Нина Харрингтон

Великолепная пара

* * *

Эта книга является художественным произведением. Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

Troubleon Her Doorstep

© 2014 by Nina Harrington

«Великолепная пара»

© ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2015

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2015

Глава 1

ЧАЙ, СЛАВНЫЙ ЧАЙ

Воспевание разных видов чая со всего мира

Ничто не поднимает настроение так, как дымящаяся чашка горячего «чая строителей». Два кусочка сахара, побольше молока. Белая фарфоровая посуда. Смесь кенийского и индийского листового чая. Заваренного обязательно в чайнике. Потому что одной чашки всегда мало.

Чайная фантасмагория Флинн

Вторник

– Дамы, дамы, дамы! Пожалуйста, не ссорьтесь. Да, я знаю, что он никуда не годился, но таковы правила. Все, что происходит в клубе «Пироги и сплетни»…

Ди Флинн подняла правую руку и помахала в сторону женщин, столпившихся у витрины с тортами, словно дирижируя концертным оркестром.

Женщины отставили свои чашки чая, переглянулись, пожали плечами и подняли правую руку.

–  …остается в клубе «Пироги и сплетни», – пропел в ответ хор голосов. Потом, хохоча, женщины шумно опустились на свои стулья вокруг длинного деревянного стола.

–  Ладно. Я не стукачка, но все еще не могу поверить, что мошенница пыталась выдать тот бисквитный торт за свою работу. – Глория, хихикая, налила себе еще одну чашку чая «Дарджилинга» и обмакнула в него домашнее печенье с фундуком. – Любая женщина на благотворительной продаже выпечки в начальной школе знала, что этот изумительный трехслойный торт сделала Лотти, а уж ее сахарную глазурь ни с чем не спутаешь. После наших мучений на прошлой неделе мы все знаем, как сложно ее приготовить.

–  Эй! Не будь так строга к себе, – отозвалась Лотти. – Это был один из моих лучших рецептов, а воздушного бисквита не так просто добиться. Как знать, вполне возможно, какой-нибудь папочка вдохновил меня на что-то более великое.

В ответ послышались гул неодобрения и возгласы «вряд ли».

– Ну, нет ничего страшного в папочках, желающих порисоваться на школьной благотворительной продаже выпечки перед сказочными кондитерскими творениями, созданными вашими, девочки, руками. У нас есть еще пять минут, прежде чем мы достанем ваши пироги из духовки, так что вы вполне успеете попробовать мой торт, приготовленный по новому рецепту, который будет нашим специальным предложением в феврале. Именно его я собираюсь продемонстрировать на следующей неделе.

С напыщенным торжественным выражением лица, достойным самых изысканных и роскошных ресторанов, Лотти Роузмаунт выжидала, пока все девушки с любопытством смотрели на тортовницу в центре стола, затем подняла металлическую крышку и насладилась вздохами восхищения.

–  Кексы. Темный шоколад, малина и сердечки из белого шоколада. Как раз ко Дню святого Валентина. Что вы думаете?

–  Что думаем? – Ди кашлянула и сделала большой глоток чая. – Я думаю, что у меня есть неделя, чтобы найти чай, который идеально сочетался бы и дополнял шоколад и малину.

– Чай? Ты шутишь? – взвизгнула Глория. – Черт, нет. Эти кексы не для того, чтобы их запивали чаем, сидя за кухонным столом. Это послеобеденное десертное лакомство для спальни. Тут и сомнений быть не может. Если мне повезет, я успею съесть половину такого пирожного до того, как мое свидание в День святого Валентина станет действительно жарким – если ты понимаешь, о чем я. Я хочу несколько таких кексов для себя. Прямо сейчас.

Хохот волной прокатился по комнате, когда Глория схватила пирожное и вонзила в него зубы, постанывая от удовольствия и облизывая пальцы:

– Лотти Роузмаунт, ты настоящая соблазнительница! С такими кексами мне точно повезет, и меня даже не заботит, что шоколадная глазурь может оказаться на постельном белье.

Ди хихикнула, и только она потянулась и достала с полки металлическую банку с ароматным гранатовым чаем, как услышала характерный звук античного звонка на входной двери чайной.

Лотти оторвалась от раздачи кексов:

–  Кто бы это мог быть? Мы давным-давно закрылись.

–  Не волнуйся, я сейчас выясню. Но только прибереги для меня, пожалуйста, одно пирожное. Никогда не знаешь – вдруг удача улыбнется мне, и новый красавчик бойфренд появится ниоткуда как раз ко Дню святого Валентина. Чудеса случаются.

Ди выскользнула из кухни, прошуршала балетками по гладким деревянным половицам и в три шага оказалась в чайной. Она щелкнула выключателем, и длинная комната мгновенно залилась теплым естественным светом, который отражался от фисташково-кофейных стен и деревянной мебели светлых тонов.

Чайная-кондитерская Лотти открылась всего несколько месяцев назад, и Ди не надоедало просто сновать между квадратными столиками и удобными стульями, боясь поверить, что это пространство принадлежит ей. Ну, ей и Лотти. Каждая из них вложила в этот бизнес немаленькие деньги. Но они были партнерами, которые делили все: чай и пирожные; страстное увлечение своим делом, которое любили больше всего. Ради безумной затеи они были готовы поставить на карту все и рискнуть.

Рискнуть очень многим.

Дрожь пробежала по телу Ди, и она глубоко вдохнула. Эта кондитерская просто обязана быть успешной, если Ди еще питает хоть какую-то надежду на собственный чайный бизнес. Это был ее последний шанс – ее единственный шанс – обеспечить какую-то финансовую независимость в будущем для себя и своих родителей-пенсионеров.

Звон дверного колокольчика сменился сильным стуком в дверь, и она посмотрела в сторону входа.

– Эй? Здесь кто-нибудь есть? – раздался мужской голос с шикарным английским акцентом.

За дверью на тротуаре стояла высокая темная фигура и, приложив руки козырьком ко лбу, смотрела на нее сквозь матовое дверное стекло.

Какая наглость! Уже почти девять вечера. Должно быть, он в отчаянии. К тому же дождь хлещет как из ведра.

Она сделала шаг вперед, потом остановилась, шмыгнула носом и уверенно направилась к двери.

После всех своих многочисленных путешествий она ничуть не испугалась незнакомца, стучавшего в ее дверь. Слава богу, они были на одной из центральных улиц Лондона, а не в каких-то джунглях или тропическом лесу.

С высоко поднятым подбородком Ди бодрым шагом подошла к двери и, одним плавным движением повернув ключ в замке, резко дернула входную дверь на себя.

Как оказалось, слишком резко.

С этого момента все происходило, как в замедленной съемке – череда стоп-кадров какого-то фильма, когда ты не можешь поверить в то, что случилось, и судорожно проигрываешь одну и ту же сцену вновь и вновь, просто чтобы убедиться, что память не сыграла с тобой злую шутку.

Потому что, когда она распахнула дверь, тот высокий мужчина как раз занес руку, чтобы постучать снова, – и в ту же долю секунды, когда наклонился вперед, он обнаружил, что двери больше не было.

Но его тело по инерции продолжало движение, перемещая его в чайную. Прямо на Ди, которая отступила назад, чтобы взглянуть, кто так громко и настойчиво стучится к ним.

Испуганные серо-голубые глаза незнакомца расширились, когда он налетел на нее, почти ослепленный ярким освещением после мрачной темной улицы.

Все, что произошло дальше, случилось по вине Ди. Абсолютно все.

Либо время замедлилось, либо ее мозг резко активизировался, потому что неожиданно ее посетили видения с адвокатами, требующими возмещения морального вреда из-за сломанных носов и разбитых локтей. Или еще хуже.

Это означало, что она не могла – не посмела – просто отпрыгнуть в сторону и позволить этому мужчине, кем бы он ни был, упасть лицом вниз и покалечиться.

И она сделала единственное, что пришло ей в голову за доли секунды.

Она сбила его с ног.

В тот момент это казалось абсолютно логичным.

Она сделала шаг вперед с левой ноги, подняла руку, схватила мужчину за мокрый правый рукав его довольно элегантного темного шерстяного пальто и рывком притянула к себе. Потом выставила вперед правую ногу, зацепилась балеткой за его левую лодыжку и перевернула его на бок. Крепко удерживая незнакомца за рукав пальто, хотя оно было скользким от влаги, Ди заставила мужчину перенести вес тела так, что вместо падения ничком он приземлился на деревянный пол своей пятой точкой.

Это была неплохая боковая подножка в технике дзюдо, которая уменьшила силу падения и в то же время перенесла центр тяжести его тела назад. А какой результат!

Ее старый наставник по боевым искусствам гордился бы ею.

Только жаль, что две средние пуговицы на том, что оказалось изысканным кашемировым пальто, с треском оторвались и покатились по полу под один из столиков. Но Ди об этом не жалела. Вместо того чтобы составить им компанию и пролететь по комнате, ее визитер медленно и тяжело опустился на пол. Без каких-либо очевидных повреждений.

Пальцы Ди медленно разжались и выпустили влажный рукав пальто – рука незнакомца безжизненно упала ему на колени.

Она закрыла входную дверь, а затем опустилась на корточки, чтобы посмотреть на мужчину.

А потом еще раз посмотреть.

О боже! Сейчас ее испугали не только эти серо-голубые глаза. Начнем с того, что на нем был деловой костюм, какой она в последний раз видели на банковском служащем, неохотно согласившемся выдать кредит на чайную. Только изысканнее и намного дороже. Не то чтобы у нее был большой опыт с мужчинами в таких костюмах, но в тканях она разбиралась.

А еще эти волосы. Мокрый снег превратился в холодный моросящий дождь, и его короткие темно-каштановые волосы слегка завивались вокруг ушей. По-особенному подчеркивая лицо, характерное, скорее, для картин эпохи Возрождения: одни лишь темные тени и острые скулы. Хотя его усталым глазам с припухшими веками не помешал бы компресс из ее специальных, сделанных вручную чайных пакетиков, чтобы скрыть следы его сверхурочной работы в офисе.

Вот это да! Своим приемом она только что сбила с ног самого красивого мужчину, которого видела за последнее время – включая парней из спортзала через дорогу, которые наедались у них в чайной до отвала, прежде чем направиться на тренировки для формирования скульптурного тела.

Такие мужчины, как этот, обычно не стучали в ее дверь… никогда. Может быть, удача наконец улыбнулась ей.

– Привет, – сказала она, вглядываясь в его лицо и приказывая своим гормонам успокоиться. – Прошу прощения за случившееся, но я переживала, что вы могли разбиться при падении. Как у вас дела?

Как у него дела?

Шон Бересфорд приподнялся на локте; ему потребовалось несколько секунд, чтобы собраться с мыслями и сфокусировать свой взгляд на том, что было похоже на модное кафе или бистро, хотя трудно было сказать, так как он сидел на полу.

Прямо перед собой Шон видел прилавки и стойки с тортами, чайники и доску, которая сообщала ему, что сегодня весь день действовало специальное предложение на «киш» – открытый пирог с сыром и луком-пореем, органическое пирожное «брауни» с темным шоколадом и неограниченное количество чая «Ассам».

Шон уставился на доску, потом усмехнулся вслух. Сейчас он не отказался бы от этого самого киша и чая.

Ну и денек сегодня выдался.

Все началось еще в Мельбурне – казалось, уже целую вечность назад, – затем был очень долгий перелет, где ему, вероятно, удалось поспать три или четыре часа. А потом сумасшедший час в аэропорту Хитроу, где вскоре стало понятно, что он успел на самолет, а его багаж нет.

Это была еще одна причина, почему он не очень хотел сидеть на этом полу в единственном костюме, который был в его распоряжении, пока авиакомпания не отыщет его чемодан.

Шон поерзал и принял более удобное положение – опершись на спинку очень жесткого деревянного стула, согнув колени и выпрямив спину, – медленно выдохнул и поднял голову.

И увидел самые поразительные зеленые глаза, которые когда-либо встречал.

Настолько зеленые, что они доминировали над всеми остальными чертами небольшого овального лица, обрамленного короткими темно-каштановыми волосами, которые были заправлены за аккуратные ушки. На этом расстоянии он мог разглядеть ее бархатную кожу, которая была безупречна, за исключением крошек от пирога в уголке ее улыбающегося рта.

Эти губы были предназначены для того, чтобы ублажать и получать удовольствие. Губы, которые настолько привыкли улыбаться, что по обе стороны рта у этой девушки образовались морщинки от смеха, хотя ей было не больше двадцати пяти.

Что, черт возьми, это было?

Он поерзал немного на полу и вытянул ноги. Ничего не сломано и не болит. Удивительно.

– Вам что-нибудь принести? – спросила брюнетка беспечным веселым голосом. – Плед? Коктейль?

Шон шумно выдохнул и покачал головой, догадываясь, как нелепо он выглядел в этот момент.

Вот тебе и топ-менеджер отеля!

Ему повезло, что персонал отеля, надеявшийся на то, что он утрясет их катастрофические проблемы – зачем он и направился сюда прямиком из аэропорта, – не мог видеть его сейчас.

А то бы они еще дважды подумали, прежде чем всецело довериться сыну Тома Бересфорда.

– На данный момент нет, спасибо, – пробормотал он, коротко кивнув.

Она озабоченно нахмурилась, наклонилась немного вперед и приложила ладонь к его лбу, пристально изучая его лицо, словно сканируя.

Ее пальцы оказались теплыми и мягкими, и ощущение от этого простого контакта ее кожи с его лбом было настолько поразительным и неожиданным, что у Шона перехватило дыхание от реакции своего тела на такое обычное прикосновение.

Ее голос был еще теплее, с выраженным акцентом, который подсказал ему, что она много времени провела в Азии.

– Не похоже, чтобы у вас был жар. Но на улице холодно. Не волнуйтесь. Вы скоро согреетесь.

Даже если у него сейчас и нет жара, то тот скоро появится, учитывая размер декольте, которым девушка ослепила его, когда наклонилась ближе.

Ее грудь находилась всего в нескольких дюймах от его лица, и он откинулся на спинку стула, чтобы в полной мере насладиться этим видом. На ней был один из тех странных обтягивающих свитеров, которые любила носить его сестра Анника во время своих редких визитов в выходные дни. Только Анника надевала под низ футболку, которая скромно прикрывала ее тело, если свитер сползал с одного плеча.

Эта девушка футболку не носила, и казалось, что только крошечная бретелька из фиолетового кружева поддерживала ее пышный бюст. В другое время и, безусловно, в другом месте он, возможно, поддался бы соблазну и чуть дольше рассматривал эту изогнутую полоску кожи между облегающим трикотажем травянисто-зеленого цвета и острыми ключицами, но девушка слегка наклонила голову, и его взгляд упал на ее обольстительный вырез.

Он давно уже не видел так близко девушку с подобной фантастической фигурой, и ему потребовалось несколько секунд, прежде чем то, что осталось от логической и рациональной части его мозга, вернулось на место и заработало. Лишь тогда он сообразил перевести взгляд чуть выше.

– Красивая кофта, – усмехнулся он и уперся руками в пол для большей устойчивости. – Только слишком легкая для этого времени года.

– О, она вам нравится? – Девушка улыбнулась, потом посмотрела вниз и ахнула. Одним быстрым движением она отодвинулась назад и поправила кофточку, прежде чем посмотреть на него, прищурившись. Она явно не была обрадована тем, что он пялился на ее грудь, пока она проверяла, нет ли у него температуры. – Какое нахальство, – выразила неодобрение она. – Вы так обычно ведете себя на людях? Я удивлена, что вам позволяют выходить из дома без присмотра.

Шон закашлялся. После шестнадцати лет работы в гостиничном бизнесе его называли по-разному, но еще ни разу не обвиняли в «нахальстве».

Второй сын основателя сети отелей «Бересфорд» не позволял себе ничего, что хотя бы отдаленно попадало в эту категорию.

Это было действительно впервые. Впрочем, во многих отношениях.

–  Вы только что нокаутировали меня? – спросил он низким голосом, наблюдая за тем, как она поднялась одним плавным движением и прислонилась к столу напротив. На ней были легинсы с цветочным рисунком, обтягивающие невероятно длинные стройные ноги. В сочетании с зеленой блузой она была похожа на ожившую абстрактную картину, изображающую весенний сад. Ничего подобного он никогда раньше не видел.

–  Я? – Она прижала руку к груди и покачала головой, прежде чем взглянуть на него сверху. – Вовсе нет. Я спасла вас от падения плашмя на лицо и серьезного ущерба вашему милому носу. Вы должны сказать мне спасибо. Вы могли серьезно травмироваться, учитывая то, как вы сюда вломились. Вам действительно повезло.

– Спасибо? – возмутился он. Судя по всему, у него был симпатичный нос.

– Не за что, – протянула она нараспев, усмехнувшись. – Не так часто у меня появляется шанс показать свои навыки дзюдо, но иногда они очень кстати.

– Дзюдо. Верно. Верю вам на слово, – ответил Шон и оглядел комнату. – Что это за место?

– Наша чайная, – ответила она и покосилась на него. – Но вы это знали, раз так молотили в дверь. – Она махнула рукой в сторону входа. – Правда, мы закрыты. Никаких тортов. Никакого чая. Так что, если вы ждете, что вас накормят, вам не повезло.

– Полностью с вами согласен, – пробурчал Шон и успокаивающе поднял ладонь, заметив, что девушка собиралась ему возразить. – Пожалуйста, не надо. Уверяю вас, чай и торты – это последнее, за чем я пришел.

– Так почему же вы барабанили в дверь в деловом костюме в девять вечера во вторник? Вы, очевидно, пришли сюда не просто так. Собираетесь сидеть на моем полу и держать меня в напряжении до конца вечера?

Его зеленоглазая нападавшая как раз собиралась сказать что-то еще, как из дальних комнат послышался женский смех.

– Ах. – Она вздрогнула и кивнула. – Конечно. Вы здесь, чтобы забрать одну из девушек из клуба «Пироги и спл… беседы». Но дамам понадобится еще как минимум полчаса. – Одной рукой она махнула в дальнюю сторону комнаты, откуда доносились приглушенные женские голоса и музыка. – Пироги еще в духовке. – С извиняющим видом она пожала своими прекрасными плечами. – Мы поздно начали. Слишком много спле… болтали, а не пекли. Но если вы хотите, я могу сказать, что вы здесь. Кого именно вы ждете?

Кого он ждет? Да никого он не ждал. У него была другая миссия. Сегодня вечером он играл роль мальчика-посыльного.

Шон залез во внутренний нагрудный карман пиджака и проверил адрес на листке лиловой писчей бумаги, который он нашел в конверте с пометкой «Д.С. Флинн контактные данные», лежащем в самом низу папки с бронированиями конференц-зала. Тоненькие буквы были выведены от руки темно-зелеными чернилами – его отец называл такую манеру письма «паучьим почерком».

Так, он абсолютно точно не ошибся улицей и, если верить встроенной системе GPS в телефоне, находился на расстоянии трех метров от адреса своего подозрительно неуловимого клиента, который арендовал конференц-зал в отеле и, по всей видимости, внес депозит, не оставив ни номера телефона, ни адреса электронной почты. Что было не просто неудобно, а приводило Шона в бешенство.

– Не хочу вас разочаровывать, но я здесь не для того, чтобы забрать кого-то из вашего клуба кондитеров-любителей. Вовсе нет. Мне нужно кое-кого спешно разыскать.

Он махнул конвертом в воздухе и по тому, как девушка вздернула подбородок, сразу понял, что она узнала конверт, но скрыла это за насмешливо-недоуменным взглядом.

Похоже, это поразило ее, и он почти физически ощущал на себе ее обжигающий взгляд, медленно скользивший по его элегантным черным деловым ботинкам на шнуровке, накрахмаленному воротнику рубашки и шелковому галстуку. Когда она заговорила, в голосе звучали нотки озабоченности, которую она изо всех сил старалась скрыть.

– Возможно, я могла бы помочь, если вы скажете, кого ищете, – ответила она.

Шон посмотрел на нее и решил, что пришло время покончить с этим – тогда он наконец сможет вернуться в свой фешенебельный пентхаус в отеле и вырубиться.

Быстрым резким движением он оперся одной рукой о пол, согнул колени и без особых усилий встал и принялся отряхивать пальто и брюки. Поэтому, когда он ответил, его слова были адресованы больше полу, чем девушке, стоящей и пристально его разглядывавшей.

– Я очень на это надеюсь. Здесь живет мистер Д.С. Флинн? Потому что мне необходимо поговорить с ним. И чем скорее, тем лучше…

Глава 2

ЧАЙ, СЛАВНЫЙ ЧАЙ

Воспевание разных видов чая со всего мира

«Женщина как пакетик чая: вы никогда не узнаете, насколько она крепка, пока не опустите ее в кипяток» (Элеонора Рузвельт).

Чайная фантасмагория Флинн

– Повторите, пожалуйста, имя? – переспросила Ди дрожащим голосом, опираясь на край прилавка. – Мистер Десфлин. Вы так сказали? Больше походит на название детского крема от сыпи. Довольно необычно.

Вздох раздражения вырвался из груди Шона, он перестал отряхивать свою одежду и выпрямился во весь рост. То есть во весь свой огромный рост. А именно более шести футов в высоту, поэтому такой низкорослой девушке, как Лотти, казался действительно гигантским.

В руке он держал конверт, который она отдала менеджеру отеля, когда в первый раз посетила шикарный бутик-отель, чтобы взглянуть на помещения для проведения конференций.

Они детально прошлись по всем моментам и дважды все перепроверили, после чего она внесла залог за конференц-зал, еще в октябре прошлого года.

Так почему же этот мужчина, этот незнакомец, держал в руке тот конверт?

Ди ломала голову. С самого Рождества все шло кувырком, но она бы помнила письмо или звонок из отеля, что что-то изменилось или что ей назначили нового менеджера.

Который отвечал бы за личные визиты к клиентам.

О нет, застонала она про себя. Только этого ей не хватало. Не сейчас. Пожалуйста, скажите, что с фестивалем чая все по-прежнему идет по плану… пожалуйста? Она взяла на себя организацию этого мероприятия и поставила на карту свою репутацию, карьеру в чайном бизнесе. Свои последние сбережения. Все должно быть в порядке с местом проведения фестиваля, или она пропала.

– Флинн. Д.С. – Его голос эхом прокатился по пустой чайной. Каждая буква была произнесена четко и с досадой. – Это письмо все, что я смог найти в системе бронирования. Ни имени, ни номера телефона, ни электронной почты. Только адрес, фамилия и инициалы.

Что? Все, что он смог найти?

Отлично. Ну вот и ответ на ее вопрос: он был из отеля.

Ди смотрела на великолепного, но сварливого нового менеджера отеля или организатора конференций.

Которого она только что сбила с ног ударом сбоку.

Великолепно! С каждой минутой все становится только лучше и лучше.

Единственная хорошая новость – он, похоже, думает, что его клиент мужчина, так что она может выяснить причину его очевидного раздражения без применения силы с его стороны. Правда, для этого ей понадобится немного везения.

Пока он думал, что она просто девушка из кондитерской. Может, у нее получится притворяться какое-то время и выведать побольше, прежде чем она раскроет свое истинное лицо.

– Вы, кажется, не очень довольны этим мистером Флинном. – Она улыбнулась, отчаянно пытаясь произвести впечатление кого-то постороннего, никак не замешанного в его делах, а просто поддерживающего вежливый разговор. – Должно быть, он сделал что-то по-настоящему возмутительное, что заставило вас разыскивать его промозглым февральским вечером.

Ой, какое ужасное выражение! От самой идеи, что он проделал весь этот путь до чайной и на самом деле охотился за ней, внутри у нее все похолодело – потребуется немалое количество горячего чая, чтобы отогреться.

Этот мужчина был настоящим воплощением «солидности» – начиная с решительного выражения лица и заканчивая официальным деловым костюмом и изысканной стрижкой.

Такой же солидный, как и все банковские работники, которые изо всех сил пытались подорвать ее уверенность в себе и убедить в том, что ее мечта – всего лишь глупая иллюзия. Ей отказывали снова и снова, несмотря на блестящий бизнес-план, над которым она работала в течение многих недель, и все контакты и связи в чайном бизнесе, какие ей только могли понадобиться.

Ответ был всегда один и тот же: они не видели возможности для нового бизнеса по импорту чая в современной экономике. Казалось, они упорно игнорировали все статистические данные по британской одержимости чаем и всему, что с ним связано. Недостаточно прибыльно. Слишком рискованно. Нежизнеспособно.

Стоило ли удивляться, что она рискнула и предложила организовать фестиваль чая, чтобы одновременно начать свой бизнес по импорту и продаже чая?

В результате ее спасительницей оказалась Лотти: частный банк, клиентами которого были ее родители, знал, что это совместный бизнес прекрасной, очень богатой и имеющей большие связи мисс Роузмаунт и настолько же прекрасной, но испытывающей очень большие финансовые затруднения мисс Флинн.

Хотя если подумать, банкиром там оказалась девушка в костюме. Но все равно в костюме.

–  Наоборот, мистер Флинн ничего не сделал. Но мне нужно поговорить с ним как можно скорее.

–  Могу ли я передать ему ваше сообщение? – спросила она голосом «невинного свидетеля» и улыбнулась.

Он замер на секунду, и Ди подумала, что он собирается подойти к прилавку, где она стояла, но незнакомец просто расправил плечи и распрямил спину. О боже! Он стал выше еще на два дюйма.

– Я сожалею, но это конфиденциальная деловая информация для моего клиента. Если вы знаете, где я могу найти его, это важно, так как нам нужно поговорить по неотложному делу, касающемуся его бронирования.

Внутри у Ди все сжалось и похолодело.

Она моргнула, подняла подбородок и протянула ему руку.

– Это я. Дервла Скайларк Флинн. Также известная как Ди. Ди С. Флинн. Лучший поставщик чая. Я та, кого вы ищете, мистер?..

Двумя широкими шагами он пересек комнату и пожал ей руку. Это было настоящее рукопожатие. Его длинные тонкие пальцы обхватили ее руку, которая, как Ди вдруг осознала, была довольно липкой: она ведь раздавала торт и печенье и убирала миски с тестом для торта.

Он говорил, пристально глядя ей в глаза, и Ди практически видела, как закрутились, заработали винтики и шестеренки за этими голубыми зрачками, когда он осмысливал ее заявление; он взял с нее слово, что она именно та, за кого себя выдает, и доверился ей.

–  Шон Бересфорд. Действующий менеджер отеля «Бересфорд Ричмонд-Сквер». Рад познакомиться с вами, мисс Флинн.

–  «Ричмонд-Сквер?» – переспросила она, пытаясь скрыть панику в голосе. – Это отель, где я арендовала конференц-зал на февраль. И…

Тут до нее дошло имя, которым он только что представился, и она шумно вдохнула через нос.

– Вы сказали Бересфорд? Как семья Бересфорд, владельцы отеля?

Улыбка мелькнула на его губах, и ее глупое маленькое сердечко чуть екнуло от того, как сильно изменилось лицо этого мужчины.

Господи, он великолепен! Такой привлекательный.

А теперь она к тому же строит ему глазки. Как унизительно. То, что она находится на расстоянии вытянутой руки от реального, живого Бересфорда, не означает, что ей нужно слететь с катушек.

Ну и что, что этот мужчина из одной из самых известных семей в мире, владеющих отелями? Ведь отель «Бересфорд» постоянно упоминается в разных влиятельных газетах и журналах о жизни звезд и знаменитостей, а не в специальном еженедельном издании для кондитеров «Кейк Шоп энд Ти Рум Викли».

Все это делало еще более захватывающим и волнительным тот факт, что он только что находился в непосредственном тесном контакте с ее половыми досками.

–  Каюсь, виноват, – ответил он и коснулся своего лба двумя пальцами в знак приветствия. – Я прилетел в Лондон на несколько месяцев, и отель «Ричмонд-Сквер» – один из моих специальных проектов.

–  Вы чувствуете себя виноватым? – закашлялась она. – А мне тогда что прикажете делать? Вы едва избежали несчастного случая. И я могла бы уронить вас. О, как нехорошо получилось! Особенно если вы проделали такой длинный путь из центра Лондона поздно вечером, чтобы увидеть меня.

Ди покачала головой, сделала глубокий вдох и продолжила, прежде чем он успел что-либо ответить:

– Кстати, теперь, когда мы с этим разобрались, я думаю, вам лучше сказать мне, в чем проблема. Потому что меня пугает это таинственное дело, которое вам необходимо со мной так срочно обсудить.

Он махнул рукой в сторону ближайшего стола и стульев.

– Вам лучше присесть, мисс Флинн.

Огромный комок в горле – по ощущениям, размером с Шотландию – мешал говорить, поэтому Ди ответила ему быстрым кивком и полуулыбкой и указала на один из барных стульев рядом с чайным баром.

Она молча наблюдала, как молодой Бересфорд расстегнул свое пальто, хмуро заметил недостающие пуговицы, потом сел на табурет и повернулся к ней лицом, опершись локтем на барную стойку.

Кошмарные видения мелькали у нее в голове – она будет вынуждена сообщить во Внешнеторговую палату, что Лондонский фестиваль чая отменяется, потому что она не справилась с арендой площадки для проведения мероприятия, но Ди постаралась отогнать от себя такие мысли.

Этого не случится. Фестиваль чая состоится, даже если ей придется арендовать сырой и пыльный городской дом культуры.

Она умоляла торговую организацию, занимающуюся импортом и сбытом чая, передать ей ответственность за организацию этого мероприятия, и несколько недель ушло на то, чтобы убедить консервативных закоснелых профессионалов, что она в состоянии координировать это важное событие в жизни Лондона.

Вдруг комната показалась ей душной, ноги задрожали, и она пододвинула к себе барный стул и уселась на него, чтобы не упасть.

Соберись, Ди. Соберись. Возможно, все не так плохо, как кажется.

– Я только сегодня взял на себя управление отелем, поэтому бумажная работа заняла у меня некоторое время. Вот почему я добрался до системы бронирования конференц-залов лишь сегодня во второй половине дня. Прошу прощения за то, что не позвонил вам раньше, но мне было нужно во многом разобраться, а у меня не было никаких контактных данных.

– А что случилось с другим менеджером? Фрэнком Эвансом? Он лично занимался всеми приготовлениями по моему бронированию и казался очень организованным. Я заполнила по крайней мере три разных формуляра, прежде чем внесла залог. У него наверняка остались мои контакты?

– В минувшую пятницу Фрэнк принял предложение о работе в другом отеле. Без предварительного уведомления нашего руководства. Вот почему я пришел к вам, чтобы разобраться в чрезвычайной ситуации, сложившейся в отеле «Ричмонд-Сквер», и каким-то образом вернуть все в привычное русло.

Она ахнула и схватила его за руку:

– Какая чрезвычайная ситуация? – Потом с трудом сглотнула. – Что-то случилось? Я имею в виду, отель затопило или он… – она вдруг замерла от ужаса, – сгорел? Взрыв газа? Ущерб, причиненный водой?

– Затопило? – переспросил он, чуть наклонив голову. – Нет. С отелем все в полном порядке. Я направился туда прямо из аэропорта, и он по-прежнему прекрасен. Все идет своим чередом.

– Тогда, пожалуйста, не пугайте меня так. Не понимаю, почему возникли какие-то проблема с бронированием?

– Значит, вы встречались с Фрэнком Эвансом? Предыдущим менеджером?

Она кивнула.

– Два раза лично, еще я несколько раз говорила с ним по телефону. Фрэнк хотел лично заниматься организацией моего фестиваля чая, и мы подробно прошлись по всем помещениям. Потом мы пообедали в отеле – это было как раз накануне Рождества, – чтобы убедиться, что всё идет по плану. И всё шло. По плану.

–  Во время какой-нибудь из этих встреч вы, случайно, не заметили, чтобы он делал какие-либо записи в ежедневнике или бумажном блокноте? Что-нибудь в этом духе?

–  В блокноте? Нет. Теперь, когда вы упомянули об этом, я действительно не помню, чтобы он что-либо записывал на бумаге. Все было в его ноутбуке. Он показывал фотографии и планы на экране. А в чем проблема? Разве сегодня все данные не хранятся в памяти компьютера?

Мужчина молча посмотрел на нее, и этой небольшой паузы было достаточно, чтобы по телу Ди пробежала дрожь.

–  Понятно, я улавливаю, в чем дело. Насколько все плохо? – прошептала она. – Просто скажите и положите конец моим мучениям.

–  Фрэнк, возможно, записал ваши данные, но не загрузил их в систему бронирования отеля. Если бы он это сделал, то увидел, что мы уже оформили заказ на все выходные для другой компании, которая арендовала все на год вперед. То есть вы понимаете, что он вообще не имел права регистрировать вашу заявку. Мне очень жаль, мисс Флинн, я должен отменить ваш заказ и вернуть депозит… мисс Флинн?

Но Ди уже вскочила:

– Оставайтесь на своем месте. Мне необходим хороший кусок торта и чашка крепкого сладкого чая. Прямо сейчас. Потому что ни за что на свете я не отменю этот заказ. Ни в коем случае. Это ясно? Хорошо. Так, что вам принести?

* * *

– Я не понимаю. Фрэнк казался таким уверенным, у него все было под контролем, – вполголоса проговорила Ди. – Ему так понравился мой особый листовой чай «Улун», и он был просто в восторге от конференции. Что случилось?

Шон сидел напротив нее, и она смотрела, как он потягивал ароматный «Эрл Грей», который Ди приготовила для него. Потом сделал еще один глоток.

–  Действительно, великолепный чай, – прошептал Шон, обхватив пальцами фарфоровую чашку.

–  Спасибо. У меня замечательный поставщик из Шанхая. Купажист чая в пятом поколении. А вы так и не ответили на мой вопрос. Проблема в компьютере, не так ли? Какая-нибудь безумная навороченная система бронирования, с которой может справиться только кандидат математических наук?

Она махнула в воздухе рукой с остатками огромного куска классического бисквитного торта «Виктория».

– Мои родители были правы с самого начала, когда говорили: никогда не доверяй мужчине, который не носит с собой бумагу и ручку.

Рука с тортом замерла на полпути ко рту, и Ди облизала губы.

– А у вас есть бумага и ручка, мистер Бересфорд?

Он сунул руку во внутренний карман пиджака и вытащил ультрасовременный смартфон.

– Все, что я печатаю, автоматически синхронизируется с системами отеля и моим личным ежедневником. Таким образом, невозможно что-либо потерять или пропустить. В чем его преимущество перед бумажным блокнотом, который можно положить не на место и затерять.

Ди всматривалась в глянцевое черное устройство, покрытое крошечными цветными квадратиками, а затем покачала головой:

– У Фрэнка такого не было. Я бы запомнила.

– Вообще-то был. Но он решил не использовать его. – Шон вздохнул. – Я нашел его сегодня в оригинальной упаковке в его офисном столе.

– Ах-ха. Кажется, пришло время провести тренинги для персонала.

– Вот почему я вернулся в Лондон, мисс Флинн, – ощетинился Шон, убрал телефон и начал закреплять свои оставшиеся на пальто пуговицы. – Чтобы убедиться в том, что такого рода ошибки больше не повторятся. Я лично займусь тем, чтобы ваш залог вернули вам завтра, так что вы сможете заменить место проведения мероприятия, как вам будет удобно.

Ди смотрела на него пару секунд, потом сделала еще один глоток очень крепкого чая и опустила большую фарфоровую чашку на стол. Затем встала, потянулась и скрестила руки на груди.

– Какую часть предложения «Я не отменяю заказ» вы не поняли? Мне не нужен мой залог. Мне нужен конференц-зал. Нет, это не совсем правильно. – Она нахмурила брови. – Мне просто необходим конференц-зал. А вы… – она улыбнулась ему и бешено захлопала ресницами, – сделаете все, чтобы я его получила.

Шон тяжело вздохнул:

– Мне казалось, я ясно выразился. Помещения для проведения конференций в отеле «Ричмонд-Сквер» были забронированы более года назад, задолго до того, как Фрэнк принял ваш заказ. Четыреста пятьдесят крупнейших предпринимателей со всего света прибывают на одну из самых престижных после Давоса встреч по экологической стратегии. Четыре напряженных дня, широко освещаемые в средствах массовой информации.

–  Двойное бронирование. Да, я понимаю. Но вот только, Шон… Вы ведь не возражаете, если я буду называть вас Шон? Отлично. Любезный Фрэнк сделал мне копии всех подписанных мной формуляров на своем копировальном аппарате в отеле, и, насколько я знаю, я заключила договор с группой отелей «Бересфорд». А это значит, что вы должны найти мне альтернативную площадку для проведения мероприятия.

–  Но это совершенно невозможно за такое короткое время.

А потом он сделал это.

Он посмотрел на нее таким же снисходительным и раздраженным взглядом, каким ее смерила директриса лондонской средней школы, куда Ди впервые пришла подростком: первые пятнадцать лет своей жизни она провела в Индии, путешествуя с родителями по чайным плантациям.

– Бедный ребенок, – услышала она, как учитель прошептал своему помощнику. – Она не понимает сложных слов, которые мы используем. Досадно, что у нее нет никаких шансов в современной системе образования. Уже слишком поздно, она не сможет нагнать сверстников и получить аттестат. Как жаль, что у нее нет будущего.

Холодная дрожь пробежала по ее спине при этом воспоминании. Если бы только учительница знала, что зажгла огонь внутри Ди, которая во что бы то ни стало захотела доказать, насколько неправильно было списывать ее со счетов как безнадежный случай лишь потому, что она была вне официальной школьной системы. И что тот огонь все еще полыхал внутри ее. В действительности в данный конкретный момент он был настолько горячим, что мог согреть половину города, и, уж конечно, достаточно горячим, чтобы обжечь пальцы этого Бересфорда, если он попытается встать у нее на пути.

Он без приглашения ввалился в ее чайную, обращался с ней как с маленькой девочкой, к которой нужно проявить терпение, погладить по головке и успокоить, пока взрослые решат ее судьбу, не потрудившись спросить ее мнение.

Этот красивый мужчина в костюме не понимал, что вел себя именно так.

Она никогда не просилась в Лондон. Отнюдь. И какая награда ждала ее за то, что она была оторвана от единственной страны, которую всегда называла своим домом?

Ах да. Ежедневные насмешки со стороны других учеников из-за ее странной одежды и англо-индийского акцента, а еще унижения со стороны учителей, потому что у нее не было никакого представления об учебных планах, экзаменах и расписании занятий, и она понятия не имела, как пользоваться компьютером. А откуда ей было знать? Это никогда не было частью ее жизни.

Но она не могла пожаловаться своим чудесным родителям. Они были так же несчастливы и верили, что поступили правильно, вернувшись в Великобританию, чтобы продвинуться по службе и отправить дочь в местную среднюю школу.

Пятнадцатилетняя Ди была не в силах что-либо изменить, поэтому упорно занималась и старалась пережить каждый день как могла.

Но сейчас она была вовсе не обязана мириться с этим. Она проделала долгий путь от того тихого неловкого подростка до уверенной молодой женщины сегодня и слишком много работала, чтобы позволить неуважительное отношение к себе.

Может быть, поэтому она шагнула вперед и впилась взглядом в Шона, который не успел ей ничего ответить.

– Вот именно. Невозможно найти другой отель, который в состоянии разместить три сотни специалистов по чаю со всего света менее чем за две недели до начала фестиваля. Все отели арендованы задолго вперед, даже в феврале.

Она подняла свой милый маленький подбородок и уставилась на Шона:

–  У меня к вам вопрос: вы не могли бы напомнить мне, сколько точно отелей «Бересфорд» в Лондоне? Потому что у меня такое ощущение, что они повсюду, куда я только не посмотрю.

–  Пять, – ответил он, понизив голос.

– Пять? В самом деле? Так много? Поздравляю. Ну, в таком случае не должно быть никаких проблем, и вы подберете мне конференц-зал на замену в одном из четырех других отелей в нашем прекрасном городе. Верно? – сказала она низким, хриплым голосом, не сводя с него глаз. И на этот раз она не собиралась отводить глаза первой.

Потому что она не собиралась сдаваться.

Ни в коем случае она не позволит Шону Будет-По-Моему Бересфорду относиться к ней как к человеку второго сорта.

И чем скорее это до него дойдет, тем лучше!

Шон почувствовал холодную жестокость зеленых глаз и как раз собирался возразить Ди, что это невозможно, когда услышал шум и почувствовал движение у себя за спиной. Это было похоже на появившуюся ниоткуда автобусную экскурсионную группу – женщины всех возрастов и комплекций ворвались в чайную, смеясь, сплетничая и соревнуясь друг с другом, пытаясь перекричать друг друга.

Все с огромными сумками, доверху наполненными чем-то, похожим на формы для выпечки тортов, и таинственной утварью. Шон отступил назад и практически вжался в кирпичную стену, чтобы пропустить поток женской энергии мимо себя к входной двери.

– Ах, Лотти. Вот ты где! – Ди Флинн вскрикнула и схватила за рукав очень красивую стройную блондинку. – Прости, что я не вернулась, чтобы подать еще чаю. Подойди и познакомься с Шоном. Лондонский фестиваль чая будет проходить на новой впечатляющей площадке, и Шон тот человек, который отвечает за поиск этого бесподобного места. И он не остановится, пока не найдет идеальную замену.

Она восторженно улыбнулась ему и иронично добавила:

– Верно, Шон?

Глава 3

ЧАЙ, СЛАВНЫЙ ЧАЙ

Воспевание разных видов чая со всего мира

Существует огромное количество различных видов чая, но все они происходят только от одного типа растения: Камелия китайская(Camellia Sinensis). Цвет и разнообразие сортов чая (зеленый, черный, белый и улун) зависят от способов обработки чайных листьев после их сбора.

Чайная фантасмагория Флинн

Среда

– Ну и как тебе нравится снова оказаться в Лондоне? – поинтересовался Роб Бересфорд в своей обычной небрежной манере из-за экрана компьютера. Его брови приподнялись. – Все то же безумие?

– Скукотища жуткая, – фыркнул Шон и указал на мешки у себя под глазами. – Все еще чувствую себя как разбитое корыто. Все еще страдаю от смены часовых поясов. Все еще разгребаю бардак, оставшийся от Фрэнка Эванса в «Ричмонд-Сквер». До сих пор не могу поверить, что человек, которому мы доверили управление нашим отелем, смылся и оставил расхлебывать всю эту кашу кому-то другому.

Сводный брат Шона откинулся на спинку стула и негромко кашлянул.

– Так, кого мне это напоминает? Ах да, твою бывшую подружку. Я наткнулся на очаровательную Сашу на форуме по стратегии общественного питания на прошлой неделе. Кстати, она передавала тебе привет. Она отлично выглядит, братишка. Отель на Барбадосе, похоже, ей вполне подходит, и клиенты ее обожают.

– Спасибо за информацию, – кашлянул Шон, а затем прищурился, глядя на экран компьютера. – И она меня не бросала. Просто наши отношения не работали. Все эти тщетные попытки организовать нашу работу так, чтобы задержаться в одном и том же часовом поясе дольше чем на несколько дней, перестали быть забавными задолго до того, как мы расстались. Сам знаешь, что за хаос был в прошлом году! Ты работал в том же режиме, что и я.

Шон вернулся к папкам, которые перекладывал на столе. Саша училась по ускоренной программе для топ-менеджеров, организованной сетью отелей «Бересфорд», а он так много работал, что даже не замечал, что они едва видели друг друга.

Пока он как-то не вернулся домой в час ночи – измученный после двухнедельной командировки, где он пытался решить проблемы, обычные для только что открывшегося отеля, – и нашел Сашу сидящей в гостиной и дожидавшейся его.

Он пропустил ужин по поводу ее дня рождения, на котором обещал быть. Даже частный самолет не смог вылететь во время тропического шторма.

К сожалению, это был уже не первый ее день рождения, на котором он не появился. Они проговорили всю ночь, но правды было не избежать. Он был антикризисным менеджером и по совместительству сыном Тома Бересфорда. Его работа заключалась в том, чтобы всегда быть наготове и находить выход из чрезвычайных ситуаций. Что бы ни происходило в его жизни. Или кто бы в ней ни появился. А она хотела больше, чем он был готов ей предложить.

Это был решающий момент. Он мог либо решиться и связать себя обязательствами, которых она так хотела и заслуживала, либо они могли расстаться друзьями, у которых когда-то были приятные и непринужденные отношения.

Он даже не потрудился разобраться в этом.

– Да, но мне все же удалось провести время в компании милых дам, – ответил Роберт. – В отличие от некоторых. Но это старая история. Уже не актуально! Ну же, ты провел шесть недель в Австралии, подыскивая новые участки! Та наверняка проводил какое-то время на пляже.

Роберт Бересфорд откинулся на спинку стула, заложив руки за голову.

– Я так и вижу красоток в сексуальных бикини на золотом песке и на досках для серфинга. Класс. Ты только что поднял мне настроение.

– Знаю. Я отсюда вижу, как ты пускаешь слюни. – Шон покачал головой. – Таков был план. Две восхитительные недели в Мельбурне в феврале. Две недели, чтобы выспаться, понежиться на солнце и вообще немного передохнуть перед открытием отеля в Париже.

Он махнул формуляром для бронирования конференц-залов.

– План был такой. А вместо этого я сейчас торчу в Лондоне. Напомни-ка мне еще раз, почему именно я должен все распутывать, когда дело пахнет керосином?

– А кому еще звонить? Меня ведь в этом сумасшедшем бизнесе интересуют только продукты питания и напитки, помнишь? В семье должен быть кто-то, кто натянет на себя костюм супергероя и полетит спасать положение, а Анника у нас слишком модная, чтобы носить трусы поверх колготок.

Шон громко рассмеялся и щелчком мыши открыл файлы с мероприятиями на рабочем столе компьютера.

– Да ладно, не прибедняйся. Я видел последние отзывы. Ресторанные критики без ума от этой твоей новой франшизы. Браво!

Роб дотронулся двумя пальцами до лба в знак благодарности.

– Я расскажу тебе все об этом, когда мы встретимся в пятницу. Верно? И попытайся расслабиться. К тому времени ты уже со всем разберешься. Ты всегда справляешься. Досадно, что тебе не удалось передохнуть перед новым проектом. Но как знать, возможно, ты сможешь развеяться и в Лондоне.

Тут взгляд Шона упал на сиреневый конверт, который он бросил на стол, чтобы подшить в папку. Он покосился на документ на экране, который актуализировал накануне вечером, как только вернулся в свой гостиничный номер. Он дополнил его фотографией Ди, которую скопировал из одной лондонской газетной статьи от прошлого октября, где говорилось об открытии чайной-кондитерской «У Лотти».

Две девушки стояли перед кондитерской холодным осенним днем.

Ди улыбалась фотографу сияющей улыбкой, которая была намного теплее той, которая предназначалась ему накануне. Но ее цветовые предпочтения с тех пор не изменились.

Она была одета в короткую зеленую юбку из клетчатого твида и вязаную ярко-красную кофту, которые были частично закрыты фартуком с цветочным рисунком. Ее подружка блондинка Лотти была в темно-синих брюках, свитере и таком же фартуке и на фоне Ди выглядела элегантной, степенной и уверенной в себе, тогда как Ди напоминала… глоток свежего воздуха. Энергичная, взволнованная и живая.

После Саши он поклялся никогда больше не ввязываться в новые отношения, и никакие кутежи с Робом не заставили его изменить свое мнение. Но что-то в Ди зацепило его, и он никак не мог выкинуть ее из головы.

Шон моргнул и попытался размять шею, которую уже с трудом поворачивал из-за стресса и недостатка сна. Смена часовых поясов. Все из-за этого. Его ожидали нешуточная задача и две недели в Лондоне, прежде чем он отправится на место своей новой работы в Париж. У него не было времени разбираться в двойном бронировании и выискивать помещения для проведения конференций в лондонских отелях.

Если бы только Фрэнк соблюдал процедуру!

– Ты бы не стал называть меня Суперменом, если бы видел меня вчера вечером, – усмехнулся Шон, потом моргнул и заметил, что Роб смотрит на него с любопытством.

– Давай выкладывай.

– Девушка с зелеными глазами и впечатляющим приемом дзюдо поставила меня на колени. Вот и все, что я могу сказать.

Роб фыркнул и подался вперед, облокотившись на стол, а в его глазах появился тот самый нехороший блеск, из-за которого они не раз попадали в неприятности.

– Вот это по-настоящему подло. Мне нужны факты, фотография и объемы груди, талии и бедер. Думаю, я не прочь встретиться с этой девушкой. Серьезно, у меня идея – бесплатно, безвозмездно, абсолютно даром. Приводи эту зеленоглазую злодейку на ужин управляющего совета в пятницу вечером. Думаешь, тебе это по зубам? Или попросить службу безопасности подстраховать тебя?

– Что… чтобы ты весь вечер глазел на бедную девушку? Ни в коем случае.

– Тогда расскажи мне что-нибудь, чтобы отчитаться перед Анникой, какую-нибудь сплетню. Ты же знаешь, она постоянно пытается свести меня со своими подружками. Самое время, чтобы наша сестренка сконцентрировала свое внимание на тебе, так, для разнообразия. Ты планируешь увидеться с этой девушкой снова?

Шон посмотрел на часы на экране компьютера.

– Вообще-то я встречаюсь с ней сегодня утром. Наша клиентка поручила мне задание, и у меня возникло ощущение, что от нее просто так не отдела ешься: эта дама согласится только на лучшее. И если подумать, то мне, возможно, понадобится этот костюм Супергероя.

* * *

– А если так? – крикнула Ди, когда Лотти пронеслась мимо нее с подносом пирожных с ванильным кремом. – «Фантасмагорическая империя чая Флинн».

Затем она откинулась назад и посмотрела на слова, которые только что написала мелом на доске ежедневных специальных предложений.

– Звучит хорошо, я так и вижу это на плакате.

Возможно, даже стилизованном под антиквариат.

Мне нравится! – рассуждала Ди.

Лотти два раза кашлянула, продолжая наполнять многоярусную стойку для тортов и пирожных на прилавке, потом помахала двум своим любимым утренним покупателям, когда они выходили из кондитерской.

– Тебе точно так же понравилось название «Чайные фантазии Флинн», пока я не обратила твое внимание на то, что у некоторых людей может сложиться неверное представление, какие именно фантазии ты предлагаешь и много ли на тебе в это время надето. Не знаю насчет тебя, но я еще не настолько отчаялась.

– Такое может прийти в голову только людям с извращенным умом, – выразила неодобрение Ди. – Милой, хорошо воспитанной девушке, как ты, должно быть стыдно за такие мысли.

– Просто пытаюсь удержать тебя подальше от греха. В очередной раз.

Ди неожиданно почувствовала угрызения совести, соскользнула со стула и приобняла Лотти одной рукой. Она настолько увлеклась организацией фестиваля, что ее подруге приходилось выполнять в кондитерской намного больше работы, чем она должна была.

–  Спасибо за то, что ты вложилась со мной в этот бизнес. Я знаю, что иногда могу быть немного одержимой. Даже не представляю, что бы я делала без тебя в последние месяцы. Организация этого фестиваля чая уже отняла у меня так много времени; я уверена, что ты сделала несоразмерно больше по сравнению с твоей долей в кондитерской.

–  Все в порядке, – улыбнулась Лотти и обняла ее. – Рыбак рыбака видит издалека, разве нет? Ты думаешь, почему я обратилась к тебе, когда мне в голову пришла идея открыть собственную кондитерскую? Мне нужен был кто-то, кто обожает чай.

Лотти отступила и кивнула в сторону доски ежедневных специальных предложений:

–  Чай с тортом. Успех обеспечен. – Затем она повернулась к стойке с пирожными и пирогами. – И я оказалась права.

–  Ты не могла бы посыпать меня своей волшебной бизнес-пылью? Мне нужно придать неповторимый шарм моей особой послеобеденной чайной смеси, или я никогда не заработаю на этом фестивале.

Ди плюхнулась на свой стул и принялась наблюдать за завтракающими посетителями, которые прихлебывали ее чай «Английский завтрак», запивая Лоттины миндальные круассаны и панини с ветчиной и сыром.

Лотти подошла к ней и села рядом, прежде чем ответить.

–  Я знаю, что обещала не вмешиваться, потому что мы договорились, что тебе важно организовать все самостоятельно, но как насчет всех участников фестиваля, которые будут продавать свои чаи, фарфоровую посуду, заварочные и разные специальные чайники и все такое? Они наверняка заплатят тебе какой-нибудь взнос или процент с продаж, которые у них будут в этот день?

–  Да. Но этого недостаточно, чтобы вернуть деньги, чтобы возместить расходы на гостиницу. «Бересфорд» действительно дорогой отель, даже на один день. Но я думала, что такая крупная международная гостиничная сеть, как «Бересфорд», не подведет меня, что дополнительная безопасность того стоит и что в последний момент не будет никакой суеты с местом проведения фестиваля. Ага, как же! Снова ошибочка вышла.

Ди начала постукивать чайной ложечкой по прилавку.

–  После того как мистер Б. уехал, я позвонила Глории и спросила, будет ли свободен церковный зал. Моя последняя демонстрация-дегустация чая очень понравилась женскому клубу. Я подумала, что Глория может замолвить за меня словечко, и я воспользовалась бы залом бесплатно. Что ты думаешь? Даже церковный зал арендован до конца месяца.

– Мне казалось, ты говорила, что в нем сыро, а на кухне полно мышиного помета, – отозвалась Лотти, отрезая два больших куска кофейно-орехового слоеного пирога и аппетитно располагая их на стойке для пирогов.

–  Да и да. Мелочи. Но это решает дело; Шону Бересфорду придется найти для меня достойную замену. Нравится ему это или нет.

–  Ну, один бонус у тебя уже есть. Великолепный Шон. Во плоти. Я не думала, что наследник миллионера и владельца гостиничной сети «Бересфорд» лично придет сообщить плохую новость, чтобы заработать несколько очков у Роузмаунт. Кстати, по-моему, он заинтересовался тобой. Возможно, ты даже напала на золотую жилу.

Ди поджала губы и покачала головой:

–  Шарлотта Роузмаунт, ты неисправимый романтик. Позволь мне напомнить, куда это привело нас в прошлом? Я сбилась со счета, сколько лягушек мы перецеловали в колледже, прежде чем ты наконец признала, что ни один из тех парней не был принцем. А потом у тебя хватило наглости пытаться свести меня с Джошем в прошлом году.

–  Это был элементарный процесс отсеивания! – Усмехнулась Лотти, а затем состроила гримасу. – Хотя с Джошем действительно вышел прокол. Он казался вполне подходящим вариантом! Его отец даже руководил чайной компанией, а сам он был чертовски привлекателен. Но каким же неудачником он оказался!

– Вот именно! – кивнула Ди. – И мне потребовалось шесть месяцев, чтобы понять, что его интересовали только временные отношения до тех пор, пока не подвернется кто-то более подходящий. Нет, Лотти, привлекательные владельцы отелей не встречаются с девушками, которые отправляют их в нокаут. Это общеизвестный факт. Особенно с теми девушками, которые задают им дополнительную работу и отказываются играть по их правилам.

–  А может, ему понравилась девушка, которая может ему противостоять. Ты не похожа на всех тех золотоискательниц, с которыми он сталкивается каждый день. И твой «Эрл Грей» пришелся ему по вкусу.

–  Я тебя умоляю. Ты его видела? Этот костюм стоит больше, чем моя последняя партия «Улуна». Этот человек живет на эспрессо и не позволит углеводам даже коснуться своих губ. Вот увидишь, он направит кого-то другого уладить эту проблему. Шон Бересфорд слишком крупная шишка, чтобы возиться с этим. Перед ним стоят более значимые цели. Я думаю, что он появился только для того, чтобы поставить меня в известность и отметить галочкой в своем списке дел.

–  Но он ведь пытается найти другой зал для проведения фестиваля. Разве нет?

–  Его помощница, вероятно, уже сбилась с ног и до изнеможения звонит во все отели в Лондоне, пытаясь найти хоть один, который был бы свободен в субботу за две недели до мероприятия. Список будет коротким, а отели безобразными. Но он так просто от меня не отделается. Мне нужен первоклассный зал, и на меньшее я не согласна.

Лотти как раз собирался ответить, когда на стене позади них зазвонил телефон – известная музыкальная тема начала XX века. Она хмуро посмотрела на Ди, которая только пожала плечами, как будто это не она сменила мелодию звонка. В очередной раз.

– Кондитерская-чайная «У Лотти», – ответила Лотти лучшим профессиональным голосом, а затем протянула руку и сильно дернула Ди за рукав, чтобы та обратила на нее внимание. – И вам тоже доброго утра, Шон. Вам повезло, что Ди здесь. Сейчас я по зову ее к телефону.

От удивления Лотти широко открыла рот, обнажив белоснежные зубы, и протянула трубку Ди, а сама схватила меню и принялась жеманно обмахивать свое лицо.

Ди смотрела на определитель номера чуть дольше, чем было необходимо, и подняла подбородок, прежде чем ответить.

Пора начать эту игру в шарады по своим правилам.

– Доброе утро, «Фантасмагорическая империя чая Флинн». Флинн у телефона.

Повисла небольшая пауза, прежде чем ей ответил низкий мужской голос. Отлично. Она сбила его с толку, и победа уже у нее в руках.

Правда, когда он наконец заговорил, его густой голос звучал сдержанно, неторопливо и уверенно. Казалось, что он вибрировал внутри ее черепа, подчеркивая и выделяя каждый слог.

– Вот это название! Я впечатлен. Доброе утро, мисс Флинн.

То, как он произнес ее имя, показалось ей просто восхитительным.

– Я только что его придумала. А как вы себя чувствуете сегодня утром? Надеюсь, у вас не осталось синяков или психической травмы после вашего увлекательного путешествия в кондитерскую-чайную вчера вечером. Мне не хотелось бы нести ответственность за какой бы то ни было долгосрочный ущерб вашему здоровью.

Она почти услышала глухой смешок в трубке, прежде чем он успел подавить его.

–  Вовсе нет, – ответил Шон мягким голосом, нежным, как шоколадный соус, который Лотти готовила для своих профитролей с кремовой начинкой.

–  Отличная новость, – улыбнулась Ди и подмигнула Лотти, которая прислонилась к ее плечу, чтобы слышать каждое слово. – Значит, вы подыскали для меня превосходный зал, который будет отвечать всем моим взыскательным запросам?

–  Прежде я хочу задать вам вопрос. Не могли бы вы составить мне компанию на деловом завтраке сегодня утром?

Ди взглянула на Лотти, которая закатила глаза и, давясь от смеха, проследовала в кухню, оставив Ди с ужасом смотреть на невинную телефонную трубку.

–  Завтрак? Ах, спасибо, но наша кондитерская открывается в шесть тридцать, так что мы с Лотти уже завтракали.

– Ах, – ответил он, понизив голос, – вы неправильно меня поняли. Я не имел в виду позавтракать вместе, как бы восхитительно это ни было. Просто было бы неплохо встретиться с утра пораньше, чтобы пройтись по вашему списку экспонентов – участников фестиваля и составить детальное описание ваших пожеланий, чтобы моя команда могла начать работу над тем залом, который вы выберете.

Ди прикрыла глаза от смущения и мысленно пнула стул.

Шон Бересфорд не только заставил ее проворочаться большую часть ночи, беспокоясь о том, состоится мероприятие или нет, но, по всей видимости, эти серо-голубые глаза уже проникли в ее мозг и лишили того единственного, что должно было помочь ей пережить следующие две недели: возможности ясно мыслить.

Как он это сделал? Как он привел ее в замешательство всего несколькими словами? Заставил почувствовать себя выброшенной из своей стихии в чужой мир, который она не понимала?

Словно он разглядел за всеми защитными стенами и заборами, которые она возвела вокруг себя, все ту же неловкую девочку-подростка в летней хлопчатобумажной одежде в ее первый день в лондонской средней школе. В ноябре.

С первой секунды, когда она очутилась в том узком желтовато-сером школьном коридоре, знала, что ей никогда не вписаться в эту реальность и что ей придется начинать свою жизнь с нуля. Она навсегда была обречена быть аутсайдером. Никем. Всегда второй. Девочкой, которой нужно бороться, чтобы ее воспринимали всерьез, что бы она ни делала.

Но как Шон это увидел? У нее что, это на лбу написано?

Ди сделала глубокий вдох, а затем медленно выдохнула. Очень медленно.

Соберись. Ей нужно было сосредоточиться. Именно. Сконцентрироваться на работе. Вся ее репутация и будущее в чайном бизнесе зависели от этого. Она не могла позволить какому-то богатенькому мальчику в костюме отвлечь ее от своей цели, как бы она ни хотела, чтобы он превратил ее мечту в реальность.

Ди выглянула из окна чайной на оживленную главную улицу: первые лучи бледного зимнего света пробивались сквозь матовое стекло. Мокрый снег перестал идти за ночь, и прогноз обещал солнечный день.

Внезапно ее пронзило желание вдохнуть свежий воздух, ощутить, как прохладный ветерок играет с ее волосами. Она быстро взглянула на настенные часы над прилавком. Начало десятого. Подавив опасения, Ди ответила в телефонную трубку.

–  Я не против делового завтрака. Но выпечка и кофе? Это кощунство. Мне прихватить свой неприкосновенный запас чая для непредвиденных случаев?

–  Все гораздо лучше. Сразу после нашего завтрака я назначил для вас встречи в трех отелях «Бересфорд». И во всех подают чай.

Ди затаила дыхание. В трех отелях? Ничего себе. Но потом до нее дошло, что он сказал. Он назначить встречи для нее. Не для них.

О нет. Этот трюк с ней не пройдет.

– Ах нет, ничего не получится. Видите ли, я все еще не чувствую, что команда менеджеров «Бересфорд» полностью занимается решением данной проблемы, которую они сами создали. Будет гораздо надежнее и убедительнее, если один из директоров компании выступит в качестве моего личного гида по каждой из этих трех конференц-площадок. Лично. Разве вы не согласны, Шон? Так где мы с вами встретимся?

Глава 4

ЧАЙ, СЛАВНЫЙ ЧАЙ

Воспевание разных видов чая со всего мира

Вы пьете чай с молоком? Больше половины любителей чая добавляют в чашку молоко, прежде чем налить в нее горячий чай. Судя по всему, эта старая традиция возникла в самом начале зарождения культуры чаепития, когда тонкий фар фор импортировали из Китая и дамы боялись, что от горячего чая дорогая хрупкая посуда может треснуть.

Чайная фантасмагория Флинн

Среда

Ди вышла из красного лондонского автобуса и бросилась искать убежище под навесом ближайшей автобусной остановки. Казалось, что ливень, никак не начинавшийся все утро и наконец разразившийся, хотел помешать ей. Тяжелый февральский дождь барабанил по тонкой пластиковой крыше у нее над головой и отскакивал от тротуара фешенебельной улицы в деловом центре Лондона.

Типично! Именно сейчас, когда она был настроена произвести хорошее впечатление на Шона Бересфорда и доказать, что это она будет диктовать условия игры.

Она пыталась осмотреться, выглядывая из-за спин других горожан, пытавшихся укрыться под навесом, и тут ее взгляд остановился на шикарном стеклянном входе внушительного трехэтажного здания через дорогу прямо напротив ее автобусной остановки. Надпись «Отель „Бересфорд“» была выгравирована большими буквами на мраморном портике.

Ну, по крайней мере, она нашла отель, где у нее с Шоном была назначена встреча. Теперь ей только оставалось войти в эти стеклянные двери и миновать высокомерного консьержа. Сегодня она была особой гостьей управляющего отеля, так что ее не могут не пропустить.

Ди ненавидела лицемерие и снобизм. В Индии она была знакома с одними из самых богатых мужчин и женщин на Земле, чьи предки когда-то правили на континенте. Большинство великолепных дворцов были переделаны в отели для туристов, но в них все еще чувствовался первоклассный уровень. Настоящая элитарность.

Она справится с парочкой лондонских дельцов, страдающих манией величия.

Дождь прекратился, и Ди еще раз взглянула на здание, чтобы хорошенько рассмотреть фасад.

Эту часть города она знала не очень хорошо. Кондитерская-чайная «У Лотти» находилась в западной части Лондона, а самой восточной точкой, где когда-либо оказывалась Ди, были театры в Сохо и Ковент-Гардене. Финансовый и банковский район лондонского Сити за собором Святого Павла оставался для нее загадкой.

На первый взгляд отель напоминал какое-то промышленное строение. По одной стене были протянуты металлические трубы; стеклянный лифт казался наклеенным снаружи на грубую каменную поверхность.

Вход в отель отнюдь не выглядел доброжелательно и не приглашал войти.

Как раз наоборот. Он был величественным. Холодным. Строгим. Осклизлым и серым под ледяным дождем.

Именно таких зданий она по возможности избегала. На самом деле от одного его вида ее бросало в дрожь. Или это из-за воды, капающей ей на куртку с козырька автобусной остановки?

Ди закрыла глаза и, не обращая внимания на двух других дам, ожидающих автобуса на остановке, медленно выдохнула. Сейчас самое время собраться и сконцентрироваться.

Это было ее решение. Именно она вызвалась организовать Лондонский фестиваль чая. Никто не заставлял ее брать на себя все административные и координационные задачи, возникающие из-за непростой работы с десятками участников, производителей и импортеров чая, ищущих любого повода, любой возможности, чтобы показать и продать свой товар.

Но одно Ди знала наверняка.

Для нее это была возможность продемонстрировать всему чайному бизнесу, что Ди Флинн была дочерью своего отца и кое-чему научилась в первые пятнадцать лет своей жизни, путешествуя по миру и переезжая с одной чайной плантации на другую. Возможно, Питер Флинн и отошел от дел, но его маленькая девочка была готова заменить его и сделать себе имя в качестве импортера чая.

Ее родители узнали на собственном печальном опыте, что существует большая разница между импортированием чая других производителей и управлением собственной чайной плантацией, но это еще не означало, что она не сможет успешно заниматься бизнесом.

И она хотела доказать это во что бы то ни стало.

Конечно, это было еще прошлым летом, когда она работала в крупной компании по фасовке и упаковке чая. Еще до того, как Лотти попросила ее помочь с чайным залом в своей кондитерской. Тогда ее жизнь была, безусловно, намного проще.

Но она сделала это. Пути назад нет. Она ни за что не сдастся.

Ди моргнула и улыбнулась зданию через дорогу: дождь наконец-то перестал, и она уже видела голубые участки неба над крышей отеля.

Идиотка! Она принимала все слишком близко к сердцу.

Как обычно.

Вероятно, офис Шона располагался именно там. Ни за что он не предложит ей конференц-зал в такой шикарной гостинице. Это был пятизвездочный отель для банкиров и биржевых маклеров, а не для грубоватых бесцеремонных производителей и импортеров чая, которые наверняка уронят влажные чайные листья на несомненно уникальный ковер ручной работы.

Пора выяснить, что там придумал Шон.

Усмехнувшись, Ди стряхнула дождевые капли с рукава куртки и выскочила на мостовую, пока машины стояли на красный сигнал светофора и народ на перекрестке торопился через оживленную улицу.

В одно мгновение она присоединилась к ним, шагая по лужам и поднимая брызги.

Вздохнув, Ди подняла подбородок, выпятила грудь, расправила плечи и подошла к входу в гостиницу. Следующие несколько часов она будет Д.С. Флинн, импортер чая, а не Ди из кондитерской.

Она сверкнула улыбкой швейцару, который открыл перед ней тяжелые стеклянные двери, но холодный взгляд, который он бросил на нее, почти заставил вернуться на улицу, где ей показалось теплее.

Одним прыжком очутилась внутри впечатляющего здания. Отряхиваясь от дождя, подняла голову и застыла, покачиваясь на каблуках, стараясь рассмотреть то, что открылось ее взору.

Белый мраморный пол. Черные мраморные колонны. Высокие белые орхидеи в белых керамических горшках. А в центре холла с потолка свисала большая декоративная конструкция из стальной проволоки и белых пластиковых обручей, напоминающая огромный деформированный сталактит.

Ну, под этой конструкцией она проходить точно не будет. Если это чудовище упадет ей на голову, то фестиваль чая будет интересовать ее уже меньше всего.

Ха. Интерьер все же соответствовал облику здания снаружи.

Единственным источником тепла в этом помещении были вентиляционные отверстия высоко в стенах, откуда вырывался горячий воздух.

Ди огляделась в зоне регистрации – черные кожаные диваны в углу и изогнутая стойка регистрации из белого полимера.

Никаких признаков Шона, но она пришла на пять минут раньше условленного времени.

Ди было направилась к стойке регистрации, но передумала. Тощий как жердь администратор с забранными в хвост блестящими волосами и в простом черном облегающем костюме как раз забирал что-то из большого принтера на другой стороне стойки и, вероятно, даже не заметил ее появления.

Возможно, отсюда намного интереснее следить за работой Шона. В качестве гостя отеля. Наблюдение за людьми было одним из ее любимых занятий. И бесплатным!

Ди подошла к черному креслу с высокой спинкой и скользнула – так изящно, как только могла, – на узкое сиденье. Его ножки из нержавеющей стали были примерно такой же толщины, как каблуки некоторых дизайнерских туфель Лотти, и Ди сомневалась, что кресло выдержит ее вес.

Комфорт явно был чуждым понятием для этого места.

Она поправила подол ситцевого платья, надетого поверх теплых легинсов, и аккуратно сложила руки на коленях.

От волнения в животе у нее запорхали бабочки, когда теплый воздух из вентиляционных отверстий стал обдувать ее плечи.

В голове всплыли воспоминания: она сидит на жесткой скамье на железнодорожной станции в крошечной индийской деревушке и ждет своих родителей, которые должны были встретить ее. В те дни не было мобильных телефонов, да ее родители и не воспользовались бы им, даже если бы могли; поэтому все, что ей оставалось, – это сидеть с багажом и подарками и ждать, и ждать, беспокоясь, что с ними что-то случилось. Так она сидела в душном и шумном дамском зале ожидания несколько долгих часов, пока начальник станции любезно не предложил позвонить на чайную плантацию.

Оказалось, что ее отец занимался проблемами одного из своих экспедиторов и забыл, что она должна была прилететь к ним из Лондона на Рождество и что они договорились, что встретят ее на ближайшей станции.

Работа всегда на первом месте.

Даже для тех, кто любил ее больше всего на свете.

С тех пор как они виделись в последний раз, прошло два года. Она не могла позволить себе авиабилеты, потому что нуждалась в каждом пенни для чайной, а после того, как родители вышли на пенсию, у них уже не получалось выкроить денег, чтобы прилететь повидать ее.

Но было бы здорово, если бы они могли присутствовать на фестивале чая в отеле «Бересфорд». Им все это показалось бы просто великолепным, и, вероятно, они были бы немного растеряны, но Ди обещала послать им фотографии и написать длинное письмо с подробным рассказом, как все прошло.

И разумеется, их бы впечатлил Шон Бересфорд. Наконец-то мужчина с правильным отношением к труду! Ее отцу это бы понравилось.

С такой внешностью и деньгами у Шона наверняка заранее расписаны все свидания со своей несомненно прекрасной девушкой.

Может быть, это даже она – там, за стойкой регистрации. Вся такая изысканная и ухоженная; привлекательная и яркая. Идеальный выбор для второго претендента на состояние семьи Бересфорд.

Шон, вероятно, будет удивлен, что Ди потрудилась найти информацию о нем в Интернете. Из познавательных соображений, конечно.

Количество светских сплетен, в которых так или иначе фигурировали его отец Том и брат Роб, поражало, но Шон? На фотографиях он в основном обменивался рукопожатиями с разными официальными лицами на церемонии открытия очередного отеля «Бересфорд».

Возможно, у него все же были какие-то скрытые таланты.

Ди высвободилась из своей стеганой куртки и взяла брошюру о спа-процедурах, предлагаемых в отеле. Она как раз пыталась представить себе ощущения от массажа горячими камнями самых неожиданных частей тела, когда почувствовала порыв холодного воздуха от главного входа и, поежившись в своем тонком платье, повернулась, чтобы посмотреть, кто в этом виноват.

Это был Шон.

Только не тот Шон, который сидел у нее на полу вчера вечером. Сегодня это была абсолютно другая версии Шона.

Он стоял прямо у входа, стряхивая капли дождя с длинного темно-синего плаща, такого же элегантного, как пальто, в котором был накануне. Она была в этом уверена, потому что, когда улыбающийся швейцар помогал своему боссу снять влажный плащ, она мельком увидела бледно-голубую шелковую подкладку в темно-синюю клетку. Очень стильно. Изысканно. Элегантно. И идеально подходило владельцу.

Лицо Шона раскраснелось от холодного ветра и дождя, и он откинул волосы назад правой рукой, как манекенщик на фотосессии. Капитан корабля. Властитель всего, что попадало в его поле зрения.

Он выглядел более значительным. Более собранным. Вчера вечером он вторгся в чайную и попал на чужую территорию со странными непривычными обычаями и порядками. Но здесь и сейчас все было по-другому. Это было его пространство. Его мир. Его владения.

Шон расправил плечи, взял портфель и направился к стойке регистрации. Дорогая темно-синяя ткань его великолепно скроенного делового костюма подчеркивала его широкую спину. Глядя на мускулистые ноги, угадывавшиеся под брюками, Ди нисколько бы не удивилась, узнав, что Шон регулярное занимается в спортзале, о котором она только что прочитала в журнале отеля.

Эта уверенная походка соответствовала его голосу: такая же твердая, неторопливая, с достоинством. Он знал, кто он, и ему это нравилось.

Второй сын и наследник.

Человек, которому никогда не понять, что значит платить работникам заработную плату из собственных сбережений и пенсионных накоплений.

Ди почувствовала комок в горле и перевела взгляд на то, что задумывалось как цветочная композиция на журнальном столике.

У ее милого отца было слишком доброе сердце, чтобы урезать заработную плату рабочим, когда стало очевидно, что его чайная плантация на Шри-Ланке, о которой он грезил, приносит убытки. Как он мог лишить стольких людей медицинской страховки, а их детей школьного образования? Разве он мог взять на себя ответственность и разрушить столько жизней? Даже когда ее родители продавали свои владения, они уверяли ее, что не стоит беспокоиться, они вернут свои сбережения. Все закончится хорошо.

Ди медленно выдохнула и сосредоточилась на рисунке мраморной напольной плитки у себя под сапогами.

С ней такое ни за что не произойдет.

История не повторится.

Она не потеряет свой чайный магазин и не позволит мечте ускользнуть. С ее связями и опытом она вполне в состоянии добраться до самой вершины. Теперь все, что ей оставалось, – это сделать желаемое реальностью. Как бы страшно ни было.

Она с таким трудом проделала весь этот путь, что просто не может позволить своей глупой гордости встать на пути.

Даже если иногда придется просить помощи у других.

Слабые шорохи нарушили умиротворяющую тишину отеля, Ди подняла глаза и увидела, что Шон отвернулся от стойки регистрации и заметил ее.

Что-то в ней поразило его, потому что она чувствовала, как голубые глаза мгновенно просканировали все ее тело – от кончиков ее практичных красных сапожек до макушки, – прежде чем остановиться на лице. Шон пристально смотрел на нее, как будто пытался что-то решить про себя.

Как бы там ни было, его губы растянулись в ленивой улыбке, тепло которой нагрело воздух между ними быстрее, чем горячие потоки из вентиляционных отверстий за спиной Ди.

Немногочисленные гости отеля, а также бесцельно слонявшийся вокруг персонал исчезли, и Ди видела только красивого мужчину в костюме и галстуке, стоявшего у стойки регистрации.

Как будто, кроме них двоих, никого в холле не было.

Ди часто задавалась вопросом: что бы она почувствовала, окажись звездой какого-нибудь шоу, в центре внимания? Когда люди тебя обожают и восхищаются, потому что ты такая особенная.

Ну, теперь она это знала.

Это было… замечательное чувство.

Вместо того чтобы забиться в угол от смущения, она высоко подняла голову и уставилась на Шона.

Кровь билась в ее жилах, наполняя каждую клеточку ее тела уверенностью и жизнью.

И чем-то еще. Потому что чем дольше он улыбался ей, тем отчетливее Ди видела красноречивый блеск животного влечения в его глазах. Влечения, которое не вязалось с его костюмом и вообще всем, что было связано с этим мужчиной.

Это было что-то фундаментальное. Примитивное. Живое.

Его взгляд зажег в ней все, что она подавляла в себе с того момента, как застала Джоша в постели с милой блондинкой. С тех самых пор, как решила сосредоточиться на своей карьере и на этот раз поставить себя на первое место.

Как ему это удалось? Как он сделал так, что ей немедленно захотелось броситься в ближайший универмаг и скупить весь отдел нижнего белья и новинки косметики?

Такому обучают на специальных тренингах? Или это получалось у него естественно?

Одно было ясно: с каждой минутой этот отель становился все лучше.

Шон не мог сдержать улыбку, пересекая холл и направляясь туда, где сидела Ди. Она смотрела на него таким очаровательным невинным взглядом, словно не выбирала свой сегодняшний наряд с одной-единственной целью: лишить его возможности разумно мыслить.

Платье с цветочным рисунком поверх серых легинсов, на которых были вышиты крошечные сердечки. А ее волосы? Короткая мальчишеская прическа, уложенная упругими темными завитками, в которые любой мужчина в радиусе тысячи футов мечтал бы запустить пальцы и немного потеребить.

Но Шона пленили ее глаза.

После разрыва с Сашей он выработал у себя высокую сопротивляемость женщинам. Но в Ди было что-то непреодолимое, соблазнительное.

Она была похожа на яркий весенний цветок на фоне черно-белого дизайна отеля. Такая же хрупкая. Стройная и изящная. Парниковый цветок, который может погибнуть от малейшего дуновения холодного ветерка.

Не тут-то было. Именно эта крошечная девушка не дала ему упасть лицом на пол вчера вечером. А потом устроила ему словесную взбучку.

«Хрупкой» он бы ее не стал называть.

Скорее, интересной. Интригующей. Пленительной.

Кто она? Помимо фанатика чая?

–  Доброе утро, мисс Флинн. – Он улыбнулся, шагнул вперед и протянул ей руку. – Мне очень жаль, что заставил вас ждать.

–  На самом деле это я пришла слишком рано, – ответила Ди, и ее длинные тонкие пальцы сжали его ладонь твердым уверенным движением. – Сгораю от нетерпения услышать, что вы для меня приготовили.

Абсолютно неприличные образы – как эти пальцы касаются других частей его тела – калейдоскопом пронеслись в голове Шона, он кашлянул и крепче сжал ручку портфеля.

Он указал рукой в сторону офисных помещений:

–  Я забронировал одну из комнат для групповых обсуждений. Пройдемте?

–  Комнаты для групповых обсуждений? – засмеялась Ди, поднимаясь и перекидывая свою куртку через руку. – Звучит зловеще.

–  Для большинства деловых встреч, которые мы проводим здесь, необходимы отдельные помещения для семинаров и бизнес-тренингов. Это очень удобно.

–  Бизнес-тренинги, – повторила Ди и последовала за ним по широкому коридору. – Не думаю, что они мне понадобятся.

– Понял. – Шон кивнул и распахнул перед ней дверь из белого полимера, ведущую в небольшой конференц-зал, который удивительным образом оказался свободен в течение следующего часа в такой занятой будний день. – После вас.

Ди сделала не больше двух шагов и обернулась к нему настолько неожиданно, что он вынужден был откинуться немного назад, чтобы не получить удар в грудь ее сумкой.

Она быстро и испуганно моргала, и Шон слышал ее частое поверхностное дыхание и видел жилку, пульсирующую на шее.

Они стояли настолько близко друг к другу, что он мог протянуть руку и коснуться ее лица или застегнуть верхнюю пуговицу на ситцевом платье, которая расстегнулась, чуть обнажив ее бархатную нежную кожу, которую он уже видел вчера вечером, когда на Ди был надет джемпер на одно плечо.

– Что-то не так? – спросил Шон и посмотрел через ее плечо на идеально убранный конференц-зал с группой столов и стульев в центре.

Ди сделала шаг и положила обе руки ему на грудь. Он вдохнул пьянящий сладковатый запах выпечки и специй, смешанный с пряным цветочным ароматом духов с оттенком мускуса, который удивил его своей женственностью. Такой сладкий. Душистый. Интимный.

От нее изумительно пахло, но, когда она подняла голову, чтобы ответить, ее взгляд тревожно метался из стороны в сторону, а голос дрожал.

– В этом зале нет окон. Ни одного. Я не могу оставаться здесь. Ни в коем случае. Ни за что. Это не обсуждается. Клаустрофобия. Она у меня уже много лет. Ничего не могу поделать.

Потом она вздрогнула, и его руки машинально опустились ей на бедра, чтобы подхватить ее, удержать, согреть и отогнать любую проблему, которая вызывала у нее такие страдания.

– Шон, мне очень жаль, но я ненавижу этот отель. У вас есть другой? Потому что мне необходимо уйти отсюда. Немедленно.

Глава 5

ЧАЙ, СЛАВНЫЙ ЧАЙ

Воспевание разных видов чая со всего мира

А холодным зимним днем? Горячий настой имбиря и лимона сделают свое дело. Сочетание фруктовых и цветочных ароматов мгновенно улучшает настроение.

Чайная фантасмагория Флинн

Среда

Шон практически вырвал плащ из рук швейцара и вылетел на улицу вслед за Ди. Она стояла на тротуаре у пешеходного перехода и сосредоточенно пыталась натянуть свою стеганую куртку, зажав сумку между коленями.

– Ди, подождите! А как же наша встреча?

Она обернулась, посмотрела по сторонам, прежде чем сообразила, кто ее окликнул. Тут же ссутулилась, застегнула куртку и повесила сумку через плечо.

– Встреча? Мы можем обсудить все по телефону?

Я действительно не хочу возвращаться внутрь.

Она подняла плечо, на котором висела сумка, чуть выше и шумно выдохнула:

– Думаю, я уже достаточно опозорилась на сегодня.

Потом она вытащила темно-зеленую вязаную шапку из кармана куртки и натянула ее на свою коротко стриженную голову.

– Сейчас мне гораздо важнее отыскать ближайший парк, лужайку или сквер, на самом деле что угодно, что поможет мне забыть белую камеру, в которой я только что побывала. Ясно?

Потом она заметила, что загорелся зеленый сигнал светофора, повернулась на каблуках своих сапожек и устремилась вперед – ситцевое платье покачивалось из стороны в сторону в такт ее шагам.

Этот наряд идеально подходил ей: стильный, современный и удивительно сексуальный. Такой же, как и сама Ди. Длина полусапожек позволяла любоваться стройными лодыжками и подтянутыми икрами.

И в один момент Шон ощутил острое влечение к ней.

Что он там говорил Робу? Что лишился двух недель под солнцем? Вполне возможно, что он нашел ту же яркую красочную жизнь прямо здесь, в Лондоне, в лице Ди Флинн.

Он редко общался с женщинами вне работы и никогда не ходил на свидания с гостями отеля или своими сотрудницами, так что его социальная жизнь была довольно статичной после катастрофы с Сашей.

Но что-то в этой девушке кричало, что ее открытая дружелюбная манера общения была настоящей. Подлинной. И абсолютно искренней. Что было ему особенно важно.

Она точно знала, кто она такая и чего хочет. При этом она не постеснялась признаться ему, что у нее проблемы с замкнутыми пространствами и глухими помещениями без окон.

Сексуальная и уверенная в себе.

Она даже не подозревала, какая это редкость, особенно в гостиничном бизнесе, где у большинства людей существуют скрытые намерения. Ее цель была проста: она доверилась отелю, а они ее подвели. И она хотела, чтобы он все исправил. Потому что это было что-то личное. Очень личное.

Не потому ли он нашел время, чтобы встретиться с ней сегодня, хотя его менеджеры по организации конференций вполне бы подобрали ей зал на замену в одном из отелей «Бересфорд»?

Она шла впереди него, потом остановилась в замешательстве и взглянула на таблички с названиями улиц по обе стороны здания.

– Вы ищете что-то определенное или подойдет любая лужайка?

Ди обернулась к нему – брови сдвинуты, руки уперты в бока.

– Я понятия не имею, где нахожусь. Серьезно. Я забыла карту города, потому что очень торопилась на автобус. Вероятно, я только еще больше заблужусь здесь. А разве вам не нужно вернуться в отель и заняться своими управленческими делами?

Она помахала рукой в направлении гостиницы, пренебрежительно хмыкнув.

– Что? И бросить такого важного клиента на произвол судьбы в незнакомой части города? Еще чего не хватало! С моей стороны это было бы непростительным пренебрежением. Пожалуйста, позвольте мне поработать вашим гидом.

Шон подошел ближе.

–  Между прочим, я очень хорошо знаю этот район, даже без карты. Вы ведь не хотите, чтобы у меня возникли неприятности с высшим руководством?

–  Это все входит в первоклассный сервис отеля «Бересфорд»? – спросила Ди, с трудом сдерживая смех.

–  А вы как думаете? – ответил Шон и был вознагражден понимающей улыбкой; после чего Ди сжала губы, и на ее щеках проступил легкий румянец.

Она какое-то время пристально изучала его лицо и наконец ответила низким мягким голосом, который напомнил ему шелест листвы:

– Я думаю, что хотела бы взглянуть на реку. Вы знаете, как к ней пройти?

Шон кивнул, и вскоре они уже шагали бок о бок по широкой булыжной мостовой, тянувшейся вдоль берега Темзы.

– Что заставило вас настолько возненавидеть мой отель, что вы предпочли мокнуть под дождем? – спросил Шон.

Ди поморщилась:

– Вы действительно хотите знать? Потому что я известна своей прямолинейностью.

Он закашлялся низким голосом и крепче сжал в руке свой портфель.

– Я заметил. И да, я хочу знать. – Затем он посмотрел на нее и небрежно пожал плечами. – Это моя работа – делать гостей отеля счастливыми, чтобы они возвращались снова и снова. Так что выкладывайте, я готов.

Ди остановилась и чуть откинула голову, прикрыв глаза. Ее грудь под стеганой курткой несколько раз поднялась и опустилась.

– Я так рада, что дождь прекратился. Я люблю дождь. И снег тоже. А вот колючую изморозь и серое небо не очень. – Затем она открыла глаза и посмотрела на него. – Каким вы были в пятнадцать лет?

Вопрос немного удивил Шона, и ему потребовалось несколько секунд, прежде чем ответить:

–  В пятнадцать? Я жил в Лондоне, ходил в школу, после уроков работал в первом отеле моего отца: загружал посуду в посудомоечные машины, чистил овощи, помогал убирать номера. Мой брат и сестра делали то же самое. В нашей семье все трудились, и ни к кому не было особого отношения. Мы должны были узнать всю кухню гостиничного бизнеса. Такие были правила. А почему вы интересуетесь?

–  Я родилась на северо-востоке Индии. На чайной плантации, где мой отец был генеральным управляющим. Он работал на крупную компанию шотландских импортеров чая, которые владели большинством чайных плантаций в штате Ассам. И не смотрите на меня так. Я просто подробно отвечаю на ваш вопрос.

–  Вы всегда такая любопытная, что касается жизни других людей? – спросил Шон.

– Всегда, особенно когда я вижу беспокойство на лице. Без сомнения, у вас запланирована какая-то ужасно важная деловая встреча, на которой вы должны присутствовать в эту самую минуту вместо того, чтобы возиться со мной. Просто ради интереса, сколько времени вы запланировали на меня сегодня утром в своем расчудесном электронном календаре? Просто чтобы знать на будущее?

Шон поднял обе руки и засмеялся:

– В общем и целом пятьдесят минут. Так что мы пока укладываемся. Пожалуйста, продолжайте. Вы говорили о своем восхитительном детстве в солнечной Индии. Наверное, это было нечто особенное.

Ди усмехнулась и покачала головой, затем пошла дальше.

–  Вы себе даже не представляете. Мои родители были управляющими на плантации, так что я оставалась с няней и большую часть времени вне школы носилась вместе с другими детьми по огромной ферме. Это был рай. Я лишь дважды серьезно болела и выросла, общаясь в основном на многочисленных местных языках, нежели на английском. Я обожала то время.

–  Когда вы уехали оттуда?

–  За пятнадцать лет мы переезжали четыре раза на разные плантации, и это было тяжело. Везде были одни и те же проблемы, а мой отец обладал удивительным талантом воскрешать бизнес. Он ловко общался с людьми и помогал им тем, что им было нужно. В основном это касалось более качественного образования для их детей и медицинской помощи. – Тут голос Ди потух, и она в оцепенении уставилась на широкую серую реку. – Они уважали его за это. Я в этом уверена.

– Вы вернулись в Англию, чтобы получить образование? – спросил Шон и подошел ближе, увернувшись от пары бегунов.

– Отчасти. Но главным образом потому, что фирма повысила моего отца до брокера чая. Мы вернулись в Лондон, когда мне было пятнадцать. – Она тяжело выдохнула. – Абсолютный культурный шок. Я не раз проводила здесь каникулы, но жить в этом городе – это совсем другое дело. Только тогда я осознала, что воспринимала свою прежнюю свободу и свежий воздух как должное. Я обнаружила, что единственные уроки, на которых могла расслабиться, были кулинария и искусство: мы занимались в прекрасной, хорошо освещенной мастерской в задней части школы.

Там мне было хорошо. Большая стеклянная дверь выходила во двор. Много места и света. На самом деле эта мастерская была полной противоположностью тому белому помещению-кубу, из которого мы только что сбежали.

Она чуть наклонила голову и моргнула.

– Люди не должны находиться в таких помещениях, как этот ваш конференц-зал. О чем думал дизайнер? Если бы я была бизнесменом, то ни за что на свете не согласилась бы там работать. – Потом она вздрогнула и взглянула на него. – Извините, вы сами спросили. Но я уверена, что номера в отеле очень красивые и уютные.

– На самом деле они точно такие же. Мы позиционируем свой стиль как минималистичный шик. Никаких фотографий на стенах и только белые искусственные поверхности и кафельная плитка.

– Скажите, пожалуйста, что другой отель не будет таким же! Я не уверена, что смогу выдержать еще одно минималистичное место. Забудьте про деловой завтрак. Все, что я хочу, – это конференц-зал, Шон. Что-нибудь с окнами, где достаточно света и воздуха, где люди могут выпить чай. Вы должны понять, что чаепитие без этого невозможно. Оно подразумевает хорошую компанию, веселье в кругу семьи или друзей. Церемония и ритуалы – это все дополнительно. И вы не можете делать это в цементном подвальном гараже. Пожалуйста, мне необходимы свет и пространство. Разве я много прошу?

Ее светлые глаза сияли. Она все еще держала его за лацканы пальто, так что его правая рука могла бы идеально опуститься ей на бедро.

– Именно такой отель стоит первым в моем списке предложений. Его конференц-зал свободен и легко сможет вместить количество гостей, которое вы указали в вашей заявке.

Потрясающие зеленые глаза Ди расширились от удивления, и она изумленно вздохнула.

– Это самый первый из роскошных пятизвездочных отелей «Бересфорд». Ар-деко. Оригинальные витражи. Много естественного света, а конференц-зал выходит на террасу, ведущую вниз к реке. Там и намека нет на минимализм, скорее, все традиционно и даже старомодно. Итак, что вы думаете?

–  Что я думаю? Я слишком ошеломлена, чтобы думать. Ничего себе. Можете считать, что вы официально прощены.

И, не спрашивая разрешения, Ди встала на цыпочки и потянула его за лацканы к себе. Неожиданно Шон ощутил ее теплое дыхание на своей холодной щеке и прикосновение ее мягких губ – все произошло так быстро, что этот нежный поцелуй показался ему огненной струей, прожигающей его насквозь до самого сердца.

Ему следовало отвернуться. Пошутить, сделать шаг назад и указать на какие-нибудь известные достопримечательности Лондона на другой стороне Темзы. Но впервые после разрыва с Сашей единственное, что интересовало Шона, были тепло и доброжелательность, которыми светилась пара очаровательных зеленых глаз, смотрящих на него.

Такие дразнящие. Пленяющие. Они словно приковали его к себе, и он совсем не хотел сопротивляться. Он забыл о холодном ветре. Забыл, что они стояли у всех на виду. Забыл, что она была его клиенткой.

Шон поднял руку и убрал выбившуюся прядь ее волос под вязаную шапку, слегка коснувшись костяшками пальцев ее нежных скул. Забыв про портфель, который выскользнул у него из пальцев на землю, Шон обхватил голову Ди обеими руками. Когда он наклонился и прижался щекой к ее виску, то почувствовал ее дыхание на своей коже, и с каждым вздохом вбирал в себя неповторимый аромат женщины, которую сейчас держал так близко к своему сердцу.

Его губы коснулись ее рта – она резко и жадно вдохнула. Эта женщина была создана для удовольствия, и Шон хотел показать ей, насколько замечательным оно может быть.

Досадно, что в ту же секунду мимо них промчались, громко смеясь, два велосипедиста, а затем откуда-то появилась женщина, болтающая по мобильному телефону, с крошечной тявкающей собакой на поводке.

Возможно, это было неподходящее место. Ди наверняка так считала; она отпустила его так резко, что он едва не потерял равновесие, но удержался на ногах, крепче обхватив ее за талию.

Ди смущенно улыбнулась ему, и ее заразительная улыбка насквозь пронзила все его существо, и мощные путы притяжения обвились несколько раз вокруг них, крепче связывая их вместе.

Он сделал шаг назад, отнял ладонь от бедра Ди и галантно предложил ей согнутую в локте руку:

– Могу ли я иметь удовольствие быть вашим личным гидом по отелям этим превосходным февральским утром, мисс Флинн?

Ди посмотрела на локоть, высоко подняв брови, как будто собиралась отпустить какое-то язвительное замечание, но потом одарила его своей полуулыбкой.

–  Ну, если вы сможете пережить непристойные сплетни, которые последуют за этим, я готова рискнуть, – ответила она и подхватила его под локоть. – Хотя вы должны кое-что знать.

–  Дома вас ждет ревнивый бойфренд, который разыщет меня и устроит взбучку, если я буду клеиться к вам? – усмехнулся Шон, когда они двинулись по дорожке от реки, Ди слегка опиралась на его плечо из-за разницы в росте.

– Ха-ха! Очень смешно. Никакого друга нет, ни ревнивого, ни какого бы то ни было другого. Я разрабатываю план по захвату чайного рынка на ежегодном фестивале. На парней совсем нет времени. Они слишком отвлекают такую бизнес-леди, как я.

– Разумеется. Я вас полностью понимаю. Сегодня кондитерская-чайная «У Лотти», а завтра – весь мир. Сейчас до меня дошло. Отличная идея для франшизы.

– Я знаю. Но чайная лавка лишь один из моих многочисленных талантов. – Ди кашлянула. – Я вовсе не шутила сегодня утром, когда подошла к телефону. Мой бизнес по импорту чая находится на самой ранней стадии, и я размышляю над названием компании и бренда. Это ведь так важно, вы согласны?

Шон открыл было рот, чтобы ответить что-то шутливое, но потом посмотрел на эту девушку – она была абсолютно серьезной.

И его интерес к ней только усилился.

– Я согласен. Правильные название и бренд имеют решающее значение для создания идеального образа компании. Они должны быть уникальными, креативными, но легко запоминающимися. Это не просто. Именно поэтому существует много компаний, зарабатывающих неплохие деньги на клиентах с точно такими же проблемами.

Ди коротко кивнула ему в знак согласия.

– Мне кажется, вы оцените мое деловое чутье:

я планирую совместить открытие своей новой компании с фестивалем чая. Так я получу профессиональные отзывы непосредственно от экспертов в этой сфере. Это идеальная возможность.

Шон заметил ее лукавый взгляд.

– Ах, так дело не только в чае. Теперь я понимаю: вы используете свой шанс. Ну и ну! Храбро, – отозвался он.

–  Скорее безрассудно, – ответила она и одарила его слегка насмешливым взглядом из-под ресниц. – Только ради интереса… вы собирались… клеиться ко мне? Просто любопытно.

–  Может быть, мисс Любопытство.

–  Никакая я не мисс Неизвестно-что. Мое имя Ди. – Потом она в шутку пихнула его в бок. – Ди.

Шон опустил руку и обхватил ее тонкие пальцы.

–  Мои друзья называют меня Шоном. Обыкновенное имя, но мне нравится.

–  Шон, – прошептала она. – Мне тоже нравится.

Он улыбнулся и крепче сжал ее пальцы в своей ладони.

–  Позвольте мне показать вам мой отель. Мне почему-то кажется, что он может идеально вам подойти. Готовы выяснить это?

– Пракаш! Что, ради всего святого, ты здесь делаешь?

Стройный, элегантно одетый мужчина с бейджем отеля «Бересфорд» на лацкане и живой открытой улыбкой обернулся к ним в фойе потрясающего отеля. Но у него не было возможности ответить, потому что Ди завизжала и практически набросилась на него с объятиями и дружескими поцелуями.

Потом она отступила и прикрыла рот рукой.

– О нет, ты работаешь здесь. Прошу прощения, Пракаш. Тем более что со мной твой босс. Ты знаешь Шона?

Шон сделал шаг вперед и в один миг просканировал имя на бейдже сотрудника и мысленно провел параллели.

–  Пракаш. – Он кивнул. – Конечно. – Мужчины обменялись крепким рукопожатием. – Вы ведь только что окончили академию управления? Мой отец был по-настоящему впечатлен всей командой выпускников.

–  Спасибо, мистер Бересфорд. Было тяжело, но я очень многому научился.

– Но что ты здесь делаешь? – не унималась Ди, схватив своего друга за руку и глядя в его испуганное лицо. – Последний раз мы виделись после окончания колледжа общественного питания, и ты собирался заняться сетью семейных ресторанов твоих родителей.

Вот оно что! Так они вместе учились в колледже. Это объясняет, почему Пракаш Мона выглядел настолько ошеломленным. Он, вероятно, в ужасе, что Ди начнет вспоминать какие-нибудь хулиганские скандальные выходки, которые они откалывали в студенчестве. Ди затылком почувствовала, что Шон думает о ней, и повернулась в его сторону с выражением на лице, которое просто кричало: Давай скажи что-нибудь ехидное о студентах.

–  Вообще-то я новый менеджер, отвечающий за организацию конференций. Со вчерашнего дня, – похвастался Пракаш.

– Менеджер, отвечающий за организацию конференций. – Ди засмеялась и похлопала его по плечу. – Это гениальная новость. Потому что мне, мисс Ди Флинн из «Фантасмагорической империи чая Флинн», нужен конференц-зал. Срочно. Вот Шон, – она кивком указала в его сторону, – выяснил, что в другом отеле «Бересфорд» произошло двойное бронирование. А уже в следующую субботу несколько сотен любителей чая приезжают в Лондон на ежегодный фестиваль. Думаешь, ты сможешь мне помочь? Потому что иначе мы установим стенды и прилавки прямо в этом великолепном фойе.

Ее приятель по колледжу в панике взглянул на Шона, потом облизнул губы и махнул рукой в направлении коридора:

– Предлагаю проверить систему бронирования.

– Она компьютеризирована? – поморщилась Ди.

– Разумеется, но у нас также есть распечатанный список бронирований в качестве резервной копии, – в недоумении ответил Пракаш, потом кивнул. – Только не говори мне, что ты по-прежнему страдаешь технофобией? Ди!

Она подняла обе руки в знак протеста:

– Отнюдь. У меня есть ноутбук, подарок Лотти. Так что я управляю своей империей чая прямо из дома. Определенный прогресс был достигнут.

Потом она повернулась и открыла рот, чтобы сказать какую-то колкость – блеск в глазах выдавал ее намерения, – но Шон заметил это и оборвал ее:

– Человеческий фактор спровоцировал двойное бронирование в отеле «Ричмонд-Сквер», так что нам нужно убедить Ди, что наши системы могут справиться с этой задачей.

Шон посмотрел на Пракаша, который прижал палец к губам, словно находил тот факт, что его босс и приятельница из колледжа общественного питания обращались друг к другу по имени, очень забавным.

– Я проверил систему сегодня утром, Пракаш, и у нас была отмена, которая, возможно, отвечает всем требованиям. Я оставлю тебя позаботиться о Ди и разобраться в деталях, а сам займусь кое-какими другими делами, хорошо? Если понадоблюсь, я недалеко.

Шон, сидевший за стойкой регистрации, поднял глаза, услышав смех Ди, который эхом отозвался по всему мраморному фойе. Она как раз выходила из главного конференц-зала под ручку с Пракашем.

Тот, казалось, прекрасно справлялся со своей работой – очаровывал и развлекал их клиентку.

Странно, что каждый раз, когда он поднимал глаза, Ди как будто случайно смотрела в его сторону и сразу отворачивалась. Лишь слабый румянец на щеках выдавал, что она прекрасно понимает, что они делили одно и то же пространство.

Шон замер. На мгновение ему показалось… Да, он был прав. Они болтали на языке, который очень походил на хинди.

Конечно. Она выросла в Индии. Правда, это все равно впечатляло его.

Ди Флинн, несомненно, была необычной девушкой. В самых разных отношениях.

Он очень ошибся, когда, войдя вчера вечером в кондитерскую, принял ее за пекаря или продавца-консультанта.

Эта девушка-предприниматель была занята в чайном бизнесе и собиралась в одиночку организовать впечатляющий фестиваль.

Это требовало немалых усилий.

Она была чуть старше его сводной сестры Анники, которая повзрослела и стала прекрасной фотожурналисткой. Но когда дело доходит до организации?.. Далеко не самая ее сильная сторона, и Анника с готовностью признавала это.

Даже их отец был впечатлен тем, как застенчивая маленькая девочка-блондинка превратилась в милого подростка учившегося на круглые пятерки, а затем в уверенную в себе, красивую женщину, получившую дипломом с отличием престижного университета.

Это образование открывало перед ней все двери.

Шон любил Аннику и первым был готов признать, что она добилась успеха, работая так же много и усердно, как и он сам. Тем не менее иногда он задавался вопросом: как бы все сложилось для них, если бы их отец не заплатил за частное образование и не оказывал им необходимую финансовую поддержку?

Все могло быть иначе, если бы их отец не настоял на том, чтобы все его дети выросли вместе: одна школа, один дом, где они проводили большинство выходных и каникул.

Трое детей от трех разных матерей, живущих в одном доме, – это не всегда было легко, особенно для его мачехи, – они дрались, и спорили, и устраивали жестокие подушечные бои точно так же, как любые другие дети. Но Том Бересфорд сплотил их в настоящую семью и сделал это с любовью, так что они знали, что всегда могут рассчитывать на поддержку своего отца. Константа в жизни каждого ребенка.

За это Шон был готов простить распутство своего отца. Роб не переставал дразнить младшего брата, что тот разочаровывает его, храня верность каждой женщине, которая согласилась на легкие, непринужденные, но и непродолжительные отношения с ним.

Шон Бересфорд не связывал себя долгосрочными обязательствами. Он не понаслышке знал жизнь, в которой приходилось работать двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю, и был полон решимости извлечь уроки из ошибок своего отца.

Но добиться успеха в одиночку? Когда твои родители за границей? Это требовало уже другого набора навыков.

Ди была определенно уникальна в своем роде.

Шон потянулся и слегка потер шею, не желая выглядеть глупо. Но девушка в цветастом ситцевом платье и легинсах отвлекала его, прогуливаясь по фойе из зала в зал, – такая уверенная в себе и непринужденная, – с Пракашем и его помощником, который на ходу делал какие-то заметки.

Конференц-центр в этом роскошном отеле принадлежал к высшей лиге и не шел ни в какое сравнение с залами в отеле «Ричмонд-Сквер», которые предназначались для больших семинарских групп. Компании, как правило, снимали весь отель для своего мероприятия и заказывали специальное питание и индивидуальную организацию.

Что не слишком часто случалось в отеле такого размера… Может быть, сейчас он мог надеяться именно на это?

Шон быстро проверил рекламный буклет отеля. Участники конференции могли получить десятипроцентную скидку, если бы остались здесь на ночь. А в «Ричмонд-Сквер»– целых пятьдесят процентов. И он уже знал, что этот отель никогда не бывал полностью забронирован. Вообще никогда.

Возможно, он должен быть благодарен Ди за эту идею.

Он поднял глаза, когда дверь одного из конференц-залов первого этажа распахнулась и толпа гостей отеля проследовала мимо него к роскошному шведскому столу, который, как он уже заметил, был организован безупречно.

Пристроившись прямо за ними, Ди улыбнулась ему через плечо и легко проскользнула в столовую с Пракашем. Шон проводил ее взглядом. И ее колышущееся платье, и раскачивающиеся при ходьбе бедра.

Вдруг у него слегка закружилась голова, и он моргнул. Питание. А это идея.

Шон молча наблюдал, как болтающие, улыбающиеся незнакомые люди заполняли помещение. Ди с хитрой улыбкой посмотрела на него, пожала плечами, потом повернулась и засмеялась чему-то, что сказал Пракаш. А затем они оба затерялись в толпе бизнесменов, которые явно жаждали позднего завтрака после непростого утра.

До истории с Сашей старый Шон подскочил бы к своей даме и заказал столик в ресторане или пригласил бы ее на коктейль, который затем превратился бы в вечер с медленным томным обольщением.

Но сейчас? Продолжительные отношения были для мужчин, которые оставались в одном городе дольше чем на несколько дней или – максимум – недель. Для мужчин, которые были готовы полностью посвятить себя одной женщине.

Его взгляд скользнул к тому месту, где только что стояла Ди, и задержался там дольше, чем следовало бы.

Они были такие разные, но в Ди было что-то, отчего Шону хотелось узнать ее ближе. Намного ближе.

Он так хотел бы позволить себе роскошь и выкроить для себя личное время в Лондоне, но это было просто невозможно, если он собирался закончить все дела перед отъездом в Париж. Даже если искушение явилось в форме помешанной на чае красавицы, которая отличалась от любой другой девушки, которую он когда-либо встречал.

Группа пожилых мужчин в костюмах вошла в фойе, отвлекая его от праздных мыслей мощным потоком финансовой болтовни и холодного воздуха.

Шон кашлянул, выпрямил спину и кивнул гостям.

Ничего не изменилось. Работа стояла на первом месте.

У него были обязательства перед отцом и семьей, которые полагались на него. Он никак не мог их подвести. Не сейчас. Вообще никогда.

Только не после всего, что его отец сделал для него. Для них всех.

Шон посмотрел на заставку на компьютере: «„Бересфорд Риверсайд“. Сеть отелей семьи Бересфорд».

Именно. Семья Бересфорд. Именно там он нашел опору и поддержку, когда все вокруг него рухнуло из-за болезни матери. Когда его отец женился во второй раз, но не дал разлучить детей, которые всегда чувствовали себя любимыми и желанными.

Его семья – вот все, что у него было. И он не подведет их.

Ди была прекрасной девушкой и их новой клиенткой. Он был доброжелательным и старался сделать для нее все возможное и невозможное. Никому из них не нужны отношения на расстоянии, которые были обречены закончиться горем и слезами – на обоих концах телефонной линии. Ему необходимо занять свой пост.

Его семья должна быть на первом месте.

Пора вернуться к работе.

Глава 6

ЧАЙ, СЛАВНЫЙ ЧАЙ

Воспевание разных видов чая со всего мира

Чаепитие немыслимо без какого-нибудь лакомства: будь то крошечные пирожные, или английские сэндвичи с лососем и огурцом, или морепродукты, подающиеся в Японии с теплым зеленым чаем. Чай и угощение – великолепная пара.

Чайная фантасмагория Флинн

Среда

Поманив к себе пальцем Пракаша, Ди встала на цыпочки и заглянула поверх матового стекла, которое отделяло гостей от персонала отеля.

Шон сидел в точно таком же положении, в каком она оставила его более часа назад. Рядом с клавиатурой стояла тарелка с остатками сэндвича, с другой стороны – пустая кофейная чашка.

– Вы пропустили прекрасный ланч, – сказала она, но Шон не отвлекся от монитора компьютера. – На самом деле я несказанно впечатлена. Настолько, что я только что приняла важное решение.

Он быстро взглянул на нее, высоко подняв брови, и в его голубых глазах заиграли блестящие, серебристые искорки. Как драгоценные камни.

– Хорошо, мистер Б. Ваша взяла, – прошептала Ди высоким музыкальным голосом. – Вы достали свой козырь и поразили меня самым фантастическим отелем, в котором я когда-либо бывала. Конференц-зал такой светлый, просторный и выходит на великолепную террасу. Я бессильна противостоять.

Ди подняла голову, выпятила грудь, чтобы сделать официальное заявление как можно более величественно:

– Я принимаю ваше предложение. «Бересфорд Риверсайд» станет новым домом для ежегодного Лондонского фестиваля чая. Поздравляю.

Затем она усмехнулась и слегка повела плечами.

– Все это происходит на самом деле. Поверить не могу. Я жду не дождусь. Просто не могу дождаться. Потому что этот фестиваль станет настоящим мегасобытием, и каждый повеселится от души. – Потом она обхватила пальцами стеклянную загородку на стойке регистрации и положила подбородок на руки, практически осветив своей сияющей улыбкой стол Шона.

Тот откинулся на спинку своего вращающегося кресла и уставился на нее, улыбаясь одними уголками губ.

– Позвольте, я угадаю – Пракаш познакомил вас со знаменитым десертным шведским столом «Бересфорд».

– Именно. – Ди улыбнулась и моргнула. – И он впечатляет. Но откуда вы знаете?

Шон укоризненно покачал головой.

– В последний раз я наблюдал подобное возбуждение из-за сахара и искусственных красителей на дне рождения моей сестры Анники, когда ей исполнилось четыре. А я знаю, что вы не пьете кофе, поэтому это не может быть кофеиновая эйфория. Сколько десертов вы съели?

Ди надула губки.

– Мне показалось грубым не попробовать все. Они просто изумительны. Лотти была бы на седьмом небе. Вообще-то я могла бы настоять на том, чтобы вернуться сюда с ней и чтобы Лотти сама попробовала их все в исследовательских целях.

– Только скажите мне заранее, чтобы я успел предупредить шеф-повара по десертам, что ему придется работать сверхурочно, – пробормотал Шон.

Потом он встал и протянул руку поверх стекла:

– Добро пожаловать в «Бересфорд Риверсайд», мисс Флинн. Мы очень рады приветствовать вас как нашего нового клиента.

Ди улыбнулась и крепко пожала руку Шона:

– Отлично. Теперь помещение выбрано, и мы можем начать работу по остальным организационным вопросам.

– Об этом не беспокойтесь, – ответил Шон и обошел стойку регистрации. Сунул руку в нагрудный карман пиджака, вытащил визитную карточку и протянул ее Ди. – Пракаш позаботится, чтобы ваше мероприятие прошло безупречно. Я желаю вам удачи, Ди. Если вам понадобится что-то еще, пожалуйста, свяжитесь со мной.

Ди взглянула на визитную карточку, потом на Шона, а затем обратно на визитку.

И в один миг радостное эмоциональное возбуждение из-за того, что она нашла это сказочное место и ее опасения оказались необоснованными, было уничтожено стремительной лавиной, которая раздавила и опустошила ее, заставляя скорбеть о потере.

Она была отправлена в отставку. Отброшена.

Так вот как это работает? Один из представителей семьи Бересфорд оказал ей личное внимание, обращался с ней как со звездой, но лишь столько, сколько потребовалось, чтобы уладить проблему с ее бронированием. А после этого она вновь стала одной из обычных гостей отеля. Просто бизнес. Никакой суеты.

Она была не настолько важная птица, чтобы тратить на нее больше времени.

Как когда-то ее родители.

Она была вынуждена стоять в стороне и наблюдать, как ее родители теряют чайные плантации: у них закончились деньги, и власть имущие отказались подождать, пока чай будет собран и продан, и перекрыли им кислород.

Одна небольшая семья, занимающаяся чаеводством, не вызывала у банков особого интереса или сочувствия. Не стоила ни их времени, ни денег. Ее родители не были достойны того, чтобы им уделили немного внимания и выяснили, что они вложили все, что имели, в эту чайную плантацию.

В то время она была подростком, бессильным что-либо сделать, чтобы помочь людям, которых любила больше всех на свете.

Ее родители пережили все это. Они выжили. Но их мечты были разрушены и развеяны по ветру.

Ну, что касается ее жизни, эта история определенно не повторится.

Ничего подобного.

Хуже всего было то, что именно Шон дал ей отставку. Что произошло с человеком, который еще несколько часов назад обнимал ее, после того как выслушал историю ее жизни? Теперь тот самый Шон был готов передать ее своему подчиненному, чтобы самому избавиться от нее и вернуться к своей настоящей работе.

Какая досада! Потому что он так невероятно соблазнительно выглядел в своем облегающем деловом костюме и безупречной накрахмаленной рубашке… И если он думал, что за одну секунду сможет легко избавиться от нее, то он жестоко ошибался.

– О нет, – сказала Ди громким голосом, который эхом раздался в фойе отеля, заставив несколько мужчин в костюмах обернуться в их сторону. – Это какое-то большое недоразумение. Должно быть, я неясно выразилась. Никаких визитных карточек; я не собираюсь наступать на одни и те же грабли дважды.

Затем она слегка склонила голову набок и пожала плечами, прежде чем продолжить низким, интимным голосом, уверенная, что теперь она полностью завладела его вниманием:

– Вы подвели меня. Как никогда. Теперь мне необходимо перепечатать все свои рекламные материалы и связаться с кучей экспонентов, чтобы проинформировать их о новом месте проведения фестиваля. Плакаты, листовки, открытки для продавцов и фанатов чая… Все должно быть переделано. Потом я должна сообщить новые детали всем чайным магазинам и интернет-клубам всего за неделю до начала. Это огромная работа, которую необходимо проделать, а я занята на полную ставку в кондитерской. Она поджала губы и покачала головой.

– Пракаш – мой приятель, но у него не тот уровень полномочий. Он не может распоряжаться деньгами и ресурсами, чтобы уладить все эти моменты, и уладить быстро. Мне кажется, есть только один выход. Мне необходим первоклассный уровень сервиса «Бересфорд» от человека на самом верху.

Ди захлопала ресницами, глядя в его шокированное лицо.

– Вы еще не сорвались с крючка, мистер Б. Я бы даже сказала, что это только начало проекта. У меня идея. Давайте обсудим наши дальнейшие шаги на обратном пути в ваш офис. Вы должны быть очень рады этой возможности продемонстрировать свою приверженность интересам клиентов. Кроме того, вам полагается дополнительный бонус: мы еще дольше будем работать вместе! Ну, разве это не заманчиво?

Шон надел пальто и перепроверил электронную почту, прежде чем сунуть свой смартфон в карман. По всей видимости, в отелях «Бересфорд» по всему миру не было ничего настолько срочного, что ему нужно было прыгать в самолет и сию же минуту куда-нибудь лететь. Так что никаких отговорок. Он оглянулся в сторону конференц-центра.

Ди все еще разговаривала с самой суровой управляющей делами в компании, и, судя по смеху, доносящемуся из ее офиса, они отлично поладили.

Раньше он никогда не слышал, чтобы Мэдж смеялась.

Почти шесть футов ростом, с фигурой профессионального игрока в регби, очень хорошо оплачиваемая, в высшей степени эффективная и организованная, она ежедневно терроризировала стойки регистрации, безжалостно проверяя счет каждого гостя, и даже его брат Роб старался не попадаться на глаза, когда узнавал, что Мэдж собирается заняться его расходами.

Шон пытался убедить Ди, что изо всех сил постарается сделать ее мероприятие успешным. Он представил ее трем менеджерам, отвечавшим за организацию мероприятий, и обоим офис-администраторам, которые предоставляли первоклассные консьерж-услуги для бизнеса. Они продемонстрировали свои умения работать с факсом и копировальной техникой; свои цифровые сканеры и супербыстрые цветные лазерные принтеры; свои электронные таблицы и поэтажные планы; карты меню и канцелярские принадлежности.

И Ди улыбалась, благодарила их за уделенное ей время, обещала каждому из них бесплатные образцы чая и отказывалась от их помощи.

На самом деле список пунктов, который она написала своим паучьим почерком на бланке бронирования конференц-залов, становился все длиннее и длиннее с каждой минутой.

Мэдж с этим разберется, он не сомневался.

Но ему придется смириться с тем, что Ди Флинн так легко не отступится. Шон усмехнулся и покачал головой. Он не мог не восхищаться ею за то, что у нее были силы подняться и требовать того, что ей по праву причиталось.

Проблема заключалась в том, что она ничуть не облегчала ему жизнь. Нисколько.

Скорее наоборот.

Потому что каждый раз, когда он поднимал глаза и видел ее с Пракашем или кем-то из команды, он невольно вспоминал звуки ее музыкального голоса и то, как она передергивает плечами, когда горячится или возбуждена. А это бывало часто.

А когда эти завораживающие глаза смотрели на него?

Он был просто в нокауте.

Разумеется, Ди была не единственной причиной, почему ему было трудно остаться в «Риверсайде».

Всегда было странно возвращаться в этот отель, где он на собственной шкуре узнал, что мытье сковородок и загрузка посудомоечных машин в кухне, на которой готовили до четырехсот горячих блюд, было занятием не для слабаков.

Конечно, это вина Роба. С того самого момента, как его старший сводный брат Роб объявил, что хочет отдаться своей страсти и научиться готовить профессионально, их отец настоял, чтобы тот изучил это ремесло с нуля, начав в кухнях отеля и обучаясь в местном колледже общественного питания. Никакой халявы. Никаких особых привилегий или поблажек от титулованных шеф-поваров отелей «Бересфорд», которые в свое время тоже провели изнурительные долгие часы на кухнях на побегушках у серьезных мастеров своего дела..

Отец сказал, что если его старший сын и наследник действительно хочет этим заниматься, то он будет поддерживать Роба всю дорогу. Но тому нужно было доказать это в боевом крещении. А куда бы ни пошел Роб, его младший брат Шон следовал за ним по пятам.

Где-то в лондонском доме у их отца была фотография Роба – тот стоит на кухне во всем белом, у огромной раковины из нержавеющей стали и точит нож, а его брат Шон чуть в стороне чистит кастрюлю с таким усердием, словно его жизнь зависит от этого. Робу в то время было не больше девятнадцати, но он выглядел таким серьезным. Кожа да кости, небритый и яростный. Между ними было всего несколько лет разницы, но иногда Шону казалось, что намного больше.

С тех пор оба они прошли долгий путь. Очень длинный путь.

Звук женского смеха раздался из офиса, и он невольно повернулся в том направлении, когда Ди и Мэдж появились вместе в коридоре.

Убойная парочка. Рост Ди в ее сапожках достигал, наверное, пяти футов и нескольких дюймов в высоту, но она выглядела крошечной по сравнению с Мэдж, которая возвышалась над ней на каблуках.

Не может быть! Мэдж даже улыбнулась ему, пожав руку Ди и тряся ее так усердно, словно они были лучшими подругами и знали друг друга много лет.

Ди воспринимала такое чудесное поведение как вполне нормальное, спустя несколько минут она взяла свою куртку, и они с Шоном вышли из отеля и направились к стоянке такси.

Только прежде, чем швейцар успел махнуть черному автомобилю, Ди коснулась рукава пальто Шона и спросила:

– Вы не возражаете, если мы пройдемся пешком? Дождь уже прекратился, выглянуло солнце, а я настолько занята в чайной, что точно проведу взаперти оставшуюся часть дня.

Шон взглянул на свои наручные часы.

– Только если на этот раз мы прогуляемся по другому маршруту. Я взял себе за правило не ходить одним путем дважды, если этого можно избежать.

– Согласна, – ответила Ди, кутаясь в свою куртку. – И так как вы мой экскурсовод, я полностью на вас полагаюсь.

– Вы не оставили мне выбора, – пробормотал Шон, но она услышала его слова.

– Перестаньте уже притворяться, что вы оскорблены моей возмутительной просьбой о личном внимании. Вам это нравится! А мне нравится ваш отель. Он великолепен. Мне крупно повезло.

Шон кивнул:

– Вам действительно очень повезло найти подходящее двухдневное окно в бронировании так краткосрочно. Это правда. – Он указал на переулок, и они свернули с оживленного проспекта вниз на улочку с величественными белыми домами в стиле английский ампир. – Но, просто ради интереса, какой у вас был запасной план на случай чрезвычайной ситуации? Ваш план Б?

Ди усмехнулась и покачала головой:

– У меня его не было. Не было никакого плана Б. Никакой задней двери. Никакой лазейки. Никакого запасного выхода.

Шон тяжело выдохнул:

– Даже не знаю, смелое ли это мышление или позитивное.

– Ни то ни другое, – ответила она, коротко усмехнувшись. – Моя свинья-копилка пуста, и мне нечем платить за запасной план. Все, что у меня было, вложено в чайную и в это мероприятие. И я не шучу, когда говорю «все». Если этот фестиваль не принесет прибыль, я должна буду объяснять банку, почему не смогу вернуть свой долг в ближайшее время. А я не особо жажду такого разговора. – Она всплеснула руками. – Вот почему я немного сорвалась вчера вечером. Но все уже прошло. Проблема решена. Я только надеюсь, что Пракашу не надоест его работа и он будет рядом.

– Что вы имеете в виду?

– Я недолго говорила с Пракашем, но очевидно, что он чувствует себя крошечным винтиком в большой машине, где никто не знает его имени или чего он хочет от работы. Мне кажется, что вы с отцом и братом создали невероятно холодную и безличную систему подготовки персонала.

Она остановилась и махнула рукой в воздухе.

– Конечно, неспециально. Я не это имею в виду. Но вы все так заняты. – Ди слегка пожала плечами. – Может быть, вы воспользуетесь моим советом и лично поговорите с Пракашем и новыми выпускниками – один на один, чтобы выяснить, чего они хотят и ждут. Вместо пафосной презентации в огромном безличном лекционном зале. Это могло бы сработать.

–  Это невероятно милая идея, Ди, и, возможно, она будет уместна для кондитерской, но у нас сотни практикантов. Мне потребуется несколько недель, чтобы поговорить с каждым, а затем еще обработать отзывы. Это просто невыполнимо. Я бы с удовольствием это сделал. Но это бизнес.

–  Нет, Шон. Вы можете говорить с вашими выпускниками днями напролет и организовывать сколько угодно мотивационных выступлений, но, когда они вернутся на свои рабочие места, они должны чувствовать вашу поддержку. Вы и ваша семья должны по-настоящему вдохновлять их. Только тогда они от души будут выполнять свои обязанности, а не ради зарплаты в конце месяца. Большая разница.

Ди пожала плечами со спокойной улыбкой, которая лишила его дара речи.

–  И кто бы мог подумать, что ваша Мэдж настоящая чайная наркоманка? И эта девушка знает, чего хочет! Ей подавай только лучший белый чай. Я впечатлена. Надеюсь, вы не возражаете, но я подарила ей ваучер на бесплатный чай со сливками, если она заглянет в нашу кондитерскую.

–  Возражаю? Почему я должен возражать, если вы раздаете бесплатные образцы? – ответил Шон, едва увернувшись от велосипедиста-камикадзе, который промчался мимо них. – Но вам следует попробовать наш традиционный послеобеденный чай. Он очень популярен у наших гостей, а вам, кажется, понравились наши десерты.

– О, еда была бы великолепна. Тут у меня претензий нет. Все дело в чае, который вы подаете. – Она вздрогнула, словно почувствовала неприятный запах. – Он неплохой, и я даже знаю склад, на котором вы его закупаете, потому что я там работала, но для пятизвездочного отеля?.. Должна расстроить вас, но вам всучили лежалый чай, который хранился в этих банках в течение очень долгого времени. Он, конечно, не соответствует уровню, которого я ожидала. Почему вы так смотрите на меня?

– Еще какие-нибудь замечания? – недоверчиво спросил Шон. – Я бы очень не хотел, чтобы все эти великолепные бесплатные советы сжигали вас изнутри, не находя выхода. Пожалуйста, не сдерживайте себя. Выкладывайте.

Она недовольно цокнула языком, но Шон проигнорировал это и вытащил свой смартфон, его пальцы ловко задвигались, печатая что-то.

– Готово. Директор, отвечающий за еду и напитки, проинформирован о том, что вас тревожит. А Роб Бересфорд не тот человек, который позволит упасть уровню нашего обслуживания. Что такое?

Ди стояла, глядя на него с наполовину открытым ртом.

–  Минуточку. Бересфорд, конечно. Я не думала, что вы двое как-то связаны. Ведь речь идет о знаменитом шеф-поваре Робе Бересфорде? Который ведет программу на телевидении, выискивая захудалые рестораны, нуждающиеся в модернизации?

– Именно о нем. Роб – мой сводный брат. Со стороны он может показаться вальяжным, но за этой импозантностью скрывается одержимость качеством всего, что мы подаем на стол гостям наших отелей.

Телефон прожужжал, оповестив Шона о новом сообщении. Тот фыркнул и протянул телефон Ди, чтобы она могла прочитать эсэмэску.

– Я так и думал, что это подтолкнет его к действиям. Ему нужен ваш номер телефона. Ожидайте звонка в ближайшее время.

Ди с ужасом смотрела на телефон и медленно качала головой:

– У меня нет мобильного телефона. И никогда не было. Понятия не имею, как им пользоваться. – Потом она подняла глаза на Шона и усмехнулась. – Я могла бы дать ему номер кондитерской, но Лотти, скорее всего, бросит трубку, если он позвонит, решив, что кто-то балуется. Электронная почта подойдет?

Несколько секунд Шон стоял, не произнося ни слова.

– Нет мобильного телефона?

Она снова покачала головой.

–  Я живу над магазином и редко путешествую. Мои друзья знают, где меня найти. Нет необходимости.

–  Планшетный компьютер? Или какой-нибудь нетбук?

Она закатила глаза и одними губами произнесла «нет».

Шон забрал у нее свой телефон и послал короткое сообщение, потом громко рассмеялся, прочитав незамедлительный ответ.

– Разве я сказала что-то смешное? Моя миссия теперь выполнена, – прошептала Ди и посмотрела вдаль, пока Шон склонился над своим телефоном, словно ее там не было. Неожиданно краем глаза она заметила кое-что за углом, оглянулась, чтобы удостовериться, что Шон был все так же занят, и направилась туда не оглядываясь.

Шон даже не заметил, как она ушла, пока обменивался сообщениями с Робом, который считал все это шуткой и не мог поверить, что у девушки, которая осмелилась критиковать его поставщика чая, не было мобильного телефона. Так что ему пришла в голову еще одна идея – настолько возмутительная, что Шон был уверен: Ди тут же отвергнет его предложение. Но попытка не пытка.

– Кажется, вы правы, это действительно ваш счастливый день. У меня довольно необычное предложение от моего брата. Роб летит в пятницу на… Ди?

Шон повертел головой из стороны в сторону.

Ее уже не было. Исчезла. Улетучилась. Оставила его там разговаривать с самим собой, как идиота. Что все это значит?

Эта девушка была миражом. И этот мираж направился не к отелю – он бы заметил, – значит, она, вероятнее всего, пошла вперед.

Еще кое-что, что можно добавить в список личных качеств новой клиентки: нетерпеливая. А также страдающая технофобией.

Шон направился вниз по улице, через несколько минут повернул за угол и оказался на одном из местных уличных рынков, которыми был так знаменит этот район. Раз в неделю лоточники продавали всевозможные вещи ручной работы, еду, одежду, книги, украшения, картины и все остальное, что находили у себя на чердаке.

Губы Шона сами собой расплылись в улыбке.

Его мать любила приходить на такие рынки, и он, бывало, часами таскался за ней каждую субботу, пока она исследовала содержимое деревянных столов на предмет того, что назвала «сокровищами». Ее коллекции: открытки с видами Лондона, викторианские изразцы ручной росписи, старинные куклы с фарфоровыми лицами, сумки, расшитые бисером и блестками.

У каждой вещицы была своя собственная история. Серебряная табакерка наверняка принадлежала какому-нибудь Шерлоку Холмсу, а жестяной автомобиль с отколотым краем когда-то был заветной игрушкой мальчика-эмигранта, который был вынужден бросить все, когда его семья бежала.

Шон не мог выразить словами, насколько он восхищался своими матерью и бабушкой с дедушкой. Они научили его, что тяжелая работа – это единственный способ обеспечить себе безбедное существование и уверенность в том, что голодать не придется. Единственный способ добиться благосостояния, которое никто не сможет отнять.

Неудивительно, что его отец ее обожал.

Он, как правило, работал дни и ночи напролет в каком-нибудь из отелей, но если был дома, когда они с матерью возвращались с мешками, полными всевозможных «сокровищ», то радовался как ребенок, рассматривал каждый предмет и притворялся, что тот ему нравится.

Какие счастливые дни!

Шон прерывисто вдохнул воздух.

Прошло много лет с тех пор, как он приходил на такой вот уличный рынок. Он редко вспоминал о том, как бывал здесь с матерью в детстве. В те далекие времена он с гораздо большим удовольствием поиграл бы в футбол со своими школьными друзьями. Но сейчас? Сейчас это были его самые дорогие воспоминания.

Он пережил хорошие времена и не очень. Тяжелый физический труд помогал забывать все плохое. Долгие годы он был настолько измотан, что падал ночью в постель без всякой надежды на такую роскошь, как сновидения.

Тут мало что изменилось. Он по-прежнему работал так много, что иногда дни просто сливались в одно огромное расплывшееся пятно.

Он заплатил эту цену за невероятно успешную экспансию компании.

Только в такие моменты, как сейчас, он задавался вопросом: не слишком ли высока эта цена?

Саша была последней из длинной череды его краткосрочных девушек. Его друзья перестали звонить ему, потому что у него всегда была какая-то превосходная причина, почему он не может прийти к ним на ужин или встретиться и выпить с ними в баре.

Все, что у него осталось, была его семья.

Шон стоял молча, ошеломленный этими звуками и запахами уличного рынка, наслаждаясь всеми этими счастливыми воспоминаниями, нахлынувшими на него.

Солнце пробилось сквозь тучи и наполнило день светом и теплом. Птицы чирикали в лондонских платанах, которые выстроились вдоль улицы, и в первый раз за много месяцев он испытал чувство удовлетворенности.

Шокирующе новое. Угнетающе редкое.

Но на этот раз он не стал анализировать свои чувства и ощущения или прогонять их.

Он просто поддался им и наслаждался моментом. Каждый глоток пьянящего воздуха, казалось, оживлял его. Давняя скованность в шее и плечах исчезла.

Шон покачал головой и вздохнул. Может быть, не так уж плохо покидать отель время от времени, в этом есть свои преимущества.

Забудь правила. Забудь про свое расписание и про полученные письма, на которые нужно ответить. Пора взять паузу и вспомнить про личное время, которое ему причиталось и которым он никогда не пользовался. Теперь Шон точно знал, с кем он хотел его провести.

Ди откинула голову назад и подставила лицо теплым солнечным лучам.

Такое приятное ощущение!

Ладно, это было жалкое подобие солнца, под которым она выросла, но сейчас она была согласна на любое.

– Уже загораете? Планируете раздеться в ближайшее время? В этом случае я готов расхваливать фестиваль чая и одновременно продавать входные билеты.

Шон смотрел на нее и улыбался, пряча руки за спиной, и от этого взгляда ей стало нехорошо. Крошечные тревожные звоночки зазвучали у нее в голове, а когда он подошел ближе, Ди с трудом поборола внезапное желание купить что-нибудь в рыночной палатке. Пуговицы. Ленты. Да что угодно.

У него было что-то на уме. Она это точно знала, и ей стало не по себе.

Должно быть, так чувствуют себя антилопы перед нападением льва.

– Извините, что я так долго говорил по телефону. У Роба появилось несколько идей, как лучше воспользоваться вашим советом, – сказал Шон, а затем замолчал.

Еще один шаг, и он сократил расстояние между ними, но прежде, чем Ди успела ответить, он резко вытащил руку из-за спины и протянул ей самый огромный букет тюльпанов, какой она когда-либо видела.

Нет, скорее даже несколько букетов. Ярко-красные тюльпаны, которые так хотелось понюхать; желтые, еще не распустившиеся бутоны; и ее любимые – красно-белые полосатые с вкраплениями рыжего. Все это многоцветие оттенялось темно-зелеными листьями с аккуратно обрезанными краями.

Не колеблясь ни минуты, она выхватила цветы из его рук и зарылась в них лицом.

Этот букет пахнул весной.

Это было что-то небесное.

– Я подумал, что они вам понравятся, – сказал Шон с улыбкой.

Ди моргнула и так смутилась, что едва могла говорить – в горле стоял комок, а по щекам катились слезы.

– Мне никто никогда не дарил цветы. Вообще. И это немного ошеломило меня.

Шон посмотрел на нее в полном недоумении:

– Пожалуйста, скажите, что вы шутите. Никогда? Ни один парень? Не может быть.

– Никогда. – Она кивнула, сунула руку в карман за платком и шумно высморкалась.

– Ну, это абсолютно неприемлемо, – сказал Шон и выпрямился. – Должен сказать, что к вам безобразно относились, и как один из многих одиноких мужчин, который мечтал бы регулярно дарить вам цветы, я прошу прощения за то, что недосмотрел.

Потом он улыбнулся, и эта улыбка могла бы растопить лед на расстоянии пятидесяти шагов.

– Возможно, мы поможем вам почувствовать себя особенной. Вы не заняты вечером в пятницу?

Ди попятилась немного назад и попыталась собраться с мыслями.

– Нет, не думаю. А что?

– Пракаш и другие выпускники академии управления знакомятся с менеджерами отеля на ужине управляющего совета в пятницу. Роб прилетит на него из Нью-Йорка и хотел бы встретиться с вами и поговорить о чае.

Потом Шон поднял ее руку, которая не была занята цветами, повернул ее ладонью вверх и коснулся губами внутренней стороны ее запястья, лишая Ди любой способности разумно мыслить.

– И я… – глядя ей в глаза, он снова поцеловал ее запястье, и горячее дыхание щекотало крошечные волоски на тыльной стороне ее руки, – хотел бы, чтобы вы были моей спутницей на этом вечере.

Он согнул ее пальцы в кулак и крепко прижал ее руку к своей груди, вынуждая ее смотреть ему в глаза.

– Скажите «да», Ди. Вы знаете, что вы хотите этого. Это будет особенный вечер.

Она не могла выдавить из себя ни слова. Но каким-то чудом ей удалось быстро кивнуть.

Единственное, что она осознавала в следующий момент, – что идет мимо рыночных лотков в лучах послеобеденного солнца с охапкой тюльпанов в одной руке. А Шон Бересфорд держит ее за другую руку.

Вот это день!

Глава 7

ЧАЙ, СЛАВНЫЙ ЧАЙ

Воспевание разных видов чая со всего мира

Представьте себе жаркий летний день. Поют птицы, и теплый ветерок ласкает лицо. Булочки с джемом (никаких ос поблизости!) и освежающий вкусный зеленый чай в фарфоровой чашке с цветочным орнаментом. Настоящее блаженство!

Чайная фантасмагория Флинн

Четверг

– Я не понимаю, почему ты паникуешь. Ты идешь на свидание. С миллиардером. На ужин, где все управляющие отелей «Бересфорд» выстроятся в очередь, чтобы поцеловать ноги отцу Шона. – Лотти медленно кивнула. – Для меня все логично. Среди них просто обязан был оказаться один умный мужчина, который узнает богиню при встрече.

Лотти помахала пластиковой лопаткой, которую держала над миской с тестом для черничных кексов, перед Ди, стоящей рядом в обтягивающих брюках с цветочным принтом и канареечного цвета топе.

– Богиня. Определенно.

Потом она вернулась к тесту и какое-то время молча добавляла в него ванильный и миндальный экстракты и свежую чернику, прежде чем подняла голову и продолжила мечтательным голосом:

– Ну да, я была знакома с мисс Флинн до того, как она стала консультантом по чаю в международных гостиничных сетях. Но даже тогда мы обе знали, что она была обречена на величие. Знаете, в ней было что-то особенное, какая-то искра. И она до сих пор ежегодно посылает мне открытку на Рождество из своего карибского налогового рая. Просто в память о «старых добрых временах».

Ди, прищурившись, посмотрела на Лотти, пока та раскладывала салфетки в салфетницы на столах.

– Очень смешно. Веселись сколько угодно. У меня приступ паники. Видишь эти мешки под глазами? Я глаз не сомкнула прошлой ночью.

– Я не смеюсь, я радуюсь, – возразила Лотти, раскладывая тесто по бумажным формочкам. – Шону, очевидно, нравятся девушки, которые знают, чего они хотят и могут постоять за себя. Мне знаком такой тип менеджеров с моей прежней работы. Они всегда ищут что-то или кого-то, кто развлечет их. У тебя получится.

– Развлечет? – застонала Ди. – Я не умею развлекать. Кого бы то ни было. Все, что я знаю, – это чай!

– Ну, начнем с того, что это не совсем так, – возразила Лотти, посыпая кексы корицей и кристаллизованным коричневым сахаром, смешанным с рублеными орехами пекан. – Кто был звездой на конкурсе праздничных тортов? А твои яйца «Бенедикт» просто лучшие. Я могу только мечтать о таком голландском соусе. Помнишь, что я сказала, когда позвонила тебе на склад чая и предложила угостить тебя ланчем? Университеты не выдают дипломы с отличием только за присутствие. Если я решила организовать с кем-то бизнес, то буду работать только с лучшими.

–  Правда. Три диплома с отличием на сорок два выпускника того года.

–  Да, черт возьми, – сказала Лотти, засовывая противень с кексами в духовку и устанавливая таймер. – Ты, я и Лука Калаварди. – Она выпрямилась и прижала липкую от сахара руку к груди. – О боже! Это твоя вина. Ты напомнила мне о прекрасном Луке.

–  Ах, прекрати. Ему было пятьдесят шесть, он был счастливо женат, уже воспитывал внуков и пришел на курс лишь потому, что ему осточертело быть всю жизнь помощником шеф-повара. У этого человека за поясом был сорокалетний опыт работы в сфере общественного питания, а у нас всего четыре месяца.

–  Тем больше оснований гордиться, чего мы достигли. Верно? Шон счастливчик, а ты заставишь их всех просто обалдеть от восхищения. Вот увидишь, – усмехнулась Лотти и посмотрела на Ди, услышав звон дверного колокольчика. – А вот и наши первые утренние посетители. Они, вероятно, захотят чая, много чая. Давай, девочка, покажи им, что ты умеешь.

Ди, усмехнувшись, со стуком поставила последнюю салфетницу на поднос и направилась из кухни в чайную. Но вместо обычных клиентов у прилавка стоял коротышка в байкерской куртке с мотоциклетным шлемом, висевшим на одной руке.

–  Доставка для… – он взглянул на экран своего нетбука, – мисс Ди Флинн. Я по адресу?

–  Это я. Вы не ошиблись. – Ди улыбнулась и оперлась локтями на прилавок. – Чем вы меня сегодня порадуете?

Курьер бросил на Ди испепеляющий взгляд, после чего полез в рюкзак, вытащил оттуда небольшой пакет размером с книгу и выложил его на прилавок. Ди едва успела нацарапать свое имя стилусом на экране компьютера, как он был уже в дверях.

– И вам тоже спасибо и до свидания, – крикнула Ди вслед, вертя сверток в руках. Слишком маленький для образцов чая или флаеров для фестиваля.

И слишком большой для личного письма.

Очень интригующе.

Несколько минут Ди разглядывала продолговатую коробку. Она была завернута в подарочную бумагу люминесцентно-розового цвета и перевязана темно-синей лентой, со сложным бантом на крышке. Под ленту был вложен небольшой розовый конверт, и какое-то мгновение она колебалась, прежде чем вскрыть его и прочитать записку:

«Благодарю за чудесное утро. Руководство по эксплуатации прилагается, а мой личный номер сохранен первым в списке. Номер Пракаша – второй.

Удачи.

Шон».

Ди подозревала, что было внутри подарочной коробки, но все равно потянула за ленточку и заглянула внутрь.

На нее смотрел очень элегантный блестящий смартфон, точно такой же, каким вчера пользовался Шон. Только у этого на серебряном корпусе были нанесены изящные пастельные цветы розового и кремового оттенков.

– О боже, – прошептала Лотти. – Пожалуйста, прости, что я наговорила столько чепухи. У твоего парня очень хороший вкус, что касается игрушек.

Ди покачала головой:

–  Я знаю. И было бы грубо послать его обратно. Но… я не уверена, как отношусь к тому, что Шон уже посылает мне личные подарки. Я знаю его только два дня.

–  Отнесись к этому следующим образом – ему было приятно послать тебе в подарок телефон, который необходим тебе, чтобы поддерживать связь с отелем, особенно если ты занимаешься организацией фестиваля. Это высший класс! Давай опробуй его!

Лотти закончила вытирать руки и указала на серебряную блестящую кнопку.

– Это кнопка питания. – Потом она отступила назад и улыбнулась, после чего быстро обняла Ди одной рукой. – А вот ты. Он сфотографировал тебя вчера, когда вы гуляли по улицам. Ты так мило выглядишь с этими тюльпанами.

Потом Лотти коротко рассмеялась.

–  Я угадала. Ди, дорогая, я ненавижу констатировать очевидное, но этот парень очарован тобой. Влюблен по уши. И чем скорее ты свыкнешься с мыслью, что он за тобой ухаживает, тем лучше!

– Ухаживает! Ты что, снова прикладывалась к бутылкам с бренди? У меня нет времени, чтобы отвечать на ухаживания одного из Бересфордов. Я должна организовать фестиваль чая.

– У-ха-жи-ва-ет. Нравится тебе это или нет. Ах да. А вот и мой таймер. Удачи тебе с твоим телефоном.

Ди посмотрела вслед Лотти, убегающей на кухню, и подождала, пока та не повернулась к ней спиной, прежде чем взять записку Шона и прочитать ее снова с глупой улыбкой на лице. Он написал ее сам, от руки на листке бумаги. Наверняка очень непривычно для него. Этот мужчина, казалось, жил новыми технологиями.

Ее глупое девичье сердечко подпрыгнуло в груди несколько раз, когда она рассматривала свою фотографию: Шон сделал ее, когда Ди остановилась у одного из рыночных лотков, чтобы взглянуть на античные серебряные чайники.

Улыбающаяся ей девушка с охапкой тюльпанов в руках выглядела счастливой и довольной.

Такой видел ее Шон? Или девушкой, боящейся закрытых помещений, которая могла нокаутировать его в любое время дня и ночи?

Ее палец завис над кнопкой меню. Ее так и подмывало позвонить ему прямо сейчас и немного поболтать с ним. Вчера они долго гуляли и непринужденно разговаривали о жизни, о том, как сильно он иногда скучает по Лондону, а она по теплой погоде, солнцу и горам.

Два нормальных человека просто наслаждались солнечным зимним утром, узнавая друг друга ближе.

Как это случилось?

Ди облизнула губы и только собиралась нажать на кнопку вызова, как в чайную ввалилась группа женщин и направилась прямо к ней. Посетители!

Возможно, Лотти была прав. Может быть, за ней действительно ухаживали. Странно, насколько сильно ей понравилась эта идея.

Шон стоял у окна пентхауса в отеле «Ричмонд-Сквер» и смотрел на лондонский горизонт, наблюдая за высаженными в ряд папоротниками и кустарниками, колышущимися на ветру.

Здесь не было никаких весенних цветов или тюльпанов. Только не холодным вечером на уровне третьего этажа над улицей, по которой он накануне прогуливался с Ди.

Но она все еще была с ним, и не только на фото в его телефоне.

Куда бы он ни пошел в «Бересфорд Риверсайд», ему везде мерещились ее смех и веселая болтовня. Шон словно был заражен вирусом Ди, который раскрашивал мир яркими красками и заставлял его видеть все в новом свете.

Он провел день, знакомясь с новыми менеджерами-стажерами отеля. Это была отличная команда молодых и не очень молодых выпускников: умные, увлеченные и готовые учиться. Будущая жизненная сила отелей «Бересфорд».

Шону доставило огромное удовольствием пройтись с ними по некоторым учебным пособиям отеля «Бересфорд» – материалам, написанным и протестированным экспертами в сфере гостиничного бизнеса и используемым в отелях по всему миру. И все же чем дольше он стоял перед аудиторией в минималистичном зале заседаний в Бересфорд-Сити, показывая элегантные презентационные материалы, в то время как выпускники делали записи, тем больше его мозг перерабатывал слова Ди.

Действительно ли это был оптимальный способ вдохновлять и мотивировать их?

Фрэнк Эванс был не единственным менеджером, который покинул отель «Бересфорд» за последние двенадцать месяцев, и следовало срочно придумать решение, чтобы сохранить персонал, который был решающим фактором в любом гостиничном бизнесе. И это были не просто деньги, которые его семья вкладывала в их обучение и развитие; это была та самая драгоценная связь между менеджером, его подчиненными и гостями отеля. Требовались годы, чтобы создать такие связи, которые могли бы значительно улучшить обслуживание клиентов.

Но все это должно было исходить сверху.

Возможно, именно поэтому через пару часов он выключил проектор и повел этих эрудированных людей по дорожкам перед отелем «Риверсайд». Он дал им возможность пообщаться и просто поболтать, а сам слушал.

Двадцатиминутная прогулка пешком стала для Шона откровением, и он полностью изменил свой взгляд на то, как удержать этих восторженных новых сотрудников и помочь им почувствовать себя уважаемыми и вовлеченными в жизнь отеля.

Оставшаяся часть дня прошла просто замечательно. Он ощущал настоящий кайф, и все участники мероприятия отправились назад в свои отели уставшими – их переполняли положительные эмоции, а голова кружилась от новых идей.

Он хотел как можно скорее увидеть Ди, рассказать ей обо всем и посмеяться вместе с ней.

Шон щелчком открыл свой ноутбук и улыбнулся новой заставке, которую загрузил этим утром.

Сладкая теплая улыбка Ди озарила пентхаус. Ее зеленые глаза сверкали в слабом весеннем солнце под ее забавной вязаной шапкой, сама она прижимала к груди красные и желтые тюльпаны.

Это была сама жизнь, энергия и драйв – все в одном человечке среднего роста.

Губы Шона изогнулись в улыбке. Он не забыл удар в живот, когда впервые увидел эти глаза пару дней назад. Ощущение ее руки в своей ладони, когда они гуляли по улицам Лондона и болтали, как старые друзья.

Шон выключил ноутбук, встал, подошел к окну и посмотрел на город, в котором вырос.

Куда делась его страсть? Он гордился быть частью семьи Бересфорд, которая означала для него все. В его жизни практически не было дня, чтобы он не занимался чем-то, не связанным с их отелями.

Саша обвиняла его в том, что он ставил свою работу превыше всего остального в жизни, что он не находил времени на отношения.

Но она ошибалась. Саша никогда не понимала, что им движет не работа. Это была любовь к семье и особенно его приверженность к отцу.

Это было топливо, на котором работал двигатель. Не деньги, не власть и не успех. Они прилагались к работе.

Когда его мать умерла от рака спустя несколько коротких месяцев после первого визита к онкологу, он замкнулся в себе, отстранился от всего мира, чтобы молча горевать в одиночестве и молчании. Его отец был единственным человеком, который смог пробиться к нему и доказать, что у него был дом и надежная верная семья, где его безоговорочно любили, не предъявляя никаких условий, что бы ни случилось и какой бы путь он себе ни выбрал.

Он всегда сможет рассчитывать на свою семью. Своего отца и сводного брата Роба: великолепную команду Бересфорд.

Пусть его отец и женился в очередной раз, когда Шон учился в университете, – теперь в команде была еще и сестра, но это только делало их сильнее.

Так почему же у него перед глазами стояли образы Ди – ее улыбка, вьющиеся у ушей волосы, маленькая коричневая родинка на подбородке?

Шон провел руками по лицу.

Стоило ли приглашать Ди на ужин управляющего совета и представлять ее семье?

От центра Лондона до Парижа всего пара часов на поезде, и Ди там очень понравится.

Может, ему рискнуть и добавить еще одного человека в команду Бересфорд?

Только на этот раз это будет исключительно из эгоистических соображений.

Ди заперла входную дверь, по очереди выключила свет в каждой комнате, а затем медленно поднялась по лестнице в квартиру-студию прямо над чайной, где жила.

Что за сумасшедший день!

Она никогда не думала, что будет жаловаться на загруженность чайной, но та набирала популярность. Первые лучи солнца, казалось, разбудили от зимней спячки половину населения Лондона, любящего чай и торты, – и как раз перед огромной распродажей в местном универмаге. И все они хотели есть, и немедленно.

Едва самые ранние посетители успели прожевать свои панини и миндальные круассаны, как уже прибыли первые группы шопоголиков, чтобы подкрепиться перед серьезными покупками, и ажиотаж больше не прекращался.

Лотти резко активизировалась и увеличила производство тортов, кексов и булочек, которые без перебоя покидали крошечную кухню на протяжении всего дня. Эта девушка была настоящей машиной в обличье блондинки в фартуке.

А чай! Господи, этот чай: белый, зеленый, фруктовый, индийский экстра крепкий. Чайники. Чашки. А однажды даже миска для собаки-поводыря. Она, наверное, перемыла вручную по крайней мере шестьдесят чайных чашек и блюдец, потому что посудомоечная машина с трудом справлялась с одним только инвентарем для выпечки.

Они ни разу не передохнули.

Но как только у Ди появлялся подходящий момент, ей было достаточно только одного быстрого взгляда на огромный букет ярких тюльпанов, который Лотти передвинула на прилавок для раздачи, – и улыбка возвращалась на ее лицо. Шон!

Ди протопала через небольшую гостиную в спальню, расстегивая на ходу кофту, и рухнула на свою односпальную кровать.

Она сняла эспадрильи и бросила брюки и кофту в корзину для белья, прежде чем вновь плюхнуться на одеяло, раскинув руки.

Какое блаженство! Спальня, возможно, и небольшая, но Лотти брала с нее смехотворно низкую арендную плату. И это все принадлежало Ди. Не нужно было делить комнату с няней, подругой или родственниками, как происходило на протяжении большей части ее жизни. Это было ее личное пространство, и она дорожила им.

Она наклонилась вперед и начала растирать измученные пальцы на ногах, когда в комнате неожиданно зазвучали звуки индийской ситары, и Ди буквально подпрыгнула от неожиданности.

Несколько секунд она отчаянно металась из стороны в сторону, пытаясь понять, откуда доносилась эта музыка, прежде чем сообразила: это же телефон, который Шон прислал ей утром.

Ди подняла его, внимательно посмотрела, прежде чем нажать на самую очевидную кнопку, и поднесла к уху:

–  Привет. Это Ди. Я должна была догадаться, что ты установишь на мой телефон какую-нибудь сумасшедшую мелодию.

– Привет, это Шон. – Глубокий мужской голос ответил ей с улыбкой. Тот же мужской голос, который не давал ей заснуть прошлой ночью, когда она перебирала в памяти моменты, как они с Шоном за руку прогуливались по улицам.

То, что он пригласил ее пойти с ним на корпоративный ужин, еще не означает, что они встречаются. Не по-настоящему. Его брат хотел поговорить с ней о чае. Это была деловая встреча.

– Мне было любопытно, как ты справляешься с новым телефоном. Он тебе нравится?

Она прижалась спиной к спинке кровати и улыбнулась:

– Очень. Это один из тех неожиданных подарков, которые застают тебя врасплох, а потом вызывают улыбку. Спасибо. К сожалению, у меня не нашлось времени, чтобы позвонить тебе. У нас было полно работы.

– Ничего страшного. У меня идея – поужинай со мной сегодня вечером. Я знаю несколько ресторанов в вашей части города, и мы закажем отличную еду и бокал вина, а я проведу для тебя мастер-класс по тому, как пользоваться телефоном.

Он сказал это так соблазнительно, что Ди чуть не выронила свой новый телефон.

Ужин?

О, это было бы замечательно.

Но она была без сил и уже наелась пирогов.

– Отличная идея, Шон, но сегодня был сумасшедший день, и я уже поужинала. А теперь меня мучат угрызения совести, что я не позвонила тебе раньше и не поблагодарила за подарок.

– Прекрати. У меня это первый настоящий перерыв за весь день. И вообще-то это я должен благодарить тебя.

– Почему? Расскажи. В конце концов, именно для этого ты прислал мне этот телефон. Разве нет?

Нежный смех в трубке согрел ее и вызвал мурашки на коже. Вплоть до пальцев на ногах. Жаль, что она никогда не сможет признаться в этих ощущениях такому мужчине, как Шон. Ему бы это слишком понравилось.

– Я выступал с презентацией перед нашей новой группой стажеров-менеджеров отеля сегодня утром и после тридцати минут в белой камере, как ты ее называешь, я начал понимать, что ты имела в виду, говоря о комнате без воздуха и без окон. Знаешь, что я сделал?

– Вы все пошли в парк, сели на скамейках и кормили уток, – улыбнулась Ди. – А потом устроили для уток бега, и стажер с самой быстрой уткой получил лучшую работу в сети отелей. Так все было?

– Ах! Такие методы применяются только на продвинутых курсах по управлению. А это были первокурсники. Если бы не дождь, я, возможно, дал бы им карту сокровищ, спрятанных в округе Лондона, но это был не вариант. Так что я воспользовался твоими советами и перевел всю группу в зал с зимним садом, распахнул все двери на лужайки и превратил презентацию в дискуссию о дизайне отеля и его соответствии ожиданиям клиентов. Это было захватывающе. Ты бы видела их лица, когда я сказал им, почему мы перебрались туда.

Ди втянула воздух.

– Ты упомянул мое имя, чтобы они могли прикрепить его к доске для дартса в качестве мишени?

– Не совсем. – Он засмеялся. – Я упомянул тебя как уважаемого профессионального организатора мероприятий, который высказал мне свое мнение насчет репрессивного ощущения, вызываемого закрытыми глухими пространствами. Но они неожиданно полностью включились в эту тему, я даже представить такого не мог. Вместо того чтобы говорить о влиянии дизайна помещения, они описали, как чувствовали себя в этих двух залах. Это было просто блестяще. Спасибо.

– Ах, так это истинная причина звонка. Время исповеди. Значит, ты выслушал мое нытье о том, что умные люди не должны торчать в закрытых помещениях-коробках, а затем сделал вид, что эта идея пришла тебе в голову. Так?

– Черт побери, ты меня раскусила, – ответил Шон низким хриплым голосом, от которого у нее по спине пошла дрожь. Ди представила его в своем кабинете в отеле, окруженного белым мрамором и гладкими пластиковыми поверхностями, и инстинктивно накинула шелковое покрывало на ноги.

– Ты еще на работе? – спросила она, решившись сделать первый шаг.

– Я только что вернулся в пентхаус в «Ричмонд-Сквер». Вид отсюда фантастический. Жаль, что ты не можешь насладиться им вместе со мной. Окна во всю стену, от пола до потолка. Горизонт, от которого дух захватывает. Мне кажется, что тебе бы очень понравилось.

Ди закрыла глаза, чтобы представить себе это, и несколько раз вздохнула, прежде чем ответить.

– Не хочу тебя разочаровывать, но я не из тех девушек, которые липнут к тебе, потому что хотят посмотреть на вид из пентхауса за завтраком.

Как только эти слова сорвались с ее губ, она вздрогнула от смущения.

– Ты никогда меня не разочаруешь. И между прочим, я могу приготовить завтрак, не беспокоя службу обслуживания номеров.

– Я как-то сказала, что ты нахальный. – Ди улыбнулась и погрызла свой маленький ноготь. – Но я, возможно, ошиблась.

– То есть ты все-таки совершаешь ошибки? – Шон не растерялся на другом конце. – А я только поверил, что у тебя есть ответы на все вопросы.

– Беспардонный и бесстыжий – более подходящие определения. Входит ли в этот замечательный завтрак чай?

– Ди, – произнес он глубоким чувственным голосом, – для тебя он будет включать все что угодно. Абсолютно все.

Она была рада, что лежала, потому что ее ноги стали ватными, а в горле пересохло.

Ди закрыла глаза, но по-прежнему слышала только его ленивое медленное дыхание, которое нисколько не успокаивало ее измотанный мозг.

Какой ужас! Она встретится с ним менее чем через двадцать четыре часа, и ей нужно каким-то образом контролировать свое влечение к нему, прежде чем оно превратится в нечто примитивное и вульгарное.

Поэтому она поступила так, как делала всегда, если кто-то подходил к ней слишком близко и посягал на личное пространство: улыбнулась и нанесла ему ответный удар:

– Это часть первоклассного сервиса Бересфорд или особые ВИП-услуги?

Его открытый и беззаботный смех все еще звучал у Ди в ушах, когда она сказала: «Спокойной ночи, Шон. Увидимся завтра» – и нажала на красную кнопку, а затем выключила телефон.

Спокойной ночи, Шон. Спи спокойно.

Глава 8

ЧАЙ, СЛАВНЫЙ ЧАЙ

Воспевание разных видов чая со всего мира

Подобрать идеальный чай к определенному блюду так же сложно, как правильно сочетать еду и вино. Воспользуйтесь советом: зеленый чай с ароматом жасмина замечательно подходит к китайской кухне, но подавайте его слабо заваренным в маленьких чашках и добавляйте больше кипятка в чайник, пока пьете. Похмелье как рукой снимет!

Чайная фантасмагория Флинн

Пятница

Было уже почти шесть вечера, когда Ди наконец была довольна: все банки для листового чая наполнены, все чайники вымыты и готовы к субботнему наплыву посетителей, и все необходимое к открытию чайной в восемь утра было на своих местах.

Но она по-прежнему настаивала на том, чтобы помочь Лотти загрузить посудомоечные машины, потом принялась подметать пол, мешая последним клиентам, пока Лотти не схватила ее за плечи и насильно не усадила в кресло с дымящейся чашкой ромашкового отвара.

Повесив на дверь кондитерской табличку «Закрыто», Лотти сняла фартук, налила себе чашку «Ассама» и с тяжелым вздохом рухнула в кресло напротив Ди, вытягивая ноги.

Обхватив пальцами фарфоровую кружку, Лотти вдохнула аромат и сделала глоток. Ее плечи сразу расслабились.

– О, это то, что надо. С каких это пор пятницы стали такими сумасшедшими?

– С тех самых, когда ты решила предлагать две чашки чая со сливками по цене одной. Я никогда не подавала столько индийского чая за смену. Сколько партий булочек ты в итоге испекла?

Лотти фыркнула:

– Шесть. И четыре дополнительных противня орехово-кофейных пирожных, и три шоколадных. И я уже перестала считать сэндвичи. Но хорошая новость в том… что это работает. В кассе полно денег, которые я отнесу в банк до того, как прекрасный Шон заберет свою принцессу, чтобы отвезти на бал.

– Бал? Я не уверена, что стала бы называть ужин для руководства балом. Но еда должна быть первоклассной, и, видимо, весь клан Бересфордов будет присутствовать там, чтобы поднять тост за сотрудников. Так что у меня есть все шансы получить бесплатный бокал шампанского.

Лотти обхватила чашку обеими руками и откинулась на спинку кресла.

– Ах, так вот в чем проблема, – сказала она, затем подула на свой чай, прежде чем сделать большой глоток. – Следующие несколько часов ты будешь лично и достаточно близко общаться с отцом Шона, и его шикарным братом, и сестрой, и ты чувствуешь давление. Я понимаю.

–  Давление? Я не понимаю, о чем ты. То, что отец Шона основал огромную сеть роскошных отелей, а его старший брат Роб, знаменитый шеф-повар, специально прилетит для этого из Нью-Йорка, вовсе не значит, что его семья будет смотреть на меня свысока. – Ди бросила на Лотти пристальный взгляд. – Разве нет?

–  Конечно нет. Да и зачем? Судя по моему опыту совещаний руководства, владельцы бизнеса будут слишком заняты разговорами со своими сотрудниками, пытаясь убедить персонал в своей искренней любви. Так что им будет некогда волноваться о дополнительных гостях. Просто не до того.

Затем Лотти оперлась локтями на стол и улыбнулась.

– Думай об этом так: ты собираешься на великолепный вечер в прекрасном отеле под руку с прекрасным принцем. Ты богиня! Что вообще может пойти не так?

Ди подавилась чаем, и ей пришлось схватить несколько салфеток, чтобы не запрыскать Лотти ромашковым чаем.

– Ты что, шутишь? – выдохнула она. – У меня есть длинный список вещей, которые могут пойти не так, и чем больше я думаю об этом, тем больше у меня шансов сесть в лужу. Все, начиная от того, что я надену – а это просто кошмар, – вплоть до моей полной неспособности контролировать слова, которые срываются с моих губ.

Ее руки взметнулись и сделали круги в воздухе.

– А если все пойдет не так, я могу попрощаться со своим свободным конференц-залом и даже шансом найти ему какую-нибудь замену за такой короткий срок и, – она сглотнула, – в то же время опозорю Шона. Как мне не бояться? – Она отставила чашку в сторону и уронила голову на стол. – Я обречена.

Лотти покачала головой и улыбнулась:

– Какая чушь! Ты помнишь тот первый день, когда мы познакомились в колледже общественного питания? Я пришла из мира бизнеса, понятия не имела, чего ожидать, и явилась в дизайнерском юбочном костюме, на четырехсантиметровых каблуках и в шелковой блузке. Я думала, что первый день будет посвящен заполнению документов и объявлению расписания, как в университете. Вместо этого я провела несколько часов потроша рыбу и готовя белые соусы.

Ди шмыгнула носом.

– Согласна, твой наряд был ни к селу ни к городу.

– Именно это ты сказала, прежде чем отдать мне свой новый поварской халат и брюки.

– У меня был сменный комплект. А у тебя нет, – ответила Ди, выпрямляясь в кресле. – Самое смешное было, когда ты за ночь отбелила и накрахмалила их в какой-то шикарной химчистке. Это было уморительно.

– Прежде всего было мило с твоей стороны предложить их мне. Сейчас пришло время вернуть тебе должок. Я не могу поверить, что говорю это, потому что считаю, что все твои наряды просто восхитительны и идеально тебе подходят, но если ты переживаешь, что у тебя нет коктейльного платья, чтобы произвести впечатление на семью Шона, то я, вероятно, могу тебе помочь.

– Ты собираешься одолжить мне одно из твоих шикарных платьев? – спросила Ди тихим голосом.

Лотти кивнула.

Ди подперла подбородок одним пальцем и посмотрел на Лотти сквозь длинные коричневые ресницы.

–  И подходящую обувь и сумку?

–  Естественно! – Ее подруга отхлебнула остатки своего чая и отвела назад плечи. – Хорошо, что у нас один и тот же размер обуви. Пойдем! У нас много дел и не так много времени, чтобы все успеть. Ты, девочка, повеселишься и хорошенько отпразднуешь то, как многого ты достигла, нравится тебе это или нет. Начнем с макияжа.

Час спустя Ди босиком ходила взад и вперед по ковру спальни, уперев руки в бока, перемещаясь от своей кровати к шкафу, а затем обратно.

В спальне было тихо. Прохладный слабый ветерок теребил край тяжелых штор, принося с улицы приятные звуки голосов и движения, в общем, нормальной пятнично-вечерней жизни.

Но в комнате атмосфера была далеко не спокойная.

Ди протянула руку, чтобы снять с вешалки черное обтягивающее коктейльное платье, и замерла. В очередной раз.

Она несколько секунд смотрела на платье, висящее на дверце шкафа, потом кивнула, сунула ноги в любимые босоножки Лотти на шпильках и сделала несколько неуверенных шагов. Подруга посоветовала ей потренироваться в ходьбе в них на случай, если ей придется подниматься и спускаться по лестнице в отеле. К десятисантиметровым каблукам и платформе нужно было привыкнуть.

Два шага. Три. Затем ее правая нога выскользнула из модной кожаной туфли, и Ди пришлось схватиться за дверцу шкафа, чтобы не вывихнуть лодыжку.

Это не туфли! Это настоящие орудия пыток!

Ее плечи поникли. Она хотела стать элегантной и привлекательной, а девушка в зеркале, смотревшая на нее, выглядела такой чужой. Она не узнавала себя. Это была не она. Не Ди Флинн, мечтающая заниматься чайным бизнесом.

Она сходила с ума при одной мысли, что сейчас отправится на свидание с Шоном Бересфордом.

Шатаясь, она добралась до своей кровати в одной туфле, упала навзничь и разбросала руки в стороны.

Она выставит себя на посмешище в обмен на несколько канапе и бокал шампанского в роскошном отеле.

Ди закусила нижнюю губу. Глубоко внутри, там, где она берегла свои мечты и самые заветные желания, Ди знала, что имела полное право продефилировать в этих туфлях на высоком каблуке с гордо поднятой головой и ошеломить их всех, в том числе и Шона.

Она упорно трудилась, чтобы добиться этого успеха, и заслуживает того, чтобы к ней относились как к богине.

Черт бы побрал Шона за то, что он напомнил, что ей все еще предстоит пройти долгий путь.

Ди закрыла глаза, в горле у нее все горело, а по щекам текли слезы.

Она чувствовала свою беспомощность.

Красивый и внимательный мужчина выбрал ее в спутницы этим вечером. Это было настолько удивительно, что она все еще не могла в это поверить.

Последние несколько дней прошли в тумане какой-то сумасшедшей деятельности.

Шон сдержал слово, и Пракаш и Мэдж стали теперь официально ее лучшими друзьями. Все шло как по маслу. Дополнительные розетки для водонагревателей? Не проблема. Портативное кухонное оборудование, холодильники и столики появлялись ниоткуда, как по волшебству.

В чем бы мисс Флинн ни нуждалась для своего фестиваля чая, команда должна была об этом позаботиться.

Особенно если их босс, единственный и неповторимый Шон Бересфорд, заходил в конференц-зал несколько раз за день, только чтобы убедиться, что все шло своим чередом.

О, и все действительно шло своим чередом. Более чем.

Удивительно, сколько раз в день он умудрялся мимолетом коснуться ее руки или посмотреть через ее плечо на какую-то вдруг жизненно важную информацию на плане помещения.

Ди, разумеется, пришлось это пресечь и пожурить Шона из-за недостаточно профессионального поведения перед своими сотрудниками.

Само собой он настаивал на регулярных перерывах на чай. Они вдвоем сидели за элегантным столиком в гостиной отеля, обсуждая вполне приличный чай, который подавали в отеле и который она все равно критиковала. И тут же Шон рассказывал ей анекдоты о своей работе в отеле, от которых у нее живот сводило от смеха, и семейные истории о проделках его брата и сестры.

А может, и к лучшему, что она была так занята. Это отвлекало ее от всех интимных моментов, которые они пережили с тех пор, как он вошел в чайную: взгляды исподтишка, от которых у нее ускорялся пульс, и нежные прикосновения его ладони к ее спине или руке. Его доброта. Его ненавязчивое сопереживание. Его юмор.

Девушка легко может запасть на такого мужчину.

Черт. Она была уже на полпути к этому.

Тут улыбка исчезла с губ Ди. Этот вечер превращался в свидание с Шоном, и ей нельзя было забывать, что это могло приблизить ее к своей мечте. Или отдалить.

От этой мысли у нее побежал мороз по коже.

Она не могла подвести участников фестиваля. Некоторые из чайных торговцев приезжали издалека, чтобы показать Лондону, что такое настоящий чай.

Но и Шона она не могла подвести.

Неудивительно, что она нервничала.

Ди еще раз украдкой взглянула на платье, висящее на дверце шкафа.

Лотти проделала фантастическую работу, и из зеркала на нее смотрела изысканная, элегантная девушка, какие обычно вились вокруг Шона.

Это был мир, в котором родилась Лотти. Мир роскоши и привилегий, где обед в отеле «Бересфорд» стоимостью в сотни фунтов был чем-то обыденным, о чем ее семья даже не задумывалась.

Разумеется, у Лотти были свои проблемы, но она никогда не смогла бы по-настоящему понять, что значит быть новенькой в классе – в подержанной школьной форме и со странным акцентом. Всегда чувствовать себя не в своей тарелке. Как бы Ди ни старалась изменить свою одежду, прическу и акцент, она всегда была и будет не похожей на других. А ее родителям нравилось в ней именно это – ее уникальность.

Жаль, что пятнадцатилетней Ди Флинн, учившейся в городской средней школе, меньше всего на свете хотелось быть уникальной.

Странно. Она думала, что одержала победу в этой борьбе много лет назад, когда раскрылся ее врожденный талант к кулинарии.

Но это была не единственная причина ее нервозности.

Следующие несколько часов она будет общаться с отцом Шона и его женой Эвой, их дочерью Анникой и старшим братом Шона Робертом – знаменитым шеф-поваром и кумиром многих студентов, обучающихся в колледже общественного питания. И Шоном – голубоглазым парнем, который появился в ее жизни, чтобы спасти ее.

И как ей вести вежливую беседу с Шоном, когда они стали… кем? Организаторами – планировщиками мероприятия? Друзьями? Или кем-то вроде того…

Ди положила руки себе на талию, плотно закрыла глаза и снова ощутила радость того нежного поцелуя в парке и прикосновение руки Шона к ее спине. Не важно, что эти воспоминания не давали ей спать накануне ночью. Через час или около того она снова его увидит. Будет держать его под руку. Да просто находиться в одной комнате с ним в пределах досягаемости.

Неужели прошло всего несколько дней с тех пор, как Шон ввалился в чайную? Ей казалось, что это было так давно. И, подобно тюльпанам, он завянет и уйдет из ее жизни. Вернется к своим отелям, бездонному бумажнику и всему первоклассному. Вернется к жизни, которую она никогда не увидит.

Низкий стон раздражения сорвался с ее губ. Ди очень хотелось потереть глаза, но Лотти провела полвечера со всевозможными кисточками для макияжа, о существовании которых Ди даже не догадывалась, чтобы создать ей это лицо. Так что она не решилась его испортить.

Она вообще не решалась что-либо испортить в этом вечере.

Слишком много было поставлено на карту. Фестиваль чая был серьезным мероприятием, и люди полагались на нее, так что Ди должна была постараться изо всех сил.

Но почему сейчас? Почему ей суждено провалиться именно сейчас и именно на глазах Шона Бересфорда – до смерти привлекательного топ-менеджера столичного отеля? Он легко мог рассмешить ее и с такой же легкостью смутить. Но она не смела признаться ему в этом. Если он догадается, как сильно ее тянет к нему, то это только приведет к разочарованию и смущению с обеих сторон. У него была своя жизнь, а у нее своя, и они никогда не пересекутся.

Один вечер – такая была договоренность. Шон выполнил свою часть сделки. Теперь ее очередь.

Ди улыбнулась и соскользнула с кровати.

Может, Лотти права и действительно пришло время по-настоящему повеселиться и отпраздновать все, чего она достигла?

Почему бы ей не насладиться компанией Шона сегодня вечером? Он попросил ее просто сопроводить его на ужин. Именно эту роль она и будет играть.

Просто спутница. Точно.

Шон два раза позвонил в дверь кондитерской-чайной «У Лотти». За дверью послышалось какое-то движение, и он увидел скользнувшую вперед темную фигуру. Изысканная, наполовину остекленная дверь открылась – прямо перед ним стояла женщина в черном. Стройная, миниатюрная и абсолютно потрясающая.

Настолько потрясающая, что он не сразу поверил своим глазам, и только спустя несколько мгновений до него дошло, кто стоит в дверном проеме и насмешливо ему улыбается.

Это была Ди Флинн. Только не ее суетящаяся, одержимая чаем версия, с которой он провел половину недели.

Ди превратилась в совершенно другого человека.

На ней было черное коктейльное платье без рукавов, с высоким воротником, завязывающимся на шее, и с открытой спиной. Абсолютно сногсшибательное.

Шон видел достаточно французских платьев от-кутюр и купил немало модных нарядов для Саши и Анники, чтобы определить подлинную вещь.

Платье длиной чуть выше колен прекрасно сидело на Ди, подчеркивая ее изящную талию и слегка расширяясь на уровне бедер.

Прозрачные черные чулки обтягивали ее длинные стройные ноги.

Туфли на таком высоком каблуке, что впервые за всю неделю Ди почти сравнялась с ним по росту.

Она была такая возбужденная, сексуальная и привлекательная, что Шону пришлось утихомирить свой разыгравшийся тестостерон.

– Привет, – сказал он, нарушив молчание и стараясь не пялиться на нее. – Я подумал, что на улице будет безопаснее в случае, если ты припрятала свой костюм дзюдоистки за прилавком. В последний раз я едва жив остался. – Он улыбнулся. – Кстати, ты потрясающе выглядишь.

– Ну, спасибо. Ты тоже очень неплохо смотришься. – Она кивнула в сторону прилавка. – Зайдешь погреться? Мне нужна минута, чтобы захватить пальто.

– У нас много времени. Нет никакой необходимости спешить. – Он улыбнулся и последовал за ней в тепло чайной. Ди улыбнулась ему в ответ, повернулась и направилась в глубину комнаты. В следующее мгновение он в ужасе увидел, как она вскинула обе руки в воздух, пытаясь дотянуться до прилавка, ее правая нога подвернулась, и девушка буквально вылетела из туфель.

Шон прыгнул вперед и схватил ее за руку, чтобы поддержать, и услышал, как Ди вскрикнула от боли.

– Ты в порядке? – спросил он, с беспокойством глядя ей в лицо.

В ответ он услышал раздраженный вздох, затем последовал резкий кивок.

– Прекрасно. Просто превосходно. Моя лодыжка переживет. В отличие от моего достоинства.

Затем она повернулась к нему спиной, чувствуя себя глупой и униженной, и начала возиться с туфлей, пытаясь туже закрепить ремешок. Но ее дрожащие пальцы не справились, и туфля упала на пол.

Не успев наклониться, чтобы подобрать ее, Ди ощутила сильные руки Шона, которые надежно поддерживали ее за талию.

Она вдохнула пьянящий аромат его цитрусового лосьона после бритья и тестостерона, от которого Шона так и распирало, и была просто не в силах противостоять. Он подвинулся к ней ближе, и Ди почувствовала его тело – от груди до паха, – прижимавшееся к ее спине.

Он крепче обнял ее за талию, и Ди закрыла глаза, ее пульс учащенно бился. Как давно она об этом мечтала. Его сказочный запах. Волшебные ощущения.

Шон прижался щекой к ее шее, приятно щекоча легкой щетиной, и голова Ди слегка откинулась назад.

Его рука скользнула вверх по ее платью, Шон отвел волосы от ее лица, чтобы прижаться губами к мочке ее уха.

– А что, существует какой-то закон, предписывающий прекрасным дамам терять голову при виде туфель, в которых они не могут на самом деле ходить? Потому что это, видимо, очень распространенный недуг. Я постоянно это наблюдаю. Очень печально.

Ди пыталась сделать вид, что это совершенно нормально вести разговор вот так, стоя спиной к собеседнику, вернее, прижимаясь к вечернему костюму самого красивого и желанного мужчины, которого она когда-либо встречала.

– Безусловно, – прошептала она. – Они принадлежат Лотти, и она заверила меня, что это последний писк моды. Танцы, конечно, отменяются, если я не хочу покалечиться, но стоять на одном месте вполне возможно. Можно, я буду за тебя держаться? У меня еще не очень хорошо получается стоять на шпильках Лотти и разговаривать одновременно.

Шон усмехнулся.

Он продолжал дышать ей в шею, одна рука скользнула вверх от талии и начала поглаживать ее плечо плавными круговыми движениями. Ди схватилась руками за прилавок, пока Шон осторожно, очень медленно опускался вниз, чтобы поднять с пола ее туфлю. При этом он дотронулся кончиками пальцев до ее лодыжки, и от этого прикосновения дрожь пробежала по ее позвоночнику, – Ди стало трудно дышать и говорить одновременно.

– На протяжении многих лет дамы в моей семье таскали меня во все модные магазины в Лондоне, чтобы я помогал им донести свою добычу домой. И мы никогда не покупали туфли, которые они не примерили в магазине и в которых не сделали по крайней мере несколько неуклюжих шагов.

Ди медленно убрала руку Шона со своей талии и мягко оттолкнулась от него, мгновенно пожалев, что нарушила эту идиллию. К счастью, Шон думал иначе и только крепче обхватил ее, когда Ди повернулась к нему лицом.

Он не моргал и не отводил глаз, и ее дыхание совпадало с его; это длилось всего несколько секунд, прежде чем Шон нарушил молчание.

– Кстати, я уже говорил, что я менеджер отеля? Да? Серьезно? Ну, у нас существуют определенные стандарты охраны труда и техники безопасности, а это значит, что я не приемлю обувь, которая может привести к травме. Только не в наших отелях.

Он сделал шаг назад и развел ее руки широко в стороны, оглядывая ее ноги.

Он выпустил одну руку и цокнул:

– Я просто связан по рукам и ногам. Выбора нет – ты или снимешь эти туфли и целый вечер проходишь босиком, или переоденешься в то, в чем сможешь ходить и стоять несколько часов. Что ты выбираешь?

Глава 9

ЧАЙ, СЛАВНЫЙ ЧАЙ

Воспевание разных видов чая со всего мира

Чай, который человек пьет просто для удовольствия, так же уникален, как отпечатки пальцев этого человека. Это нечто личное и особенное, помогающее постичь его характер.

Чайная фантасмагория Флинн

– Я надеюсь, ты не собираешься проверять содержимое всего моего гардероба, – фыркнула Ди, когда Шон поднялся по лестнице из чайной в ее квартиру и проследовал за ней по узкому коридору. – Потому что я сразу скажу, что мой выбор обуви, подходящей для делового ужина, довольно ограничен.

– Вовсе нет, – улыбнулся Шон, наслаждаясь видом, как Ди поднимается вверх по лестнице перед ним, прыгая через ступеньку, и стараясь не глазеть слишком нагло. Воспоминания о ее приемах дзюдо были еще слишком свежи. – Твой восхитительный выбор одежды вдохновлял меня всю неделю, и я ожидаю чего-то подобного.

Ди застыла как вкопанная перед белой дверью и с беспокойством посмотрела на него.

– Что такое? – спросил он с улыбкой. – Переживаешь, что я разболтаю об ужасах твоего будуара всему свету? – Он прижал правую руку к груди, поднял голову и произнес звонким голосом: – Как истинный джентльмен я обещаю, что сохраню все в тайне.

Ди подняла обе брови.

– Не сомневаюсь. Но проблема не в этом. Просто… – она кашлянула, и Шон заметил застенчивый румянец у нее на шее, – Лотти единственный человек, кто видел мою спальню, и я на самом деле очень стесняюсь показывать свое жилище другим людям. Я думаю, будет лучше, если ты подождешь внизу. Я быстро.

Шон медленно покачал головой:

– Это не обсуждается. Я никуда не уйду.

Ди вздохнула и сложила руки на груди.

–  Никто никогда не говорил тебе, что ты невыносимо упрям?

–  Частенько. Это одно из моих деликатных качеств, – ответил он веселым мелодичным голосом. – Если я задумал что-то – то все, я своих решений не меняю.

Она смотрела на него несколько секунд, потом медленно отняла руки от груди.

– Этот фестиваль чая дорого мне обходится. – Шон услышал ее бормотание, но Ди повернулась и открыла дверь спальни, размахивая туфлями в одной руке.

Шон прислонился к двери и вздохнул, пытаясь принять то, что он видел.

В миниатюрную спальню Ди умудрилась втиснуть широкий светлый деревянный шкаф и стол, который стоял перед окном. Книжный стеллаж, полный бумаг, журналов и книг всех размеров, занимал остальную часть стены и примыкал к ее прикроватной тумбочке.

Стены были окрашены в теплый бежевый цвет. Мягкая мебель в комнате была выдержана в лавандовых и бледно-желтых оттенках, в том числе и кремовое стеганое покрывало с вышитыми крошечными цветками.

Спальня была спокойной, аккуратной, чистой, умиротворенной и безмятежной. Очень женственной, но не излишне девичьей или миленькой. Подобную цветовую палитру и обстановку предлагали некоторые дизайнеры интерьера для новых бутик-отелей, которыми управляла его сестра.

Шон с ужасом осознал, что это была полная противоположность тому, что он ожидал увидеть. Какое право он имел судить Ди или ее выбор в ее своем собственном доме?

Его губы самопроизвольно расплылись в улыбке.

Ди Флинн оказалась одной из самых удивительных женщин, которых он когда-либо встречал.

– Ты можешь войти, если обещаешь ничего не трогать и не критиковать, – сказала Ди, подобрав шелковое кимоно с кровати, распахивая дверцу платяного шкафа и вытаскивая вешалку.

– Спасибо. Очень… милая комната.

Она закашлялась и обернулась к нему лицом.

– Не надо так удивляться. Чего именно ты ожидал? Неужели ты думал, что я свила гнездо из соломы от старых деревянных ящиков для чая или что-то в этом роде?

Шон поднял обе руки вверх.

– Ничего подобного. Я просто не представлял, что ты выберешь скандинавскую цветовую гамму с английским оттенком. Большинство твоих нарядов такие яркие и восточные. Я думал, ты предпочтешь этнический стиль – что-то яркое. Вот и всё.

– Ах, ты ожидал увидеть радужные цвета и темное дерево. Я понимаю, что ты имеешь в виду. Должно быть, ты шокирован. Но не забывай, что я прихожу сюда в конце дня, чтобы расслабиться. Мне необходимо это тихое местечко, чтобы собраться с мыслями, успокоиться и сосредоточиться. Иначе я бы действительно свихнулась от хаоса, который представляет собой моя повседневная жизнь.

– Ну, я знаю, каково это. Особенно с нарушением биоритма, – ответил Шон, протискиваясь мимо нее, и взял фотографию в серебряной рамке с ее компьютерного стола.

Высокий стройный седой мужчина в белом кителе и брюках стоял, опираясь одной рукой на деревянный балкон, другой обнимая за плечи темноволосую женщину в ярко-голубой кофте и юбке с запа́хом. Их окружала пышная зеленая листва, и буйство цветущих растений всех форм и оттенков рвалось наружу из цветочных горшков, кашпо и вазонов.

– Это твои родители? – спросил он и махнул головой на фото.

Ди отложила обувную коробку, подошла и встала рядом с ним.

–  Да. Это мама и папа на веранде дома, который они снимают в Шри-Ланке. Им очень нравится там, и я даже не представляю, что они вернутся в Великобританию теперь, когда оба на пенсии. В теплых странах образ жизни пенсионеров сильно отличается от того, к чему мы привыкли. И пенсионных накоплений им хватит там надолго.

–  Ты часто видишься с ними?

–  Раз в год я собираю деньги на рейс и договариваюсь о паре деловых встреч с производителями чая. На самом деле хозяин плантации, где живут мои родители, посетит фестиваль чая на следующей неделе. Будет приятно снова увидеть его, даже если с ним непросто договориться, когда речь заходит о его лучшем чае. Мама и папа ладят с ним, и он очень хорошо относится к своим работникам.

– Значит, ты видишь их только один раз в год? Это должно быть тяжело. У них есть Интернет?

Ди откинула голову и громко рассмеялась:

– О, пожалуйста, не смеши меня. Лотти потребовался час, чтобы нанести мне этот макияж, и она сойдет с ума, если я его испорчу. Но, отвечая на твой вопрос… – она промокнула угол глаза бумажным платочком, – мои родители сильно сопротивляются техническому прогрессу. В доме, который они арендуют, есть генератор, который регулярно ломается, но большую часть времени они обходятся без него. Так что нет ни Интернета, ни компьютера, ни мобильного телефона или чего-то близкого к тому, что им кажется проклятием западной культуры. Но они пишут изумительные письма. И за это я им благодарна.

Потом она замолчала.

– Я слишком много болтаю и не ищу обувь, а нам пора выходить. Ладно, как насчет этих?

Ди повернулась и собиралась уже было нырнуть за обувной коробкой в шкаф, когда Шон подошел ближе и нежно взял ее за обе руки и улыбнулся.

– Я бы предпочел весь вечер слушать твои рассказы о родителях, чем провести его со стажерами-менеджерами. Мой семинар по тайм-менеджменту и производительности может подождать до завтра. Потому что сейчас у меня есть гораздо более срочное дело. Я должен принести тебе свои огромные извинения, мисс Флинн.

Она откашлялась и уставилась на него широко раскрытыми глазами. И моргнула. Дважды. Потом молча ждала, пока он договорит.

– Когда я ввалился в чайный магазин в тот вечер, а ты так восхитительно меня нокаутировала, я мысленно прозвал тебя «сексуальная леди-пекарь», которая была виновна в том, что я рассматривал чайную, сидя на заднице на полу. Ах, не смотри на меня с таким негодованием, потому что мое мнение изменилось.

Он сверкнул на нее глазами.

– Не о сексуальности – она никуда не делась. Но я был временно ослеплен твоим энтузиазмом и энергией, решив, что ты именно такая, какой мне показалась в первый момент.

Шон покачал головой, огляделся в спальне и медленно выдохнул:

– Я был не прав. Тысячу раз не прав. Каждый день на этой неделе ты приходила на работу, принося с собой буйство цветов, и красок, и узоров, оживляя мою жизнь и жизнь каждого, кого ты встречала. Но я начинаю понимать, что это только одна маленькая часть твоей натуры.

Потом он подошел ближе, еще ближе, пока не оказался в ее личном пространстве, их тела почти соприкасались. Они стояли так близко друг к другу, что едва хватило места для его рук, скользнувших ей на бедра.

– Ты завораживаешь меня, Ди Флинн. Сколько у тебя сторон? И что еще важнее, почему ты скрываешь их? Скажи мне, потому что я действительно хочу это знать.

– Почему я ношу яркую одежду? Все просто, Шон. Люди судят о книге по ее обложке. Они смотрят на одежду человека и мгновенно выносят суждение о том, кто он, чем занимается и как вписывается в этот безумный мир. Особенно в Великобритании, где правит классовая система, нравится нам это или нет.

Она окинула его взглядом с головы до ног.

– Взгляни хотя бы на себя – каждый день ты приходишь на работу в шикарном костюме и блестящих черных ботинках. Я никогда не видела тебя в джинсах и футболке. Возможно, у тебя их даже нет. Возможно, в этом весь ты. И это прекрасно. Вот этот костюм на тебе – он великолепен.

Ди пожала плечами и продолжила:

– А все остальные? Остальные изо всех сил стараются наладить отношения с другими людьми и завязать крепкие связи. Я разработала бо́льшую часть своего дневного гардероба, моя одежда для чайной доброжелательная, открытая и радушная. Я с удовольствием ношу ее, она удобная, практичная. И соответствует моей личности. Эти наряды отражают мой внутренний мир. Они честные и настоящие.

– Так почему же ты сегодня в черном?

Ди выскользнула из его рук, шагнула к окну и отдернула занавеску – прохладный ночной воздух коснулся ее обнаженных рук.

– Разве это не очевидно, Шон?

– Не для меня. Объясни мне, Ди. Почему черный?

Она колебалась несколько секунд, прежде чем резко развернуться лицом к нему, и Шон был потрясен, увидев слезы, блестевшие в уголках ее глаз.

– Я не хочу опозорить тебя. Вот и все. Доволен теперь?

Каждое ее слово, как пощечина, хлестало его по лицу.

Ни одна женщина не делала для него ничего подобного.

И никогда не хотела.

Ди надела этот прекрасный наряд от-кутюр не чтобы произвести впечатление на больших шишек, она оделась так, чтобы не поставить его в неловкое положение.

И это сразило его.

Шон провел пальцами по скользкой ткани ее шелкового кимоно, брошенного на покрывало. Впервые в жизни он не мог подобрать подходящих слов.

Он повесил свой смокинг на спинку небольшого кресла и помедлил секунду, прежде чем повернуться лицом к этой удивительной женщине.

– Не многие люди способны удивить меня, Ди, – произнес он. – Только не меня, проработавшего целую вечность в гостиничном бизнесе.

Потом он улыбнулся и коснулся указательным пальцем кончика ее носа.

– Тебе не нужно маленькое черное платье, чтобы чувствовать себя особенной. Даже в старом банном полотенце ты все равно будешь великолепна. Посмотри на себя. Нет, не отворачивайся. Я думаю, пришло время, чтобы ты увидела себя моими глазами.

– Что ты делаешь? Мы опоздаем, – запротестовала Ди.

– Значит, мы опоздаем. Ты гораздо важнее целого зала, полного менеджеров отеля. Понятно? Кроме того, ты уже отметила мое упрямство, помнишь? Я не выйду из этой комнаты, пока ты не снимешь это платье и не переоденешься в то, что тебе нравится. То, что ты выберешь. В чем ты будешь чувствовать себя прекрасной и особенной. А потом я помогу подобрать обувь.

– Ты хочешь, чтобы я переоделась? Во что? Это очень дорогое платье. В моем гардеробе нет ничего подобного.

– Я попросил не дорогое платье составить мне компанию этим вечером. А тебя, Дервлу Скайларк Флинн. На самом деле это непростая задача. Какой твой наряд полная противоположность этому черному дизайнерскому платью? Ну же, у тебя наверняка такой есть.

Она фыркнула и покачала головой.

–  Ты имеешь в виду мое сари? Я не могу пойти в нем на ужин в отель, где будет вся твоя семья.

–  Можешь. – Шон улыбнулся. – Ты можешь.

Он закусил нижнюю губу и шагнул ближе. Так близко, что прижался своим торсом к ее груди, крепко обняв ее за талию обеими руками.

– Но сначала мы должны освободить тебя из этого платья. И раз я на этом настаиваю, то мой долг помочь тебе. – Его губы слегка коснулись ее лба. – От… – он спустился ниже, касаясь виска, – и… – затем провел губами по шее, прижавшись к ямочке за ухом, – до.

Ди закрыла глаза и упивалась этим восхитительным ощущением его щеки на своей коже, его горячего дыхания на шее, его волос, щекочущих ее ухо. Каким бы одеколоном или лосьоном после бритья он ни пользовался, их следовало бы пометить как особо опасные вещества и хранить в герметичной коробке, потому что ее чувствительный нос и нёбо были ошеломлены насыщенным душистым ароматом, исходившим от этого мужчины.

Конечно, она ощущала его бегающие пальцы у себя на спине, но, будучи так плотно прижатой к его телу, все вдруг стало не важно – единственное, что имело значение, был Шон и этот момент, когда они были вместе. Будущее. Прошлое. Все остальное не играло роли, кроме этого момента. Он был великолепен.

Поэтому, когда он медленно отвел голову в сторону, для нее это был шок. Ди открыла глаза и заметила, что его дыхание участилось, и она видела, как пульсирует вена у него на шее. Его голубые глаза были широко раскрыты, зрачки казались двумя темными бездонными озерами.

Этот пронзительный взгляд практически подавлял ее и настолько завораживал, что она не могла от него оторваться.

Ни один мужчина никогда не смотрел на нее так раньше, но она распознала все в этом взгляде, и ее сердце пело. Это было желание.

Глаза Шона горели от возбуждения – пылкого, страстного, всепоглощающего.

От желания владеть ею.

И это поразило ее.

Поразило настолько, что она уже не думала о хаосе, который могли принести с собой любовь, желание и страсть, и сосредоточилась вместо этого на наслаждении.

Он хотел ее.

Он очень сильно хотел ее.

Она испытала почти облегчение, когда повернулась в кольце его рук, чтобы больше не чувствовать на себе его пристальный взгляд, обжигающий ее лицо.

Но это было ничто по сравнению с тем, что она увидела, когда полностью открыла глаза.

Она стояла перед своим зеркалом в полный рост, а позади нее был Шон.

Инстинктивно она подняла обе руки и прижала их к груди, когда Шон спустил черное платье с ее плеч. Он успел расстегнуть молнию, пока она наслаждалась его пальцами. Теперь платье свободно висело на ней, удерживаемое только ее пальцами.

Ди уставилась на девушку в зеркале. Ее волосы были спутаны, глаза и кожа светились, а красивый мужчина с жесткими кудрявыми каштановыми волосами целовал ее обнаженную шею и, о боже, ее плечи.

Она многим была обязана Лотти Роузмаунт. Кружевной бюстгальтер кофейного цвета и трусики-шорты Ди получила от нее в подарок на Рождество, но даже милая Лотти не могла предположить, что они будут демонстрироваться вот так, учитывая, что Ди надела их всего лишь час назад, когда вышла из душа.

Медленно Шон перенес свои руки и накрыл ими ее ладони, прошептав ей на правое ухо соблазнительным голосом:

– Взгляни на себя моими глазами. Тебе не нужно это платье.

Ди улыбнулась человеку в зеркале – он медленно разгибал ее пальцы, удерживавшие на груди платье от-кутюр.

– Ты мне доверяешь, Ди?

Это был подходящий момент сказать или сделать что-то, чтобы вернуть контроль над ситуацией. Вместо этого она подняла голову и прошептала губами «да», за что была вознаграждена двусмысленной ухмылкой.

Она улыбнулась в ответ и отняла руки от груди – платье упало на пол к ее ногам.

Ди снова посмотрела на девушку в зеркале, которая стояла там в нижнем белье. Шон обхватил ее руками за талию, положив подбородок ей на плечо.

– Скажи мне, что ты видишь, – прошептал он.

Ее голова откинулась назад, и, слегка прикрыв глаза, Ди отдалась во власть его рук, которые доставляли ей такое неземное блаженство.

Она осмелилась открыть глаза и посмотрела на сцену в зеркале.

Шон поглаживал и ласкал ее грудь через тонкую ткань бюстгальтера. Он действовал медленно и нежно, без суеты, как будто у них впереди была вся ночь, чтобы исследовать тела друг друга.

Она почувствовала, как Шон расстегнул ее бюстгальтер, но не предприняла ничего, чтобы остановить его, и откинулась назад, прижимаясь обнаженной спиной к его идеально выглаженной белой рубашке, не заботясь о том, что та, вероятно, помнется.

Окно было приоткрыто, и в комнату ворвался холодный ветерок, отчего ее соски напряглись и теперь выделялись под кружевом.

Шон заметил это. Она видела его реакцию, его возбуждение, почувствовала, как поднялась и опустилась его грудь. Но вместо того чтобы коснуться ее сосков, подушечки его мягких пальцев умело скользнули вверх по ее декольте к ключице, как будто он инстинктивно знал, где была самая чувствительная зона у нее на шее.

Затем его пальцы вновь вернулись к ее напряженной груди: темная кожа вокруг сосков уже набухла и жаждала прикосновений.

Когда он остановился, каждый дюйм ее кожи кричал, требовал продолжения.

Шон обнял Ди за талию и положил подбородок ей на плечо – сейчас они оба смотрели на себя в зеркало.

– Нам кое-куда нужно. А мне необходимо подышать свежим воздухом. Холодным воздухом.

Он прижался губами к ее шее и усмехнулся:

– Чем я только не жертвую ради своей семьи… – И, тяжело вздохнув, он плавно отступил от нее, подхватил свой пиджак и медленно вышел из спальни.

Глава 10

ЧАЙ, СЛАВНЫЙ ЧАЙ

Воспевание разных видов чая со всего мира

Чай – натуральный продукт, собранный вручную и абсолютно лишенный искусственных красителей и консервантов, но зато богатый минералами и антиоксидантами. А самое лучшее? Никаких калорий.

Просто незаменим, если вам нужно втиснуться в маленькое черное платье.

Чайная фантасмагория Флинн

Пятница

Шон вошел в облицованное белым мрамором фойе самого престижного отеля «Бересфорд» в Лондоне – и за спиной засверкали фотовспышки.

Возможно, он и самый молодой директор в семейном бизнесе, но этот ужин был как раз тот самый, единственный день в году, когда он охотно демонстрировал прессе свой смокинг от Армани и гордился своей принадлежностью к семье Бересфорд.

Обведя взглядом холл, он махнул рукой преподавателям учебного центра, стоящим в очереди, чтобы пообщаться с его отцом, который, как всегда, лично приветствовал сто – или около того – специально приглашенных гостей.

Том Бересфорд. Осанистый, высокий, смуглый и импозантный. Миллиардер, добившийся всего сам, прошедший очень непростой путь к своему сегодняшнему успеху. Агитационная машина любила повторять историю о мальчике, который начал работать в четырнадцать, мыл посуду на кухне, где его мать была шеф-поваром, его отец служил в армии за границей. В качестве вознаграждения он получал горячий обед и немного денег, которых хватало на то, чтобы оплатить проезд на автобусе до школы.

Как ни странно, все это была правда. За исключением одного: ему было тринадцать, когда он начал работать, и он едва подходил по росту, чтобы стоять у раковины, но прибавил себе год, чтобы получить место на кухне.

К восемнадцати он работал в отеле и учился в колледже, а в двадцать один год уже стал заместителем управляющего. Остальное уже история.

Конечно, пиарщики не вдавались в подробности, когда дело доходило до непростой личной жизни отца, которая гораздо больше подходила для таблоидов, чем в качестве вдохновляющего чтения для молодых менеджеров. Он всегда наслаждался компанией женщин, не важно, было у него на пальце обручальное кольцо или нет.

Правда, сейчас подобное поведение ему бы уже с рук не сошло. Его очаровательная третья жена Эва постоянно находилась рядом с ним последние восемнадцать лет, – как и сегодня, приветствуя гостей, – и Шон знал, что отец обожал ее.

– Эй, красавчик. Скучаешь?

Шон громко рассмеялся, когда его сводная сестра Анника подхватила его под руку и наклонилась ближе, чтобы обнять его.

В ответ он галантно поднес ее ладонь к своим губам, потом окинул взглядом ее великолепное коктейльное платье цвета морской волны.

– Только посмотрите на эту красивую девушку.

Уже такая взрослая.

Он был вознагражден нежным поцелуем в щеку.

– Соблазнитель! Отлично выглядишь. Новый костюм?

– Купил несколько месяцев назад. Готовился к Парижу. Новое платье?

– Только сегодня надела. – Она фыркнула и огляделась. – Куда ты дел Ди? Я заметила ее сказочное сари, когда она вошла сюда с Робом, а затем она просто испарилась. Очень опрометчиво с твоей стороны позволить ему увести твою подружку. Роб негодяй.

Анника неожиданно замолчала и кашлянула.

– О боже… Я думаю, тебе лучше прийти ей на помощь. Верно? Увидимся позже. – И, произнеся это, она выпустила его руку и направилась к группе вновь прибывших гостей, которые толпились в фойе.

Шон проследил за взглядом Анники и усмехнулся.

Судя по количеству людей, собравшихся у шведского стола, было очевидно, что там происходит что-то захватывающее. Шон видел в толпе голову Роба, но Ди покинула чайную в гораздо более практичных плоских золотых сандалиях. Практичных – да, но это также означало, что в окружении высоких мужчин она была как орхидея в тени высоких деревьев.

Правда, эта девушка будет выделяться в любой толпе.

Особенно если на ней шелковое золотое сари, золотые украшения и лазурно-золотой лиф, который обнажал дразнящую полоску бархатистой кожи, которой он восхищался в спальне.

От ее вида у него захватило дух.

Это была реальная женщина, умело играющая свою роль и демонстрирующая другую сторону своей личности, о существовании которой он и не подозревал.

Он провел эту неделю, знакомясь с другой Ди Флинн – женщиной, которая пошла на определенный риск и вместе с подругой превратила простую кондитерскую в нечто впечатляющее.

Когда в последний раз он встречал такую женщину? Давно. Может, вообще никогда. О, он был знаком со многими девушками с высоким коэффициентом интеллекта, которые утверждали, что занимались любимым делом, но мало кто в свои двадцать точно мог сказать, чего он хочет. Это было редким явлением.

Шон точно знал, чего именно он хотел, с первого дня, когда переступил порог отеля своего отца. Он собирался продолжить семейное дело, начать снизу и проложить себе путь наверх, пусть даже он был сыном владельца сети отелей.

Ди Флинн поступила точно так же.

Возможно, именно это и связывало их.

Они отличались от других людей.

Ни на кого не похожие и такие особенные.

Он трепетал от волнения и был готов признаться в этом каждому.

Шон стоял молча, пока болтающие, улыбающиеся мужчины и женщины в деловых костюмах – все они работали на его семью – заполняли пространство, разделявшее его и Ди. Но его взгляд был прикован к одному-единственному человеку. И это был не Роб, который привлекал внимание всех окружающих.

До него доносились знакомые раскаты хохота его брата, наполнявшие и согревавшие зал, но уши Шона были настроены только на сладкий смех Ди, который обжигал его, словно горячий душ.

Его восприятие обострилось. И когда группа гостей разошлась, он заметил ее.

Ди оглядывалась по сторонам, разыскивая его.

Она подмигнула ему с усмешкой, пожала плечами и повернулась, чтобы посмеяться над очередной забавной историей Роба, прежде чем они были поглощены стажерами и опытными менеджерами, которые лакомились вкусной едой и напитками и были очень счастливы лично познакомиться со знаменитым шеф-поваром Робом Бересфордом.

Последнее, что он увидел, – легкий наклон ее головы и вспышка золотого шелка, когда она элегантно удалилась.

Дервла Флинн оказалась одной из самых замечательных женщин, которых он когда-либо встречал в своей жизни, и последние десять минут лишь усилили его восхищение.

Он испытывал почти священный трепет.

Потом она вовсе скрылась из вида, когда Роб и его поклонники присоединились к отцу в обеденном зале, оставив Шона наедине со своими мыслями.

Казалось, что прошло минут десять, но, когда мобильный телефон в ее расшитой сумочке заиграл музыку ситар, Ди была потрясена, осознав, что за разговорами с Робом и его отцом о еде и напитках прошел целый час.

На экран выскочило текстовое сообщение:

«Может, пора сбежать от шума и толпы и подышать свежим воздухом?

Встретимся у лифта через пять минут. Шон».

Шон! Она была настолько поглощена всем происходящим, что провела только минут десять со своим кавалером за весь вечер. Быстро подобрав подол сари, Ди извинилась, спустилась по ступенькам и сразу увидела Шона, который поманил ее к себе.

В одно мгновение он увлек Ди в лифт и нажал на кнопку, после чего заключил в объятия.

– Ты помнишь тот пентхаус, в который я пытался затащить тебя уговорами? Я припоминаю, что в этом отеле тоже есть частный пентхаус, на который стоит взглянуть. Готова рискнуть?

– Рискнуть?

– Он на восемнадцатом этаже, что предполагает небольшую поездку в лифте, – прошептал он и улыбнулся ее шокированной реакции. – Но там есть балкон.

И какой балкон!

Ди вышла на длинную террасу с плиточным полом, и от того, что она увидела перед собой, у нее перехватило дыхание.

Дождь кончился, уступив место прохладному звездному вечеру. И, растянувшийся во всех направлениях, перед ними открывался Лондон. Ее город. Нарядный и сверкающий, яркий, блестящий уличными фонарями, рекламой и огнями домов и офисов.

Словно кадр из какого-то фильма или чудесная картина. Этот момент был настолько особенным, что Ди инстинктивно знала, что она никогда его не забудет.

Она схватилась руками за перила и посмотрела вниз на Лондон – сердце ее подскочило в груди, все сомнения растворились в бурной радости от этого вида сверху.

Неожиданно теплая рука накинула ей на плечи пиджак, Ди повернулась к Шону и увидела, как тот с усмешкой похлопывает себя по рукавам.

– Ты это видел? Это удивительно! Я в восторге! – выдохнула Ди.

– Я знаю. Это у тебя на лице написано.

Затем он подошел к ней ближе, его ладонь чуть коснулась вытянутых пальцев ее правой руки.

Но Шон смотрел на звезды.

–  В прошлом феврале, все три недели, которые я провел в Лондоне, была снежная и пасмурная погода. Но сегодня вечером? Просто идеально.

–  Это удивительно. Я понятия не имела, что в Лондоне можно увидеть такое небо. Я думала, что при таком городском освещении у звезд нет ни одного шанса.

Ди проследила за взглядом Шона и увидела падающую звезду, спускающуюся по небу прямо над их головами, а потом еще одну, на этот раз поменьше, затем еще.

– Метеоритный дождь. Шон! Смотри!

– Ты загадала желание на падающую звезду? Чего жаждет твое сердце? – прошептали его губы почти ей в волосы.

– Я? О, у меня были такие большие планы, когда я была подростком, и мне казалось, что передо мной откроется любая дверь. Мои родители любили свою работу, и я была так рада за них, когда они решили заняться своими собственными чайными плантациями. Они были так счастливы.

Она крепко обхватила себя руками.

– Но затем наступила тяжелая реальность – управление бизнесом в условиях рецессии, когда цены на чай резко упали. И они потеряли свои плантации. Они потеряли все, о чем мечтали. И так больно было смотреть на них, Шон.

– Но они не уехали оттуда?

Она покачала головой:

– Они не вернутся по своей воле. А если им придется это сделать… Это убьет их. И это меня пугает. Ди подняла голову и положила ее Шону на грудь.

– Я не так уж сильно отличаюсь от моих стариков. Я мечтаю о своем собственном бизнесе и не знаю, что со мной станет, если моя мечта разобьется. Шесть месяцев назад я работала на крупного импортера чая и собиралась в вечернюю бизнес-школу. Но Лотти нарушила мои планы, предложив совместный бизнес в ее кондитерской-чайной. Момент показался мне очень подходящим. Потом я вызвалась организовать фестиваль, мне казалось, что я горы могу свернуть.

– Можешь. Я это знаю.

Она посмотрела на его улыбающееся лицо, но не вырвалась из теплых объятий его рук.

–  Как узнать пределы своих возможностей?

–  Никак. Единственный способ выяснить это – проверить себя. Ты была бы поражена, узнав, на что ты способна. А если у тебя что-то не получится, ты извлечешь урок, а потом вернешься и попробуешь еще раз, уже с учетом предыдущих ошибок. И будешь пытаться снова и снова, пока не докажешь себе, что ты это можешь.

–  Сколько бы раз ты не упал и не ушибся?

–  Именно. Ты поняла суть.

Ди немного отвернулась от Шона и посмотрела на горизонт. То, что он описывал, было так трудно, так трудно и так знакомо ей. Он не представлял, сколько раз она заставляла себя улыбаться, когда ее подводили, высмеивали или унижали.

Ди сморгнула слезы и подняла воротник его пиджака, пытаясь согреть уши.

– Некоторые из нас, простых смертных, спотыкались столько раз, что в какой-то момент уже не смогли подняться, Шон. Это трудно. Ты это понимаешь?

Шон так нежно обнял ее, что Ди сдалась и прижалась щекой к его груди, вдыхая его изысканный аромат, пока ее тело наслаждалось теплом его рук, которые рассеянно чертили круги у нее на спине. Наконец он заговорил:

– Еще как. Работать в семейном бизнесе не всегда весело. Я провел в этих отелях всю жизнь, и мне до сих пор есть чему поучиться.

Ди отстранилась от него, сдавленно засмеялась, а затем прижала обе руки к груди и ответила с натянутой улыбкой:

–  Значит, мы оба застряли в семейном бизнесе. Я права?

–  Абсолютно. У меня есть предложение. Я знаю пару парней с венчурным капиталом, которые готовы инвестировать в новые бизнес-идеи. Мне стоит сделать лишь пару звонков и… Что? Что теперь?

–  Я не хочу никаких долгов. Никаких кредитных карт, никаких бизнес-ссуд, никаких венчурных инвестиций. Именно так мой отец попал в большие неприятности, и я ни за что не повторю его ошибок. Так что спасибо тебе, но нет. Возможно, я стеснена в финансовом отношении, но у меня есть определенные правила. Я уже исчерпала свой кредит на мою долю в чайной. Я не могу позволить себе еще больше долгов.

Шон медленно вздохнул и взглянул на Ди – все ее переживания отражались на ее напряженном озабоченном лице. Поежившись от холода, он чуть отступил назад, потянулся и открыл большие стеклянные двери – теперь роскошное тепло, вырывающееся из пентхауса, согревало их спины, – а затем еще крепче прижал к себе Ди.

–  О, так лучше. Тебе не влетит от босса за то, что выпускаешь тепло? Ах, ты же и есть босс! Ну, в таком случае продолжай в том же духе.

–  Мы должны вернуться к остальным, – прошептал Шон, только его голос прозвучал низко и слишком неубедительно. – Они могут хватиться нас.

Ди положила обе ладони ему на грудь, и Шон почувствовал тепло ее широко разведенных пальцев через тонкую ткань своей рубашки; легкий аромат духов растекался в воздухе и обволакивал их.

– Это был волшебный вечер. Спасибо за приглашение, – прошептала она.

Каждый мускул в его теле напрягся, когда она прижалась к нему всем телом, одной рукой она дотянулась до его спины, другая все еще была лежала у него на груди. Он попытался изменить положение, но ее тело двигалась вместе с ним – ее щека покоилась на его лацкане, как будто они танцевали под музыку, которую слышала только она.

И он сделал то, что показалось ему самым логичным в этот момент.

Он поцеловал ее.

Ди подняла голову, и ее волосы касались его подбородка, пока она неуверенно целовала его ключицу и шею. Ее губы был мягкими, и влажными, и абсолютно пленительными.

С каждым поцелуем она придвигалась к нему все ближе, пока ее бедра под сари не оказались прижатыми к его, и Шон не смог сдержать стона.

– Ди, – прошипел он, потянувшись к ее плечам, чтобы привлечь к себе. Но его руки скользнули к ее волосам, обхватили ее голову и чуть приподняли лицо.

Он страстно поцеловал ее, разжав ее губы своим языком и проникая внутрь, лаская ее язык своим и чуть посасывая ее нижнюю губу.

Она была такой сладкой, такой удивительной на вкус.

И смотрела на него с таким восторгом, как будто ожидала какого-то двусмысленного комментария о двуспальной кровати в пентхаусе у них за спиной.

И этот взгляд сразил его.

Он не просто хотел, чтобы Ди была его спутницей на сегодня. Ему хотелось увидеть ее опять, быть с ней снова. Он хотел знать, как она выглядит после занятия любовью. Хотел выяснить, что доставляет ей удовольствие в постели.

Она была такой же гордой и независимой, как и он. И такой же неумолимой со всеми, кто осмеливался предложить ей милостыню или свою жалость.

По какой-то счастливой случайности, какой-то странной причуде судьбы он встретил женщину, которая по-настоящему понимала его. Даже лучше, чем Саша. И это было чудо.

Его ладонь скользнула вниз по спине Ди и обхватила ее за ягодицу, прижимая к себе, другая рука все еще была у нее в волосах. Ди вздрогнула, когда он начал перемещать руку медленными круговыми движениями со спины на талию, проводя ладонями вверх и вниз по ее коже, которая была как теплый шелк, такая же гладкая и безупречная. Шон опустил голову и снова поцеловал ее, в то время как его руки дразнили ее тело.

Когда их губы разомкнулись, Ди дышала так же тяжело, как и он. Она была такой красивой в своем золотом сари, блестящем на фоне ночного неба, ее щеки раскраснелись, а на лице играла самая потрясающая улыбка.

Шон обнял ее и, крепко прижав к себе, положил подбородок ей на макушку. Закрыв глаза, они стояли так, не шевелясь, какое-то время, пока он не почувствовал, что ее сердце успокоилось и бьется уже ровно.

Когда Ди пошевелилась в его руках, Шон заглянул ей в лицо – и она улыбнулась ему не только своими сладкими губами, но и глазами – такими яркими, веселыми и радостными, что его душа запела от одного их вида.

И тут его сердце растаяло. В один миг.

Боже, он восхищался этой женщиной… Восхищался?

Шон замер, его тело застыло, а мозг бешено работал.

Он не просто восхищался Ди, он чувствовал к ней влечение.

Именно теперь, когда он наконец определил для себя, что не может ничего предложить женщине в плане отношений.

Думай! Он должен был подумать. Он не мог позволить своим эмоциям взять верх.

Если Ди ему не безразлична, то он должен остановиться прямо сейчас, потому что меньше всего ей нужна любовная связь на одну ночь, которая лишь заставит ее пожалеть о своем решении.

Он с ней так не поступит. Черт, он и с собой так не поступит. Это лишь приведет их к жестокому разочарованию в будущем.

–  Возможно, нам стоит пересмотреть необходимость нашего появления к десерту… – усмехнулась она, как будто прочитала его мысли.

–  Как всегда, права, – ответил он и погладил ее по щеке одним пальцем. – Боже, ты прекрасна! Ты это знаешь?

Ди покраснела. Это было так очаровательно, что Шон громко рассмеялся, положил руки ей на талию и отступил назад, хотя его тело требовало, чтобы он сделал что-нибудь сумасшедшее.

– Ты тоже ничего. Я понятия не имела, что менеджеры отеля так интересуются астрономией. – Она закусила нижнюю губу и одарила его кокетливой улыбкой. – Или мне просто повезло? Ты неподражаем, Шон.

Повезло? Он думал о долгих днях и ночах, которые провел на работе, пренебрегая всем в своей жизни, в том числе женщинами, которые его любили. Саша продержалась дольше всех.

Он пожертвовал всем ради семейной сети отелей. Абсолютно всем.

Смотря на Ди, он думал о том, какие жестокие разочарования ждут их впереди.

– Я не уверен насчет «повезло», Ди. Сейчас я пробуду в Лондоне несколько дней, чтобы разобраться и провести несколько курсов, потом поеду в Париж, самое большее на месяц. Затем отправлюсь в Канберру… Мой ежедневник полностью расписан на восемнадцать месяцев вперед. Я в постоянном напряжении. И все это время у меня такое чувство, как будто я бегу и бегу и никуда не могу прибежать.

– Тогда, может, тебе нужно остановиться, сделать перерыв, осмотреться и увидеть, чего ты достиг, – сказала Ди, склонив голову набок. – Где-то на пути к совершенству ты забыл про то, что доставляет радость и удовольствие. Но я думаю, что внутри тебя все еще живет веселый и творческий человек, готовый восхищаться и радоваться новым вещам и наслаждаться жизнью.

Встав на цыпочки, она поцеловала его в губы.

– Ты это заслужил.

Отступив, она похлопала его по груди и засмеялась:

– А теперь самое время вернуться, прежде чем я опозорюсь еще больше. – И с улыбкой она сделала шаг назад.

Шон нахмурился, кивнул и пробормотал себе под нос что-то из разряда «чего он только не делает для фирмы». Потом поднял голову, повернулся к двери и подставил Ди согнутую в локте руку, чтобы она могла опереться на нее.

– Пройдемте на бал, принцесса? Гости уже заждались.

Глава 11

ЧАЙ, СЛАВНЫЙ ЧАЙ

Воспевание разных видов чая со всего мира

Астрологи уже давно используют чайные листья, чтобы предсказывать будущее. Попробуйте и вы – оставьте немного чая вместе с чайными листьями на дне чайника. Перемешайте все это три раза, вылейте содержимое в чашку, затем рассмотрите рисунок, который оставили чайные листья. У каждого узора есть особое значение.

Чайная фантасмагория Флинн

Пятница

Неделю спустя

Шон не спеша вошел в бар отеля «Бересфорд Риверсайд» и кивнул старшему бармену, который подавал напитки гостям, выходившим из обеденного зала.

Легкие аккорды фортепиано ненавязчиво звучали на фоне болтовни и смеха гостей.

Шон оглядел бар и зону отдыха в поисках Ди. Она звонила ему пару раз в течение дня, чтобы сообщить, что Пракаш и его команда сделали потрясающую работу и все переживания, которые мучали ее в последнюю ночь, отпали сами собой.

Фестиваль чая был готов к завтрашнему открытию.

Потом он услышал ее смех, доносившийся от стола, за которым собрались японские гости, рядом с большими стеклянными дверями, ведущими в ландшафтный сад.

Первая улыбка за этот день скользнула по его губам. Черт, да это его первая улыбка за всю неделю. Презентации в последнюю минуту, краткосрочные перелеты с отцом во Францию и два дня, проведенные в поисках подходящих участков в Шотландии, – он практически не видел Ди с того ужина.

Он до смерти по ней соскучился.

Ди сидела за столом, а то, что раскинулось перед ней, напоминало импровизированную полевую кухню. Вокруг нее были расставлены белые тарелки, и на каждой лежал крошечный образец чего-то, что напоминало ростки срезанных вечнозеленых растений из сада, но наверняка это были образцы каких-то особых чайных листьев.

Что бы там ни лежало, гости отеля были в полном восторге. Они подхватывали блюдца, нюхали, пробовали листки на вкус и болтали с огромным энтузиазмом и восхищением. Кивая, радуясь, умиляясь.

Потому что в центре всего этого находилась Ди.

Шон остановился в баре и оперся о металлические перила, он был счастлив просто от одного вида этой женщины.

Ди словно почувствовала, что он наблюдает за ней. Она встала, посмотрела через плечо и, заметив его, улыбнулась – и он снова не был готов к наркотическому воздействию ее улыбки.

Никогда еще она не была такой красивой. И у него буквально перехватило дыхание.

Ах, как же она была хороша!

Ди проскользнула между столами и через секунды была уже в баре.

Она сразу обняла его за шею, когда он наклонился, чтобы поцеловать ее в щеку, к большому удовольствию гостей отеля.

–  Ты слишком долго отсутствовал, Шон Бересфорд.

–  Согласен. Мне кажется, что твои фанаты фотографируют нас на свои смартфоны.

Ди выглянула из-за спины Шона и помахала в ответ.

–  О нет, это настоящие камеры. Наши снимки, вероятно, уже в Интернете. Но мне нисколько не стыдно. Это был великолепный день.

–  Я осмелюсь спросить, – ответил он, не убирая рук с ее талии. – Это как-то связано с вечеринкой японских преподавателей?

Ди приложила палец к нижней губе и попыталась изобразить невинный взгляд, но у нее не получилось.

– Ты ведь знаешь, что они привезли с собой свой собственный чай? Мистер Б., во всем Лондоне нет ни одного отеля, где подавали бы особый японский зеленый чай того качества, какого желают ваши гости, и именно так, как они того хотели бы. Я думаю, что эта новость должна тебя шокировать. Только представь себе последствия для вашего гостиничного бизнеса. Вот если бы ты знал кого-то, кто мог бы импортировать некоторые из этих первоклассных сортов чая для ваших отелей. Только представь себе… Ну и как же мы поступим?

Тут она захлопала ресницами настолько неестественно и неистово, что смех поднялся откуда-то из глубины и взорвался хохотом. Таким громким, что все повернули головы в их сторону, а бармен удивленно-неодобрительно посмотрел на Шона поверх очков.

Ну и что? Он так давно не смеялся в голос – по-настоящему.

Да он почти забыл, как это, что было гораздо печальнее. Это было наказание за жизнь, которую он избрал для себя и никогда не подвергал сомнению, – «американские горки», состоящие из работы и путешествий, потом еще больше работы и больше путешествий, где не было возможности остановиться, передохнуть, уделить время себе и иногда оглядеться вокруг. Все происходило слишком быстро, а взлеты и падения были настолько головокружительными, что нужно было смотреть только прямо перед собой, потому что неизвестно, что могло произойти в следующий момент.

Такая жизнь вызывала зависимость и одновременно утомляла. Ежедневная суета и гонка за приключениями и впечатлениями – все это требовало его полного внимания и сосредоточенности.

Вот почему он был так неравнодушен к Саше.

Они оба любили гостиничный бизнес, любили работать над, казалось, невозможными проектам, успешно завершать их и радовать его отца и гостей отеля. У Саши были свои «американские горки», и сначала они сидели рядом, бок о бок. Но постепенно их пути разошлись, все дальше и дальше, пока они не потеряли друг друга из виду. Оба были пристегнуты ремнями безопасности, и каждого впереди ждало свое собственное приключение.

Это была правда. Его жизнь представляла собой затянувшуюся езду на «американских горках». Он вскочил на этот аттракцион, когда ему было шестнадцать, и все еще мчался куда-то в тридцать один год.

Почти половину своей жизни.

Странно. Раньше он никогда не думал об этом так.

И он точно знал, кого он должен благодарить за это.

Девушку с мерцающими зелеными глазами, которая улыбалась ему.

Девушку, которая он собирался оставить и забыть – и раньше, чем планировал.

Шон убрал одну руку с ее талии и оперся о барную стойку, чтобы наклониться немного вперед. Он вдохнул легкий цветочный аромат, который овевал ее, – пьянящий и провокационный. Головокружительный, безрассудный и соблазнительный.

– Я до сих пор не простила тебя за то, что ты посылал мне сообщения, хотя точно знал, что во вторник была встреча нашего клуба «Пироги и сплетни». Девочки были шокированы такого рода двусмысленными намеками.

– Как я мог забыть нашу первую годовщину? К тому же ты назвала меня наглецом на прошлой неделе. Я должен поддерживать свою репутацию, юная леди, – прошептал он ей на ухо голосом, который не предназначался для чужих ушей. – Это цвет тебе очень идет. Стильно и… – Он сделал паузу и, когда был уверен, что Ди смотрит на него, беззвучно, одними губами произнес слово «сексуально», прежде чем соскользнуть с барного стула и взять ее за руку. – Я думаю, самое время показать мне, что ты затеяла в моем конференц-зале.

Ди в нерешительности остановилась у главных дверей, ведущих в помещение, где она провела бо́льшую часть дня с Пракашем и группой водителей-экспедиторов и других людей, которых она никогда не встречала раньше, но которые были в состоянии воплотить ее эскизы и наброски в реальность.

Она предостерегающе подняла руку:

– Ну, это может немного шокировать, приготовься.

Шон кивнул:

– Я был свидетелем разного – от фестиваля конопли Марди Грасс до пивных праздников. Я переживу.

Ди потянулась к латунной дверной ручке, затем отдернула руку и повернулась на каблуках к Шону.

–  Возможно, тебе лучше вернуться завтра, когда участники будут раскладывать свой товар.

–  Ди, я хочу полноценную экскурсию и прямо сейчас.

–  Раскомандовался! – пошутила она.

– Я знаю. Но именно поэтому я тебе нравлюсь.

–  В самом деле? В этом причина? А я думала, из-за твоих шикарных галстуков и блестящих ботинок.

–  Они только добавляют к моему очарованию. А ты оттягиваешь неизбежное. В чем дело? Почему ты не хочешь, чтобы я увидел твой дизайн? Ты же знаешь, что я все равно посмотрю.

–  Да, знаю. Это твой отель. Просто… – Она втянула воздух, а затем выпалила на одном дыхании: – Я очень нервничала, потому что это самое крупное мероприятие, которое я когда-либо устраивала самостоятельно, и я знаю, что это сумасшествие, но все мое будущее зависит от этого успеха.

Затем она замолчала, но Шон смотрел на нее с улыбкой, словно ждал продолжения.

Потом, не теряя больше ни секунды, он шагнул вперед, распахнул двумя руками двери конференц-зала и встал в стороне.

Затем кивнул и взял Ди за руку:

– Давай. – Он улыбнулся. – Покажи мне, что ты сделала. Покажи, что создало твое воображение. Поделись этим со мной. Пожалуйста.

Следующие десять минут Шон медленно прогуливался по залу от стенда к стенду, пока Ди рассказывала и поясняла по очереди каждую экспозиционную панель, начиная с истории производства чая.

Весь зал был оформлен в сочетающихся оттенках зеленого с нанесенными поверх трафаретными узорами из чайных листьев кремового, бледно-золотистого и изумрудно-зеленого цветов. Стенды для экспонентов, кулеры с питьевой водой, портативная профессиональная кухня – все было готово к завтрашнему утру. Он мог по-настоящему гордиться результатом.

– Мне очень нравится. Профессионально, элегантно и привлекательно.

– Ты действительно так думаешь? – Ди сложила губки бантиком.

– Выглядит свежо и привлекательно. И цветовое решение отличное.

Его руки нежно поглаживали ее плечи, скользили вверх и вниз по ее рукам, и постепенно скованность в шее Ди пропала, и она расслабилась.

– Ты наверняка думаешь, что я полная идиотка, – усмехнулась она. – Такая работа проделана лишь для однодневного фестиваля чая. Мир не рухнет, если никто не придет отведать чая и купить фарфор. А в воскресенье я вернусь в чайную к своей обычной жизни. Я это знаю; я знала это с самого начала. Но пока я была рядом с тобой и в этом отеле, у меня родилось так много идей для новых проектов и способов, как я могу продавать свои купажированные сорта чая. Это так увлекательно. Поэтому, что бы ни случилось завтра, спасибо, Шон. Спасибо за помощь.

Он сделал шаг вперед и заключил ее в объятия, крепко прижав к себе, не заботясь, что его рубашка и превосходный пиджак помнутся. Он обнимал Ди с такой нежностью и теплотой, что она просто растаяла у него на груди с нежным вздохом.

Как давно она не испытывала такой эмоциональной близости с другим человеком. Ее последние романтические отношения, казалось, были сто лет назад. Она годами наблюдала, как другие девушки ходят на свидания, утешала их чаем и пирогом, а когда их разбитые сердца заживали, девушки уходили, полные надежд.

Это было не для нее. Она не хотела подобного эмоционального разрушения. Она была не из тех, кого ребята из колледжа общественного питания с гордостью представляли своим родителям. Она была девушкой, с которой они встречались, пока не подворачивался кто-то получше. И ей потребовалось какое-то время, чтобы понять, что она не согласна мириться со вторым местом. И никогда не будет.

Пока Шон не показал ей, что мужчина мог любоваться и восхищаться ею как женщиной.

Ди хотела, чтобы этот миг длился как можно дольше. Она хотела запомнить ощущение этих маленьких пузырьков счастья, бурлящих внутри ее.

– Большое, пожалуйста, – произнес он приглушенным голосом ей в волосы, но звук проник в нее, достигнув самого центра ее сердца, взорвался ярким красочным фейерверком.

Этот взрыв был такой силы, что она была вынуждена откинуться немного назад, чтобы посмотреть в лицо Шона и провести пальцами по линии его подбородка. Для нее было наградой видеть, как его веки немного трепетали, когда ее руки скользнули вниз по его шее.

Этот мужчина отыскал в ней струны, о которых она даже не подозревала.

– Если ты когда-нибудь увидишь того Фрэнка Эванса, не забудь поблагодарить его от меня. – Она усмехнулась. – Потому что я думаю, что мне крупно повезло.

Когда она наконец решилась поднять голову, их взоры встретились, и пристальный взгляд его голубых глаз, казалось, проникал ей под кожу.

На одну долю секунды все желание и страсть этого замечательного мужчины открылись ей.

В одном-единственном взгляде.

У нее перехватило дыхание, и она подняла голову выше. Так высоко, что, когда он наклонил голову и прижался губами к ее лбу, а потом виску, она была готова.

Она жаждала его поцелуя.

Весь день она ждала его поцелуя, хотела увидеть его снова и услышать его голос.

И это стоило всех ожиданий.

Шон сделал шаг вперед, и прежде чем Ди успела понять, что происходит, он обнял ее рукой за шею, запустил пальцы в ее волосы и прижался к ее рту, раскрывая языком ее полные губы, двигая им взад и вперед, быстро и тяжело дыша.

Его рот был нежным, но твердым, словно какие-то невидимые шлюзовые ворота сдерживали страсть, которая вот-вот грозила прорвать все преграды и захлестнуть их обоих.

Она чувствовала это желание и дрожала при мысли о нем, и внезапно она поняла, что хотела этого так же, как и он.

С закрытыми глазами Ди обвила руками его спину и отдалась поцелую, наслаждаясь чувственным телом Шона, когда он прижался к ней. Ближе, ближе, пока его руки не заключили ее в свои любящие сладкие объятия. Физические ощущения от этого мужчины были почти умопомрачительными. Запах его мускулистого тела, так нежно прижавшегося к ней, в сочетании с небесным ароматом, который – как она знала теперь – был уникальным для него.

Она в жизни не переживала ничего подобного в объятиях другого мужчины. Шон был потрясающий. Возбуждающий. И совершенно, абсолютно бесподобный.

И только Ди подумала, что ничего более приятного в этом мире быть не может, как его поцелуй стал глубже. Словно Шон хотел получить все, что она только могла дать ему, и, ни секунды не сомневаясь, она поддалась его страсти и пряному вкусу.

Такого поцелуя у нее еще не было. Он выходил за рамки их дружбы и общих интересов. Этот поцелуй объявлял о начале чего-то нового. В этом поцелуе каждый из них раскрывал свои самые сокровенные тайны и глубокие чувства к другому.

Тепло, страсть, желание этого мужчины – все это она увидела, когда в конце концов открыла глаза. Затем он отстранился, коснувшись легкой щетиной ее губ, когда поднял голову, чтобы поцеловать ее глаза, лоб и виски.

Ди потребовалось несколько секунд, чтобы отдышаться, прежде чем она смогла открыть глаза – Шон по-прежнему смотрел на нее, прижавшись лбом к ее лбу. Улыбка согрела его лицо, когда он протянул руку вниз, чтобы погладить ее по щеке.

Он знал, какой эффект его поцелуй производит на ее тело. Ее лицо горело, а сердце билось так же сильно, как и у него.

Ди медленно освободилась из его объятий и почти опустилась на пол. Стоя на своих ватных ногах, она почувствовала, как ей не хватает тепла этих рук и пыла страсти на лице.

Она должна была предпринять что-то, чтобы побороть силу магического притяжения, которое она испытывала к Шону в тот момент. Логика кричала ей из глубин ее разума: они оба были одиноки, свободны и хотели друг друга.

У нее еще никогда не было любовной связи на одну ночь. Но даже если она решится, то это ни за что не будет случайным сексом ни для нее, ни для Шона.

Нелепо, если они проведут ночь вместе?

Шон мягко притянул ее к себе, так что их лица оказались на одной и той же высоте на расстоянии лишь нескольких дюймов друг от друга.

Он коснулся пальцами ее щеки, убрал выбившуюся прядь волос за левое ухо, провел большим пальцем по линии подбородка. Ее глаза широко раскрылись, и она поглощала его взглядом – всего целиком. Темные тяжелые волосы, слегка завивавшиеся за ушами и у шеи; загорелые морщинки вокруг рта и в уголках глаз. А эти удивительные голубые глаза, которые светились, когда он улыбался ей.

Ди могла весь день смотреть на это лицо и не устать от него. Это оказалось ее любимым занятием.

Шон был олицетворением соблазна. И ей было достаточно протянуть руку и выяснить, насколько восхитительным это искушение было в действительности.

Знал ли он, насколько сводил ее с ума?

Наверное.

Задыхаясь, она положила голову Шону на грудь, слушая, как бьется его сердце под тонкой тканью, чувствуя, как горячая кровь мчится по его венам и как его ладони касаются ее спины. Она могла оставаться в таком положении всю ночь, но неожиданно тишину нарушила громкая мелодия мобильного телефона, донесшаяся из внутреннего кармана пиджака Шона.

– Это может подождать, – прошептал он, продолжая гладить ее волосы. – А теперь расскажи мне о чае. На какие изысканные ароматы может надеяться отель?.. – Но он не успел закончить фразу, потому что его телефон зазвонил снова и на этот раз звучала уже другая мелодия. – О, не может быть. – Он вздохнул, вытащил телефона и посмотрел, кто звонит. – Это личная линия моего отца. – Он покачал головой. – Мне очень жаль. Только никуда не уходи. Я вернусь через две минуты.

Ди присела за стол у стойки регистрации и наблюдала, как Шон прошел в главный зал отеля, прижимая телефон к уху. Он ходил взад и вперед, обхватив рукой затылок – нервный жест, который она уже замечала у него пару раз.

Она прижала пальцы к губам, которые слегка онемели, и подавила смешок. Он даже не понимал, что делал с ней.

Ди встала и побрела на кухню, обходя стенды участников фестиваля. Она как раз собиралась налить себе немного воды, как один из рекламных флаеров упал на пол, подхваченный прохладным ветерком, подувшим из раздвижных стеклянных дверей, которые были приоткрыты.

Но вместо того чтобы закрыть их, Ди ступила на каменную террасу и медленно вдохнула свежий вечерний воздух.

После пылкого последнего часа прохлада особенно приятно ощущалась на ее возбужденной коже.

В холодном февральском воздухе она могла различить огни высокотехнологичных предприятий, городских офисов и жилых домах, которые выстроились на противоположном берегу Темзы. Отель был частично защищен от прибрежной общедоступной пешеходной дорожки пейзажным парком, создающим ощущение покоя и безмятежности.

Это было именно то, чего она хотела: не белые пластиковые подземные подвалы, а хорошо освещенное и современное пространство, с прямым доступом к свежему воздуху в любой момент.

Из комнаты позади нее послышался слабый шорох, и Ди оглянулась – это Шон вышел к ней на террасу. Его лицо было в тени, но она узнала бы его профиль где угодно.

Она почувствовала, как мягкий и шелковистый, нагретый телом Шона пиджак опустился ей на плечи, и закуталась в него, ощутив, как холодная дрожь пробежала у нее по спине.

Ди ощущала тепло его груди через несколько слоев одежды, когда он прижался всем телом к ее спине и обнял ее за талию – они оба теперь смотрели на реку и наслаждались великолепным видом на город, открывавшимся перед ними.

Инстинктивно она наклонилась назад, так что ее затылок отдыхал на груди у Шона. Биение его сердца звучало у нее в ушах сначала размеренно, потом ускорилось.

И Ди очень хорошо знала, что это она тому виной.

– Сегодня не видно звезд, – прошептала она и указала на облака, которые уже закрыли полумесяц. – Но ты все равно можешь загадать желание, если хочешь. Тебе не нужна падающая звезда, чтобы твоя мечта сбылась. Я это знаю. Сегодня твоя очередь.

Он ответил хриплым шепотом, и Ди почувствовала, как его руки соскользнули с его талии.

– Если бы я только мог. Но я не могу. На самом деле мне нужно паковать чемодан.

Ди медленно развернулась в кольце его рук, так что теперь они стояли лицом друг к другу, и дрожь пробежала по ее плечам. В свете, падавшем на них из комнаты, она увидела новые, резкие черты лица Шона. Веселой болтовни и улыбок как не бывало.

– Паковать? Я не понимаю. До поездки в Париж еще несколько дней, и ты только что вернулся. Ты сам сказал мне это. Тебе вовсе не нужно паковать чемоданы сегодня вечером.

Он облизнул губы и посмотрел на нее:

– Я думал, что в моем распоряжении по крайней мере неделя. Но этот телефонный звонок все изменил. – Шон приподнял подбородок, словно готовился к удару. – Мне очень жаль, Ди, но для меня уже заказан билет на рейс до Чикаго. У нас чрезвычайная ситуация в новом отеле «Бересфорд», который мы открыли на Рождество, и я обязан помочь разобраться с ситуацией. Я должен лететь сегодня вечером. То есть, ты понимаешь, утром меня здесь не будет.

Ди высвободилась из его рук, ее пальцы заскользили по рукавам его рубашки, словно цепляясь за нее.

– Сегодня вечером? Это действительно необходимо? Мы так напряженно работали над этим вместе. Я… я надеялась, что ты придешь завтра на фестиваль.

Она повернулась и уставилась в темную ночь. Холодный промозглый ветер дул с реки, и Ди ощущала, как влага охлаждает ее лицо. Но это не помогло погасить огонь, полыхающий у нее в голове.

Ей казалось, что ее подхватил какой-то торнадо, который вертел и крутил ее с того самого момента, когда она встретила Шона. Вращал так быстро, что у нее не было шанса по-настоящему ощутить твердую землю под ногами.

Она всегда знала, что его работа в Лондоне была временной, но Париж был всего лишь в нескольких часах езды на поезде. У них был шанс оставаться на связи и иногда видеться. Если бы они постарались.

Если бы они оба достаточно сильно хотели этого.

Если бы он хотел этого так же сильно, как она.

Но он уезжал и покидал ее. Как все.

Как ее родители, решившие оставить холодные серые британские зимы и вернуться к солнечному свету и той жизни, которую они любили. Как ее друзья из колледжа, разъехавшиеся по всему миру в поисках работы. Как Джош, который вернулся к настоящей подруге и оставил свою временную, «запасную» девушку стоять в растерянности на тротуаре возле его дома.

Она пережила все эти расставания, оправилась от шока. У нее по-прежнему были Лотти, и Глория, и девочки в пекарском клубе. Она осилит и это прощание. Ей придется; Шон не оставлял ей другого выбора.

Это не должно быть так тяжело.

Она так сильно хотела, чтобы он остался с ней.

Шон стоял рядом с ней в тишине, прижавшись левой частью своего тела к ее правому боку: бедро к бедру, нога к ноге, рука к руке.

Она хотела положить голову ему на плечо, и все ее тело стремилось опереться на него, ища поддержку, но Ди поборола это искушение.

Она едва смогла сдержаться, когда его пальцы обхватили ее и переплелись с ними в темноте.

– Чрезвычайная ситуация какого характера? – спросила она голосом, который дрожал намного больше, чем ей хотелось бы. – Надеюсь, не очередное наводнение.

Его губы раскрылись, и он сделал глубокий, судорожный вдох, прежде чем ответить низким хриплым голосом, в котором Ди уловила сожаление и беспокойство.

– Нет, хуже. Пищевое отравление. Роб считает, что это желудочный грипп, и он уже на месте, работает с соответствующими инстанциями, но отель закрыт и гости на карантине. Я сейчас действительно не хочу говорить о кухне и детоксикации.

Он сжал ее пальцы в своей руке, и Ди попыталась сосредоточиться на мерцающих огоньках на берегу реки, но она чувствовала каждое, едва уловимое движение его тела, что немного осложняло зрительное восприятие.

Она моргнула, когда Шон крепче стиснул ее пальцы и чуть отступил – он осторожно поднес ее руку губам и поцеловал костяшки пальцев.

– Я хотел прийти завтра. Чтобы разделить твой триумф. Потому что завтра будет настоящий фурор.

Его голова слегка наклонилась набок, и уголки губ чуть приподнялись в полуулыбке.

– Ты будешь великолепна. Я знаю это. И Пракаш пообещал мне полный фото– и видеоотчет.

–  Видео? – пролепетала она. – Этого не было в списке.

Не отрывая взгляда от ее волос, он осторожно убрал выбившуюся торчащую прядку волос за ухо – так ласково, нежно, что она чуть не заплакала от удовольствия.

–  Я отметил за тебя все необязательные дополнительные пункты в чек-листе. Просто знак внимания от управляющего отеля.

–  Ничего себе, – прошептала она. Шон кивнул ей в ответ и улыбнулся. – Шон? – позвала она тихим голосом и прижалась к нему. – Как долго ты собираешься пробыть в Чикаго? Неделю? Две? А потом отправишься в Париж, верно?

–  Я не знаю. Скорее всего, несколько недель. А насчет Парижа? Я никак не могу заняться этим сейчас. Отец собирается взять на себя этот проект и найти другого менеджера. Другого выхода нет.

Ди выдохнула с облегчением:

– Это здорово. Значит, потом ты вернешься в Лондон? У меня будет столько всего рассказать тебе.

Он уронил голову, так что их лбы почти касались друг друга, и Ди чувствовала тепло его дыхания на своем лице.

Так что она уже не могла никуда сбежать от его слов, которых так боялась.

– Ты не понимаешь, Ди. Париж отменяется. Моя следующая командировка в Бразилию на несколько месяцев, а осенью обратно в Австралию. Я не вернусь в Лондон.

Глава 12

ЧАЙ, СЛАВНЫЙ ЧАЙ

Воспевание разных видов чая со всего мира

Обычный настой цветков ромашки поможет расслабиться и заснуть, способствуя общей релаксации и снятию усталости.

Чайная фантасмагория Флинн

– Не вернешься? Тогда мне необходимо знать ответ на один-единственный вопрос – и я не хочу услышать его по телефону или получить по электронной почте. Не обращайся со мной как с одним из твоих менеджеров. Поговори со мной. Я хочу услышать твой ответ здесь и сейчас. Лично. В глаза.

Она прижала обе ладони к его рубашке – его сердце лихорадочно стучало под кончиками ее пальцев.

Ему было так же больно, как и ей.

–  Ты хочешь увидеть меня снова, Шон? В противном случае будет лучше, если ты прямо скажешь мне об этом сейчас и разделаешься с этим, чтобы… – Она подняла подбородок. – Чтобы каждый из нас мог заняться своей жизнью.

–  Хочу ли я быть с тобой? О, Ди.

Он поднял правую руку и отбросил пиджак на столик, стоявший на террасе, обнажая ее кожу в холодном ночном воздухе, и Ди мгновенно почувствовала, как ее соски напряглись в боевой готовности. Его длинные пальцы заскользили по ее телу – от шеи вниз, по ее предательски выдававшим грудям, до бедер и обратно.

Не спрашивая разрешения и не извиняясь, он просунул теплую руку ей под блузку и обхватил ее грудь. Его большой палец ласкал ее сосок, прикасаясь к нему и возбуждая, волнуя каждый нерв в ее теле.

Но Шон отвлекал ее, целуя лоб, виски и шею такими изысканными нежными касаниями, что любые вопросы вылетели из ее головы, а ее желание, влечение к нему усиливалось с каждым прикосновением его губ.

В тот момент, когда Ди думала, что ее ноги сейчас подкосятся, его пальцы поменяли положение, и вся грудь оказалась накрытой его ладонью, а бюстгальтер уже был лишним и только мешал изысканному удовольствию.

Затем очень медленно его рука скользнула по обнаженной коже ниже на талию и задержалась там на секунду, прежде чем оторваться от ее тела.

Обхватив голову Шона, Ди буквально повисла на нем, а он крепко обнял ее и прижал к себе.

Она чувствовала его с трудом сдерживаемую страсть, когда в ответ он прижимался к ее бедрам, его учащенное быстрое дыхание, его борьбу с самим собой, попытки взять себя в руки.

– О, Шон, – прошептала она и положила голову на его надежную теплую широкую грудь.

Они оставались в таком положении всего несколько минут, но время, казалось, остановилось; Шон нарушил молчание.

– Я это уже проходил раньше, Ди. Моя последняя подружка была такой терпеливой, и мы очень старались, чтобы все получилось. Но в конце концов мы оба измотались в постоянной борьбе, пытаясь улучить время друг для друга между беспрестанными поездками в аэропорт и обратно. Это было утомительно. И это убило большую дружбу. Я не хочу, чтобы это произошло с нами, Ди. Только не с нами.

Он гладил ее волосы, проводя пальцами ото лба к затылку.

– Возможно, я вернусь сюда лишь через шесть месяцев, и даже тогда это будет только мимолетный визит. Где-то всегда будет какая-нибудь проблема, как сегодня, которая потребует моего немедленного вмешательства. Я не могу планировать отпуск или свободное время. Ты заслуживаешь лучшего, чем это. Намного лучшего.

Ди посмотрела ему в глаза и заморгала, рот ее приоткрылся.

– Нет. Я заслуживаю тебя. Целиком и полностью.

Ее слова обжигали, как раскаленное железо, оставляя после себя шрамы.

– Меньше всего я хочу причинить тебе боль, Ди. Вот почему будет лучше, если мы расстанемся сейчас и будем помнить только хорошее.

Она прижалась щекой к его рубашке и наконец нашла слова:

– Неужели все должно быть именно так, Шон? Разве в компании нет никого, кто мог бы выполнять твою работу? А что случится, если ты заболеешь или выдохнешься? Ты не можешь продолжать в том же духе. Тебе нужно иногда делать перерывы.

–  Не надо меня жалеть, Ди, – ответил он, обхватив ладонью ее затылок. – Мы очень близки в семье и всегда были, и я всем обязан своему отцу. Эти отели – моя жизнь, и я хочу сделать их особенными.

–  Мне кажется, что ты уже отплатил своей семье сполна, Шон. Сполна.

–  Что ты имеешь в виду?

Ди заставила себя оторвать голову от его груди и чуть отстранилась, чтобы заглянуть ему в лицо.

– Это твое решение уехать сегодня вечером. Не твоего отца. Или брата. Твое. У тебя работает удивительная команда талантливых профессионалов, которые будут только счастливы взять на себя задачу по устранению некоторых из этих проблем, если ты предоставишь им такой шанс. Ты живешь этими отелями – и я понимаю твою страсть. Посмотри на меня – дочь чаевода, мечтающая о собственной чайной компании. Мы оба остались в семейном бизнесе. Но, может быть, пришло время задуматься о том, чего ты ждешь от жизни. И с кем ты хочешь ее провести.

Потом она отступила на шаг и медленно вытащила свои пальцы из его ладони, каждым своим движением разрывая их связь.

Встав на цыпочки, Ди прижалась к его губам в последнем долгом поцелуе, затем провела пальцем вдоль его подбородка и улыбнулась:

– Удачи, Шон. До свидания и спасибо за все.

Затем она повернулась и пошла обратно в конференц-зал. И прочь из его жизни. Не оглядываясь.

И на этот раз он не последовал за ней.

Глава 13

ЧАЙ, СЛАВНЫЙ ЧАЙ

Воспевание разных видов чая со всего мира

Традиционный способ лечения шокового состояния в Великобритании – это дымящаяся чашечка обжигающе горячего индийского чая с молоком и большим количеством сахара. Это средство следует принимать, пока не исчезнут все симптомы.

Чайная фантасмагория Флинн

Суббота

Ди наслаждалась лучами утреннего солнца, светившего в окно ее спальни, когда лучшая подруга сунула ей под нос тарелку.

Ди прищурилась поверх своего экстра крепкого чая «Английский завтрак» на кусок невероятной феерии бисквитных слоев зеленого и кремового цветов.

Это было что-то очень зеленое. Пахнущее цветочной лавкой. Никаким количеством крепкого чая невозможно запить столько сахара и жира.

– Это мое специальное блюдо для фестиваля. Ореховый торт со вкусом чая «Леди Грей» и с кремовой начинкой на розовой воде. Что думаешь?

– Что думаю? Я слишком устала, чтобы думать, и мои вкусовые рецепторы притупились. Спасибо, Лотти. Я уверена, что его ждет успех. Торт очень аппетитно выглядит, но я просто не могу смотреть на него. Я слишком нервничаю.

Лотти потрепала Ди по плечу и поцеловала ее в макушку.

– Сейчас около шести утра. Ты вообще спала?

Ди покачала головой:

–  Может быть, пару часов, не больше. Я постоянно просыпалась, ворочалась и не могла заснуть снова.

–  Не переживай. У меня есть пончики и круассаны с сыром и ветчиной. Завтрак чемпионов. Я сейчас вернусь.

–  Ты моя спасительница, – ответила Ди и улыбнулась вслед Лотти, спускавшейся по лестнице в пекарню из ее квартирки.

Ди положила руки на маленький столик, опустила на них голову и закрыла глаза.

Она была измотана, а ее день еще даже не начался.

Сегодня ей предстояло самое важное событие в ее карьере. Месяцы планирования. Недели телефонных звонков, электронных писем, чек-листов, суеты и постоянных разъездов – в отель и обратно. И все ради чего.

Лотти думала, что она не спала на нервной почве, переживая за сегодняшнее событие. И это была правда. Но не по этой причине она ворочалась до тех пор, пока одеяло не скатилось на пол, а простыня не сбилась вокруг нее, образовав кокон.

Шон – все, о чем она могла думать. Каждый раз закрывая глаза, она могла думать только о нем.

Как он выглядел, каким был на ощупь… Его вкус, запах… Шон.

Чем больше она думала о том, что он сказал ей – вновь и вновь проигрывая их разговор в голове, – тем лучше понимала, что он был прав, когда ушел и завершил то, что между ними было.

Шон отпустил ее, вместо того чтобы продлевать страдания и мучительные ожидания. Он поступил благородно, отказавшись от нее, чтобы она могла найти человека, который поставит ее на первое место. А в списке его приоритетов она всегда будет занимать вторую строчку.

Она действительно заслуживала лучшего. Она была достойна того, чтобы кто-то был рядом с ней, когда ей это необходимо. Как сегодня.

Ее родители всегда ставили работу превыше всего. Не потому, что намеренно хотели причинить боль дочери. Вовсе нет. Они любили то, что делали, и много раз объясняли Ди, что хотели быть счастливыми, чтобы поделиться этим счастьем с ней.

Но смириться с этим все равно было нелегко.

Как бы ей хотелось, чтобы Шон был рядом с ней именно сегодня. Чтобы разделить с ним волнение и успех. Чтобы поделиться своей радостью с мужчиной, которого она полюбила, с которым хотела быть вместе.

Все это казалось таким новым и обескураживающим, что сбивало с толку. О, у Ди было огромное количество подростковых влюбленностей. И разбитых сердец. Но то, что она чувствовала этим утром, было нечто совсем иное.

Словно она отведала что-то настолько замечательное, что ей было страшно при мысли, что такой вкус больше уже не повторится.

Ди выпрямилась и посмотрела на фотографию своих улыбающихся родителей и на причудливый, но, несомненно, вкуснейший торт Лотти и рассмеялась.

Даже на фоне повседневного хаоса, из которого состоял ее безумный мир, влюбиться в одного из наследников гостиничной династии Бересфорд было настоящим сумасшествием.

Она взяла вилку, отломила ею небольшой кусочек торта и отправила себе в рот, смакуя самые разнообразные вкусы.

– О, ты пробовала торт. Храбрая девочка. Давай брось им в меня.

Лотти вошла в спальню с подносом, присела на край кровати, с волнением ожидая честного приговора.

Ди подняла брови и облизала губы.

– Ты добавила в крем молотый черный перец, чтобы уравновесить вкус розовой воды. И я чувствую цедру апельсина, гвоздику и кардамон в бисквите, пропитанном чаем.

– Абсолютно точно. Я знала, что ты их распробуешь. Ну? «Леди Грей» или зеленый чай?

Ди взяла поднос из рук Лотти.

– Зеленый. Но особый. Этот подходит. Просто изумительно. Поздравляю, мисс Роузмаунт. Вам только что удалось создать один из самых сложных тортов, сочетающихся с чаем, какие мне когда-либо приходилось пробовать. Пожалуйста, примите эту медаль ручной работы.

– Это не медаль. Это бейдж участника фестиваля чая.

– Ну, ты ведь не думаешь, что я в одиночку рискну встретиться лицом к лицу с прожорливой толпой? И в конце концов, мы не можем пить чай без торта! Глупышка.

Потом улыбка исчезла с лица Ди, и она потянулась и взяла Лотти за руку.

– Ты можешь пойти со мной? Всего на пару часов. Пожалуйста? Глория и банда присмотрят за чайной. Я просто… сегодня мне нужно, чтобы со мной был друг. Оказывается, что быть чайным магнатом не так уж весело, если тебе не с кем поделиться радостью и волнением. Я этого не ожидала. Совсем не ожидала.

Шон полез в карман, достал мобильный телефон и дрожащими пальцами набрал номер.

Он не спал почти всю ночь, разговаривал с Робом, который в Чикаго отбивался от инспекторов здравоохранения, и со своим отцом, который боролся со сном после того, как два часа бродил взад и вперед, обдумывая бизнес-планы гостиничной сети и карьеру Шона. И его жизнь.

Пожалуйста, будь там.

Пожалуйста, возьми трубку.

Пожалуйста, не выбрасывай телефон из окна, когда увидишь, кто звонит.

Пожалуйста, ответь на этот звонок.

Единственный голос в мире, который он так хотел услышать, прошептал:

–  Алло?

–  Ди. Это Шон. Я стою перед чайной, но я войду, только если ты этого хочешь. Пожалуйста, скажи «да».

Секунда ожидания показалась ему целой вечностью.

–  Шон? Как это ты стоишь перед чайной? Я думала, ты должен быть сейчас в Чикаго.

–  Это длинная история, но я хотел бы рассказать ее лично, а не стоя на тротуаре на рассвете.

–  Хорошо. Да, Лотти тебе откроет.

Шону потребовалось три секунды, чтобы быстро помахать рукой пораженной Лотти, а затем взлететь вверх по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, – и вот он уже стоял, отдуваясь и тяжело дыша, перед спальней Ди.

Он потянулся было к дверной ручке и тут же отдернул руку.

С закрытыми глазами он сделал глубокий вдох, его голова вдруг закружилась от сомнения, и кровь застучала в жилах.

Что он здесь делает? Что, если она скажет «спасибо, но нет»? Это было сумасшествие.

Он любил эту женщину и был готов отпустить ее, потому что боялся изменить жизнь? Безумие.

На этот раз он рискнет их будущим счастьем и доверится своему сердцу, а не голове.

А что, если она скажет «да»? Она может подписаться на жизнь, где он будет в разъездах или в другом отеле большую часть года. Это справедливо?

Да. Потому что он был полон решимости показать Ди, что в состоянии ответить ей той же любовью, какую она испытывала к нему.

И он должен был сделать это сейчас. Или никогда. Возможно, именно поэтому он чувствовал себя таким незащищенным. Уязвимым.

Шон выпрямился и приготовился постучать, как в ту же секунду в спальне послышалось какое-то движение, ручка повернулась, и дверь приоткрылась сначала на дюйм, потом шире… и на пороге появилась Ди.

Их взгляды встретились – она так пристально смотрела на него, что Шону казалось, что в помещении недостаточно кислорода.

Потом она улыбнулась, и он в полную силу насладился этим красивым лицом. Ни одна камера в мире не смогла бы поймать выражение лица Ди в этот момент.

– Привет, – прошептала она. – Что-то случилось и ты вернулся? У тебя все в порядке? – В ее голосе было столько любви и заботы, что все сомнения Шона улетучились.

Он протянул руку и погладил Ди по щеке, не отрывая глаз от ее лица.

– Я не переставал думать о том, что ты сказала. И ты была права. Улететь вчера вечером было моим решением. И я изменил его.

Шон сделал вдох, его сердце билось так громко, что Ди должна была слышать его стук даже на расстоянии.

– Теперь я знаю, что всегда буду любить тебя, Дервла Флинн, в какой бы точке мира я ни находился. – Он облизнул губы. – Я хочу быть с тобой. Я люблю тебя.

Она открыла рот, чтобы ответить, но Шон прижал палец к ее губам и ухмыльнулся:

– Видишь, я не такой смелый, как ты. Еще вчера вечером я понял, что не смогу отказаться от женщины, в которую влюблен, не попытавшись что-нибудь придумать.

Он улыбнулся ей и подвинулся вперед, чтобы обеими руками обхватить ее лицо, – в глазах у нее стояли слезы.

– Я слишком люблю тебя, чтобы позволить тебе уйти. Ты нужна мне, Ди. Ты так сильно нужна мне. Что ты скажешь, если следующие двенадцать месяцев я буду работать в Лондоне?

Вместо ответа, она упала в его объятия, и Шон подхватил ее, крепко обнял и прижался к ее губам в страстном поцелуе.

Он держал ее лицо обеими руками, вытирая большими пальцами слезы с ее щек, а в его поцелуе было все: страсть и преданность, страх и сомнения, которые неизбежны, если ты даришь свое сердце другому человеку.

– Я не думал, что буду произносить эти слова, стоя в кондитерской, но это ничего не меняет. Я так влюблен в тебя.

– О, Шон. Я не была уверена, что справлюсь сегодня без тебя. Ты сможешь простить меня? Я была такой идиоткой. Конечно, ты нужен своей семье. Ты любишь их и хочешь поступить правильно. Мне это знакомо.

– Возможно, я поступил опрометчиво, но я кое-что организовал – в эту самую минуту в аэропорт едет лимузин, чтобы встретить там двух особенных пассажиров первого класса, прилетевших из Шри-Ланки. Я знал, что тебе хотелось, чтобы твои родители увидели сегодня все, что ты сделала. Ты не против?

– Ты серьезно? – спросила Ди, ошеломленная. – Ты организовал моим родителям перелет в Лондон на фестиваль чая? Ты сделал это для меня?

Шон кивнул:

–  Серьезно. – Он все еще гладил ее пальцем по щеке. – Пора познакомиться с твоими родителями. Поэтому я собираюсь сделать перерыв в работе на пару месяцев, и Шри-Ланка стоит в моем списке целей. Если ты поедешь со мной.

–  О, Шон. Ты не шутишь? Нет? О, я так тебя люблю!

Он закрыл глаза и прижался лбом к ее лбу. Они все еще стояли там, страстно целуясь, когда в их мир ворвались громкие голоса: в чайную уже заходили первые посетители.

–  А как насчет твоей работы? Чикаго? Бразилия?

–  Прошлой ночью у меня был долгий разговор с отцом и Робом, и мы решили дать паре топ-менеджеров шанс проявить себя и показать нам, на что они способны. Плюс мой отец предложил мне новую работу. Перспективную.

–  Трудную?

–  Очень. – Он усмехнулся. – Как выяснилось, он ищет нового менеджера, который время от времени будет проводить тренинги и семинары для персонала «Ричмонд-Сквер». Это всего в нескольких минутах ходьбы от этой кондитерской и женщины, в которую я влюблен. А когда я думаю о всех сортах чая, которые попробую… Разве я мог отказаться?

Content

Нина Харрингтон
Великолепная пара

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13