прожил, хотя сама леди Говард скончалась в почтенном возрасте 75 лет. После смерти Бог наказал ее тем, что каждую ночь в карете из костей своих бывших мужей (четыре черепа украшают четыре угла экипажа) леди Говард проделывает путь в 30 миль от своего дома в Тавистоке до замка Окхэмптон и обратно. Перед каретой бежит дьявольский черный пес с красными глазами и ужасными клыками, а на облучке сидит безголовый кучер.

Хотя историческая леди Говард вовсе не была отъявленной злодейкой, имела несколько детей и всего-навсего развелась со своим жестоким четвертым мужем, вернув себе фамилию Говард, взятую в третьем браке, народ в Дартмуре до сих пор верит, что сухой стук костей, слышимый на дороге по ночам, возвещает скорую смерть».

У леди скорбный экипаж

С шестеркой лошадей.

У леди черный гончий пес,

Бегущий перед ней.

На экипаже черный креп

И кучер безголов,

А платье леди источил

Узор могильных мхов.

«Прошу вас, — леди говорит, —

Мой разделите путь!»

Но только лучше я пешком

Дойду когда-нибудь.

В ночи не слышен стук колес,

Не ноет скрип ступиц,

Беззвучно экипаж плывет

Под мерный блеск зарниц.

(Отрывок из баллады «Леди Говард»).

Впрочем, Конан Дойл мог вдохновляться не одной только собакой леди Говард. Огромные черные псы — вообще распространенный образ в английском фольклоре. Так, например, в Девоне был собственный пес-призрак, причем на редкость экзотический — тоже черная огромная собака, но не бегающая по полям, а разъезжающая в огненной колеснице, запряженной четырьмя слонами.

А в романе Шарлотты Бронте «Джен Эйр» рассказывается о псах-оборотнях, в которых верили на севере Англии: «И, слушая топот, ожидая появления лошади из сумрачных теней, я вспомнила услышанные от Беси предания, в которых действовал некий северо-английский оборотень, называемый Гитраш, — в облике коня, мула или огромного пса он являлся припоздавшим путникам на пустынных дорогах, как этот конь должен был вот-вот появится передо мной.

Он был уже совсем близко, но все еще оставался невидимым, когда я услышала шорох за живой изгородью и совсем рядом возле ореховых кустов проскользнул огромный пес, ясно выделявшийся на их фоне черно-белой окраской шерсти. Точно таким же было, по словам Беси, одно из обличий Гитраша — подобие льва с длинной шерстью и тяжелой головой».

В «Суевериях викторианской Англии» можно найти упоминания и о других собаках-призраках, оборотнях и других потусторонних псах: «В Западном Сассексе верили, что духи собак после смерти бродят по земле, вот только увидеть их могут лишь другие собаки. Считалось также, что собаки предсказывают смерть. Уэссекс, пес Томаса Гарди, однажды подал такой знак: при виде гостя собака то подбегала к нему и скребла его лапой, то отбегала, скуля. На следующий день до писателя дошло известие о смерти его давешнего посетителя…

По всей Англии рассказывали небылицы о псах-призраках. Как правило, это огромные зверюги, жуткие, как собака Баскервилей. Среди засилья дьявольских мастиффов нет-нет да и упоминаются другие породы. Например, в истории, записанной в Уэльсе, по душу грешника пришел маленький черный терьер…

На востоке им дали кличку Черный Шак. Порой они были невидимы, и прохожие узнавали об их присутствии лишь по хриплому рычанию или пронзительному вою. В других случаях они являлись в своим истинном облике, т. е. в виде косматого черного пса размером с теленка и с горящими красными глазами. Черный Шак не только предвещал смерть, но и становился ее непосредственной причиной. Согласно записям XVI века, во время сильнейшей грозы обитатели городка Бангэй, что в Саффолке, собрались в церкви. Вдруг двери распахнулись, по проходу пронесся черный пес и набросился на двух прихожан, склонившихся в молитве. Набожность их не защитила — пес перегрыз им горло прямо в доме Божьем.

Злодейства Черного Шака не прекратились и в просвещенном XIX столетии. Серединой века датируется сообщение об еще одной атаке призрачного пса. Слепой мальчик и его старшая сестра переходили Тэтфордский мост, как вдруг ребенок попросил отогнать от него большую собаку. Сестра огляделась по сторонам, но, кроме них, там никого не было. Тем не менее мальчик настаивал, что слышит собаку. Ни с того ни с сего он закричал и дернулся в сторону, а девочка почувствовала, что кто-то невидимый пытается столкнуть его с моста. Рука об руку дети бросились бежать и лишь чудом спаслись от смерти.

Иногда Черный Шак принимал человеческий облик. В Лоустофте (Саффолк) еще долго вспоминали смуглого и темноволосого незнакомца, внезапно появившегося в здешних краях. Чужака сочли итальянцем, хотя по-английски он разговаривал без акцента. «Итальянец» подружился с сынишкой рыбака и убеждал его отправиться в дальние страны. Когда мальчик отказался наотрез, чужак сообщил, что ему самому скоро придется уехать. В качестве прощального подарка он оставил мальчишке своего черного пса. Эту собаку нередко видели на улицах, но всегда в одиночестве, без хозяина. Вместе они нигде не появлялись. Однажды мальчик и его пес пошли купаться в море. Когда мальчик отплыл далеко от берега и уже хотел повернуть назад, собака ощерилась. Испугавшись, что пес вот-вот его загрызет, мальчик продолжал плыть. Все это время пес держался рядом, загоняя его все дальше и дальше в море. Насмерть перепуганный ребенок не смел оглянуться на своего преследователя. Но когда все же собрался с духом, то вместо морды пса увидел знакомое лицо. Мнимый итальянец ухмыльнулся и снова принял звериный облик, а потом вцепился мальчишке в горло. Мимо проплывало рыбацкое судно, моряки сумели отогнать пса и втянуть мальчика на борт. Но как ни старались они спасти беднягу, он скончался от рваных ран и кровопотери…

Еще одна история о черном псе была записана в Девоне. Возвращаясь поздно вечером из Принстона в Плимут, джентльмен услышал топот. Словно из ниоткуда, рядом с ним возник огромный черный пес, отдаленно напоминавший ньюфаундленда. Джентльмен оказался не робкого десятка, да и собак любил. «Какой милый песик! Куда же ты идешь?» — заговорил он ласково и протянул руку, чтобы потрепать пса по холке. К его удивлению, рука прошла насквозь, так и не нащупав шерсти! Пес был словно соткан из черной дымки. На прохожего таращились огненные глаза, а когда зверь зевнул, из пасти вырвались клубы дыма с запахом серы. Памятуя о том, что с любыми собаками нельзя выказывать страха, прохожий спокойно зашагал вниз по холму в сторону дороги. Чудище шло за ним по пятам. У перекрестка раздался гром, и прохожий свалился на землю, как молнией сраженный. Уже при дневном свете его обнаружил проезжавший мимо возница. Он привел джентльмена в чувство, после чего поведал ему местную легенду. Когда-то здесь произошло убийство, а поскольку злодея так и не нашли, пес убитого рыщет по холмам и нападает на прохожих. Обычно призрак убивал свои жертвы, так что джентльмен еще легко отделался. Быть может, псу понравилось, что прохожий приветливо с ним обошелся? Доброе слово и собаке приятно. Даже призрачной…

Еще страшнее пса-одиночки была целая свора адских гончих. В зависимости от региона их называли «гончими Гавриила», «псами Дандо» или, в Уэльсе, «псами из Аннуна», т. е. потустороннего мира в мифологии валлийских кельтов. Их появление связывали с Дикой Охотой, кавалькадой призраков, демонов или эльфов, которая мчится по небу и забирает души смертных. Бешеный лай гончих раздавался по ночам, встретить их можно было на пустырях или на перекрестках дорог».

Есть среди легенд о собаках-оборотнях и довольно забавные. Так, например, на острове Джерси популярно предание о фермере, чьи коровы начали чахнуть от неизвестной болезни. Хозяин с ног сбился, чем только их ни кормил, чем только ни лечил, все было бесполезно, коровы с каждым днем становились все слабее. Тогда он решил, что дело в колдовстве, зарядил ружье серебряной пулей, сделанной из монеты, укрылся в засаде и стал ждать, что будет ночью. И дождался: «около полуночи через изгородь перемахнул огромный черный пес, заскочил в коровник и… принялся отплясывать перед скотиной. Коровы все, как одна, поднялись и повторили его движения. Плясал пес так лихо, что бедняжки едва могли за ним угнаться, а некоторые падали на землю в изнеможении. Насмотревшись на такие издевательства, фермер выпалил в собаку из ружья. Пес, поскуливая, выбежал вон, а наутро один из соседей показался с перевязанной рукой. Урок пошел колдуну на пользу: с ночными плясками было покончено, а коровы снова набрали вес».

Content

Cоставитель Е. Мишаненкова
Шерлок Холмс

Шерлок Холмс родился приблизительно в 1854 году

День рождения Шерлока Холмса принято праздновать 6 января

Шерлок Холмс. Всем известное имя

Прототип Шерлока Холмса — доктор Джозеф Белл

Появление Шерлока Холмса

Как Конан Дойл хотел убить Шерлока Холмса

Как Конан Дойл все-таки убил Шерлока Холмса

Как Конан Дойл воскресил Шерлока Холмса

Ненавидел ли Конан Дойл Шерлока Холмса?

А умирал ли вообще Шерлок Холмс?

О семье Шерлока Холмса известно мало

Майкрофт Холмс

Шерлок Холмс появляется в шестидесяти произведениях Артура Конан Дойла

Кроме шестидесяти официальных произведений о Шерлоке Холмсе есть еще несколько полуофициальных

Рассказы:

Стихотворение:

Пьесы:

Эссе:

Что знает или не знает Шерлок Холмс

Так узкие были у Холмса знания или энциклопедические?

Шерлок Холмс и литература

Шерлок Холмс и Шекспир

Шерлок Холмс и философия

Шерлок Холмс и религия

Шерлок Холмс и политика

Шерлок Холмс и музыка

Шерлок Холмс владел приемами японской борьбы баритсу

Чего не знал Шерлок Холмс?

Сколько Шерлок Холмс брал за свои услуги?

Шерлок Холмс и дети

Шерлок Холмс и горничная Милвертона

Шерлок Холмс и женщины

Шерлок Холмс и Ирэн Адлер

Шерлок Холмс и миссис Хадсон

Шерлок Холмс и Мэри Морстен

Шерлок Холмс и полиция

Инспектор Лестрейд и другие полицейские

Милосердие Холмса

Как звали доктора Ватсона?

Кто был прототипом доктора Ватсона?

Куда подевался бульдог доктора Ватсона?

Сколько раз был женат доктор Ватсон?

Шерлок Холмс никогда не произносил фразу «Элементарно, Ватсон»

Шерлок Холмс бывал в России

Бейкер-стрит, 221B

Музей Шерлока Холмса на Бейкер-стрит, 221B

Другие музеи-квартиры Шерлока Холмса

Шерлок Холмс по-русски, ошибки перевода

Портреты преступников в комнате Холмса

Как к Шерлоку Холмсу относились реальные полицейские его времени?

Что курил Шерлок Холмс?

Сколько трубок было у Холмса?

Эта задача как раз на три трубки

Шерлок Холмс и сто сорок сортов табака

Шерлок Холмс и сто сорок сортов табака — применение на практике

Шерлок Холмс — писатель

Шерлок Холмс и английские законы

Шерлок Холмс и пресса

Шерлок Холмс — начало карьеры детектива

Еще раз о Шерлоке Холмсе и полиции

Шерлок Холмс — первый шаг к славе

Тщеславие Шерлока Холмса

Шерлок Холмс и эмоции

Шерлок Холмс и расизм

Скрытность Шерлока Холмса

Шерлок Холмс и театральные эффекты

Шерлок Холмс и Мориарти

Адам Уорт — прототип профессора Мориарти

Шерлок Холмс и полковник Моран

Шерлок Холмс и бытовые мелочи

Шерлок Холмс и рукопашный бой

Какими видами оружия владел Шерлок Холмс?

Шерлок Холмс и сильные мира сего

Шерлок Холмс и наркотики

Шерлок Холмс и наркотики в современных экранизациях

Визуализация Шерлока Холмса

Кепка Шерлока Холмса

Пьеса «Шерлок Холмс»

Шерлок Холмс в кино

«Озадаченный Шерлок Холмс»

Шерлок Холмс — Бэйзил Рэтбоун

Шерлок Холмс — Джереми Бретт

Шерлок Холмс — Василий Ливанов

Шерлоки Холмс — Роберт Дауни-младший

Шерлок Холмс — Бенедикт Камбербэтч

Шерлок Холмс — Джонни Ли Миллер

Шерлок Холмс — Игорь Петренко

Любимые сюжетные ходы Конан Дойла

И еще немного фактов

Основные даты в жизни Шерлока Холмса (те, что можно определить)

Список произведений о Шерлоке Холмсе

Был ли Ватсон женщиной?

Собаку Баскервилей Конан Дойл нашел в английском фольклоре