Подвижник Марк

Аскетические творения

От редактора

В настоящем издании аскетические творения преподобного Марка Подвижника распределены в зависимости от их жанра. В прежних изданиях все сочинения святого отца были озаглавлены как «Слова нравственно-подвижнические». Между тем ряд творений преподобного Марка по композиции и содержанию явно не может быть назван «словом» в смысле целостного поучения на какую-либо духовно-нравственную тему. Поэтому в предлагаемом издании слова преподобного Марка объединены нами в группу, которая и озаглавлена как «Слова нравственно-подвижнические», творения же, не являющиеся словами по композиции и содержанию («Прение схоластика с аввой Марком», «Главы о трезвении», «Послание к монаху Николаю», а также ответ на это послание), помещены отдельно.

В предыдущих изданиях Свято-Троицкой Сергиевой Лавры воспроизводился традиционный порядок творений преподобного Марка Подвижника, известный из «Библиотеки» святителя Фотия, патриарха Константинопольского (PG 103, 668–669), и из рукописной традиции, отображенной в критическом издании Г.–М. Дюрана в серии «Sources Chrétiennes» (SC). Однако в русское дореволюционное издание вошли два творения, которые в настоящее время соотносятся с именем преподобного Макария Великого: «О духовном рае и законе» и «Главы о трезвении». Кроме того, в русское издание не вошли два слова, которые называет святитель Фотий и которые приводятся в критическом издании: «О Мелхиседеке» и «О воплощении».

Ниже помещена таблица, в которой указаны соответствия в нумерации творений преподобного Марка Подвижника. Для каждого из них приведен номер по изданию СТСЛ 1911 года, перечню святителя Фотия, SC и настоящему изданию. Творения, не вошедшие в группу «Слова нравственно-подвижнические», оставлены в настоящем издании без нумерации.

Краткое сказание о преподобном отце нашем Марке Подвижнике

Преподобный Марк Подвижник[1] принадлежит к числу знаменитейших отцов египетских. Жизнь его продолжалась более ста лет: он был современником и тех из святых отцов, которые жили в конце IV столетия, и тех, которые были в начале V века. По сей-то причине, надобно полагать, и произошла некоторая разность в сказаниях о времени его жизни.

О великой святости его и совершенстве духовном свидетельствует преподобный Макарий Александрийский, бывший пресвитером церкви Нитрийских келлиотов, в которую приходил из пустыни преподобный Марк для приобщения святых Таин. «Никогда же подах, — говорит святой Макарий, — божественныя Тайны Марку Подвижнику аз, но ангел от олтаря подаваше ему невидимо, аз же точию персты руки подающаго видех»[2].

О писаниях же преподобного Марка свидетельствует Никифор Каллист Ксанфопул, который, кроме восьми его слов, упоминаемых патриархом Фотием, приписывает ему еще тридцать два других, обучающих всякому пути подвижнического жития, но, к сожалению, ныне не обретающихся. Упоминают также о сочинениях его преподобномученик Петр Дамаскин, святитель Григорий Фессалонитский, преподобный Григорий Синаит, святитель Каллист, патриарх Константинопольский, и другие многие из отцов, которые, прочитав оные, и нас к чтению их увещевают.

Память преподобного Марка Подвижника Православная Церковь творит в 5-й день марта, проповедуя постнические его труды, и духовную мудрость в словах, и свыше данную ему благодать чудес[3].

Святителя Фотия, патриарха Константинопольского, свидетельство о книге преподобного отца нашего Марка

Мы прочли книгу Марка инока, [состоящую] из восьми слов, из коих [первое] имеет заглавие «О законе духовном» и полезно имеющим произволение проходить подвижническую жизнь; равно как и последующее [второе слово], в котором говорится, что думающие оправдаться от дел ниспадают в суетный помысл, и особенно доказывается, что такое мнение весьма погрешительно; в этих [словах] заключаются и иные советы, приличные духовному житию и закону. Третье же [слово], исправляя понятие о покаянии, всегда всякому приличном, восходит на ту же степень пользы [как и два предыдущих]. [Беседы сии] ясны по причине вразумительности и потому, что [первое и второе слово] разделены на главы, хотя и не везде в них с точностию соблюдена чистота аттического языка. Если же где видна в них темность, то сие происходит не от темноты изложения, а оттого, что истины, в оных излагаемые, обыкновенно бывают лучше понимаемы посредством делания, с ними сообразного, и не могут быть объяснены одними словами. Это оказывается не в одних лишь упомянутых словах, но и в прочих; и не в писаниях только одного сего мужа замечается по местам образ таковой неясности, но едва ли и не во всех тех, которые имели тщание излагать подвижнические законы, и страсти, и завещания, более понимаемые из самых дел. Ибо познание, от самых дел [приобретаемое], не может быть вполне изъяснено посредством слов. Но о сем достаточно. Четвертое слово, изложенное в форме вопросов и ответов, показывает, что чрез спасительное крещение таинственно дарована нам свобода и очищение от грехов, и вселилась в нас благодать Пресвятого Духа, и тому подобное. Пятое изображает ум, возвещающий душе своей как бы совет, в котором ясно доказывается, что не другие виновны в наших согрешениях, а мы сами. Также и шестое имеет форму беседы, изображая некоторого схоластика, беседующего с Марком. Главы сего слова [содержат следующие темы]: что обидимому не следует мстить и осуждать обижающих его, но должно почитать наносимые от других беспокойства за последствия своих собственных грехов, и сколь злое дело есть человекоугодие, и что надлежит всякому телесному делу более всего предпочитать молитву, и что́ есть воля плоти. Седьмое (не в форме ответов изложенное) заключает рассуждение о посте. Восьмое же, писанное к некоторому Николаю иноку, научает, какими средствами наиболее усыпляемы бывают раздражительность и гнев или и совершенно упраздняются и какими — плотская похоть. Сии восемь слов хотя и различаются более или менее одни от других, однако все руководствуют к деятельному любомудрию. <…> Порядок же сказанных слов не все списки сохраняют одинаковый; но в одних которые слова поставлены прежде, а в других, напротив, они находятся после, так что в иных подлинниках первым словам назначено последнее место[4].

АСКЕТИЧЕСКИЕ ТВОРЕНИЯ

Слова нравственно-подвижнические

Слово первое. О законе духовном

Поелику вы многократно желали узнать, как закон, по слову апостола, духовен есть[5] и что должны знать и как поступать желающие сохранять его, то скажем о сем по силе нашей.

1. Во-первых, надобно знать, что Бог есть начало, средина и конец всякого блага. Благому же нельзя веровать или совершать оное иначе как только во Христе Иисусе и в Духе Святом[6].

2. Всякое благо даруется нам от Господа, и кто так верует, тот не лишится его. Несомненная вера есть крепкий столп, и Христос становится всем для верующего.

3. Пусть всякому твоему намерению полагает начало [Бог, Который есть] Основоположник всякого блага, дабы предпринимаемое тобою [дело] было по Богу.

4. Смиренномудрый и упражняющийся в духовном делании, читая божественное Писание, все будет относить к себе, а не к другим.

5. Призывай Бога, чтобы Он отверз очи сердца твоего, и тогда увидишь пользу молитвы и чтения[7].

6. Кто имеет какое-либо духовное дарование и состраждет не имеющим оного, тот состраданием сохраняет сей дар. Кичливый же, будучи поражаем помыслами самомнения, теряет оный.

7. Уста смиренномудрого изрекают истину, а кто противоречит ей, тот подобен слуге, ударившему Господа в ланиту[8].

8. Не становись учеником того, кто хвалит самого себя, чтобы вместо смиренномудрия не научиться высокомерию.

9. Не возносись в сердце твоем разумением Писаний, дабы не впасть умом в дух хулы.

10. Не старайся разрешить трудное дело посредством спора, но тем, чем повелевает закон духовный, т. е. терпением, молитвою и мысленною надеждою.

11. Тот, кто взывал и говорил: «Сыне Давидов, помилуй мя!», — был слепцом[9]. Это тот, кто молится телесно и не имеет еще духовного разума (γνῶσιν). Бывший некогда слепым, прозрев и увидев Господа, поклонился Ему и исповедал Его уже не сыном Давидовым, но Сыном Божиим[10].

12. Не возносись, изливая слезы в молитве твоей, ибо [это] Христос коснулся очей твоих и ты прозрел умственно[11].

13. Кто, подражая слепому, сбросил одежду и приблизился ко Господу, тот следует за Ним и становится проповедником совершеннейших учений[12].

14. Злоба, питаемая помышлениями, делает сердце дерзким, а истребляемая воздержанием и надеждою сокрушает его.

15. Сокрушение сердца бывает: одно — ровное и полезное, [которое ведет] к умилению; другое же — неровное и вредное, [которое ведет] к смущению.

16. Бдение, молитва и терпение в постигающих нас [скорбях] доставляют сердцу безвредное и полезное сокрушение, если только излишеством не нарушим [соразмерности в] их соединении. Кто в сих терпелив, тот и в прочем получит помощь. Нерадивый же и послабляющий себе будет иметь при кончине нестерпимую болезнь.

17. Сластолюбивое сердце бывает темницею и узами для души во время ее исхода, а трудолюбивое есть отверстая дверь.

18. Жестокое сердце подобно железным вратам, во град вводящим, злостраждущему[13] же и стесненному[14] они сами собою отворятся, как и Петру[15].

19. Есть много образов (τρόποι) молитвы, отличных один от другого; но ни один образ молитвы не вреден, кроме того, что не есть молитва, но делание сатанинское.

20. Человек, намереваясь сделать зло, молится сперва по обыкновению в уме своем и, будучи промыслительно (οἰκονομικῶς) удержан, после много благодарит.

21. Давид, намереваясь убить Навала Кармильского и будучи удержан от своего намерения воспоминанием Божественного воздаяния, много благодарил [Бога][16].

22. Мы знаем также, что он сделал, забыв Бога, и не переставал делать, пока пророк Нафан не привел его в памятование [о Боге][17].

23. Во время памятования о Боге умножай моление, чтобы, когда забудешь о Нем, Господь помянул тебя.

24. Читая божественное Писание, старайся уразуметь сокровенное в нем, ибо сказано: «Елика бо преднаписана быша, в наше наказание преднаписашася»[18].

25. «Вера, — говорит Писание, — есть уповаемых извещение»[19], и тех, которые не познали вселения Христова, оно называет неискусными (ἀδοκίμους)[20].

26. Как из дел и слов открывается мысль, так и из сердечных действий — будущее воздаяние.

27. К сострадательному сердцу проявлено будет сострадание (οἰκτειρηθήσεται), как и милостивое [сердце] будет помиловано; немилостивому же соответственное будет и последствие.

28. Закон свободы научает всякой истине; и многие читают его по [своему] разумению (κατὰ γνῶσιν), но не многие разумеют по мере исполнения заповедей.

29. Не ищи совершенства его в добродетелях человеческих, ибо в них совершенного не находится: совершенство его сокрыто в кресте Христовом.

30. Закон свободы читается с помощью истинного разумения, уразумевается чрез исполнение (ἐργασίας) заповедей, а исполняется (πληροῦται) по милосердию Христову.

31. Когда мы, понуждаемые совестию, станем направляться ко всем заповедям Божиим, тогда познаем, что закон Господень непорочен[21] и хранится в добрых делах наших; но [и познаем, что] без милосердия Божия люди не могут исполнить его совершенно (τελειωθῆναι).

32. Те, которые не считают себя должниками всякой Христовой заповеди, читают закон Божий только телесно, неразумеюще ни яже глаголют, ни о нихже утверждают[22], а потому и думают, что они исполняют его делами.

33. Иное дело по видимому (προφανῶς) бывает как хорошее, но намерение совершающего оное недоброе; а иное исполняется как бы худое, а намерение совершающего оное бывает доброе.

34. Сим показанным образом некоторые не только делают дела, но и произносят слова, потому что одни дают делу иной вид по неопытности или незнанию, другие — по лукавому намерению, а иные — ради благочестивой цели.

35. Скрывающий под покровом похвалы осуждение и порицание непонятен для простейших; подобен же сему и тщеславящийся под видом смирения.

36. Кои долго прикрывали истину ложью, напоследок попустительно обличаются делами.

37. Иной, делая какое-либо по видимому доброе дело, мстит чрез то ближнему; а иной, не сделав оного, получит пользу по мысли.

38. Иное дело — обличение по злобе и мщению; иное — по страху Божию и истине.

39. Оставившего [грех] и раскаивающегося уже не обличай более. Если же ты говоришь, что обличаешь его по Богу, то прежде объяви свои грехи.

40. Начало всякой добродетели есть Бог, как и дневного света — солнце.

41. Исполнив добродетель, вспомни Сказавшего: «Без Мене не можете творити ничесоже»[23].

42. За скорби уготовлено людям благое, а за тщеславие и наслаждение — злое.

43. Обижаемый людьми избегает греха и получает равное скорби заступление.

44. Кто верит Христу относительно воздаяния, тот, по мере веры, усердно переносит всякую обиду.

45. Кто молится о людях, обижающих его, тот низлагает демонов, а сопротивляющийся первым уязвляется последними.

46. Лучше человеческое прегрешение, нежели демонское; благоугождающий же Господу побеждает тех и других.

47. Всякое благо приходит от Господа промыслительно, отходит же тайно от неблагодарных, неразумных и праздных.

48. Всякий порок оканчивается непозволенным наслаждением, и всякая добродетель — духовным утешением. И как первый, овладев нами, влечет к своему, так и вторая ведет к сродному себе.

49. Поношение человеческое причиняет сердцу скорбь, но для терпящего оное бывает причиною чистоты.

50. Неведение заставляет говорить вопреки полезному и, сделавшись дерзновенным, умножает пороки.

51. Не имея ни в чем недостатка, принимай [посылаемые] скорби и как долженствующий дать отчет отвергай излишество.

52. Согрешив тайно, не покушайся утаить сего, ибо вся нага и объявлена пред очима Господа, к Нему же нам слово[24].

53. Мысленно открывай себя Владыке: человек бо на лице зрит, Бог же на сердце[25].

54. Ничего не помышляй и ничего не делай без цели, ибо путешествующий наугад напрасно будет трудиться.

55. Согрешающему не по нужде трудно бывает раскаиваться, ибо невозможно укрыться от правды Божией.

56. Прискорбный случай разумному напоминает о Боге и в равной мере огорчает забывающего о Боге.

57. Пусть всякая невольная скорбь научает тебя помнить о Боге, и ты не будешь иметь недостатка в побуждении к покаянию.

58. Забвение само по себе не имеет никакой силы, но укрепляется по мере нашего нерадения.

59. Не говори: «Что мне делать? Я и не хочу, а [забвение] приходит». Это за то, что ты, помня, пренебрег должное.

60. Какое помнишь [добро] — делай; [тогда] и то, которого не помнишь, откроется тебе, и не предавай мысль безрассудному забвению.

61. Писание говорит: «Ад и пагуба явна пред Господом»[26]. Сие говорит оно о сердечном неведении и забвении.

62. Ад есть неведение, ибо то и другое неявно[27]. Пагуба же есть забвение, ибо они из среды существующих погибли.

63. Старайся дознать свои худые дела, а не ближнего, и хранилище ума твоего не будет окрадено.

64. Нерадение о всех посильных добродетелях (καλῶν) неудобопростительно, милостыня же и молитва восставляет нерадевших.

65. Всякая скорбь по Богу есть существенное (ἐνυπόστατον) дело благочестия, ибо истинная любовь искушается противоположными вещами.

66. Не полагай приобрести добродетель без скорби, ибо находящийся в покое (διὰ τὴν ἂνεσιν) неопытен.

67. Рассуждай о конце всякой невольной скорби, и найдешь в нем истребление греха.

68. Многие советы (συμβουλίαι) ближнего служат в пользу; но для каждого нет ничего приличнее своего совета (γνώμης)[28].

69. Ища врачевания, заботься о совести и, что она тебе говорит, делай — и получишь пользу.

70. Тайны каждого знает Бог и совесть; именно через них [каждый] пусть обретает исправление.

71. Труждающийся по принуждению во всем терпит бедствие[29], а текущий[30] с надеждой дважды богат.

72. Человек, сколько может, старается [делать добро] по своей воле; Бог же устрояет исполнение сего сообразно с Своею правдою.

73. Если хочешь неосужденно принимать похвалу от людей, сперва возлюби обличение о грехах своих.

74. Если кто потерпит какое-либо посрамление за истину Христову, то он во сто крат прославится от многих.

75. Впрочем, лучше всякое добро делать ради будущих [воздаяний].

76. Когда человек человеку принесет пользу словами или делами, да призна́ют оба они в этом благодать Божию. Не разумеющий же сего будет обладаем разумеющим.

77. Кто хвалит ближнего по какому-нибудь лицемерию, тот при случае уничижит его и сам посрамится.

78. Не знающий засады врагов легко (εὐχερῶς) подвергается смерти, а не знающий причины страстей легко (ῥᾳδίως) падает.

79. От сластолюбия рождается нерадение, а от нерадения — забвение. Ибо Бог даровал всем познание полезного[31].

80. Человек советует ближнему, как знает (καθὰ ἐπίσταται); Бог же действует в слышащем по мере его веры (καθὰ ἐπίστευσεν) [к советующему].

81. Видел я людей простых, смиренномудрых на самом деле, и они были премудрее мудрецов. Другой из простых, услышав, что тех хвалят, не стал подражать их смирению, но, тщеславясь простотою, приобрел еще и надменность.

82. Кто презирает знание и хвалится невежеством, тот невежда не только словом, но и разумом (τῇ γνώσει).

83. Ибо как иное есть премудрость (σοφία) в словах и иное — мудрость (φρόνησις)[32], так иное есть невежество в слове, а иное — безумие.

84. Неискусность в речи нимало не повредит благочестивому[33], равно как и премудрость в слове — смиренномудрому.

85. Не говори: «Я не знаю должного и потому не виноват, не делая оного». Ибо ежели бы ты делал добро, какое знаешь, то и прочее открылось бы тебе по порядку, будучи постигаемо одно посредством другого.

86. Неполезно тебе прежде исполнения первого узнать последующее. Ибо разум кичит, по причине бездействия, а любовь созидает[34], поелику вся терпит[35].

87. Слова божественного Писания читай делами, а не многословь, тщеславясь одним простым пониманием.

88. Оставивший деятельность[36] (πρᾶξιν) и утверждающийся на простом ведении (τῇ γνώσει) вместо обоюдоострого меча[37] держит трость, которая во время брани, по Писанию, пронзит руку его[38] и, войдя в нее, еще прежде врагов, вольет яд надмения.

89. Всякая мысль имеет пред Богом меру и вес. Ибо об одном и том же можно мыслить или пристрастно, или просто[39].

90. Исполнивший заповедь должен ожидать за нее искушения. Ибо любовь ко Христу искушается противными.

91. Не подумай когда-нибудь нерадеть о помыслах. Ибо никакая мысль не может утаиться от Бога.

92. Когда увидишь, что помысл обещает тебе человеческую славу, то знай верно, что он готовит тебе стыд.

93. Враг знает правду духовного закона и ищет одного лишь согласия ума. Ибо так он или делает подвластного себе повинным (ὑπεύθυνον) трудам покаяния, или, если он не кается, то удручает его невольными скорбями[40].

94. Иногда же он побуждает и восставать против сих скорбей, дабы таким образом и здесь умножить болезни, и при смерти, по причине нетерпения, показать человека неверным.

95. Невольным злоключениям многие противопоставляли многое, но без молитвы и покаяния никто не избежал скорбей.

96. Зло одно от другого получает силу; подобным образом и добро возрастает одно от другого, и того, в ком оно есть, побуждает к большему.

97. Диавол уменьшает [в наших глазах] малые согрешения, ибо иначе он не может привести нас к большему злу.

98. Корень постыдной похоти — человеческая похвала, так же как и целомудрия — обличение наших пороков, не тогда, когда только слышим оное, но когда и принимаем его.

99. Никакой не получает пользы отрекшийся [от имения] и живущий в роскоши. Ибо что он делал, пользуясь имением (τῶν χρημάτων), то же делает, и ничего не имея.

100. Также воздержник, если приобретает деньги (χρήματα), есть брат первому помышлением, от одной с ним матери по мысленному услаждению, а от другого отца по причине перемены страсти.

101. Иной отсекает страсть через большее удовольствие[41] и от не знающих его намерения получает славу. А может быть, он и сам себя не знает, трудясь бесполезно.

102. Причина всякого порока есть тщеславие и сласть. Не возненавидевший их не побеждает[42]страсть.

103. Корень всем злым, как сказано, сребролюбие[43], но очевидно, что оно из них[44] составляется.

104. Ум ослепляется сими тремя страстями, то есть сребролюбием, тщеславием и сластолюбием. Это три дщери пиавицы, по Писанию, ма́терию-безумием возлюбленныя[45].

105. Разум и вера, совоспитанники естества нашего, притупились не от чего иного, как только от них.

106. Раздражительность, гнев, брани, убийства и вся прочая постепенность зол от них весьма усилились между людьми.

107. Должно возненавидеть сребролюбие, тщеславие и сласть как матерей пороков и мачех добродетелей.

108. Ради них не велено нам любить мир и яже в мире[46]. Не для того, чтобы мы безрассудно возненавидели создания Божия, но чтобы отсекли причины сих трех страстей.

109. «Никтоже, — говорит Писание, — воин бывая, обязуется куплями житейскими»[47]. Ибо кто, обязавшись ими, хочет победить страсти, тот подобен человеку, который тушит пожар соломою.

110. Кто гневается на ближнего за имение, или за славу, или за сласть, тот еще не познал, что Бог праведно управляет Своими тварями.

111. Когда услышишь сказанное от Господа: «Аще кто не отречется всего имения своего, несть Мене достоин»[48], — то разумей сказанное не только об имении, но и о всех действиях зла.

112. Не знающий истины не может и веровать истинно, ибо ведение по естеству предваряет веру.

113. Как каждой видимой вещи Бог определил сродное ей свойство, так и человеческим помыслам, хотим ли мы того или не хотим.

114. Если кто, явно согрешая и не каясь, нимало не страдал до самой смерти своей, считай, что его постигнет немилостивый суд[49].

115. Молящийся разумно переносит находящие на него [скорби], а злопамятный еще не молился чисто.

116. Быв кем-либо обижен, поруган или изгнан, не о настоящем думай, но ожидай будущего; и найдешь, что он был тебе виновником многих благ, не только в настоящем, но и в будущем веке.

117. Как тем, у кого испорчено пищеварение, полезна горькая полынь, так людям злонравным полезно терпеть злоключения. Ибо одним к здравию, а другим к покаянию служат сии врачевства.

118. Если не хочешь терпеть зла, то не желай и делать зла. Ибо за сим оное последует неизбежно. Еже бо аще сеет человек, тожде и пожнет[50].

119. Произвольно сея злое и поневоле пожиная оное, мы должны дивиться правде Божией. Поелику между сеянием и жатвою определено некоторое время, то мы и не верим воздаянию[51].

120. Согрешивши, обвиняй не действие, а мысль. Ибо если бы ум не предшествовал, то и тело не последовало бы.

121. Тайный делатель зла хуже обижающих явно, потому он и наказывается строже.

122. Строящий ковы и скрытно делающий зло есть, по Писанию, змий, седяй на пути и угрызаяй пяту конску[52].

123. Кто в одно и то же время в чем-либо похваляет и в чем-нибудь порицает ближнего, тот одержим тщеславием и завистию: похвалами старается скрыть зависть, а порицанием поставляет себя лучшим его.

124. Как нельзя пасти овец вместе с волками, так невозможно получить милости тому, кто делает зло ближнему.

125. Кто тайно примешивает к заповедям свою волю, тот прелюбодей, как сказано в Премудрости, и за скудость ума болезни и безчестие понесет[53].

126. Как вода и огонь противятся друг другу при совокуплении, так словооправдание и смирение сопротивляются одно другому.

127. Ищущий прощения грехов да возлюбит[54] смиренномудрие. Осуждающий же другого налагает печать на свои злые дела.

128. Не оставляй неизглаженным греха даже и самого малого, чтобы впоследствии он не повлек тебя к большему злу.

129. Если хочешь спастись, возлюби истинное слово и никогда безрассудно не отвращайся обличений.

130. Слово истины переменило порождения ехиднины и указало им бежать будущего гнева[55].

131. Приемлющий слово истины приемлет Бога Слова, ибо Христос говорит: «Иже вас приемлет, Мене приемлет»[56].

132. Расслабленный, свешенный сквозь кровлю, есть грешник, от верных по Богу обличаемый и ради веры их получающий прощение грехов[57].

133. Лучше с благоговением молиться о ближнем, нежели обличать его во всяком согрешении.

134. Истинно (ὀρθῶς) кающийся подвергается осмеянию безумных. И это есть для него знак угождения Богу.

135. Подвизаяйся от всех воздержится[58] и не перестает делать сего, доколе Господь не истребит семени Вавилонского[59].

136. Представь, что есть двенадцать греховных[60]страстей. Если ты одну из них произвольно возлюбишь, то она одна займет место одиннадцати.

137. Грех есть горящий огнь. По мере уменьшения вещества он угасает и по мере прибавления разгорается.

138. Превознесшись похвалами, ожидай бесчестия. Ибо сказано: возносяйся смирится[61].

139. Когда всякий произвольный порок отвергнем от мысли, тогда опять вступим в брань с давно укоренившимися в нас страстями.

140. Преднапечатление (πρόληψις) есть невольное воспоминание прежних зол, которому подвижник не дает дойти до страсти, а победитель низлагает даже и самое приражение оного.

141. Приражение (προσβολή) есть безвидное движение сердца, которым искусные овладевают предварительно наподобие замка́.

142. Где образы помысла, там уже было согласие, ибо невиновное приражение есть безвидное движение сердца. Иной от них исторгается, как головня от огня, а иной не отвращается, пока не возжжет пламени.

143. Не говори: «Я не хочу, а приходит [на ум]». Конечно, если не сие самое, то причины оного ты любишь.

144. Кто ищет похвалы, тем обладает страсть; а кто плачет о том, что его постигла скорбь, тот любит наслаждение.

145. Как на весах, колеблется помысл предающегося сластолюбию: иногда плачет и рыдает о грехах своих, иногда же вооружается на ближнего и спорит с ним, оправдывая свое сластолюбие (τὰς ἡδονάς).

146. Все испытывающий и доброго держащийся[62] постепенно удалится от всякого зла.

147. Муж долготерпеливый изобилует разумом[63], равно как и преклоняющий слух свой к словам премудрости[64].

148. Без памятования о Боге не может быть истинного ведения (γνῶσις). Ибо без первого второе ложно.

149. Для жестокосердого полезно слово тончайшего ведения, ибо [такой человек] без страха не принимает на себя трудов покаяния.

150. Для кроткого человека прилично верное слово, ибо он не искушает долготерпения Божия и не побеждается частым нарушением [заповедей Божиих].

151. Мужа сильного не обличай в тщеславии, но укажи ему на бесчестие, которому за тщеславие подвергаются. Ибо таким образом удобно бывает обличаем разумный.

152. Ненавидящий обличения погрязает в страстях умышленно. А кто любит оное, тот очевидно увлекается [силою] прежних греховных привычек (κατὰ πρόληψιν).

153. Не желай слышать о чужих злых делах, ибо при таковом желании изображаются и в нас черты сих дел.

154. Наслушавшись худых речей, досадуй на себя, а не на того, кто говорил их. Ибо худому слышанию [был] худой собеседник.

155. Если кто будет беседовать с пустословами, тот должен почитать себя виновным в таковых речах их, если не по настоящему случаю, то по прежнему долгу.

156. Если увидишь, что кто-либо лицемерно тебя хвалит, то ожидай от него в свое время порицания.

157. Нынешние скорби сравнивай с будущими благами, и нерадение никогда не расслабит твоего подвига.

158. Если за телесное подаяние похвалишь человека как доброго, забывая о Боге, то впоследствии тот же человек покажется тебе злым.

159. Всякое благо приходит от Господа, по Его смотрению. И приносящие нам оное суть служители благ.

160. Сплетения доброго и злого принимай ровным помыслом, и так Бог отвратит неравенство между сими вещами.

161. Неравенство помыслов производит в нас особенные перемены, поелику Бог невольное с произвольным разделил в соразмерности.

162. Внешние дела суть порождения дел духовных и воздают должное по определению Божию.

163. Когда сердце предается сладострастию, то рождаются в нем пагубные помыслы и слова — и от дыма мы узнаем лежащее внутри вещество.

164. Будь постоянен в мысли, и не изнеможешь в искушениях; а уклонившись от сего, терпи находящие [скорби].

165. Молись, чтобы не постигло тебя искушение[65]. Пришедшее же прими как твое, а не чужое.

166. Устрани мысль от всякого любостяжания, и тогда возможешь увидеть козни диавольские.

167. Кто говорит о себе, что он видит все диавольские козни, тот, не зная себя самого, представляет себя совершенным.

168. Когда ум освободится от телесных попечений, тогда соразмерно с сим он видит ухищрения врагов.

169. Увлекаемый помыслами ослепляется ими и действия греха видит, причины же сих действий видеть не может.

170. Иной, исполняя по видимому заповедь, раболепствует страсти и злыми помыслами истребляет доброе дело.

171. Допустив в себе начало порока, не говори: «Он не победит меня». Ибо насколько ты предался ему, настолько уже побежден им.

172. Все бывающее начинается от малого и, будучи мало-помалу питаемо, возрастает.

173. Ухищрение лукавства есть многосложная сеть, и кто, запутавшись в ней, отчасти вознерадит [о сем], тот весь опутывается ею.

174. Не желай слышать о несчастии враждебных тебе людей. Ибо слушающие таковые речи собирают плоды своего произволения.

175. Не думай, что всякая скорбь находит на людей за грехи. Ибо некоторые благоугождающие [Богу] бывают искушаемы. Ибо писано: нечестивии и беззаконницы изженутся[66]. Подобным образом и хотящии благочестно жити о Христе гоними будут[67].

176. Во время скорби обращай внимание на приражение сласти, ибо оно, поелику утешает скорбь, бывает нам приятно.

177. Некоторые называют мудрыми (φρονίμους) тех, которые умеют рассуждать о чувственных вещах; мудры же те, кои обладают своими пожеланиями.

178. Прежде нежели истребишь [из себя] зло, не повинуйся своему сердцу. Ибо каково вложенное в него, таковых оно и приложений требует.

179. Как змеи — одни встречаются в пещерах, а другие гнездятся в домах, — так и страсти; одни образуются в уме, а другие совершаются на самом деле, хотя они и преобразуются из одного вида в другой.

180. Когда видишь, что лежащее внутрь тебя пришло в сильное движение и влечет безмолвствующий ум к страсти, то знай, что некогда ум предупредил сие: он привел это в действие и вложил в сердце.

181. Не образуется облако без движения ветра; и страсть не рождается без мысли.

182. Ежели мы более уже не творим похотей плоти, по словам Писания[68], то легко, при помощи Господа, перестанет [беспокоить нас] внутрь лежащее.

183. Определенный образ, получивший представления ума, хуже и сильнее чисто мысленных; но последние бывают виною первых и предваряют их.

184. Есть порок, который обдержит сердце по причине долговременного укоренения; и есть порок, который мысленно ратует против нас по причине ежедневных случаев.

185. Бог вменяет нам дела по намерениям[69]. Ибо сказано: даст ти Господь по сердцу твоему[70].

186. Кто не пребывает в рассматривании (θεωρίᾳ) своей совести, тот не примет на себя и телесных трудов ради благочестия.

187. Совесть есть естественная книга. Деятельно читающий оную на опыте познает Божественное заступление.

188. Кто добровольно не подъемлет и произвольных трудов за истину, тот сильнее накажется невольными.

189. Познавший волю Божию и посильно исполняющий оную чрез малые труды избежит великих.

190. Кто без молитвы и терпения хочет победить искушения, тот не отразит их, а более запутается в них.

191. Господь сокровен в Своих заповедях и обретается ищущими Его по мере [исполнения оных].

192. Не говори: «Я исполнил заповеди и не обрел Господа». Ведение и правду, по Писанию, ты находил многократно; а истинно ищущие Его найдут мир.

193. Мир есть избавление от страстей, которого нельзя снискать без действия Святого Духа.

194. Иное есть исполнение заповеди, а иное — добродетель; хотя одно от другого заимствуют они побуждение к добру.

195. Исполнением заповеди называется то, когда мы исполнили повеленное, а добродетелию — то, когда сделанное поистине угодно [Богу].

196. Как чувственное богатство хотя одно, но многоразлично по образу приобретения, так и добродетель — одна, но имеет многообразные действия.

197. Кто, не имея дел, ухищряется и говорит одни слова, тот богатеет неправедно и труды его, по Писанию, в до́мы чуждые внидут[71].

198. «Все покорится злату»[72], — говорит [Писание]. Мысленное же будет управлено благодатию Божиею.

199. Добрая совесть приобретается молитвою, а чистая молитва — совестию. Ибо одна в другой по естеству своему имеет нужду.

200. Иаков сделал Иосифу пеструю одежду[73]. И Господь дарует кроткому познание истины, как написано: научит Господь кроткия путем Своим[74].

201. Всегда делай благое по силе своей. И когда предстоит случай сделать большее, не обращайся к меньшему, ибо обративыйся вспять, сказано, несть управлен в Царствии Божии[75].

Слово второе. О тех, которые думают оправдаться делами

В следующем писании твердо верующими и познавшими истину обличается зловерие внешних[76].

2. Господь, желая показать, что исполнение всякой заповеди есть наш долг и что усыновление Он даровал людям Своею кровию, говорит: «Егда сотворите вся повеленная вам, глаголите, яко раби неключими есмы: яко еже должни бехом сотворити, сотворихом»[77]. Посему Царство Небесное не есть возмездие за дела, но благодать Владыки, уготованная верным рабам.

3. Раб не требует свободы как награды (μισθόν), но благоугождает, как должник, и ожидает оной по благодати.

4. Христос умре грех наших ради, по Писанием[78]. И тем, которые верно Ему служат, дарует свободу. Ибо говорит: «Добре, рабе благий и верный, о мале был ecu верен, над многими тя поставлю: вниди в радость Господа твоего»[79].

5. Тот еще не есть верный раб, кто утверждается на одном простом ведении; но кто изъявляет свою веру послушанием Христу, давшему заповеди.

6. Почитающий Владыку своего исполняет повеленное Им. Согрешивший же, или преслушавший Его, претерпевает находящее как им заслуженное.

7. Будучи любознателен, будь и трудолюбив. Ибо одно простое ведение (γνῶσις) надмевает человека[80].

8. Искушения, неожиданно с вами случающиеся, по смотрению Божию, научают нас быть трудолюбивыми и невольно влекут к покаянию.

9. Скорби, постигающие людей, суть порождения их собственных худых дел. Если же мы перенесем их в молитве, то опять обретем приращение в добрых делах наших.

10. Некоторые, будучи похвалены за добродетель, усладились сим и сласть тщеславия своего приняли за утешение. А другие, будучи обличены во грехе, опечалились и сию полезную печаль сочли действием злобы.

11. Те, которые под предлогом подвигов возносятся пред нерадивыми, думают оправдаться делами телесными; мы же, которые, утверждаясь на одном ведении, уничижаем незнающих, бываем гораздо безумнее оных.

12. Ведение без дел, соответствующих ему, еще нетвердо, хотя бы и истинно, ибо всякую вещь подтверждает дело.

13. Часто от нерадения о делании помрачается и разум. Ибо что совершенно перестают делать, то мало-помалу и из памяти истребляется. Писание советует нам разумно (κατὰ γνῶσιν) познавать Бога для того, чтобы мы верно служили Ему делами.

14. Когда явно исполняем заповеди, то сообразно с сим получаем свойственное от Господа; пользу же от сего приобретаем, смотря по цели нашего намерения.

15. Кто хочет что-нибудь сделать, но не может, тот [вменяется] как бы сделавший сие пред Сердцеведцем Богом. Это должно разуметь как о добрых, так и о злых делах.

16. Ум и без тела много делает доброго и худого; тело же без ума не может сделать ничего такого, ибо закон свободы познается прежде действия.

17. Некоторые, не исполняя заповедей, считают себя правоверующими, а некоторые, исполняя оные, ожидают Царствия, как должного возмездия, но и те, и другие погрешают против истины.

18. Награда от Владыки не подается рабам как должное[81] (οὐ κεχρεώστητaι). Но и те, кто не служит Ему верно (ὀρθῶς), не получают свободы.

19. Ежели Христос за нас умер, по Писанию[82], и мы живем не для себя, но для Умершего за нас и Воскресшего[83], то явно, что мы должны служить Ему до смерти. Как же можем считать усыновление за должное?

20. Христос есть Владыка по существу и Владыка по усмотрению, поелику и не существовавших Он сотворил, и умерших грехом искупил Своею кровию, и таким образом верующим даровал благодать.

21. Когда услышишь слова Писания «воздаст комуждо по деянием его»[84], то оно не разумеет дела, которые сами по себе достойны геенны или Царствия, но дела собственного неверия или веры, за которые Христос воздаст каждому не как соразмеряющий вещи, но как Бог Создатель и Искупитель наш.

22. Мы, которые удостоились бани пакибытия[85], совершаем добрые дела не ради воздаяния, но для сохранения данной нам чистоты.

23. Всякое доброе дело, которое делаем естественными нашими силами, удаляет нас от противного ему порока, но без благодати не может оно приложить нам освящения.

24. Воздержный удаляется чревообъядения, нестяжательный — корыстолюбия, безмолвный — многословия, чистый — сладострастия, целомудренный — блуда, умеренный — сребролюбия, кроткий — смущения, смиренномудрый — тщеславия, послушный — спорливости, обличательный — лицемерия; подобным образом и молящийся удаляется безнадеждия, [произвольно] нищий — многостяжания, исповедник — отречения, мученик — идолослужения. Видишь ли, как всякая добродетель, совершаемая до смерти, есть не что иное, как удаление от греха, удаление же от греха есть дело естества, а не цена Царствия[86]. Человек едва сохраняет и то, что ему естественно; Христос же Крестом дарует усыновление.

25. Одна заповедь частная, а другая общая, ибо в одном месте частно повелевается подавать неимущему[87], а в другом дается заповедь отречься всего имения[88].

26. Иное есть действие благодати, непонятное для младенца [по духовному возрасту], а иное — действие злобы [врага], похожее на истину. Но хорошо не обращать внимания на таковые действия, чтобы не впасть в обольщение, и не проклинать их, дабы не проклясть истину; но [лучше] с надеждою все предавать Богу, ибо Он знает пользу того и другого.

27. Кто хочет переплыть мысленное море, тот долготерпит, смиренномудрствует, бодрствует, воздерживается. Без сих же четырех, если понудит себя войти в него, то возмутит только сердце, а переплыть не может.

28. Безмолвие есть отсечение зла. Если же к молитве присоединит и четыре оные добродетели, то нет лучшего пособия к бесстрастию.

29. Невозможно безмолвствовать умом без тела, ни разорить средостения их без безмолвия и молитвы.

30. Плоть похотствует на духа, дух на плоть[89]; ходящий же духом похотей плоти не совершает.

31. Молитва несовершенна без мысленного призывания. Нерассеянно вопиющую мысль услышит Господь.

32. Нерассеянно молящийся ум утесняет сердце. Сердце же сокрушенно и смиренно Бог не уничижит[90].

33. И молитва называется добродетелью, хотя она есть мать добродетелей, ибо рождает их от соединения своего со Христом.

34. Что сделаем без молитвы и доброй надежды, то после бывает вредно и несовершенно.

35. Когда услышишь, что будут последни первии и перви последнии[91], то разумей сие об имеющих добродетели и имеющих любовь. Ибо любовь есть последняя из добродетелей по порядку[92], но первая из всех по достоинству, и предшествовавшие себе она делает последними.

36. Если, молясь или будучи многообразно оскорбляем злобою, впадешь в уныние, то вспомни конец жизни и лютые мучения.

37. Но лучше прилепляться к Богу молитвою и надеждою, нежели вспоминать о внешнем, хотя бы оно и оказалось полезным.

38. Никакая добродетель одна сама по себе не отверзает естественную нашу дверь, если все они не будут последовательно зависеть одна от другой.

39. Тот невоздержник, кто питается помыслами, хотя бы они были и полезны, ибо они не могут быть полезнее надежды.

40. Всякий грех, оставленный без покаяния, есть грех к смерти[93], о котором если и святой помолится за другого, то не будет услышан.

41. Истинно кающийся не полагает, что труд его служит заменою прежних грехов, но им умилостивляет Бога.

42. Все, что естество наше имеет в себе доброго, то мы должны исполнять ежедневно. Что же воздадим Богу за прежде сделанное зло?

43. Сколько бы мы ни приумножили добродетель сего дня, сие служит лишь обличением нашего прежнего нерадения, а не вина к получению воздаяния.

44. Кто утесняется мыслию, а упокоевается телом, тот подобен страждущему телесно и веселящемуся мысленно. Добровольная скорбь обоих содействует взаимно одна другой: мысленная — телесной, а телесная — мысленной. Соединение же их бывает более прискорбно.

45. Великая добродетель — терпеть постигающее нас и, по слову Господню, любить ненавидящих [нас][94]. Знак нелицемерной любви есть прощение обид[95].

46. Невозможно от сердца простить чьи-либо проступки без истинного ведения, ибо оно показывает каждому, что постигающее [его] есть его собственное.

47. Ты ничего не потеряешь из того, что оставил ради Господа, ибо в свое время оно возвратится с избытком[96].

48. Когда ум забудет цель благочестия, тогда и явное исполнение добродетели становится бесполезным.

49. Если всякому человеку вреден худой совет, то тем более избравшим строгую жизнь.

50. Делом философствуй о совете человеческом и воздаянии Божием, ибо слово не мудрее[97] дела.

51. За трудами о благочестии последует заступление [Божие]. Это надлежит познавать из закона Божия и совести.

52. Один, приняв какой-либо образ мыслей, усвоил его себе без рассмотрения, а другой принял и сличил его с истиною; надлежит рассмотреть, кто из них поступил благочестивее?

53. Истинное ведение состоит в терпении скорбей и в том, чтобы не обвинять людей в своих бедствиях.

54. Кто делает благое и ищет воздаяния, тот служит не Богу, а своей воле. Согрешившему нельзя избегнуть воздаяния иначе, как покаянием, соответствующим согрешению.

55. Некоторые говорят: «Не можем делать добра, если явственно (ἐναργῶς) не получим благодати Святого Духа». Пребывающие всегда произвольно в сластях оставляют посильное делание, как бы беспомощное.

56. Крестившимся во Христа таинственно дарована благодать; действует же она по мере исполнения заповедей и не перестает вспомоществовать нам тайно. Но в нашей власти состоит делать или не делать доброе по силе своей. Во-первых, [благодать] боголепно возбуждает совесть, от чего и зло делавшие покаялись и благоугодили Богу. Она также скрывается [иногда] в учении ближнего, иногда же и во время чтения последует [какой-либо] мысли и естественным порядком научает ум своей истине. Итак, если не скроем сего таланта [полученного] в частном случае, то действительно внидем в радость Господа[98].

57. Ищущий действий (τὰς ἐνεργείας) [Святого] Духа прежде исполнения заповедей подобен купленному за деньги рабу, который в то самое время, как его купили, ищет, чтобы вместе с купчею написали и отпускную.

58. Кто уразумел, что внешние злоключения случаются по правде Божией, тот, ища Господа, нашел ведение с правдою.

59. Если будешь разуметь, согласно Писанию, что по всей земли судьбы Господни[99], то всякий случай будет для тебя учителем богопознания.

60. По мысли каждого встречается должное. Различие же приличного воздаяния знает один Бог.

61. Когда потерпишь какое-либо бесчестие от людей, разумей, что это послано от Бога к славе твоей; и таким образом в бесчестии будешь без печали и смущения, и в славе, когда она придет, будешь верен и избежишь осуждения.

62. Будучи, по благоволению Божию, хвалим многими, не примешивай ничего самохвального к промыслу Господню о тебе, чтобы опять от перемены не подпасть противному.

63. Посеянное не возрастет без земли и воды, а человек не получит пользы без произвольных трудов и Божественной помощи.

64. Нельзя без облака пролиться дождю, а без доброй совести — угодить Богу.

65. Не отрекайся научаться, хотя бы ты был и весьма мудр. Ибо промышление Божие полезнее нашей мудрости.

66. Когда сердце какою-либо сластию подвигнется с места трудолюбия, тогда оно, подобно тяжелому камню, катящемуся вниз, бывает неудободержимо.

67. Как неопытный теленок, спеша за травою, попадает в место, окруженное стремнинами, так бывает и с душой, мало-помалу прельщаемой помыслами.

68. Когда ум, укрепившись о Господе, отвлекает душу от долговременного худого навыка, тогда сердце бывает мучимо, как палачами, умом и страстями, влекущими его туда и сюда.

69. Как плавающие в море, в надежде прибытка, охотно переносят солнечный зной, так и ненавидящие зло любят обличение, ибо тот противодействует ветрам, а сие — страстям.

70. Как бегство в зиме или в субботу[100] причиняет болезнь телу и осквернение душе, так и восстание страстей [причиняет болезнь] устаревшему телу и [осквернение] освященной душе.

71. Никто столько не благ и не милосерд, как Господь, но некающемуся и Он не прощает.

72. Многие из нас скорбят о грехах, а причины их мы охотно принимаем.

73. Крот, ползающий под землею, будучи слеп, не может видеть звезд; и неверующий [Богу] относительно временного не может веровать и в отношении вечного.

74. Истинное ведение даровано от Бога людям как благодать прежде благодати и научает имеющих оное прежде всего веровать Даровавшему.

75. Когда греховная душа не принимает постигающих ее скорбей, тогда ангелы говорят о ней: «Врачевахом Вавилона, и не исцеле»[101].

76. Ум, забывающий истинное ведение, борется с людьми за вредное для него, как бы за полезное.

77. Как огонь не может долго пробыть в воде, так и скверный помысл — в боголюбивом сердце. Поелику всякий боголюбивый бывает и трудолюбив, произвольный же труд есть по естеству враг сласти.

78. Страсть, которую произвольно приводили в действие и питали, после того уже и против воли обладаемого ею крепко восстает на него.

79. Мы любим причины непроизвольных помыслов, оттого они и приходят; произвольных же, очевидно, любим и самые действия.

80. Самомнение и гордость суть причины хулы; сребролюбие же и тщеславие — немилосердия и лицемерия.

81. Когда диавол увидит, что ум помолился от сердца, тогда он наносит великие и хитросплетенные искушения, желая малые добродетели истребить великими нападениями.

82. Закоснение помысла обличает пристрастие человека; скорое же истребление его означает брань и сопротивление.

83. Есть три мысленных состояния, в которые ум входит от изменения: естественное, сверхъестественное и противоестественное. Когда он войдет в естественное состояние, тогда находит себя виновным в злых помыслах и исповедует Богу грехи, познавая причины страстей. Когда же будет в противоестественном состоянии, то забывает правду Божию и восстает на людей, как на обижающих его. Когда же приведен будет в сверхъестественное состояние, тогда ощущает в себе плоды Святого Духа, которые, по словам апостола, суть любовь, радость, мир и прочее[102], и знает, что ежели предпочтет телесные попечения, то не может пребывать там и, вышедши из сего состояния, впадает в грех и в последующие за ним злоключения, если и не вскоре, то в свое время, как ведает правда Божия.

84. Ведение каждого бывает истинно в такой мере, в какой его утверждают кротость, смирение и любовь.

85. Всякий, православно крестившийся, получил таинственно всякую благодать. Удостоверяется же в сем по мере исполнения заповедей.

86. Заповедь Христова, по совести исполняемая, по множеству сердечных болезней подает утешение; впрочем, каждое из них приходит в свое время.

87. Постоянно молись (ἔχε παράμονον δέησιν) во всяком деле, чтобы ничего не делать без помощи Божией.

88. Нет ничего сильнее молитвы по действию; и нет ничего полезнее ее для благоугождения Богу.

89. Всякое исполнение заповедей содержится в ней. Ибо нет ничего выше любви к Богу.

90. Нерассеянная молитва есть знак любви к Богу пребывающего в оной; нерадение же о ней и развлечение есть знак сластолюбия.

91. Кто бесскорбно пребывает во бдении, долго-терпит и молится, тот очевидно причастник есть Духа Святого. А если кто отягощается сим, но терпит это по доброй воле, то и он скоро получит помощь свыше.

92. Одна заповедь бывает выше другой; так и вера бывает тверже веры. Есть вера от слуха[103] по апостолу, и есть вера — уповаемых извещение[104].

93. Хорошо словами доставлять пользу вопрошающим, но лучше содействовать им молитвою и добродетелию. Ибо сими приносящий себя Богу, помогая себе, помогает и ближнему[105].

94. Если хочешь кроткими словами доставить пользу любознательному, укажи ему на молитву, правую веру и терпение находящих [скорбей]. Ибо все прочее доброе сими обретается.

95. В чем кто возложил упование на Бога, тот уже не ссорится об этом с ближним.

96. Если все невольное происходит от произвольного, по Писанию, то нет для человека такого врага, как он сам себе.

97. Всякому злу предшествует неведение, второе же по нем — неверие.

98. Избегай искушения терпением и молитвою. Если же без сих будешь сопротивляться ему, то оно сильнее станет нападать.

99. Кроткий по Богу премудрее премудрых, и смиренный сердцем сильнее сильных, ибо они разумно несут иго Христово[106].

100. Что мы без молитвы говорим или делаем, то бывает впоследствии или погрешительно, или вредно и обличает нас чрез дела неведомым для нас образом.

101. От дел, слов и мыслей праведен только Един, а от веры, благодати и покаяния праведны многие[107].

102. Как кающемуся несвойственно высоко-мудрствовать, так и произвольно согрешающему невозможно смиренномудрствовать.

103. Смиренномудрие есть не осуждение (κατά-γνωσις) совести, но познание (ἐπίγνωσις) благодати Божией и Его милосердия.

104. Что чувственный дом для разлитого повсюду (τῷ κοινῷ) воздуха, то ум духовный (λογικός)[108] для Божественной благодати.

105. Насколько освободишь [ум] от вещества, настолько привнидет [благодать]; и сколько внесешь в него вещества, столько удалится.

106. Вещество домашнее — сосуды и снеди; а вещество ума — тщеславие и сласть.

107. Пространство сердца есть упование на Бога, а теснота его — попечение о теле.

108. Благодать Духа одна и неизменна, но действует она в каждом особо, как ей угодно[109].

109. Как дождь, излившийся на землю, подает произрастениям свойственное им качество: сладким — сладость, жестким — жесткость, так и благодать, входящая в сердца верных, не изменяясь, дарует соответственные добродетелям силы (ἐνεργείας). Алчущему Христа ради она бывает пища, жаждущему — сладчайшее питие, зябнущему — одежда, труждающемуся — покой, молящемуся — удостоверение, а плачущему — утешение.

110. Итак, когда услышишь слова Писания о Святом Духе, что Он нисшел на каждого из апостолов[110], или что Он восшел на пророка[111], или что Он действует, бывает оскорбляем, угашаем, раздражаем, и также, что одни имеют начаток Духа, другие исполнены Духа Святого, то не разумей в Духе какого-либо раздробления, или преложения, или изменения, но веруй так, как мы прежде сказали, что Он непреложен, неизменен и всесилен. Посему Он и в действиях пребывает тем, чем Он есть, и каждому богоприлично дарует свойственное. Ибо Он, подобно солнцу, вполне излился на крестившихся; но каждый из нас просвещается по той мере, как, возненавидев помрачающие страсти, отвергает их; а насколько, любя их, помышляет о них, настолько же помрачается.

111. Кто ненавидит страсти, тот отсекает и причины их; а кто пребывает с производящими их причинами, тот, и не хотя, бывает борим от страстей.

112. Когда мы подлежим действию злых помыслов, то должны обвинять самих себя, а не прародительский грех.

113. Корни помыслов суть явные пороки, которые мы руками, и ногами, и устами защищаем всегда.

114. Невозможно, чтобы тот преклонялся к страсти в мысли, кто не любит причин ее. Ибо кто, презирая посрамление, предается тщеславию? Или кто, любя уничижение, смущается бесчестием? Кто же, имея сердце сокрушенное и смиренное[112], примет плотскую сласть? Или кто, веруя Христу совершенно[113], заботится о временном или ссорится за оное?

115. Кто, будучи презираем кем-либо, ни словом, ни мыслию не ссорится с презирающим его, тот приобрел истинное ведение и являет твердую веру Владыке.

116. Лживы сынове человечестии в мерилех, еже неправдовати[114], тогда как Бог каждому готовит то, что ему следует по правде.

117. Если ни обижающему нет приобретения, ни обижаемому — лишения, образом убо ходит человек, обаче всуе мятется[115].

118. Если увидишь, что кто-либо, находясь в многоразличном бесчестии, скорбит о сем, то знай, что он, насытившись помыслами тщеславия, с неприятностию пожинает снопы сердечных семян.

119. Насладившийся телесными удовольствиями более надлежащего вознаградит избыток их сторичными скорбями.

120. Начальник обязан говорить послушнику должное; а когда он ослушивается его, то предвозвещать ему скорби, которые за сие посылаются.

121. Обижаемый кем-либо и не взыскивающий с обижающего его этою частию верует Христу и сторично получит за сие в сем веке и жизнь вечную наследует[116].

122. Память Божия есть болезнование сердца о благочестии; всякий же забывающий Бога бывает сластолюбив и бесчувствен.

123. Не говори, что бесстрастный не может скорбеть. Ибо ежели не о себе, то о ближнем он должен сие делать.

124. Когда враг соберет много записей о грехах, совершенных в забвении, тогда понуждает должника и не в забвении делать их, как бы уже по праву, пользуясь законом греховным.

125. Если хочешь непрестанно памятовать о Боге, то не отвергай злоключений как несправедливо находящих, но переноси оные как справедливо [тебя] постигающие. Ибо терпение оных при каждом случае пробуждает память, а отвержение их ослабляет умственное рассуждение и чрез послабление [телу] производит забвение.

126. Если хочешь, чтобы Господь покрыл грехи твои, то не выказывай людям добродетель, если какую имеешь. Ибо как мы поступаем в отношении наших добродетелей, так Бог делает с нашими грехами.

127. Скрыв добродетель, не возносись, как бы совершающий правду. Ибо правда не в том только состоит, чтобы скрывать добрые дела, но и в том, чтобы не мыслить ни о чем запрещенном.

128. Не радуйся, когда сделаешь кому-либо добро (εὖ), но когда без злопамятства перенесешь последующее за тем сопротивление. Ибо как ночи следуют за днями, так и пороки за добродетелями.

129. Тщеславие, сребролюбие и сластолюбие не оставят неоскверненным доброе дело, если они прежде не будут истреблены страхом Божиим.

130. В невольных скорбях сокрыта милость Божия, которая влечет переносящего оные к покаянию и избавляет от вечной муки.

131. Некоторые, исполняя заповеди, ожидают, что они на весах будут противопоставлены их грехам, а другие умилостивляют ими Умершего за грехи. Надобно испытать: кто из них имеет справедливый образ мыслей?

132. Страх геенны и любовь Царствия подают терпение в скорбях. И сие не от себя, но от Того, Который знает помышления наши.

133. Верующий будущему удаляется здешних наслаждений без запрещения; а неверующий предается наслаждениям и бесчувствен бывает.

134. Не говори: «Как может бедный предаваться роскоши, не имея к тому способов?» Ибо иной может еще бедственнее роскошествовать одними только помыслами.

135. Иное есть ведение вещей, а иное — ведение истины. Сколько различно солнце от луны, столько второе полезнее первого. Ведение вещей получается по мере исполнения заповедей, ведение же истины — по мере надежды на Христа. Если же хочешь спастися и в разум (ἐπίγνωσιν) истины приити[117], то старайся всегда возвышаться над чувственным и одною надеждою прилепляться к Богу. Таким образом с понуждением уклоняясь [от чувственного], встретишь начала и власти, ведущие с тобою брань приражениями помыслов; но, побеждая их молитвою и пребывая благонадежным, будешь иметь благодать Божию, которая избавит тебя от будущего гнева[118].

136. Кто разумеет таинственное изречение святого Павла, что наша брань к духовом злобы[119], тот уразумеет и притчу Господню, в которой Он сказал, что должно всегда молиться и не унывать[120].

137. Закон прообразовательно (τυπικῶς) повелевает шесть дней делать, а в седьмой праздновать[121]. Поелику дело души состоит в благотворении имением, т. е. делами, упразднение же ее и покой в том, чтобы продать все и дать нищим[122], по слову Господню, и, чрез такую нестяжательность успокоившись, пребывать в мысленном уповании. В сей-то покой и Павел поощряет нас войти со тщанием, говоря: «Потщимся внити во оный покой»[123]. Сказав сие, мы не заключаем будущего и не утверждаем, что здесь будет всеобщее воздаяние, но что должно прежде иметь в сердце действующую благодать Святого Духа и таким образом, по мере ее в нас действия, войти в Царствие Небесное. Открывая сие, Господь сказал: «Царствие Небесное внутрь вас есть»[124]. То же сказал и апостол: «Вера есть уповаемых извещение»[125]; и еще: «Тако тецыте да постигнете»[126]; и еще: «Искушайте себе, аще есте в вере, или не знаете, яко Иисус Христос живет в вас, разве точию чим неискусни есте»[127].

138. Познавший истину не противится скорбным приключениям. Ибо знает, что они приводят человека к страху Божию.

139. Прежние грехи, будучи воспоминаемы по виду, вредят благонадежному. Ибо если они приносят с собою печаль, то удаляют от надежды, а представившись без печали, влагают внутрь прежнюю скверну.

140. Когда ум, чрез отречение от пороков, приобретет мысленную надежду, тогда враг, под предлогом исповедания, изображает прежде бывшие пороки, дабы страсти, по благодати Божией преданные забвению, воспламенить и тайно повредить человеку. Ибо тогда и светлый[128], и ненавидящий страсти [ум] по необходимости помрачится, смутившись сделанными [грехами]. И если он еще мрачен и сластолюбив, то всячески умедлит и будет пристрастно беседовать с приражениями помыслов (προσβολαῖς), так что воспоминание это будет не исповеданием грехов, а представлением прежних греховных впечатлений (πρόληψιν). Если хочешь приносить Богу неосужденное исповедание, то не вспоминай греховных изменений (παρατροπάς) по виду их, но мужественно терпи находящие скорби за них.

141. Скорби находят за прежде бывшие грехи, принося с собою сродное каждому прегрешению.

142. Разумный (γνωστικός) и познавший истину исповедается Богу не воспоминанием о сделанном, но терпением постигающих его [злоключений].

143. Отвергнув сердечное болезнование (о грехах) и бесчестие, не обещайся принести покаяние посредством других добродетелей, ибо тщеславие и бесчувствие умеют служить греху и посредством правых дел.

144. Как добродетель обыкновенно рождается от скорбей и бесчестия, так и порок — от сластей и тщеславия.

145. Всякая телесная сласть происходит от предшествовавшего упокоения [тела], а упокоение рождается от неверия.

146. Находящийся под грехом не может один преодолеть плотской воли[129], ибо имеет непрестанное и содержащееся в членах разжжение.

147. Страстным надлежит пребывать в молитве и повиновении, ибо и с помощию [наставника] едва можно вести брань с прежними греховными навыками.

148. Кто добровольно с повиновением и молитвою подвизается, тот есть искусный подвижник, ясно показывающий удалением от чувственного мысленную борьбу.

149. Не соглашающий своей воли с волею Божиею встречает препятствие в своих предприятиях и бывает подвластен врагам.

150. Когда увидишь двух порочных, имеющих любовь друг к другу, то знай, что они один другому содействуют к исполнению [своей] воли.

151. Высокомудрый и тщеславный охотно имеют друг с другом дело, ибо тот хвалит тщеславного, рабски пред ним уничижающегося, а сей величает высокомудрого, непрестанно хвалящего.

152. Истинолюбивый слушатель с обеих сторон обретает истину[130]. Если [люди] свидетельствуют о его добрых [делах], то он становится ревностнее к оным, а если обличают в злых делах, то понуждается к покаянию.

153. Должно же нам жизнь вести сообразно преуспеянию [духовному] и, смотря по жизни, должно Богу приносить молитвы.

154. Хорошо держаться главной заповеди и ни о чем в частности не заботиться, ни о чем в частности не молиться, но только искать Царствия[131], по слову Господа. А если мы еще заботимся о каждой потребности, то и молиться должны о каждой, ибо кто без молитвы делает что-нибудь или о чем-либо заботится, тот не получает успеха в окончании своего дела. О сем-то Господь сказал: «Не можете без Мене творити ничесоже»[132].

155. Кто пренебрегает заповедью о молитве, того постигают грубейшие преступления (παρακοαί)[133], которые пересылают его, как узника, от одного к другому.

156. Кто переносит настоящие скорби с надеждою получения будущих благ, тот обрел ведение истины и удобно избавится от гнева и печали.

157. Кто за истину терпит оскорбление и бесчестие, тот идет путем апостольским, неся крест и облагаясь веригами[134]. А кто без сего покушается внимать сердцу, тот заблуждает умом и впадает в искушения и сети диавола.

158. Ни злых помыслов отдельно от причин их, ни причин отдельно от помыслов нельзя победить ведущему с ними брань. Ибо если одно что-нибудь отдельно отвергнем, то спустя немного посредством другого обоими будем обладаемы.

159. Кто из боязни страдания и поношения борется с людьми, тот или здесь сильно страдает от находящих на него злоключений, или в будущем веке мучится без милости.

160. Кто желает отклонить от себя всякое злоключение, тот должен молитвою примирить с Богом дела [свои] и мысленно иметь упование на Него, а попечением о чувственном пренебрегать по силе.

161. Когда диавол найдет человека, без нужды занимающегося телесными делами, то прежде похищает, как добычу, его ведение, а потом, как главу, отсекает упование на Бога.

162. Когда достигнешь твердыни чистой молитвы, то не принимай приносимого в то время от врага разумения вещей, дабы не потерять тебе большего. Ибо лучше стрелами молитвы уязвлять его, заключенного внизу где-нибудь, нежели беседовать с ним, когда он приносит нам вредные [помыслы] и ухищряется отвлечь нас от моления [совершаемого] против него.

163. Разумение вещей во время искушения бывает полезно для человека, а во время чистой[135] молитвы обыкновенно вредит.

164. Если тебе выпал жребий учить о Господе[136] и тебя ослушиваются, то скорби о сем мысленно и не смущайся явно. Ибо, скорбя, не будешь осужден с ослушником, смущаясь же, подвергнешься в том же деле искушению.

165. При изложении учения (ἐξηγήσεως) не скрывай от присутствующих приличного для них; что благоприлично, излагай яснее, а чего вместить не могут (τὰ σκληρά), то предлагай загадочно.

166. Не подчиненного тебе не обличай в проступке, ибо это есть более дело власти, чем совета.

167. Что говорится [вообще] в числе множественном, то бывает всем полезно, ибо каждому свое укажет совесть[137].

168. Говорящий истину (ὀρθῶς) должен и сам как бы от Бога принимать слова. Ибо истина (ἀλήθεια) принадлежит не говорящему человеку, но действующему Богу.

169. Не имей спора с противляющимися истине, которые не подчиняются тебе добровольно, чтобы не возбудить в них ненависти [к себе], по Писанию[138].

170. Кто попускает послушнику противоречить себе там, где не следует, тот обольщает его в этом деле и допускает отвергать обеты повиновения.

171. Кто со страхом Божиим вразумляет и наставляет согрешающего [в чем-либо], тот приобретает себе добродетель, противоположную [этому] греху. А злопамятный и недоброжелательно порицающий его впадает по закону духовному в одинаковую с ним страсть.

172. Хорошо обучившийся закону боится Законодателя и, надеясь на Него[139], уклоняется от всякого зла.

173. Не будь двуязычен, т. е. иначе расположен на словах и иначе в совести. Ибо таковой, по Писанию, подлежит проклятию[140].

174. Иной говорит истину и бывает за сие ненавидим от безумных, по слову апостола; иной лицемерит и бывает за то любим, однако ни одно из сих воздаяний не бывает продолжительно. Поелику Господь в свое время каждому воздаст должное.

175. Желающий отклонить от себя будущие бедствия должен с радостию переносить настоящие. Ибо таким образом, мысленно изменяя одно на другое, он чрез малые скорби избежит великих мучений.

176. Огради ум (λόγον) от самохваления и помысл (λογισμόν) от высокого о себе мнения, дабы не быть попущену сделать противное, ибо благое не одним человеком совершается, но помощию всевидящего Бога.

177. Всевидящий Бог как делам нашим определяет достойное воздаяние, так и помыслам, и произвольным разумениям.

178. Невольные помыслы рождаются от предварительного греха, а произвольные от самовластной воли. Посему последние бывают причиною первых.

179. Злым мыслям, бывающим против [нашего] намерения, последует печаль, посему они скоро и исчезают; а бывающим по произволению последует радость, почему и трудно от них избавиться.

180. Сластолюбивый печалится из-за порицаний и злостраданий, а боголюбивый — из-за похвал и преизбытка.

181. Не познающий судеб Божиих идет умом по пути, пролегающему между стремнин, и от всякого ветра удобно низлагается: будучи хвалим, он гордится; будучи порицаем, огорчается; наслаждаясь пищею, увлекается телесною страстию; в злостраданиях плачет; зная что-либо, выставляет себя напоказ и, не разумевая, притворяется разумевающим; богатея, кичится; находясь в нищете, лицемерствует; насытившись, бывает дерзновенен и, постясь, тщеславится; с обличающими любит спорить и на подающих ему прощение смотрит как на неразумных. Итак, если кто благодатию Христовою не приобретет ведения истины и страха Божия, тот не только от страстей, но и от внешних обстоятельств жестоко бывает уязвляем.

182. Если хочешь разрешить неудобопонятное дело, то ищи о нем, что угодно Богу, и тогда найдешь полезное об оном разрешение.

183. В делах, к которым благоволит Бог, [человеку] содействует и все творение; подобным образом тем делам, от которых Он отвращается, противится и все творение.

184. Кто противится постигающим его скорбям, тот, сам того не зная, противится повелению Божию. А кто принимает их с истинным ведением, тот, по Писанию, терпит Господа[141].

185. Когда постигнет тебя [скорбное] искушение, то не изыскивай, для чего и отчего оно пришло; но [старайся] как бы оное перенести с благодарностию, без печали и злопамятства.

186. Чужое зло не прибавляет греха, ежели мы не воспримем оного злыми мыслями.

187. Если трудно найти [человека], без искушений благоугодившего Богу, то должно благодарить Бога за всякий [встретившийся с нами] случай.

188. Если бы Петр не оставил ночной ловитвы, то не получил бы успеха и в дневной[142]. И если бы Павел не ослеп чувственно, то не прозрел бы и духовно (πνευματικῶς)[143]. Если бы и Стефан не был оклеветан как хулитель, то в отверзшихся небесах не увидел бы Бога[144].

189. Как делание по Богу называется добродетелию, так и нечаянная скорбь называется искушением.

190. Бог искушал Авраама[145], т. е. посылал ему скорби к его же собственной пользе, не для того, чтобы узнать, каков он, ибо знающий все прежде бытия знал и его, но чтобы подать ему повод к совершенной вере.

191. Всякая скорбь обличает, куда преклоняется наша воля, на добрую или худую сторону. Посему случайная скорбь именуется искушением, ибо служит для подвергшегося ей испытанием сокровенных его желаний.

192. Страх Божий понуждает нас вести борьбу с пороком, и, когда мы боремся, Господь истребляет его.

193. Мудрость состоит не в том только, чтобы естественным порядком узнать истину, но и в том, чтобы от обижающих нас переносить зло, как собственное свое. Ибо пребывающие в первой уклоняются в гордость, а достигшие второй приобретают смиренномудрие.

194. Если хочешь, чтобы тебя не беспокоили злые помыслы, то принимай уничижение души и скорбь телесную, и не отчасти, но во всякое время, во всяком месте и во всяком деле.

195. Кто добровольно (ἑκουσίως) наказывается скорбями, тем не будут обладать непроизвольные (ἀκουσίων) помыслы. А кто первых не принимает, тот делается пленником последних, даже и не желая того.

196. Когда от обиды раздражится внутренность твоя и сердце, то не печалься о том, что смотрительно пришло в движение прежде внутри лежавшее, но с радостию низлагай возникшие помыслы, зная, что если будешь истреблять их при первом приражении, то и злое по движении истребляется вместе с ними; а от умножения помыслов и зло обыкновенно получает приращение.

197. Без сокрушения сердца невозможно совершенно избавиться от зла, а сердце сокрушается от тройственного воздержания: от сна, говорю, пищи и телесного покоя. Ибо излишество оных производит сладострастие, сладострастие же принимает злые помыслы и противится молитве и приличному служению.

198. Получив жребий повелевать братиями, сохраняй достоинство твоего [звания] и по причине прекословящих не умалчивай должного. В чем они будут послушны, в том получишь награду за их добродетель; в чем же не послушают, то совершенно прости им, и примешь равное от Того, Который сказал: «Отпустите, и отпустится вам»[146].

199. Всякий случай подобен торговле: умеющий производить оную приобретает многое, а неумеющий терпит убыток.

200. Кто от одного слова не оказывает послушания, того не понуждай прением, но приобретением, которое он отверг, сам воспользуйся. Ибо незлобие больше принесет тебе пользы, нежели его исправление.

201. Когда вред от одного распространяется на многих, тогда не следует быть долготерпеливым и не своей искать пользы, но спасения многих. Поелику общая добродетель полезнее частной.

202. Если кто впадет в какое-либо согрешение и не будет печалиться по мере оного, то легко опять впадет в ту же сеть.

203. Как львица не встречается дружелюбно с теленком, так бесстыдство не принимает с любовию печали по Боге.

204. Как овца с волком не сходится для деторождения, так болезнование сердечное не соединяется с пресыщением к зачатию добродетелей.

205. Никто не может иметь болезнования и печали по Боге, если не возлюбит прежде причины оных.

206. Страх Божий и внутреннее себя обличение рождают печаль, а воздержание и бдение соединены с болезнованием.

207. Кто не исправляется от заповедей и учений Писания, тот будет гоним конским бичом и рожном ослиным. А если и сие отвергнет, то браздами и уздою востягнуты будут челюсти его.

208. Кто малыми искушениями легко бывает побеждаем, тот великими поневоле порабощен будет; а кто малые презирает, тот противостанет о Господе и великим.

209. Не покушайся обличениями принести пользу тому, кто хвалится добродетелями, ибо кто любит себя выказывать, тот не может быть любителем истины.

210. Всякое слово Христово являет милость, правду и премудрость Божию и силу их чрез слух подает охотно слушающим. Посему немилостивые и неправедные, неохотно его слушая, не могли познать премудрость Божию и даже Учащего оной распяли. Итак, и мы должны смотреть, охотно ли Его слушаем. Ибо Он сказал: «Любяй Мя заповеди Мои соблюдет и возлюблен будет Отцем Моим, и Аз возлюблю его и явлюся ему Сам»[147]. Видишь ли, как Он явление Свое сокрыл в заповедях?

211. Все заповеди содержатся в любви к Богу и ближнему, к которой ведет удаление от вещественного и безмолвие помыслов. Зная сие, Господь заповедует нам, говоря: «Не пецытеся о утрии»[148]. Да и справедливо. Ибо не освободившийся от вещественного и от попечения о нем как освободится от лукавых помыслов? А одержимый помыслами как увидит скрывающийся под ними существенный (ἐνυπόστατον) грех, который есть тьма и мгла души и получает начало от лукавых мыслей и дел, так что диавол искушает [человека] без понуждения одним приражением, показывая лишь начало [зла], а человек по сластолюбию и тщеславию охотно сочетается с ним? Ибо хотя по рассуждению он и не желал сего, но делом услаждался и принимал. Если же не познает сего общего (περιεκτικήν)[149] греха, то когда помолится о нем, чтобы очиститься от него? А не очистившись, как найдет место чистого естества? Не найдя же его, как увидит внутренний дом Христов[150]? Ибо мы есмы дом Божий, по слову пророческому, евангельскому и апостольскому[151]. Итак, надлежит вышепоказанным порядком искать, дабы найти сей дом и, пребывая в молитве, стучать[152], дабы или здесь, или при смерти отверз его нам Владыка и дабы не сказал вознерадевшим: «Не вем вас, откуду есте»[153].

Но мы должны не только просить и получить, но и сохранить данное нам, ибо некоторые и после получения утратили. Посему простое знание вышесказанных предметов и случайную опытность в оных, может быть, имеют и поздно начавшие учиться, и юные; а продолжительное делание с терпением едва имеют и благочестивые и многоопытные старцы, которые оное часто от невнимания теряли и опять добровольными трудами отыскивали и находили. И так и мы да не престанем делать сего, доколе не приобретем оного [делания] неотъемлемо.

Таковы оправдания духовного закона. Мы узнали немногие из многих, которым и великий псалмопевец непрестанно советует поучаться и исполнять оные, часто воспевая (ψάλλοντας) о Господе[154], Которому подобает слава и держава и поклонение ныне и вовеки. Аминь.

Слово третье. О покаянии, всегда и всем необходимом, при той силе действия, которую верные и прежде делания получили чрез благодать крещения[155]

Господь наш Иисус Христос, Божия Сила и Премудрость[156], богоприлично, как Он Сам ведает, промышляя о спасении всех и посредством различных повелений установив закон свободы, указал одно всем приличное намерение, говоря: «Покайтеся»[157].

Из этого самого можно познать нам, что все разнообразие заповедей стекается к одному пределу покаяния, что и Господь прежде всего заповедал апостолам, сказав: «Глаголите им [т. е. людям]: „Покайтеся, приближися бо Царство Небесное“»[158],— вовсе не разумея под этим временное приближение Его Царствия, как бы имеющее вскоре наступить для мира. Истина не могла определить чего-либо несоответственного действительности, ибо видим, что и тогда жившие, и после них наступившие почили, не бывши причастными всеобщему скончанию. Сказал же «покайтеся, приближися бо Царство Небесное», разумея под этим то, что слово Его имеет силу Царства и покаяния. Ибо если не согласимся так понимать сие, то как же Царствие Небесное подобно квасу, его же приемши жена скры в сатех [т. е. мерах] трех муки, дондеже вскисе все[159]? Не означается ли сим то, что ум, восприяв в себе слово Господне, скрыл его в трехсоставном существе, т. е., по апостолу, тела, духа и души, и в помыслах всю тонкость их, как многообразно рассыпанную муку, собрал в одну закваску веры, ожидая по всему уподобиться действующему [в нем] слову. Таким же образом Господь уподобил слово истины зерну горчичному, которое, будучи малым, когда всевается в сердце слышащих, но возрастая потом сообразным деланием, подобно превеликому древу, стоящему на возвышенном месте, бывает [по Писанию] в дом прибежища для приближающихся мыслей. И это действительно могло быть так, когда и апостолов нарек Он чистыми за слово[160], которое они слышали и употребили в дело совносимую вместе со словом силу, а чрез сие и соделались чистыми. Ибо живо слово Божие и действенно есть[161]. Потому и не употребивших в дело такового совношения осудил как неверных, сказав: «Аще не бых пришел и глаголал им, греха не быша имели; ныне же извинения не имут о гресе своем»[162].

2. Сие же сказали мы не как не верующие в будущее Царствие, которое непременно придет в свои и неопределенные времена, но потому, что слово Господне содержит в себе ту же силу Царствия, составляя для верных [по Писанию] уповаемых извещение[163], обручение будущего наследия, начаток вечных благ, для неверных же и скверных — нестерпимое обличение безбожия. Посему [Господь] и говорит: «Покайтеся, приближися бо Царство Небесное». Итак, ежели слово слышащих только оное показывает должниками дела, совнося в сердце [вместе с собою] силу сказуемого, то чему подвергнемся мы, отвергшиеся прившедшей в нас силы не только слов, но и многих и великих благодеяний, и не только один талант, но и пять, и два сокрыв в земле телесно, злоупотребив благодеяния Господни; тогда как и бессловесные [прилично], будучи благодетельствуемы, повинуются руководящему их, сколько имеют к тому естественной силы. И в какой мере изменяется самая свирепость зверей чрез их послушание своему благодетелю, во столько-то мы преимущественно пред всеми животными, почтенные самовластием, оказались свирепее и неразумнее зверей. Ибо они с охотою сближаются друг с другом, а потому, когда и пасутся вместе, каждое довольствуется случившимся и без зависти оставляет другому то, что пред ним находится; мы же, предназначенные властвовать и господствовать над бессловесными, предпочли злобу естественным свойствам, так что и без всякой побудительной причины, понуждающей нас, оказываемся немилостивы и завистливы в отношении единоплеменных нам. Таковых-то, полагаю, Иоанн [Предтеча] именовал змеями, порождениями ехидны[164], обретшими в покаянии средства избежать будущего гнева, побуждая их сотворить и достойные оного плоды[165] и заповедав из двух одежд подать одну неимущему, и также в отношении снедей[166]. Если же прежде [познания] веры не разумевших должного за их несострадательность уподобил змеям, то согрешать без страха после получения веры, и ведения, и дарований было бы такое зло, которому не найдем и подобия.

3. И потому, оставив тайное, которое каждый имеет власть совершать мысленно, скажу лишь о том, что мы ухищряем, досадуя друг на друга, в особенности же против тех, которых считаем обидевшими нас, не обращаясь по Богу ни с малыми, ни с великими. Ибо над малоизвестными или беднейшими возносимся явно, желая обладать ими, как наемниками или рабами, и защищая свое благородство уже не о Христе, но по плоти и богатству. Итак, когда увидим, что согрешает кто-либо из высших нас, то, не смея обличить его, говорим случившимся при этом: «Ведь написано: „Прежде времени ничтоже судите, дондеже приидет Господь“[167]». На смиренных же [низших], найдя какую-нибудь малую причину, тотчас нападаем, желая высказаться, и говорим: «Писано: „Согрешающаго пред всеми обличай“»[168]. И таким образом свидетельством Писания злонамеренно прикрываем свое лицемерие или злобу, а их как будто обличаем по Богу. Так мы поступаем с низшими себя; равносильных же нам за малые какие-либо вины тотчас отвращаемся, умышляя всякие козни в отмщение, и не прежде с ними примиряемся, пока не исполнится по нашему желанию. Ухватившись за такой предлог и радуясь как бы о благом, покрываем тем наше лукавство. После же того как отмстим и исполним свою злобу, тогда любовнее с ними беседуем, положив основанием второго любления бывшую победу чрез зло. Но необходимо, чтобы последующее дело было подобно основанию; и тот, кто хочет так побеждать, [непременно] опять станет искать раздора, потому что любление никогда не может пребыть у него без ссоры; раздору же всегда наследует ненависть, как говорит божественное Писание: «Ненависть воздвизает распрю»[169]. Недуг этот приключается тем, которые ищут первенства в славе и стяжаниях, как и начальнику (πρώτῳ) острова [приключилась] боль в животе (δυσεντέριον)[170]. Сей недуг и теперь блаженный Павел исцеляет, говоря: «Смиренномудрием друг друга честию больша себе творяще»[171]. Так-то мы расположены в отношении к низшим себя и равным. Лукавство же наше противу сильнейших, которое бывает сокровенно и многообразно, неудобно ни высказать, ни уразуметь, ибо мы обращаемся с высшими [хорошо] не во исполнение заповеди, ласкаясь лишь к тем, кого не можем обидеть, и завистливым глазом с прискорбием взираем на их благополучие, и не любим слышать даже и рассказа о благополучии их жизни; и, ласкательствуя им видом и мирными словами, в мыслях бываем расположены к ним совершенно противным образом, так что над нами исполняется сказанное: глаголющими мир с ближними своими, злая же в сердцах своих[172].

4. Сие сказали мы об увлекаемых неволею, желая показать, что произвольно согрешающие находятся еще вне [доброго пути] и неудобно преклоняются к покаянию. Ибо как можно сказать, что они грешат непроизвольно, когда они не хотят, для приобретения оставления грехов, исполнять слово святого Даниила: «Грехи твоя милостынями искупи и неправды твоя щедротами [убогих]»[173]?

Но, может быть, ты скажешь: «Я не имею денег, как ущедрю убогого?» Не имеешь денег, но имеешь хотения — отрекись от них и посредством их совершай благое. Не можешь благотворить рукою телесною? Благотвори правым произволением: аще согрешит к тебе брат твой, остави ему[174], по слову Господню; и это составит для тебя великую милостыню. Если мы ищем оставления грехов от Бога, то должны поступать так при всяком согрешении относительно каждого, дабы сбылось сказанное [в Евангелии]: «Отпущайте, и отпустится вам»[175]. Великое дело, если кто, имея деньги, подает убогим; миловать же ближних в согрешениях их [против нас] настолько больше для получения прощения грехов, насколько душа, по естеству своему, честнее тела. Если же мы, прося от Бога прощения [грехов] и многократно получив просимое, так что ради сего не претерпели здесь никакого зла, а ближних наших не хотим сделать участниками сего дара, то чрез сие самое мы уподобляемся оному лукавому рабу, который, получив от своего Владыки прощение долга — тьмы талант, ближнему своему, который был ему должен только сто пенязей, не простил; с коим и Господь, как бы судясь по закону, сказал: «Рабе лукавый, весь долг он отпустих тебе, понеже умолил Мя ecu; не подобаше ли и тебе помиловати клеврета твоего и простить ему долг, якоже и Аз тя помиловал?» И прогневався, сказано, предаде его мучителем, дондеже воздаст весь долг свой. И выводит из сего заключение, говоря: «Тако и Отец Мой Небесный сотворит вам, аще не отпустите кийждо брату своему от сердец ваших прегрешения их»[176]. По тому же самому и в другом месте обогатившихся от него различными благодеяниями и имеющих немилостивый и несострадательный нрав называет достойными сожаления, говоря: «Горе вам, богатым, яко восприемлете утешение ваше»[177]; ибо поистине богатство наше есть изобилие различных дарований, получаемых нами; горе же нам, что, умолив [Бога] и будучи неоднократно помилованы, мы сами, умоляемые иными, никого не помиловали, но восприемлем утешение наше.

5. Сказав же о богатых, [Господь] не всех обвиняет обогатившихся, ибо есть в числе их и действительно умеющие располагать богатством по воле давшего оное Бога и, по Писанию, сторицею в жизни сей приемлющие, каковы блаженный Авраам и праведный Иов, которые, будучи милостивы, обогатились еще более и здесь, и в будущем веке; но порицает, как мы выше сказали, тех, кои, имея лихоимственный нрав, присвояют себе дарования Божии или в отношении имений [вещественных], или в различных Его щедротах и не хотят быть милосердными к ближнему. Ибо не данное от Господа имение причиняет вред обладающему оным, но от неправды прибывающее лихоимство и матерь его, немилосердие, которых совершенно избегая, твердо верующие всецело отреклись настоящих благ, не потому, чтобы безрассудно возненавидели Божие творение, но по вере во Христа, заповедавшего им поступать так, получая от Него удовлетворение своих дневных нужд. Иной может богатеть и без имений, содержа в лихоимстве слово, или ведение, или какое-либо другое средство к оказанию милосердия, обще всем дарованное, ибо получает оное для того, чтобы преподать неимущему. Если же немилостиво расположен к ближнему, горе ему [по сказанному выше], ибо восприемлет утешение свое. Подобно сему и святой апостол Иаков говорит так обогащающимся: «Приидите ныне, богатии, плачитеся и рыдайте о лютых скорбех ваших, грядущих на вы»[178]; а увещевая плакать и рыдать, побуждает нас к покаянию. Зная же, что страсть сия [любостяжание] нелегко побеждается и прилежнейшим старанием, говорит: «Богатство ваше изгни»[179], так сказать, негодно, если не будет преподано и другим; а богатство это многие из нас имеют и кроме имений, погребши в умственных клетях своих лихоимство, как золото. О чем и пророк яснее говорит: «Возсмердеша и согниша раны моя»[180], — разумея под словом «раны» неблаголюбивый и любостяжательный нрав, а под словами «возсмердеша и согниша» разумея продолжающееся даже до смерти нерадение, как бы некий смрад и согнитие. Ибо некоторые из нас готовы скорее скрыть свое имущество в землю, нежели передать неимущему. Когда же приблизится кончина, тогда воссмердевает в душе таковая язва, как причина гнилости и безумия, и, оставаясь в ней вечною раною, не попускает ей войти в Небесное Царство первородных, как завещевает закон о имеющих порок.

6. Но не время ли обнажить и тягчайшие раны и показать их Врачу душ наших; ибо тогда как святой Павел сказал: «Ваше избыточествие [да будет] во онех лишение»[181], мы делаем противное сему: похищаем лишение убогих и прилагаем к нашему избытку. Сие же самое совершаем и без имений, когда согрешаем в чем-либо против брата и не только оставляем его [в огорчении на нас] без исцеления, но даже извинение, которым мы ему были обязаны, домогаемся получить вынужденно от него сами, делая сим не что иное, как только то, что было сказано выше: их лишение прилагаем к нашему избытку, так сказать, противясь Писанию.

Но посему еще не следует нам отчаиваться. Да не будет сего! Ибо мы осуждаемся не за множество зол, но за то, что не хотим покаяться и познать чудеса Христовы, как свидетельствует сама Истина: «Мните ли, — говорит [Господь], — яко галилеане сии, ихже кровь смеси Пилат с жертвами их, грешнейши бяху паче всех человек, иже на земли? Ни, глаголю вам, но аще не покаетеся, такожде погибнете. И они осмьнадесяте, на нихже паде столп Силоамский и поби их, мните ли, яко грешнейши бяху паче всех человек, живущих во Иерусалиме? Ни, глаголю вам, но аще не покаетеся, такожде погибнете»[182]. Видишь ли, что мы осуждаемся за то, что не имеем покаяния? Покаяние же, как полагаю, не ограничивается ни временем, ни какими-либо делами, но совершается посредством заповедей Христовых, соразмерно с оными. Заповеди же одни суть более общие, которые заключают в себе многие из частных и многие части порока отсекают за один раз, как, например, в Писании сказано: «Всякому просящему у тебе дай и от взимающаго твоя не истязуй»[183] и: «Хотящего заяти от тебе не отврати»[184] — это суть заповеди частные. Общая же, заключающая их в себе: «Продаждь имение твое и даждь нищим[185] и, взем крест твой, ходи вслед Мене»[186], разумея под крестом терпение постигающих нас скорбей. Ибо все раздавший нищим и взявший крест свой исполнил разом все вышеозначенные заповеди. Равным образом [сказано]: «Хощу, — говорит [апостол], — да молитвы творят мужие на всяком месте, воздеюще преподобныя руки»[187]; а общее сего [Господь]: «Вниди в клеть твою и помолися Отцу твоему, Иже в тайне»[188]; и еще: «Непрестанно молитеся»[189]. Вшедший в клеть свою и непрестанно молящийся в этом самом заключил вполне молитву, приносимую на всяком месте. Также сказано: «Не соблуди, не прелюбы сотвори, не убий», — и тому подобное; и общее сего: помышления низлагающе, и всяко возношение взимающееся на разум Божий[190]. Низлагающий же помышления поставил преграду всем вышеупомянутым порокам. Посему-то боголюбивые и твердо верующие понуждают себя на общие заповеди, не оставляя и частных, встречающихся по случаю.

7. А потому и полагаю, что дело покаяния совершается тремя следующими добродетелями: очищением помыслов, непрестанною молитвою и терпением постигающих нас скорбей, — и все сие должно быть совершаемо не только наружным образом, но и в умном делании, так, чтобы долго потрудившиеся сделались чрез сие бесстрастными. А поелику дело покаяния, как указало слово наше, не может быть совершено без трех вышепоименованных добродетелей, то и полагаю, что покаяние прилично всегда и всем хотящим спастись, грешным и праведным, ибо нет такого предела совершенства, который бы не требовал делания вышеупомянутых добродетелей: посредством их приобретается начинающими введение в благочестие, средними — преуспеяние в нем, а совершенными — утверждение в оном. Потому что сии добродетели не прекращаются ни временем, ни сознанием своих правых дел; разве только зловерием, происходящим от неразумия, когда кто им легко преклоняется к сластям и под предлогом, что нет уже надежды [к спасению], пребывает в сластолюбии, принимает мудрование новатиан и отвергает покаяние; хотя таковой и утверждается на апостоле, который, беседуя к евреям, произвольно согрешавшим и на всякий день крестившимся, говорит: «Не паки основание покаяния полагающе от мертвых дел, и веры в Бога, крещений учения»[191]. Но апостол сказал сие не потому, чтобы отвергал покаяние, как говорят те, вовсе нет! А желая научить, что во всяком делании покаяния основание одно — крещение во Христа, для того чтобы веровавшие из обрезанных не всякий день крестились, почему и прибавляет: «Невозможно бо просвещенных единою, и вкусивших дара небеснаго, и причастников бывших Духа Святаго, и добраго вкусивших Божия глагола и силы грядущаго века, и отпадших паки обновляти в покаяние»[192], зная, что во всяком покаянии одно обновление и основание — святое крещение. И несколько ниже говорит еще: «Волею бо согрешающим нам по приятии разума истины, ктому не обретается жертва о гресех»[193].

8. А как сказанное, собственно, и прилично там, где суть дела сии, то очевидно, что он говорит не иудеям только, но и всем согрешающим произвольно, из коих первые суть те, которые говорят, что по крещении нет покаяния, и по сему самому, уклоняясь самопроизвольно, совершают беззаконие. Слова же эти первые святой Павел сказал после и сие, как полагаю, сделал с благим намерением, чтобы благоговейным, чрез исследование Писаний, был ясен смысл слов, а нерадивейшим и презрителям — неудобопонятен, дабы они не согрешали без страха под предлогом будущего покаяния. Поелику одни, под предлогом покаяния, намеренно пребывают во зле, другие же, не веруя, что есть покаяние, пришли в отчаяние и предали себя диаволу, а для тех и других страсть сия лукава и неудобоисцелима, то посему Истина предлагает всем приличное вспомоществование, говоря: «Покайтеся, приближися бо Царство Небесное»[194], чтобы даже и духовные, и преуспевающие не пренебрегали этим повелением, не оставляя без внимания и самых тонких и малых погрешностей, ибо сказано: «Уничижаяй малая по мале упадет»[195].

И не говори: «Как может пасть духовный?» Пребывая таким, не падает; когда же допустит в себя что-либо малое из противного и пребудет в нем, не покаявшись, то сие малое, укоснев и возрастя, уже не терпит оставаться отдельно от него, но влечет его к соединению с собою, как бы некою цепью, долговременною привязанностию привлекая насильно. И ежели, вступив с этим [злом] в борьбу посредством молитвы, отвергнет его, то останется в своей мере [духовного возраста], однако все-таки окажется отставшим от свойственного ему бесстрастия настолько, насколько отсек в себе пристрастие к встретившемуся злу. Если же, конечно, сведен будет [с обычной степени] возрастающим усилием того, что обладает им, сокращая борьбу и труд молитвы, то неизбежно будет прельщаться и другими страстями. И так постепенно будучи отводим каждою по мере своего отведения, лишается Божественной помощи и наконец бывает сведен и в большие преступления, иногда и не хотя, от понуждения, предварительно возобладавшего им.

9. Но ты скажешь мне: «Не мог ли он, будучи в начале зла, умолить Бога не впасть в конечное зло?» И я тебе говорю, что мог, но, презрев малое и собственною волею восприняв его в себя как ничтожное, он уже не молится о сем, не зная, что сие малое бывает предначинанием и причиною большего, — так бывает в добром и злом! Когда же страсть усилится и при помощи его произволения найдет себе в нем место, то она уже против его воли насильно возносится на него. Тогда, уразумев [в чем дело], он молит Бога, ведя брань с врагом, которого по незнанию защищал прежде, препираясь за него с людьми. Иногда же, и будучи услышан от Господа, не получает помощи, потому что она приходит не как думает человек, но как устрояет Бог к пользе нашей. Ибо Он, зная нашу удобопреклонность и презрительность, много вспомоществует нам скорбями, дабы, избавившись бесскорбно, мы не стали усердно делать те же согрешения. А потому и утверждаем, что необходимо терпеть постигающее нас и весьма прилично пребывать в покаянии.

10. Но ты возразишь мне на это: «Какого еще требуют покаяния поистине благоугодившие Богу и достигшие совершенства?» Что были и есть такие люди, признаю вместе с тобою и я; но послушай разумно и поймешь, что и таковые имеют нужду в нем. «Ложь от диавола есть», — сказал Бог[196], и воззреть на жену с вожделением вменил Он в прелюбодеяние, гнев на ближнего уподобил убийству и показал, что и о праздном слове воздадим ответ[197]. Кто же не искусился ложью, не знает вожделения от зрения, и никогда не прогневался на ближнего понапрасну, и даже оказался невиновным в праздном слове, чтобы не иметь ему нужды в покаянии? Ибо если в настоящем и не таков, то был таким некогда, а посему, в отношении покаяния, он должник до самой смерти. Но положим, что есть некоторые и без сих немощей, как говорят, и от рождения чужды всякого порока, хотя это невозможно, по слову святого Павла: «Вси согрешиша, и лишены суть славы Божия: оправдаеми туне благодатию Его»[198]. Впрочем, если бы и были таковые, все же они происходят от Адама, все родились под грехом преступления и посему, по приговору Божию, осуждены на смерть и не могут спастись без Христа. Когда же Христос распялся и Своею кровию искупил всех, тогда и они избавились. Поэтому и Сам Избавитель всем полагает один предел, объемлющий многие дела, и говорит апостолам: «Глаголите тем: „Покайтеся, приближися бо Царство Небесное“»[199]; вместе с тем дал заповеди, завещевающие покаяние, и определил исполнять их до самой смерти, сказав: «Иже погубит душу свою Мене ради и Евангелия, в живот вечный сохранит ю»[200]. И опять, повелевая отречься от всего, прибавляет: «Еще же и своея души»[201], — и запечатлевает, говоря: «Иже аще разорит едину заповедей сих малых, мний наречется в Царствии Небеснем»[202]. Итак, если, как показано, [Христос] определил покаяние до самой смерти, следовательно, тот, который утверждает, что оно может окончиться прежде смерти, разоряет заповедь, отстраняя смерть[203].

11. А посему и малым, и великим нет конца покаянию до самой смерти. Ибо если мы самым делом и не можем достигнуть до оного предела, то произволением должны обучаться в сем, дабы, разоряя с намерением заповедь, не подвергнуть себя чрез то осуждению, быв названы меньшими в Царствии Небесном. Рассмотри прошедших сию жизнь от начала мира, и найдешь, что в благоугодивших [Богу] таинство благочестия совершилось чрез покаяние. Никто не был осужден, если не презрел его, и никто не был оправдан, если не заботился о нем. Сампсон, Саул и Илий с сыновьями своими, уже приобретя отчасти святыню и вознерадев о покаянии, сперва утратили ее, а потом, когда время отсрочки прошло, умерли лютою смертию. Если диавол не перестает бороться с нами, то и покаяние не должно быть никогда упраздняемо. Святые понуждают себя приносить его и о ближних, не могши быть совершенными без действенной любви. Познай же, как самое естество учит нас каяться до смерти. Разумный ум не может быть празден, но если бы и был совершен, то, когда находится в здравом состоянии, упражняется в правом делании; если же, под предлогом совершенства, оставит делание благого, то во всяком случае преклоняется к противному; удалившись же, напротив, от худого, опять естественно привлекается к доброму. Правое же делание для начинающих, средних и совершенных есть молитва, очищение помыслов и терпение постигающих нас [скорбей], без которых нельзя совершить прочие добродетели, посредством коих бывает благоприятно покаяние. Ежели покаяние есть прошение милости, то имеющему надобно заботиться, чтобы не услышать: «Се сыти есте»[204], — тем паче неимущему надобно просить по своей потребности, ибо всяк просяй приемлет[205]. Если милующий [других] сам помилован будет, то, как полагаю, весь мир держится покаянием, когда один от другого промыслительно бывает вспомоществуем. Посредством покаяния Бог спас ниневитян, нерадевших же о нем содомлян попалил.

12. Если же мы и до самой смерти будем подвизаться в покаянии, то и таким образом еще не исполним должного, ибо ничего достойного Царствия Небесного не сделали. Ибо как мы едим, пьем, говорим и слышим, так естественно должны и каяться. Однажды достойный смерти по закону умерщвляем бывает; а кто живет, тот живет верою ради покаяния; если и не от своего, то от греха преступления мы очистились посредством крещения; очистившись, получили заповеди; не исполняющий же второго осквернил первое, забвение прием очищения древних своих грехов[206], от которых никто во всякий день не бывает свободен, хотя бы никогда не оставлял ничего из повеленного.

Посему всем нужно покаяние, ибо оно показывает некогда произвольно бывшие грехи, а теперь невольно случающиеся, когда ненавидим страсти и будем удаляться от них.

Ограничивающий оное обращается на прежнее и обновляет древние прегрешения. Имеющий ведение истины знает, что он имеет нужду и в покаянии, ибо каждое из них одно в другом совершается.

Христос поручился за нас о покаянии, оставляющий же оное отвергает Споручника. В отношении деятельной жизни мы без покаяния не можем сделать ничего достойного, но [Господь] много милует нас за намерение наше. Понуждающий себя и держащийся покаяния до самой кончины, если в чем и погрешит, спасется за понуждение себя, ибо сие Господь обещал в Евангелии. Кто говорит, что он не имеет нужды в покаянии, тот считает себя праведным и называется в Писании порождением злым, ибо чрез мнение о своей праведности, являясь как бы совершившим покаяние, сам того не зная, вместо распятия, совокупляется со сластями, ибо самомнение и кичливость суть страсти. Имеющий самомнение не может спастись, ибо в Писании сказано: «Презорливый же и обидливый муж и величавый ничесоже скончает»[207]. Если смиренномудрие нисколько не вредит совершенному, то пусть он не оставляет и причину его — покаяние. Верный Авраам и праведный Иов, смиренномудрствуя, называли себя землею и пеплом[208], а эти слова — знак смиренномудрия; насыщенный же покаянием не может смиренномудрствовать. Три отрока, поистине великодушные и великие мученики, исповедовались посреди горящего пламени и, говоря о себе: «Мы согрешили и беззаконновали», — каялись в давнем зле, будучи уже совершенны; и сущность почти всей их песни состоит в покаянии[209].

13. Итак, если и весьма благоугодившие [Богу] и оказавшиеся совершенными по делам своим пользовались помощию покаяния до самой смерти, то кто может надеяться на себя и презирать покаяние под предлогом правды? Я думаю так, что если бы кто, подобно Павлу или Петру, и был свят, то и сей не пожелает когда-либо оставить покаяние — причину смиренномудрия. Посему Петр уподобил себя Корнилию, ибо, скрыв в этом деле Божие и объявив свое, сказал: «Востани, и аз сам человек есмь», — и исповедал, что он научился от Бога: «Ни единаго скверна или нечиста глаголати»[210]. Павел же, признав, что ему никогда, до самой смерти, не должно переставать действовать силой данной ему от Христа благодати, сказал так: «Гоню аще и постигну, о немже и постижен бых от Христа Иисуса»[211], назвав постижением терпение до конца жизни, как писал о сем в послании к верному Тимофею, явственно показывая ему приближение своей кончины и говоря: «Подвигом добрым подвизахся, течение скончах, веру соблюдох»[212]; не остановку и временный предел предназначив себе, как прекративший шествие ради совершенства и уже не нуждающийся более в подвигах, никогда на земле не прекращающихся, за тело Христово, еже есть Церковь[213], но называя концом шествия и подвигов свою кончину, ибо говорит: «Уже жрен бываю, и время моего отшествия наста»[214]. Видишь ли, что не сказал «почиваю», но «уже жрен бываю», таковыми словами и делами показывая всем, что мы до самого разрешения [от тела] и смерти долженствуем приносить покаяние Небесному Царю Христу, с Коим Отцу вместе со Святым Духом слава, честь и поклонение ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Слово четвертое. Ответ недоумевающим о святом крещении

Вопрос. Поелику одни говорят, что святое крещение совершенно, утверждаясь в словах святого Писания: «Востав, крестися и омый грехи твоя»[215]; и еще: «Измыйтеся, и чисти будете»[216]; и еще: «Но омыстеся, но освятистеся, но оправдистеся»[217], и приводя в доказательство много подобных мест; другие же говорят, что ветхий грех[218] убивается подвигами, и сии также приводят в доказательство слово Писания: «Очистим себе от всякия скверны плоти и духа»[219], — находя притом и в себе самих по крещении и самое действие греха: что скажем мы на сие или кому поверим?

Ответ. Нам бы следовало веровать апостольской проповеди и пребывать в том же исповедании, а не искушать силу Божию человеческими мнениями и не оставаться опять произвольно под игом рабства, но удерживать свою свободу деланием заповедей, которыми соразмерно [с сим деланием] обретается всякая истина, и знать определенно, что за опущение их по соразмерности подпадаем действию греха. А поелику мы, покоряясь более любопытству, нежели слову Божию, вменили проповедь за тщетную, посему тщетна и вера наша и мы еще во грехах наших[220].

2. Вопрос. Мы не говорим, что проповедь тщетна, но желаем научиться истине.

Ответ. А если почитаем проповедь за истинную, то исполним все заповеди и тогда увидим, находимся ли под действием греха. Ибо святое крещение совершенно и подает нам совершенство, но не делает совершенным не исполняющего заповедей. Итак, не дадим веры человеческим мнениям, но более поверим божественному Писанию: оно говорит, что Христос умре грех наших ради, по Писанием[221], и что мы спогребохомся Ему крещением, и умерый свободися от греха, и что грех нами ктому да не обладает[222], если исполняем Его заповеди; если же не исполняем их, то мы неверны и по справедливости бываем содержимы грехом. Ибо вера состоит не в том только, чтобы креститься во Христа, но чтобы и исполнять Его заповеди. По Писанию очевидно, что мы таинственно спогребохомся Ему крещением[223] и воскреси нас и спосади на небесных[224]. Однако Он дал нам и заповеди, дабы, исполнив их, мы обрели данную нам благодать совершенства; а если не исполним их, то окажется, что собственною волею подпали действию греха. Если же говорим, что грех истребляется делами, то Христос туне умре[225], и все сказанное будет ложно, и святое крещение не есть совершенно; но, как говорят, совершенство приобретается от подвигов. А посему суетен у таковых закон свободы и всякое законоположение Нового Завета отвергается, неправедным считают они и Христа, заповедавшего дела свободы крестившимся, еще невольно порабощенным греху, как они говорят; и благодать Божия уже не благодать, но воздаяние наших подвигов. Ибо если от дел, то не благодатию; если же благодатию, то дело не есть уже дело[226], но заповедь Свободившего нас и дело свободы и веры. То же самое промыслительно святой Павел написал к галатам, вразумляя и их как подобным же образом неверовавших. Мы же не отвергаем благодати Божией: да не будет сего! Не отрицаем веры, заключающейся в проповеди. Но если и по крещении содержимы грехом, то это не потому, чтобы несовершенно было крещение, но потому, что мы нерадим о заповеди и пребываем в сластях по собственному нашему произволению. По сему самому и обличает нас божественное Писание, говоря: «Якоже пес возвращся на свою блевотину, тако и человек самовластною волею возвращаяйся на свой грех»[227], ибо волю нашу и по крещении ни Бог, ни сатана не понуждает. Или ты не слышал, что заповеди Христовы, даемые по крещении, суть закон свободы? Как говорит Писание, тако глаголите и тако творите, яко законом свободным имущии суд прияти[228]. И святой апостол Петр, сказав: «Подадите в вере вашей добродетель» и прочее, присовокупляет, говоря: «Ему же бо несть сих, мжай, забвение прием очищения древних своих согрешений»[229]. Понял ли ты из сказанного, [что это говорится] об очищении чрез крещение, бывающем таинственно и обретаемом действенно посредством исполнения заповедей? Если же, крестившись, мы не освободились отеческого греха, то очевидно, что не можем совершать и дел свободы. Если же можем совершать их, то очевидно, что мы таинственно освободились от рабства греху, по написанному: «Яко закон духа жизни свободил мя есть от закона греховнаго и смерти»[230]; по причине же нерадения о делании заповедей Очистившего нас, мы подпадаем действию греха. Или пусть докажут, что крещеным нельзя совершать заповедей свободы и посему крещение не есть совершенно; или, вняв нашему доказательству, что они [т. е. крестившиеся] получили таковую силу, пусть сознают, что и они освободились благодатию Христовою, но сами себя предали в рабство злу, потому что не исполняли всех заповедей и посему снова сделались подручны [врагу]. Пусть приимут обличение и от собственных своих свидетельств: «Очистим, — говорит Писание, — себе от всякия скверны плоти и духа»[231]. Раб греха как может очистить себя от всякой скверны, не имея таковой свободы и силы, но будучи держим от греха? Если же имеешь крепость на страсти, то пойми, что они содержат тебя не силою, но по причине твоей воли. Итак, все, что нам беседует божественное Писание об очищении, советует как свободным, чтобы не пребывать в таковых помыслах, но любить свободу как имеющим власть преклоняться на что ни захотим, на благое или на злое.

3. Вопрос. Ежели мы освободились в крещении[232], почему еще не увидели воздуха свободы, как видят его подвизающиеся?

Ответ. Оттого что помрачают нас произвольные сласти и нерадение о заповедях, которые они исполнили. Ибо, как мы сказали выше, человек освобождается даром Христовым; по своей же воле, где любит, там и пребывает, хотя и крестился; потому что самовластие не понуждается. Когда же Писание говорит, что нуждницы восхищают Царствие Небесное[233], то говорит сие о своей воле, дабы каждый из нас понудился после крещения не уклоняться к злу, но пребывать во благом. Если бы мы терпели насилие от злых духов, то всячески мог бы освободивший нас Бог сделать нас не подверженными невольному изменению; ныне же сего нет, но Он избавил нас крещением от насильственного рабства, упразднив грех крестом, и постановил заповеди свободы; пребывать же или не пребывать в заповедях попустил самовластной нашей воле. Потому сколько исполняются заповеди, настолько и означают свободу и любовь к Освободившему; а насколько бывают пренебрегаемы или оскудевают, настолько и показывают наше пристрастие к сластям. Иные претыкаются своими собственными помыслами и говорят: «Хотим исполнить заповеди и не можем, будучи держимы властию греха»; а потому и надлежит прежде подвизаться и изгладить грех, чтобы быть в состоянии исполнять заповеди свободы, не разумея ни того, что говорят, ни того, о чем утверждают. Если ты вовсе не имеешь свободы и не можешь исполнять заповедей, то какими же делами и подвигами изгладишь, по твоим словам, грех? Подвиги верных суть заповеди. Ты говоришь: «Я не могу исполнить заповедей, если сперва не очищусь чрез подвиги». Покажи мне, как говоришь, подвиги, кроме заповедей, и я покорюсь твоему образу мыслей. Если укажешь на молитву, это есть заповедь; если скажешь о низложении помыслов, — и это заповедь; если о посте и бдении, и сие тоже есть заповедь; если укажешь на подаяние или отвержение своей души — это заповедь; если скажешь: смерть или крест или иное какое-либо дело добродетели — все они суть заповеди. И потому получившим силу [к исполнению] заповедей, как верным, Господь заповедует подвизаться в том, чтобы не возвращаться назад[234]: не так, чтобы посредством их изгладить грех, но чтобы более не возвращаться к нему. Ибо и сии заповеди не искореняют греха: это есть дело единого креста, но они лишь хранят пределы данной нам свободы. Иначе скажи мне, если ты искореняешь грех Адамов посредством дел, то как же Христос умре грех наших ради, по Писанием[235]? Но противоречить сему не могут, а лишь вопрошают непоследовательно, рассматривая все по своим мнениям и не повинуясь истине святого Писания. Они говорят: «Если крещением истребляется грех, то почему он опять действует в сердце?» Мы неоднократно указывали причину сего, т. е. что он не потому действует после крещения, чтобы был оставлен внутри нас, но потому, что любим нами, при опущении заповедей. Ибо святое крещение дает совершенное разрешение; связать же себя снова пристрастием или пребыть разрешенным чрез делание заповедей есть дело самовластного произволения, потому что помысл, укосневающий в какой-либо сласти или раздражении, есть знак самовластного пристрастия, а не того, что грех оставлен внутри нас. Поелику мы, по Писанию, имеем власть помышления низлагати и всяко возношение, взимающееся на разум Божий[236], то по сему самому лукавый помысл для низлагающих его в себе есть знак любви к Богу, а не греха, ибо не приражение помысла есть грех, но дружеская с ним беседа ума. Если же не любим его, то зачем медлим в нем? Невозможно, дабы что-либо от сердца нами ненавидимое продолжительно собеседовало нашему сердцу без нашего злого участия в этом. Ибо если и ненавидимый помысл господствует и обладает умом — не противоречу, что случается и сие, — однако это не есть остаток внутри нас греха Адамова, но преступления по крещении. Ибо когда по святом крещении, будучи в состоянии исполнить все заповеди, не исполняем их, тогда, и не желая того, бываем содержимы грехом, пока покаянием не умолим Бога, направляясь ко всем Его заповедям, и Он не истребит грех нашего самовластия. Две причины действия в нас зла, и обе они зависят от нас самих: одна действует по причине недостаточного исполнения заповедей, другая же неизбежно содержит нас ради нашего злоделания после крещения, что истребляет только один Бог, будучи умоляем милостынею, молитвою и терпением постигающих нас [скорбей]. Но и сие подает нам совершенная благодать, тайно дарованная нам крещением.

4. Вопрос. Согрешил ли и Павел по крещении, потому что невольно подвергался действию греха? Ибо говорит: «Вижду ин закон противувоюющ закону ума моего»[237].

Ответ. Так и другое в Писании худо понимающие неправильно толкуют и обольщаются. Прочти главу сию с начала, и увидишь, что святой Павел говорит не о себе после крещения, но ставит себя на место неверных и некрещеных иудеев, увещевая их, что без благодати Христовой, даруемой крещением, невозможно одолеть греха, ибо, сказав: «Окаянен аз человек, кто мя избавит от тела смерти сея?» — он присовокупляет: «Благодарю Бога Иисус Христом Господем нашим». Посему говорит: «Закон духовен есть — аз же плотян есмь, продан под грех»[238]. А потому и все, что относится к закону, сказует духовно, не хотя, чтобы они были под законом, но под благодатию, которая есть духовный закон, в нас написанный. Итак, если мы разумеем слова святого Павла, будучи в состоянии духовными духовная сразсуждати[239], то посредством сих можем уразуметь истину, как на нас, таинственно получивших чрез святое крещение благодать Святого Духа, сбывается сказанное о храме, законе и жертвах. Храмом Святого Духа назвал он нас и побуждает возносить духовные жертвы[240], называя иудея в тайне, а не яве и [разумея] обрезание сердца духом, а не писанием[241]; да и самый тот духовный закон небесный Законоположник Христос Духом написал в верных, не на скрижалех каменных, но на скрижалех сердца плотяных[242]. Так же как о сих сказал он, что все это было в тайне[243], так точно разумей и о каждой из вещей, преобразовательно сказанных, т. е. бывших. А поелику мы еще твердо не уверовали Христу, не считаем себя должниками всех Его заповедей и не отверглись себя, по слову Его[244], посему и не знаем вышесказанной тайны, приняв ее от самого крещения. Когда же укорим себя в этом маловерии и будем веровать Ему чистосердечно во всех заповедях, тогда, принявши в себе опыт вышесказанных вещей, исповедуем поистине, что святое крещение совершенно и что благодать Христова излилась[245] [на нас в Нем] изобильно, ожидая по сем нашего послушания и делания заповедей, силу к исполнению которых мы чрез нее предполучили. Посему те из нас, которые не исполнили еще заповедей свободы и не достигли свободного Иерусалима, ибо вышний Иерусалим свободь есть, иже есть мати всем нам[246], возрождая нас банею пакибытия[247]. Но еще находимся на пути, а может быть, и заблуждаемся[248], шествуя по беспутиям, ибо спорить и противоречить истине суть признаки невежественного пути, а не правого шествия. Посему-то блаженный Павел, видя нас, медлящих [вступить] на совершенный путь, говорит: «Тако тецыте, да постигнете»[249]. Если же еще мы не достигли до града, то когда увидим храм и, вшедши внутрь его, удостоимся быть приведенными к жертвеннику? Но что говорю о граде, храме и жертвеннике, когда мы не прошли еще и зверей тростных, запретить которым[250] молит Бога пророк, да не будут повреждены зверями первородные жертвы ума, которые поведено было возносить, иже в тайне иудею[251]? Или, по-твоему, иудей в тайне, по слову апостола Павла, есть; храм же сыном Давида еще не создан, и очистилище еще не сооружено, но тобою ныне будет сооружаемо? Ибо сие самое ты ясно проповедуешь, говоря, что грех Адамов истребляется подвигами, а не благодатию Христовою, которая вселяется в нас тайно крещением, обнаруживается же тогда, когда, совершив как надлежит путь заповедей, принесем естественные помыслы наши Архиерею Христу, как жертвы здравые, а не поврежденные зверями, ибо поистине многие в помыслах своих бывают повреждены зверями; и именно те, которые уклоняются от правого пути, разумею, от терпения скорбных, и, удаляясь от пути правого, ходят по беспутиям, обвиняя в сих бесчестиях более других, нежели себя. Лишь немногие из них ходят правым путем, и то, будучи хранимы молитвою и связаны надеждою, биемы искушениями; и таким образом достигают града и храма и возносятся в жертву. Град же есть светлое и законное о Христе рассуждение, которое, когда благочестиво управляет делами [человек], имеет мир и действует правильно; когда же погрешает, тогда предается врагам на разорение. Храм же есть богозданное святилище души и тела; жертвенник же в храме сем есть водружение надежды, на котором при всяком встречающемся случае первородный помысл, как первородное животное, будучи возносим от ума, приносится в жертву во очищение возносящего, если только он вознесет его непорочным. Имеет же храм сей и внутреннейшие завесы, идеже предтеча о нас вниде Иисус[252], и живет в нас, по слову апостола, сказавшего: «Или не весте, яко Христос Иисус живет в вас, разве точию чим неискусна есте?»[253] Оно есть внутреннейшее, тайное и чистое сердечное вместилище, которое если не отверзется всеобъемлющею (καθολικῆς) и разумною надеждою на Бога[254], то невозможно достоверно познать в нас живущего или узнать, приняты ли были наши разумные жертвы или нет? Как прежде у израильтян огонь потреблял остатки [жертв], так случается и здесь; ибо, когда верное сердце отверзется вышесказанною надеждою, небесный Архиерей приемлет первородные помыслы ума и потребляет Божественным огнем, о котором сказал: «Огня приидох воврещи в мир, и хотел бых, аще уже возгорелся бы»[255]. Первородными же помыслами назвали мы не бывшие во второмыслии сердца, но от первого приражения и возникновения их тотчас приносимые Христу; ибо приносимые Ему от многомыслия божественное Писание именует хромыми, слепыми и уродливыми и посему неприятными Владыке Богу[256]. Итак, что по крещении мы сами виноваты во всякой лукавой мысли, уже доказано свидетельствами Священного Писания. Если нужно показать сие и с помощию естественного умозаключения, то опять скажем тебе, утверждающему, что по крещении без твоей собственной вины находишься под действием Адамова греха, и признавающему, что можешь истребить его своими подвигами. Познай достоверно, что ты противишься Писанию и претыкаешься собственными своими словами. Ибо если, как ты говоришь, худые помыслы есть грех Адамов, то научись от святого Павла, что ты облекся во Христа крещением[257], имеешь силу и оружие низлагать их: «Оружия бо, — говорит он, — воинства нашего не плотская, но сильна Богом, на разорение твердем: помышления низлагающе, и всяко возношение взимающееся на разум Божий»[258]. Если же, имея на них силу, не низлагаешь их от первого приражения, то очевидно, что сластолюбствуешь по неверию, соглашаешься и сдружаешься с ними; следовательно, ты виновен в таком действии, а не Адам.

5. Вопрос. Как может по неверию предаваться сластолюбию и соглашаться с [худыми] помыслами тот, кто затворился в келии и всякий день постится, воздерживается, соблюдает нищету, живет как странник, пребывает во бдении, спит на голой земле, молится и терпит многие таковые скорби?

Ответ. Справедливо сказал ты, что многие скорби терпит исполняющий все сие. Если бы без скорби, но с радостию и трудолюбием совершали мы вышесказанные явные добродетели, то не были бы сластолюбцами в уме нашем. Ибо невозможно болезнующему о телесных трудах по мере сего не беседовать с приражениями и не утешать бывающее при трудах бессластие; если бы сего не хотел таковой, то не скорбел бы и о трудах. Подвергаемся же сему потому, что предаемся злостраданиям не ради желания будущих благ, но только ради страха постигающих нас ныне искушений, и злое дело мы считаем своим грехом, помысл же, который его предваряет, — чужим действием. А тем, которые считают это действие не своим, а чужим, невозможно избавиться от него. Иногда же и без согласия нашего некоторый помысл гнусный и ненавидимый нами, как разбойник, неожиданно напав на нас, насильно содержит у себя ум наш. Однако знай наверное, что и сей [помысл] произошел от нас самих; ибо или по крещении мы предали себя какому-нибудь худому помыслу до исполнения его самым делом, а посему, хотя и ненамеренно, сделались виновными, или по собственной воле держим в себе некоторые семена зла, почему и утверждается в нас лукавый; и он, лукавыми семенами удержав нас, не отойдет, пока не отбросишь их; гнусный же помысл, пребывая в нас чрез делание зла, тогда изгонится, когда принесем Богу труды, достойные покаяния. А посему я даже и сие не называю Адамовым грехом, но более грехом соделавшего злое и содержащего семена его. Если же скажешь мне, что и обе сии [причины] предварил помысл, и изыскиваешь, кто виновен в сем случае, я отвечаю тебе: ты сам, как имеющий власть очистить его [т. е. помысл] в начале первого приражения и не очистивший, но беседовавший с ним до исполнения его на деле. Если же ты прежде дела никак не мог низложить его по немощи ума, то как говоришь, что можешь после исполнения на деле искоренить его, уже и делами утверждаемого, и справедливо тебя содержащего? Если же признаешь, что можешь помощию Божиею искоренить его, знай, что и прежде дела, если бы ты хотел сего, Бог помог бы тебе. И когда увидишь в сердце своем бывающую тебе помощь, знай достоверно, что, не извне явившись, пришла благодать сия, но данная тебе таинственно при крещении воздействовала ныне в такой мере, в какой ты, возненавидев помысл, отвратился от него. Посему Христос, избавив нас от всякого насилия, не возбранил приражение помыслов к сердцу нашему, дабы одни, будучи ненавидимы от сердца, тотчас были истреблены; другие же, сколько мы их любим, столько и пребывали, чтобы обнаружилась и благодать Христова, и воля человеческая — что она любит: труды ли ради благодати или помыслы ради сласти. Не будем дивиться, что подпадаем такому действию не только любимых, но и — насильственно — ненавидимых нами [помыслов]; ибо как некое лукавое родство [действует вместе], так и похоти наши и приражения [помыслов] действуют совокупно одни с другими; и каждая [из похожей], оставшись (συγχρόνισαντα)[259] в своем делателе, передает его ближайшей [похоти], так что [человек], привычкою сильно влекомый к первой [похоти], второй[260] уже и против воли (παρὰ γνώμην) может быть увлекаем таким же образом. Ибо кто возможет избегнуть гордости, будучи исполнен тщеславия? Или кто, насытившись сна и предавшись наслаждению, не будет побежден помыслом блуда? Или кто, предав себя лихоимству, не будет связан немилосердием? Как же против желания (παρὰ γνώμην) своего лишаемые сих не будут томимы раздражительностию и гневом? Посему-то и надлежит знать, что мы по нашей собственной вине находимся под действием греха, ибо мы уже освободились[261] от жестокого (κατὰ βίαν) рабства. «Закон бо духа жизни, — говорит [апостол], — свободил мя есть от закона греха и смерти»[262]; и уже в нашем произволении заключается, услышав заповедания Духа и научившись им, ходить по плоти или по духу. Но невозможно ходить по духу возлюбившим похвалу человеческую и послабление телу и невозможно жить по плоти внутренно предызбирающим будущее более настоящего. А потому и надлежит нам, много заблудившимся, отныне возненавидеть похвалу человеческую и упокоение тела, чрез которые и без нашего хотения прозябают в нас лукавые помыслы, и с расположением душевным сказать ко Господу оное пророческое слово: «Не ненавидящии ли Тя, Господи, возненавидех и о вразех Твоих истаях? Совершенною ненавистию возненавидех я: во враги быша ми»[263]. Ибо поистине враги Божии суть лукавые помыслы, возбраняющие исполнению в нас Его воли, поелику Он хощет всем человеком спастися и в разум истины приити[264], а они, посредством пристрастия, вводят нас в заблуждение и препятствуют нам достигнуть спасения[265]. О них и Господь сказал, что они не от Адама, но от сердца исходят, а посему сквернят человека[266]; очевидно, что не от верующего сердца, но от тщеславного, ибо говорит: «Како можете веровати, славу от человек приемлюще, и славы, яже от единаго Бога, не ищуще?»[267] Итак, когда возненавидим тщеславие и уверуем Ему во всем, разбивая о Него всякий помысл сердечною и одномысленною надеждою, тогда, так же как в начале веры, [усвоенной] крещением, тело Христово было брашно верным, так и в мысленной надежде и отвержении помыслов твердо верующий и чистый ум бывает брашном Иисуса, сказавшего: «Мое брашно есть, да сотворю волю Отца Моего»[268], — Который, по слову Павлову, хощет всем человеком спастися и в разум истины приити[269]. Истину же [апостол] разумеет обретаемую, как выше было сказано, в мысленной (νοερᾶς) надежде[270], которая является уже не от слуха, но веруется быть от действия Духа Всесвятого; и она, по Писанию, есть уповаемых извещение[271]. Ведь есть вера от слуха[272], и есть вера — уповаемых извещение. Некрещеный же или тщеславный не может приити в познание сей истины[273]. Ибо крестившимся в соборной Церкви крещением дается таинственно [благодать] и живет в них сокровенно. Потом же, по мере делания заповедей и мысленной надежды, открывается верующим по слову Господню: «Веруяй в Мя, — как говорит Писание, — реки от чрева его истекут воды живы. Сие же рече о Дусе, Егоже хотяху приимати верующии в Него»[274]. Итак, мы веруем, что посредством крещения таинственно получили мы свободу и очищение, согласно слову апостола: «Ныне же омыстеся, ныне же очистистеся, ныне же оправдистеся, ныне же освятистеся»[275]. И так пишет к коринфянам, еще не очищенным отвержением помыслов чрез мысленную надежду и не освященным сердечным действием Духа, но еще бывшим злыми, обижавшим и лишавшим, да еще братию[276], дабы показать, что крестившиеся по дару Христову[277] таинственно получили очищение и освящение; по своему же маловерию каждый подпадает действию [греха], будучи от своей похоти влеком и прельщаем, как сказано в Писании: «Та же похоть заченши раждает грех, грех же содеян раждает смерть»[278]. Итак, от своей похоти рождается грех мысленный (λογιστική), от сего же происходит совершение сообразного тому действия, которое Писание именует смертию. А что от самого крещения в нас есть благодать Духа, учащая нас, по слову Господню, всякой истине[279], познай также из божественного Писания и от дел. Сперва посмотри в Деяниях апостольских, что говорит к многочисленному собранию блаженный Петр: «Покайтеся, — говорит, — и да крестится кийждо вас во имя Господа нашего Иисуса Христа во оставление грехов, и приимете дар Святаго Духа»[280]. Понял ли ты, по крайней мере, теперь, как посредством крещения даруется оставление грехов и дар Святого Духа по мере веры? Насколько же кто не верует, тотчас бывает содержим грехом. Посему и двенадцать мужей эфесских, без веры крестившихся, вот как обличает святой Павел. Он спрашивает их: «Аще убо Дух свят прияли есте веровавше?» Они же реша к нему: «Но ниже аще Дух Святый есть, слышахом». Рече же к ним: «Во что убо крестистеся?» Они же рекоша: «Во Иоанново крещение». Рече же Павел: «Иоанн убо крести крещением покаяния, людем глаголя, да во грядущаго по нем веруют, сиречь во Христа Иисуса. Слышавше же крестишася во имя Господа Иисуса». И возложшу Павлу на ня руце, прииде Дух Святый на ня[281]. Уверился ли ты хотя ныне, что твердо верующим Дух Святой дается тотчас по крещении, неверным же и зловерным и по крещении[282] не дается? А что мы сами оскорбляем и угашаем Его в себе, научись из слов того же апостола: «Духа не угашайте»[283], и еще: «Не оскорбляйте Духа Святаго, Имже знаменастеся в день избавления»[284]. Свидетельства сии мы привели не потому, чтобы всякого человека крещеного и получившего благодать по сему самому считали неизменным и уже более не требующим покаяния, но [желая показать], что от крещения, по дару Христову, нам дарована совершенная Божия благодать к исполнению всех заповедей; но потом каждый, получив оную таинственно и не совершая заповедей, по мере опущения [их], находится под действием греха, который не есть Адамов, но [грех] вознерадевшего[285]; потому что он, получив силу действия, не совершает дел. Оскудение же происходит от неверия; а неверие не есть чужой грех, но самого того, кто не верует, которое и бывает наконец матерью и введением всякого греха. Желаем ли быть совершенными, скоро или медленно, мы должны совершенно веровать Христу и исполнять все Его заповеди, получив от Него силу такового делания. И сие [значит] не то, чтобы мы обязаны исполнять каждую заповедь одну за другою, но частные совокуплять воедино, таким образом должны совершать все заповеди в совокупности, ибо есть заповеди главнейшие, объемлющие собою многое множество прочих. Сим только лишь подвигом должны мы побеждать свое неверие и не вознерадеть об общих [главных] заповедях, посредством коих данная нам благодать открывается действенно; о чем и святой Павел, да совершится сие в нас, молится, говоря: «Сего ради преклоняю колена моя ко Отцу Господа нашего Иисуса Христа, да даст вам Господь силу утверждатися Духом Его во внутреннем человеце, вселитися Христу во всяком удостоверении и чувствовании в сердца ваша верою»[286]. Время же наконец, как было выше сказано, и делами утвердить сие свидетельство. Ибо сколько мы, веруя, исполняем заповеди Божии, столько и Дух Святой производит в нас плоды. Плоды же Духа, по святому Павлу, суть любы, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание[287]. Кто же вовсе не причастен сих действий [Духа] по крещении, дабы мог отречься от того и сказать, что он не принял благодати Духа от крещения? Кто также, видя в себе ежедневно непрестанное действие плодов сих и не исполнив еще заповедей, может сказать: «Я совершен и неизменен»? А потому очевидно, что благодать в нас совершенная, но мы не совершенны, по причине опущения заповедей[288]. Так же и святое крещение в нас совершенно, а мы в нем не совершенны. Итак, человек, крещенный во Христа, ты только покажи делание, силу которого получил, и уготовь себя к явлению Живущего в тебе; и тогда Господь, по обетованию Своему, явит тебе Себя духовно, как Он Сам знает. Господь же Дух есть; а идеже Дух Господень, ту свобода[289]; и тогда познаешь сказанное, что Царствие Небесное внутрь вас есть[290]. И сие необходимо надлежит знать, что и часто исполнившие заповеди соразмерно тому входят в Царствие; хотящие же достигнуть совершенства должны сделать все вообще; общая же [совокупность] всех заповедей есть отречение от [своей] души, т. е. смерть. И как живущий в теле недостаточен для сего совершенного действия, так и до исхода не может быть не подвержен приражению помыслов по причине вышеупомянутого оскудения. Итак, если кто из верных, живя по заповедям, соразмерно тому обрел некоторое духовное действие, — да верует, что он прежде уже получил его силу; ибо он получил крещением благодать Духа — причину всего благого, говорю же, не только тайных и духовных, но и явных добродетелей. И никто из добродетельных да не полагает одною своею силою соделать что-либо благое, ибо благий человек не от себя говорит слово, но от благаго сокровища сердца приносит благое[291], разумея под сокровищем Духа Святого, в сердцах верных сокровенного. Подобно бо есть Царствие Небесное сокровищу сокровену на селе, еже обрет человек скры, и шед продаде вся, и купи село оно[292]. Сие же весьма идет к сказанному, ибо познавший достоверно, что он, по слову апостола, имеет в себе сокровенного от крещения Христа, оставив все вещи мира сего, пребывает в своем сердце, соблюдая его всяцем хранением[293] и, согласно притче, ища исход живота[294]. Посему не должно думать, что будто бы Адамов грех искореняется подвигами, равно как и свои [грехи], бывающие после крещения, но только Иисусом Христом, ибо Той есть действуяй в вас и еже хотети, и еже деяти о благоволении[295]. Присовокупив же о благоволении, сим показывает апостол, что благоволить о добродетелях зависит от нашего самовластия, а соделать их или искоренить грехи без Бога невозможно; но и сказанное: «Без Мене не можете творити ничесоже»[296] и: «Не вы Мене избрасте, но Аз избрах вас»[297], — имеет тот же самый смысл. А может быть, так же понимать надлежит и сказанное: «Вся Тем быша, и без Него ничтоже бысть, еже бысть»[298], поелику во всем есть и наше участие; также никтоже приходит ко Отцу, токмо Мною[299]. Посему и пророк не сказал: «От Иерусалима во храм Твой принесут Тебе царие дары», — что и было действительно, но, наоборот: «От храма Твоего во Иерусалим Тебе принесут царие дары»[300]; поелику царственный ум каждого сперва из тайного сердечного храма приемлет добрые и благие советы от внутри живущего Христа, и приводит их в добродетельное житие, которое [пророк] наименовал Иерусалимом, и снова приносит их Самому прежде даровавшему оные посредством благой мысли Христу. Сие же мы сказали, не затворяя будущего, но признавая, что мы получили силу к исполнению заповедей и разрешились от уз смерти и отселе должники делания. Если же не исполним заповедей Божиих, то данная нам благодать не открывается, ибо как мы, умершие во грехе, возмогли бы от себя делать доброе, если бы не Сам Господь оживотворил нас банею пакибытия и не даровал нам благодати Духа? Итак, познаем, что нам дарована совершенная благодать Духа к исполнению всех заповедей, не приемлющая от нас приложения, но нам подающая приложение возрастания во Христе и укрепляющая до смерти своих делателей: дондеже достигнем ecu в соединение веры и познания Сына Божия, в мужа совершенна, в меру возраста исполнения Христова[301], по духовному последованию, о котором сказано выше.

6. Вопрос. Итак, крестившийся кого приемлет таинственно — Христа ли или Святого Духа? Ибо ты говорил иногда, что Христос живет внутри нас, иногда же — Святой Дух.

Ответ. Крещением мы приемлем Святого Духа; а поелику Он именуется и Духом Божиим и Духом Христовым, посему крещением приемлем и Отца и Сына, по сказанному: «Аз и Отец приидем и обитель у него сотворим»[302].

7. Вопрос. Посему Дух [Святой] Троица ли есть?

Ответ. Мы не называем Его Троицею в одном собственном Лице; но поелику Он неразделен от Отца и Сына, посему исповедуем в Нем Троицу по Его Божеству и силе. Ибо как в Отце есть Сын и Дух, и также в Сыне — Отец и Дух, так и в Духе есть Отец и Сын, не слиянием трех ипостасей единого Божества, но соединением того же единого совета, и Божества, и существа. А потому и мы, именуем ли в частности Отца, или Сына, или Святого Духа, в едином имени именуем Троицу по образу, о коем упомянули выше.

8. Вопрос. Как же Писание говорит, что есть небесный Иерусалим[303], а ты сказал, что он находится в сердце?

Ответ. Мы знаем, что не только Иерусалим, но и прочие блага, которые долженствуют получить в воскресении праведные, находятся горе; обручения же их и начатки в сердцах твердо верующих отныне действуют духовно, дабы, будучи удостоверены о будущих, мы презрели все настоящее и возлюбили Бога до смерти. Посему [апостол] не сказал «имеете приступить», но «приступисте к Сионстей горе и ко граду Бога живаго, Иерусалиму Небесному»[304], ибо способными к принятию сих мы все соделались от крещения, получить же их сподобляются одни твердо верующие, которые всякий день умирают ради любви Христовой, т. е. стоящие превыше всякой мысли здешней жизни и не помышляющие ничего другого, кроме того, когда достигнут в совершенную любовь Христову, которая есть внутреннейшее отверзение сердца, идеже предтеча о нас вниде Иисус[305]. Сего ища в начале всего, святой Павел говорил: «Гоню же, аще и постигну, о немже и постижен бых», т. е. да возлюблю так, как и возлюблен был от Христа[306]. И когда достиг сей любви, более уже не хотел помышлять ни о чем, ни о скорбном для тела, ни о дивном в творении, но всяку мысль тотчас отверг, не желая ни на один час лишиться действия Духа. Показал же, сколько отверг он ради духовной любви, говоря: «Кто ны разлучит от любве Христовы? Скорбь ли, или теснота, или гонение, или глад, или нагота, или беда, или меч?» И еще: «Известихся, — говорит, — яко ни смерть, ни живот, ни ангелы, ни начала, ни власти, ниже силы, ни настоящая, ни грядущая, ни высота, ни глубина, ни ина тварь, кая возможет нас разлучити от любве Божия, яже о Христе Иисусе Господе нашем»[307], ибо ни о чем из сих не хотел помышлять, а только пребывать там [в любви Христовой].

9. Вопрос. Как незадолго пред сим ты сказал, что Дух [Божий] живет внутрь нас совершенно и не принимает от нас приложения; апостол же, напротив, говорит, что мы имеем начаток Духа, а не совершенного Духа?[308]

Ответ. Он сказал «начаток», [разумея] не некоторую часть всего, ни вводя какое-либо деление Духа, ибо Он не делится и не изменяется, но [сказал так], показывая наше вместилище, не могущее вместить всякое действие Духа иначе, как совершенною заповедию, т. е. смертию, поелику и смерть за истину Христову[309] есть заповедь Божия. Как солнце, будучи совершенно, изливает от себя всем совершенную, простую и равную благодать, — но каждый насколько имеет очищенное око, настолько и принимает солнечный свет, — так и Дух Святой верующих Ему соделал от крещения способными к принятию всех Своих действий и даров; однако дары Его действуют не во всех в одной мере, но каждому [даются] по мере делания заповедей, поколику он засвидетельствует благими делами и покажет меру веры во Христа. Посему говорит: «Посла Бог Духа Сына Своего в сердца ваша, вопиюща: „Авва Отче“»[310], и: «Самый Дух спослушествует духови нашему, яко есмы чада Божия»[311]. А что никто сам собою не истребляет Адамов грех, но только Христос по мере веры в Него, послушай слова апостола, что Христос умре грех наших ради, по Писанием[312]; и еще: составляет же Свою любовь к нам Бог, яко грешником нам сущим, Христос за ны умре[313]; и еще: спогребохомся Ему крещением в смерть: да якоже воста Христос от мертвых, тако и мы во обновлении жизни ходити начнем и прочее; и что умерый свободися от греха[314]; и что благодатию есте спасены чрез веру, а не от дел, да не кто похвалится[315]; и еще: бесте бо иногда тма, ныне же свет о Господе: якоже чада света ходите[316]; и еще: мы же несмы рабынина чада, но свободныя. Свободою убо, ею же Христос нас свободи, стойте[317]; и еще: яко свободны, а не яко прикровение имуще злобы свободу[318]. Видишь ли, как те подвиги, посредством которых, как ты говоришь, истребляется грех, Писание называет делами обновления, свободы и света? Показывает же и превратные направления самовластия, которые ты называешь Адамовым грехом, ибо иметь свободу как прикровение сердца, точнее же, злобы, и оскорблять Духа Святого, и творить волю плоти и помышлений[319], наченше духом, ныне плотию скончаваете[320], и должны есмы не плоти, еже по плоти жити[321]. Зная сие и подобное сему, равно и то, что делать или не делать, зависит от нашего самовластия, божественное Писание порицает не сатану и не Адамов грех, но нас. Если же хочешь выслушать разумно, скажу тебе всех главнейшее. Ты разные приражения (σχηματισμούς) помыслов[322] называешь Адамовым грехом, но вот блаженный Павел очевидно и явственно обличает в сем злоумии нас как виновных, говоря: «Не сообразуйтеся веку сему, но преобразуйтеся обновлением ума вашего»[323]. Если же сие не [зависит] от нашей воли, но от сатанинского мучительства и есть остаток Адамова греха, то зачем же мы обличаемся во грехе, подпадая его действию поневоле и будучи мучимы от сатаны? Так и мучиться будем безвинно? Или, может быть, по-твоему, неправеден и Сам Бог, повелевший нам вышеестественное и требующий от нас того, что выше нашей силы. Но это неправда. Да не будет сего! Я спрошу тебя, и дай мне ответ: ту силу благочестия, которую имеет естество наше, должны ли мы ежедневно приносить Богу или нет? Конечно, ты скажешь мне: «Должны, потому что сие Бог даровал естеству нашему и установил заповеди, сообразные нашей силе». А потому, если сегодня приносимое Ему благо есть сегодняшний долг, то покажи мне, что заплатил ты [Богу] за древний долг свой, или Адамов? Я же говорю тебе, что не только сего не можешь показать, но и каждодневного своего долга не можешь выполнить вполне. И из чего это очевидно? Из того, что мы не всегда пребываем в одних и тех же добродетелях. Сколько сегодня приложил ты к добродетели, столько изобличил в себе должника прежней, показав очевидно силу своего естества; ибо сегодняшним приложением оказалось, что вчерашнее недостаточество зависело не от естества, но от воли. Посему-то мы и подпадаем действию греха[324].

10. Вопрос. Но пусть сие будет так, однако я знаю одно: если бы Адам не преступил [заповеди], я не испытывал бы приражения зла?

Ответ. И это сказал ты неправильно: не испытывать приражения зла есть [принадлежность] естества непреложного, а не человеческого, ибо если мы и одного естества с Адамом, то надлежит и ему быть подобну нам и нам подобными ему. Итак, да уверит тебя сам сей первый человек, что он не был ни непреложен, ни в частности[325] злонравен, но произвольно преложен[326] и нарушил заповедь не понуждением естества, но согласием воли. Следовательно, как он доступен был сатанинскому приражению, имея власть послушать или не послушать его, так и мы.

11. Вопрос. Только теперь уступаю тебе, потому что ты не отрицаешь сатанинского приражения.

Ответ[327]. Я и прежде никогда не отрицал сего, ибо знаю, что и Иов был искушаем от диавола, [помню] и слова Писания: «Несть наша брань противу крови и плоти, но к началом, и ко властем, и к миродержителем тмы века сего, к духовом злобы»[328]; и еще: «Противитеся диаволу, и бежит от вас»[329]; и еще: «Супостат ваш диавол, яко лев рыкая, ходит, иский кого поглотити»[330]. Но поелику вы полагаете, что лукавые помыслы не ваши, но кого-либо иного, иногда говоря, что это грех Адамов, иногда — что это сам сатана, иногда же — приражение сатанинское, посему мы говорим, что Адамов грех — одно, сатана — другое, приражение сатанинское — иное, а иное — лукавые наши помыслы, хотя производящие их причины и заключаются в приражении. Ибо сатана есть то самое существо — диавол (ἡ τοῦ διαβόλου ὑπόστασις), которое покушалось искушать и Господа; грех Адамов есть преступление заповеди первым человеком; приражение сатанинское есть в одном только помысле представляющееся явление лукавого дела, которое и самому тому, чтобы приблизиться к уму нашему, находит [удобство] лишь по нашему маловерию. Ибо когда по получении нами заповеди ни о чем не иметь попечения, но всяцем хранением блюсти свое сердце[331] и искать внутрь нас сущего Царствия Небесного, ум отступит от сердца и от вышесказанного взыскания, тотчас дает место диавольскому приражению и бывает доступен лукавому совету. Но даже и тогда диавол не имеет власти приводить в движение наши помыслы, иначе бы он не пощадил нас, наводя понудительно всякую злую мысль и не попуская помышлять ничего благого; но он имеет только власть внушать превратное учение в помысле только первой мысли, чтобы искушать наше внутреннее расположение, куда оно клонится: к его ли совету или к заповеди Божией, поелику они друг другу противятся. А посему мы в том, что любим, тотчас возбуждаем наши помыслы к оному [вражию] указанию и пристрастно беседуем в мысли с показавшимся предметом; а в том, чего отвращаемся, не можем медлить, но ненавидим и самое то приражение. Если же, и будучи ненавидимо, оно пребывает — случается и сие, — то это зависит не от нового нашего расположения, но укрепляется на нас от прежнего восприятия, а потому [такое приражение] стоит на месте неподвижно и как одномысленное[332] бывает возбраняемо сердечным негодованием перейти во многомыслие и страсть; ибо одноличное явление, ненавидимое внимающими себе, не имеет естественной [силы] насильно извлекать ум в страсть многомыслия, только с помощию одного сердечного сладострастия. А потому, если мы совершенно отступим от сладострастия, то даже и явление в одном помысле (μονολόγιστος) прежде принятых впечатлений не может более вредить нам или осуждать совесть нашу за то, что мы не обезопасили себя касательно будущего. Ибо когда ум познает безуспешное свое противление прежде принятым впечатлениям и исповедует Богу прежнюю свою вину, тотчас упраздняется и самое сие искушение.

И ум снова имеет власть внимать сердцу и всяцем хранением блюсти оное молитвою, покушаясь войти во внутреннейшие и безопасные клети сердца, где уже нет ветров лукавых помыслов, бурно реющих и низвергающих душу и тело в стремнины сладострастия и в поток смолы; нет широкого и пространного пути, устланного словами и образами мирской премудрости, который обольщает последующих ей, хотя бы они и были весьма мудры; ибо чистые внутреннейшие клети души и дом Христов приемлют внутрь себя ум наш, обнаженный и не приносящий ничего от века сего, будет ли то оправдываемо разумом или нет, разве только три сия, поименованные апостолом: веру, надежду и любовь[333]. Итак, кто любит истину и желает трудиться сердечно, тот, по сказанному выше, может не увлекаться и прежде принятыми впечатлениями, но внимать своему сердцу, преуспевать [в достижении] внутреннейшего и приближаться к Богу, только да не небрежет о трудах молитвы и жительстве [по Богу]; ибо не может не трудиться сердцем тот, кто внимательно воздерживает себя всякий день не только внешне, но и внутренне от мысленных парений и плотских сластей. Таким образом, бывающее в одном помысле приражение мы признаем понудительным, потому что, и будучи ненавидимо, оно еще пребывает. Но беседу с приходящими помыслами [называем] произвольною. Это оказалось и на тех, которые не согрешили по подобию преступления Адамова; приражению возбранить они не могли, но беседу с ним и пристрастие вовсе отвергли.

12. Вопрос. Следовательно, мы по необходимости приняли преступление Адамово, которое есть грех наш, состоящий в помыслах?

Ответ. Это не есть преступление Адамово, но обличение сладострастия каждого. Но и преступление мы не получили преемственно, ибо, если бы мы преступали закон по причине преемствования, то необходимо надлежало бы всем нам быть преступниками и не быть обвиняемыми от Бога, как преступающим оный по необходимости естественного преемствования. Ныне же сие бывает не так, ибо не все мы преступаем заповедь и не все соблюдаем ее; следовательно, очевидно, что это преступление происходит не от необходимости, но от сладострастия.

13. Вопрос. Поелику, как ты говоришь, Господь пришел ради сего преступления, то отчего Он не истребил его в крещении, но еще и ныне каждый имеет власть преступать или не преступать [заповеди]?

Ответ. Преступление, будучи произвольное, как указано выше, никем не преемствуется поневоле, но происшедшая от сего смерть, будучи понудительною, преемствуется нами и есть отчуждение от Бога, ибо после того, как умер первый человек, т. е. отчуждился от Бога, и мы не могли жить в Боге. Посему и пришел Господь, чтобы оживотворить нас банею пакибытия и примирить с Богом, что Он и сделал. Итак, мы получили преемственно не преступление, поелику и сам Адам не по необходимости впал в оное, но по собственной воле; смерть же мы наследствовали поневоле, поелику и его постигла поневоле смерть, которая царствовала и над не согрешившими по подобию преступления Адамова[334].

14. Вопрос. Согласимся, что Адам произвольно впал в преступление и что посему мы, будучи одного с ним естества, произвольно отпадаем [от Бога]. Ужели и приражение не действовало на него невольно?

Ответ. Действительно, приражение было невольное, но приражение [помысла] не есть ни грех, ни правда, но обличение самовластной нашей воли. Потому-то и попущено ему приражаться к нам, дабы преклоняющихся к заповеди удостоить, как верных, венцов, а преклоняющихся к сласти, как неверных, показать достойными осуждения. Но и сие надлежит знать нам, что не тотчас после каждого нашего изменения [поступка] дается по оному суд, оказались ли мы искусными или достойными отвержения, но когда во все наше пребывание в сей жизни будем испытаны приражениями, побеждая и будучи побеждаемы, падая и восставая, блуждая и будучи наставляемы на добрый путь, тогда только в день исхода, по сочтении всего, соразмерно сему будем судимы или похваляемы. Итак, не приражение есть грех. Вовсе нет! Ибо хотя оно и без нашего согласия нам показывает вещи в одном [лишь] помысле, но мы получили от Господа власть духовного делания и в нашем самовластии состоит при первой мысли испытывать и вредное, и полезное и отвергать или принимать помыслы, которые умножаются не по нужде, но от душевного расположения. Но предположим по-твоему, что и сии возникают невольно и преемственно: почему же божественное Писание осуждает нас за лукавые помыслы? Или как можем мы не допустить те помыслы, которые тревожат нас, происходя невольно и преемственно? Если же ты возразишь мне, что мы, по свидетельству Писания, можем не допускать их благодатию Христовою, которую получили от крещения, то пойми, что и посему мы оказываемся виновными, как имеющие от Бога власть и силу удерживать их от первого приражения и не удерживающие. Если же кто обвиняет в своем зле кого-либо другого, то не только согрешает без страха, но и хулит Бога, попустившего людям быть боримыми безвинно.

15. Вопрос. Почему я, будучи крещен, и Бога молю, и благодать Его призываю, и всею волею хочу избавиться и освободиться от лукавых помыслов — и не могу? Не очевидно ли из этого, что преступление Адамово оставило нам это как неизбежное наследие?

Ответ. Надлежало бы нам, как разумным, знать то, что слышим; а поелику душа наша, помрачившись сластолюбием и тщеславием, ниспала во глубину невежества, то не слушает ни заповедей Писания, ни естественного порядка, ни рассмотрения опытных, а следует лишь одним своим умышлениям. Ибо кто, веруя божественному Писанию и исполняя заповеди Господни, не приобретает по мере того рассмотрения помыслов и не удостоверяется, что они держат нас не по власти, но по нашему маловерию и оскудению [в исполнении] заповедей. Потому-то и не все мы одинакового устроения, и не все бываем обеспокоиваемы одними и теми же мыслями, что причины помыслов зависят от нашего произволения. Ибо если бы они [причины] были понудительные от [преступления] Адама, мы все были бы одинаково беспокоимы от греха, и неизбежно держимы им, и не имели бы нужды ни во вразумлении Писания, ни в апостольском совете, будучи по преемствованию во власти естества, а не сластолюбивой воли. Но ныне бывает не так, вовсе нет! Ибо видим, что не все одинаково бываем беспокоимы от помыслов, не в одно и то же время, не одними и теми же предметами; но каждый поколику верует Господу о будущих благах, презрев человеческую славу и сладострастие, потолику и помыслы удерживает, и настолько бывает спокойнее того, кто любит сладострастие; потому мы и различаемся один от другого и по помыслам, и по жизни. А поелику многие и в сем умудряемся против истины и ищем угасить помыслы не верою Иисусовою, т. е. не деланием Его заповедей, не уничижением себя во всем и смиренномудрием с сокрушением сердца, но с тайным сладострастием, разумею со тщеславием и человекоугодием, с самомнением и выказыванием себя, раздором, спорливостию, возношением и другими тому подобными [страстями], от удовлетворения коих умножаются желательные, а от неуспеха раздражительные помыслы; посему-то и не можем, как удерживающие в себе причины [зла], отвергнуть свойственные им действия. Если же слово сие ложно и мы бываем обеспокоиваемы помыслами без нашей вины, то рассмотрим себя внимательно, как бы исповедываясь Самому Богу. Ибо кто не знает, что ежедневно даем в себе место вышеупомянутым страстям делом, словом и помышлением? И содействующих нам в сем любим как благодетелей, а препятствующих нам в этом отвращаемся и ненавидим их как врагов? Если же любим вышеупомянутые страсти так, что даже и защищаем их очевидно, то как возненавидим приражение, бывающее в одном помысле? Если же принята будет первая мысль, то как не последуют зависящие от нее помыслы?

16. Вопрос. Но если и положим, что это точно так бывает, однако [известно] из Евангелия, что Господь обещался сотворити отмщения вопиющих к Нему нощь и день[335]?

Ответ. Господь говорит сию притчу не к погруженным в сладострастиях по своей воле, но к боримым от прежних привычек и не соглашающимся с ними; за сих-то, как обижаемых врагами, Он обещался отмстить; оных же, как отвергнувших помогающую заповедь, обличает, говоря: «Что Мя зовете: „Господи, Господи“, — и не творите, яже глаголю?»[336] И уподобляет таковых мужу юродивому, по Писанию, созидающему храмину свою на песке своей воли, а не на камне заповедей Господних[337]. Посему не опирайся неутвержденным умом и неразумным намерением на всех мнениях своих как на истинных, говоря иногда: «Ведь я и крестился, молю Бога и всею волею привлекаю благодать Его, желая избавиться от лукавых помыслов, но не могу», — иногда же опять ожидая отмщения Господня, которое обещал Он сотворить в Евангелии, и выставляя себя везде невиновным, что достойно великого порицания. Однако вопрошу тебя и я вкратце о смысле твоего мнения и прошу дать мне ответ, зная [наперед], что, будучи вынужден истиною, или скажешь слова еще более высокоумные, или сознаешь свою вину: отчего Господь, сказав, что Он вскоре сотворит отмщение[338], не творит вскоре, но медлит и оставляет тебя в лукавых помыслах, хотя ты и молишься, как сказал, от всего сердца и без сочетания с ними[339]?

17. Вопрос. Он же сказал: «Я полагаю, что Господь медлит [сотворить отмщение] не ради иного чего, но только ради моего терпения, ибо сколько кто потерпит, будучи борим, столько и прославится».

Ответ[340]: «Я думал, что ты произнесешь ответ как одержимый одним только возношением, а ты прибавил и хулу. Ибо, чтобы приписать себе лжеименное терпение, ты утверждаешь, будто Господь солгал в слове Своем, и говоришь, что лукавые помыслы, исходящие, по слову Господню, от сердца и сквернящие человека, не ведут уже, как говорит Писание, к лукавству, сладострастию и всякому греху, но служат причиною терпения и славы от Бога. Но я никогда не видал, чтобы одержимые лукавыми помыслами были похваляемы божественным Писанием, ни в Ветхом, ни в Новом Завете, но, напротив, как сами в том виновные, порицаются и осуждаются. Ибо Бог ненавидит как лукавые помыслы, так и рождающее их сердце. Следовательно, имея их, мы должны плакать как грехолюбивые, а не надмеваться как борющиеся с чуждым нам злом. Достоверно знай, о человек, что Господь зрит на сердца всех людей; и за тех, которые ненавидят первое появление лукавых помыслов, тотчас заступается, как обещал, и не попускает, чтобы множество многомыслия [их], восставши, осквернило ум и совесть их; а тех, которые не низлагают первые прозябения помыслов верою и надеждою на Бога, но как бы для научения и испытания себя услаждаются ими, оставляет как неверных и самопомощных быть биемыми последующими помыслами, которых не удаляет, ибо видит, что мы любим первое их приражение, а не ненавидим их при первом появлении. Если же кто и по таком объяснении не верит сказанному, то пусть уразумеет истину, обучившись самым делом. Если же ни Писанию не верует, ни делом не хочет удостовериться в сем, таковой, очевидно, любит сласть возношения, ибо что сладострастнее сего [мнения], которое советует [считать] грех, состоящий в помыслах, чуждым, и делает так, что человек кичится и превозносится, как невиновный, вместо того чтобы исповедаться и плакать о лукавых помышлениях?»

18. Вопрос. Ты сказал выше сего, что мы наследовали не преступление Адамово, но смерть, от сего происшедшую; итак, если властвует смерть, то властвуют и лукавые помыслы?

Ответ. О зловерие![341] Для чего же пришел Господь во плоти? Не для того ли, без сомнения, да един за всех умрет, по Писаниям, и упразднит имущего державу смерти, сиречь диавола[342]? Если же полагаешь, что смерть, происшедшая от Адама, властвует без [участия] нашего зловерия, то очевидно, что отрицаешь и пришествие Господне, и крещение признаешь несовершенным, если над крещенными без их собственной вины властвует отеческая смерть[343]. Посему послушай, о человек, как ты благодатию Христовою сделался новым Адамом и ничего не имеешь в себе из ветхого по необходимости, кроме того, что произошло от твоего собственного зловерия и сластолюбия. Господь пришел ради нас, умер за нас, избавил нас от праотеческой смерти, очищает нас и обновляет крещением, помещает нас в раю Церкви; дозволяет вкушать от всякого древа райского, т. е. [повелевает] всякого крещенного в Церкви любить и терпеть его недостатки, а не осуждать каждого в его изменениях и в том, что кажется добрым, любить, а в том, что кажется злым, ненавидеть. Это и есть древо познания[344] добра и зла[345], вкусив от коего, ум тотчас впадает в те же недостатки и лукавым изысканием грехов ближнего познает свое обнажение, которого он прежде не знал, когда оно было прикрыто состраданием. Посему-то помещенным в раю церковном Господь заповедал, говоря: «Не судите, и не судят вам; и не осуждайте, да не осуждены будете; отпущайте, и отпустится вам»[346]; несколько же выше сего говорит: «Елика аще хощете да творят вам человецы, и вы творите им такожде; се бо есть закон и пророцы»[347]; ибо закон говорит: «Возлюбиши ближняго своего яко сам себе»[348], пророки же [говорят]: «Им же образом сотворил ecu, буди тебе»[349]. Сколько раз осквернили мы сии заповеди! Сколько раз осудили ближнего без сострадания! Сколько раз возненавидели или и обидели ничем нас не обидевшего! Если же это так, то зачем еще обвиняем Адама в наших злых [поступках]. Ибо если мы и впали в заслуженную им смерть, но подобно ему произвольно преступили и заповедь. Три вещи случились с Адамом, а не одна, как ты полагаешь, а именно: приражение по промыслу [Божию], преступление по собственному его неверию и смерть по праведному суду Божию, последовавшая не промыслительному приражению, но преступлению по его неверию. Итак, мы наследовали по преемству не преступление, но смерть, ибо нельзя было нам, [происшедшим] от мертвых, быть живыми, пока не пришел Господь и не оживотворил всех верующих в Него. Первое появление помысла мы имеем[350] так же, как и Он, но и то, чтобы преслушать или не преслушать заповедь, состоит в нашей воле так же, как было и у Него; а что преступление, бывающее чрез помыслы, зависит от нашего произвола, а не есть понудительное, в этом удостоверяют нас те, кои, как сказал апостол, не согрешили по подобию преступления Адамова[351]; если же они, происходя от Адама, возмогли не согрешить, по подобию преступления Адамова, то очевидно, что и мы это можем, если желаем. Зачем предлагаем извинения в грехах и говорим на Бога неправду, что Он неправедно попустил нам быть боримым чуждым злом? Мы должны знать достоверно, что после того, как всякая Адамова вина была истреблена Господом, каждый из нас, если претерпевает какое-либо зло, претерпевает оное по своей вине, отвергнув своим неверием, т. е. сластолюбием, совершенство, которое получил таинственно в крещении. Ибо если человек и не познал еще того, что он получил, будучи несовершен верою и скуден в делании [добра], но Бог даровал ему совершенное, ибо Писание говорит: «Всяк дар совершен свыше есть, сходяй от Отца светов»[352]. Но и самое сие совершенное [дарование] не просто и не как случится приобретает кто-либо, хотя бы он употребил для сего всякую человеческую премудрость и всякое мирское знание, но только деланием заповедей Христовых, и сие в соразмерности, ибо по различию делания и дар оный открывается нам различно. Итак, никто да не хвалит себя словами и образами, не имея того хваления, о котором упомянул апостол, сказав: «Не хваляй себе, сей искусен, но егоже Господь восхваляет»[353]; но и тот, который получает похвалу от Господа, должен следовать правильному образу мыслей и знать достоверно, что сколько бы кто ни подвизался против своего неверия, преуспел в вере и получил какое-либо благо, не по одному только простому ведению, но и по действию, то он не обрел и не может обрести ничего более, как только то, что получил прежде таинственно крещением, т. е. Христа: «Елицы бо, — говорит Писание, — во Христа крестистеся, во Христа облекостеся»[354]; Христос же как совершенный Бог даровал крестившимся совершенную благодать Святого Духа, которая не приемлет от нас приложения, но открывается нам и является по мере делания заповедей и подает нам приложение веры, пока достигнем все в соединение веры, в мужа совершенна, в меру возраста исполнения Христова[355]. Итак, что приносим Ему, бывши возрождены, сие уже от Него и Им было сокрыто в нас [прежде] по писаному: «Кто разуме ум Господень? Или кто советник Ему бысть? Или кто прежде даде Ему, и воздастся Ему? Яко из Того и Тем и в Нем всяческая»[356]. Тому слава во веки веков. Аминь.

Слово пятое. Советы ума своей душе

Услышь, разумная душа, сообщница моих совещаний, хочу сказать тебе тайную и общую вещь, которую я не знал, не быв очищен от страстей, и постигнул тогда только, когда несколько успокоился от них благодатию Божиею. Ясно узнал я, о душа моя, что я и ты, обладаемые противоестественными действиями, неведением вовлекаемся в заблуждение и потому обвиняем в своих грехах других, утверждая, что зло находится вне нас; иногда обвиняем Адама, иногда — сатану, а иногда — других людей, и, думая, что сим ведем борьбу с другими, боремся сами с собою, и, полагая, что защищаем друг друга, я и ты, воюем друг против друга; и, думая, что себе благодетельствуем, подобно безумному, сами себе досаждаем; по справедливости подвергаемся мы бесполезным трудам и поношениям, ибо думаем, что любим заповеди, а причины к исполнению их, по самообольщению, ненавидим. Итак, я достоверно узнал, что никакая власть не понуждает нас несправедливо ни к добру, ни к злу, но что со времени крещения, в началах действий, кому мы по нашей собственной воле поработаем, Богу или диаволу, тот по справедливости потом и поощряет нас ко всему, что составляет его область.

2. А начала действий суть два приражения помыслов, не примечаемые умом: похвала человеческая и угождение телу, которые, когда невольно приражаются к нам, прежде согласия с ними воли нашей, не составляют ни порока, ни добродетели, но служат лишь обличением склонности нашей воли, куда мы преклоняемся. Господь желает, чтобы мы терпели поношения и удручали себя, диавол же хочет противного; и потому когда мы радуемся о вышесказанных приражениях, то очевидно, что мы, преслушав Господа, склоняемся к сластолюбивому духу; когда же скорбим об упомянутых приражениях, то очевидно, что мы преклоняемся к Богу, возлюбив тесный путь. Посему-то этим двум приражениям и попущено приражаться к людям, чтобы те, которые любят заповедь Божию и услаждаются ею, преклонили свою волю пред Христом и Он, найдя в них вход, направил ум их к истине. Так же разумей и о противном: те, которые, напротив, любят человеческую славу и угождение телу, дают вход диаволу, и он, найдя себе свой вход, предлагает нам свои злые внушения и, по мере того как мы услаждаемся мыслями о них, не перестает делать к ним прибавления, пока не возненавидим от сердца двух вышесказанных приражений. Но мы так их любим, что не только ради них предаем добродетель, но и самые эти приражения при случае переменяем одно на другое: иногда удручаем тело ради тщеславия, иногда переносим бесчестия ради сластолюбия. Когда же беззаботно согласимся с ними, то начинаем искать и вещества, их возращающего. Вещество же тщеславия и телесного наслаждения есть сребролюбие, которое, по божественному Писанию, есть и корень всем злым[357].

3. Но ты скажешь мне, о возлюбленная душа, что мы не собираем золота и не имеем достояний. И я тебе скажу на это, что ни золото, ни имения сами по себе не приносят вреда, но вредно, как мы сказали, пристрастное их злоупотребление. Ибо были богатые люди, которые, не имея пристрастия к богатству, угодили Богу, как святой Авраам, праведный Иов и Давид; а некоторые из нас и без богатства чрез маловажные вещи воспитали в себе страсть любостяжания. Таким образом, мы хуже тех, которые приобрели большое богатство, потому что, оставив всем назначенное злострадание, предаемся страстям с некоторою хитростию, как бы желая утаиться от Бога, ибо, убегая сребролюбия, не бежим от сластолюбия; не скопляя золота, собираем маловажные вещи; не принимаем начальства и власти, а славу и похвалу, с ними соединенную, всячески уловляем; оставили приобретения, а наслаждения ими не оставляем; если же и вздумаем оставлять [наслаждения ими], то не во избежание лихоимства, но как бы гнушаясь созданий Божиих, помышляя в себе: «Не коснися, ниже вкуси, ниже осяжи»[358].

Когда же услышишь, о возлюбленная душа, о преступлении Адама и Евы, то веруй, что вначале это случилось собственно с ними; ныне же найдешь, что то же самое мысленно бывает со мною и с тобою. Сия бо вся, по слову апостола, образы прилучахуся онем: писана же быша в научение наше, в нихже концы век достигоша[359]. Ибо, возродившись крещением и будучи водворены в раю Церкви, мы преступили заповедь Возродившего нас. Господь повелел нам любить всех единоверных и от всех, чрез терпение, вкушать приносимый ими нам плод, по сказанному в Писании: «От всякого древа, еже в раи, снедию снеси»[360]; а мы, последовав внушению змия, одних возлюбили как добрых, других же возненавидели как злых; что и означает древо познания добра и зла, вкусивши от которого, мы умираем мысленно, не потому, чтобы Бог сотворил смерть, но человек ее навлек на себя, возненавидев ближнего, ибо Писание свидетельствует, что Бог смерти не сотвори, не веселится о погибели живых[361]; Он не подвержен страсти гнева, не вымышляет способа к отмщению, не изменяется сообразно достоинству каждого, но вся премудростию сотворил[362], предопределив судить все по закону духовному. Посему Он не сказал Адаму: «В оньже день снесте, Я умерщвлю вас», — но, предостерегая их, предвозвещает им закон правды, сказав: «В оньже аще день снесте, смертию умрете»[363]. И вообще Господь положил, чтобы за каждым делом, добрым или злым, приличное ему воздаяние следовало естественно, а не по особенному назначению, как думают некоторые, не знающие духовного закона. Мы же, знающие его отчасти, должны помнить, что если мы возненавидим кого-либо из единоверных как злого, то и Бог возненавидит нас как злых; и если кого-либо отвергаем от покаяния как грешника, то и мы будем отвержены [Богом] как грешники; и если мы не прощаем ближнему согрешений, то равным образом и сами не получим прощения в согрешениях наших. Объявляя сей закон, Законодатель наш Христос сказал нам: «Не судите, и не судят вам; не осуждайте, да не осуждени будете; отпущайте, и отпустится вам»[364]. Зная сей закон, святой апостол Павел явно говорил: «Имже судом судиши друга, себе осуждаеши»[365]. И пророк, не не зная сего, так взывал к Богу: «Яко Ты воздаси комуждо по делом его»[366]; и другой пророк, от лица Божия, говорит: «„Мне отмщение, Аз воздам“— глаголет Господь»[367].

4. Но что я говорю о сем порознь? Когда все божественное Писание, как Ветхое, так и Новое, и в особенности великий псалмопевец, яснее других показывает нам сей закон[368], чтобы, познав его духовность и таинственное предопределение и убоявшись удобоизменчивости нашей во всем, мы постарались не только явно, но и тайно [во глубине сердца] любить ближних наших. Ибо этот закон не есть закон Моисеев, который судил одно видимое, но закон духовный, обличающий и тайное. Впрочем, и закон Моисеев дан был Самим Богом и был сообразен своему времени. Сей же закон [т. е. духовный] восполнил оный [т. е. Моисеев] благодатию Господа нашего Иисуса Христа, сказавшего: «Не приидох разорити закон, но исполнити»[369]. Посему и должно о всяком деле, сказав однажды, потом прощать тому, о ком думаем, что он нас обидел, хотя бы сия обида имела правильное основание, хотя бы и вовсе не имела его, зная, что воздаяние за прощение обид превосходит воздаяние всякой иной добродетели. А если мы не можем сего делать, по причине возобладавшего нами греха, то и должны при бдении и злострадании молить Бога, чтобы Он умилосердился над нами и подал нам таковую силу[370]. При этом, о возлюбленная душа, во всякое время, на всяком месте и при всяком деле мы должны иметь одно намерение, дабы при различных обидах от людей радоваться, а не скорбеть: радоваться же не просто и не без рассуждения, но потому, что имеем случай простить согрешившему [против нас] и получить прощение собственных наших грехов. Ибо в этом[371] заключается истинное боговедение, которое многообъятнее всякого ведения и с помощию которого мы можем умолять Бога и быть услышаны; это есть плодоносие молитвы[372], этим доказывается вера наша во Христа; чрез сие можем взять крест свой и последовать Христу[373]; это[374] есть мать первых и великих заповедей, ибо посредством сего можем возлюбить Бога от всего сердца и ближнего как самого себя[375]; для сего должны мы поститься, пребывать во бдении и удручать свое тело, дабы сердце наше и внутреннее расположение отверзлись, приняли это[376] в себя и уже не извергали. Тогда за то, что мы прощаем ближнему согрешения, найдем, что благодать, сокровенно данная нам при святом крещении, будет действовать в нас уже не безызвестно, но ощутительно для нашего сознания и чувства.

5. Добродетели этой препятствуют две страсти: тщеславие и сластолюбие; а потому прежде всего должно отречься от них в уме и потом уже стараться о приобретении оной добродетели[377]. Посему, о душа, предавши себя добровольно сим двум страстям, не обвиняй никого: ни Адама, ни диавола, ни других людей, но вступи в борьбу с твоею волею и не пренебрегай сим; борьба эта междоусобная, и она не внешняя, — ибо не с ближними нашими должны мы будем вести борьбу, — но внутренняя, и никто из людей не будет вспомоществовать нам. Мы будем иметь только одного Помощника, таинственно в нас сокровенного со времени крещения, Христа, Который непобедим и от Которого ничто не сокрыто. Он будет споборствовать нам в сей борьбе, если мы, по силе своей, будем исполнять Его заповеди.

Противники же наши, как выше сказано, суть сластолюбие, соединенное с телом, и тщеславие, которое мною и тобою обладает. Они прельстили Еву и обольстили Адама: сластолюбие указало древо, яко добро в снедь и угодно очима видети, а тщеславие присоединило к тому: будете яко бози, ведяще доброе и лукавое[378]. Как первосозданные Адам и Ева [познав свою наготу] начали стыдиться друг друга, так и мы, отвергши от мысленных наших очей незлобие и видя себя обнаженными, стыдимся друг друга в совести нашей и вот сшиваем себе смоковничные листья, облекаясь внешним покровом слов, притворных поступков и самооправданий. Господь же соделывает нам кожаную одежду и говорит: «В терпении вашем стяжите души ваша»[379], — и сообразно с этим советует: «Обретый душу свою», — т. е. в злопамятности или в каком-нибудь ином грехе, — погубит ю; а иже погубит душу свою[380], обрящет ю[381] в жизни вечной, о Христе Иисусе Господе нашем, Которому подобает всякая слава, честь и поклонение со безначальным Его Отцем и животворящим Духом вовеки. Аминь.

Слово шестое. О духовном рае и законе[382]

Как из явных дел можно уразуметь сокровенный образ мыслей, так из дел души можно уразуметь то, о чем говорится в Писаниях. Но могут сие [постигать] не все, а лишь те, которые злостраданием отчасти приобрели бесстрастие. Ибо Писание поведает как будущее, так и дела души, потому что будущее все в ней скрывается духовно, и чего кто бывает причастником здесь, того и там причастником будет. Итак, когда услышишь Писание, поведающее относительно рая, Адама и змия, внимай бесстрастно своему сердцу и найдешь, что рай есть слово Божие; наслаждение в нем — причастие Святого Духа; змий же, убивающий преслушанием, есть пресмыкающееся сладострастие, чрез дружество приползающее и прельщающее нас вкусить от древа, т. е. от попечения житейского; [ибо сказано]: «Не пецытеся о утрии»[383]. Так же оба [запрещения] совокупно сказал один и Тот же Бог: «В оньже аще день снесте от древа, смертию умрете»[384] и: «Внемлите, да не отягчают сердца ваша объядением»[385]; потому что тьма, бывающая от объядения и попечения [житейского], умерщвляет душу, изгоняя ее из духовного слова и лишая Божественного действия. Итак, от сего древа воспрещает нам Господь вкушать, говоря: «Ни о чемже пецытеся, только о Царствии». Ибо те, которые вошли в [сей] рай Божий и сохранили сию заповедь, не были изгнаны; но, удержав себя от земного, сторицею насладились духовного, будучи действенно и подобообразно утешаемы благодатию. Итак, будем молиться и мы о том, чтобы нам сохранить ее [сию заповедь], дабы, пребывши в слове Господнем, насладиться наслаждением Духа и здесь, и в будущем.

2. Как Адам, вкусив от древа разумения, изгоняется, так и мудрствующий земное не может пребывать в слове Христовом, по написанному: «Любы мира сего вражда на Бога есть»[386]. Потому Писание и говорит: «Всяцем хранением блюди твое сердце»[387], дабы тот, кто хранит в себе, как рай, слово Божие, насладился благодати, не слушая внутри пресмыкающегося змия, который советует [избрать] служащее к сласти, из коей рождается братоубийственная раздражительность, и душа, рождающая ее, умирает. Но послушай Господа, Который говорит: «Старайтесь о вере и надежде, от которых рождается боголюбивая и человеколюбивая любовь, подающая вечную жизнь». В сей рай вошел Ной, храня заповедь и делая, и любовию избавился от гнева. Сей [рай] сохраняя, Авраам услышал глас Божий. Сей [рай] храня, Моисей получил славу на лице своем. Подобным образом Давид, храня сей [рай], делал и потому господствовал над врагами. Но и Саул, пока хранил сердце, имел успех; когда же наконец преступил [заповедь], был совершенно оставлен. Ибо в каждом [человеке] действует слово Божие по мере [его произволения] и сообразно [с его деланием]. Кто сколько владеет, столько и овладевается, кто сколько хранит, столько и храним бывает.

3. Посему весь лик святых, пророки, апостолы и мученики хранили слово в сердцах своих, ни о чем ином не имея попечения, но презрели земное и пребыли в заповеди Святого Духа, предпочтя боголюбивое и благое не одним словом и простым разумением, но словом и делом — в самой действительности: избирая вместо богатства нищету, вместо славы — бесчестие, вместо наслаждения — удручение себя, а посему и вместо раздражительности — любовь. Ибо ненавидя сладостное этой жизни, они более любили отнимающих оное, как содействующих их намерению, удаляясь еже ведети доброе и лукавое, ни благих человеков не отрицались, ни злых не обвиняли, всех почитали ответственными служителями Владычнего промысла и ко всем имели доброе расположение. Когда слышали слово Господне: «Отпущайте, и отпустится вам»[388], — тогда обижающих их считали своими благодетелями, признавая, что они подали им причину к отпущению [их грехов]. Когда же слышали слово Господне: «Якоже хощете да творят вам человецы, и вы творите им такожде»[389], — тогда и благих любили по совести. Ибо, оставив свою правду и взыскав правды Божией, они постепенно обрели и любовь, в оной по естеству внутри сокровенную.

4. И Господь, дав многие заповеди о любви, повелел искать правды Божией, зная, что она матерь любви. Ибо невозможно иначе спастись, как только чрез ближнего, как заповедал Господь, сказав: «Отпущайте, и отпустится вам»[390]. Таковой духовный закон, в сердцах верующих написуемый, есть исполнение первого закона: «Не приидох бо, — говорит [Господь], — разорити закон, но исполнити»[391]. Как же он исполняется, разумей: первый закон, осуждая согрешившего [против своего ближнего] какою-либо справедливою виною, осуждал и обиженного, поелику в чем судит кто иного, себя осуждает, а в чем прощает, простится ему[392]; ибо закон так говорит: за осуждение — осуждение, за отпущение — отпущение. Следовательно, исполнение закона есть прощение.

5. Мы сказали «первый закон» не потому, чтобы Бог дал два закона людям, но один закон духовный по естеству, по отношению же к воздаянию произносящий праведный приговор: прощающему — прощение, а взыскивающему — взыскание, ибо сказано: «Со избранным избран будеши, и со строптивым развратишися»[393]. Посему духовно его совершающие и по мере совершения бывающие причастниками благодати любят не только благодетельствовавших, но и тех, которые поносили и гнали их, ожидая приобрести духовную любовь, как воздаяние благих; благих же, говорю, не потому только, что они прощают обиды, но потому, что и душам обижавших благодетельствуют, молятся о них Богу, как бы чрез них получают блаженство, по сказанному в Писании: «Блажени есте, егда поносят вам, и ижденут вас»[394], и прочее.

6. Мудрствовать так они научились от духовного закона, ибо когда они терпели и соблюдали мысленную кротость, то Господь, видя терпение сердца борющегося, но любви не отступающего, разорил средостение ограды и совершенно упразднил вражду, так что уже не с усилием, но по Божией помощи возымели они любовь, ибо Господь сдерживает наконец обращаемое оружие, воздвигающее помыслы; и также входили во внутреннейшее завесы, идеже предтеча о нас вниде Господь[395], и наслаждались в плодах Духа, и, увидев будущее постоянством сердца, яко зерцалом в гадании[396], согласно с апостолом говорили: «Ихже око не виде, и ухо не слыша, и на сердце человеку не взыдоша, яже уготова Бог любящим Его»[397].

7. Вопрос. Но я о сей чудной вещи вопрошу: если на сердце человеку не взыдоша, как же вы сие знаете? Особенно же исповедав в Деяниях, что и вы подобострастны нам человецы[398]?

Ответ. Но послушай, что отвечает на сие блаженный Павел: «Нам же, — говорит, — открыл есть Бог Духом Своим: Дух бо вся испытует, и глубины Божия»[399]. Но дабы не сказал кто-либо, что им дан был Дух Святой, как апостолам, нам же Он по естеству невместим, посему говорит [апостол], молясь: «Да даст вам Бог силу утвердитися во внутреннем человеце, вселитися Христу в сердца ваша[400]; Господь же Дух есть, а идеже Дух Господень, ту свобода»[401]; и опять говорит: «Аще кто Духа Христова не имать, сей несть Егов»[402].

Итак, будем молиться, чтобы и нам получить благодать Святого Духа во всяком удостоверении и ощущении и войти туда, откуда мы были изгнаны, и да отвратится от нас душеубийственный змий и тщеславный советник, дух [житейского] попечения и пиянства, дабы мы, твердо веруя, сохранили заповеди Господни и возросли о Нем в мужа совершенна, в меру возраста[403], чтобы [от неверия] не овладела нами любовь к веку сему; но были бы мы удостоверяемы в духе и не неверовали, что и о грешниках кающихся благоволит благодать Божия. Ибо даруемое благодатию уже не соразмеряется с прежде бывшею немощию, потому что тогда благодать не была бы уже благодать. Но, веровав всесильному Богу, приступим простым и непытливым сердцем к Дарующему приобщение Духа верою, а не по сравнению с делами естества, ибо сказано: «Не от дел закона Духа приясте, но от слуха веры»[404].

8. Вопрос. Ты сказал, что все духовное скрывается в душе; итак, что значит «хощу пять словес в церкви умом моим глаголати»[405]?

Ответ. Церковь разумеется двояко: как собрание верных и как совокупность [сил] души. Итак, когда говорится духовно о человеке, то Церковь есть целый состав его, пять же словес суть общие добродетели, созидающие всего человека и многообразно разделяемые. Ибо как говорящий о Господе пятью словами объял всю премудрость, так и последующий Господу пятью добродетелями созидает многое благочестие. Будучи [числом] пять, они объемлют все. Первая — молитва, потом — воздержание, милостыня, нищета, долготерпение. Сии добродетели, совершаемые с желанием и произволением, суть слова души, произносимые Господом и слышимые сердцем, ибо Господь действует, и Дух тогда вещает мысленно, и сердце насколько желает, столько и исполняет явно. Добродетели же [сии], как объемлют собою все [остальные], так и рождают друг друга; ибо, при оскудении первой, все истребляются, подобным образом второю [поддерживаются] последующие, так же и прочие. Ибо как помолится кто-нибудь, не быв подвигнут к тому Духом? О чем свидетельствует и Писание, говоря: «Никтоже может рещи Господа Иисуса, точию Духом Святым»[406]. Как может кто терпеливо пребывать в воздержании без помощи молитвы? А кто во всем не воздерживается, как помилует убогого или обиженного? И притом кто немилосерд, тот не может иметь произвольной нищеты. Также желанию имений совоспитанница есть раздражительность, имеет ли кто стяжания или не имеет. Добродетельная же душа созидается вместе с находящимися в церкви не тем, что исполнила, но тем, что вожделела, ибо не собственное дело спасает человека, но Даровавший к тому силу. Итак, если кто не претерпел язвы[407], тот да не имеет о себе самомнения, хотя бы и сделал что-либо[408] [доброе] или хотя бы обучался к таким действиям. Не подумай когда-либо предварить Господа добродетелию, по сказанному: «Яко той есть [действуяй] в вас, и еже хотети, и еже деяти о благоволении»[409].

9. Вопрос. Почему же Писание заповедует человеку делать сие?

Ответ. Мы выше сказали, что человек по естеству имеет возможность обучать себя [к добру], и Бог сего [от него] требует. Ибо он заповедует, дабы [человек] сперва уразумел [должное], уразумев, возлюбил то и добровольно обучился [сему]; а то, чтобы ум был действенным и [человек мог] понести труд и совершить дело, благодать Господня подает восхотевшему и веровавшему. Воля человеческая есть как бы существенное условие; где же не присутствует воля, там и Он не творит ничего, хотя и может как Бог; но не делает сего ради самовластия, [дарованного человеку]. Итак, совершение действий [добрых] зависит от Бога, воля же в этом человеческая. Однако если мы всю волю нашу предадим Ему, то все дело приписывается нам.

Чуден Бог во всем и отнюдь непостижим умом; но мы, человеки, покушаемся изобразить словами некоторую часть чудес Его, утверждаясь на Писании, более вразумляемые Им. «Ибо кто, — говорит Писание, — разуме ум Господень, или кто советник Ему бысть?»[410] Сам Бог говорит: «Колькраты восхотех собрати чада твоя, и не восхотесте»[411]. Посему мы должны веровать, что Сам собирает нас, ищет же только нашей воли; и в чем же состоит проявление нашей воли, если не в произвольном труде? Ибо как железо, когда режет, посекает, возделывает землю, насаждает, будучи нагнетаемо, само углубляется, однако иной некто движет им и налагает, а когда [железо] будет сломано, — разжигает и обновляет; так и человек хотя утесняется и утруждается, делая благое, однако Господь действует в нем тайно. И когда он утрудится и сокрушится сердцем, утешает и обновляет его, как и пророк говорит: «Еда прославится секира без секущаго? Или вознесется пила без влекущаго?»[412] Так же бывает и в отношении зла: когда человек послушен и готов на оное, тогда сатана гонит и поощряет его, как разбойник меч. Железу же уподобили мы сердце по его бесчувственности и по великой жестокости; но не следует нам, как бесчувственному железу, не знать Владеющего [нами], поелику легко мы от Возделателя слова передаемся в помысл лукавого, а, скорее, надлежит нам, подобно волу и ослу, познавать Того, Кто понуждает и ведет нас по Своему разумению. Ибо Писание говорит: «Позна вол стяжавшаго и́ и осел ясли господина своего, Израиль же Мене не позна»[413]. Итак, будем молиться, дабы приобрести познание Бога и научиться духовному закону к исполнению заповедей Его. Аминь.

Слово седьмое. О посте[414]

Подвизающимся надобно, начав [подвиг добродетели], доводить его и до конца. Молодым же и старым, имеющим здоровое тело и не боящимся ни труда, ни озлобления, полезнее и тверже со всем усердием любить[415] всегдашний пост: мерою вкушать хлеб и от времени до времени [мерою же] пить воду[416], так, чтобы оканчивать ужин, чувствуя еще некоторый голод и жажду, дабы наслаждение [пищею и питием] не было препятствием необходимому служению Богу. Ибо если мы, вкушая [какую-либо пищу], захотим насыщаться ею, то скоро, предавшись унынию (ἀκηδιάσαντες), пожелаем другой; когда же получим сию и ею насытимся, то и эту, подобно первой, отвергнем и обратимся к желанию более приятному; если же и это получим и им насытимся, то и сие последнее, подобно прочему, отвергнем и оставим. И невозможно, чтобы мы, если предадимся желанию утешать себя [пищею] более, нежели посту, [когда-либо] насытились. Какая пища была драгоценнее манны? Но когда израильтяне, вкушая ее, насытились и не могли пожелать ничего лучшего, тогда пожелали худшего — чеснока и червленого лука[417]. Из чего явно, что в насыщении заключается желание чего-либо другого. Итак, если мы, насыщаясь хлебом, пожелаем других [снедей], то, и его вкушая, да не будем насыщаться, чтобы всегда, быв голодны, желали мы насытиться и хлебом, дабы и вреда, происходящего от желания, избежать, и приобрести правду от воздержания[418].

2. Но, может быть, кто-либо из тех, которые ленивее [других] расположены к посту, скажет: «Разве грех человеку вкушать пищу?» Но и мы советуем беречься этого не как греха, но как имеющего следствием грех, ибо израильтяне не тем согрешили, что пожелали, но тем, что вследствие желания клеветали на Бога и впали в нечестие, говоря: «Еда возможет Бог уготовати трапезу в пустыни сей?» — и после того, как Он уготовал им ее, гнев Божий поразил многих среди них и связал избранных[419] их[420], дабы они, оставшись в живых и пожелав еще иной пищи, не произнесли слов [ропота] на Вышнего и [за то] не истребились бы и последние из них. Нелегко овладеть бесстыдным чревом, ибо оно есть бог[421] для побеждаемых им, и невозможно быть невиновным, кто повинуется ему. И не только от насыщения, но и от невкушения пищи вижу [бывающее] бедствие, ибо когда мы в течение многих дней не вкушаем пищи, то уныние, найдя себе в нас место, восстанет и будет бороть нас и ночное бдение наше низвергает в сон, а дневную молитву — в плотские помыслы, так что мы никакой не получаем пользы по причине сна и подвергаемся большему вреду от плотских помыслов, ибо, как более других постящиеся, мы начинаем высокомудрствовать и уничижать меньших, а это тяжелее всякого греха. Как неразумный земледелец, если он со многими издержками обработал свое поле и оставил его незасеянным, потрудился в убыток себе, так и мы, если, поработив тело свое большим вниманием к себе, не будем сеять семена молитвы, то выйдет, что мы потрудились против самих себя.

3. Но, может быть, кто-нибудь скажет: «Если в молитве заключается главное дело правды, то какая надобность в посте?» Всячески большая, ибо как бедный земледелец, если посеет на поле, заросшем дурною травою, не обработав вновь земли, то вместо пшеницы пожнет терние, так и мы, если будем сеять семя молитвы, не удручив прежде тело свое постом, то вместо правды принесем плоды греха. Ибо тело сие из той же земли, и если не будет возделано с таким же прилежанием, как и земля, то никогда не произрастит плода правды. Сказанное же нами пред сим сказано не для того, чтобы удержать желающих получить пользу от поста, но в предостережение нежелающим повредить себе им, ибо как пост приносит пользу тем, которые разумно к нему приступают, так и вредит неразумно его начинающим. Посему заботящиеся о пользе поста должны беречься вреда его, т. е. тщеславия, и хлеб, который вкушаем, по окончании назначенного себе поста, должны мы разделять на дни невкушения пищи, чтобы, вкушая ежедневно по малой части, мы могли покорить мудрование своей плоти и иметь сердце твердым в полезнейшей молитве, дабы таким образом, силою Божиею быв сохранены от возношения, мы имели попечение все дни жизни нашей пребывать во смиренномудрии, без которого никто никогда не может благоугодить Богу.

4. Ведь если бы мы старались о смиренномудрии, то не было бы нужды в наказании нас, ибо все злое и скорбное, случающееся с нами, приключается нам за возношение наше. Если на апостола, чтобы он не превозносился, попущен был ангел сатанин, да пакости ему деет[422], тем более на нас, когда превознесемся, сам сатана попущен будет попирать нас, пока мы не смиримся. Праотцы наши владели домами, имели богатство, имели жен, заботились о детях и вместе с тем по причине своего ненасытимого смиренномудрия беседовали с Богом, а мы удалились от мира, презрели богатство, оставили дома и, думая, что пребываем с Богом, бываем поруганы бесами за возношение наше. Превозносящийся не знает себя самого, ибо если бы он видел свое безумие и немощь, то не превозносился бы, а не знающий себя как может познать Бога? Если он не мог познать своего безумия, в котором пребывает, то как возможет познать премудрость Божию, от которой он далек и которой чужд? Знающий Бога созерцает величие Его и, укоряя себя, говорит подобно блаженному Иову: «Даже до слуха слышах Тя первее, ныне же око мое виде Тя. Темже укорих себе сам и истаях, и мню себе землю и пепел»[423]. Итак, подражающие Иову знают Его. Посему, если и мы возжелаем видеть Бога, будем укорять себя и смиренномудрствовать, чтобы нам не только видеть Его пред собою, но, имея Его живущим и почивающим в нас, наслаждаться Им; ибо таким образом безумие наше Его премудростию упремудрится и немощь наша Его силою укрепится о Господе нашем Иисусе Христе, в изобилии сподобившем нас сего дара, чтобы Ему прославиться в нас и врага нашего сатану, соперника нашего, наиболее посрамить нами. Ибо Господу нашему Иисусу Христу подобает слава и поклонение со Отцем и Пресвятым Духом во веки веков. Аминь.

Прение схоластика с аввой Марком

Некто из красноречивых законоведцев (δικανικός) вопросил старца [святого Марка] подвижника, говоря: «Прошу тебя, вразуми меня, желающего узнать, на чем основываетесь вы, иноки, утверждая, что преступников[424] не должно предавать суду, и что вы делаете, удаляясь от чувственных вещей и дел? Я очень порицаю вас за это как людей, противозаконно устраняющих суд и противоестественно [предпочитающих] праздность. Если же узнаю, что вы делаете это из любомудрия, то необходимо и сам, оставив такое порицание, поревную вашей добродетели».

Подвижник, помолившись сперва в уме, отвечал ему так: «Если ты, ученый муж, желаешь убедиться в этом, то тебе следовало бы научиться сему от людей, хорошо это знающих, ибо мы находимся еще в числе учащихся. Но поелику ты, мудрец[425], по собственному желанию пришел к невеждам, желая удостовериться в сказанном [тобою][426], то слушай. Иноки не держатся мудрования, противного Церкви, но стараются следовать мудрованию Христову, по словам апостола: „Сие да мудрствуется в вас, еже и во Христе Иисусе, Иже во образе Божии сый, не восхищением непщева быти равен Богу, но Себе умалил, зрак раба приим“[427]. Знай же, что такой образ мыслей и жизни дарован Богом и порождает великую добродетель — смиренномудрие. Совершать же сие дело заповедал Господь в Церкви, сказав: „Делайте не брашно гиблющее, но пребывающее в живот вечный“[428]».

Законоведец сказал: «Прошу [тебя, скажи нам], чтобы и мы узнали: какое это дело?»

Подвижник отвечал: «То, чтобы молитвою искать Царствия Божия и правды Его, которое внутрь нас, как сказал Господь[429], обещавший ищущим Его приложити и все потребное для тела[430]. Как же ты нас, услышавших сие от Господа, уверовавших [слову Его] и по мере сил своих исполняющих его, называешь действующими не по естеству? Если же тебе видится это противоестественным, то познай, кого ты порицаешь — Бог заповедал это. Подобно сему и то, чтобы обижающих [нас] не предавать суду, есть заповедь Божия. Каким же образом исполняющие ее поступают противозаконно, когда Бог сказал чрез пророка: „Мне отмщение, Аз воздам“, — глаголет Господь[431]; и Христос в Евангелии: „Не судите, и не судят вам; и не осуждайте, да не осуждена будете; отпущайте, и отпустится вам“[432]; и апостол говорит: „Прежде времени ничтоже судите“[433]; и еще: „Не себе отмщающе“; и в ином месте: „Ты кто ecu судяй чуждему рабу“[434]? Кто же после всего этого установил более праведные законы? Кто, считая себя безгрешным, хочет прежде времени судить обижающих, а старающихся исполнить закон Божий обвиняет в законопреступлении и незлобие называет злобою?»

2. Услышав это, схоластик сказал: «Согрешают ли правители, когда наказывают обижающих и представляют обижаемым должное по справедливости?»

Старец отвечал: «Не судьи согрешают, а те, которые предают им обидевших, не предоставляя их Богу; и, во-первых, согрешают потому, что все постигающее их попускается за их же собственные злые дела и влечет их к покаянию, а не к отмщению другим; во-вторых, потому, что если они и несправедливо пострадали случившееся злоключение, то все-таки должны были простить обидевшему их, слыша слова Господни: „Отпущайте, и отпустится вам“, а не мстить чрез людей, оставляя таким образом и свои злые дела без прощения. Князи бо, по слову апостола, не суть боязнь добрым делом, но злым[435]. Ибо они не принуждают благочестивых людей обвинять обижающих их, не укоряют незлопамятных, почему они, будучи обижаемы, не прибегают к судам, но [только] удовлетворяют желающих отмщения; тех же, которые переносят [обиды] Бога ради, почитают и восхваляют как наиболее разумных. Как судьи не привлекают не желающих [судиться], так и отмщая за обиженных, не согрешают. Итак, следует тебе, о премудрейший, после внешних законов и знаний научиться и духовному закону, воспринять труды о благочестии и все постигающее тебя скорбное переносить как свое собственное. Ибо без сего никто не может сделаться истинно премудрым».

3. Когда же схоластик пожелал узнать, какие это труды о благочестии, старец сказал ему: «Заповеди Христовы, из которых первая и величайшая есть любовь, ибо она не мыслит зла, но вся любит, всему веру емлет, вся уповает, вся терпит[436], по слову Писания; исполняя же все это, она не может судить тех, которые думают ее обидеть. Сею любовию различаемся мы один от другого, но [полноты] ее достоинства никто из нас не достигает, а ожидает, что благодать Христова восполнит наши недостатки, если только мы не вознерадим о делании по силе нашей; ибо Бог знает, сколько мы не можем сделать по немощи и сколько не исполняем дела любви по нерадению. Но так как любовь укрепляется не только произвольными трудами, но и случающимися скорбями, посему-то много нужно нам терпения и кротости, при содействии помощи Божией. Божественный апостол говорит: „Хотяй быти мудр в веце сем, буй да бывает, яко да премудр будет“[437]. Таковой высших себя не осуждает в неимении совершенной любви[438], но, напротив, сам простирается достигать того, в чем они его превосходят, и когда сравняется с ними, то опять ищет других бо́льших его, и, найдя их, соревнует им, и никогда не останавливается в своем стремлении, пока не найдет некоторых, превосходящих его любовию. Если же кто не уподобляет себя высшим, а не достигших еще до степени полной любви осуждает как несовершенных, тот осуждает самого себя, ибо сказано: „Не осуждайте, да не осуждены будете“[439]. Отсюда происходит, что мудрые в слове только обижающих считают виновными, а умудренные Духом и тогда, как их обижают другие, порицают самих себя, если не с радостию произвольно терпят обиды, и не только за сие порицают себя, но и за то, что скорби происходят от их же собственной прежней вины, хотя одно согрешение и легче другого. Кто сам за себя мстит, тот как бы осуждает Бога в недостатке правосудия, а кто нашедшую на него скорбь переносит как свою собственную, тот исповедует прежде сделанное им зло, за которое и терпит, перенося тяжкое».

4. Негодуя на обличения, мирянин[440] сказал [на это]: «Если так повелевает вам духовный закон, по установлению Божию, как ты сказал, то почему же некоторые иноки, держась этого закона, падают?»

Старец отвечал: «Падают не те, которые держатся его, но которые его оставляют и, будучи окрадены тщеславием и попечением о житейском, нерадят о главнейшем в нем — о молитве, говорю, и смиренномудрии. Потому-то и диавол не препятствует нам помышлять и делать все житейское, только бы удалить нас от молитвы и смиренномудрия, ибо он знает, что совершаемое без этих двух [добродетелей], хотя оно и доброе, он впоследствии когда-нибудь отнимет. Молитву же разумею не только телом совершаемую, но и неразвлеченною мыслию приносимую Богу. Ибо ежели одно из сих двух[441] безвременно отделяется, то и другое, оставшись одно, не Богу предстоит, а своей воле».

Схоластик спросил: «А разве тело имеет волю без мысли?»

Подвижник ответил: «Имеет, как говорит апостол: „Бехом бо иногда и мы непокориви[442], творяще волю плоти“[443] и еще: „Плоть похотствует на духа, дух же на плоть“[444]. Вот, значит, плоть имеет и похоть, и волю, чего мы не знаем[445], ибо не внимаем своим помыслам и соглашаемся с ними. Посему не только нерадящие о молитве, но и не внимающие в оной уму своему бывают беспокоимы [помыслами]. Это мы сказали не для осуждения других, но сознаваясь в своих собственных недостатках, ибо первое есть признак гордости, а последнее — смиренномудрия; но гордым Бог противится, смиренным же дает благодать[446], чрез которую Он и приводит нас не только к познанию, но и в навык священной добродетели, т. е. неразвлекаемой молитвы. И блаженный Павел, желая, чтобы мы отнюдь не были нерадивы о ней, говорит: „Непрестанно молитеся“[447] и, вместе с тем, указывая на неразвлекаемость ума, сказал: „Не сообразуйтеся веку сему, но преобразуйтеся обновлением ума вашего, во еже искушати вам, что есть воля Божия, благая, и угодная, и совершенная“[448]. Так как Бог, по маловерию нашему и немощи, дал различные заповеди, чтобы каждый, по мере своего старания, избегнул муки и получил спасение, то апостол наставляет нас к совершенной воле Божией, желая, чтобы мы вовсе не были и судимы; зная же, что молитва содействует к исполнению всех заповедей, не перестает многократно и многообразно о ней заповедовать и говорит: „Молящеся на всяко время духом, и в сие истое бдяще во всяком терпении и молитве“[449].

5. Из сего мы видим, что молитва бывает различная, ибо иное — неразвлеченною мыслию молиться Богу, и иное — предстоять на молитве телом и развлекаться мыслию; также иное — выбирать время и, окончив мирские беседы и занятия, помолиться, и иное — сколько возможно предпочитать и предпоставлять молитву всем мирским попечениям, по слову того же апостола: „Господь близ, ни о чем же пецытеся, но во всем молитвою и молением прошения ваша да сказуются к Богу“[450]. Как и блаженный Петр говорит: „Уцеломудритеся и трезвитеся в молитвах, все попечение ваше возвергше Нань, яко Той печется о вас“[451]. Во-первых же, и Сам Господь, зная, что все утверждается молитвою, сказал: „Не пецытеся, что ясте, или что пиете, или чим одеждитеся: ищите же Царствия Божия и правды его, и сия вся приложатся вам“[452]. Но, может быть, и призывает нас Господь чрез это и к большей вере, ибо кто, оставив попечение о временном и не терпя в нем скудости, не поверит Богу и касательно вечных благ? Сие-то обнаруживая, Господь сказал: „Верный в мале, и во мнозе верен есть“[453]. Но и в этом снизошел Он нам человеколюбиво, ибо, зная, что для нас неизбежна ежедневная заботливость о теле, не отсек дневного попечения, но, попустив нам заботиться о настоящем дне весьма прилично, боголепно и человеколюбиво повелевает не заботиться о завтрашнем; ибо людям, облеченным в тело, невозможно вовсе не заботиться о том, что относится к жизни тела; чрез молитву и воздержание можно многое сократить в малое, но совершенно презреть все [относящееся к телу] невозможно.

6. Итак, желающий, по Писанию, возраста в мужа совершенна, в меру возраста исполнения Христова достигнути[454], не должен предпочитать молитве различные служения и без нужды, как случится, брать оные на себя; но и встречающихся по некоторой надобности и по смотрению Божию не должно уклоняться и отвергать оные от себя под предлогом молитвы; но ему [надобно] познавать различие[455] и служить смотрению Божию без испытания. Кто мудрствует иначе, тот не верует, что одна заповедь бывает, по Писанию, и выше, и главнее другой, и не хочет, по слову пророка, направлятися ко всем заповедем[456], встречающимся ему по смотрению Божию. Но хотя необходимые и смотрительно встречающиеся нам дела неизбежны, однако безвременные занятия должно отвергать, предпочитая им молитву, в особенности же отвергать те, которые вовлекают нас в большие траты и собрания излишних имений. Ибо насколько кто ограничит их о Господе и отсечет излишнее вещество их, настолько и мысль удерживает от развлечения, а сколько удержит мысль, столько и чистой молитве дает место и показывает искреннюю веру во Христа. Если же кто-либо, по маловерию или по какой-либо другой немощи, не может этого делать, то, по крайней мере, да познает истину и по силе своей да простирается вперед, обвиняя себя в младенчестве. Ибо лучше подвергнуться ответственности за недостаток [дел], а не за обольщение и возношение; да удостоверит тебя в этом притча Господня о мытаре и фарисее. Итак, постараемся и мы надеждою и молитвою отдалять от себя всякое мирское попечение; если же не можем исполнить этого в совершенстве, то будем приносить Богу исповедание в недостатках наших, прилежание же о молитве никак не оставим, ибо лучше подвергнуться укорению за частное упущение, нежели за совершенное оставление. Во всем же сказанном нами о молитве и неизбежном служении много нам потребно вразумления от Бога к рассуждению, чтобы знать, когда и какое занятие мы должны предпочитать молитве. Ибо каждый, упражняясь в любимом ему занятии, думает, что он совершает должное служение, не зная того, что все дела [наши] надобно направлять к благо-угождению Божию, а не для угождения себе. Еще же труднее рассудить, что и эти необходимые и неизбежные заповеди не всегда к исполнению суть одни и те же, но одна из них в свое время должна быть предпочтена другой, ибо каждое из служений не всегда, но в свое время совершается, а служба молитвы узаконена непрестанною; посему мы и должны ее предпочитать занятиям, в которых не настоит необходимой надобности. И все апостолы, уча о сем различии народ, желавший привлечь их к служению, говорили: „Не угодно есть нам, оставльшим слово Божие, служити трапезам. Усмотрите убо, братие, мужи от вас свидетельствованы седмь, ихже поставим над службою сею. Мы же в молитве и служении слова пребудем. И угодно бысть слово сие пред всем народом“[457]. Чему же мы из сего научаемся? Тому, что людям, которые не могут пребывать в молитве, хорошо находиться в служении, чтобы нам не лишиться того и другого, и тем, которые могут — лучше не нерадеть о лучшем».

7. Схоластик, услыша это, сказал: «Как же мирские мудрецы, нерадя о молитве, не падают, но охраняют себя любомудрием?»

Старец, вздохнув, отвечал: «Справедливо сказал ты, что не падают; ибо, упав однажды ужасным и двояким падением — возношения, говорю, и нерадения, они и встать не могут без молитвы, и не имеют [более], с чего бы пасть. Да и что за надобность диаволу бороться с теми, которые всегда лежат на земле и никогда не встают? Одни иногда побеждают, иногда бывают побеждены, падают и встают, оскорбляют и бывают оскорбляемы, нападают и терпят нападения; а другие, по великому своему невежеству, пребывают в первом своем падении и даже не знают, что они пали. К ним-то пророк с сожалением говорит: „Еда падаяй не востает, и отвращаяйся не обратится?“[458] И еще: „Востани, спяй, и воскресни от мертвых, и освятит тя Христос“[459]. К тем же, которые не хотят понести труда восстания, пребывать в молитве и потерпеть утеснения [скорби] ради благочестия, для будущего Царствия, пророк говорит: „В погибели твоей, Израилю, кто поможет тебе?[460] Несть струп, ни язва, ни рана палящаяся“[461]. Это не что-либо из невольно приключающихся зол; нет, это произвольная рана и грех к смерти, который не исцеляется и молитвами других. Ибо сказано: „Врачевахом Вавилона, и не исцеле“[462], потому что это произвольный недуг, и несть пластыря приложити, ниже елея, ниже обязания[463], т. е. вспомоществований от других. Сие и подобное сему говорит божественное Писание к уничижающим молитву и без нужды и немощи ограничивающим ее часами и временами, тогда как Господь законоположил всегда, ночью и днем[464], и апостолы — непрестанно[465] приносить ее всесильному Богу.

8. Вот как и Ветхий Завет вразумляет уповающего на себя и возносящегося своею премудростию: „Буди уповая на Господа всем сердцем твоим, о твоей же премудрости не возносися“[466]. И это не одни только слова, как показалось некоторым, и потому приобрели книги, узнали силу написанного в них, и, ничего из этого не исполнивши, надмеваются одним — и лишь мыслями, и, хвалясь словами и изысканиями, принимают великую похвалу от неопытных в любомудрии. Не коснувшись же трудолюбия и не помня о деле, много бывают порицаемы Богом и мужами трудолюбивыми и благочестивыми, ибо они, употребив первоначальное разумение (εἰσαγωγικῇ γνῶσει) Писаний не на дело, но злоупотребив его на показание, лишились действенной благодати Святого Духа. Они суть хвалящийся в лице, а не в сердце[467]. Поэтому неопытные в делании должны его коснуться, ибо сказанное в Писании не для того только сказано, чтобы мы знали это, но чтобы и исполняли на деле. Итак, начнем дело и, преуспевая постепенно, найдем, что не только надежда на Бога, но и твердая вера, и нелицемерная любовь, и незлопамятность, и любовь к братии, и воздержание, и терпение, и ведение внутреннейшее (γνῶσις ἐσωτέρα), и избавление от искушений, благодатные дарования, сердечное исповедание и усердные слезы чрез молитву подаются верным, и не только сие [вышеисчисленное], но и терпение приключающихся скорбей, и искреннее прощение ближнему[468], и познание духовного закона, и обретение правды Божией, и наитие Духа Святого, и подание духовных сокровищ, и все, что Бог обетовал дать верным здесь и в будущем веке [все сие получают они чрез молитву]. И, одним словом, невозможно иначе восстановить в себе образ Божий, как только благодатию Божиею и верою, если человек с великим смиренномудрием пребывает умом в неразвлеченной молитве. Как же те, которые за неведение и нерадение о молитве лишились таких и стольких благ, говорят: „Мы не пали“, — и приписывают себе премудрость, не понимая даже и своего падения; жалкие, потому что пали, а еще более жалкие по своей неопытности в деле, они приобретают одно только — заставляют нас более верить Писанию, которое говорит, что премудрость мира сего — буйство у Бога[469], а сходящая от Бога свыше есть от Отца светов[470], и признак ее — смиренномудрие. Так, желающие угождать людям вместо Божественной премудрости усвоили себе человеческую и, надмеваясь и хвалясь ею внутренне, обольстили многих из простейших, убеждая их не в трудах благочестия и молитвы [пребывать], но любомудрствовать о препретельных человеческия премудрости словесех. Эту человеческую мудрость и апостол часто порицает и называет испразднением Креста, говоря в послании к коринфянам: „Не посла мене Христос крестити, но благовестити, не в премудрости слова, да не испразднится Крест Христов“; и еще: „Буяя мира избра Бог, да премудрыя посрамит: и худородная мира и уничиженная избра Бог, и не сущая, да сущая упразднит, яко да не похвалится всяка плоть пред Богом“[471]. Итак, если, как указано, Бог благоволит не к изречениям эллинской премудрости, но к трудам молитвы и смиренномудрия, то не суемудрствуют ли поистине [упражняющиеся в них] и, оставив первый образ благочестия, как неудобный к исполнению, ни вторым, ни даже третьим не хотят спастись, но пребывают вне священной ограды и простейших обольщают?»

9. Когда же схоластик пожелал знать, какие это три вида благочестия, подвижник отвечал: «Первый[472] — чтобы не согрешить, второй — согрешивши, переносить приключающиеся скорби; третий же вид состоит в том, чтобы, если не переносим скорбей, плакать о недостатке терпения. Ибо не исправленное здесь приличными средствами примирения [с Богом] по необходимости навлекает на нас тамошний суд. Разве только Бог, увидев нас плачущих и смирившихся, как Сам Он ведает, всесильною Своею благодатию изгладит грехи наши. Если же мы, кроме нерадения о вышесказанном, оставив плач и смирение, оправдываем себя словами мирской мудрости и ради них ставим себя выше благочестивых, то как мы будем помилованы, делая противное милости? О, как вкрадчива и как незаметна страсть человекоугодия, она обладает и мудрыми! Ибо действия прочих страстей легко бывают видны исполняющим оные и потому приводят одержимых ими к плачу и смиренномудрию, а человекоугодие прикрывается словами и видами благочестия, так что людям, которых оно обольщает, трудно рассмотреть его видоизменения».

10. Мирянин[473] спросил: «Какие же эти видоизменения человекоугодия? Да еще и прежде сего желаю знать, что такое человекоугодие? Вижу, что ты не естественным порядком даешь ответы, но смотришь на вещи как неученый и несоответственными доводами порицаешь полезное, — так скажи мне свойства этого названия; тогда я поверю тебе, что ты постиг и главнейший вред его».

Подвижник отвечал: «Человекоугодие состоит, думаю, в том, чтобы угождать людям. Вот какие свойства этого названия я знаю».

Схоластик, удивившись этим словам, как чему-то великому, сказал: «Ты очень справедливо выразился. Зачем же ты, о благочестивейший, несправедливо порицаешь справедливое? Или тебе кажется несправедливым, чтобы каждый не сам оценивал свои дела, но оценку и суждение о доброте их предоставлял другим более, нежели самому себе? Я же говорю, что вещь, не угодная людям и не заслуживающая похвалы от ближнего, никак не может составлять добродетель или именоваться ею, ибо слышал я, что и божественное Писание говорит: „Да похвалит тя искренний, а не твоя уста; чуждий, а не твои устне“[474]; и еще: „Кийждо вас ближнему да угождает во благое к созиданию“[475]; и еще: „Безпреткновени бывайте иудеем и еллином и Церкви Божией“[476]. Кто же может, не угождая людям, быть беспреткновен? Зачем же ты так углубился, порицая человекоугодие? Если же, по твоему мнению, следует более хвалить не угождающих людям, нежели угождающих им, то теперь тебе уже кстати хвалить и разбойников, и убийц, и воров, и коварных, и прелюбодеев, ибо они никому из людей не угождают. Хотя мы и молчали на все сказанное тобою доселе, но не удивляйся сему: это мы сделали не по неведению Писания и не потому, чтобы не знали более справедливого, но желали прежде выслушать ваши слова. Мы умеем и прощать погрешающих в слове, если они делают это не произвольно, но по причине своего необучения и названиям благого приписывают зло, что и с тобою, благочестивейший, невольно случилось, ибо ты, желая, как мне кажется, обнаружить самоугодие и злые его свойства, назвал его человекоугодием. Но так как это [случилось с тобою] не от нерадения твоего, но от невежества, справедливо было бы, по объяснении наименования [человекоугодия], умолчать и о видоизменениях оного, как ложных, которые ты назвал столь злыми и неудобопонятными, что они обладают и мудрыми людьми».

11. Подвижник же, видя, что [ученый] явно негодует на обличения и отвергает то, что следует еще сказать, замолчал на несколько времени, так что всем слушавшим показалось, что он, быв поражен умозаключениями [его], оставил составление доказательств. Отверзши же уста свои, он сказал: «Так как мы пришли к этим словам не для того, чтобы победить, но чтобы получить пользу, ты же доселе молчал не потому, как ты сказал, чтобы не знал более справедливого, но желая сперва нас выслушать, то посему и просим честность твою исполнить обещание и научить нас, как божественное Писание порицает человекоугодие не под собственным его именем, но под иным. Зная все Писание, ты худо сделал, что молчал до сих пор, ибо когда ты будешь так говорить из Писания, то мы не только убедимся в прежде сказанном, но и во многих других сказаниях послушаем тебя, говорящего более справедливое, хотя мы, по простоте, как ты сказал, перемешав названия, вместо страсти обвинили добродетель».

Услышав это, схоластик отвечал: «Я не сказал, что знаю все Писание, но отчасти. И ты не вызывай меня на разговор, но, начав его, если недоумеваешь, как подкреплять положения доказательствами, молчи, и получишь от нас прощение; если же ты можешь показать, что [Священное Писание] порицает именно человекоугодие, то говори, и мы по необходимости, хотя и не желаем этого, — признаем истину».

Подвижник сказал: «Пусть это так будет; но где же мы поместим несправедливо нанесенные нам тобою укоризны?»

Законоведец отвечал: «В законе долготерпения, о котором ты нам прежде упомянул».

«Хвалю твою мудрость, чтобы не сказать коварство, — произнес старец, — ты завел речь о милосердии к неведению, обещая подать нам то, что сам ты предусматривал получить себе, но оставим это и обратимся к предлежащему.

12. Слушай же, как Писание порицает человекоугодие. Во-первых, пророк Давид говорит: „Бог разсыпа кости человекоугодников: постыдешася, яко Бог уничижи их“[477]; и апостол говорит: „Не пред очима точию работающе яко человекоугодницы“[478]; и еще: „Или ищу человеком угождати? Аще бых человеком угождал, Христов раб не бых убо был“[479]. И много такого найдешь ты в божественном Писании, если прочтешь его».

Мирянин[480] сказал [на это]: «Однако и то, что я говорил, там написано. Так что же, значит, Писание не согласно само с собою?»

Подвижник отвечал: «Не Писание не согласно само с собою, но наше зрение тупо к усмотрению истины. Не все люди нечестивы, и не все мы благочестивы, потому и угождать мы должны не всем, но только добрым; подобным образом и не всем не угождать, но только злым. Потому и Господь, указывая на сие, в Евангелии говорит: „Горе, егда добре рекут вам вcu человецы“[481], — и не только в этом, но и в том, что кажется добрым, Он возбраняет нам угождать людям, когда мы обнаруживаем пред ними доброе не для обличения их и подражания, а ради похвалы и некоторого воздаяния. И справедливо: ибо если кто хочет угождать людям ради телесного воздаяния, тот не получит от Бога ни одного дарования духовного, не наследует и тамошних воздаяний, ибо получает уже здесь свою награду; как и Господь сказал в Евангелии не однажды, но многократно и, заповедуя о молитве, о посте и милостыне, повелел, чтобы мы скрывали их от людей».

13. Когда старец еще произносил сии слова, схоластик громким голосом сказал: «Довольно, я убедился в этом; теперь тебе останется не гадательно, не уподоблением, но явно сказать, какие суть видоизменения человекоугодия, чтобы мы достоверно узнали, действительно ли они, как ты сказал, столь темны и неудобопонятны, что могут владеть и мудрыми?»

Подвижник отвечал: «Слушай разумно, и я возвещу тебе их по имени, а ты будь внимателен [и заметь], не найдешь ли, что все усвояют их себе по страсти. Мать сих видоизменений и первое из них есть неверие, а за ним, как порождения его, следуют зависть, ненависть, лесть, ревность, ссоры, лицемерие, лицеприятие, служение лишь пред глазами, оклеветание, ложь, вид ложного благоговения, а не истинного, и подобные сим неудобозамечаемые и темные страсти. Но хуже всего то, что некоторые восхваляют все сие искусными словами как доброе и вред, заключающийся в них, прикрывают. Если хочешь, то я обнаружу отчасти и коварство их: коварный человекоугодник, советуя одному, строит козни другому; хваля одного, порицает другого; уча ближнего, хвалит себя; принимает участие в суде не для того, чтобы судить по справедливости, но чтобы отмстить врагу; обличает с ласканием, пока, укоряя врага своего, не будет принят им; клевещет, не называя имени, чтобы прикрыть свое оклеветание; убеждает нестяжательных, чтобы они сказали, в чем имеют нужду, как бы желая подать им это, и, когда они скажут, разглашает о них, как о просящих; пред неопытными хвалится, а пред опытными смиреннословит, уловляя похвалу от тех и от других; когда хвалят добродетельных, негодует и, начиная другой рассказ, устраняет похвалу; охуждает правителей, когда они отсутствуют, а когда присутствуют, хвалит их в глаза; издевается над смиренномудрыми и подсматривает за учителями, чтобы укорить их; уничижает простоту, чтобы выказать себя премудрым; добродетели всех ближних оставляет без внимания, а проступки их сохраняет в памяти. И кратко сказать: всячески уловляет время и раболепствует лицам, [невольно] обнаруживая многообразную страсть человекоугодия; покушается скрыть свои злые дела вопрошением о чужих. Истинные же иноки не так поступают, но напротив: по чувству милосердия оставляют без внимания чужие злые дела, а свои явно показывают пред Богом; потому и охуждают их люди, не знающие их намерения, ибо они не столько стараются угождать людям, сколько Богу. Итак, иногда благоугождая Ему, иногда уничижая себя, и за то и за другое ожидают награды от Господа, Который сказал: „Возносяйся смирится; смиряяй же себе вознесется“[482]».

14. Схоластик, оскорбившись обличениями, сказал: «Удивился я, подвижник, и мыслям твоим, и коварству, в котором ты обвиняешь других, а сам скрытно его имеешь. Будучи лишен общего образования, ты взялся за буйство по Богу, называя его величайшею и благоугодною Богу премудростию, и предложил нам молитву и труды о благочестии, чтобы очевидную твою необразованность прикрыть неявным благочестием. Если же ты подлинно делатель того, что говоришь, то завтра узнаем это, предложив тебе опять некоторые положения». Сказав это, [ученый] встал и вышел.

Старец проводил его и, возвратясь, молился со слезами. Когда же братия просили сказать им причину его стенаний, он отвечал: «Вижу, что некоторые из вас смутились, и заключаю из этого, что вы не в пользу, но во вред себе приняли слова законоведца и полагаете, что сказанное принесло вам не пользу, но оскорбление. Вот это и составляет причину моего сетования, что, говоря другим о законе духовном, мы сами его не соблюдаем. Если же я не последовал, как бы должно было, воле людей, печальных лицом, но они знают закон Божий и веруют, что, по Писанию, все скорбное не неправедно постигает нас, то простите меня, старца, в малоумии; только будем веровать, что мы сами виновны в случающихся с нами скорбях, если и не тем самым, что теперь говорили или делали, то по причине старых долгов».

Тогда некто из братий, надеясь на [свое] воздержание и потому, как не знающий истины, старавшийся терпеть все скорбное, [но с неправильным мнением,] полагая, что он страдает как мученик, с дерзостию возразил старцу: «Где же Писание говорит, что бедствия постигают людей по вине каждого и по праведному суду Божию?»

При сих словах на лице старца выразилась большая радость, и он сказал: «Когда поищешь, возлюбленный, то найдешь это во многих главах и Ветхого, и Нового Завета. А если желаешь, то и мы тебе покажем немногое; ты же, познав это, отвергни высокомудрие, или, точнее, зломудрие, и приобрети смирение Бога, Который сказал: „Возьмите иго Мое на себе, и научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем, и обрящете покой душам вашим“[483]».

15. Послушник, остановясь на этом слове, сказал: «Если, как ты говоришь, каждый из нас в том подражает смирению Христову, что считает постигающие его скорби за должное ему воздаяние, то значит, что и Христос, пострадав, исполнил Свой долг, но я считаю хульником того, кто это говорит».

Услышав это, игумен сказал: «Я старался сначала разрешить прежний твой вопрос, но так как ты присоединил и другой, чтобы смешением вопросов прикрыть решения, то мы и это объясним о Господе, предложив в противоположность сему приличный вопрос: скажи мне, возлюбленный, те ли только считаются должниками, которые берут в долг, или и поручающиеся за них?»

Послушник отвечал: «Очевидно, что и те, которые поручаются за них». Старец возразил: «Итак, знай достоверно, что и Христос, восприняв нас, соделал Себя должником, по слову божественного Писания: „Агнец Божий, вземляй грехи мира. Быв по нас клятва“[484]; за всех восприявший смерть и за всех нас умерший, тебя ли только не воспринял Он, скажи нам это ясно, и мы признаем себя побежденными».

Брат же, припав [к ногам старца], сказал: «Хотя и согрешил по неведению, как младенец, но не отрекаюсь от Восприемника и Избавителя душ наших, ибо знаю, что людям нет иной надежды спасения, как говорит апостол: „Вси согрешиша и лишены суть славы Божия, оправдаеми туне благодатию Его“[485]».

16. Все получили пользу оттого, что брат покаялся и познал истину, а старец продолжал: «Теперь нам остается показать из Писания, что из случающегося с нами печального ничто не постигает нас несправедливо, но все бывает по праведному суду Божию. Иные терпят за свои злые дела, а иные за ближнего: в недра входят вся неправедным, от Господа же вся праведная[486]. Потому и сказано: „Или будет зло во граде, еже Господь не сотвори“[487]; и еще: „Вся дела Господня с правдою“[488]; и: „Еже аще сеет тожде и пожнет“[489]; и: „Аще неправда наша Божию правду составляет, что речем? Еда ли неправеден Бог наносяй гнев? Да не будет“[490]. Вот и три отрока, будучи ввержены в пещь, учат нас этому образу мыслей, говоря, что они ввержены по своей вине[491] и по повелению[492] Божию, хотя и приняли на себя [в это время] лицо других. И святой Давид, будучи оскорбляем Семеем, исповедал, что он по своей вине и по повелению Божию подвергся оскорблению[493]. Исаия же и Иеремия, Иезекииль, Даниил и другие пророки предвещали народу [израильскому] и племенам [языческим], что их постигнут в будущие времена скорби, соразмерно грехам каждого, объявляя им вместе и вины их, и бедствия, ибо выражаются так: за то, что они говорили сие и делали то и то, постигло их то-то и то-то. И блаженный Давид, объясняя это, говорит в псалме: „Разумех, Господи, яко правда судьбы Твоя и воистинну смирил мя еси“[494]; и еще: „Поношение безумному дал мя ecu. Онемех и не отверзох уст моих, яко Ты сотворил еси“[495]. Итак, мы должны и за то, что слышали от законоведца, говорить к Богу слова святого Давида: „Онемех и не отверзох уст моих, яко Ты сотворил еси“, и благодарить, что Бог послал его [как] обличителя сокровенных в нас злых мыслей, чтобы мы, с точностию рассмотрев наши мысли, исправили себя и не сомневались [в вышесказанном], хотя мы и не знаем многого, кроющегося в нас злого; ибо только совершенному мужу свойственно помнить все свои недостатки. Если и явные недостатки [наши] не так удобно бывают нами замечаемы, то тем более помышления; а мы, не зная большей части кроющегося в нас зла, смущаемся постигающими нас скорбями. Познаем же как разумные, что Господь для пользы нашей попускает на нас скорби и делает нам чрез то много добра: во-первых, чрез это обнаруживаются тайно владеющие нами [злые] мысли; по обнаружении же их Господь подает нам и смиренномудрие истинное и непритворное; потом дарует нам и избавление от суетного возношения, и совершенное открытие всякого таящегося в нас зла, по написанному: „…проникоша вcи делающие беззаконие, яко да потребятся в век века“[496]. Достоверно знайте, братие, что если мы не переносим постигающих нас скорбей с верою и благодарением, то не можем познать скрытого в нас зла; если же явно не познаем его, то ни настоящих злых помыслов не можем отвергнуть, ни очищения от прежних зол взыскать, ни относительно будущего не можем получить твердой уверенности».

17. Вопрос. «Если слова схоластика суть обличение дел наших, то почему же мы не находим себя виновными в сказанном?»

Ответ. «Постигающие нас скорби и обличения по видимому не бывают подобны нашим винам, но в духовном отношении сохраняют всю правду. Это мы можем познать и из Священного Писания. Разве те, которые погибли под разрушившеюся башнею Силоамскою[497], обрушили на других башню? Или пленники, отведенные на покаяние в Вавилон на семьдесят лет[498], брали в плен других на покаяние? Не таковы наказательные случаи, но как воины, если они будут обличены в каком-либо преступлении, подвергаются наказанию биения, но не то самое зло терпят, какое сделали; так и все мы бываем наказываемы постигающими нас скорбями своевременно и прилично к покаянию, но не подобообразно, ни в то же время и ни теми же вещами. Это и приводит многих в неверие правде Божией, т. е. отсрочка времени и несходство постигающих нас скорбей с нашими винами».

18. Вопрос. «Так как нас постигают многие скорбные случаи или от людей, которые [нам] завидуют, оговаривают [нас], клевещут [на нас], делают ложные доносы, льстят, вводят в заблуждение, обольщают, подкапывают, крадут, лишают [собственности], соблазняют, враждуют [против нас], презирают, ненавидят, нападают, бьют, гонят, и все, что постигает людей чрез людей же или от собственного своего тела, которое бесчинствует, борет [нас], желает покоя, подвергается различным болезням и язвам, немоществует многообразно; или, кроме этого, случающиеся укушения псов, ядовитых и плотоядных зверей, также заразы, голод, землетрясения, наводнения, морозы, зной, старость, бедность, одиночество и подобное сим, частию же от духов злобы, с которыми мы, как показал апостол[499], брань имеем[500] и которые наблюдают наши слова и дела, а чрез них последовательно заключают, что и помыслы наши подобны им. И справедливо; ибо если самовластный наш ум не будет, по причине неверия, беседовать с искусительными приражениями вражиими, и не оставит во всем надежды на Бога, и не предается помыслам, то ни слова не произносятся, ни дела не совершаются; а ты сказал, что всякие бедствия постигают каждого по [его же собственной] вине и соразмерно оной, приводя нас к познанию правды Божией; то покажи нам вины, дабы мы поверили, что мы виновны в случающемся с нами и должны переносить постигающее нас скорбное, чтобы мы не подверглись на суде тягчайшему мучению не только как грешники, но и как не принявшие врачевания».

Ответ. «Вина всякого скорбного случая [встречающегося с нами] суть помыслы каждого из нас; мог бы я сказать, что и слова и дела, но так как они не происходят прежде мысли, потому я и приписываю все помыслам. Помысл предшествует, а потом чрез слова и дела образуется между нами общение. Общение же бывает двух родов: одно происходит от злобы, а другое от любви. Чрез общение мы воспринимаем друг друга, даже и тех, кого не знаем, а за принятием на себя [ближнего] необходимо следуют скорби, как говорит божественное Писание: „Поручаяйся за своего друга, врагу предает свою руку“[501]. Так каждый терпит постигающее его не за себя только, но и за ближнего — в том, в чем он принял его на себя».

19. Вопрос. «Просим объяснить нам один вид принятия на себя [ближнего], именно происходящий от злобы».

Ответ. «Принятие на себя ближнего, происходящее от злобы, бывает невольно. И случается так: лишающий чего-либо [ближнего своего], хотя и не желает, принимает на себя искушения лишаемого; также клевещущий — искушения оклеветанного им, лихоимствующий — лихоимствуемого, утомляющий — утомляемого им, оговаривающий — оговариваемого, презирающий — презираемого, лгущий принимает на себя искушение того, кого он оболгал, и чтобы не перечислять всего порознь, скажу кратко: всякий обижающий ближнего соразмерно [с обидою] принимает на себя искушение обижаемого им. О сем свидетельствует и божественное Писание, говоря: „Праведный от лова убегает, в него же место предается нечестивый“[502]; и еще: „Изрываяй яму искреннему своему впадется в ню, и валяяй камень на себе валит“[503]; также: „В недро входят вся неправедным, от Господа же вся праведная“[504]. Если же неправда наша, по слову апостола, Божию правду составляет в отношении одного к другому, то что речем? Еда ли неправеден Бог, наносяй гнев[505] не только на вразумляемых скорбями, но и на тех, которые безрассудно восстают противу сих скорбей».

20. Вопрос. «Выслушав это в последовательности (διʼ ἀκολουθίας), верим, что оно действительно так [бывает]. Скажи нам теперь и принятие на себя ближнего, бывающее по любви, чтобы мы и сего не неведали».

Ответ. «Принятие на себя ближнего по любви есть то, которое всячески предал нам Господь Иисус, прежде исцеляя немощи наши душевные, потом целя всяк недуг и всяку болезнь; вземля грех мира, обновляя в твердо верующих Ему и соделывая чистым оных естество; даруя им избавление от смерти; завещав богопочитание, благочестию уча, показывая, что мы должны ради любви злострадать до смерти; к тому же даровал нам и терпение причастием Духа, и будущие блага, ихже око не виде, и ухо не слыша, и на сердце человеку не взыдоша[506]. Потому принимает искушения за нас, терпит поношения, поругания, связание, бывает предан, бием по ланитам, напояем оцтом и желчию, пригвождаем гвоздями, распинаем, прободен копием. Так соединившись с нами и плотию и духом и восприняв за нас страдания, Он предал потом сей закон и святым апостолам и ученикам, пророкам, отцам, патриархам, одних прежде научив Святым Духом, а другим показав то пречистым телом Своим. Являя это принятие на Себя, Он говорил: „Не бойтеся, Аз победих мир“[507]; также: „Аз за них свящу Себе, да и тии будут священи воистинну“[508]; и еще: „Больши сея любве никтоже имать, да кто душу свою положит за други своя“[509]. Потому и святой Павел, подражая Господу, говорил: „Ныне радуюся во страданиих моих о вас, яко исполняю лишение скорбей Христовых во плоти моей за тело Его, еже есть Церковь“[510], гадательно указывая на принятие по любви. Хочешь ли яснее узнать, как все апостолы и мыслию, и словом, и делом вступили в общение с нами и чрез это общение понесли за нас искушения? Мыслию — предлагая нам Писания, приводя пророчества, увещевая нас веровать Христу как Избавителю, удостоверяя нас, [что мы должны] служить Ему как Сыну Божию по естеству, молясь за нас, проливая слезы и делая все, что можно сделать верным мыслию. Словами — прося нас, угрожая нам, уча, обличая, укоряя нас в маловерии, порицая наше невежество, объясняя Писания, обнаруживая время, исповедуя Христа и проповедуя, что Он распят за нас, утверждая, что вочеловечившееся Слово есть едино, а не два, хотя и разумеем Его состоящим из двух естеств, соединенных нераздельно и неслиянно; во всяком времени, месте и деле отсекая зловерие, не соглашаясь с ложью, не беседуя с хвалящимися по плоти, с тщеславным не пребывая, не боясь гордого, уничижая лукавого, принимая смиренных, усвояя себе благочестивых и научая нас делать то же самое. Делами же — будучи гонимы, поругаемы, лишаемы, оскорбляемы, озлобляемы, ввергаемы в темницы, убиваемы и подобное сему, пострадав за нас. Так вступив с нами в общение, приняли они и наши искушения, ибо говорят: „Аще скорбим — о вашем спасении; аще ли утешаемся — о вашем утешении“[511], — приняв закон от Господа, Который сказал: „Больши сея любве никтоже имать, да кто душу свою положит за други своя“[512]. И они предали нам [то же], говоря: „Аще убо Господь душу Свою по нас положи, и мы должни есмы души наша по братии полагати“[513]; и еще: „Друг друга тяготы носите, и тако исполните закон Христов“[514]. Итак, если мы узнали два вида общения друг с другом, т. е. принятие, бывающее по нужде и проистекающее от любви, то сообразно с ними не будем любопытствовать о случающихся искушениях, как, или когда, или чрез кого они нас постигают, ибо соответственность каждого из них [с причинами, время] неизбежного их последования и содействие к этому всей твари знает один Бог. А мы должны только веровать правде Божией и знать, что все, невольно постигающее нас, случается с нами или ради любви, или за злобу; и потому мы должны терпеть оное, а не отвергать, чтобы не приложить еще греха к грехам нашим.

21. Прежде всего прошу вас, братия, быть весьма внимательными к сказанному, чтобы и мы не потерпели напрасно искушений за слова свои, и вы по унынию не предали сказанное забвению; ибо забвение есть дщерь уныния, а и то и другое суть исчадия неверия».

Братия отвечали на сие: «Будь благонадежен, отче, касательно этой беседы. Мы знаем то, что слышали, удостоверяясь из слов Писания, что без правды Божией никакая из невольных [скорбей] не случается с людьми, хотя мы, как люди, и не постигаем тайного стечения случаев и приличное назначение времени, как ты и сам прежде сказал. Итак, не заботься о сказанном и объясни нам, в чем состоит воля плоти и как она может быть вне ума? Схоластик спросил только, есть ли она, а как и что она составляет, не спросил».

Подвижник отвечал на это: «Воля плоти есть естественное движение тела с последующим за ним разжжением без помыслов, которые укрепляются сном и покоем тела; о них и блаженный Петр говорит: „Не дивитеся еже в вас раждежению ко искушению вам бываему, яко чужду вам случающуся“[515]. И блаженный Павел сказал о них: „Плоть похотствует на духа, и дух на плоть“, — потому он и заповедует, говоря: „Духом ходите и похоти плотския не совершайте“[516]. Сказали же это [апостолы], желая, чтобы мы с такими движениями не соглашались. О Христе Иисусе Господе нашем, с Которым слава Отцу со Святым Духом, во веки веков. Аминь».

Главы о трезвении[517]

Кто по Евангелию только верующий, тот верою передвигает гору своего злонравия[518], безостановочным низвращением отталкивая от себя бывшую в чувстве склонность к тому, чтобы быть под чувством. Кто же может быть учеником, тот, принимая от Слова руками укрухи хлебов ведения, питает тысячи[519], показывая самым делом умножающуюся силу Слова. А кто возмог быть апостолом, тот исцеляет всякий недуг и всякую болезнь, изгоняя бесов[520], т. е. прогоняя действие страстей; исцеляя недугующих, т. е. лишенных благочестия приводя надеждою к навыку в нем и разболевшихся леностию поднимая словом веры; ибо кому повелено наступать на главу змей и скорпионов[521], тот истребляет и конец греха.

2. Суббота суббот[522] есть душевный покой разумной души, которая, отвлекая ум даже от всех божественнейших словес, сокровенно заключенных в существах [сотворенных], в восторге любви всецело облекла его в единого Бога и таинственным богословием соделала ум совершенно недвижимым от Бога.

3. Жатва жатвы[523] есть всякое недоступное [для других] созерцание Бога, составляющееся в уме недоведомым [для нас самих] образом после тайного умозрения мысленных вещей, [созерцание], которое надлежащим образом приносит тот, кто от видимых и невидимых созданий достойно почитает Создавшего.

4. Проводящий евангельски шестой день, умертвив предварительно первые движения греха, добродетелями достигает в состояние бесстрастия, чистое от всякого зла, субботствуя[524] умом даже от самого тонкого представления страстей в воображении. А прешедший Иордан[525] переносится в страну ведения, в которой ум, таинственно созидаемый миром, бывает в духе Божиим жилищем.

5. Кто шестой день[526] божественно исполнил приношением дел и мыслей и сам с Богом хорошо совершил свои дела, тот созерцанием перешел всякое существо, подчиненное естеству и времени, и приведен в тайное зрение веков и вечного, недоведомым образом субботствуя умом всецелое оставление существ сотворенных и возвышение над оными. Если же кто сподобился осьмого [дня][527] и воскрес из мертвых (т. е. от всех по Богу чувственных и мысленных и слов и помышлений), тот начал жить блаженною жизнию Божиего (закона, который поистине справедливо и называется жизнию, и есть жизнь); поелику он сам по обожению сделался богом[528].

6. Все видимое имеет нужду в кресте, т. е. в таком состоянии, которое бы удерживало все производимое крестом в чувстве; все же духовное имеет нужду в погребении, т. е. всецелой неподвижности производимого сим погребением в уме. Ибо когда уничтожается вместе с действием на нас тех [явлений] и всякое естественное действие и движение, тогда разум, будучи только сам в себе и как будто воскрешенный из мертвых, является превыше всего, что от него имеет очертание, и ничто, по естественному отношению, совершенно не имеет с ним сродства. Ибо по благодати, а не по естеству бывает спасение спасаемых.

7. Пока умом совершенно не выйдем из обычного прилепления к существу нас самих и ко всему, что после Бога, мы не приобретем неизменности в добродетели. Когда же любовию достигнем сего достоинства, тогда познаем силу Божия обетования, ибо достойные должны веровать, что там непоколебимое утверждение, где сперва ум любовию утвердит свою силу. Ибо, не исшедши из себя и из всего, что возможно помыслить, и не установив себя в молчании, которое превыше мышления, ум не может быть свободен от изменяемости, [свойственной] всему.

8. Всякое мышление непременно заключает в себе множественность или, по крайней мере, двойственность. Ибо мышление есть среднее отношение некоторых крайностей и обоим соприкасается: мыслящему и мыслимому. Но ни одно из них не сохраняет совершенно несложности. Ибо мыслящее есть нечто подлежащее, которое необходимо имеет сопримышляемую с ним силу быть мыслимым[529] или подлежащую сущность, которой принадлежит эта сила. Ибо никакое из существ не есть всецело, само по себе, простое некое существо или мышление, нераздельная единица. Бог же, назовем ли Его сущностию, не имеет естественно сопримышляемой с Ним силы быть мыслимым, так чтобы Он был сложен; назовем ли Его мышлением, не имеет естественно подлежащей сущности, удобоприемлемой для мышления. Но Бог Сам, по сущности, есть мышление, и весь мышление, и един, и превыше сущности весь, и превыше мышления весь; посему и нераздельная единица, не имеющая частей и простая. Следовательно, кто некоторым образом имеет мышление, тот еще не вышел из двойственности; а кто совершенно оставил его, тот некоторым образом взошел в единство, по превосхождению отложив силу мышления.

9. В множественности есть разность, и несходство, и различие; обрестись же вне сего в Боге, истинно едином и единственном, значит возвыситься выше множественности к созерцаниям о Боге. И это показывает Моисей, который вне полка водрузил скинию[530] ума и потом беседовал с Богом. Ибо не безопасно словом произносимым покушаться высказать неизреченного, ибо произносимое слово заключает в себе двойственность и более. А вернее без гласа единою душою зреть сущее, потому что [тогда] пребывает она в нераздельной единице, а не во множественности. Ибо архиерей, которому поведено было едва однажды в год входить во Святая святых[531] внутрь завесы, научает [нас], что только одному тому, кто прошел двор и святое и вступил внутрь Святая святых, т. е. кто миновал все естество чувственных и мысленных [существ] и сделался чистым от всякого свойства, сообразного временному бытию, должно непокровенным и обнаженным умом приступить к видениям о Боге.

10. Великий Моисей, поставив скинию свою вне полка, т. е. утвердив мысль и ум вне видимого, начинает поклоняться Богу[532] и, вшедши во мрак[533], в невидимое и невещественное место ведения, там пребывает, посвящаемый в священнейшие тайны.

11. Кто исполняет закон во внешней жизни и поведении, тот свободен только от одних последствий злонравия, закалая в жертву Богу неразумное действие страстей, и таковой для спасения довольствуется сим образом [действий] по причине духовного младенчества.

12. Истинно возлюбивший евангельскую жизнь истребил и начало и конец своего злонравия и делом и словом проходит всякую добродетель, принося жертву хваления и исповедания; избавившись от всякого беспокойства, [происходящего] от действия страстей, и будучи в уме свободен от борения с оным, имеет только в надежде будущих благ ненасытное наслаждение, питающее душу.

13. Страх геенны поощряет начинающих [подвиг добродетельный] избегать злонравия; желание же воздаяния благ подает преуспевающим усердие к совершению благого, а таинство любви возвышает ум превыше всего сотворенного, соделывая его слепым ко всему, что после Бога. Ибо одних тех, которые ко всему, что после Бога, сделались слепыми, Господь умудряет[534], показывая им Божественнейшее.

14. Возжелав ведения, неподвижно должен утвердить стояла[535] души пред Господом, как Бог говорит Моисею: «Ты же зде стани со Мною»[536]. Должно знать, что есть различие даже между стоящими пред Господом, если только любознательные не небрежно прочтут сие: «Суть нецыи от зде стоящих, иже не имут вкусити смерти, дондеже видят Царствие Божие, пришедшее в силе»[537]. Ибо не всем, стоящим пред Ним, Господь всегда является со славою, но к новоначальным приходит в рабском виде[538], а тем, которые могут последовать за Ним, восходящим на высокую гору преображения Его[539], Он является во образе Божием[540], в котором был, прежде даже мир не бысть[541]. Тот же Господь может тем же образом являться и всем при Нем находящимся, но одним так, другим иначе, по мере веры каждого, открывая им различные созерцания.

15. Восходит солнце, и заходит солнце[542], говорит Писание. Посему и Слово иногда кажется стоящим высоко, иногда низко; т. е. по достоинству и соразмерности и сообразности проходящих добродетель и обращающихся вокруг Божественного ведения. Но блажен, кто, подобно Иисусу Навину[543], удерживает в себе незаходимым Солнце правды во все продолжение дня злобы[544] настоящей жизни, не описуемое вечером и неведением, чтобы возмог он законным образом прогнать восставших на него лукавых бесов.

16. Кто проходит любомудрие, [основанное] на благочестии, и ополчается на невидимые силы, тот должен молиться, чтобы в нем сохранились и естественное рассуждение, имеющее свет, соразмерный [с его силою], и просветительная благодать [Святого] Духа, ибо то [естественное рассуждение] деятельным исполнением заповедей, как наставник, руководит плоть к добродетели; сия же [благодать Святого Духа], просвещая ум, возводит его к тому, чтобы он всему предпочитал сожитие премудрости[545], которою разоряет и твердыни злонравия, и всяко возношение, взимающееся на разум Божий[546]. Сие показывает молитвою своею Иисус Навин, прося, чтобы солнце стало против Гаваона, т. е. чтобы сохранялся оный незаходимый свет боговедения над горою умственного созерцания, а луна против дебри[547], т. е. чтобы естественное рассуждение, лежащее над плотскою немощию, пребыло неизменным [в отношении] добродетели.

17. Сидящие страха ради иудейска в Галилее в горнице, дверем затворенным[548], т. е. по страху от духов злобы, безопасно живущие во стране откровений, на высоте Божественных созерцаний, затворив чувства, как двери, принимают приходящее недоведомым образом Божие Слово, Которое является им без чувственного действия, и возвещением мира[549] дарует им бесстрастие, а дуновением[550] — разделения Духа Святого, и подает власть на лукавых духов[551], и показывает им знамения[552] Своих тайн.

18. Земля Халдейская[553] есть житие в страстях, в котором созидаются и получают поклонение идолы грехов. Месопотамия же[554] есть житие, которое приобщается обоим противным нравам. А земля обетования[555] есть состояние, исполненное всякого блага. Итак, всякий, кто, подобно ветхому Израилю[556], возвращается к ветхому своему навыку, опять низвлекается к рабству страстей, лишаясь данной свободы.

19. Замечания достойно, что никто из святых, как мы видим, не сходил в землю Вавилонскую: ибо неприлично и несогласно с разумным пониманием, чтобы любящие Бога избирали вместо благого худшее. Если же некоторые из них, вместе с народом, неволею были отведены туда, то под сими мы разумеем тех, которые не по выбору более предпочтительного, а потому, что сего требовало спасение [ближних], ради руководствования нуждающихся [в нем], оставляют высшее слово ведения и проходят учение о страстях. Посему и великий апостол решил, что полезнее пребывание его во плоти[557], т. е. ради учеников для нравственного их научения; хотя он имел и совершенное желание разрешиться[558] от нравственного научения других и быть со Христом в превысшем мира и простом созерцании мысленном.

20. Отходит от плоти[559] тот, кто от деятельного навыка пришел к навыку ведения, восхищаемый, как облаками, высшими разумениями в прозрачный воздух тайного созерцания, чтобы возмог быть с Господом. Непременно же отходит от Господа[560], кто не может бесчувственных действий чистым умом созерцать, по мере сил, высшие разумения и не вмещает простого слова о Господе без гаданий[561].

21. В Священном Писании мы видим, посредством различных гаданий, облекаемого плотию Бога и Слово Божие; но еще не видим мысленно бесплотного и простого, единого и единственного Отца, как мысленно увидели Его в бесплотном, едином и единственном Сыне, по сказанному: «Видевый Мене виде Отца» и: «Аз в Отце, и Отец во Мне»[562]. Следовательно, нужно много разума, чтобы, проникнув сперва сквозь покровы речений [сказанных] о Слове, мы таким образом возмогли чистым умом узреть Его, стоящего обнаженным и показывающего Себя человеком. Посему благочестиво взыскующему Бога необходимо не быть связану ничем из сказанного, чтобы он в неведении вместо Бога не принял [сказанного] о Боге, т. е. чтобы он на преткновение себе (ἐπισφαλῶς)[563] вместо Слова не возлюбил только сказанное [в буквальном смысле] в Писании и чтобы Само Слово не удалилось от ума, который, держа одежды, мнит держать Самое бестелесное Слово, подобно той египтянке, которая удержала не Иосифа, но одежду его[564], и тем древним людям, кои, пленившись одним видимым благолепием, в неведении послужиша твари паче Творца[565].

22. Когда ум отвергнет многие лежащие на нем мнения о словах истины, тогда является ему ясное слово истины, дает ему залоги истинного ведения и прежде принятые им мнения снимает, как чешую[566], с зрительных сил, как было с божественным и великим апостолом Павлом. Ибо мнения, [прилепленные] только к одним изречениям Писания и пристрастные созерцания в чувстве видимых вещей, действительно суть чешуя, лежащая на презрительной силе души и удерживающая прехождение к чистому слову истины.

23. Кто доблестно победил страсти телесные, и довольно подвизался против лукавых духов, и изгнал их умышления из страны души своей, тот должен молиться, чтобы ему дано было чистое сердце и дух правый обновлялся во утробе его[567], т. е. чтобы он совершенно избавился от злых помыслов, и по дару благодати исполнился божественных мыслей, и таким образом соделался мысленным миром Божиим, светлым и великим, состоящим из нравственных, естественных и богословских созерцаний.

24. Сердце чистое[568] есть то, которое представило Богу память совершенно безвидную[569] и не имеющую образов и готово принять одни напечатления Божии, от которых оно обыкновенно делается светлым.

25. Некоторые из любознательных спрашивают, каким образом будет различие между вечными обителями и обетованиями? По определенному ли месту или по мысленному представлению духовного различия, обособляющего качество и количество каждой обители? И одним кажется [справедливым] первое, другим же второе. Но познавший, что значит сказанное: «Царствие Божие внутрь вас есть»[570] и: «Обители многи у Отца»[571], — приимет второе.

26. Кто божественным желанием победил душевное расположение к телу, тот сделался неограниченным[572], хотя он и находится в теле. Ибо Бог, привлекающий вожделение желающего, без сравнения превыше есть всего и не попускает желающему привязать вожделение свое к чему-либо из того, что после Бога. Итак, да возжелаем Бога всею крепостию вожделения нашего, и сделаем, чтобы наше свободное избрание не было одержимо ничем телесным, и поставим себя расположением [душевным] превыше всех поистине чувственных и мысленных вещей; и [тогда] мы волею не примем никакого вреда от естественной жизни относительно того, чтобы быть с Богом, неописанным по естеству.

Вопрос. Во всякое ли время входит человек в сие состояние?

Ответ. Благодать непрестанно пребывает с человеком и от юного возраста вкоренилась в нем, как закваска, проникла его и, как бы нечто естественное и сросшееся с ним, становится соприсущею ему; и хотя едина есть благодать, но действует она многообразно, как хочет, промышляя о пользе человека. Иногда огнь возжигается и разгорается более, иногда же тише и умереннее. Самый свет по временам более возгорается и сияет, иногда же удаляется, и бывает сумрак. И светильник всегда горит и светит; когда же бывает очищен, то издает более света, т. е. становится более явным в причастии любви Божией[573]; иногда же и соприсущий свет тускнеет. Некоторым же во свете явилось знамение креста и впечатлелось во внутреннем человеке. Некогда [случилось], что человек в молитве пришел как бы в исступление и видел себя стоящим в алтаре в церкви, и приносимы были ему три хлеба, как бы на елее заквашенные, и чем более он вкушал их, тем более они умножались и увеличивались. И в другое время являлось как бы некоторое светлое одеяние, какого нет на земле в веке сем и какое не может быть сделано руками человеческими. Подобно тому как Господь, с Иоанном и Петром восшедши на гору, преобразился, и ризы Его быша блещащася[574], таково было то одеяние, и ужаснулся человек, облеченный в него. В иное опять время [сей свет] непрестанно виден был в сердце и отверз внутреннейший, глубочайший и сокровенный свет, открылся новый, светлый мир вместе с Господом хвалящийся и славословящий, так что человек тот, весь поглощенный оною сладостию и созерцанием, уже не владел собою, но был как безумный и иноязычник миру сему, по причине преизобилующей любви и сладости и сокровенных тайн, и, в то время освободившись, скоро достигнул совершенной меры, и был чист от греха. Но потом благодать скрылась, и пришло покрывало противной силы. Является сие отчасти, как бы человек стал на одну степень ниже меры совершенства, т. е. должно было ему, так сказать, пройти двенадцать степеней и таким образом достигнуть в совершенство; и в некоторое время он доходил и достигал оной меры и входил в совершенство; но потом опять умаляется благодать, и он снисшел одною степенью и стал на одиннадцатой. Если же кто богат благодатию, тот всегда ночью и днем стоит в совершенной мере, будучи свободен и чист, всегда плененный [благодатию] и вместе с тем носимый горе́. И теперь, если бы те дивные дарования, которые открылись человеку и которых он вкусил опытом, всегда сохранялись в нем, он не мог бы принять [на себя] служение слова или какую-либо тяготу [ближних] и не был бы в состоянии слышать что-либо или заботиться о чем-нибудь, хотя бы то касалось его самого, или о завтрашнем дне, а мог бы только лежать в углу где-нибудь, носимый горе и упоенный. Посему совершенная мера не дана ему, чтобы он возмог упражняться в попечении о братии или в служении слова. Однако средостение ограды разорилось[575]; только состояние его таково, как бы некая мрачная сила лежала над ним. Как легкий и тонкий воздух покрывает светильник, хотя он всегда горит и светит, так и в нем над оным светом лежит покрывало. Посему исповедую, что таковой[576] несовершен и не совсем свободен от греха, но, так сказать, и свободен, и не свободен. Средостение ограды разорено и раскопано, но в некоторой части не совсем разорено, и не всегда равна была его молитва. Бывает время, когда она более возжигается, и утешает, и упокоевает; но бывает время, когда она скрывается и бывает под мраком, как сама благодать устраивает на пользу человеку. Однако, входив в совершенную меру, и по временам вкушав оного века, и имея опыт [в сем], я еще не знал ни одного совершенного и свободного христианина. Но хотя бы кто-либо упокоевался в благодати и входил в тайны и откровения и в великую сладость благодати, однако вместе с тем и грех есть внутри него. Сии, по причине преизобилующей благодати и света [находящегося] в них, считают себя свободными и совершенными, потому что имеют действие благодати, однако по неопытности погрешают. Но я еще ни одного не видал свободного, хотя и сам в некоторое время отчасти входил в оную меру и могу усмотреть, какое устроение имеет совершенный.

27. Тотчас по знамении креста благодать так действует: умиротворяет все члены, и душа, по причине многой радости, является как простое, незлобивое дитя, и человек уже более не осуждает ни эллина, ни иудея, ни грешника; но внутренний человек чистым оком смотрит на всех, как на одного, и одинаково радуется о всем мире, и хочет, чтобы все эллины и иудеи поклонялись Сыну Божию, как Отцу. И отверзаются ему двери, и он входит внутрь во многие обители; и по мере того, как он входит, они отверзаются ему более, и из ста обителей он вступает в иные сто обителей и богатеет, и опять, когда он делается иным, ему показываются другие новые и дивные [предметы], и, как сыну и наследнику, ему вверяются вещи, которые не могут быть изречены естеством человеческим или сими устами и языком. В иной час, как посольствуя пред Богом, от многой любви к Нему, начинает молиться о мире, чтобы спасся весь мир, как всецелый Адам; распаляясь любовию и желая, чтобы все спаслись, он поучает [ближних] слову жизни и Царствия, посольствуя о Христе[577] и, сколько можно слышать, поведая небесные и Божественные тайны бесконечного и непостижимого века. В иной же час вооружается весь человек, облачаясь во вся оружия Божия[578], и принимает воинство небесное, и начинает поражать вражии полки и производить там заколения многих трупов. В иной же час опять Господь действует в душе, и веселятся взаимно душа и Господь, и бывает человек во многом свете и радости, [обращаясь] к Господу и к братиям. Светильник и свет горят ночью и днем, целое же, по Божию промыслу, не изменяется, и весь человек есть чист, и немногого недостает ему для того, чтобы он был таким, каким он должен быть; однако и средостение разрушено, и смерть побеждена. Иногда светильник более разгорается и светит ярче, так что человек не может сносить оного сияния и блистания, но бывает как бы разрешенный. Иногда же горящий еще свет как бы меркнет и ложится на нем, как завеса, некий тонкий и мрачный воздух противной силы. Посему и говорит такой человек, что он не совершенно свободен. Вовеки слава Господу. Аминь.

28. Хорошее [дело] — пост, бдение, странническая жизнь; однако это только труды наружной благой жизни, но чин христиан есть более внутренний, нежели сии [телесные добродетели], и никто не должен [только] на них надеяться. Ибо случается с некоторыми, что они бывают причастны благодати и злоба [вражия], укрывающаяся еще внутри них, строит ковы, добровольно уступает им и не действует, но заставляет человека думать, что ум его очистился, и вводит потом человека в самомнение, что он совершенный христианин; и потом, когда человек подумает, что он свободен, и делается беспечным, тогда злоба нападает на него разбойническим образом, втайне делая засаду, и искушает его, и низводит в преисподнее земли. Ибо если разбойники или воины, будучи люди двадцати лет, умеют неприятелям строить ковы, делают засады, подстерегают [врагов], и нападают на них с тылу, и окружают их со всех сторон, и избивают, — тем более [все сие умеет делать] злоба, которая живет столько тысяч лет и дело которой состоит в том, как бы погублять души. Умеет она делать тайную досаду в сердце и в некоторые времена не действовать, чтобы ввести душу в самомнение о своем совершенстве. Основание христианства есть сие, чтобы человек, сколько бы [дел] правды ни совершал, не успокаивался на них и не почитал бы себя за нечто великое, но был бы нищ духом. И если сделается причастником благодати, чтобы он не подумал, что достигнул чего-либо, и чтобы не возомнил о себе, что он великий человек, и чтобы не начинал учить; и, проводя добрую жизнь в великом пощении, странствовании и молитве и быв причастником благодати, не высоко думал о душе своей. Но поистине такое начало благодати было ему тогда в особенности ради того, чтобы он нес труд, алчбу и жажду, чтобы он не был насыщен [в своем стремлении] и не почитал себя праведным и богатым в благодати, но чтобы рыдал и плакал, как плачет мать, которая имела единородного сына и воспитала его, а он, когда возмужал, неожиданно умер.

Послание к монаху Николаю

Превозлюбленному сыну Николаю. Поелику ты прежде много заботился о спасении своем и, имея великое попечение о жизни по Богу, объяснил нам о себе, какими трудами и с каким пламенным стремлением желал ты соединиться с Господом строгою жизнию и воздержанием, подвизаясь во всяком злострадании, во многом бдении и крепкой молитве. Ты изъяснил нам также, какие брани и какое множество плотских страстей воздвигаются в естестве тела и восстают на душу от закона греховного, противоборствующего закону ума нашего[579]. Ты сетовал о том, что тебя слишком беспокоят страсти гнева и похоти, и искал какого-либо способа и разумного совета [о том], какие труды и подвиги употребив, ты мог бы победить упомянутые пагубные страсти. И в то время, сколько было можно, мы лично советовали любви твоей, предлагая тебе душеполезные разумения и мудрования и показывая, какими трудами и подвижническими усилиями с разумом и просвещенным рассудительным ведением душа, живя по Евангелию верою, при помощи благодати, может преодолеть истекающее извнутрь зло греха, особенно же упомянутые страсти. Ибо от каких страстей, по укоренившейся привычке, душа наиболее восприняла как бы образ и сильнее ими привлекается, противу тех должна она предпринять и усерднейший, непрестанный подвиг, пока не покорит себе плотские и неразумные действия сердца, которым прежде сама покорялась, и которыми увлекалась, и чрез частое воспоминание помыслов и злое поучение в них была их пленницею по причине внутреннего согласия с ними мыслей.

Поелику же мы на время удалены от тебя лицом, а не сердцем, ушедши в пустыню к истинным делателям и подвижникам Христовым, чтобы и нам, хотя мало, несколько подвизаясь и сподвизаясь с братиею, подвизающеюся противу сопротивных действий и доблестно сопротивляющеюся страстям, отложить леность, отрясти уныние, отвергнуть нерадение и воспринять всякое старание и прилежание в угождении Богу. Потому и поусердствовали мы письменно изложить искренности твоей малый совет и полезное учение, чтобы ты, с прилежанием прочитывая, в малом письменном совете нашел то же самое, вкратце изложенное, о чем лично мною говорено было тебе, [и] как бы в присутствии нашем насладился духовной пользой.

2. Итак, сын мой, начало пользы твоей о Боге должно быть отсюда. Ты должен всегда незабвенно помнить и в непрестанном [внутреннем] поучении размышлять о всех благодеяниях человеколюбивого Бога и о действиях Его промысла, совершившихся на тебе и совершающихся ко спасению души твоей, а не быть покрываемым порочным забвением или по причине уныния не вспоминать многих и великих Его благодеяний и поэтому бесполезно и неблагодарно проводить остальное время. Ибо такое непрестанное памятование, как бы некое острие, пронзая сердце, побуждает его всегда к исповеданию, к смирению, к благодарению с сокрушенною душою, ко всякому благому усердию, к приобретению доброго нрава и благих навыков и [к исправлению] всякой о Боге добродетели, — сердце, которое всегда с мыслию, [проистекающею] от благой совести, поучается сему пророческому слову: «Что воздам Господеви о всех, яже воздаде ми?»[580] Ибо когда душа помыслит о благодеяниях человеколюбивого Бога, от рождения на ней бывших, или от скольких бед многократно была она избавлена, или, сколькому подпавши злу и в прегрешения многократно поползнувшись волею, не предана была праведно в погибель и смерть прельстившим ее духам; но [напротив] человеколюбивый Владыка, долготерпеливо презирая согрешения и ожидая обращения ее, — ее, произвольно работавшую чрез страсти врагам и лукавым духам, Он питал, покрывал, и всячески помышлял о ней, и напоследок благим мановением наставил ее на путь спасения, вложил в сердце ее любовь к подвижнической жизни и укрепил с радостию оставить мир и всякую его прелесть плотских сластей, украсил ангельским образом постнического чина и устроил удобное принятие от святых мужей в собрание их братства. Кто, [спрашиваю] имея мысль, [руководимую] благою совестию и размышляя о всем этом, не будет всегда в сокрушении сердца, имея столько обручений предварительных благодеяний, еще не сделав сам ничего благого? Не возымел ли бы навсегда [таковой] по рассмотрении себя твердую надежду [размышляя в себе так]: «Если и тогда, как я не сделал ничего доброго, но и много согрешил пред Ним, живши в плотских нечистотах и в иных многих страстях, Он не по грехам моим сотворил мне и не по беззакониям моим воздал мне[581], но ниспослал такие дары и благодеяния во спасение мне. Если отселе посвящу себя совершенно на то, чтобы работать Ему во всяком непорочном пребывании и исправлении добродетелей, то скольких благ и духовных дарований сподобит Он меня, укрепляя на всякое благое дело, исправляя и наставляя». Имеющий всегда таковой помысл и не забывающий Божиих благодеяний преклоняет, направляет и понуждает себя ко всякому благому обучению добродетели и ко всякому деланию правды, будучи всегда усерден, всегда готов исполнить волю Божию.

3. Посему, возлюбленный сын мой, имея благодатию Христовою естественный разум, всегда храни в себе сие постоянное размышление (σύνεσιν) и благое поучение (μελέτην) и не будь покрываем пагубным забвением, или возбраняем унынием, которое соделывает ум суетным и уклоняет от жизни, или помрачаем в помыслах невежеством, которое есть причина всех зол, или прельщаем от всезлобного нерадения; не [будь также] отвлекаем плотскою сластию, ни побеждаем от чревонеистовства, ни пленяем умом от похоти, производя в себе осквернение согласием с блудными помыслами, ни побеждаем от гнева, рождающего братоненавидение, и [мнимого] ради милосердия или под каким-либо презренным предлогом опечаливая и опечаливаясь, и приводя себе на память лукавые помыслы против ближнего, уклоняясь от чистой Богу молитвы, и умом пленяем, и зверским помыслом подзирая единодушного брата; [ибо] связуемый в совести неразумным нравом плотского мудрования предан будешь до времени в наказание злым духам, которым сам покорялся, пока ум [твой], будучи отвсюду окружен недоумениями и поглощен печалию, и унынием, и предварительными винами, погубив преуспеяние по Богу, снова начнет воспринимать со многим смирением начало пути спасения; и, много потрудившись в молитвах и всенощных бдениях, разрешив вины смирением и исповеданием Богу и ближнему, таким образом начнет снова истрезвляться и, вразумляемый просвещением разума евангельского, при содействии благодати Божией, познает, что не предавший себя совершенно на крест смиренным образом мыслей и не повергнувший себя под всеми для того, чтобы переносить попрания, уничижения, презрение, обиды, осмеяние и поругание и все сие терпеть с радостию Господа ради, отнюдь не преклоняясь к человеческой славе, или к чести, или к похвале, или к сласти пищи и пития, или к [лучшей] одежде, — не может быть истинным христианином.

4. Итак, при том, что нам предлежат таковые подвиги, состязания и венцы, доколе мы будем поругаемы видом притворного благочестия, с ухищрением работая Господу, будучи за одних почитаемы — от людей, а другими видимы от Ведущего тайное? Ибо, почитаемые от многих святыми, мы еще свирепы нравом, поистине имеем образ благочестия, силы же его пред Богом не приобрели[582]; бываем почитаемы от многих девственниками и чистыми, а пред Ведущим тайны внутренне оскверняемся согласием с блудными помыслами и очерняемся действиями страстей; и ради притворного еще подвижничества нашего ниспадаем от человеческих похвал и ослепляемся умом нашим. Доколе будем ходить в суете ума, не усвояя себе евангельского образа мыслей и не познавая жительства по совести, дабы со всем тщанием преуспевать в оном и чрез сие обрести дерзновение в совести нашей, но еще утверждаемся на одной мнимой правде внешнего человека, по причине лишения истинного ведения, и прельщаем себя лишь внешними обучениями, желая угождать людям и ища от них славы, чести и похвал. Поистине приидет открываяй тайная тьмы и объявляяй советы сердечныя[583], необольстимый Судия, Который ни богатого не стыдится, ни нищего не помилует, Тот, Который отымет внешний образ (σχῆμα) и сделает явной сокрытую внутри истину: по совести жительствующих истинных подвижников и страдальцев увенчает в присутствии ангелов пред Отцом Своим, а притворных и образом благочестия одеянных, показывающих людям жизнь только наружную, и на ней суетно утверждающихся, и умом прельщающих себя, изобличит пред вышнею Церковию святых и пред всем небесным воинством и так их, горько стыдящихся, пошлет во тьму кромешную, по примеру юродивых дев, которые и внешнее девство сохранили — ибо нимало за сие не были порицаемы, — и имели несколько елея в сосудах своих, т. е. были причастницами некоторых добродетелей, и внешних исправлений, и некоторых дарований, почему и светильники их горели до некоторого времени. Но по нерадению, и невежеству, и унынию они не позаботились [о себе как должно] (πρόνοιαν οὐκ ἐποιήσαντο) и не познали достоверно множество страстей, кроющихся внутри и приводимых в действие лукавыми духами; но разумения их были растлеваемы противными действиями, и, сообщаясь с ними согласием помыслов, они были тайно прельщаемы и побеждаемы злобнейшею завистию, ненавидящею добро, ревностию, ссорами, спорливостью, ненавистию, гневом, огорчением, злопамятностию, лицемерием, раздражительностию, гордостию, тщеславием, человекоугодием, самоугодием, сребролюбием, унынием, похотию плотскою, помыслами, производящими сладострастие, неверием, бесстрашием, боязнию, печалию, прекословием, слабостию, сном, высокоумием, самооправданием, возношением, кичливостию, ненасытностию, невоздержанием, лихоимством, всего лютейшим отчаянием и тонкими действиями зла. Сии девы и добрые дела свои или похвальную жизнь, которые они считали нужным совершать перед людьми, для получения от них похвал, и самое то, что были они причастницами некоторых дарований, продавали духам тщеславия и человекоугодия; и, порабощаясь также прочими страстями, смешивали добрые обучения с лукавым и плотским образом мыслей и чрез то соделывали оные неприятными и нечистыми, как Каинову жертву, почему и лишены радости Жениха и затворены вне чертога небесного[584].

5. Итак, помышляя, рассуждая и испытывая о сем, познаем и уразумеем, в каких делах мы пребываем, дабы, доколе еще имеем время покаяния и обращения, исправить себя так, чтобы добрые наши дела, будучи совершаемы чисто, были истинны и добры, не смешиваемы с плотским мудрованием, да не окажутся отверженными, как жертва порочная, за бесстрашие, нерадение и оскудение истинного ведения; дабы [и с нами] не случилось того, что и труды девства, и воздержания, и бдения, и поста, и страннолюбия мы понесем и дни утратим, а за вышесказанные вины страстей мнимая наша праведность, оказавшись жертвою порочною, будет неприятна небесному священнику[585] — Христу.

Прежде всего, сын [мой], надлежит стараться о ведении (γνώσεως) и разуме (συνέσεως) [духовном] тому, кто хочет взять крест и последовать[586] [Христу] с непрестанным в себе испытанием своих помыслов и многим попечением о спасении и [истинном] ведении, со многим к Богу тщанием, и вопрошением единодушных и единомудренных рабов Божиих, и одинаковым подвигом подвизающихся, чтобы, не зная где и как ходит, не шествовать [ему] во тьме без света светильника; ибо кто идет [путем сим] самочинно без евангельского ведения и совсем без наставления, тот много претыкается, впадает во многие ямы и сети лукавого, много заблуждает и во многие впадает беды и не знает, какой конец получит. Многие прошли [путь свой] со многими трудами, подвижничеством и злостраданием и многие труды претерпели Бога ради, но самочиние, нерассуждение и нетребование от ближнего пользы соделало таковые труды их нетвердыми и суетными.

6. Итак, ты, о сын [мой] возлюбленный, помни, что я сказал тебе в самом начале увещания, и не забывай[587] благодеяний, оказанных тебе достопоклоняемым и человеколюбивым Богом, будучи отвлекаем [от сего] окрадением злобы [вражией] и унынием, но, полагая пред очами своими бывшие от начала рождения твоего доныне или телесные, или духовные благодеяния, размышляй об оных и всегда поучайся в них, по сказанному: «…не забывай всех воздаяний Его»[588], чтобы сердце удобно возбуждалось ко страху Божию и любви, дабы по силе своей внимательно провести жизнь, [сохраняя] добродетельное жительство, совесть благочестивую, слово благоприличное, правую веру, смиренное мудрование, и просто сказать: предать всего себя Богу, убеждаясь памятию благодеяний, которые ты получил от благого и человеколюбивого Бога, чтобы сердце твое само собою таковою памятию благодеяний, и особенно при содействии помощи свыше, уязвлялось в любовь и желание [к Богу]. Ибо Он не сотворил другим много лучше тебя то чудесное, что на тебе показал, по неизреченному Своему человеколюбию. Итак, все бывшее тебе от Бога благое постарайся содержать в непрестанной памяти. Особенно же непрестанно вспоминай ту великую и дивную благодать, которую Бог подал тебе, как ты нам говорил, во время плавания твоего вместе с материю от святых мест в Константинополь, когда ночью воздвиглась страшная и неудержимая буря и волнение, и все бывшие в корабле вместе с корабельниками и с самою материю твоею погибли во глубине, и только один ты с двумя другими спаслись преславною Божественною силою, будучи выкинуты на берег, и как [Господь] устроил путь твой в Анкиру, где с отеческим благоутробием был принят некоторым милостивым мужем и соединился любовию с благоговейнейшим сыном Епифанием, и как оба вы, быв наставлены преподобным мужем, обратились на путь спасения и были приняты от святых рабов Божиих как искренние чада.

7. За все сии бывшие тебе от Бога благодеяния что достойное можешь ты воздать Призвавшему душу твою в жизнь вечную? Поистине отселе ты должен жить не себе, но Умершему за тебя и Воскресшему[589] во всякой добродетели, правде, во всяком исполнении заповедей, ища всегда, что есть воля Божия, благая и совершенная и угодная[590], и всею своею силою стараясь достигать сего. Вместе с сим юность твою, сын мой, покори слову Божию так, как само слово сего требует: представить тело [свое] жертву живу, святу, благоугодну Богови, словесное служение[591]; и всякую влагу плотской похоти заставь иссякнуть и иссуши малоядением, малопитием и всенощными бдениями, дабы и ты мог сказать о себе от залога сердечного: «Бех, яко мех на слане, оправданий Твоих не забых»[592]; и, познав, что ты Христов, распни плоть свою, по апостольскому гласу, со страстьми и похотьми[593], и умертви уды, яже на земли[594], т. е. не только деяние блуда, но и возбуждаемую от лукавых духов во плоти нечистоту. И не сим только ограничивает подвиг свой ожидающий венца истинного, нескверного и всесовершенного девства, но, последуя апостольскому учению, подвизается умерщвлять и самое явление и движение этой страсти; даже и сим еще не удовлетворяется с сильным рачением домогающийся вселить в свое тело ангельское и пречистое девство, но молится, дабы истребилось и самое воспоминание тонкой похоти, бывающее в одном помысле без движения и действия телесной страсти, во время рассеяния ума находящее. Сие же может совершиться лишь помощию свыше и единою силою и подаянием Святого Духа. Есть ли такие, которые сподобляются сей благодати? Таким образом, ожидающий венца чистого, невещественного и нескверного девства распинает постническими трудами плоть свою, умерщвляет уды, яже на земли, продолжительным и непрестанным воздержанием истневая внешнего человека, и истончавая его, и соделывая ветхим и иссохшим, чтобы верою, подвигами и действием благодати внутренний [человек] обновлялся день ото дня, преуспевая на лучшее[595], возрастая любовию, украшаясь кротостию, веселясь радованием духа, упокоеваем миром Христовым, водим благодатию, оберегаем благостию, окружаем страхом Божиим, освещаем разумом и ведением, просвещаем премудростию, наставляем смиренномудрием. Сими и сим подобными добродетелями ум, будучи обновляем от Духа, познает в себе начертание боговидного образа, и усматривает мысленную и неизреченную доброту Владычнего подобия, и постигает богатство завещательного закона самонаученной и саморазумной Премудрости. Итак, сын мой, вышереченными [подвигами] истончи юношескую плоть и утучни бессмертную душу, а вышереченными добродетелями обнови ум содействием Духа. Ибо юношеская плоть, утучненная различными снедями и питием вина, есть как бы вепрь, готовый на заклание разжжением телесных сластей, которого закалается душа и ум пленяется распадением злой похоти, будучи не в состоянии сопротивляться плотским сластям. Ибо умножение крови удаляет Духа. Особенно же юность не должна даже и обонять вкушения вина, дабы сугубый пожар, являющийся во внутреннем действии страсти и отвне обливаемый питием вина, которым сильнее возгорается плотская сласть, не отогнал от нее [души] духовную сладость болезненного умиления и не произвел в сердце смешения и нечувствия; но ради духовного вожделения юношество не должно и воды вкушать до сытости, ибо скудость воды к приобретению целомудрия весьма содействует. Испытав сие на деле, ты опытом убедишься в этом. Не думай, чтобы мы хотели наложить на тебя ярем нужды, законополагая или повелевая сие; но любезно поучаем и советуем сие как способ и благое художество, содействующее истинному девству и достоверному целомудрию, оставляя твоему самовластному произволению делать, что оно хочет.

8. Прииди, наконец, рассудим несколько и о неразумной страсти гнева, опустошающей, смущающей и помрачающей всякую душу и являющей человека во время движения и действия своего подобным зверям, особенно же легко впадающего в нее и быстропреклонного к ней. Страсть сия особенно утверждается и укрепляется гордостию и бывает неразорима, пока сие диавольское дерево огорчения, гнева и раздражительности бывает напаяемо злою водою гордости, тогда оно хорошо растет, хорошо цветет и приносит много плодов беззакония. Таким образом, здание лукавых бывает неразоримо в душе, утверждаясь и укрепляясь на основании гордости. Итак, если хочешь, чтобы сие дерево беззакония, разумею страсть огорчения, гнева и раздражительности, иссохло в тебе и было бесплодным, чтобы секира Духа, пришедши, посекла его, ввергла в огонь[596], по гласу апостольскому[597], и истребила его со всякою злобою; и если хочешь, чтобы сей дом беззакония, который лукавый всегда злобно созидает, собирая, как камни, различные основательные или неосновательные причины, дела вещественные или слова в помыслах и при сооружении в душе здания злобы полагая в утверждение и укрепление [оного] помыслы гордости. Если хочешь, говорю, чтобы дом сей был разорен и раскопан, то имей незабвенно в сердце твоем смирение Господне, что́ Он есть и чем Он стал ради нас; и от каковой высоты света Божества откровенного, по силе горних существ, и на небесах славимого от всего разумного естества: ангелов, архангелов, престолов, господствий, начал, властей, херувимов и серафимов и неименуемых умных сил, которых имена до нас не достигли[598], по пророчеству апостола, в каковую глубину человеческого смирения сошел, по неизреченной Своей благости, по всему уподобившись нам, седящим во тьме и сени смертной[599], и чрез Адамово преступление бывшим пленниками, и чрез действие страстей от врага обладаемым.

9. Итак, когда мы находились в таковом лютом пленении и были обладаемы невидимою и горькою смертию, Владыка всей видимой и невидимой твари не постыдился, но смирил Себя и, восприняв осужденного человека от страстей бесчестия, запрещения и Владычнего [на него] изречения, стал подобен нам по всему, кроме греха[600], т. е. кроме страстей бесчестия[601]. Ибо постигнувшее человека в наказание за грех преступления изречением Владыки, т. е. смерть, труды, алчбу, жажду и все таковое, восприял Он, быв тем, что мы, да мы будем тем, что Он: Слово плоть бысть[602], чтобы плоть была Словом: богат сый обнища нас ради, да мы нищетою Его обогатимся[603]; по великому человеколюбию уподобился нам, дабы мы всякою добродетелию уподобились Ему. Ибо с тех пор, как пришел Христос, поистине новый человек обновляется по образу и по подобию благодатию Духа и силою, достигая в меру совершенной любви, вон изгоняющей страх и уже не подверженной падению, ибо любы николиже отпадает[604], потому что Бог, говорит Иоанн, любы есть, и пребываяй в любви в Бозе пребывает[605].

Сей меры сподобились апостолы и, подобно им, обучившиеся добродетели, и представившие себя Господу совершенными, и совершенным желанием во всей жизни своей последовавшие Христу. Итак, если будешь всегда незабвенно рассматривать таковое смирение, которое по неизреченному человеколюбию из любви к нам восприял Господь, т. е. вселение Бога Слова в ложеснах, восприятие человека, рождение от жены, постепенность телесного возрастания, бесчестие, досады, поношения, поругания, укоренил, биения, оплевания, насмешки, наругание, червленную хламиду, терновый венец, приговор на Него правителей, вопли против Него беззаконных иудеев, Его единоплеменников: «Возми, возми, распни Его»[606], — крест, гвозди, копие, напоение оцтом и желчию, торжествование язычников, насмешки тех, которые, проходя, говорили Ему: «Аще Сын ecu Божий, сниди со креста, и веруем в Тя»[607], — и прочие страдания, которые Он претерпел ради нас: распятие, смерть, тридневное во гробе погребение, сошествие во ад, затем плоды страданий — каковы и какие? То есть воскресение из мертвых, пленение ада и смерти, исшедших [оттуда] с Господом душ, на небеса вознесение, седение одесную Отца превыше всякого начальства и власти, всякого имени именуемого[608], честь и славу, поклонение всех ангелов Первенцу из мертвых, по причине Его страданий, согласно апостольскому слову: «Сие да мудрствуется в вас, еже и во Христе Иисусе, Иже во образе Божии сый, не восхищением непщева быти равен Богу, но Себе умалил, зрак раба приим, в подобии человечестем быв, и образом обретеся якоже человек, смирил Себе, послушлив быв даже до смерти, смерти же крестныя. Темже и Бог Его превознесе, и дарова Ему имя, еже паче всякаго имене; да о имени Иисусове всяко колено поклонится, небесных, земных и преисподних», и прочее[609]. Вот видишь ли причины вышесказанных [страданий] по правде Божией; на какую славу и высоту вознесли человека Господня!

10. А потому если с любовию и желанием будешь незабвенно помнить сие в сердце твоем, то страсть огорчения, гнева и раздражительности не будет обладать тобою. Ибо если основание, [утверждающееся] на страсти гордости, чрез смирение Христово, которое рассматриваешь, исторгнуто будет наружу, то все здание беззакония, раздражительности, гнева и печали удобно разорится само собою. Ибо какое жесткое и каменное сердце не сокрушится, не умилится и не смирится, если будет всегда иметь в уме таковое Единородного Божество, смирившееся нас ради, и памятование вышесказанных исчисленных страданий? Не будет ли произвольно, по Писанию, земля и пепел и попрание всем человекам? И если душа, смотря на смирение Христово, будет смиряться и сокрушаться, то какая раздражительность, какой гнев возможет обладать ею? Какое огорчение возможет одолеть ее? Но, как кажется, забвение сих полезных и оживотворяющих нас помыслов, и сестра его уныние, и сим содействующее и единонравное неведение — тягчайшие и внутреннейшие страсти души, неудобообретаемые и неудобоисправляемые, лютым любопытством покрывая и помрачая душу, способствуют и прочим злым страстям действовать и укрываться в ней, ибо влагают бесстрашие и нерадение о добрых делах и удобно попускают каждой страсти дерзостно входить и действовать. Когда душа бывает покрыта всезлым забвением, пагубным унынием и всех зол матерью и питательницею — неведением, тогда жалкий и слепотствующий ум удобно привязывается ко всему видимому, разумеваемому или слышимому, т. е., если увидит красоту женскую, тотчас уязвляется плотскою похотию. Далее же память, возобновляя страстно и с приятностию виденное, или слышанное, или осязанное воображением мыслей и злым поучением, живописует внутрь образы и через то оскверняет страстный еще и жалкий ум действием блудных духов.

11. А наконец и плоть, если будет тучна, или юна, или сыра[610], будучи удобно возбуждена таковыми воспоминаниями, страстно действует свойственное себе, возбуждаясь к похоти и иногда во сне или наяву производя нечистоту, хотя [таковой] в действительности и не имел общения с женою. И будучи от многих почитаем целомудрым, девственником и чистым, хотя и считает себя святым, пред Видящим же тайное бывает скверным, и блудником, и прелюбодеем и справедливо будет осужден в оный день, если не будет плакать, и рыдать, и, истаяв плоть постом, бдениями и непрестанными молитвами, и исцелив, и исправив ум воспоминаниями и поучениями в слове Божием, не принесет достойного покаяния к Богу, пред Которым помыслил или соделал злое. Ибо не ложен есть живой глас Сказавшего: «Аз же глаголю вам: всяк, иже воззрит на жену, ко еже вожделети ея, уже любодействова с нею в сердце своем»[611]. Посему полезно, особенно юным, отнюдь, если можно, не беседовать с женами, хотя бы они и казались святыми; если же можно пребывать и [совсем] вне сообщества человеческого, то это облегчает брань и дает яснее разумевать свое преуспеяние; особенно же если [кто] осторожно внимает себе и, употребляя мало пищи и мало воды, со многим бдением пребывает в молитве, подвизаясь и стараясь обращаться и пребывать с искусными духовными отцами и пользоваться их наставлениями. Ибо бедственно жить наедине самочинно, не опираясь на свидетельства [опытных], и вместе жить с неопытными в духовной брани, потому что таковые бывают одержимы другими образами браней. Поелику многие суть козни злобы и сокровенные засады и отовсюду распростерты различные сети вражеские, посему, если можно, надлежит ходить вместе, т. е. стараться часто приходить к разумным мужам и [по наставлению их] подвизаться, да таким образом, если [кто] сам и не имеет светильника истинного разума по причине еще несовершенства умного возраста и младенчества, то, шествуя вместе с имеющим оный, не ходит во тьме, не терпит бедствий от тенет и сетей, не попадает мысленным зверям, пасущимся во тьме, которые похищают и избивают ходящих в ней без умного светильника Божественного слова.

12. Итак, если хочешь, сын мой, иметь внутри [себя] свой светильник мысленного света и духовного разума, дабы возмог ты непреткновенно ходить в глубочайшей ночи века сего и чтобы стопы твои исправились от Господа[612], да, по пророческому слову, восхощеши зело[613] пути Евангелия, т. е. с горячайшею верою проходить совершеннейшие евангельские заповеди и желанием и молитвою быть причастником страданий Господних, то показываю тебе дивное художество и изобретение нрава духовного, требующее не телесного труда или подвига, но душевного труда, постоянства ума и внимательной мысли, страхом и любовию Божиею споспешествуемое изобретение, которым ты возможешь удобно победить полк врагов, по примеру блаженного Давида, убившего одного исполина из иноплеменников верою и упованием на Бога и чрез то победившего со своими людьми тьмы врагов[614].

Содержание же нашего слова имеет предметом трех сильных и крепких иноплеменных исполинов, на которых утверждается вся сопротивная сила мысленного Олоферна[615]; если они низложены и умерщвлены будут, то изнеможет в смертной борьбе всякая сила лукавых духов; кажущиеся же крепкими исполины лукавого суть три уже поименованные: неведение — мать всех зол, забвение — сестра его, содейственница и помощница, и уныние, которое, соткав темную черного облака одежду и покрывало души, оба первые утверждает, укрепляет, служит им связью, вкореняет в нерадивейшей душе зло и делает его твердым. Ибо уныние, забвение и неведение укрепляют и увеличивают подпоры прочих страстей. Будучи помощниками одно другому и одно без другого не могши составиться, они являются силами сопротивного и сильными князьями лукавого, коими все воинство духов лукавствия обращается, утверждается и успевает совершать свои замыслы, без которых вышесказанное не может составить одного целого.

13. Итак, если хочешь одержать победу над вышесказанными страстями и удобно победить полк мысленных иноплеменников, то, молитвою и содействием Божиим пришед в себя и входя в глубину сердца, исследуй сих трех сильных исполинов диавольских, разумею: забвение, уныние и неведение, — подпору мысленных иноплеменников, помощию коих и прочие злые страсти, обращаясь, живут, и действуют, и возмогают в сердцах сластолюбивых и в душах неразумных. И многим вниманием и постоянством ума, с помощию свыше, найдя прочим неведомые и даже не предполагаемые, губительнейшие прочих злые страсти, оружиями правды, сопротивными оным, разумею, памятию благою, причиною всех благ, и просвещенным разумом, коим, бодрствуя, душа отгоняет от себя тьму неведения, и особенным усердием, приготовляющим и возбуждающим душу ко спасению, и, облекшись в сии оружия добродетели силою Святого Духа, всякою молитвою и молением доблестно и мужественно победишь трех вышесказанных исполинов, мысленных иноплеменников; при особенном памятовании Бога всегда помышляя, елика суть истинна, елика честна, елика праведна, елика пречиста, елика доброхвальна, аще кая добродетель и аще кая похвала[616], и сим отгоняя от себя всезлейшее забвение; просвещенным же и небесным разумом истребляя губительное неведение тьмы; вседобродетельным же и добрейшим усердием изгоняя безбожное уныние, которое соделывает зло всажденным в душе. Стяжав же сии добродетели не одним произволением, но силою Божиею и содейством Святого Духа, со многим вниманием и молитвою, таким образом возможешь избавиться трех вышесказанных крепких исполинов лукавого. Ибо когда в душе действенною благодатию понудительно составится согласие истинного ведения, памятования словес Божиих и благого усердия и прилежно будет сохраняться, то и самый след забвения, неведения и уныния в ней истребляется и превращается в ничто, и отселе царствует в ней благодать о Христе Иисусе Господе нашем, Коему слава и держава во веки веков. Аминь.

Ответ монаха Николая на писание Марка Подвижника

Благодарение Богу, благодарение! Благодарение превосходящему и неисповедимому Его дару, что Он, человеколюбствовав о душе, содержимой лютыми страстями и лишившейся всей крепости, посетил ее милосердым и всецело на Бога возложенным произволением, говорю, добродетельною и соединенною с Богом преподобною твоею душою, коею послана мне блистающая искра, исполненная Божественного света, и уда́, имеющая духовную приманку, — и светильником слов труда и любви, рожденных от соединенного с Богом помысла, исторгнул мою душу от мрачнейшей тьмы и бури и соделал Владыка то, что мысль моя бодро возникла от возвещенных мне трех исполинов. Поистине исполины сии велики и свирепы и никогда не перестают нападать на человеческий род. Кого же так свирепо и люто содержат они на земле, как меня, и по своей воле еще обладаемого ими? Но Тот, Который никогда не веселится о погибели живых, помиловал [меня] и показал на мне Свое долготерпение и человеколюбивое милосердие и, подвигнув оный благочестивый помысл, возбудил спавшее глубочайшим сном произволение, указал и явил мне вышесказанных исполинов, говорю же, во-первых, забвение, изгнавшее из рая Адама, ибо если бы он не забыл заповедь Владыки, не отпал бы от таковой славы; и уныние, предавшись которому послушал супруги; и неведение, чрез которое не узнал, чем был и чем сделался. Сии три духа соделал мне явными Господь Иисус Духом Святым, живущим в тебе. Ибо поистине послал Он меч обоюдоострый, который есть глагол Божий, и рассек пополам ум со многою тишиною. Не остановился и на сем, но поистине и сладость некую духовную чрез твои слова вложил в мое произволение. Итак, сколькими устами и сколькими языками возмогу достойно возблагодарить истинного Владыку Бога за Его благодеяния, о которых ты мне напомнил, или, опять, за послание мне благоискусных и любвеобильных слов, возбуждающих душу ко взысканию истины и соблюдению Божиих заповедей, и, наконец, за многую пользу [чрез сие принесенную] желающему ходить путем Господним, ведущим в жизнь вечную? Не только же мне таковую пользу принесли слова твои, но и всем, которые их слышали, — много просветилась мысль их, и великую пользу получили они от ясно высказанных слов. Посему речи эти оказались достоверными, как вещи, и слова сии слышались не как слова только, но как дело очевидное, находящееся пред очами нашими, ибо тотчас слово сие вложило в произволения [наши] великое бодрствование. И поелику слово сие было действенное, то и не осталось праздным, но тотчас израстило колосья и принесло зрелый плод; но и сим не ограничилось, ибо каждый из нас не насыщается им, как то ведает Бог: сколько раз ни читаю его, не получает сытости бедная душа моя. Итак, молитвою твоея святыни да дастся мне дар сей, чтобы небесная искра пребыла во мне и погубила всесовершенно, до конца, вышесказанных исполинов; да не забудусь когда-либо и предательством самовластного произволения врину себя в вышеупомянутое зло и сделаюсь снедью врагов. Но верую Господу Иисусу Христу, живущему в тебе, что ради твоего преподобия и подобно тебе подвизающихся Он не презрит меня и не предаст устам вышеупомянутых исполинов, но, делая мне всегда напоминания чрез преподобных рабов Своих, скажет путь Свой мне, окаянному, святыми твоими молитвами. Итак, прошу и умоляю благоутробную и преподобную твою душу, не зазри меня в том, что я с упованием дерзнул начертать ответное писание твоей святости; но, видя отверстою милость отеческую, хотя и худыми письменами, прошу и умоляю поминать меня всякий час; поелику Господь всегда посещает [Своего] неотступного и непрестанного служителя, разумею, достойно очищенный ум твоей благословенной души, да святынею твоею и я, быв избавлен от зол моих, обрящу благий исход, благодатию человеколюбивого Христа Бога, с Ним же Отцу честь и держава со Святым Духом вовеки. Аминь.

Примечания

1

Подробная библиография (составитель — А.Г. Дунаев), посвященная прп. Марку Подвижнику, включающая в себя перечень изданий оригинального текста творений прп. Марка и их переводов, а также всех исследований, посвященных прп. Марку и его аскетическому учению, представлена в издании: Исихазм. Аннотированная библиография / Под общ. и науч. ред. С.С. Хоружего. — М., 2004. С. 225–227. — Примеч. ред.

2

См.: Житие прп. Макария Александрийского. — Жития святых. В 12 т. T. 5 (2): январь, 19. М., 1904. С. 161.

3

См.: Добротолюбие. В 5 т. T. 1. М., 1895. С. 467.

4

PG 103, 668C–669D. См. слав. пер.: Прп. Паисий Величковский. Восторгнутые класы в пищу души. М., 1849. С. 49–50. — Примеч. ред.

5

Рим. 7:14.

6

Параграфы пронумерованы в соответствии с SC. — Примеч. ред.

7

Во многих рукописях к слову «чтения» добавлено: «уясняемого опытом». — Примеч. ред.

8

См.: Ин. 18:22.

9

Мк. 10:48. Лк. 18:38. См.: Мк. 10:46. Лк. 18:35.

10

См.: Ин. 9:35, 38.

11

Ср.: Мф. 9:29; 20:34.

12

Ср.: Мф. 20:34. Мк. 10:50–51.

13

Под сим разумеются труды, наносящие скорбь телу, как то: бдение, пост, молитва, коленопреклонение и т. п. — Примеч. пер.

14

Терпеливо переносящему оскорбление. — Примеч. пер.

15

См.: Деян. 12:10.

16

См.: 1 Цар. 25:2–39.

17

См.: 2 Цар. 12:1–15.

18

Рим. 15:4.

19

Евр. 11:1.

20

См.: 2 Кор. 13:5. По синодальному переводу: «Или вы не знаете (οὐκ ἐπιγινώσκετε) самих себя, что Иисус Христос в вас? Разве только вы не то, чем должны быть (εἰ μήτι ἀδόκιμοί ἐστε)». Ἀδόκιμος — букв.: «негодный», «неполноценный». — Примеч. ред.

21

Пс. 18:8.

22

Ср.: 1 Тим. 1:7.

23

Ин. 15:5.

24

Ср.: Евр. 4:13.

25

1 Цар. 16:7.

26

Притч. 15:11.

27

Греч. ᾃδης — ад, Аид — этимологически означает «невидимый». — Примеч. ред.

28

Это относится не ко всем, а только к тем, которые уже очистили сердце свое от страстей; к немощным же и страстным прп. Марк говорит ниже сего таким образом:

«Прежде нежели истребишь [из себя] зло, не повинуйся своему сердцу. Ибо каково вложенное в него, таковых оно и приложений требует» (см. ниже гл. 178).

«Находящийся под грехом сам собою не может преодолеть плотской воли, ибо имеет непрестанное и содержащееся в членах разжжение» (см. сл. 2, гл. 146).

«Страстным надлежит пребывать в молитве и повиновении, ибо и с помощию [наставника] едва можно вести брань с прежними греховными навыками» (см. сл. 2, гл. 147). — Примеч. пер.

29

Букв.: «нищенствует». — Примеч. ред.

30

Т. е. устремляющийся, продвигающийся; совершающий путь подвижничества. — Примеч. ред.

31

Видимо, данное высказывание следует понимать в соответствии с изречениями 58, 59 и 85: нет смысла оправдываться забвением, поскольку в этом забвении виноват только сам человек. «Познание полезного» дано всем людям, поэтому забвение не может быть естественным. — Примеч. ред.

32

Общепринятый перевод слова φρόνησις — «рассудительность», однако он справедлив только для античной культуры (наряду со справедливостью, благоразумием и умеренностью рассудительность входила в четверку античных добродетелей). В христианской традиции слово φρόνησις приобрело значение «мудрость» (см.: A Patristic Greek Lexicon / Ed. G. W. H. Lampe. Oxford, 1961. P. 1490–1491). Примечательно, что слова, обозначающие другие античные добродетели, претерпели еще более серьезные смысловые изменения: слово δικαιοσύνη вместо «справедливости» стало обозначать «праведность», a σωφροσύνη вместо «благоразумия» — «целомудрие». — Примеч. ред.

33

Букв.: «благочестивейшему» (τον εύλαβεστατον). — Примеч. ред.

34

Ср.: 1 Кор. 8:1.

35

Ср.: 1 Кор. 13:7.

36

Т. е. деятельную жизнь (в противоположность созерцательной). — Примеч. ред.

37

Ср.: Евр. 4:12. Пс. 149:6.

38

См.: 4 Цар. 18:21. Ис. 36:6.

39

Букв.: «безразлично», т. е. без привязанности. — Примеч. ред.

40

Согласно дореволюционному переводу Оптиной пустыни, враг «подвергает подвластного себе <…> трудам покаяния». В этом случае остается неясным, как диавол может «подвергать» грешника покаянию. Согласно переводу свт. Феофана Затворника, враг делает человека «повинным» трудам покаяния, т. е. вводит человека в грех (который сам по себе требует покаяния), но само покаяние остается делом свободной воли человека; и если человек не кается, то диавол получает возможность «обременить его невольными болезненными скорбями (и тяготами, которые обычно Бог посылает на таких для вразумления)» (см.: Добротолюбие. В 5 т. T. 1. М., 1895. С. 528). — Примеч. ред.

41

Например, человек, предающийся аскетическим подвигам из тщеславия. В связи с утверждением прп. Марка интересна мысль блж. Августина о том, что римляне были готовы подавить любую страсть ради достижения власти, и «все другие страсти свои они подчинили этой великой страсти» (Блж. Августин Иппонийский. О Граде Божием, V, 12). — Примеч. ред.

42

В некоторых рукописях: «не истребляет». — Примеч. пер.

43

1 Тим. 6:10.

44

Т. е. из «зол» (τῶν κακῶν). — Примеч. ред.

45

Притч. 30:15.

46

1 Ин. 2:15.

47

2 Тим. 2:4.

48

Лк. 14:33. Мф. 10:38.

49

Ср.: Иак. 2:13.

50

Гал. 6:7. В оригинале у прп. Марка цитата немного изменена: «Ибо что сеет каждый, то и пожнет». — Примеч. ред.

51

В некоторых рукописях: «…посему мы не должны не верить воздаянию». — Примеч. ред.

52

Быт. 49:17.

53

Притч. 6:32, 33.

54

В некоторых рукописях: «любит». — Примеч. ред.

55

Ср.: Мф. 3:7.

56

Мф. 10:40.

57

См.: Мк. 2:4–5. Лк. 5:19.

58

1 Кор. 9:25.

59

Ср.: Иер. 27:16.

60

В некоторых рукописях: «бесчестных». — Примеч. ред.

61

Лк. 14:11. Ср.: Мф. 23:12.

62

Ср.: 1 Фес. 5:21.

63

Притч. 14:29.

64

Ср.: Притч. 5:1; 2:2.

65

Ср.: Мк. 14:38. Мф. 26:41. Лк. 22:40,46. Прп. Марк почти дословно цитирует Евангелие, но по-иному расставляет смысловые акценты: προσεύχεσθε, ἳνα μὴ ἔλθητε εἰς πειρασμόν («молитесь, чтобы не впасть в искушение» — Мк. 14:38); εὒχου μὴ ἐλθεῖν σοι πειρασμόν («молись, чтобы не пришло к тебе искушение» — прп. Марк). — Примеч. ред.

66

Пс. 36:28.

67

2 Тим. 3:12.

68

Ср.: Еф. 2:3.

69

В некоторых рукописях: «и намерения». — Примеч. ред.

70

Пс. 19:5.

71

Притч. 5:10.

72

Ср.: Еккл. 10:19.

73

Ср.: Быт. 37:3.

74

Пс. 24:9.

75

Лк. 9:62.

76

Т. е. неправоверующих. — Примеч. ред.

77

Лк. 17:10.

78

1 Кор. 15:3.

79

Мф. 25:21.

80

Ср.: 1 Кор. 8:1.

81

Ср.: Лк. 17:10.

82

Ср.: 1 Кор. 15:3.

83

Ср.: 2 Кор. 5:15.

84

Мф. 16:27. Ср.: Пс. 61:13.

85

Ср.: Тит. 3:5.

86

Т. е. не заслуга, которою мы приобретаем Царствие. — Примеч. ред.

87

Ср.: Лк. 3:11.

88

Ср.: Мф. 19:21. Мк. 10:21. Лк. 12:33; 18, 22. Мф. 13:44–46.

89

Гал. 5:17.

90

Пс. 50:17.

91

Мф. 19:30.

92

Ср.: 1 Кор. 13:13.

93

Ср.: 1 Ин. 5:16.

94

Ср.: Мф. 5:44.

95

В некоторых рукописях добавлено: «Ибо так и Господь возлюбил сей мир» (ср.: Ин. 3:16). — Примеч. ред.

96

Ср.: Мф. 19:29. Мк. 10:29–30.

97

В некоторых рукописях: «не полезнее» или «не мудрее или полезнее». — Примеч. ред.

98

Ср.: Мф. 25:20–25.

99

Пс. 104:7.

100

Ср.: Мф. 24:20.

101

Иер. 51:9.

102

См.: Гал. 5:22–23.

103

Рим. 10:17.

104

Евр. 10:1.

105

В некоторых рукописях: «помогает и ближнему через свое [благое] произволение». — Примеч. ред.

106

Ср.:Мф. 11:29.

107

Имеется в виду мысль ап. Павла о невозможности для человека оправдаться делами и необходимости оправдания верой.

108

В некоторых рукописях: «рассудительный, благоразумный, мудрствующий [по Бозе] (λογιστικός)». — Примеч. ред.

109

Cp. 1 Kop. 12:11.

110

См.: Деян. 2:3.

111

См.: 1 Цар. 10:10.

112

Ср.: Пс. 50:19.

113

Ср.: Евр. 12:2.

114

Пс. 61:10.

115

Пс. 38:7.

116

Ср.: Мк. 10:30.

117

1 Тим. 2:4.

118

Ср.: Мф. 3:7.

119

Еф. 6:12.

120

См.: Лк. 18:1.

121

Ср.: Втор. 5:3–14.

122

См.: Лк. 18.

123

Евр. 4:11.

124

Лк. 17:21.

125

Евр. 11:1.

126

1 Кор. 9:24.

127

2 Кор. 13:5.

128

В одной из рукописей: «сильный». — Примеч. ред.

129

В некоторых рукописях: «плотского мудрования». — Примеч. ред.

130

Из-за похожего написания и произношения слов ἀλήθεια («истина») и ὠφέλεια («польза»), φιλαλήθης («истинолюбивый») и φιλόθεος («боголюбивый») эта фраза получила в рукописях несколько вариантов: «истинолюбивый слушатель <…> приносит истину», «истинолюбивый слушатель <…> получает пользу», «боголюбивый слушатель <…> получает пользу», «истинолюбивый слушатель <…> приносит пользу». — Примеч. ред.

131

Ср.: Мф. 6:33.

132

Ин. 15:5.

133

Букв.: «непослушания». — Примеч. ред.

134

Ср.: Деян. 28:20.

135

В некоторых рукописях слово «чистой» пропущено. — Примеч. ред.

136

Букв.: «в Господе», т. е. с Божией помощью. — Примеч. ред.

137

Видимо, речь идет о евангельских заповедях, не обращенных к конкретному человеку и не привязанных к конкретной ситуации, но сказанных во втором лице множественного числа: «Любите врагов ваших» и т. д. — Примеч. ред.

138

Ср.: Притч. 10:12.

139

В некоторых рукописях: «боясь Его». — Примеч. ред.

140

Ср.: Сир. 29:15.

141

Ср.: Пс. 26:14.

142

Ср.: Лк. 5:4–6.

143

Ср.: Деян. 9:8. В некоторых рукописях: «умственно» (νοητῶς). — Примеч. ред.

144

Ср.: Деян. 7:54–56.

145

Ср.: Быт. 22:1. Евр. 11:17.

146

Лк. 6:37.

147

Ин. 14:15, 21.

148

Мф. 6:34.

149

Букв.: «содержащего в себе», «собирательного», слав.: «обдержательнаго», т. е. такого греха, который заключает в себе другие грехи и служит им началом. — Примеч. ред.

150

Ср.: Евр. 3:6.

151

См.: Иез. 37:27. Зах. 2:10. Ин. 14:23. 1 Кор. 3:16.

152

См.: Мф. 7:7.

153

Лк. 13:25.

154

Ср.: Пс. 46:8; 91:2. В некоторых рукописях: «воспевая о Господе Иисусе». — Примеч. ред.

155

Данное заглавие, составленное из надписаний в различных рукописях, приведено по Патрологии Миня (PG 65, 965). В критическом издании в серии «Sources Chrétiennes» принято краткое заглавие — «О покаянии». — Примеч. ред.

156

Ср.: 1 Кор. 1:24.

157

Мф. 4:17.

158

Мф. 4:17.

159

Мф. 13:33. Лк. 13:21.

160

См.: Ин. 15:3.

161

Евр. 4:12.

162

Ин. 15:22.

163

Евр. 11:1.

164

Мф. 3:7. Лк. 3:7. Ср. также: Мф. 23:33.

165

Ср.: Мф. 3:7, 8.

166

Ср.: Лк. 3:11.

167

1 Кор. 4:5.

168

1 Тим. 5:20.

169

Притч. 10:12.

170

См.: Деян. 28:7.

171

Флп. 2:3.

172

Пс. 27:3.

173

Дан. 4:24.

174

Лк. 17:3.

175

Лк. 6:37.

176

Мф. 18:32–35.

177

Лк. 6:24.

178

Иак. 5:1, 2.

179

Иак. 5:2.

180

Пс. 37:6.

181

2 Кор. 8:14.

182

Лк. 13:2–5.

183

Лк. 6:30.

184

Мф. 5:42.

185

Мф. 19:21.

186

Мк. 10:21.

187

1 Тим. 2:8.

188

Мф. 6:6.

189

1 Фес. 5:17.

190

2 Кор. 10:5.

191

Евр. 6:1–2.

192

Евр. 6:4–6.

193

Евр. 10:26.

194

Мф. 4:17.

195

Сир. 19:1.

196

Ин. 8:44.

197

См.: Мф. 5:28, 23; 12:36.

198

Рим. 3:23–24.

199

Мф. 4:17.

200

Мк. 8:35. Ин. 12:25.

201

Лк. 14:26.

202

Мф. 5:19.

203

В некоторых рукописях добавлено: «и есть преступник заповедей Христовых». — Примеч. ред.

204

1 Кор. 4:8.

205

Мф. 7:8.

206

2 Пет. 1:9.

207

Авв. 2:5.

208

См.: Быт. 18:27. Иов. 42:6.

209

См.: Дан. 3:26–45. Данные стихи имеются только в Септуагинте. — Примеч. ред.

210

Деян. 10:26, 28.

211

Флп. 3:12.

212

2 Тим. 4:7.

213

Кол. 1:24.

214

2 Тим. 4:6.

215

Деян. 22:16.

216

Ис. 1:16.

217

1 Кор. 6:11.

218

Прародительский грех. — Примеч. ред.

219

2 Кор. 7:1.

220

Ср.: 1 Кор. 15:17. В некоторых рукописях данная фраза выровнена в соответствии с новозаветной цитатой: «А поелику вы <…> вменили проповедь за тщетную, посему тщетна и вера ваша, и вы еще во грехах ваших». — Примеч. ред.

221

1 Кор. 15:3.

222

Рим. 6:4, 7, 14.

223

Кол. 2:12.

224

Еф. 2:6.

225

Гал. 2:21.

226

Ср.: Рим. 11:6.

227

Притч. 26:11.

228

Иак. 2:12.

229

2 Пет. 1:5, 9.

230

Рим. 8:2.

231

2 Кор. 7:1.

232

В некоторых рукописях: «крещением», «святым крещением», «через крещение». — Примеч. ред.

233

Мф. 11:12.

234

В некоторых рукописях: «подвизаться в них [т. е. в заповедях], чтобы не возвращаться назад». — Примеч. ред.

235

1 Кор. 15:3.

236

2 Кор. 10:5.

237

Рим. 7:23.

238

Рим. 7:24, 25, 14.

239

1 Кор. 2:13.

240

См.: 1 Пет. 2:5.

241

Рим. 2:29.

242

2 Кор. 3:3.

243

Т. е. таинственно. — Примеч. пер.

244

См.: Лк. 9:23.

245

В некоторых рукописях: «незримо [в Нем] сокрыта». — Примеч. ред.

246

Гал. 4:26.

247

Тит. 3:5. В некоторых рукописях добавлено: «и обновления Духа Святаго». — Примеч. ред.

248

В некоторых рукописях: «на пути Каиновом и заблуждаемся». — Примеч. ред.

249

1 Кор. 9:26.

250

См.: Пс. 67:31.

251

Рим. 2:29.

252

Евр. 6:19, 20.

253

2 Кор. 13:5.

254

В некоторых рукописях: «всеобъемлющей и мысленной», или «всеобъемлющей любовью Божией [или: к Богу] и мысленной», или «…надеждой на Бога и верой правой и несомненной». — Примеч. ред.

255

Лк. 12:49.

256

Ср.: Втор. 15:21. В различных рукописях предлагаются разные чтения: «Владыке и Небесному Царю и Богу», «Небесному Царю Христу», «Небесному Архиерею, Владыке Христу». — Примеч. ред.

257

См.: Гал. 3:27.

258

2 Кор. 10:4.

259

Букв.: «замедлив». — Примеч. пер.

260

По другому чтению: «от второй (похоти)».

261

В некоторых рукописях добавлено: «по Духу», т. е. «по [действию] Духа» (κατὰ τό Πνεῦμα). — Примеч. ред.

262

Рим. 8:2.

263

Пс. 138:21–22.

264

1 Тим. 2:4.

265

В одной из рукописей: «они же мешают сему». — Примеч. ред.

266

См.: Мф. 15:18.

267

Ин. 5:44.

268

Ин. 4:34.

269

1 Тим. 2:4.

270

По другому изданию: «в умной надежде обретаемую веру». — Примеч. пер.

271

Евр. 11:1.

272

См.: Рим. 10:17.

273

Ср.: 1 Тим. 2:4.

274

Ин. 7:38, 39.

275

Ср.: 1 Кор. 6:11.

276

Ср.: 1 Кор. 6:8.

277

В некоторых рукописях: «по силе Христовой». — Примеч. ред.

278

Иак. 1:14, 15.

279

См.: Ин. 16:13.

280

Деян. 2:38.

281

Деян. 19:2–6.

282

В некоторых рукописях и изданиях: «и не крестившимся». — Примеч. ред.

283

1 Фес. 5:19.

284

Еф. 4:30.

285

В некоторых рукописях: «но согрешившего». — Примеч. ред.

286

Еф. 3:14, 16, 17.

287

Гал. 5:22.

288

В одной из рукописей: «мысленных недостатков». — Примеч. ред.

289

2 Кор. 3:17.

290

Лк. 17:24.

291

Мф. 12:35.

292

Ср.: Мф. 13:44.

293

Притч. 4:23.

294

См.: Притч. 8:35.

295

Флп. 2:13.

296

Ин. 15:5.

297

Ин. 15:16.

298

Ин. 1:3.

299

Ин. 14:6.

300

Пс. 67:30.

301

Еф. 4:13.

302

Ср.: Ин. 14:23.

303

См.: Евр. 12:22.

304

Евр. 12:22.

305

Евр. 6:20.

306

См.: Флп. 3:12.

307

Рим. 8:35, 38, 39.

308

Ср.: Рим. 8:23.

309

В некоторых рукописях: «смерть за истину». — Примеч. ред.

310

Гал. 4:6.

311

Рим. 8:16.

312

1 Кор. 15:3.

313

Рим. 5:8.

314

Рим. 6:4, 7.

315

Еф. 2:8.

316

Еф. 5:8.

317

Гал. 4:31; 5:1.

318

1 Пет. 2:16.

319

Ср.: Еф. 2:3.

320

Гал. 3:3.

321

Рим. 8:12.

322

В некоторых рукописях: «преобразующиеся из одного вида в другой (μετασχηματισμούς) помыслы». — Примеч. ред.

323

Рим. 12:2.

324

В одной из рукописей и некоторых изданиях: «умерщвляемы есмы». — Примеч. пер.

325

Преклонен только на одну сторону зла. — Примеч. пер.

326

В некоторых рукописях и изданиях слова «но произвольно преложен» опущены. — Примеч. ред.

327

В одной из рукописей вместо слов «вопрос» и «ответ» стоят пометки «законоведец» и «подвижник». — Примеч. ред.

328

Еф. 6:12.

329

Иак. 4:7.

330

1 Пет. 5:8.

331

Притч. 4:23.

332

Т. е. бывающее только в одном первом помысле. — Примеч. пер.

333

1 Кор. 13:13.

334

Рим. 5:14.

335

Лк. 18:7.

336

Лк. 6:46.

337

См.: Мф. 7:26.

338

Ср.: Лк. 18:8. В синодальном переводе: «подаст защиту вскоре». — Примеч. ред.

339

В некоторых изданиях: «без сомнения». — Примеч. ред.

340

В некоторых рукописях: «Православный же старец сказал…» — Примеч. ред.

341

Букв.: «О [происшедшее] от зловерия!» В некоторых рукописях: «О [происшедшее] от неверия!» — Примеч. ред.

342

См.: Евр. 2:14.

343

В некоторых рукописях: «отеческий закон или, лучше сказать, смерть». — Примеч. ред.

344

В книге Бытия в Септуагинте — τοῦ εἰδέναι (глагол, ставящий акцент на познании через ви́дение, созерцание), у прп. Марка — τοῦ γινώσκειν (глагол, ставящий акцент на умственном познании, — см. дальнейшее рассуждение прп. Марка). — Примеч. ред.

345

Ср.: Быт. 2:9.

346

Лк. 6:37.

347

Лк. 6:31. Мф. 7:12.

348

Лев. 19:18.

349

Ср.: Авд. 1:15.

350

Т. е. первая мысль о чем-либо приходит на ум независимо от нашего произвола. — Примеч. пер.

351

См.: Рим. 5:14.

352

Иак. 1:17.

353

2 Кор. 10:18.

354

Гал. 3:27.

355

Еф. 4:13.

356

Рим. 11:34–36.

357

Тим. 6:10.

358

Кол. 2:21.

359

1 Кор. 10:11.

360

Быт. 2:16.

361

Прем. 1:13.

362

Пс. 103:24.

363

Быт. 2:17.

364

Лк. 6:37.

365

Рим. 2:1.

366

Пс. 61:13.

367

Рим. 12:19. Ср.: Втор. 32:35.

368

См. выше: Пс. 61:13. — Примеч. пер.

369

Мф. 5:17.

370

К прощению обид. — Примеч. пер.

371

В прощении обид. — Примеч. пер.

372

В некоторых рукописях: «веры». — Примеч. ред.

373

См.: Мф. 16:24.

374

Прощение обид. — Примеч. пер.

375

См.: Лк. 10:27.

376

Прощение обид. — Примеч. пер.

377

Т. е. добродетели прощения обид. — Примеч. пер.

378

Быт. 3:5, 6.

379

Лк. 21:19.

380

Т. е. предаст себя на смерть. — Примеч. пер.

381

Мф. 10:39.

382

Слово сие в некоторых рукописях и изданиях приписывается прп. Макарию Египетскому, а в некоторых прп. Марку Подвижнику; кому из них оно принадлежит на самом деле, этого, по недостатку свидетельств древности, с достоверностию решить нельзя. Не выдавая его за несомненное творение св. Марка, мы помещаем, однако же, оное между писаниями сего отца с тем дополнением в начале, которого оно не имеет в изданиях творений св. Макария и которое между тем необходимо предполагается содержанием слова. — Примеч. пер.

В критическом издании данное творение отсутствует как не принадлежащее прп. Марку и приписываемое прп. Макарию. — Примеч. ред.

383

Мф. 6:34.

384

Быт. 2:17.

385

Лк. 21:34.

386

1 Иак. 4:4.

387

Притч. 4:23.

388

Лк. 6:37.

389

Лк. 6:31.

390

Лк. 6:37.

391

Мф. 5:17.

392

См.: Рим. 2:1. Сир. 28:2.

393

Пс. 17:27.

394

Мф. 5:11.

395

Евр. 6:20.

396

1 Кор. 13:12.

397

1 Кор. 13:12; 2:9.

398

Деян. 14:15.

399

1 Кор. 2:10.

400

Еф. 3:16.

401

2 Кор. 3:17.

402

Рим. 8:9.

403

См.: Еф. 4:13.

404

Гал. 3:2.

405

1 Кор. 14:19.

406

1 Кор. 12:3.

407

В некоторых рукописях: «язвы Владычни». — Примеч. ред.

408

В некоторых рукописях: «нельзя о том разуметь, что он хотя что-либо сделал». — Примеч. ред.

409

Флп. 2:13.

410

Рим. 11:34.

411

Мф. 23:37.

412

Ис. 10:15.

413

Ис. 1:3.

414

В некоторых рукописях даются заглавия: «О воздержании и смиренномудрии», «О посте, смирении». — Примеч. ред.

415

Букв.: «выставлять вперед», «ставить во главе» (προΐστασθαι). — Примеч. ред.

416

Ср.: Иез. 4:10–11.

417

См.: Чис. 11:5–6.

418

В некоторых рукописях: «правду сердечную» (созвучие ἐγκρατείας и καρδίας). — Примеч. ред.

419

В некоторых рукописях: «сильных». — Примеч. ред.

420

См.: Пс. 77:19, 21, 22, 31.

421

Ср.: Флп. 3:19.

422

2 Кор. 12:7.

423

Иов. 42:6.

424

Букв.: «поступающих несправедливо», «причиняющих вред» (ἀδιχοῦντας). В дореволюционном издании Оптиной пустыни дается перевод — «обижающих нас»; слово «нас» добавлено переводчиком. Однако это добавление акцентирует внимание на личных обидах, между тем как законоведца (адвоката) интересует социальная сторона проблемы: если монахи говорят, что несправедливым людям не должно мстить, то как быть с общественной справедливостью? Адвокат заостряет именно эту мысль, говоря далее, что монахи «противозаконно устраняют суд». Впрочем, отвечая на вопросы адвоката, прп. Марк Подвижник обращает внимание прежде всего на внутреннее состояние человека, претерпевающего обиду. — Примеч. ред.

425

В некоторых рукописях: «Но поелику ты, как сказал…» — Примеч. ред.

426

В некоторых рукописях: «Но поелику ты, мудрец, пришел к невеждам, желая убедиться в сказанном…» — Примеч. ред.

427

Флп. 2:6, 7.

428

Ин. 6:27.

429

См.: Лк. 17:21.

430

См.: Мф. 6:33.

431

Втор. 32:35.

432

Лк. 6:37.

433

1 Кор. 12:19.

434

Рим. 12:19; 14:4.

435

Рим. 13:3.

436

1 Кор. 13:5, 7.

437

1 Кор. 3:18.

438

В одной из рукописей и некоторых изданиях: «за желание совершенной любви». — Примеч. ред.

439

Лк. 6:37.

440

В некоторых рукописях: «схоластик». — Примеч. ред.

441

Тело или мысль. — Примеч. пер.

442

Тим. 3:3.

443

Еф. 2:3.

444

Гал. 5:17.

445

В некоторых рукописях: «чего многие не знают». — Примеч. ред.

446

1 Пет. 5:5.

447

1 Фес. 5:17.

448

Рим. 12:2.

449

Еф. 6:18.

450

Флп. 4:5, 6.

451

1 Пет. 4:7; 5:7.

452

Мф. 6:31, 33.

453

Лк. 16:10.

454

Еф. 4:13.

455

Между молитвою и другими занятиями. — Примеч. пер.

456

Пс. 118:128.

457

Деян. 6:2–5.

458

Иер. 8:4.

459

Еф. 5:14.

460

Ос. 13:9.

461

Ис. 1:6.

462

Иер. 51:9.

463

Ис. 1:6.

464

Ср.: Лк. 18:1, 7.

465

См.: 1 Фес. 5:17.

466

Притч. 3:5.

467

2 Кор. 5:12.

468

В одной из рукописей: «чистая любовь к ближнему». — Примеч. ред.

469

1 Кор. 3:19.

470

См.: Иак. 1:17.

471

1 Кор. 1:17, 27–29.

472

В некоторых рукописях: «…какой это вид благочестия, подвижник отвечал: „Есть три вида благочестия: первый…“» — Примеч. ред.

473

В некоторых рукописях: «схоластик». — Примеч. ред.

474

Притч. 27:2.

475

Рим. 15:2.

476

1 Кор. 10:32.

477

Пс. 52:6.

478

Еф. 6:6.

479

Гал. 1:10.

480

В рукописях встречаются чтения «схоластик» и «законоведец». — Примеч. ред.

481

Лк. 6:26.

482

Лк. 18:14.

483

Мф. 11:29.

484

Ин. 1:29. Гал.3:13.

485

Рим. 3:23, 24.

486

Притч. 16:33.

487

Ам. 3:6.

488

Притч. 16:9.

489

Гал. 6:7.

490

Рим. 3:5, 6.

491

См.: Дан. 3:28, 31.

492

В некоторых рукописях и изданиях: «вразумлению». — Примеч. ред.

493

См.: 2 Цар. 16:11.

494

Пс. 118:75.

495

Пс. 38:9, 10.

496

Пс. 91:8.

497

См: Лк. 13:4.

498

См: 4 Цар. 24:14–16. 2 Пар. 36:20. Дан. 9:2.

499

В рукописи, содержащей сирийский перевод творений прп. Марка: «блаженный Павел». — Примеч. ред.

500

Ср.: Еф. 6:12.

501

Ср.: Притч. 6:1.

502

Притч. 11:8.

503

Притч. 26:27.

504

Притч. 16:33.

505

Рим. 3:5.

506

1 Кор. 2:9.

507

Ин. 16:33.

508

Ин. 17:19.

509

Ин. 15:13.

510

Кол. 1:24.

511

2 Кор. 1:6, 7.

512

Ин. 15:13.

513

1 Ин. 3:16.

514

Гал. 6:2.

515

1 Пет. 4:12.

516

Гал. 5:16, 17.

517

Данное сочинение отсутствует в критическом издании творений прп. Марка как относящееся к т. н. «Макариевскому корпусу» (см. об этом корпусе в издании А.Г. Дунаева: Прп. Макарий Египетский. Духовные слова и послания. Собрание типа I (Vatic, graec. 694). Μ., 2002. С. 12–312). — Примеч. ред.

518

См.: Мф. 21:21.

519

См.: Мф. 14:19.

520

См.: Мф. 10:1.

521

См.: Лк. 10:19.

522

См.: Лев. 16:31.

523

См.: Лев. 23:10.

524

См.: Исх. 16:29, 30.

525

См.: Нав. 3:14–17.

526

См.: Чис. 29:29.

527

См.: Чис. 29:35. Лев. 23:36.

528

См.: Ин. 10:34.

529

Т. е. силу представлять себя в самосознании отдельным от себя. — Примеч. пер.

530

См.: Исх. 33:7, 11–23.

531

См.: Евр. 9:7.

532

См.: Исх. 34:8.

533

См.: Исх. 20:21.

534

См.: Пс. 145:8.

535

См.: Исх. 26:19. «Стояла» — основания. — Примеч. ред.

536

Втор. 5:31.

537

Мк. 9:1.

538

См.: Флп. 2:7.

539

См.: Мф. 17:1–9.

540

См.: Флп. 2:6.

541

См.: Ин. 17:5.

542

См.: Еккл. 1:5.

543

См.: Нав. 10:12, 13.

544

См.: Мф. 6:34.

545

Прем. 7:8; 8:9.

546

2 Кор. 10:4, 5.

547

См.: Нав. 10:12.

548

Ин. 20:19.

549

См.: Ин. 20:19, 21.

550

См.: Ин. 20:22.

551

См.: Мк. 16:17.

552

См.: Ин. 20:20.

553

См.: Деян. 7:4.

554

См.: Деян. 7:2.

555

См.: Евр. 11:9.

556

Речь идет о переселении иудеев из Палестины («Земли обетованной») в Месопотамию («землю Халдейскую»), осуществленном вавилонским царем Навуходоносором II (4 Цар. 25:1–21). — Примеч. ред.

557

См.: Флп. 1:24.

558

См.: Флп. 1:23.

559

См.: 2 Кор. 5:8.

560

2 Кор. 5:6.

561

Т. е. без образов и сравнений. — Примеч. пер.

562

Ин. 14:9, 10.

563

Букв.: «обманчиво». — Примеч. пер.

564

См.: Быт. 39:12.

565

Рим. 1:25.

566

См.: Деян. 9:18.

567

См.: Пс. 50:12.

568

См.: там же.

569

Т. е. чистую от впечатлений. — Примеч. пер.

570

Лк. 17:21.

571

Ин. 14:2.

572

Т. е. возвысился над ограниченностью. — Примеч. пер.

573

В некоторых рукописях: «Когда же бывает яснее, то в причастии любви Божией является более издающим свет». — Примеч. ред.

574

Мк. 9:3.

575

См.: Еф. 2:14.

576

В некоторых рукописях: «таковой исповедует, что он…» — Примеч. ред.

577

Еф. 6:20.

578

Еф. 6:11.

579

Ср.: Рим. 7:23.

580

Пс. 115:3.

581

См.: Пс. 102:10.

582

Ср.: 2 Тим. 3:5.

583

Ср.: 1 Кор. 4:5.

584

Ср.: Мф. 25:1–12.

585

Ср.: Евр. 4:14; 7:26; 8:1.

586

Ср.: Мф. 16:24. Мк. 8:34. Лк. 9:23.

587

Букв.: «…о чадо мое, в соответствии с началом увещания не забывай…» — Примеч. ред.

588

Пс. 102:2.

589

Ср.: 2 Кор. 5:15. В некоторых рукописях добавлено: «Христу». — Примеч. ред.

590

Рим. 12:2.

591

Рим. 12:1.

592

Пс. 118:83.

593

Ср.: Гал. 5:24.

594

Ср.: Кол. 3:5.

595

Ср.: 2 Кор. 4:16.

596

Ср.: Мф. 3:10.

597

Во многих рукописях и изданиях: «евангельскому». — Примеч. ред.

598

Ср.: Еф. 1:21 и Кол. 1:16.

599

Ср.: Ис. 9:2. Мф. 4:16. Лк. 1:79.

600

Ср.: Евр. 4:15.

601

Ср.: Рим. 1:26.

602

Ин. 1:14.

603

Ср.: 2 Кор. 8:9.

604

1 Кор. 13:8.

605

1 Ин. 4:16.

606

Ин. 19:15.

607

Мф. 27:40, 42.

608

См.: Еф. 1:20–21.

609

Флп. 2:5–10.

610

В слав. пер.: «мокротна». — Примеч. пер.

611

Мф. 5:28.

612

См.: Пс. 118:133.

613

Пс. 36:23.

614

Ср.: 1 Цар. 17:40–54.

615

Ср.: Иудифь. 2:4–6.

616

Флп. 4:8.

Content

Подвижник Марк Аскетические творения

От редактора

Краткое сказание о преподобном отце нашем Марке Подвижнике

Святителя Фотия, патриарха Константинопольского, свидетельство о книге преподобного отца нашего Марка

АСКЕТИЧЕСКИЕ ТВОРЕНИЯ

Слова нравственно-подвижнические

Слово первое. О законе духовном

Слово второе. О тех, которые думают оправдаться делами

Слово третье. О покаянии, всегда и всем необходимом, при той силе действия, которую верные и прежде делания получили чрез благодать крещения

Слово четвертое. Ответ недоумевающим о святом крещении

Слово пятое. Советы ума своей душе

Слово шестое. О духовном рае и законе

Слово седьмое. О посте

Прение схоластика с аввой Марком

Главы о трезвении

Послание к монаху Николаю

Ответ монаха Николая на писание Марка Подвижника

Примечания