Оливия Гейтс

Лекарство от скуки

* * *

Эта книга является художественным произведением. Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

Conveniently His Princess

© 2013 by Olivia Gates

«Лекарство от скуки»

© ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2015

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2015

Глава 1

– Хочешь, чтобы я женился на этом монстре? На Канзе?!

Арам Назарян моргнул, поняв, что почти кричит. Вообще-то его мало кто мог обвинить в несдержанности.

Шахин аль-Шалаан в свое время уже предлагал нечто из ряда вон выходящее, но сегодняшнее предложение не лезло ни в какие ворота.

Однако последние три года его лучший и единственный друг неумолимо превращался в квохчущую наседку. Казалось, чем счастливее становился Шахин с младшей сестрой Арама, Джохарой, после того как они волею судьбы воссоединились и поженились, тем сильнее он сочувствовал ему и прилагал все усилия, чтобы изменить, как он называл, «нежизнь» своего шурина.

Надо же, каким наивным он был, решив, что Шахин забежал в его офис просто так. Навестить. Не прошло и десяти минут разговора ни о чем, как Шахин прибег к эмоциональному шантажу, начав с того, что, отбросив всякие тонкости, стал зазывать его назад, домой, в Зохейд. Раздраженный, Арам заметил, что Зохейд – дом Шахина, а не его и он не вернется туда.

Шахин лишь удвоил усилия. Чтобы доказать, что Арам очень нужен Зохейду, он предложил ему пост министра экономики.

Думая, что Шахин, попросту говоря, пудрит ему мозги, Арам поначалу рассмеялся. Чем еще это могло быть, как не шуткой, если только член королевской семьи Зохейда мог претендовать на такой пост, а Арам был американцем с французскими и армянскими корнями.

Но, как оказалось, Шахин не шутил. У него имелся план, как приблизить Арама к трону. Для этого его нужно было женить на принцессе Зохейда.

Арам не успел должным образом возразить, когда его зять предложил кандидатуру, которую считал идеальной. И это стало последней каплей.

Арам бросил на друга недоверчивый взгляд:

– Что, семейное счастье вконец распарило твои мозги, Шахин? Я ни за что на свете не женюсь на монстре.

Выражение лица Шахина стало бесстрастным.

– Не знаю, почему ты так ее называешь. Канза, которую я, поверь, отлично знаю, не монстр.

– Тогда существуют две разные Канзы. Та, которая мне известна, Канза аль-Аджмаан – принцесса по материнской линии и принадлежит к королевской семье. У нее есть это прозвище и еще несколько.

В глазах Шахина мелькнула настороженность, словно он общался с сумасшедшим.

– Есть только одна Канза, и она – прелесть.

– Прелесть? – Арам фыркнул. – Ладно, я готов согласиться с тобой. Пусть она даже сама мисс Конгениальность, но ты в своем уме? Ведь она ребенок!

Настала очередь Шахина фыркать.

– Ей почти тридцать.

– Что?! Не может этого быть. В последний раз, когда я ее видел, ей было около восемнадцати.

– Верно. И было это более десяти лет назад.

Неужели прошло так много времени? Быстрый подсчет показал Араму, что с памятного бала, состоявшегося за несколько дней до того, как он покинул Зохейд, действительно прошло десятилетие.

Он отмахнулся:

– Ну и что? Разница в одиннадцать или двенадцать лет между нами по-прежнему сохраняется.

– Я на восемь лет старше Джохары. А в твоем возрасте десять лет не так уж много.

– Ты можешь так считать, но я… – Арам остановился, хохотнул и погрозил Шахину пальцем. – О нет. Тебе не удастся втянуть меня в разговор о ней. Она настоящий монстр, поверь.

– А я утверждаю, что нет.

– Хорошо, хочешь подробности? Канза, которую я знал, была хмурой, недовольной особой. Одного ее взгляда было достаточно, чтобы люди бросались в разные стороны. Признаюсь, каждый раз, когда она на меня смотрела, я боялся, что она прожжет во мне две дырки своим взглядом.

Шахин присвистнул:

– Вот это да! Должно быть, она произвела на тебя неизгладимое впечатление, если спустя столько времени ты это помнишь.

– Еще бы, такое невозможно забыть, – хмыкнул Арам. – Ужасно, что ты предлагаешь брак для удобства, но еще хуже то, что ты навязываешь мне в жены существо, которое вызывает во мне дрожь. Стоит только вспомнить, в каком обличье я ее видел, и меня передергивает от ужаса. Чего стоят ее фиолетовые волосы, зеленые тени для век и розовые контактные линзы, не говоря уже о белых волосах и красных глазах, как у кролика-альбиноса. Правда, в последний раз у нее были голубые волосы и макияж зомби. Кошмар!

Шахин улыбнулся, как взрослый, говорящий с ребенком:

– Что, кроме волос, цвета глаз и экспериментов с макияжем, тебя в ней не устраивает?

– Она произносит мое имя как ругательство. При общении с Канзой у меня всегда появлялось ощущение, что в ее теле поселился какой-то гоблин.

Шахин засунул руки в карманы брюк:

– Судя по всему, она то, что тебе нужно. Тебе определенно требуется неординарная личность, способная вытащить тебя из скорлупы, в которой ты замуровал себя.

– Может, стоит засунуть меня в мусоросжигательную печь? Так я оттаю гораздо быстрее.

Шахин сочувственно взглянул на друга. Это был тот самый взгляд, каким смотрят на людей, чья личная жизнь не устроена.

– Перестань, Шахин. Моя температура вполне нормальная. Это называется зрелостью.

– Если бы! Джохара и я чувствуем твою холодность. Твои родители тревожатся, что именно из-за них ты стал таким, поскольку тебе пришлось остаться с отцом в Зохейде.

– Никто не заставлял меня ничего делать. Я сам решил остаться с отцом, потому что он тяжело переносил разрыв с матерью.

– А когда они воссоединились, ты принес в жертву свои собственные желания и амбиции ради блага семьи. Сейчас ты по-прежнему находишься на обочине, наблюдаешь, как у нас появилась собственная жизнь.

Арам покосился на Шахина. Он искренне радовался за своих родителей, за свою сестру и лучшего друга. Но когда они принимались намекать на его почти отшельническую жизнь, он переставал испытывать к ним теплые чувства.

– Я сам принимал решения и выбирал путь, по которому иду, поэтому вам не обязательно чувствовать себя виноватыми. Моя жизнь меня вполне устраивает. Успокойся и позволь мне жить так, как я хочу.

– Я с радостью позволю тебе это сделать, если ты обещаешь подумать над моим предложением, а не отмахиваться от него.

– Если бы это было предложение, которое стоило рассмотреть, я бы так и сделал.

– Назови мне хотя бы одну причину, по которой это тебя не устраивает. То, что ты говорил о Канзе десятилетней давности, не в счет.

– Как насчет новых данных? Ей двадцать восемь…

– Через несколько месяцев исполнится двадцать девять.

– И она до сих пор не замужем. Подозреваю, потенциальные женихи, едва увидев ее, передумывали сразу и безоговорочно.

Шахин поджал губы, выражая недовольство:

– Она не была замужем. Канза даже не была обручена.

Арам фыркнул:

– Согласно традициям Зохейда, одиночество в ее возрасте звучит почти как приговор.

– Очень галантно с твоей стороны, Арам. А я-то думал, ты прогрессивный человек, отрицающий пережитки прошлого. Я никогда не думал, что ты воспользуешься возрастом как оружием против женщины, отрицая для нее возможность брака.

– Я ничего такого не говорил, – возразил Арам. – Я сказал лишь, что, если одна из принцесс Зохейда до сих пор не получила предложение руки и сердца, это ненормально.

– То же самое можно сказать и о тебе, – заметил Шахин.

В отчаянии вскинув руки, Арам положил их на плечи своего друга:

– Послушай внимательно, Шахин, потому что я не собираюсь повторять. Я не женюсь. Ни для того, чтобы стать подданным Зохейда, ни по какой-либо другой причине. Если тебе требуется моя помощь, я готов оказать всяческие услуги тебе и Зохейду.

Шахир определенно был готов к такому ответу:

– Ты мне нужен на полный рабочий день, Арам. Тебе придется жить в Зохейде.

– У меня собственный бизнес…

– Который ты, гениальный человек, основал, – подхватил Шахин. – К тому же ты здорово обучил своих помощников, так что теперь можешь наблюдать со стороны за всеми текущими операциями. Твоя эффективность, твое умение нанять нужных людей и вдохновить их на работу, – вот что мне нужно. Сделай это для Зохейда.

– Однако ты не трудишься полный рабочий день, – заметил Арам.

– Только потому, что мой отец помогал мне с тех пор, как сложил с себя королевские полномочия. Но сейчас он полностью отходит от дел и отстраняется от общественной жизни. Даже с его помощью я разрывался между семьей, бизнесом и министерством. Теперь, когда у нас скоро родится второй ребенок, время, которое я должен проводить с семьей, увеличивается. А Джохара все больше вовлекается в гуманитарную и благотворительную деятельность, что также требует моего внимания. Я просто не смогу все это совмещать.

Арам прищурился:

– Значит, мне придется пожертвовать своей жизнью ради твоей?

– Тебе ничем не надо жертвовать. Твой бизнес будет развиваться, а ты станешь самым лучшим министром экономики и обзаведешься семьей, о которой, как мне известно, ты давно мечтал.

Да, он – Шахин не ошибся – уже в шестнадцать лет запланировал, что к восемнадцати годам женится, родит с полдюжины ребятишек, выберет одно-единственное место проживания, будет работать и пустит глубокие корни.

И вот ему уже сорок, он один и без корней.

Как же такое случилось?

– То, чего я хочу и на что я способен, вещи разные, Шахин. Я давно смирился с тем, что никогда не женюсь, никогда не создам семью. Возможно, мужчине, в чьей жизни нашлось место для семейного счастья, этого не понять. Если принять во внимание количество разводов во всем мире, ваш с Джохарой брак – исключение из правил. Я же вхожу в число тех, чья семейная жизнь не устроена, но меня это устраивает.

Шахин обнял друга за плечи:

– Я думал точно так же до того, как меня снова нашла Джохара. А теперь взгляни на меня – перед тобой счастливейший человек на свете, поскольку он обрел свою половину.

Арам сдержал замечание, которое вновь привело бы к спору. Именно то, что обрели в совместной жизни Шахин и Джохара, удерживало его от брака. В их семье царили доверие, дружба, страсть – то, о чем всегда мечтал Арам. Их пример укрепил его решение: если у него не будет того же самого, а он уже свыкся с мыслью, что нет, ни на что меньшее он не согласится.

То, что Арам неожиданно перестал спорить, встревожило Шахина. Он поспешил добавить:

– Я не говорю, что тебе надо жениться завтра, Арам. Я просто прошу тебя подумать над моим предложением.

– Мне не о чем думать. Я был и буду вполне счастлив один.

Однако ему хотелось положить конец этому изматывающему эмоциональному противостоянию – такого у него с Шахином до настоящего времени не было. Арам повернулся, но друг удержал его.

Арам устремил на Шахина утомленный взгляд:

– А теперь что?

– Ты выглядишь измочаленным.

Он так себя и чувствовал. Паршиво. «Должно быть, оттого, что мне стукнуло сорок», – съязвил он про себя.

– Спасибо на добром слове, – хмыкнул Арам. – Ты всегда умел меня поддержать.

– Я говорю так, как есть, дружище. Ты вгоняешь себя в гроб, а если считаешь, что я откровенен, это не идет ни в какое сравнение с тем, как высказался Амджад, когда видел тебя в последний раз.

Амджад, король Зохейда, был старшим братом Шахина. Сумасшедший принц превратился в безумного короля. Он был одним из величайших повес в истории человечества.

Арам недовольно вздохнул:

– Он с удовольствием заявил, что я выгляжу как кошка, которая проглотила что-то неподходящее, и ее стошнило. Спасибо, что напомнил мне о нем. Я не думал об Амджаде, когда отказался от твоего предложения. Но если бы я рассматривал возможность работы в Зохейде и, одновременно, возможность брака, я отказался бы, потому что это означало бы, что мне придется работать с Амджадом. Поверить не могу, что ты предложил мне войти в кабинет нелюдей.

Шахин усмехнулся:

– Ты работал бы со мной, не с ним.

– Нет. Оставь меня в покое.

Расстроенный, Шахин попытался еще раз:

– Что касается Канзы…

Арам вспомнил кое о чем. Удивительно, как это не пришло ему в голову раньше.

– Ты не только выбрал Канзу в качестве моей спутницы жизни, но и напомнил мне о ее сводной сестре, Мэйсун.

– Я надеялся, что ты забыл о ней. Но, наверное, я зря на это рассчитывал. – Губы Шахина скривились. – Мэйсун была… э-э-э… темпераментной.

– Темпераментной?! Да она была свирепой амазонкой. Я едва унес ноги.

Именно Мэйсун стала причиной, по которой Арам был вынужден оставить Зохейд. Причиной, по которой он навсегда отказался от мечты когда-нибудь сделать эту страну своим домом.

– Канза на нее не похожа.

– Но чем она лучше? – возразил Арам. – Мэйсун хотя бы красива.

– Я с тобой не согласен. К тому же, пусть Канза не столь утонченна, как женщины из ее рода, но она прямая и откровенная. Из-за этих качеств она мне и нравится. Возможно, ты не считаешь подобные качества добродетелью, но именно благодаря им она тебе подходит.

– Это твое мнение, – саркастично заметил Арам.

– Канза совсем не похожа на требовательных и непостоянных женщин, к которым ты привык.

– Даже если бы я хотел жениться, то не стал бы рассматривать ее кандидатуру, – заявил Арам.

– Иногда твое упрямство достает похлеще, чем выходки Амджада, – заметил Шахин. – Но ты один из самых достойных кандидатов в мужья. Канза, наверное, запрыгает от счастья, узнав о возможности стать твоей женой.

Наверное. Может быть. Но все-таки…

– Нет, Шахин. Это мое окончательное решение.

Настойчивость, с которой это было сказано, кажется, на этот раз дошла до Шахина. Он умолк.

Арам взял друга за руку и потащил его к двери:

– А теперь возвращайся домой. Поцелуй от меня Джохару и Гараму.

Шахин заупрямился:

– Просто оцени ситуацию и рассмотри это, как любое другое деловое предложение, а уж потом принимай решение.

Арам простонал:

– Я принял решение, успокойся.

Прежде чем уйти, Шахин взглянул на него с улыбкой, говорящей, что он и не подумает успокаиваться.

Уверенный, что с этим еще не покончено, Арам закрыл дверь за своим другом.

Когда он вновь оказался один, плечи его ссутулились, а ноги сами понесли его к дивану. Бросившись на него, Арам решил провести здесь еще одну ночь. Необходимости возвращаться домой у него не было. Тем более что и дома как такового у него тоже не было.

Он вытянулся на диване и закрыл глаза, но в ушах его снова зазвучал голос Шахина. Конечно, он ответил другу отказом, но соблазн был слишком велик, и Арам не мог отмахнуться от предложения. Тем более что в Зохейде осталась его семья.

Когда Арам жил в Зохейде, он постоянно размышлял об экономике этой страны, изучал ее, строил планы развития и собирался заниматься этим всю жизнь. В той должности, которую ему предлагал Шахин, для него открывались заоблачные перспективы, где он мог бы приложить свои таланты.

Шанс, который выпадает раз в жизни, был отягощен одним условием.

Но должно ли это условие стать непреодолимым препятствием? Возможно, кандидатка Шахина – именно то, что ему нужно. В ее жилах течет королевская кровь, однако она принадлежит к не очень высокопоставленной семье. Значит, не будет задирать нос. А их состояние и рядом не стояло с его миллиардами. Канза даст ему положение в обществе, в котором он нуждается, в обмен на роскошную жизнь…

Арам обнаружил, что стоит перед зеркалом во всю стену в ванной комнате. Он не знал, как там очутился. Увидев собственное отражение, Арам моргнул. Шахин все отлично разыграл – он заставил Арама задуматься о невозможном.

А это действительно было невозможно. Снова оказаться в Зохейде, единственном месте, служившем ему домом, встретиться со своей семьей, стать министром экономики… Прекрасные мечты.

Мечтами они и останутся.

Шахин, как ни удивительно, больше не поднимал эту тему. Что ж, следовало признать, что чудеса все еще случаются.

Единственной темой, которую Арам обсуждал с ним последние две недели, было приглашение на вечеринку, которую Шахин и Джохара устраивали в их пентхаусе в Нью-Йорке. Арам отказался прийти.

Он ехал к отелю, в котором жил, размышляя над тем, что Шахин больше не поднимает вопрос брака, и боролся с неожиданным чувством разочарования, когда зазвонил его телефон. Джохара.

Арам нажал на кнопку, и послышался ее четкий голос:

– Арам, пожалуйста, скажи мне, что ты не работаешь и не спишь.

Он с трудом сдержал стон. Сестра собралась, должно быть, поговорить о вечеринке, и Арам не хотел расстраивать ее, повторяя свой отказ. Невозможность дать Джохаре то, что она хотела, вызывала у него почти физическую боль. С момента ее рождения Арам обожал младшую сестренку. Хорошо еще, что Джохара была настоящим ангелом, иначе она использовала бы его в качестве игрушки всю жизнь.

Арам надеялся, что Джохара не воспользуется своей властью над ним. Давно он не чувствовал себя так плохо. Ему не хотелось причинять себе боль, видя, как она счастлива с Шахином.

В его голосе послышалась улыбка, которую неизменно вызывала Джохара.

– Я еду в отель, милая. Ты готова к вечеринке?

– Да, готова, но… Ты уже близко от отеля? Если так, то не волнуйся, я придумаю что-нибудь другое. – Она словно извинялась.

Арам нахмурился:

– Что такое, Джохара?

Она вздохнула:

– Один человек дал мне почитать очень важный документ, который мы планировали обсудить на вечеринке. К сожалению, я оставила его в офисе, и сейчас у меня нет времени за ним заехать. Я подумала… Не мог бы ты забрать документ и привезти его мне? – Джохара заколебалась. – Извини, что отвлекаю. Обещаю, что не буду уговаривать тебя остаться на вечеринке, но я не могу никому доверить шифр моих шкафов с документацией.

– Ты же знаешь, что можешь просить меня в любое время о чем угодно.

– О чем угодно, только не приходить на вечеринку – ты это имел в виду? – Арам принялся бормотать извинения, но Джохара перебила его: – Шахин сказал мне, что ты выглядел так, словно тебе нужен отдых, поэтому я не обижаюсь на тебя.

Арам позволил себе выдохнуть от облегчения. Как хорошо, что Джохара не стала настаивать на его присутствии.

– Скажи, какой документ тебе нужен.

Двадцать минут спустя Арам шагал по верхнему этажу небоскреба.

Войдя в офис Джохары, он нахмурился. Дверь приемной, в которой сидела ее ассистентка, была открыта. Странно.

Решив, что, должно быть, они в спешке забыли запереть дверь, Арам вошел и обнаружил, что дверь в кабинет его сестры тоже открыта. Он не успел обмозговать эту информацию, когда услышал шум.

Арам замер, как зверь, почуявший опасность. Выяснить причину источника шума не составляло труда. Кто-то проник в кабинет Джохары и переворачивал его вверх дном.

Арам предположил, что в офис пробрался вор. В любом случае логичным в данных обстоятельствах представлялся вызов охранников. Но если он ошибся и сделал неверные выводы, это вызовет ненужный страх и смущение у того, кто находится внутри. Надо сначала взглянуть, а потом уж размышлять, что предпринимать дальше.

Арам неслышно подкрался к двери, правда, человек в кабинете вряд ли услышал бы даже оркестр, – такой он поднял шум.

Заглянув внутрь, Арам подготовился к схватке, если таковая предстоит. В следующую секунду он забыл обо всем.

Это была женщина. Молодая, стройная, гибкая. По ее плечам рассыпалась густая грива волос. И судя по всему, она совершенно не боялась, что ее здесь застанут.

Арам услышал свой голос:

– Почему бы вам не сказать мне, что вы ищете?

Женщина подпрыгнула. Она была такой легкой, ее прыжок был таким высоким, что он невольно вспомнил мультфильм, персонаж которого чуть не выпрыгивает из кожи от страха. Арам сдержал смех, однако это сравнение очень удачно подходило темноволосой женщине.

Она повернулась к нему. Арам смотрел на нее. Время, казалось, замедлило свой бег.

Он снова услышал свой голос, в котором появились веселые нотки.

– Я читал, что в поисках чего бы то ни было лучше, если ищут две пары глаз и две пары рук, не говоря уже о второй голове.

Когда Арам договорил, женщина взглянула на него. Ее лицо застыло от шока. Одета она была в свободную черную рубашку и брюки. Судя по всему, она была безоружна. Неожиданно Арам почувствовал себя так, будто получил удар в солнечное сплетение.

А затем ошеломленное выражение исчезло с лица женщины, ее темный, пылающий взгляд осветил Арама словно лазером, и раздался хрипловатый голос, который задел его нервные окончания.

– Следовало догадаться, что я в любой момент могу наткнуться здесь на вас. Что привело вас в офис вашей сестры, если ее здесь нет? Что, никто не застрахован от рейда Пирата?

Глава 2

Арам смотрел на стройное существо женского пола. От нее исходила сила, сопоставимая с силой природы.

Незнакомка его знает. По крайней мере, знает о нем.

Она назвала его Пиратом. Этот образ создали лишенные вкуса таблоидные журналисты, отвергнутые Арамом женщины и недовольные конкуренты.

Она, казалось, ждала его реакции.

По его спине и губам словно прошел электрический разряд.

– Да, я Пират. А кто тогда вы? Торнадо? Ураган? Вы устроили в офисе Джохары хаос. Или вы просто воровка? Шумная и безбашенная воровка?

Женщина склонила голову набок, и ее блестящие локоны упали на одно плечо. На ее личике, похожем на лицо эльфа, появилось саркастичное выражение.

Сарказм проник и в голос незнакомки, отчего ребра Арама словно завибрировали.

– Вы так и собираетесь стоять там, как бегемот, перекрывая мне путь к отступлению и поглотив весь кислород, или все-таки поможете товарищу-вору?

Его губы изогнулись, каждое ее слово словно щекотало Араму нервы.

– Будет справедливо, если я вам помогу. Но я даже не буду знать ваше имя, когда нас застукают за этим занятием. Или формальное знакомство вовсе не обязательно? Что, если в вашей головке уже возник план, как можно использовать меня? Например, вы исчезнете в ночи, предоставив мне разбираться со всем, что последует после вашего бегства?

Женщина несколько долгих секунд смотрела на него, а затем небрежно перебросила волосы за спину:

– Ах, ну да, теперь я вспоминаю. Извиняюсь. Наверное, после того, как вы неожиданно материализовались у меня за спиной, это меня удивило, и понадобилось время, чтобы я вспомнила.

Арам моргнул, затем нахмурился. Эта женщина несет какую-то чертовщину, или у него отшибло мозги? Кстати, это вполне возможно. Уже некоторое время он предполагал, что мозги ему откажут в самое неподходящее время.

Но почему это произошло именно сейчас, когда он встретил человека, способного вырвать его из апатичного состояния, пусть даже временно, человека, чьи действия он не мог предугадать?

Кажется, он что-то упустил. Арам покачал головой и откашлялся:

– Еще раз, пожалуйста.

– Я забыла, как вы получили свое прозвище, но вы по-прежнему ему соответствуете, – прищурилась женщина.

– Что вы знаете о моем характере? – тут же вскинулся он. – Знание того, как меня воспринимает другой преступник, без сомнения, поможет мне совершенствовать свои навыки.

Одна из ее бровей приподнялась.

– Я готова поделиться всем, что знаю, с приятелем по ремеслу. – В ее обсидиановых глазах мелькнула насмешка. – Давайте побеседуем. Вы заслужили свое прозвище тем, что научились выдавливать из людей все, что можно, а затем выкидывать их, как использованный тюбик из-под зубной пасты. Мои советы могут оказаться без надобности такому, как вы.

Когда его впервые начали называть Пиратом, Арам не сделал попытки опровергнуть это. Наоборот, образ Пирата позволял ему жить спокойно, так как беспощадность, которую ему приписывали, сослужила добрую службу. Такая репутация держала людей на расстоянии. Ничего лучше он и пожелать не мог.

Итак, незнакомка знает его. Но… погодите-ка! Первый же вопрос – с кем он имеет дело – тут же вызвал едкий комментарий в его адрес. Не пытается ли эта женщина сказать ему, что он обязан ее помнить?

Но он не знает ее. Он не смог бы забыть пламенный темный взгляд, язык, острый, как жало, и такой же острый ум. Нет, они не знакомы. Если бы Арам обменялся с ней хотя бы несколькими словами, он не просто запомнил бы их – они были бы выжжены на его теле, как клеймо. Всего несколько минут в обществе этой женщины – и он почувствовал себя бодрым, как никогда. Араму нравилось это ощущение. К тому же она возбуждала его так, как никакая другая женщина. Когда он жил в Зохейде, его экзотическая внешность, но, главным образом, близость к королевской семье вызывали огромный интерес со стороны женщин. А после того, как он стал миллионером, а затем и миллиардером… Что тут сказать? Статус и богатство так и влекут к себе людей…

Их противостояние было необычным. Правда, Арам сомневался, что он потерпел бы такой вызов от кого бы то ни было другого. Но от этой женщины-загадки… Он наслаждался каждой секундой.

Желая вызвать еще больше оскорблений с ее стороны, он склонился перед ней в насмешливом поклоне:

– Ваши намеки делают мне честь, а ваши слова греют мое холодное сердце.

В этот раз обе ее брови взметнулись вверх.

– А оно у вас есть? Я думала, что особи, подобные вам, обходятся без сердца.

Его улыбка стала шире.

– Ну, у меня где-то есть рудиментарный отросток…

– Как аппендикс? – Незнакомка фыркнула. – Возможно, без него вы функционировали бы намного лучше. Удивляюсь, что вы его еще не удалили. Оно, наверное, только мешает.

Словно притянутый магнитом, Арам отошел от двери – ему необходимо было взглянуть на женщину поближе. Он двигался к ней, а ее пылающий взгляд мог бы остановить орды врагов.

Это заставило его приблизиться к женщине почти вплотную. Арам остановился, только когда между ними осталось фута три. Он смотрел на решительную незнакомку сверху вниз – она была ниже его, – однако у Арама появилось ощущение, что он встретился с равным соперником.

– Не волнуйтесь, – наконец сказал он, отвечая на ее последнюю тираду. – В хирургическом вмешательстве необходимости нет. Мое сердце уже давно иссохло и завяло. Однако благодарю от всей души за проявленное беспокойство. И за совет.

Он ждал ответа с растущим предвкушением. Вместо этого женщина смерила его взглядом и, словно забыв о нем, вернулась к своим поискам.

Теперь Арам не сомневался, что женщина появилась здесь с согласия Джохары. Пусть даже она подыграла ему в представлении «воры в ночи».

Неожиданно он вновь почувствовал удар в солнечное сплетение, так как понял, кто перед ним.

Это была она.

Канза. Канза аль-Аджмаан.

Арам не был способен ни моргнуть, ни дышать. Он стоял и смотрел, как женщина достает папки из шкафов, кидает их на стол Джохары и перебирает со скоростью, вновь напомнившей ему персонажей из мультфильмов. Арам понятия не имел, как он смог узнать ее. Его воспоминания о Канзе были стерты – ведь прошло десять лет.

Все, что он помнил, так это внушающего ужас тинейджера, от одежды и макияжа которого бросало в дрожь. Десять лет спустя Канза по-прежнему выглядела моложе своего возраста, и от нее по-прежнему исходила почти природная сила. Однако сходство на этом заканчивалось.

Не было ни волос невероятной окраски, ни кошмарного макияжа, ни контактных линз. На Канзе была черная одежда и белые кроссовки. На лице – ни следа макияжа. Густых непослушных волос цвета красного дерева, наверное, не касалась рука стилиста с момента их последней встречи. Она была совершенно не похожа на ухоженных стильных женщин, которые попадали в поле зрения Арама, начиная с ее сводных сестер. Они были женственными и всячески подчеркивали свои достоинства, чего Канза не делала. Впрочем, ее внешние данные были не такими уж впечатляющими. Она была невысокой, с почти мужской фигурой. Единственной роскошью были ее волосы. И глаза. Глаза у нее были огромные – в противовес всему остальному.

Но от Канзы исходила такая энергия, что она невольно приковывала к себе взгляд, а в ее полуночные глаза так и хотелось заглянуть. Хорошо, что она пока не смотрела на Арама. Ему нужно было свыкнуться с мыслью, что он нашел ее.

Как это могло случиться? Шахин всего пару недель назад поднял разговор о ней, и вот сейчас Арам нос к носу столкнулся с Канзой в кабинете Джохары, хотя в последний раз виделся с ней десять лет назад. Случайное совпадение или?..

Нет, это не было случайным совпадением. Сестричка его подставила. Арам понял еще одну вещь: должно быть, Канза выполняет здесь то же поручение, что и он.

Арам помрачнел. Как он не подумал об этом раньше? Конечно, Шахин поделится своей идеей с Джохарой, женщиной, которой принадлежала его душа.

Как он не сообразил, что его сестра замыслит нечто подобное?

Но сейчас ему было не до этих двух конспираторов. Главным было то, что он встретился с Канзой.

Понимает ли она, что их намеренно свели вместе? Может, поэтому она так язвительно высказалась, увидев его? Что, если это ее своеобразный способ ответить свахе Джохаре: «Черт, нет»?

Если так оно и есть, то она еще интереснее, чем он поначалу думал. Это не было тщеславием. Арам, по мнению Шахина, на брачном рынке был крупной добычей. Он не мог представить ни одну женщину, которая отказалась бы от перспективы стать женой миллиардера. Даже его репутация была наживкой. Какая женщина не мечтает приручить плохого парня?

Но если Канзе на все это наплевать, если она не желает рассматривать Арама в качестве жениха, уже одно это заслуживает его внимания.

Не то чтобы он принял план Шахина и Джохары. Просто он был заинтригован встречей с этой загадочной женщиной, которая, как считали его сестра и зять, ему подойдет.

Неожиданно загадка подняла глаза и взглянула на него.

– Не стойте, как истукан, – заявила она. – Подойдите сюда и сделайте что-нибудь полезное, а не стройте из себя очаровашку. – При виде его вздернутых бровей ее губы изогнулись. – Что? Вам не нравится, когда вас так называют?

Арам открыл было рот, собираясь ответить, но ее нетерпеливый жест заставил его промолчать и поспешить к ней. Канза раскрыла папку и велела ему отыскать тот самый документ, который был нужен Джохаре.

Не глядя на Арама, она возобновила поиски в другой папке, попутно размышляя вслух:

– Да, наверное, очаровашка не вполне подходит. У вас есть право требовать брутального описания вашей внешности.

Арам посмотрел на ее профиль:

– Если я чего-либо ожидаю, то точно не этого.

Канза захлопнула папку:

– Почему нет? Вы все-таки красивы. – И она употребила слово, которое в дословном переводе с ее родного языка означало «сладость».

Арам повернулся к ней:

– Как вы сказали?

Канза бросила на него мимолетный взгляд, затем со вздохом закрыла папку и пояснила:

– Вас так называли женщины в Зохейде. Интересно, что они сказали бы теперь, когда ваша красота вызывает желание скривиться, как в приступе зубной боли.

Это вызвало у него смех.

– Ну спасибо. Так меня еще никто не описывал.

– Вам чертовски хорошо известно, как вы красивы, – фыркнула Канза. – Настоящий красавчик.

Развеселившись, Арам покачал головой. Надо же, комплименты, срывающиеся с этих розовых губ, чередовались с оскорблениями.

– Меня никогда не называли красавчиком, – заявил он.

– Возможно, потому, что мужчин редко так называют. «Извини, приятель, но ты настоящий красавец». Это отвратительно.

– Отвратительно?

– Ужасно, – кивнула Канза. – Закон должен запретить такую красоту.

Арам недоверчиво хохотнул:

– Что я слышу? Что я красавец, тогда как самые близкие люди упорно твердят мне, что я плохо выгляжу.

Она бросила на него сверкающий взгляд:

– Существуют люди, которые вам близки? Передайте им мои искренние соболезнования.

Арам улыбнулся, словно услышал комплимент:

– Непременно передам.

Последовал еще один испепеляющий взгляд, затем Канза вернулась к тому, на чем остановилась:

– Я передам свои соболезнования Джохаре лично. Неудивительно, что в последнее время она выглядит такой напряженной. Должно быть, нелегко иметь вас в качестве своего единственного брата, не говоря уже о необходимости видеть вас.

Арам взглянул на ее лицо, затем неожиданно понял, кем была Канза.

Она была новым партнером Джохары, которому его сестра пела дифирамбы. Теперь он вспомнил рассказы сестры о девушке, которая смогла добиться колоссального успеха для ее дизайнерского дома, девушке, которая являлась настоящим гуру маркетинга. Имя партнера Джохара никогда не называла. Однако Арам не сомневался, что это была Канза.

Оставался открытым вопрос: почему Джохара скрывала это? Возможно, потому, что не хотела, чтобы ее намерения стали очевидными. Если так, то Джохара знала Арама лучше, чем Шахин, который прямо предложил ему жениться на Канзе. Должно быть, она посоветовала мужу оставить эту тему. Вот почему Шахин не возвращался к разговору. Джохара сказала, что разберется со всем сама. И разобралась.

А это означает, что Канза не догадывается о том, что их встреча подстроена.

Арама охватило сильнейшее желание просветить ее. Какова будет ее реакция, если она узнает? Он повернулся к ней, слова уже застыли на его губах, когда ему в голову пришла другая мысль.

Возможно, поняв, что происходит, Канза изменится и станет милой. Или, наоборот, есть вероятность того, что она рассмеется ему в лицо. Оба варианта его не устраивали.

Решив скрыть эту пикантную подробность, Арам сказал:

– Помимо того что я мучаю Джохару своим существованием, я серьезно подумываю об изменениях в жизни. Все, кого я встречаю, говорят мне, что я никогда не выглядел хуже. Зеркало подтверждает их слова.

Канза прищурила глаза:

– Ничто не раздражает меня больше, чем притворная скромность, – заявила она.

Неожиданно ему стало очень важно наладить с ней контакт.

– Нет ничего фальшивого в том, что я говорю. Я действительно в плохой форме, и за год состояние только ухудшилось.

Канза помедлила, в ее глазах мелькнуло сочувственное выражение. Так, по крайней мере, показалось Араму. Но не успел он в этом удостовериться, как в бездонных глазах Канзы снова появилось раздражение.

– Вы хотите сказать, что прежде выглядели лучше, чем сейчас? Если вы действительно выглядели лучше, то вас арестовать за это было бы мало.

Арама охватило теплое чувство, его губы растянулись в улыбке.

– Хотя меня мало волнует то, как я выгляжу, вам удалось сделать невозможное. Я чувствую себя, как никогда, польщенным.

Канза скривилась:

– Да на одном ли языке мы с вами говорим? Я вовсе не хотела вам льстить.

– Извините, если вам это неприятно, но вы мне польстили. В последнее время, когда я смотрю на себя в зеркало, я вижу развалину.

Канза собралась произнести что-то, как думал Арам, малоприятное, но затем пристальнее вгляделась в него.

– Теперь, кажется, я понимаю, что вы имели в виду, – медленно произнесла она. – Но, должна заметить, это только придает вам человечные черты, отличающие вас от совершенной статуи, которой вы выглядели бы, если бы не усталость. Ну разве это не безобразие? – возмутилась она. – Усталость только делает вас человечнее, тогда как другой человек на вашем месте действительно выглядел бы развалиной.

Арам перестал притворяться, что ищет документ, и скрестил руки на груди:

– Ладно, я понял все, за исключением одного: что я натворил, если вызываю у тебя такой гнев, Канза?

Когда она услышала свое имя, в ее глазах что-то мелькнуло, но это выражение так же быстро исчезло, как и появилось.

– Вот это да, – протянула она, прищурившись. – Неужели усталый Пират узнал меня? И он еще спрашивает? Думает, что его прегрешения должны быть забыты за истечением срока давности?

– О каких прегрешениях ты говоришь, Канза?

– Надо же, он не знает. – Она покачала головой, тряхнув густыми прядями.

– Должен признать, я нахожу нашу перепалку восхитительной, даже лечебной, но мое любопытство только возросло. Как насчет того, чтобы просветить меня и избавить от груза прошлого?

Ее губы изогнулись, словно она не верила своим ушам.

– Ты все забыл, верно? – В ответ на его решительный, хотя и нетерпеливый кивок Канза округлила глаза и обратила свое внимание на документы, пробормотав себе под нос: – Ну так вот, я не собираюсь тебя просвещать!

– Так как я никогда ничего не причинил тебе, это означает… – Арам нахмурился, затем воскликнул: – Только не говори мне, что это из-за Мэйсун!

– Надо же, вспомнил, – хмыкнула Канза. – В известной степени это оскорбляет еще больше.

По крайней мере, теперь он выяснил, отчего она так враждебно настроена. Арам не учел, что Канза может до сих пор злиться на него из-за того, что он некоторое время был обручен с ее сводной сестрой.

Канза со стуком захлопнула дверцы шкафа.

– Этого чертова документа здесь нет, – нетерпеливо выдохнула она и повернулась к Араму. – Но ты-то здесь. Что ты здесь делаешь?

Кажется, до нее дошло наконец, что она не должна была столкнуться с ним в кабинете его сестры.

Решив не открывать ей всю правду, он сказал:

– Я надеялся, что сегодня Джохара будет работать допоздна.

Канза нахмурилась:

– Ты не знал, что она и Шахин устраивают сегодня вечеринку?

– Вот как? – Это была вершина актерского мастерства.

Она явно купилась, так как ответила с усмешкой:

– Ты и это забыл? Для тебя имеет значение хоть что-нибудь?

Арам подошел к ней с той осторожностью, с какой приблизился бы к какому-нибудь представителю семейства кошачьих.

– Почему ты думаешь, что забыл я, а не они забыли пригласить меня?

– Потому что я никогда не поверю, что Джохара или Шахин забудут кого-нибудь. Даже тебя.

Арам весело взглянул на нее:

– Зато ты готова поверить в то, что я получил их приглашение и бросил его непрочитанным в урну.

Канза пожала плечами:

– Да. А почему нет? Я верю, что тебе часто звонят и приглашают на различные мероприятия, а ты не обращаешь на это никакого внимания.

– Значит, потому, что я не обращаю на свою сестру никакого внимания, я пришел к ней в офис?

– Может, тебе от нее что-то надо, и поэтому ты пришел сюда, хотя у тебя не было намерения идти на ее вечеринку.

Арам коротко хохотнул:

– Ты готова приписать мне все самое плохое, не правда ли?

– Не благодари меня за это. Твое присутствие порождает только дурные мысли.

Арам получал удовольствие от перепалки. Он покачал головой:

– Судя по тому, с какой яростью ты на меня набрасываешься, можно подумать, что Мэйсун – твоя любимая сестра и закадычная подруга.

Ее недовольство, похоже, только возросло.

– Я точно так же бросалась бы на тебя, если бы ты так поступил с незнакомым мне человеком или даже с врагом.

– Но что же такого я сделал, чтобы вызвать подобную реакцию?

Она фыркнула, причем фыркнула так мило, что Арам был очарован.

– Ну, ты хорош. Всего несколькими словами ты сделал виноватой меня, а не себя.

– Ладно. Тогда предъяви мне обвинение и зачитай мои права.

Канза вытащила свой мобильный телефон:

– Я давно уже это сделала.

– Разве я не должен получить помилование спустя десять лет?

– Не после того, как я подарила тебе жизнь. Нет.

Мышцы его лица болели. Сколько лет он так не улыбался? Всю жизнь.

– Ты маленькая негодница, тебе это известно?

– А ты большой негодяй, тебе это известно?

На сей раз Арам расхохотался.

Изумляясь, как эта особа умудряется смешить его своими резкими ответами, он подошел к столу Джохары:

– Значит, ты закончила поиски того, что искала? Теперь нам осталось только прибраться.

– Просто положи все на место, – распорядилась она.

– Боюсь, даже Джохаре это будет не под силу после того хаоса, который ты тут устроила, – пробормотал Арам.

Канза бросила на него раздраженный взгляд, затем заговорила по телефону без всяких предисловий:

– Прости, Джо, я не могу найти документ, который тебе нужен, а я просмотрела каждую бумажку в твоем кабинете.

– Ты хочешь сказать, мы просмотрели, – подал голос Арам, причем произнес это громко, чтобы услышала Джохара.

В его сторону полыхнул обсидиановый огонь ее глаз, и его сердце пропустило удар.

Но Арам еще шире усмехнулся. Он был уверен, что Джохара услышала его голос. Однако она притворилась, что ничего не слышала. И правильно сделала, так как гнев Канзы только усилился бы, если бы Джохара спросила, кто стоит с ней рядом.

Теперь он все понял. Младшая сестренка не только заставила его встретиться с Канзой, но еще и притворилась, что она к этой встрече непричастна.

Канза нахмурилась:

– Как ты можешь говорить, что все в порядке? Все не в порядке. Тебе нужен этот документ, и я найду его. Опиши мне его получше. Может быть, я уже держала его в руках, но пропустила, так как не разобрала, что это именно то, что тебе нужно.

Несколько мгновений Канза молчала, внимательно слушая Джохару. Арам не сомневался, что та сейчас наговорит кучу неубедительных вещей. Он на все сто процентов был уверен, что документа просто не существует в природе.

Канза закончила разговор и подтвердила его догадку:

– Поверить не могу! Джохара точно не знает, находится ли этот документ здесь. Винит во всем гормоны.

Надеясь, что он сыграет так же хорошо, как и Джохара, Арам сказал:

– Мы потратили час на то, чтобы перевернуть все в ее офисе вверх дном. Впрочем, никто не пострадал.

– Во-первых, нет никакого «мы». Во-вторых, я пришла сюда за час до того, как явился ты. В-третьих, ты явился незваным, так что говорить о том, что никто не пострадал, неуместно. Единственная хорошая новость заключается в том, что теперь мне больше не надо терпеть твое присутствие.

– Разве ты не собираешься как-нибудь исправить положение? – Арам обвел рукой царящий в кабинете сестры беспорядок.

– Джохара настояла на том, чтобы я оставила все, как есть, и приехала на вечеринку.

Значит, Канза приглашена в пентхаус. Ну конечно, иначе и быть не могло. Хотя по тому, как она была одета, складывалось впечатление, что она собирается пойти в магазин, а не на вечеринку.

Должно быть, это был план А Джохары и Шахина. Они пригласили Арама, чтобы он встретился с Канзой. А когда он отказался, Джохара придумала план Б с несуществующим документом.

Канза взяла красный жакет, лежащий на одном из диванчиков, накинула его и перебросила через плечо ремешок того, что выглядело как чехол для лэптопа.

Затем, даже не оглянувшись, она направилась к двери.

Арам сам не понял, как ему удалось двигаться с такой ошеломляющей скоростью, но он внезапно обнаружил, что заблокировал ей дорогу.

Это произошло настолько неожиданно, что Канза врезалась в него. Арам заметил в ее бездонных черных глазах выражение уязвимости. Словно напористость, которую она всячески ему демонстрировала, была не главной чертой ее характера. Судя по всему, его близость встревожила ее сильнее, чем она хотела показать.

Мгновение спустя Арам уже сомневался, а не показалось ли ему это? Выражение уязвимости исчезло, и вместо него в ее взгляде вновь можно было увидеть раздражение.

Арам попытался проявить галантность. Он наблюдал, как поступают другие мужчины, но сам никогда не прибегал к этому способу.

– Как насчет того, чтобы уйти вместе со мной? Я подброшу тебя на вечеринку?

– Как, ты полагаешь, я сюда добралась? Пешком?

– Эльф вроде тебя мог просто материализоваться здесь.

– Тогда я просто разматериализуюсь.

– Я все-таки предлагаю подвезти тебя, чтобы сэкономить твою мистическую энергию.

– Тебе не идет роль джентльмена, тем более ты стараешься напрасно, так как я не девица, которой требуется помощь. А если ты надеешься таким образом расплатиться с Джохарой, забудь.

– Вот опять ты думаешь обо мне очень плохо. – Арам поцокал языком. – А ведь я гораздо лучше, чем ты считаешь. Я решил пойти на вечеринку, а так как ты тоже идешь туда, я могу сберечь твою эльфийскую магию, поскольку в гараже у меня стоит вполне земная машина.

– Какое случайное совпадение – у меня тоже. Хотя у меня обычная машина, тогда как твоя – нечто просто невероятное. Как я слышала, она разговаривает, думает, принимает заказы, паркуется и знает, когда тормозить и куда ехать. Все, что тебе остается сделать, – это приготовить сэндвич, капучино и расслабиться.

– Я позабочусь, чтобы мне готовили сэндвичи и капучино. Спасибо за идею. Так ты не хочешь прокатиться в моей почти разумной машине?

– Нет. Я не хочу оказаться в почти разумной близости от тебя. – Она обогнула Арама и вышла из кабинета.

Он постоял несколько секунд, а затем двинулся следом за Канзой. Спустя еще несколько секунд благодаря своим широким шагам Арам нагнал ее у лифтов.

Канза никак не дала понять, что заметила его. Она просматривала сообщения на своем телефоне. Она молчала, когда Арам прошел вместе с ней в лифт, а потом направился в гараж.

Они почти добрались до ее автомобиля, когда Канза наконец обернулась и прорычала:

– Что?

Арам расплылся в улыбке:

– Я провожаю тебя к твоей машине.

Она молча смерила его взглядом, затем повернулась и направилась к «форду», который был такого же цвета, что и ее жакет. Похоже, ей нравился красный.

Еще через несколько секунд Канза покинула гараж. Арам отпрыгнул в сторону, когда она проезжала мимо. Он смотрел на задние фары ее автомобиля, которые полыхнули красным, когда она притормозила при выезде из гаража. Усмехнувшись, он почувствовал, как по его жилам потек чистый адреналин.

Канза действительно сделала это. То, чего не сделала ни одна женщина.

Она отвергла его. Более того, она дала ему отпор. Что ж, ему оставалось единственное – последовать за ней.

Глава 3

Канза подавила желание вдавить до отказа педаль газа.

Эта… крыса следовала за ней. Огромная, жестокая, впечатляющая крыса. Нет, это не совсем точно. Он сделал все, чтобы она почувствовала себя мышью, убегающей от голодного свирепого кота.

Канза бросила еще один взгляд в зеркало заднего вида.

Да, Назарян по-прежнему двигался за ней. Он ехал не превышая скорости, черт бы его побрал, и удерживал дистанцию между ними в три машины. Должно быть, он объяснил своей машинке, на каком расстоянии ей следует находиться от багажника ее «форда». То, что он сохранял дистанцию, было еще более тревожно. Уж лучше бы он приближался и отставал или показывал, каких усилий ему стоит следовать за ней. Но, судя по тому, как Арам ехал, это не составляло для него никакого труда.

Канза понимала, что он не собирается затравить ее. Однако намеренно ехал так, чтобы заставить ее нервничать еще сильнее. Чтобы продемонстрировать ей, что никто ему не отказывает, что он делает то, что сочтет нужным, даже ценой спокойствия других. Тем более ценой спокойствия других.

Осознав это, она чуть не нажала педаль тормоза прямо посреди дороги, чтобы вынудить остановиться и его. Затем она подошла бы к нему, выдернула бы его из машины и… и… Что? Что бы она сделала потом? Откусила бы от него несколько восхитительных кусочков? Или, отбросив эту мысль, решила Канза, она отобрала бы у него ключи от автомобиля и мобильный телефон и бросила бы его на мостовой.

Было очевидно, что она чуть не сошла с ума, проведя довольно много времени в его обществе, тогда как он, наоборот, был доволен встречей с ней, да еще подкалывал ее. И ему легко удавалось провоцировать ее на все новые и новые оскорбления. Более того, он, казалось, наслаждался ее выпадами.

Стиснув зубы, Канза ехала к Джохаре и Шахину, кидая нетерпеливые взгляды на своего преследователя, двигающегося за ней так неторопливо, так вальяжно.

Двадцать минут спустя она поставила машину в гараж и, сделав глубокий вдох, словно готовилась прыгнуть с вышки в воду, вышла из машины. Краем глаза Канза заметила, что Арам тоже припарковался. На расстоянии в три машины от нее. Похоже, он получал ни с чем не сравнимое удовольствие от этой игры.

Ладно, пусть развлекается. Канза резко повела плечами. Но только не за ее счет. Она больше не доставит ему радости, не выскажет ничего. Ничего!

Когда Канза уже стояла у лифта, с ее губ сорвался стон. Из-за Арама она пребывала в таком смятении, что забыла подарок для Джохары и Шахина, а также миниатюрную статуэтку арабской лошади для Гарамы в машине.

Пожелав ему провалиться сквозь землю, Канза повернулась и направилась к своему автомобилю. Ей пришлось пройти мимо Арама, так как он следовал за ней на расстоянии в три шага.

Чувствуя на себе его взгляд, она взяла коробки. Когда крышка багажника закрывалась, Канза едва не ударилась об нее головой. Проклятье, она забыла переобуться!

«Черт бы его побрал!» – снова выругалась про себя Канза. Этот негодяй, стоящий у лифта и ожидающий ее, действует на нее так, как никогда не действовал ни один мужчина. Может, остаться в кроссовках? А еще лучше – запустить ими в него.

Но одно дело ходить в кроссовках по офису или улице и совсем другое – появиться в них на роскошной вечеринке Джохары и Шахина. Достаточно того, что она, как и обычно, будет одета как белая ворона.

Заставляя себя дышать спокойно, Канза вновь открыла багажник и присела на него, чтобы надеть черные туфли на двухдюймовых каблуках.

Две минуты спустя она была у лифтов, держа в руках коробки. Вопреки ее ожиданиям Арам не предложил свою помощь. Он даже не зашел с ней в лифт. Он просто стоял у дверей, когда они закрылись. Канза притворилась, что занята своим телефоном, но даже так она чувствовала его взгляд и не сходящую с его лица раздражающую ее улыбку.

Канза знала: у нее есть только короткая передышка до того, как Арам снова последует за ней, поэтому улыбка, с которой она приветствовала Джохару, вышла немного напряженной… Должно быть, не немного, так как ей показалось, что хозяйка разочарована. Другой причины этому не было, поскольку Джохаре было известно, что Канза ничего не нашла. Да и она сама настояла на том, чтобы поиски прекратились.

Канза перестала размышлять об этом, когда Джохара восторженно воскликнула, увидев подарки, и повела ее к Шахину и Гараме. Три минуты спустя она извинилась и пошла встречать следующего гостя.

Канза была уверена, что это Арам; ее дыхание пресеклось, а сердце забилось чаще.

О боже… Как этому виртуозу, играющему на душевных струнах, удается так влиять на нее?

Она разозлилась на себя и преувеличенно весело заговорила с Шахином и Гарамой. Однако минуту спустя Шахин, тоже извинившись, поспешил вместе с дочкой поприветствовать своего так называемого лучшего друга. Канза чуть не проговорилась, что Арам появился у них исключительно с одной целью – досаждать ей. Встреча с приятелем и сестрой его не волнует. Шахин сделает одолжение самому себе, если найдет другого лучшего друга, так как этот заботится только о себе.

Прикусив язык, Канза ходила по пентхаусу и общалась с гостями, хотя в списке ее интересов этот пункт занимал последнее место. Однако на что не пойдешь ради того, чтобы не встречаться с Арамом Назаряном!

К ее удивлению, прошел час, в течение которого она постоянно чувствовала на себе его взгляд, но он не сделал попытки приблизиться к ней. Напряжение Канзы стало улетучиваться.

Должно быть, новизна их встречи уже сошла на нет. Теперь он, без сомнения, корит себя. Какого черта он зашел так далеко, что ему приходится выносить присутствие множества человеческих существ, включая тех, которые любят его?

Джохара попросила ее отнести статуэтку лошади в их семейную гостиную, подальше от жадных ручек Гарамы. Неугомонной девочке было два с половиной года, и все говорили, что она похожа на дядю с материнской стороны. Было ясно, что Гарама походила на Арама не только своей внешностью, но и характером.

Арам наконец приблизился к ней, но сначала Канза услышала его тягучий голос за спиной:

– Я ходатайствую о том, чтобы мое дело снова открыли.

Прошло несколько томительных мгновений, прежде чем она поняла, о чем он говорит. Канза не повернулась. Не смогла. Во второй раз за сутки Арам незаметно подошел к ней и потряс своим неожиданным появлением.

Арам обошел Канзу по широкой дуге и встретился с ней лицом к лицу. Он стоял перед девушкой, как охотник, загнавший свою жертву в угол, но все-таки побаивающийся ее острых когтей.

И как всегда, стоило ему очутиться рядом с Канзой, просторная комната вдруг уменьшилась в размерах. Его близость всегда была для нее шоком. Он, без сомнения, был самым красивым мужчиной, с которым ей доводилось встречаться. И черт бы его побрал, он прекрасно это знал.

Канза была готова поклясться, что любой человек, оказавшийся в его обществе, был бы поражен и очарован. Она живо и в деталях вспомнила первый раз, когда увидела Арама. У нее тогда перехватило дыхание от его красоты, и такое происходило постоянно.

Его внешность соответствовала прозвищу. Настоящий Пират – вот кто он такой. Дерзкий, сильный, жгуче-прекрасный. Одним словом, он был неотразим.

Канзе с трудом верилось, что Арам – брат Джохары. Невзирая на то, что они оба были ошеломляюще красивы, брат и сестра совсем не походили друг на друга. У Джохары были чудесные золотистые волосы, глаза цвета шоколада и кремовая кожа, тогда как у Арама глаза были ослепительно-голубого цвета, более насыщенного, чем у его матери-француженки, – этот цвет мог гипнотизировать. От обоих родителей он унаследовал высокий рост, а цвет кожи достался ему от отца-американца армянского происхождения. Лицо Арама было худым и узким, а тело – крепким и сильным. Короче говоря, он был великолепным образчиком мужской красоты.

От него исходили харизма и уверенность. Арам возвышался над ней, сняв черный шелковый пиджак и засунув руки в карманы брюк. Кремовая рубашка облегала крепкую мускулистую грудь. Губы Канзы дрогнули, когда его чувственный рот изогнула ленивая улыбка.

– Я настаиваю на том, что меня оклеветали, – сказал он.

Арам, казалось, наслаждался происходящим. К счастью, ее голос – когда она смогла говорить – звучал холодно.

– А я считаю, что все рассказы о тебе, правда. Более того, ты не только не был наказан за свои преступления, но и был награжден за них.

– Если ты говоришь о моем успехе в бизнесе, это не преступление.

Губы Канзы пересохли, и она с трудом заставила себя не облизывать их.

– Твое преступление в том, как ты пришел к успеху, на каких принципах он был основан.

В его глазах вспыхнуло озорство.

– Да уж, невысокого ты обо мне мнения.

Ее брови взметнулись вверх.

– Мне кажется, ты здесь не затем, чтобы я пересмотрела свое мнение о тебе, ведь тебе все равно, что я думаю.

В его глазах заплясали веселые огоньки, подтверждая ее догадку.

– К тому же, – продолжала Канза, – к другим ты не так милосерден.

– Под другими ты подразумеваешь Мэйсун?

– Это произошло на моих глазах. Я за справедливость и не обсуждаю те случаи, о которых только слышала.

Глаза его расширились от изумления.

– С твоей стороны это весьма прогрессивно. – Арам посерьезнел. – Согласно моему опыту, если кому-то кто-нибудь не нравится, он готов обвинить этого человека во всех смертных грехах, не думая о справедливости.

– Тебе не кажется, что ты уже достаточно далеко зашел в своей шутке? – решила она сменить тему.

На секунду на его лице появилось озадаченное выражение, затем он неуверенно поинтересовался:

– О какой шутке ты говоришь?

– О, перестань, – вздохнула Канза.

– Ты самое невероятное существо, которое мне встречалось на пути, – признался Арам. – Впервые в жизни я не догадываюсь, что мне предстоит услышать. – Но, говоря это, он расплылся в улыбке, демонстрирующей ослепительно-белые зубы. – Так какую шутку ты имеешь в виду?

Канза подавила раздражение:

– Ты развлекаешься с тех самых пор, как мы встретились в офисе Джохары.

Арам снова посерьезнел:

– Я действительно получил удовольствие от нашей встречи, но я ни в коей мере не развлекался.

Сердце Канзы с силой ударилось о грудную клетку. Надо немедленно с этим кончать, пока оно не выскочило наружу.

Она подняла руки:

– Так мы никуда не придем. Предположим, я тебе верю. Назови мне другую причину, по которой ты это делаешь. И не пытайся доказать, что тебе не все равно, что я о тебе думаю. Тебе все равно.

– Ты совершенно права, – кивнул он. – Мне все равно, что другие думают обо мне.

– Так и должно быть, – согласилась Канза.

– Правда, должен признать, мне не все равно, что думаешь обо мне ты, – совсем уж неожиданно добавил Арам. – А теперь позволь проводить тебя на вечеринку. Я принесу нам выпить, и мы возобновим разговор. Может, ты изменишь свое мнение обо мне в лучшую сторону.

– А тебе это надо? – вздернула бровь Канза.

– Что, если в результате этого обсуждения ты решишь, что в корне ошибалась? – предположил Арам. – Твое чувство справедливости не позволит тебе считать меня тем, кем я не являюсь. К тому же твои взгляды… – Он не договорил.

Канза нахмурилась и вгляделась в него пристальнее. Арам ответил ей широкой улыбкой.

– Что мои взгляды? – процедила она. – Что толку говорить о них, если тебя они не интересуют?

– С чего ты решила? – пожал плечами Арам. – Может, я просто скрываю свой интерес?

Вместо того чтобы успокоиться, Канза ощутила еще большее раздражение.

– Должна признаться, своими взглядами мне удалось сбить спесь не с одного мужчины. Никто не может выносить меня, когда я к ним прибегаю. – Она вздернула подбородок. – Тебе, кажется, требуется специфическое оружие. Но уж если я вступлю с тобой в схватку, будь уверен, что я найду твою ахиллесову пяту.

– Понятия не имею, есть ли она у меня. – Его взгляд стал задумчивым. – Если ты обнаружишь ее, воспользуешься ею против меня?

Канза бросила на него жгучий взгляд, но тут же пожалела об этом. Нельзя использовать обычную стратегию, поскольку такие средства на него не действуют.

Она заглянула ему в глаза, эти голубые глубины, в которых светились ум и сила, и почувствовала, как сильнее забилось ее сердце. Она встретила достойного противника. Канза подавила вздох:

– Вообще-то мне достаточно узнать, что такая ахиллесова пята существует. И я использую это знание, чтобы заставить тебя отступить.

В его взгляде вспыхнули озорство и вызов.

– Отступать – против моей природы.

– Даже под угрозой уничтожения?

– Особенно тогда. Возможно, я, наоборот, попрошу тебя использовать это против меня, чтобы выяснить, как я себя при этом почувствую.

– Ну… – выдохнула Канза, – вот это самомнение.

– Теперь ты обо мне почти все знаешь. Давай узнаем что-нибудь о тебе? – предложил Арам.

Было ясно, что он намерен продолжить их встречу. Чем-то – чувствовала Канза – она его очень забавляла. Если бы не гости, она сбежала бы от Арама. Однако Канза не могла допустить, чтобы в доме ее друзей разразился скандал.

– Ты на это и рассчитываешь, – бросила она. – Понимаешь, что я не стану портить вечернику Джохары и Шахина, верно?

Он моргнул с невинным видом:

– Я считал, тебе все равно, что думают другие.

– Мне все равно, что думают другие, когда речь касается моей жизни. Но если я сейчас уйду, а ты последуешь за мной, то вызовешь любопытство и сплетни, которые, несомненно, испортят вечер Джохаре и Шахину. – Она прищурилась. – Они наверняка не посылали тебе приглашение, зная, что ты в любом случае откажешься.

Арам решил воспользоваться шансом:

– Может, ты передумаешь насчет моего приглашения, если мы более тесно пообщаемся? Кстати, возможно, ты полностью изменишь мнение обо мне.

– В отношении тебя я могу изменить мнение только в худшую сторону.

– У-у, как ты холодна, – протянул Арам, но на его губах играла улыбка. – Настоящая маленькая Снежная королева.

Канза тряхнула головой.

– Не без причины, – заметила она. – И ты опять заговорил о размерах.

– Это начала ты, – возразил Арам. – Ты начала с моей внешности, затем описала мой характер, мою историю, и, если бы компонентов было больше, ты прошлась бы и по ним.

Поняв, что ей его не переспорить, Канза повернулась и зашагала прочь.

Арам последовал за ней, сохраняя дистанцию в три шага. Он шел почти неслышно. До нее доносился его рокочущий смех.

Канза решила не обращать на него внимания. Она настолько сосредоточилась на этом, что почти не замечала ни элегантную обстановку, ни шикарно одетых гостей. А взгляды всех присутствующих, особенно женщин, обратились на ее преследователя. Канза пришла в ужас и принялась искать место, где людей было меньше.

Она вышла на террасу с видом на Центральный парк, который был погружен в темноту, и сверкающий Манхэттен. Остановившись у перил из стали и плексигласа, Канза вгляделась в ночь и поежилась, когда подул прохладный сентябрьский ветер. Она предпочла бы замерзнуть, чем вызвать подозрение у гостей, что Арам Назарян преследует ее. Однако спрятаться ей не удалось. На террасе были еще несколько человек, и они с нескрываемым любопытством смотрели на них.

Канза обхватила себя руками. Она защищалась от взглядов гостей больше, чем от колющего ветра. Позади послышался протяжный голос:

– Могу я предложить тебе свой пиджак, или ты по-прежнему предпочитаешь откусить мне голову?

Канза не сдержала дрожь, но замаскировала ее, перебрасывая волосы через плечо.

– Твоя голова все еще на твоих плечах, – заметила она. – Не испытывай судьбу, если хочешь сохранить ее там.

Губы Арама сжались, когда он заметил, что Канза снова вздрогнула.

– Ты из тех независимых женщин, которые предпочтут замерзнуть от холода, нежели позволить мужчине проявить галантность?

– А ты один из тех, кто вынуждает людей выйти на холод, затем настаивает на том, чтобы накинуть на них пиджак, и маскирует все это галантностью, не так ли?

– Я предпочел бы остаться внутри. Это ты вытащила меня на улицу.

– Если тебе холодно, не изображай супермена, предлагая свой пиджак.

На его чувственных губах снова заиграла улыбка.

– Как насчет того, чтобы завернуть за угол? Если уж стоять, то хотя бы не на ветру.

Канза фыркнула, но последовала его совету. За углом ветра действительно не было.

Она повернулась к Араму.

– Стой там, где стоишь, – приказала Канза.

Арам повиновался, но в его взгляде появилось недоумение. – Ты загораживаешь меня от ветра. Надо же найти хоть какое-нибудь применение твоей массивной фигуре, – проворчала девушка.

Его голубые глаза засияли.

– Значит, ты против галантности, но не возражаешь использовать меня в качестве барьера.

– Именно так. Я не собираюсь страдать от холода по твоей милости, – отрезала Канза.

– Разве я заставил выйти тебя сюда?

– Да, ты.

– И как я это сделал?

– Я вышла на террасу, чтобы избежать любопытства, не говоря уже о ревности присутствующих там женщин.

– Ревности? – изумился Арам, его брови скрылись под прядями волос, растрепанных ветром.

– Гости, особенно женщины, все отдали бы, лишь бы оказаться на моем месте и завладеть твоим вниманием. – Канза вздохнула. – Если бы они знали, что я с радостью подарю им эту привилегию, приложив в качестве бонуса внушительный чек.

Смех снова завибрировал в его груди и отозвался в ее теле.

– Даже не думай избавляться от этой привилегии, – предупредил ее Арам. – Она твоя. Итак, до того как мы продолжим, что тебе принести?

– Разве человеком, предлагающим что-нибудь принести, должна быть не я?

Арам послушно кивнул:

– В самом деле, почему бы нет?

– Скажи, что тебе нужно принести. Я ненавижу загадки.

– Что-нибудь безалкогольное. Я за рулем.

Канза уже отходила, когда ее остановил его голос:

– Канза, сделай так, чтобы напиток оказался неотравленным и не заговоренным, ладно?

Канза стрельнула в него жгучим взглядом, но добилась лишь того, что Арам хохотнул.

Войдя в помещение, Канза негромко простонала, поймав взгляд Джохары. Та, без сомнения, видела, как Арам преследовал ее, и, должно быть, умирала от любопытства. Конечно, Джохаре было интересно, как они встретились и что взбрело в голову ее старшему брату, если он следует по пятам за Канзой.

Но Канзе было не до подруги. Достаточно того, что Арам Назарян завладел ее вниманием.

Взяв бокал клюквенно-яблочного сока у проходящего мимо официанта, она вернулась на террасу, туда, где оставила Арама. Как только Канза увидела его, сердце ее забилось где-то в горле.

Арам стоял возле перил в нескольких шагах, спиной к ней. На фоне луны выделялся его силуэт. Он держался за поручни, напоминая современную статую Титана. Арам стоял неподвижно, ветер трепал его волосы и шелестел его шелковой рубашкой.

Но кроме внешнего великолепия, в нем было что-то еще, невольно приковывающее к себе взгляд. Что-то в его позе – в плечах, в посадке головы – тревожило Канзу. И это заставило ее несколько изменить свое отношение к Араму. Не похоже, что он никогда не чувствует себя плохо. Канза ощутила свою вину перед ним.

А затем он повернулся, словно почувствовав ее присутствие, и в его глазах снова появились лукавые искорки. Симпатия, которую Канза начала испытывать к нему, моментально испарилась, уступив месту раздражению.

«Как такое возможно?» – недоуменно спросила себя Канза. По прошествии десяти лет Арам по-прежнему привлекает ее, как огонек влечет мотылька.

Впервые она увидела его в семнадцать лет. Тогда она решила, что лучший образчик мужской красоты и достоинства трудно представить. Арам был способен поколебать ее уверенность в себе, и у нее отнимался язык, стоило ему войти в комнату. Это сослужило ему плохую службу, когда Канза сбросила его с пьедестала, на который сама же и возвела. Он доказал, что ничем не отличается от других мужчин, что для него важна только внешность женщины и ее статус, а не характер. Только поэтому он связался с ее испорченной и скучной сводной сестрой. Правда, ее мнение об Араме не было бы таким плохим, не порви он с Мэйсун так неоправданно жестоко.

Канза остановилась и протянула ему напиток, ощущая, как ее захлестывает ярость. Это чувство усилилось, когда она заметила – не могла не заметить, – с какой ленивой грацией он взял бокал.

– По поводу моего мнения о тебе… Оно вряд ли изменится в ближайшем будущем, – услышала Канза свой голос. – Какие бы ни были недостатки у Мэйсун, она любила тебя, а ты выкинул ее из своей жизни, причем сделал это публично. А затем начал свое восхождение наверх, в то время как Мэйсун страдала от неудачных отношений с мужчинами. Если бы я могла тебя судить, я вынесла бы тебе самый суровый приговор. Твое счастье, что такие поступки в суде не рассматриваются.

Глава 4

Арам смотрел на яростно накинувшуюся на него девушку. Канза принесла ему напиток, тогда как еще ни одна женщина не приносила ему ничего.

Он был поражен тем, насколько ему важно, чтобы у нее сложилось о нем совсем другое мнение. Собираясь с мыслями, Арам перевел взгляд на бокал с соком.

Хотя он продолжал относиться к сложившейся ситуации с юмором, в глубине души он осознавал всю серьезность происходящего. Впредь ему придется следить за тем, что он говорит. Если это не удастся, второй раунд в битве красноречий может и не состояться.

Арам не хотел расставаться с Канзой. Пока не хотел. Он многое потерял в своей жизни, но ее потерять не должен.

Арам опустил голову и посмотрел на Канзу. И у него перехватило дыхание. Ее глаза словно вобрали в себя всю прелесть этой ночи. Она молча ждала, давая ему шанс защитить себя. Он не испытывал сомнений в том, что шанс был единственным, и надо было постараться не упустить его.

– Я не сделал ничего, в чем ты только что обвинила меня, Канза, – мягко сказал Арам.

Она склонила голову набок, ее роскошные волосы упали на одно плечо.

– Ты не выбрасывал Мэйсун из своей жизни?

– Не так, как ты только что изобразила.

– А как бы изобразил это ты? В черно-белых тонах? Или в коричневатых?

– Кто сейчас умничает? – поддразнил ее Арам. Канза небрежно пожала плечами, и он спросил: – Что ты знаешь о том, что произошло между мной и Мэйсун? Кроме ее версии и твоих наблюдений?

– Почему бы тебе не изложить свою версию?

– Тебе известно, какой была твоя сводная сестра? Может, произошло невероятное, и со временем Мэйсун изменилась, но тогда она была невыносима.

– Но конечно, ты узнал об этом, только когда обручился с ней?

– Я знал об этом до обручения.

– Но все равно обручился, – задумчиво проговорила Канза. – Почему?

– Потому что я был глуп.

Ее глаза расширились. Должно быть, она предполагала, что Арам придумает какое-нибудь оправдание. И он придумал бы, если бы разговор на эту тему состоялся с кем-то другим. Но с Канзой он хотел быть откровенным.

– Я хотел жениться и создать семью, но не имел понятия, как к этому подступиться. В то время я не собирался покидать Зохейд, поэтому должен был выбрать невесту среди знакомых мне женщин. Но на какую бы женщину я ни смотрел, мой взгляд не задерживался ни на одной. Поэтому когда Мэйсун начала преследовать меня…

– Поосторожнее со словами, – вкрадчиво прервала его Канза, и ее тон был холоднее льда. – Если бы тебя преследовали женщины Зохейда, ты закончил бы гаремом.

– А вот теперь ты преувеличиваешь. Не все женщины рассматривали меня в качестве лакомого кусочка. Для Алии и Лейлы, к примеру, я был членом семьи. Ты вообще не считала меня человеком, не говоря уже о мужчине.

В ее глазах отразился лунный свет.

– И что? – насмешливо спросила Канза. – Всего две из двух миллионов?

– Женщины, которые преследовали меня, искали плотских утех. Они оставляли меня сразу, как только я давал понять, что не ищу таких отношений. В то время я думал только о браке.

– Ты хочешь сказать, что ни одна женщина не хотела выйти за тебя замуж? Или Мэйсун была лучшей претенденткой из всех возможных?

– Сравнения с Мэйсун не выдерживал никто. И твоя сестра действительно казалась мне наилучшим вариантом. Подходящий возраст, привлекательная внешность и очень, очень решительный характер. Да, Мэйсун была непостоянной и легкомысленной, но она упорно преследовала меня целый год, и я подумал, что у нее это серьезно.

– Я не верю, что так заставила тебя подумать только Мэйсун. Женщины с глазами и мозгами не могли пройти мимо тебя, ничего не заметив.

В устах Канзы комплимент и в этот раз прозвучал как ругательство. Впрочем, Арам уже начал привыкать к этому.

– Я говорю не про мою так называемую красоту. Я решил, что я ей нравлюсь. Тогда для меня это было важно. Я знал, как на меня смотрят в высших кругах Зохейда, что означает для этих женщин моя привлекательность. Я был экзотическим чужеземцем, принадлежащим к другому социальному классу. Забавным мальчишкой, с которым можно закрутить роман.

В ее глазах мелькнуло новое выражение. Что это было? Симпатия? Сочувствие? Нет, наверное, ему померещилось, он просто видит то, чего быть не может.

– Тебя трудно было назвать мальчишкой, – пробормотала Канза.

– Тогда жиголо. В любом случае я верил, что Мэйсун относится ко мне иначе. Она преследовала меня, невзирая на разницу в нашем положении и вопреки тому, что я едва ли мог считаться подходящим женихом для принцессы. Я думал, что она из тех редких женщин, которым мужчины нравятся такими, какие они есть. Это окупило бы все ее недостатки. Впрочем, кто я такой, чтобы критиковать ее недостатки, если у меня самого их было полно? – Он вздохнул. – Оказалось, что я привлекал Мэйсун, как игрушка привлекает испорченного ребенка. Возможно, в ее кругу я был предметом вожделения, даже вызова, а так как она была амбициозна, то хотела победить в этом своеобразном соревновании.

В глазах Канзы появился скептицизм, но она молчала, позволяя ему выговориться.

– После помолвки Мэйсун стала говорить мне, во что одеваться, как вести себя на людях и наедине. По ее мнению, мне следовало дистанцироваться от отца, которого – она ясно дала это понять – Мэйсун рассматривала в качестве наемного работника. – Ноздри Арама трепетали от гнева и боли за отца. – И это еще не все. Мэйсун стала диктовать мне, с кем мне надо сблизиться, как я должен вести себя с братьями Шахина, когда он отсутствует, как мне сыграть на наших с ним отношениях, чтобы добиться высокой должности в королевстве и получить финансовую помощь для создания собственного бизнеса.

В глазах Канзы появилась пустота. Судя по всему, она не знала, как реагировать на новую информацию.

Арам продолжал:

– Мэйсун постоянно давила на меня. Она заявила, что я, став ее мужем, должен буду подняться вместе с ней на новый уровень. – Он потер подбородок. – Мы были обручены четыре месяца. Я был потрясен, ошарашен ее требованиями и претензиями. А затем наступил день, когда состоялся бал.

Канза присутствовала на том балу. В одном из своих кошмарных нарядов и с ужасающим макияжем. Арам живо вспомнил, что она была последней, кого он увидел, выходя из зала. Канза тогда смотрела на него с нескрываемой ненавистью.

Сейчас она смотрела на него с вниманием. Она, очевидно, ждала, что он продолжит знакомить ее со своей версией событий, произошедших тем вечером.

Арам чувствовал, что его следующие слова будут решающими. Либо Канза прогонит его, либо позволит быть рядом с ней. Он должен заставить ее увидеть то, что случилось, его глазами. Единственное, что от него требовалось, – это быть честным.

– Мэйсун потащила меня к королю Атефу и Амджаду. Она настаивала на беседе с ними. Но когда я не внял ее намекам и не заговорил об открывшейся вакансии, о которой она мне твердила, и о займе, который она заставляла меня попросить, Мэйсун решила взять все в свои руки. Она начала распространяться на тему экономических возможностей Зохейда. Я по глупости рассказал ей о своих проектах, а она все перепутала. Затем она принялась рассказывать о моих планах по созданию бизнеса, похваляясь тем, что я буду зарабатывать миллионы. – Арам горько усмехнулся. – Будучи корыстной особой, Мэйсун ничего не знает об истинной значимости денег, как они достаются. Я сомневаюсь, что она хотя бы раз взглянула на свои счета.

В глазах Канзы появилось понимание. Хорошо зная свою сводную сестру, она, должно быть, поняла справедливость этой оценки.

– В общем, – продолжал Арам, – нет нужды говорить, что ни на короля Атефа, ни на Амджада ее болтовня впечатления не произвела. Хуже того, они наверняка подумали, что она говорит об этом с моей подачи. Я очень хотел сказать им правду. Я наконец понял, что был для Мэйсун всего лишь средством устроить ее никчемную жизнь. Вместо этого я постарался свести ущерб, причиненный ее словами, к минимуму и извинился, прежде чем уйти. Однако покинуть бал она мне не позволила.

Канза насторожилась. Она осознала, что Арам подошел к тому моменту, когда он должен объяснить причины, по которым жизнь в Зохейде стала для него невозможной.

Арам засунул руки в карманы брюк:

– Мэйсун устремилась за мной, крича, что я подонок, неудачник, что я ни черта не знаю о том, как пользоваться представившимися возможностями и заводить нужные связи. Она заявила, что причина, по которой она остановила свой выбор на мне, заключается в потенциале, которым, как она считала, я обладаю. В общем, она считала меня человеком, способным обеспечить тот стиль жизни, которого она заслуживает.

Канза достаточно хорошо знала Мэйсун, чтобы поверить тому, что говорит Арам, и почувствовала смущение и стыд.

Неожиданно он задумался, стоит ли продолжать рассказ. Канза и так расстроена. Но она ждала. Ее глаза призывали его закончить.

Что Арам и сделал.

– Ситуация была достаточно комичная, но мне было не до смеха. Я не испытывал ни гнева, ни разочарования, ни чего-то подобного. Я просто понял, что это все, конец. Поэтому я сказал Мэйсун, что сделал бы все для женщины, на которой собрался жениться, если бы она выбрала меня ради меня самого, а не ради возможностей, которые я ей предоставляю. После этого я ушел. Если твоя сводная сестра понапрасну тратит свою жизнь, это из-за того, что она капризна и взбалмошна, а не из-за моего разрыва с ней. Для нее я никогда ничего не значил.

Канза долго смотрела на Арама после того, как он закончил свой рассказ. Его слова были как укусы осы, они жалили и причиняли боль. Она понятия не имела о событиях, о которых он рассказал, но чувствовала, что все это правда – от первого до последнего слова.

Как же она ошибалась, неверно судив о нем все это время. Она тоже перед ним виновата, как и остальные женщины, рассматривающие Арама как сексуальную игрушку или как средство достижения своих целей. Канза даже представить не могла, что независимость, с которой он держался, была не чем иным, как фасадом. Она не сомневалась, что Арам Назарян высокомерен, тогда как он был просто уверен в себе. Она приравнивала его властность к безжалостности и утверждала, что у него, в отличие от хороших людей, нет слабостей.

Хотя… Постойте-ка. Постойте. Эта история не завершена. Арам не рассказал самую важную часть истории.

Канза услышала свой сдавленный голос:

– Но ты поступил так, как советовала тебе Мэйсун. Она только не получила награду за свои усилия, так как ты выкинул ее из своей жизни и вознесся на вершину успеха.

– О чем это ты, черт возьми, говоришь?

Канза выпрямилась во весь свой рост – пять футов два дюйма плюс каблуки, – чтобы встретиться с ним лицом к лицу.

– Разве до того, как ты стал миллиардером, ты не обращался за помощью к семье аль-Шалаан?

– Это она тебе сказала? – В его голосе впервые послышалась ярость. – А почему, собственно говоря, нет? – спросил Арам, обращаясь к самому себе. – Я знал, что Мэйсун готова на все, лишь бы наказать меня. В чем еще она меня обвинила? Может, в том, что я ее бил?

Ее гнев стих, когда она увидела, как разгневан он. Ответ застрял в горле. Канзе больше не хотелось продолжать эту беседу. Но в его глазах пылал яростный огонь, требуя, чтобы она рассказала ему все, что говорила о нем Мэйсун. И Канза должна была сделать это.

– Она сказала… сказала, что ты эксплуатировал ее, а затем, когда получил от нее все, что хотел, выбросил за ненадобностью.

Его глаза превратились в синие лазеры.

– Эксплуатировал ее в сексуальном плане? Это она говорила?

Канза кивнула. Арам фыркнул – смесь холодного сарказма и презрения.

– Ты мне поверишь, если я скажу, что никогда с ней не спал? Ладно, позволь мне быть откровенным. У меня не было с ней секса. Ни в какой форме. Мэйсун пыталась увлечь меня, соблазнить, если хочешь, но я не поддался. Суть в том, что за исключением нескольких поцелуев я никогда не посягал на ее девственность. Причем я даже не сдерживался – просто не испытывал соблазна. А когда я увидел ее сущность и осознал, что именно ей от меня нужно, я почувствовал отвращение.

Каждое его слово словно повышало температуру между ними. Канза понимала, что Арам говорит правдиво и искренне, но она слишком долго считала его виновником того, что произошло, ей было трудно сразу перевести Арама из виновников в жертву.

Чувствуя, что ее мозг готов взорваться, она пробормотала:

– Ты хочешь заставить меня поверить в то, что ты был совершенно равнодушен к такой красивой девушке, как Мэйсун, когда она сама изъявляла желание отдаться тебе? Никогда не слышала, чтобы голова мужчины управляла его телом. Может быть, ты вовсе не мужчина?

– Я посоветовал бы тебе обновить информацию. Есть мужчины, которые не считают красивую доступную женщину неотразимой, – заметил Арам.

– Да. Таких мужчин еще называют геями, – склонила голову Канза. – Так ты гей? Может, ты выяснил это, когда не сумел ответить Мэйсун?

Канза понимала, что ее догадки – сплошное ребячество, что, конечно, Арам не гей. Но она все равно не удержалась.

– Я не ответил Мэйсун, потому что я из тех, кто легко распознает «черную вдову» и инстинктивно, исключительно из инстинкта самосохранения, удерживается от физической близости. Ощущение, что тебя собираются использовать, в некоторых случаях гораздо эффективнее, чем холодный душ. – Арам покачал головой, выражая презрение к самому себе. – Боже, теперь я знаю, почему все относились ко мне так, словно я был хищником. Даже будучи осведомленным, на что способна Мэйсун и что в королевстве с консервативными взглядами высоко ценится невинность, я тем не менее не могу поверить, что она так очернила меня.

Это была основная причина, по которой Канза была вынуждена поверить своей сводной сестре. Она не могла представить, что Мэйсун способна на подобную ложь. Поэтому она проглотила и все остальное, не вникая в суть.

Но ведь это означает, что все, что она прежде читала о нем, было ложью. Значит… Что же это значит? Что ей придется пересмотреть свою точку зрения. Ну, допустим, она ее изменит, и что? Ее мнение никогда никого не интересовало, особенно Арама. Новая информация изменит только одно: ей придется страдать от чувства вины перед ним. Канза всегда гордилась тем, что относится к людям так, как они того заслуживают, однако в случае с Арамом ее мнение оказалось предвзятым.

Кроме того, она пострадает и сама. Ведь теперь ничто не способно уменьшить его привлекательность в ее глазах. Араму, может, и все равно, что она думает о нем, но ей-то – нет.

Ее размышления прервал голос Арама, который, как оказалось, еще не закончил свое признание.

– Теперь я перехожу к другому твоему обвинению – что я воспользовался помощью семьи аль Шалаан, чтобы вознестись на вершины успеха.

Канза махнула рукой:

– О, не утруждайся.

– О нет. Я хочу объяснить.

– Это твоя проблема, – заявила она. – Я услышала достаточно.

– Но я сказал не все. – Канза вздрогнула, Арам нахмурился. – Вот что, давай-ка зайдем внутрь. Любопытство и ревность, которые ты вызвала у гостей, я беру на себя.

Канза вновь вздрогнула, причем не от холодного ветра. Это показалось ей унизительным.

– Меня волнует вовсе не холод, – пробормотала она.

Арам одарил ее терпеливым взглядом, который говорил, что он согласен на любые препирательства, лишь бы настоять на своем. Затем он неожиданно воспользовался тем, что позади Канзы были перила, и она не могла отодвинуться, даже если бы захотела. Ей пришлось стоять и беспомощно наблюдать за тем, как он снимает с себя пиджак и, не касаясь ее, накидывает его ей на плечи. Девушку мгновенно обволокло его теплом и запахом.

На несколько мгновений Канзу буквально парализовало. У нее появилось ощущение, что она словно поглощена Арамом. Она заглянула в его необыкновенные глаза, увидела на его губах слабую улыбку, и трещина, которая образовалась в ее сердце из-за чувства вины, начала разрастаться и уже была готова поглотить Канзу.

К ее счастью, Арам отступил и снова встал там, где она велела, чтобы защищать Канзу от ветра.

– Сейчас, когда тебе тепло, я не испытываю чувства вины, – бархатным негромким голосом проговорил он. – Теперь я могу продолжить рассказ. В Зохейде я чувствовал себя чуть ли не парией, и вскоре мне пришлось принять решение покинуть королевство. Я готовился к отъезду, когда ко мне обратилась семья аль-Шалаан – все, за исключением, разумеется, Амджада. Они попытались убедить меня, что не стоит покидать Зохейд, что они слишком хорошо знают Мэйсун, не верят ее обвинениям и разрешат мой конфликт с ее семьей и высшим обществом Зохейда. Они действительно предложили профинансировать меня, пока мой бизнес не начнет приносить доход. Я отклонил их предложение.

Канза вновь попыталась перебить его:

– Арам, я…

Он поднял руку.

– Позволь мне продолжить, пожалуйста. Итак, они предложили мне свою помощь, а я отказался, так как почувствовал, что мне не нужны одолжения. Оставаться в Зохейде мне также было нельзя. После обвинений Мэйсун это причиняло бы горе моему отцу. – Арам вздохнул. – Я отказал даже Шахину, когда он лично попросил меня.

Голос его дрогнул, и Канза задала вопрос, который мучил ее:

– Ты хочешь сказать, что за разрыв твоих отношений с Мэйсун Шахин также несет ответственность?

– Нет, это только моя вина. Но не думай, что из-за меня он был вынужден оставить королевство.

– А почему нет? – заметила Канза. – Если уж мы говорим начистоту, почему бы тебе не рассказать все?

– Ты ожидаешь, что я выдам все свои секреты? – Его наигранный ужас мог бы вызвать смех, будь она сейчас способна шутить. – А в чем же я буду признаваться при других наших встречах? – пошутил Арам.

– А разве я просила тебя раскрывать секреты? – парировала Канза. – Ты сам начал исповедоваться передо мной.

Арам усмехнулся:

– Ну, позволь мне тогда поисповедоваться перед тобой еще немного. Так сказать, все подытожить. Стисни зубы и потерпи. Итак, вместо того чтобы внять совету Мэйсун и обратиться к братьям Шахина за помощью как финансовой, так и социальной, я отклонил их щедрые предложения. У меня были планы, теоретическая подготовка и кое-какой практический опыт. Я был преисполнен решимости взять мир штурмом.

В Канзе вновь вспыхнуло чувство справедливости.

– И тебе это удалось, – признала она. – Я прекрасно представляю масштабы твоего бизнеса. Многие крупные конгломераты, на которые я работала, даже целые страны, полагаются на твои финансовые и управленческие способности. И если ты добился этого сам, ты не просто хорош, ты гораздо лучше.

Ее признание удивило Арама.

– Я поражен, что тебе это известно, но все было не совсем так. Вначале моя карьера здорово пошатнулась, должен сказать.

– Неужели это возможно?

Его блестящие глаза потемнели от каких-то неприятных воспоминаний. Но когда Арам продолжил, он не стал распространяться о деталях.

– Видишь ли, моя профессия, мои знания, опыт, который я приобрел в Зохейде, не подготовили меня к прыжку в бездну, кишащую акулами. Но мне удалось выкарабкаться с минимальными потерями и осуществить свои планы. Однако я не добился бы успеха, не встреть я нужных людей. Не я, а мы вознеслись на вершину успеха.

То, что он отдавал дань другим людям, только украшало. Но пока еще Арам не сказал ничего значащего.

– Ладно, значит, Мэйсун лгала по поводу способов, с помощью которых ты добился успеха и нажил состояние. Но как ты можешь винить ее в том, что она о тебе не самого высокого мнения? – спросила Канза. – Мое предыдущее утверждение остается в силе. Ты не имел права поступить жестоко, унизив ее на людях.

Его взгляд встретился с ее взглядом. В глубине глаз Арама сверкнул злобный огонек. Словно ему очень не нравился ответ на этот вопрос.

Наконец придя к непростому решению, Арам поманил ее к себе. Неужели он думает, что она приблизится к нему по своей воле? Да и зачем ему это вообще нужно?

Когда Канза не сдвинулась с места, Арам вздохнул и подошел к ней сам. Каждый ее нерв напрягся.

Арам остановился в футе от девушки и откинул голову назад, демонстрируя шею. Канза молча смотрела на мощную мужскую шею с проступающими венами. Голова у нее закружилась.

– Видишь это? – вторгся в ее спутавшиеся мысли его голос.

Канза заморгала и сфокусировала взгляд на том, на что он указывал. Это были три параллельных шрама, начинавшиеся от правого уха и уходящие вниз. Они были не видны под роскошными густыми волосами Арама. Канза вздрогнула, хотя они были поблекшими и ужас не внушали. Судя по всему, травму он получил давно.

– Сувенир на память от Мэйсун, – с кривой улыбкой объяснил Арам. – Я едва увернулся от ее ногтей. Она, без сомнения, намеревалась расцарапать мне лицо.

Канза, представив эту картину, задрожала. Она знала, какой истеричной может быть Мэйсун.

– Я оттолкнул ее и забежал в мужской туалет, чтобы остановить кровотечение, – продолжал Арам. – Я даже запер дверь, чтобы она не смогла зайти следом. Я привел себя в порядок, но, как только я вышел из туалета, она снова набросилась на меня. Я не мог покинуть дворец, минуя бальный зал. Всю дорогу я отпихивал Мэйсун, но стоило нам оказаться в зале, как она начала кричать. Нас окружили люди. Мэйсун обвиняла меня в том, что я был ей неверен. Все, чего мне хотелось, – это поскорее убраться оттуда. Поэтому я заявил: «Так и есть, и разве она не счастливица, что все выяснилось до того, как стало слишком поздно?» Когда я отодрал от себя ее руки, Мэйсун бросилась на пол, истерично рыдая и крича, что я ударил ее. Я не мог больше выносить это шоу, поэтому повернулся и ушел. – Арам замолчал, сделал глубокий вдох. – Но мое признание будет неполным, если я не скажу, что со временем осознал, насколько благодарен ей за все то, что она сделала.

Это поразило Канзу.

– Ты ей благодарен? – недоверчиво переспросила она.

Арам кивнул:

– Если бы ее выходки не вынудили меня покинуть Зохейд, я никогда не достиг бы того, чего достиг. Мой опыт отношений с Мэйсун подтвердил правдивость поговорки: «Ты можешь ненавидеть что-либо, и это хорошо для тебя же». – Арам произнес это на безупречном арабском языке.

Канза была потрясена, услышав великолепный голос, цитирующий древнюю поговорку. Мэйсун говорила с Арамом только по-английски, поэтому Канза думала, что он не выучил ее родной язык. Сейчас стало совершенно очевидно, что выучил, и выучил на отлично. В произношении не было даже намека на акцент. Арам произнес высказывание лучше, чем его мог бы произнести араб.

Он вскинул породистую голову:

– Ну так как, изменилось ли твое мнение обо мне, когда ты услышала мою версию событий?

Голова Канзы по-прежнему кружилась, у ее ног словно разверзлась бездна.

– Твое слово против ее слова, – сдавленно проговорила она.

– Тогда я явно не в выгодном положении, так как Мэйсун твоя сводная сестра. Хотя на самом деле должно быть иначе – ведь тебе наверняка известны наихудшие черты ее характера. Но если ты по какой-то причине все еще веришь ей, тогда у меня остается единственный способ заставить тебя думать иначе. Я требую, чтобы ты узнала меня так же хорошо, как знаешь ее.

– Что ты хочешь этим сказать? – В ее голосе прозвучала паника.

Арам был воплощенное терпение.

– А как люди узнают друг друга? – поинтересовался он.

– Как?

– Как ты узнала кого-либо из твоего окружения?

– Это произошло… из-за принадлежности к моей семье… или по иным причинам.

На его губах появилась потрясающая улыбка.

– Судя по всему, ты стала мизантропом еще в чреве матери.

– Мама говорила, что меня едва успели спасти путем кесарева сечения. Также она говорила, что я навсегда отбила у нее желание рожать.

Арам снова улыбнулся:

– Жалко, что твое вхождение в этот мир оказалось трудным. – Так когда, – он потер руки, – состоится наша с тобой следующая встреча?

Ее сердце забилось где-то в горле.

– Ничего следующего у нас с тобой не будет.

– Почему? Твой приговор остался без изменений?

– Нет, – тщательно следя за своим голосом, сказала Канза. – Я изменила вердикт. Ты невиновен, так что можешь считать себя свободным. Я развлекала тебя только до тех пор, пока ты не мог предугадать, что я скажу в следующий момент, но теперь я уже не представляю для тебя никакой ценности. Лучше мне уйти.

– Я вовсе не развлекался, – возразил Арам. – Ты назначишь время и место, или это сделать мне?

Канза была готова поклясться, что в ее голове вспыхнуло пламя.

– Ты получил оправдательный вердикт, – проворчала она. – Теперь я хочу повеселиться на вечеринке. Уйди с моего пути.

В его глазах светилось веселье.

– Значит, ты хочешь, чтобы я тебя удивил?

Бросив Араму пиджак, Канза прошла мимо, едва подавляя желание броситься прочь, чтобы не слышать его щекочущий нервы смех.

Но она слышала этот смех даже после того, как оказалась далеко.

Одной встречи с Арамом Назаряном оказалось более чем достаточно. Больше она с ним никогда не увидится.

Глава 5

– Значит, ты все-таки встретился с Канзой.

Арам застонал и остановился. Шахин! Вот с ним-то встречаться как раз и не хотелось. Сказать по правде, ему не терпелось нагнать особу, которая уже не в первый раз за непродолжительное время сбегала от него.

Однако Шахин явно был намерен получить ответ.

Решив, что лучшая защита – нападение, Арам хмыкнул:

– Встретился – ха! Скажи еще, что произошло это не по твоей воле, и Джохара к этому тоже непричастна.

– Я ничего не делал, – запротестовал Шахин. – Во всем виновата твоя сестренка. Но она только свела вас вместе. Ты мог бы избежать общества Канзы сразу же, как только что-нибудь заподозрил. Но ведь ты этого не сделал. По нашим скромным оценкам, ты провел с ней пять часов. Ты нашел ее вполне совместимой, мягко выражаясь.

– Попридержи-ка коней, приятель. – Арам погрозил Шахину пальцем. – Даже не ступай на эту дорожку, понял меня? Я просто говорил с… с… Боже, я даже не могу подобрать слово! Я не могу назвать ее ни девушкой, ни женщиной. Но она уж точно незаурядная. Не понимаю, что в ней такого сокрыто.

– Главное, ты больше не называешь ее ни монстром, ни гоблином, ни кем-либо еще. Это уже большое достижение.

– Нет, конечно, Канзе не подходит ни одно из этих определений.

И монстром Канзу назвал первым не он, а Мэйсун и ее друзья. Он использовал это прозвище в беседе с Шахином две недели назад, потому что не сумел подобрать подходящее слово.

Канза вызывала у Арама беспокойство. Она тревожила его и сейчас, только совсем иначе, чем раньше. Он пока еще не совсем разобрался.

– Сегодня я думал о ней как о колдунье, русалке, эльфе, но это все неточно.

– Слово, которое ты не можешь подобрать, – сокровище.

Арам уставился на своего друга:

– Сокровище?

Затем он моргнул. «Канз» – сокровище. Канза – женский род. Почему он никогда не задумывался, что означает ее имя?

Хотя…

– Я бы не стал называть ее сокровищем, – заявил он.

– Нет? – Шахин поднял бровь. – Может быть, пока еще нет? Но в любом случае она трудно поддается описанию.

– Вот в этом ты прав, но я не собираюсь предлагать ей руку и сердце, так что оставь эти мысли.

– Твоя осторожность понятна. Ты встретился с повзрослевшей Канзой всего несколько часов назад. Ты не успел привыкнуть к ней.

– И не собираюсь, – отрезал Арам. – Что, мужчина не может наслаждаться обществом не поддающейся описанию женщины без далекоидущих планов?

В глазах Шахина мелькнуло веселье.

– Вот ты и объясни мне, может или нет?

– Да, может. И собирается это сделать. И он хотел бы, чтобы ты и твоя драгоценная половина в это не вмешивались. Не пытайтесь строить далекоидущие планы. Понял?

– Понял, – кивнул Шахин.

Арам насторожился:

– Почему ты не споришь? Я догадываюсь, что впереди меня ждет какой-то неприятный сюрприз.

Шахин усмехнулся:

– Насколько я могу судить, ты нашел этот сюрприз восхитительным.

– Слишком много сюрпризов могут лишить привлекательности смысл. Это закон. – Скрестив руки на груди, Арам бросил на друга предупреждающий взгляд. – Держи свой королевский нос подальше от этой ситуации, Шахин. Я старше тебя и сам знаю, что для меня лучше, так что подари мне роскошь жить так, как я сочту нужным.

Усмешка Шахина стала шире.

– Я уже сказал, что… мы отстанем от тебя. С этого момента мы самоустраняемся.

– С этого момента? – скривился Арам. – Ты меня напугал. Боже, да вы та еще сладкая парочка!

– Мы сыграли свою роль катализаторов, а теперь позволим делам идти своим чередом.

Арам прищурился:

– Даже если ты уверен, что я все порчу? Верится с трудом. Ты не будешь испытывать соблазн вмешаться?

– Это тебя беспокоит? Что ж, значит, ты постараешься не напортачить, верно?

– Шахин!

Его приятель рассмеялся:

– Хорошо, хорошо, ты сам по себе. Только смотри не жалуйся, что тебе не к кому обратиться.

– Не буду. – Арам цокнул языком. – Я всего лишь хочу понять, что делает ее столь непостижимой.

Шахин вздохнул:

– Мне кажется, это оттого, что никто не ожидает от принцессы, женщины ничего подобного. До того, как Канза стала партнером Джохары, люди называли ее мышкой, неловкой и неуклюжей.

– Что?! О чем, черт возьми, они думали?

– Ты же сам назвал Канзу монстром, – напомнил Шахин.

– По крайней мере, это говорило о силе ее характера.

Шахин пожал плечами:

– Я же думаю, что она мила.

Арам фыркнул:

– Мила? Это слово меньше всего подходит к описанию. Мила – это что-то неопределенное и холодноватое.

Губы Шахина изогнулись.

– А ты, очевидно, проведя вечер в компании Канзы, успел изучить ее характер. Как бы ты ее описал?

– Повторяю, я затрудняюсь. Она – сплошные иглы и колючки. Она как сила природы, как… как ураган.

– Ураган – это скорее природная катастрофа, – не согласился Шахин.

«Умник», – чуть было не бросил Арам. Он пришел в отчаяние оттого, что Шахин и Джохара интерпретировали его интерес совсем не так, как следовало. Он ничего подобного никогда в жизни не испытывал. Его чувства сейчас были так же непредсказуемы, как этот самый ураган.

Одно Арам, по крайней мере, знал точно. Он не собирался давать какие-либо характеристики. Или ожидать слишком много от урагана. И уж точно не собирался приручать Канзу. Не станет он оправдывать ожидания Шахина или Джохары.

– Как бы то ни было, это единственное слово, которое приходит мне на ум, – сказал Арам.

– Тогда она будет зваться Ураган Канза.

С этими словами Шахин отвел его к Джохаре, которая также не упустила случая поддразнить брата. Арам воспользовался этим, чтобы повторно взять с них обещание, что они не будут вмешиваться.

Покидая пентхаус, он снова подумал об имени, которое предложил Шахин. Ураган Канза. Это прозвище подходило ей как нельзя лучше. Особенно после того, что она устроила в офисе Джохары. Больше всего на свете ему хотелось снова попасться ей на пути, а дальше – куда забросит судьба.

Но вряд ли Канза согласится на встречу по собственной воле. Она должна осмыслить его рассказ, который, принимая во внимание ее стремление к справедливости, должен изменить мнение Канзы о нем. Для нее это, несомненно, каверзная ситуация, так как она слишком долго исходила из предубеждений, а Мэйсун, как ни крути, по-прежнему остается ее сводной сестрой.

Арам смотрел на дверь кабинета Джохары, чувствуя, как усиливается его нетерпение.

Канза была на утреннем совещании с его сестрой. Как только совещание закончится, он намерен ее перехватить.

Так он поступал каждый день последние две недели, но каждый раз Канза ускользала. Он успевал перемолвиться с ней несколькими словами, а затем она исчезала, словно эльф. Но что это были за слова! От них оставалось послевкусие хорошего вина, вызывая желание попробовать еще раз.

Арам позволял Канзе сбегать, попутно изучая ее. Он получал огромное удовольствие от процесса. Но сегодня он не собирался отпускать непокорную бабочку. Сегодня Канза целый день проведет в его компании, только она об этом пока не подозревает.

Помощницы Джохары смотрели на Арама с любопытством, без сомнения задавая себе вопрос, почему он снова сидит в приемной. Почему он просто не зайдет в кабинет своей сестры? Поначалу он так и хотел поступить – загнать в угол этого непокорного эльфа. Но потом Арам передумал. Посягать на свободное время Канзы – одно дело, а на рабочее – совсем другое.

Дверь кабинета неожиданно открылась, и показалась голова Джохары. Золотистые волосы упали ей на лицо.

– Арам, войди, пожалуйста.

Он мгновенно встал, придя в восторг оттого, что увидит Канзу сейчас, а не через час или больше.

– Я думал, у тебя встреча, – заметил Арам.

– Когда это тебя останавливало? – Усмешка Джохары стала шире, когда он взлохматил ей волосы. – На самом деле мне нужна твоя помощь, братишка.

Арам прижал сестру к себе, любовно целуя ее в макушку:

– Всегда к твоим услугам, родная.

Его взгляд остановился на Канзе сразу, едва он вошел в кабинет. Арама охватило ощущение дежа-вю, когда он увидел, что, как и в тот первый вечер, она стоит у шкафов с документами. Единственным различием было то, что в кабинете сегодня царил безукоризненный порядок.

Двоих других людей Арам заметил лишь тогда, когда они поднялись, приветствуя его. Все его помыслы были сосредоточены на мощном источнике энергии, стоящем у противоположной стены, даже когда он не смотрел в сторону Канзы.

Обратив наконец на него внимание, она сдержанно сказала:

– Арам.

Это прозвучало почти как ругательство, произнесенное сквозь зубы, и Арам с трудом удержался от смеха. Ему пришлось сделать над собой усилие, чтобы переключиться на деловое русло.

После того как Араму все рассказали, он предложил несколько решений, однако Канза выявила в одних вариантах недостатки, а в других – ошибки. Но сделала она это неохотно, без желания поглумиться над ним, как, несомненно, поступили бы другие люди, которых преследовали бы так же, как Арам преследовал ее. В ее анализе не было ничего лишнего, только желание выбрать наилучшее решение. Арам был потрясен ее знаниями и опытом. В своей жизни он встречал подобный подход только у тех, кто был старше и много опытнее Канзы.

Встреча продолжилась. Канза не соперничала с ним, не бросала ему вызов. Она с уважением относилась к его знаниям и опыту, признавая за ним право старшинства, и предоставила в его распоряжение свои знания. Следующие пять часов прошли в интенсивной беседе.

Когда они наконец выработали решение, возбужденная Джохара вскочила:

– Фантастика! Я и подумать не могла о таком гениальном выходе! Мне следовало давно взять тебя в штат, Арам. Ты составил бы отличный дуэт с Канзой.

Как он ничего не понял раньше?!

Это была откровенная попытка сестры продемонстрировать, какая они отличная пара. Неужели он так никогда и ничему не научится?

Возмущенный тем, что Джохара нарушила пакт о невмешательстве, Арам поджал губы и встал:

– Ну, раз тебе это удалось, как насчет того, чтобы отпраздновать победу? Я угощаю.

Джохара самым невинным образом взглянула на него:

– О, я бы очень хотела, но мне нужно кучу всего обсудить с Данной и Стивом. Вы с Канзой отметьте это без меня.

Если бы до того, как Джохара начала сводить его с Канзой, кто-нибудь сказал ему, что его младшая сестренка непревзойденная актриса, Арам не поверил бы. Но, не одобряя методы Джохары, он был благодарен ей за возможность побыть с Канзой наедине.

Он повернулся к Канзе, готовясь к новой битве, однако она просто сказала:

– Тогда пошли. Я умираю от голода. И, Арам, я угощаю. Я должна отблагодарить тебя за то, что ты кое-чему научил меня.

В голове у него стало легко-легко, когда напряжение отпустило. Затем голова закружилась от ее признания.

Обменявшись недоуменным взглядом с Джохарой, прячущей самодовольную улыбку, Арам последовал за Канзой.

Канза вышла из офиса Джохары со странным чувством. За две недели Арам предоставил ей уйму шансов лучше узнать его, появляясь везде, где только она ни была. Вместо того чтобы привыкнуть, сердце ее всякой раз замирало, стоило ей его увидеть.

Но Канза не могла понять, почему Арам взялся за это дело так серьезно.

То, что он находит ее привлекательной, она отмела. Предположение, что Арам Назарян, этот образец мужского совершенства, считает ее красивой, продержалось не больше двух секунд. Остальные причины также исчезали сразу, стоило им возникнуть.

Поэтому оставалось одно: он делает это из прихоти. Ну и, конечно, не стоит забывать Джохару. Та все чаще стала заговаривать о своем брате. Она вспоминала их прошлое в Зохейде, о начинавшейся, по ее мнению, депрессии.

Джохара считала, что депрессия возникла, поскольку Арам пренебрегал своим здоровьем и забросил личную жизнь, работая слишком много. Канза чуть не расхохоталась. Две недели Арам, казалось, вовсе не работал. Как иначе он мог объявляться там, где бывала она, невзирая на время? Ее единственное объяснение заключалось в том, что он так отладил свой бизнес, что мог позволить себе частенько отлучаться.

Однако, по словам Джохары, в последние годы он работал не щадя себя, результатом чего и стала его отшельническая жизнь, а в последнее время Арам начал чаще болеть. Это была одна из причин, по которой они с Шахином вынуждены были все чаще приезжать в Нью-Йорк, задерживаясь там на весьма продолжительное время. Они составляли компанию Араму.

Но Джохара не считала, что им удалось чего-то добиться. Она чувствовала, что ее близость с мужем не позволяет Араму относиться к ним так, как прежде, заставляя его ощущать некую ущербность. Джохара тревожилась за его психическое здоровье, боялась, что он не сможет найти женщину, которая станет его второй половинкой. Подобный стиль жизни, считала она, приведет к срыву.

Но Арам Назарян, преследующий ее, играющий с ней в кошки-мышки, совсем не походил на человека, которому грозит эмоциональный срыв. Впрочем, Канза начала склоняться к тому, что ее преследование является первым симптомом этого срыва.

Если ее диагноз верен, счастья ей это не прибавит.

Что ж, можно считать, она определилась с причиной того, почему Арам не отстает от нее, но это никак не объясняло ее реакции на него. Она уклонялась от встреч, потому что считала, что он развлекается за ее счет, а ей не хотелось становиться лекарством от скуки. А если предположить, что Арам таким поведением, возможно, взывает к помощи? Ее сердце не могло не откликнуться на призыв.

– Так куда ты собираешься меня отвезти? – спросил он.

Стараясь не дрожать при звуках его глубокого баритона, Канза повернулась к нему, когда они вошли в гараж.

– Я открыта для обсуждения.

– Выбор за тобой. – Арам усмехнулся, двигаясь к своей машине, к потрясающему черно-серебристому «роллс-ройсу», который он приобрел по ошеломляющей цене полмиллиона долларов.

– Так не пойдет, – остановилась Канза.

Его улыбка потускнела.

– Ты отказываешься?

– Я хочу сказать, что мы не будем ходить вокруг да около, споря, кто будет выбирать. Я готова согласиться с тем, что хочешь ты, поэтому не нужно играть в джентльмена. Я всегда говорю то, что думаю.

Арам снова засиял:

– Ты понятия не имеешь, как я рад это слышать.

Но я джентльмен, и это анатомический факт.

Канза промолчала, усаживаясь на пассажирское сиденье. Она не собиралась обсуждать особенности его анатомии. Это приведет к дополнительным проблемам.

Вместо этого она сосредоточилась на ощущениях, которые вызывали в ней мягкое кожаное кресло и коврик из густой овечьей шерсти. Настоящая роскошь!

После того как «роллс-ройс» влился в поток автомобилей, Арам повернулся к ней:

– Мне интересно, почему ты неожиданно перестала меня избегать.

Да, хороший вопрос. Действительно почему? Она ответила, как всегда, правдиво:

– Я пожалела тебя.

– Да! – Арам сжал кулак. Увидев ее поднятую бровь, он закашлялся и пояснил: – Праздную успех своих усилий по изображению брошенного, вызывающего жалость щенка.

– Ну, это ты погорячился, – протянула Канза. – Ты больше походил на свирепого хищника, выслеживающего добычу.

Его глаза засверкали.

– Что же сработало?

– Меня стал занимать вопрос, какую цель ты преследуешь, появляясь всякий раз там, где оказываюсь я. Может быть, ты из тех людей, которые обязательно заканчивают начатое?

– Ты получаешь удовольствие от моей компании, – заявил Арам. – Признай это. И находишь меня забавным.

Она нашла его… занимательным.

– Я использовала бы другое прилагательное, – с вздохом заметила Канза.

– Какое? – с интересом спросил он.

Канза устремила взгляд на его четко очерченный профиль. В салоне машины слышался шорох размеренно работающих «дворников», но даже их усилий было недостаточно, чтобы справиться с завесой дождя. К счастью, они уже достигли места, которое выбрал Арам. Отель «Плаза». Там, как сказала Джохара, он остановился.

Арам затормозил, и Канза подумала, что они подождут в машине, пока дождь не стихнет. Если они попробуют добежать до входа в отель, то промокнут до нитки. Но Арам открыл дверцу, и откуда ни возьмись материализовался зонтик. Спустя несколько секунд он укрыл Канзу от дождя и повел в знаменитый отель. Когда они вошли в ресторан, у нее возникло ощущение, что она оказалась на съемках «Великого Гэтсби».

Канза осматривалась, идя мимо столиков, за которыми сидели безукоризненно одетые люди. С потолка свисали золоченые люстры, повсюду стояла мебель в стиле Людовика XVI, высокий потолок был расписан цветочными мотивами, а из окон открывался впечатляющий вид. Во всем присутствовали блеск и роскошь.

После того как их усадили за столик и Канза заказала легендарный чай, который подают только здесь, она взглянула на Арама и вздохнула:

– Это твоя обычная программа траты средств? Дорогой отель, дорогая машина?

– Я весьма скромен, не правда ли? – Канза скривилась, а он продолжал поддразнивать ее. – Поначалу я присматривался к «бугатти», но, так как в округе нет дорог, по которым можно гонять со скоростью двести пятьдесят миль в час, я решил не тратиться зря и остановился на «роллс-ройсе». Тем более что машина для меня все равно что дом.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Поскольку у меня нет своего дома, я рассматриваю машину как дом.

Это стало для Канзы новостью. Новостью, вызывающей тревогу. Она считала, что Арам останавливается в этом отеле ради удобства, а не оттого, что не существует места, которое он мог бы назвать домом.

– Но покупка дома сэкономила бы деньги, к тому же это стало бы вложением средств, – заметила Канза. – Один день пребывания в отеле стоит кучу денег, а ты живешь здесь почти год.

Арам кивнул.

– Одна ночь в моих апартаментах обходится примерно в двадцать штук баксов. – Когда Канза потрясенно выдохнула, его губы расползлись в улыбке. – Я не плачу ни цента, потому что я основной держатель акций этого отеля.

Все верно. Ей стоило бы догадаться, что финансовый гений не станет выбрасывать деньги на ветер, он будет инвестировать их, заставляя работать каждый цент.

Подошла официантка с заказом. Канза замолчала, глядя на то, как на столе появляются чай, сэндвичи, джем и выпечка. Арам не сводил с нее глаз.

Они съели по две восхитительных булочки, наслаждаясь мелодиями, исполняемыми на фортепиано. Затем Арам нарушил молчание:

– Это место напоминает мне королевский дворец в Зохейде. Не по архитектуре, а по уровню роскоши. Эта похожесть… успокаивает.

В его голосе послышалась тоска, которая задела ее сердце. Канза не забыла, что всю юность Арам провел в Зохейде.

Неожиданно он улыбнулся:

– Ну почему ты ни о чем не спрашиваешь? Спроси же хоть о чем-нибудь!

В горле у Канзы появился комок. Она скептически посмотрела на него:

– Я действительно могу спросить о чем угодно?

Арам энергично кивнул:

– О чем хочешь.

Кажется, Джохара была права. Ему требовался человек, с которым можно поделиться всем. И хотя это казалось невероятным, Арам, судя по всему, выбрал на эту роль ее. Почему? Потому что она способна сказать ему «нет» и может быть откровенной с ним. Для него это в новинку.

Однако Канза подозревала, что есть и другая важная причина для этого. Очевидно, Арам считает ее бесполым существом, с которым можно весело провести время и поделиться тем, чем с женщиной он делиться бы не стал.

У Канзы не было иллюзий по поводу своей внешности. Она понимала, как мужчина, подобный Араму, может смотреть на нее. Это унижало девушку, но сочувствие к нему было сильнее. Оно и победило.

Ощущая необыкновенно сильное желание перегнуться через стол и взять его за руку, сказать, что она рядом, Канза откашлялась и попросила:

– Расскажи мне о ссоре между тобой и Шахином.

Он кивнул, соглашаясь:

– Джохара рассказывала тебе, как мы оказались в Зохейде?

– О нет! – простонала Канза. – Не собираешься же ты излагать всю историю своей жизни. Достаточно остановиться на том инциденте.

– Именно это я и собираюсь сделать. Надо, чтобы ты поняла факторы, приведшие к нему.

– Могу я, по крайней мере, перефразировать свой вопрос? – вздохнула она.

– Нет. – И Арам процитировал по-арабски пословицу, которая звучала так: «Войти в баню не то же самое, что выйти из нее». Так говорили в Зохейде, если хотели подчеркнуть, что сделанное переделать нельзя.

И сейчас Канза начала понимать смысл этой пословицы.

Знать, что такой мужчина, как Арам, существует на свете, – это одно, а познакомиться с ним поближе – совсем другое. Канза чувствовала, что чем больше она будет узнавать Арама как человека, тем сильнее изменится ее мнение о нем.

Это также означало, что миру, в котором она жила, наступает конец.

Глава 6

Притворившись, что она с аппетитом ест то, что утратило для нее вкус, Канза смотрела, как Арам разливает чай, прежде чем приступить к рассказу о своей жизни.

– До того, как я появился в Зохейде – а мне тогда исполнилось шестнадцать лет, – отец каждый год возил меня, Джохару и маму в какое-нибудь экзотичное место, строя свою карьеру в качестве международного торговца ювелирными украшениями. Когда я говорил своим сверстникам, что променял бы свою, как им казалось, роскошную жизнь среди богатых и знаменитых на обычную, они называли меня больным. Я научился держать рот на замке, но не мог избавиться от ощущения, что расту бездомным. К тому же я подолгу не общался с мальчишками-ровесниками, так что ко всему прочему испытывал одиночество.

Канза сделала глоток обжигающего чая, чтобы избавиться от кома в горле. Значит, его самоизоляция имеет более глубокие корни, чем считает Джохара. И она могла поклясться, что стала первым человеком, с которым Арам говорил на эту тему.

Он продолжал:

– Но у меня был план: когда мне исполнится восемнадцать, я осяду в одном месте, буду ходить на работу, женюсь на девушке, которая захочет иметь детей.

Канза сделала еще один глоток, чувствуя тяжесть в груди. Его планам стабильности не было суждено сбыться. Араму исполнилось сорок лет, и, насколько она знала, после фиаско с Мэйсун у него больше не было серьезных отношений.

Как могло получиться, что мужчина, с юных лет мечтавший о семье, тогда как почти все молодые люди в его возрасте жаждут свободы, рискует закончить свою жизнь в одиночестве?

Арам подал ей сэндвич и продолжал:

– Затем наставник моего отца, ювелир королевского дома Зохейда, вышел на пенсию, и его должность стала вакантной. Он порекомендовал отца королю Атефу и…

Канза подняла руку:

– Ты не забыл? Я из Зохейда, и мне известно, что случилось потом. Твой отец стал королевским ювелиром. Я хочу услышать то, чего никто не знает.

А повторы я ненавижу.

В его глазах сверкнули озорные искорки.

– Так я и оказался в Зохейде, в этой жемчужине посреди пустыни, как называл королевство отец. У меня не было сомнений в том, что спустя год он нас снова потащит за собой в какое-нибудь другое место. Однако мы там осели. Я помню в мельчайших подробностях, что почувствовал, ступив на землю Зохейда. Я нашел свой дом.

О боже! Сколько эмоций! Канза была готова достать из сумочки бумажный носовой платок. Для него.

– Это ощущение усилилось, когда я встретил Шахина. – Арам глубоко вздохнул. – Джохара рассказывала тебе, как он спас ее от неминуемой смерти?

Канза помотала головой, глаза у нее защипало.

– Она была гиперактивной шестилетней девочкой, за которой нужен был глаз да глаз. Я отвернулся на секунду, а она устремилась к балкону. Я был слишком далеко, отец тоже не успевал, а Джохара уже соскользнула вниз. Шахин налетел, словно ястреб, что, собственно, и означает его имя, и успел ее подхватить. В следующее мгновение я был уже внизу. Меня переполняли страх, облегчение и благодарность. С того дня Шахин стал моим первым и единственным другом. Так же как он стал первой и единственной любовью Джохары.

Канза перевела дыхание.

– Вот это да, – прошептала она.

– Да. – Арам откинулся на спинку стула. – Это было неописуемое ощущение – быть другом человека такого калибра, как Шахин, причем это не имело ничего общего с его статусом. Хотя я был уверен, что он искренне привязан ко мне, между нами всегда оставалась пропасть. Джохара взрослела. Я осознал, что ее чувства к Шахину были чувствами не друга. Несмотря на юный возраст, она полюбила. К тому времени, когда Джохаре исполнилось четырнадцать, каждую секунду, проведенную с Шахином, меня наполняла тревога. Хотя нам втроем было очень хорошо, я считал, что увлечение ее Шахином приведет к катастрофе. Наконец моя тревога достигла критической отметки.

– Продолжай, – взмолилась Канза, когда Арам умолк. Ей хотелось услышать весь рассказ.

Арам провел рукой по темным шелковистым волосам.

– Мы играли в сквош. Я разгромил Шахина на голову. Чем активнее Джохара подбивала его дать мне сдачи, тем неистовее я становился. После, в раздевалке, я излил на Шахина все свое беспокойство. Я назвал его испорченным принцем, который превратил в игру манипулирование человеческими эмоциями. Я обвинил его в том, что он позволил Джохаре влюбиться в него просто ради смеха. Я потребовал, чтобы он перестал морочить ей голову, или я все расскажу его отцу, королю Атефу, и тот запретит ему приближаться к Джохаре. Шахин был раздавлен. Он сказал, что Джохара для него – как младшая сестренка, о которой он всегда мечтал. Я поглумился над ним, заявив, что его чувства к ней совсем не похожи на чувства старшего брата. Он ответил, что Джохара понимает его лучше всех остальных, даже лучше меня, и что он любит ее. Я был в ярости. Я беспокоился о Джохаре и предупредил Шахина, что не буду стоять в стороне и наблюдать, как он причиняет моей сестре непоправимый вред.

Канза не могла представить, что он тогда пережил. Чувствуя, что между его лучшим другом и сестрой образуется мощная связь, Арам тем не менее был уверен, что их отношения потерпят катастрофу, и разрывался между любовью к сестре и к Шахину. Должно быть, это было ужасно – знать, что кого-нибудь он в итоге обязательно потеряет.

Лицо Арама исказилось от боли. Он положил руки на стол, его взгляд был устремлен в прошлое.

– Не выдержав моих обвинений, Шахин тоже разъярился, а я, увидев, что мои слова причинили ему боль, начал остывать. Но то, что я высказал, уже нельзя было взять назад. Было слишком поздно. Шахин заявил, что он избавит меня от необходимости бежать к его отцу. Он больше никогда не приблизится к Джохаре или ко мне. И он сдержал слово.

Было ясно, что боль тех потерянных лет никогда не проходила. И хотя Шахин и Джохара сейчас были женаты, а дружба между Арамом и Шахином возобновилась, старая рана по-прежнему давала о себе знать. К тому же сейчас их отношения не могли остаться прежними, так как у Шахина появились обязательства перед женой и дочерью, в то время как Араму нечем было заполнить пустоту в жизни. Разве что работой. И по словам Джохары, он работал как проклятый.

– Только когда я начал понимать, что разрыв дружбы с Шахином был самым плохим событием в моей жизни, мама неожиданно взяла Джохару и покинула Зохейд. Я стал свидетелем того, как наша семья распалась, и был не в силах ничем помочь и ничего предотвратить. Я остался с отцом, который все больше уходил в себя, невзирая на мои усилия. Я попытался восстановить отношения со своим лучшим другом, надеясь, что он пойдет мне навстречу, но Шахин также оставил Зохейд, лишив меня надежды на примирение.

Выходит, она и тут ошибалась. Ссору с Шахином вызвало не безразличие, а, наоборот, чрезмерная забота. И это обошлось Араму гораздо дороже, чем Канза могла представить.

Арам продолжал:

– Мои мечты сделать Зохейд своим домом оказались напрасными. Я тоже решил уехать и думал о том, как убедить отца отправиться со мной. Но я отказался от этой идеи, поняв, что работа – единственное, что не позволяло ему умереть. Понимая, что не смогу его оставить, я отказался от мысли о переезде и решил остаться в Зохейде, пока жив отец.

Должно быть, в этом заключалась некая ирония: Арам наконец-то осел на одном месте, но для него жизнь в Зохейде стала хуже ссылки.

Словно услышав мысли Канзы, Арам вздохнул и подтвердил ее догадки.

– В этом была ирония. Я наконец получил то, что хотел – стабильность и оседлость, – но практически без семьи. Затем, спустя шесть лет после того, как мама и Джохара уехали, я попытался создать семью, о которой так долго мечтал. Что из этого вышло, тебе известно.

Канза кивнула, в горле у нее снова встал комок.

– Тебе все-таки пришлось уехать.

Арам глубоко вздохнул.

– Да. После этого я не задерживался в одном месте больше, чем на несколько месяцев. Я просто не хотел, не мог это вынести. Через три года Шахин и Джохара поженились. – Улыбка осветила его лицо. – Как хорошо, что в итоге все закончилось благополучно. Я вернул друга, моя мать воссоединилась с отцом, у нас снова появилась семья. В Зохейде. Там, куда мне доступ закрыт.

Ну вот, теперь она знает о том, что произошло между ним и Шахином и кого винить в том разрыве отношений. Впрочем, «винить», наверное, не совсем правильное слово. Если она захочет узнать что-нибудь еще, то не сегодня. В другой день. Если у них будет другой день.

Сердце Канзы ёкнуло.

Арам вдруг одарил ее теплой улыбкой:

– Спасибо.

Сердце ее забилось с неистовой силой.

– За… за что? – пролепетала она.

Его черты смягчились, и это придало лицу Арама неотразимое очарование.

– За то, что выслушала. Что не осудила. Мне показалось, ты даже мне симпатизировала.

Глаза Канзы защипало от слез – так тронута она была.

– Да, симпатизировала. Все эти годы вдали друг от друга… Это было трагедией для всех вас.

Арам помолчал, потом сказал:

– Да. Но сейчас они вместе.

Он сказал «они». Не «мы».

Похоже, он не считает, что у него есть семья в лице его друга и сестры. Хуже того, он не рассматривает себя в качестве члена этой семьи. И хотя выражение его лица стало теперь бесстрастным, Канза чувствовала, что за этим скрывается боль.

После этого, словно по молчаливому соглашению, они провели остаток дня в ресторане, беседуя о самых разных предметах, но больше не касались темы потерянных лет и несбывшихся мечтаний.

Дождь прекратился, и Арам пригласил Канзу на прогулку. Они, казалось, исходили весь Центральный парк и гуляли до тех пор, пока не стемнело.

Канза не ощущала ни расстояния, ни времени. Она слышала, видела и чувствовала только Арама. В его компании ей было неожиданно легко, неожиданно занимательно. Единственное, что доставляло ей грусть, так это печаль из-за того, что их общение довольно скоро подойдет к концу.

За ужином речь зашла о смешных эпизодах, случавшихся в прошлом. От его густого сочного смеха по спине Канзы бегали мурашки. Она не раз ловила взгляды других женщин, выражающих недоумение по поводу того, что такая замухрышка делает в обществе божественно красивого мужчины.

На обратном пути Арам остановил машину в двух кварталах от ее дома, чтобы пройтись вместе с ней.

Они шли в молчании, и Канза ощутила огромное желание взять его за руку, прижаться к нему. Но она справилась с собой.

У подъезда Арам спросил:

– Как насчет завтрашней встречи в это же время?

Сердце в ее груди исполнило пируэт от перспективы провести еще один день с ним.

– Мне надо работать.

Арам махнул рукой:

– Возьми выходной.

– Я не могу. Джохара…

– Сама вытолкнет тебя из офиса, требуя, чтобы ты отдохнула. Она говорит, ты трудоголик.

– Да, конечно, – усмехнулась Канза. – То же самое она говорит и о тебе.

– Видишь? Нам обоим нужен отдых.

– Мы уже отдохнули.

– Мы вкалывали пять часов сегодня утром, – возразил Арам. – Завтра будет настоящий выходной – со всем, что из этого вытекает. Будем спать допоздна, а затем делать только то, что взбредет нам в голову. И так до полуночи.

Он только что описал, каким мог бы быть день в раю.

Затем Канза кое-что вспомнила, и мечта о райском дне угасла. Она простонала:

– Я действительно завтра не могу.

В его взгляде мелькнуло разочарование, правда, только на миг. Затем Арам оживился:

– Тогда послезавтра. Скажем, в одиннадцать часов. Нет, лучше в десять.

Неугомонное сердце заплясало. Канза приложила усилия, чтобы не расплыться в улыбке. Стараясь говорить безразлично, она произнесла:

– Ну ладно.

– Может, отреагируешь с большим энтузиазмом?

– Нет, – насмешливо нахмурилась она. – Это все, на что я способна. Прими или… В общем, прими такой ответ или не принимай его вовсе.

– Пожалуй, я приму его.

Девушка рассмеялась.

Несколько минут спустя она, улыбаясь, входила в свою квартиру. Надо же, как давно она не проводила время столь приятно. И все это благодаря Араму. Кто бы мог подумать?

Встретившись взглядом со своим отражением в зеркале, Канза моргнула от удивления. Щеки ее пылали, в глазах застыла мечтательность. И во всем виноват Арам, которому в голову даже прийти не могло, что общение с ним произведет на нее такой эффект.

Да, с ним было очень приятно. Жалко только, что он грозит разрушить ее душевное равновесие.

И она только что согласилась провести еще день в его компании. Ну не идиотка ли?

Глава 7

– Прекрасный день, мой эльф. Ну, как поживаешь?

Канза была вынуждена прислониться к стене, чтобы устоять на ногах, которые всегда слабели, стоило ей услышать голос Арама. Сердце бешено застучало в груди.

Можно было рассчитывать, что после месяца ежедневного общения она привыкнет к Араму, но этого не произошло. Кроме того, она становилась все более восприимчивой.

– Отлично, – принудила себя сказать Канза. – А как поживает мой рыцарь в сияющих доспехах? – пошутила она.

Арам расхохотался. Он утверждал, что она способна его рассмешить так, как прежде не удавалось ни одному человеку. И Канза, к их обоюдному удовольствию, продолжала его веселить. Наградой ей служил его смех.

– Я тоже поживаю отлично, так как знаю, что скоро увижусь со своим эльфом. Ты готова? Я внизу. – Да, он никогда не просил разрешения подняться в ее квартиру. – И поторопись! У меня есть что показать.

– Не играй со мной, – предупредила Канза с улыбкой. Взглянув на себя в зеркало, она простонала. Не такая уж хорошая мысль – смотреться в зеркало за мгновение до встречи с Арамом. Сравнение с ним она конечно же не выдерживала. Раздосадованная, Канза вышла из квартиры и быстрым шагом направилась к лифту. – Неужели ты приготовил сюрприз? У меня аллергия на сюрпризы.

– Чтобы ты не оказалась в больнице, я намекну. – В его голосе слышалось возбуждение. Это происходило каждый раз, когда они планировали сделать что-то вместе. – Это то, где живут люди.

– Ты купил квартиру?! О, поздравляю!

– Неужели ты думаешь, что я решился бы на столь серьезный шаг, не проконсультировавшись с тобой?

Двери лифта открылись, и она увидела Арама. Канза ощутила почти физический удар. Как же он красив!

И, глядя, как блестят его глаза, она поняла, что Арам в полном порядке. Шесть недель назад он выглядел иначе. С тех пор его состояние заметно улучшилось.

И она, дурочка, ежедневно встречается с ним. С другой стороны, прямой угрозы от него не исходило.

Как обычно, Арам не стал прикасаться к Канзе, брать ее за руку. Он устремился вперед, жестом предлагая ей следовать за ним. Она была готова идти за ним куда угодно.

Когда они оказались в машине, Арам повернулся к ней:

– Мы едем смотреть квартиры. Я подпишу контракт на покупку той квартиры, которая, по твоему мнению, подойдет мне больше всего.

От удивления Канза открыла рот:

– Как я смогу выбрать?

Он лукаво взглянул на нее:

– Потому что ты все знаешь.

– Эй! – воскликнула девушка. – Спасибо, что предоставил мне такую честь, но я вынуждена отказаться.

– Ты не можешь отказать своему другу, – возразил Арам.

– А как насчет свободы воли? – слабо запротестовала она.

– Зачем нужна воля, если у меня есть ты?

– Если бы это сказал кто-нибудь другой, я рассмеялась бы. Но ты безумен и действительно купишь ту квартиру, на которую я укажу.

Арам подтвердил ее слова энергичным кивком.

– Что, если тебе мой выбор не понравится?

– Этого не будет, – заявил он. – Кстати, я не безумен, просто у меня есть опыт. Все, что ты выбираешь для меня или советуешь мне, я считаю идеальным. Достаточно взглянуть на меня.

Именно это Канза старалась не делать.

Арам указал на свою одежду:

– Вчера в магазине ты сказала, что мне подойдет этот костюм. Так и есть.

«Да, потому что ты будешь выглядеть великолепно даже в мешке», – подумала Канза.

– Сам-то я предполагал, что буду выглядеть как попугай, но нет. – Глубокий пурпурный цвет подчеркивал невероятный оттенок его глаз и волос. – Я купил костюм по пути сюда, основываясь исключительно на твоем мнении. У меня еще никогда не было одежды, которая так шла бы мне.

Канза улыбнулась – нельзя было не признать правоту его слов.

– Тебе подойдут даже розовые рюши, – пошутила она.

– В следующий раз обязательно куплю что-нибудь с рюшами, – с готовностью отозвался Арам.

– Я должна это увидеть, – засмеялась Канза.

Он усмехнулся, его зубы ослепительно блеснули.

– Непременно увидишь. – Арам стал серьезным. – Шутки в сторону, я вовсе не импульсивен. Я бизнесмен и принимаю решения, выбирая то, что лучше для меня. А ты для меня лучше всего.

– Спасибо, – растерялась Канза. – Но, право, ты мне льстишь.

– Ничего подобного. – Он покачал головой. – Ты видишь вещи и людей такими, какие они есть. – Арам бросил на нее одобрительный взгляд; в последние дни такое часто случалось. – Ты доказала это, поверив мне на слово и изменив свое мнение обо мне. Пожалуйста, посмотри на меня.

О боже, только не это! Осознает ли Арам, какой эффект на нее оказывает близость к нему? Что уж говорить о взгляде…

Нет, наверное, ему невдомек, что она при этом испытывает.

Канза вздохнула:

– Ну, смотрю. Пурпур тебе к лицу. На что мне еще смотреть?

– На чудо, которое ты совершила. Ты познакомилась с пресыщенным человеком, который чувствовал себя так, словно ему сто лет, и превратила его в неугомонного ребенка, увлекшегося теми вещами, которыми он давно не занимался. Причем ты добилась этого, будучи сама собой, понимая меня и говоря все то, что мне необходимо было услышать.

Канза моргнула. Она говорила ему далеко не все. Ни за что! То, что она думает об Араме, что чувствует по отношению к нему – это ее беда, не его. Однако с каждой проведенной в его обществе секундой ей становилось все сложнее сдерживать эмоции.

А он тем временем продолжал:

– Ты выдернула меня из спирали, по которой я скатывался вниз. Встреча с тобой была самым лучшим, что произошло со мной за последнее время.

Сердце Канзы было готово выпрыгнуть из груди. Значит, Арам рассматривает ее в качестве замены своего лучшего друга и сестры – осознавать это было одновременно и приятно, и мучительно.

Чувствуя, как к ее глазам подступает влага, она попыталась ответить как можно беззаботнее:

– Вот как? Ты говоришь серьезно? А мне казалось, что со мной ты не готов быть серьезным.

Его улыбка была настолько теплой, что ее сердце начало плавиться.

– Я всегда серьезен с тобой. К тому же в твоем обществе я получаю необыкновенное удовольствие. Если ты чувствуешь, что я давлю на тебя по поводу квартиры…

Канза невольно рассмеялась:

– Ладно, ладно. Не притворяйся, что у меня есть право выбора в таком серьезном деле.

– Я знал, что могу на тебя рассчитывать, – расплылся в улыбке Арам. – Ах, Канза, ты самая восхитительная девушка на свете.

Ну конечно. Какая девушка не захочет услышать из его уст такой комплимент? Вопрос в том, можно ли ему верить?

Арам остановил машину перед зданием, которое показалось ей смутно знакомым. Как только он открыл дверцу со своей стороны, Канза тут же открыла свою дверцу, чтобы не ждать, пока он обойдет машину, изображая джентльмена. Впрочем, открывание дверцы и пристегивание ремня безопасности было единственным, что Арам для нее делал как для женщины.

Они стояли на Пятой авеню перед зданием в стиле итальянского ренессанса.

Забывшись от восторга, Канза повернулась к нему.

– Я раньше жила в квартале отсюда. – Как она раньше не узнала местность? Должно быть, из-за того, что рядом был Арам. – Я любила ту квартиру.

Это был мой единственный настоящий дом.

Брови Арама взметнулись вверх.

– А разве в Зохейде ты не чувствовала себя как дома?

– Не совсем.

Арам нахмурился, но морщины только добавили ему шарма.

– Вообще-то я понятия не имею, как тебе там жилось. Ты никогда не рассказывала мне о своей жизни в Зохейде. – Как только они вошли в лифт, он вопросительно взглянул на Канзу. – Почему мы это не обсуждали?

Канза пожала плечами:

– Наверное, у нас находились более важные темы. Например, как правильно выбрать авокадо.

Арам поцокал языком:

– Действительно, большое упущение. Я не успокоюсь, пока ты мне все не расскажешь.

Канза махнула рукой:

– Вообще-то это неинтересно.

– Позволь в этом усомниться, – возразил он.

Канзе вовсе не хотелось рассказывать ему о своей полной разочарований жизни в Зохейде. Но она не сомневалась, что он будет настаивать. Однако сейчас лучше отложить этот разговор.

– Какая квартира? – спросила она, беря у него ключ, когда они вышли из лифта.

Арам указал на одну из дверей в дальнем конце коридора и поинтересовался:

– Если ты считала прежнюю квартиру домом, почему переехала?

– Моя подруга из Зохейда попросила меня пожить с ней. Потом она вышла замуж и уехала на родину, а у меня не было времени выяснить, свободна ли та квартира. Но сейчас, если ты купишь жилье в этом доме, я постараюсь вернуться туда, чтобы тебе не пришлось ехать за мной через весь Манхэттен.

– Выбери эту квартиру, и я сделаю так, чтобы ты смогла занять свое старое жилье.

– Эй, мир, осторожнее, когда речь идет о магнате, – улыбнулась Канза. – Он щелкнет пальцами, и все будет так, как он захочет.

Арам склонился перед ней в глубоком поклоне:

– Всегда к твоим услугам.

Они рассмеялись и вошли в квартиру. Оказавшись внутри, Канза мгновенно умолкла и принялась осматриваться. Апартаменты выглядели потрясающе: высокие потолки, элегантная лестница, просторные комнаты, огромные окна и широкая веранда. Все было на высшем уровне, включая первоклассную мебель. Канзе сразу здесь понравилось.

Они находились в квартире всего несколько минут, когда она повернулась к Араму.

– Мне кажется, нет необходимости осматривать что-либо другое, – объявила Канза. – Квартира чудесная. Тебе будет комфортно здесь.

Арам вновь отвесил ей поклон, в его голубых глазах заплясали озорные искорки.

– Моя прекрасная дама, твое пожелание будет исполнено.

Спустя час все было готово. Арам немедленно позвонил риелтору, и та примчалась с готовым контрактом. Он передал документы Канзе, чтобы она ознакомилась с ними до подписания. Канза внесла несколько поправок, после чего квартира перешла в собственность Арама. Он протянул риелтору чек, и та ушла в полном восторге.

– Теперь давай отпразднуем покупку. – Проводив риелтора, Арам сел рядом с Канзой на элегантный диван. – Итак, что будем есть?

– Твоя неспособность принять решение без консультации со мной начинает вызывать беспокойство, – заметила девушка.

Арам растянулся на диване:

– Последние восемь лет я принимал деловые решения для массы клиентов и владельцев акций. Так что сейчас могу устроить себе отпуск и позволить другим принимать решения за меня в личной жизни.

– Под этими другими ты подразумеваешь меня? – уточнила Канза.

– Естественно, – согласился он. – Ты принимаешь на редкость правильные решения. Ты заставила меня привыкнуть к такой жизни. – Он нахмурился. – Ты меня не оставишь, верно?

– Перестань на меня так смотреть! – приказала она. – Или, клянусь, я ослеплю тебя.

– Неплохая мысль. Тогда тебе придется не только принимать решения, но и водить меня за руку.

Канза замахала руками:

– Ладно, закажем суши. Не возражаешь?

Арам одобрительно кивнул и потянулся за телефоном. Затем он принялся уточнять, что именно заказывать, и бесконечными вопросами вынудил ее запустить в него подушкой.

После того как с суши было покончено, Канза заметила его странный взгляд, когда он разливал жасминовый чай.

– Что? – неожиданно охрипшим голосом спросила она.

– Так, задавался вопросом, всегда ли ты была такой интересной, – пожал он плечами.

– Прогресс, – протянула Канза. – А раньше ты смотрел на меня так, словно я – какая-то непонятная форма жизни.

– Ты и была непонятной формой жизни, разве нет? Зеленые тени для век, розовые контактные линзы.

Канзе не хотелось вспоминать те времена, когда она таким образом самовыражалась. К тому же это напоминало ей о том, как она издалека любовалась Арамом, зная, что звезды на небе ближе, чем он. Сейчас он сидел всего в нескольких дюймах от нее, но по-прежнему оставался таким же далеким и столь же непостижимым.

Канза вздохнула:

– С легкой руки матери Мэйсун меня стали называть монстром, и все привыкли к этому прозвищу. Так что я решила ему соответствовать.

Взгляд Арама стал серьезным и понимающим.

– Что заставило тебя отказаться от твоих выходок?

– У меня появилась аллергия на макияж.

Губы его изогнулись в улыбке.

– Что, самая настоящая?

– Нет. Просто я решила стать собой.

В его взгляде промелькнула гордость за нее.

– Рад это слышать. Ты идеальна, Канза, такая, какая есть.

Канза во все глаза смотрела на Арама. В романтическом фильме, стоит главному герою произнести эти слова, как он неожиданно видит девушку в новом свете и понимает, что она прекрасна.

Этого, разумеется, не произошло.

Арам считает ее идеальной. Но не для него.

Глава 8

Арам сидел рядом с Канзой. Она ухитрилась мгновенно превратить квартиру, к которой он испытывал двойственные чувства, в дом. Он наконец решил обзавестись домом, так как она сказала, что останется в Нью-Йорке.

Арам с каждым часом убеждался в правильности данного ей имени. Канза действительно была настоящим сокровищем. Подумать только, ни Шахин, ни даже Джохара не осознавали, насколько она соответствует своему имени.

И Канза идеально ему подходила.

Было трудно поверить, что всего шесть недель назад ее не было в его жизни. Ощущение, что он по-настоящему живет, появилось у Арама только после встречи с этой девушкой.

Кажется, прошла вечность с тех пор, как Шахин предложил ему жениться на принцессе Канзе, уверенный, что она не будет возражать. Если бы Шахин знал ее лучше, он сообразил бы, что Канза скорее согласится стать рабыней, нежели выйти замуж ради удобства.

Она самостоятельно достигла успеха. Богатство и статус, которые она могла бы приобрести в результате брака, ее мало интересовали. Она даже намекнула, что не считает себя подходящей женщиной для брачных отношений.

Встречаясь с ней, Арам ждал, когда ее чары развеются. Но этого не происходило. Он получал удовольствие от общения с Канзой, восхищался ею, любовался. Впервые в жизни она интересовала его как человек, а не как просто сексуальная женщина. Чтобы описать, как они относились друг к другу, приходилось пользоваться определением Шахина. Они были совместимы. Они идеально подходили друг другу в личном, профессиональном и эмоциональном плане. Ее качества только дополняли Арама. Канза была ему ровней, а в чем-то даже превосходила его.

Итак, она была идеальна.

Только вчера Шахин спросил его, не изменил ли он свое мнение о Канзе.

Арам сказал, что изменил, но не стал распространяться на эту тему.

Честно говоря, он полностью изменил свое мнение о девушке. Чем больше времени Арам проводил с ней, все, что он прежде считал важным, переставало быть таковым. Чтобы заслужить ее уважение, ему пришлось постараться. Канза дала ему то, чего раньше не давал ни один человек, даже Шахин или Джохара. Канза понимала его лучше, чем кто бы то ни было. Она принимала его таким, каков он есть.

Она наполнила его жизнь светом, каждый день, проведенный с ней, превращался в настоящее открытие, в приключение. Теперь Арам с радостью ожидал утра. Вместе с радостью пришел страх: как бы что-нибудь не отняло у него это непривычное счастье.

Их обоих не волновало, что думает о них остальной мир, зато волновало мнение друг о друге. Оставалось лишь надеяться, что их отношения будут развиваться в таком же ключе. Как только рухнут внутренние барьеры, их ничто не будет разделять.

– Есть кое-что, о чем я тебе еще не сказал, – наконец признался Арам. – Об этом никто не знает.

Канза повернулась к нему, роскошные волосы упали ей на лицо, обсидиановые глаза засияли мягким светом. Глядя в ее волшебные глаза, Арам чувствовал себя околдованным. Кроме того, он не сомневался, что может делиться с ней всем, – Канза останется ему верным другом и не станет ни судить, ни попрекать его.

– Это случилось спустя несколько месяцев после того, как я покинул Зохейд… – Он помедлил, собираясь с силами. – Я оказался вовлеченным в нечто противозаконное, связался с весьма опасными людьми, в результате чего очутился в тюрьме.

Явно не ожидающая такого поворота, Канза выпрямилась. Выражение ее лица свидетельствовало о том, что она будет на его стороне, что бы ни услышала. Это приободрило Арама. Желание прижать ее к себе, которое охватывало его в последние дни, стало почти невыносимым, но он сдерживался, хотя потребность выразить свои чувства крепла в нем день ото дня. Однако Канза давала понять, что она не хочет этого, и он был вынужден считаться с ней.

Уважение, которое он испытывал, заставляло его удерживаться даже от прикосновений к ее щеке или к волосам. Сказать по правде, Арам боялся, что подобными вольностями может настроить Канзу против себя. Однако сдерживаться ему было невероятно трудно, это отнимало много сил.

– Меня осудили на три года, – дрогнувшим голосом продолжил он. – Через год меня освободили.

Их глаза встретились. Арам видел поддержку в ее взгляде, чувствовал понимание. Канза незримо протягивала ему свою руку, залечивала его раны.

– За хорошее поведение? – мягко спросила она.

Арам рассмеялся, но смех его был невеселым.

– Вообще-то они, скорее всего, хотели избавиться от меня. Я доставлял слишком много проблем, двоих заключенных я едва не убил. Девять месяцев я провел в карцере. Когда меня оттуда выпустили, в лазарете по моей милости оказалось еще несколько заключенных, и я снова угодил в карцер.

– Ты слишком часто оставался в одиночестве, – только и сказала Канза.

Ее слова попали в точку – он часто оставался один, хотя его окружали люди, и никогда не переставал ощущать одиночество. Странное дело – рядом с Канзой Арам не чувствовал себя одиноким. Тут было над чем подумать.

– Главное, что тебя выпустили, – с той же мягкой улыбкой, освещавшей для него весь мир, заметила она.

– Да, – кивнул Арам. – Мне повезло встретить людей, которые поверили в то, что я совершил ошибку, а не преступление. Они помогли мне избавиться от этого пятна в биографии.

– Значит, я была не первой, кто поверил тебе, – медленно произнесла девушка. – Я рада, что ты изменил мое мнение о тебе.

Арам не понимал, как ему удалось удержаться от того, чтобы не сжать ее в объятиях. Дыхание его стало прерывистым.

– На самом деле ты единственная, кто безоговорочно поверил моему слову, – отрывисто проговорил он.

Канза отмахнулась:

– Как ты совершенно правильно заметил в день нашей встречи, я хорошо знаю Мэйсун. Невозможно было не поверить тебе, услышав твою версию тех событий.

– Да, – кивнул Арам. – Я тебе признателен за это. Так и сейчас. Ты снова поверила, хотя я не предоставил никаких доказательств того, что не совершил преступление.

– За эти шесть недель я достаточно тебя узнала, Арам. Ты не стал бы мне лгать.

Он был тронут до глубины души. Желание обнять ее стало непреодолимым.

– Твое доверие – привилегия и ответственность. Обещаю, я не обману его.

Канза медленно кивнула.

– Я в этом нисколько не сомневаюсь. – Глаза ее смотрели серьезно и вдумчиво.

Руки Арама зачесались. Ему хотелось прижать Канзу к себе и никогда не выпускать из объятий. Он сдерживался изо всех сил.

В глазах Канзы вдруг мелькнули озорные искорки.

– Должна признаться, что с твоими габаритами тебя легко представить не успешным бизнесменом, а вышибалой в каком-нибудь ночном клубе. Не завидую я тем заключенным, которые вставали у тебя на пути.

– Оказывается, ты кровожадная маленькая фея, – пошутил Арам. – Должен признаться, я удивлен.

– Напрасно. – Она тряхнула головой. – Ты еще недостаточно хорошо меня знаешь, вот в чем дело. К тому же я не верю, что ты был намеренно жесток, – призналась она. – Тебя вынудили обстоятельства.

Арам поднял брови:

– Значит, ты не возражаешь посмотреть видеозапись из тюрьмы?

– А что, можно? Тогда не возражаю!

Он с улыбкой покачал головой:

– Я уже сожалею о своем предложении. Ты не представляешь, на что согласилась. Ведь это были битвы не на жизнь, а на смерть.

– Тогда я тем более хочу увидеть эти бои, – кивнула Канза. – Это было суровое испытание, из которого ты вышел победителем. – Она склонила голову. – Раньше ты этим ни с кем не делился? – Когда он подтвердил, она продолжила: – Ты слишком долго носил это в себе. Неудивительно, что тебе захотелось излить кому-то душу. Да, кстати, почему ты никому не говорил об этом?

– Наверное, потому, что мне было стыдно, – ответил Арам. – Мне было стыдно за свою слабость и глупость. Хотелось доказать Шахину и его братьям, что мне не нужна их помощь, что я могу всего добиться сам. Мне не терпелось им это продемонстрировать. За спешку я и поплатился.

– Кажется, – произнесла Канза, – я догадываюсь, почему ты не рассказывал об этом своей семье. Ты хотел их защитить. Но ты не осознавал, что, скрывая это от родственников, ты отдаляешься от них.

– Видишь, как хорошо ты меня понимаешь? – охрипшим от волнения голосом заметил Арам. – Я вышел из тюрьмы с твердым намерением изменить свою жизнь. Я вкалывал тогда, как проклятый, чтобы забыть то, что произошло, не позволить прошлому запятнать мое будущее.

– Конечно, – кивнула Канза. – И с тех пор ты не сбавлял обороты. Но ведь это плохо, Арам. Плохо прежде всего для тебя самого. Джохара сказала мне, что три года назад, на ее свадьбе, ты был здоров. По ее наблюдениям, твое состояние стало ухудшаться два года назад. Что, если это связано с психологией? Что, если ты осознал пустоту своей жизни, увидев, как она счастлива с Шахином? Что, если, глядя на них, ты почувствовал себя, как никогда, одиноким?

Губы Арама тронула слабая улыбка.

– Я все больше и больше убеждаюсь в том, что ты понимаешь меня даже лучше, чем я сам.

– Нет, это слова Джохары. Она чувствует, что ее близость с Шахином и отдалила тебя от них.

Арам задумчиво кивнул, помолчал и наконец сказал:

– Она, возможно, права. Но что поделаешь, если их жизнь изменилась, у обоих появились новые обязательства? Я не смею отнимать у них время. К тому же Гарама постоянно требует внимания, а тут еще второй ребенок скоро родится.

Глаза Канзы стали еще чернее, если такое возможно.

– Почему же твое состояние стало внушать опасения? Из-за чего?

– Ничего определенного. У меня просто ухудшился сон, пропал аппетит.

– А как сейчас? – настойчиво поинтересовалась Канза. – Судя по твоему виду, сейчас ты и спишь, и питаешься хорошо.

Арам взглядом ласкал ее лицо.

– Я никогда не чувствовал себя лучше. И все это благодаря тебе.

– Опять ты приписываешь мне чудеса, – пошутила она.

– Но ты и есть чудо, – возразил он. – Мое маленькое чудо.

Арам вскочил, чувствуя, что энергия переполняет его. Он принес свой пиджак и жакет Канзы.

– Давай побродим под дождем, – предложил он. – А затем мы сядем в мой самолет и отправимся завтракать в любое место, которое ты выберешь. Европа, Южная Америка, Австралия – куда угодно.

Канза вышла вслед за ним из квартиры.

– Как насчет Луны? – спросила она.

– Если хочешь, будет тебе и Луна, – со всей серьезностью ответил Арам.

Канза рассмеялась:

– Твое выражение лица меня пугает. Нет уж, давай позавтракаем где-нибудь на Земле. Мне все-таки надо на работу.

Арам взглянул на часы:

– Если мы через час вылетим на Барбадос, я доставлю тебя на работу к десяти часам.

Ее недоверие длилось всего мгновение, затем его сменили воодушевление и восторг.

– Ловлю тебя на слове, – бросила Канза.

Глава 9

– Приятно услышать твой голос, папа.

Каков бы ни был ее отец, Канза любила его, скучала по нему.

– Я тоже рад слышать тебя, дочь моя.

То, что он называл ее «дочь моя», не обращаясь к ней по имени, раздражало Канзу. Всех своих дочерей отец называл так же. Канза подозревала, что он порой забывает, с кем из них в данный момент разговаривает.

Сдерживая раздражение и зная, что отец звонит ей, только когда ему что-нибудь нужно, она спросила:

– Что я могу для тебя сделать, папа?

– Только ты способна помочь мне, дочь моя. Мне нужно, чтобы ты срочно вернулась в Зохейд.

Десять минут спустя Канза сидела, уставившись невидящим взором в пространство. Она попыталась вывернуться и не соглашаться, но ей это не удалось.

Она действительно возвращается в Зохейд. Этим же вечером. Отец попросил ее прилететь первым рейсом. Подтвердив, что никто не умер и не заболел, он больше ни словом не обмолвился о том, почему ему так срочно понадобилась дочь.

Заказав билет, Канза упаковала немного вещей – она проведет там столько времени, сколько потребуется, и ни минутой больше.

Хотя спешить назад у нее причин не было. Не в последние две недели.

Прошло два месяца с того волшебного дня, когда Арам купил себе квартиру и они позавтракали на Барбадосе. А потом он стал пропадать на работе. Он дневал и ночевал там, так как у него накопилось много дел.

Канза понимала. От него зависела масса людей, причем они были готовы заплатить огромные деньги за его совет. Общаясь с Арамом, она редко появлялась в своем офисе, но, в отличие от него, ее могли подменить, тогда как он был незаменим. Да, она понимала, но тосковала по Араму. Канза привыкла видеть его каждый день, зная, что он откликнется на телефонный звонок, когда бы она ни позвонила, что он выполнит любую ее просьбу. Когда их встречи неожиданно прекратились, девушка словно погрузилась в хаос.

Какой кошмар – она превратилась в одну из приставучих, вечно нуждающихся в чем-то женщин. К счастью, ей, как считала Канза, удавалось скрывать это под маской бесшабашности. Она понимала, что такая жизнь не может продолжаться вечно, что наступит день, когда реальность даст о себе знать.

Так что поездка в Зохейд была не такой уж плохой идеей. В любом случае работы у нее сейчас не так много, по крайней мере до начала следующего проекта. Кроме того, приободряла себя Канза, к тому времени, когда она вернется, Арам разделается со своими делами, и они снова смогут видеться.

Она набрала номер его телефона. Голос, который она привыкла слышать, зазвучал в ее ушах после второго звонка.

– Канза, подожди, пожалуйста. – В трубке слышался еще чей-то приглушенный голос. Арам с кем-то беседовал.

Чувствуя себя виноватой из-за того, что она отвлекает его, Канза выпалила:

– Я просто хотела сказать тебе, что через пару часов возвращаюсь домой.

– Здорово! Я рад за тебя.

Этого она не ожидала.

– Вот как?

– Конечно! Послушай, Канза, извини, но мне нужно закончить кое-какие дела до того, как откроется биржа Саудовской Аравии. Пока! – И Арам повесил трубку.

Канза расстроилась.

Прошлым вечером он сказал, что завтра, то есть сегодня, они увидятся. Но она только что предупредила его, что встреча не состоится. Похоже, Арам обрадовался. Он даже не спросил, почему она возвращается и как долго пробудет в Зохейде. Да, конечно, он спешил, но мог бы сказать что-нибудь другое, а не «здорово» и «я рад за тебя». Неужели трудно было выговорить: «Я позвоню тебе попозже, и мы все обсудим»?

Получается, он счастлив, что она уезжает? Значит, их фантастические отношения остались в прошлом?

Канза с самого начала знала, что Араму нужен кто-нибудь, чтобы пережить не самый приятный период в его жизни. Сейчас, когда он пришел в себя, для него, судя по всему, отпала необходимость видеться с ней.

Это было ужасно. Нет, хуже, это была катастрофа. Канза боялась этого, подспудно ожидая, что такой день рано или поздно настанет. И вот он настал. Она надеялась, что это произойдет не скоро. Девушка не была готова отказаться от дружбы с Арамом.

Неожиданно Канза расплакалась. Какое там – дружбы. Она втюрилась в него, как девчонка. Но Арам об этом не узнает – она поклялась. Если, когда она вернется в Нью-Йорк, он захочет остаться ее другом, так и будет. Пусть даже он не будет нуждаться в ней так сильно, как нуждался эти волшебные восемь недель.

Нет, невыносимо думать, что он будет видеть в ней только друга. Может, то, что она возвращается в Зохейд, к лучшему? Что, если ей остаться там и ждать, когда Арам совершенно о ней забудет?

Вечером, покончив с делами, Арам готовился позвонить Канзе, когда вошел Шахин. С его губ сорвался стон. Звонок и встречу с ней придется отложить, пока его друг здесь.

Шахин присвистнул:

– Что, ты так сильно по мне скучал? Я польщен.

Арам моргнул. Должно быть, он как-то проявил нетерпение. Хотя, надо признать, в последнее время он нечасто виделся со своим лучшим другом. Но ведь все это время он старался каждый час, каждую минуту проводить с Канзой.

– Вообще-то я скучаю по тебе, но… – Арам снова застонал и пригладил руками волосы. – Ты же знаешь, как это бывает.

Шахин рассмеялся:

– Тот, кто находит свою любовь, забывает о друзьях.

Арам не стал комментировать это замечание.

– Как бы сильно мне ни хотелось удовлетворить твое любопытство, Шахин, но я должен ехать к Канзе. Давай встретимся как-нибудь в другой раз? Что, если мы приедем к вам вместе с ней?

Шахин моргнул:

– Ты что, тоже летишь в Зохейд?

Арам нахмурился:

– Что значит «тоже»?

– Ты сказал, что хочешь встретиться с Канзой, а она отправилась в Зохейд.

Арам посмотрел на часы, затем в иллюминатор, потом снова бросил взгляд на часы. Неужели полет до Зохейда занимает столько времени?

Ему казалось, что прошли сутки с того момента, когда он поднялся на борт самолета, хотя в действительности прошел всего час. Всего час – с тех пор, как Шахин сказал, что Канза направляется в Зохейд.

Он не мог поверить этому. Он был в панике.

Его состояние ухудшилось, когда он осознал, что, сказав: «Я возвращаюсь домой», Канза имела в виду Зохейд. По словам Джохары, она отправилась туда по просьбе отца. Шахин не понимал, почему Арам так переживает. Канза летит навестить свою семью и вернется через несколько дней. Однако Арам был не способен услышать голос разума. У него было только одно желание – последовать за ней.

Его раздирали противоречивые чувства. Инстинкт подсказывал, что что-то не так, ужасно не так. Ибо Канза не могла уехать, не попрощавшись с ним.

Почему она даже не намекнула, что возвращается в Зохейд? Если бы он знал правду, то поспешил бы увидеться с ней до отлета, каких бы денег это ни стоило. Почему она промолчала? Неужели она уже не видит необходимости во встречах с ним?

Неужели это не стало для нее потребностью, как для него?

Арам уже давно понял, что Канза нуждается в нем не так сильно, как он в ней. Но пока между ними сохранялась дружба, он решил смириться с тем, что более серьезных отношений у них не будет.

Но что, если он теряет даже то, что было? Что, если день разлуки с ней гораздо ближе, чем в его кошмарах?

Что, если этот день настал?

Арам не мог поверить в это. Он увлекся Канзой с момента первой встречи с ней, но не осознавал, насколько зависимым от нее он стал, пока Шахин не сказал, что она улетела в Зохейд.

Она стала для него важнее дома. Она сама стала его… домом.

Что, если он никогда не сможет стать для нее таким же незаменимым?

Что, если после Зохейда она заявит, что он не в своем уме, если преследует ее?

Да, может быть, он не в своем уме. Может…

Зазвонил мобильный телефон. Арам онемевшими пальцами вытащил его из кармана. «Канза!» – вспыхнуло у него в мозгу. Она звонит, чтобы объяснить, почему не попрощалась. Он предупредит ее, что через пару часов будет в Зохейде, и она сможет сказать ему это в лицо.

В следующее мгновение Арама охватило разочарование. Джохара.

Он резко ответил:

– Что случилось, сестренка?

На мгновение на другом конце провода воцарилась тишина.

– Э-э, не убивай гонца, ладно?

– Что ты хочешь этим сказать? Джо, я сейчас не в состоянии вести цивилизованную беседу. Ради нас обоих, оставь меня в покое.

– Извини, Арам, но, думаю, тебе нужно кое-что знать, чтобы ты был готов.

– Знать что? Был готов к чему? – Его охватил ужас. Неужели что-то случилось с Канзой? – Ну же! – поторопил он Джохару.

– Я только что говорила с отцом Канзы по телефону. Он сообщил мне, как ее лучшей подруге, что принц Карим аль-Калави попросил у него руки Канзы.

Канза боялась, что она кого-нибудь убьет.

Сейчас же она ураганом пронеслась по дому отца и захлопнула за собой дверь своей старой спальни. Прислонившись к двери спиной, девушка издала яростный вопль. Подумать только! И ради этого отец заставил ее примчаться в Зохейд! Да она его придушит! Немножко. Ему это не повредит.

– Канза! – услышала она знакомый голос и моргнула.

Арам?! Боже, да у нее галлюцинации. Он в семи тысячах миль отсюда. Это просто ни в какие ворота не лезет.

– Канза, я знаю, что ты там. Я видел, как ты выбежала из гостиной и поднялась наверх. Это твоя комната. Выйди, Канза. Сейчас же!

Последние слова заставили ее броситься к французским окнам. Канза выбежала на балкон и, остановившись возле балюстрады, посмотрела вниз. Среди кустарников действительно стоял Арам во всем своем великолепии.

– Что ты здесь делаешь? – спросил он, глядя на нее своими необыкновенными глазами.

Голова Канзы закружилась при виде красавца Арама на фоне садящегося солнца и от абсурдности его вопроса.

Она моргнула.

– Что ты здесь делаешь? – вопросом на вопрос ответила Канза. – В Зохейде, под моим окном?

Арам сжал кулаки. Он выглядел взволнованным и немного сердитым. Почему?

– А на что это похоже? Я здесь, чтобы увидеться с тобой.

Она покачала головой, ее смятение усилилось. Должно быть, он покинул Нью-Йорк почти сразу же после ее отлета. Неужели Арам проделал весь этот путь, чтобы узнать, для чего она вернулась в Зохейд? И почему он просто не позвонил? Что бы это значило?

– Ты меня увидел, – с трудом выговорила Канза. – А теперь уходи, пока не появилась вся моя семья. Ты так кричал, что они, наверное, уже бегут сюда.

Лицо Арама заострилось.

– Если ты не хочешь, чтобы они меня видели, иди ко мне.

– Я не могу. Если я попытаюсь выйти из дому, на меня набросятся все женщины, живущие здесь.

– Тогда прыгай с балкона.

Канза покачала головой:

– Арам, я знаю, что ты сумасшедший, но даже ты понимаешь, что это невозможно.

– Я поймаю тебя, – пожал он плечами.

– Я не Джохара, которой было шесть лет, когда едва не произошел тот несчастный случай, – напомнила ему Канза.

Арам снова пожал плечами:

– Ты не намного крупнее ее.

Канза невольно рассмеялась:

– Ну спасибо. Каждая взрослая женщина мечтает услышать, что она изящна и легка.

Он вздохнул:

– Я имел в виду твои габариты и мои – в сравнении с пропорциями шестилетней Джохары и четырнадцатилетнего Шахина. – Его глаза сверкнули. – Перестань спорить! Я легко поймаю тебя. Ты же знаешь, я занимаюсь спортом.

Да, она знала. Она видела его тренировки, видела, как он выглядит, когда на нем минимум одежды. Сердце у нее всякий раз стучало, словно колеса поезда, когда она любовалась его мощной поджарой фигурой.

– Даже в свои худшие дни я смог бы тебя поймать.

Рот Канзы приоткрылся. Она сделала глубокий вдох.

– Ну ладно. Тем более что я не сомневаюсь, что ты будешь стоять там до тех пор, пока я не выполню твою просьбу, – проворчала девушка. – Или, хуже того, ворвешься в дом и подерешься с моими родственниками. Надеюсь, ты понимаешь, что я делаю это ради того, чтобы спасти твою шкуру?

Арам улыбнулся:

– Да, конечно. И я буду тебе вечно за это благодарен. А теперь поторопись.

Бормоча себе под нос, что Арам слишком привык, чтобы все было так, как он захочет, Канза перелезла через балюстраду.

Спускаясь по выступам в стене, она старалась не смотреть на землю. О том же самом говорил Арам:

– Ты прекрасно справляешься. Только не смотри вниз. Я тебя поймаю.

Когда одна ее нога не нашла опоры, Канза уцепилась обеими руками за выступ.

– Замолчи, Арам! – отрывисто бросила она. Дыхание со свистом вырывалось из ее груди. – Поверить не могу, что я согласилась на это, – простонала она.

– Расслабься, – ободряюще бросил он. – Осталось немного. Теперь прыгай! – Когда она заколебалась, он повторил обволакивающим, гипнотизирующим голосом: – Не волнуйся, я поймаю тебя, мое сокровище.

Канза бросила осторожный взгляд вниз, убедилась, что Арам стоит, раскинув руки, сделала глубокий вдох и разжала пальцы. Она так быстро оказалась в его объятиях, что не успела как следует испугаться.

Арам поймал ее, причем легко. Канза подняла глаза и встретилась с его сверкающим взглядом. Голова у нее кружилась от близости к его сильному мускулистому телу, от исходящего от него жара. Его сила завораживала. Очутившись в объятиях Арама, она почувствовала, что оказалась… дома.

Даже если это чувство обманчиво, она сохранит его. По какой-то непонятной причине Арам здесь, в Зохейде, и приехал он сюда ради нее. Значит, их отношения продолжаются.

Пока еще продолжаются.

Арам нес ее на руках, пока они не покинули поместье ее отца и не сели в машину. Словно по молчаливому соглашению, во время поездки они не произнесли ни слова, однако молчание не было таким комфортным, как раньше.

Оказавшись в каком-то доме, Канза остановилась на террасе и повернулась к Араму:

– Только не говори, что ты успел купить эту виллу всего за полчаса, которые провел в Зохейде.

Арам едва сдержал стон облегчения. Ее голос. Ее поддразнивания. Как же они были нужны ему!

– А что? Ты считаешь, я не настолько безумен, чтобы совершить такой поступок?

– Нет, ты безумен, и в своем безумии способен купить не только виллу, но и море, и пустыню в радиусе десяти миль.

Арам рассмеялся.

– Это вилла Шахина. – Он посерьезнел. – А теперь расскажи мне, почему ты вдруг сорвалась в Зохейд. И почему мне ничего не сказала.

Ее глаза стали огромными.

– Я сказала.

Арам в досаде взмахнул руками:

– Как я мог догадаться, что ты имела в виду Зохейд, если ты сказала, что возвращаешься домой?

– У тебя что, помешательство?

– Я решил, что ты подразумеваешь старую нью-йоркскую квартиру, ту самую, в которой чувствовала себя как дома. Мне пришло в голову, что ты наконец готова вернуться туда.

– Вот что ты имел в виду, говоря, что рад за меня, – обращаясь словно к самой себе, произнесла Канза. – Ты радовался, что я поселюсь недалеко от тебя.

– А ты что подумала? – Арам покачал головой. – Что я обрадуюсь твоему возвращению в Зохейд, когда ты бросила меня одного в Нью-Йорке?

Сердце девушки забилось быстрее. Значит, она небезразлична ему?

– Спасибо, что позволил мне разобраться, – как можно равнодушнее бросила Канза. – А теперь перестань бурчать. У меня и так голова болит, причем не из-за одной, а из-за двух свадеб.

Арам уставился на нее. Сглотнул. Неужели она готова принять предложение принца Карима? А что означает фраза о двух свадьбах?

– О чем ты говоришь? – спросил он.

– О свадьбах моих сестер. Они от разных матерей и теперь враждуют. Отец подумал, что только я способна разрулить ситуацию.

Арам нахмурился:

– Почему ты?

– Потому что я, как он выразился, «нейтральная персона». Моя мать родила меня и сбежала от отца, прихватив значительную часть его состояния. Я не доставляла ему проблем, так как у меня не было матери, которая могла бы его шантажировать. Я средняя сестра, и мне никто не завидует, я друг всем. – Канза вздохнула. – Я всегда выступала в качестве своеобразного арбитра. Сейчас отец надеется, что с моей помощью обе свадьбы состоятся и по крайней мере еще две дочери слезут с его шеи.

– А как же принц, который предложил тебе руку и сердце? Почему ты не говоришь мне о нем? Ты всегда была правдива со мной, Канза, – медленно произнес Арам. – Мне очень нужно, чтобы ты была откровенна сейчас.

Даже если эта правда прикончит его.

Канза взглянула на него сияющими глазами и кивнула. Она говорила и всегда будет говорить ему только правду.

– Забудь о принце, друг, – сказала она.

– Я верю в дружбу между мужчиной и женщиной, – кивнул Арам. – Но как быть с физической привлекательностью? Скажи, Канза, ты испытываешь ко мне какие-то чувства? Заинтересована ли ты во мне не только как в друге?

Канза сглотнула, глаза ее расширились, но она молча смотрела на Арама. А он продолжал говорить.

– Я всегда был доволен нашими отношениями, радовался, что у меня появился такой друг, как ты. Я был готов ждать большего вечность. Но теперь я чувствую, что у меня нет в запасе вечности. – Он помолчал. – Скажи же, Канза, какие чувства ты ко мне испытываешь? Для меня это очень важно.

– Я… – Канза запнулась, губы ее пересохли, и она облизала их кончиком языка. Арам не сводил с нее глаз. – Ты мне очень нравишься, – тихо сказала она. Сердце ее колотилось, и кружилась голова.

– Но?

– Но я не уверена, – прошептала она.

– Есть только один способ это выяснить.

Арам наклонился и накрыл ее губы своими губами.

Между ними мгновенно проскочила искра. Арам выдохнул и прижал девушку к себе. Канза запрокинула голову и ответила на поцелуй со всей любовью, которую испытывала к Араму.

Боже, какой у нее вкус! Он сводил Арама с ума. А тихий стон, сорвавшийся с губ Канзы? Арам едва удержался от того, чтобы не раздавить ее в объятиях.

Руки у него тряслись, когда он положил их на бедра Канзы, прижав ее к перилам. Его переполняла жажда. Усилив давление своих губ, он заставил Канзу открыть рот – или она сама открыла его? Канза с готовностью откликнулась на эту ласку. Он мечтал забыться в ее объятиях, однако должен был задать один вопрос. Арам с усилием оторвался от Канзы и, глядя на нее, хрипло спросил:

– Ты хочешь этого, Канза? Ты хочешь меня?

Глаза ее, затуманенные страстью, распахнулись.

С губ сорвался тихий вздох. Арам сжал Канзу еще сильнее:

– Я возьму все, что у тебя есть, и отдам тебе всего себя. Ты понимаешь? Я хочу все! А чего хочешь ты?

Его сердце перестало биться, он боялся услышать ответ. Арам пристально всматривался в лицо Канзы. А затем он услышал ее прерывающийся голос:

– Да, я готова взять все, что ты готов мне предложить, Арам. Я согласна на все!

Глава 10

Голова Канзы кружилась, сердце словно замедлило свой ритм. Неужели то, что сейчас происходит, происходит наяву, а не во сне?

Неужели это реальность? Она – в объятиях Арама? Это похоже на чудо. И Арам говорит, что хочет все, что она может ему дать. Неужели такое возможно?

Прикосновения его рук подтверждали, что это происходит на самом деле. Предупредительный и веселый друг уступил место страстному любовнику. Канзе это безумно нравилось. От осознания того, что она небезразлична ему, у нее захватило дух. Канза замерла от предвкушения. Неужели она действительно будет принадлежать ему?

В последнее время, стоило им оказаться вместе, как она чувствовала себя возбужденной. Сейчас же Канза буквально сгорала от страсти. Желание принадлежать Араму, только ему, стало всепоглощающим.

Арам возвышался над ней. Он смотрел на нее своими неправдоподобными глазами, предоставляя последний шанс вернуться в мир благоразумия и здравого смысла. Но Канза не желала. Пусть волшебство длится вечность.

Пробормотав что-то себе под нос, Арам подался к ней. Она решила, что он хочет взять ее на руки и занести в дом, и была потрясена, когда он начал расстегивать ее рубашку. Неужели Арам собирается заняться с ней любовью прямо на террасе?

Конечно, в радиусе сотни миль никого не было, однако она напряглась. Впрочем, под его ласками Канза довольно быстро расслабилась и прерывисто вздохнула.

Арам избавился от ее жакета, рубашки и бюстгальтера чуть ли не одним движением. Его жадный взгляд охватил ее тело, в его глазах засверкала ничем не прикрытая страсть. Канза задрожала, но прежде, чем она успела попросить о еще одном поцелуе, Арам расстегнул ее брюки. Упав перед ней на колени, он обхватил ее бедра, и между ними словно вспыхнуло пламя. Схватив брюки и трусики, Арам стянул их с нее вместе с туфлями.

Канза дрожала, сгорая от желания. Услышав, как он прошептал по-арабски, что удивлен, как ей удавалось скрывать такую красоту, она взмолилась:

– Пожалуйста, Арам…

– Да, мое сокровище. Я дам тебе все, что ты захочешь. – С этими словами Арам прижался губами к ее бедрам, жадно целуя их, как голодный, перед которым неожиданно поставили вкусные яства, и он не знает, с чего начать пир.

Пальцы Канзы запутались в густых волосах Арама, притягивая его лицо ближе к ней. Она уже изнемогала от страсти.

Арам поднял руки и обхватил ее потяжелевшие груди с заострившимися сосками. Руки его подрагивали. Он ласкал их пальцами, прикасаясь то нежно, то страстно, пока Канза не почувствовала, что еще немного – и она не выдержит, расплавится от его умелых ласк.

– О, пожалуйста, Арам… – прошептала она.

Арам приподнялся и спрятал лицо между ее грудями, вдыхая исходящий от Канзы пьянящий запах возбуждения, страсти и тонкий аромат ее самой.

– Это настоящее безумие… – шептал он. – О, мое сокровище, что ты со мной делаешь?

Его ласки сводили Канзу с ума. Она извивалась в его руках, то подаваясь навстречу ему, то отстраняясь. Кожа ее пылала. Арам прикоснулся пальцем к ее лону и одновременно вобрал в рот затвердевший сосок. Канза дернулась, как от удара электрическим током, и застонала. Ноги у нее подкосились, и, если бы не Арам, она непременно упала бы.

– Никогда бы не подумал, что я увижу тебя такой раскрепощенной, такой жадной до моих ласк… – прохрипел он. – Ты сводишь меня с ума, о, мое сокровище…

Подхватив Канзу за ягодицы, он приподнял ее. Ноги Канзы обхватили его торс.

Она снова застонала, ногти ее впились ему в плечи. Жар исходил от их тел, грозя устроить пожар.

В глазах у Канзы потемнело, словно наступила ночь. Вся планета стала принадлежать только им двоим.

Ее затуманенный страстью взгляд встретился с его взглядом. Глаза Арама жадно горели. Канза трепетала. Внутри ее появилось то, чего прежде она не испытывала. Пустота. Пустота, которую мог заполнить только Арам.

– Ты даришь мне удовольствие, которое я не надеялась испытать, – честно призналась она. – Но я хочу разделить его с тобой.

Арам обхватил ладонями ее лицо:

– Не волнуйся, я своего не упущу. Я доставлю нам обоим такое удовольствие, что ты будешь молить меня остановиться.

С этими словами он взял Канзу на руки и зашел с ней в дом.

Через несколько секунд они оказались в просторной комнате с мраморными полами, покрытыми персидскими коврами, и высокими потолками. У Канзы мелькнула мысль, что это комната, должно быть, принадлежит Джохаре и Шахину. Она ощутила, что ее лицо заливает краска.

Под стеклянным куполом, в котором виднелся закат, стояла огромная круглая кровать, покрытая атласным покрывалом шоколадного цвета. Повсюду горели масляные лампы, создавая ощущение интимности и загадки.

Арам положил Канзу на кровать. Покрыв ее лицо поцелуями, он выпрямился, глядя на нее сверху вниз.

– Осознаешь ли ты, что ты самое настоящее сказочное существо? – тяжело дыша, спросил он.

Канза смотрела на него широко раскрытыми глазами, испытывая смущение.

– Я тебе не верю, – пробормотала она.

– Тогда я тебе докажу, – пообещал Арам.

– Да, пожалуйста! – вырвалось у нее.

Канза оперлась на локти, когда Арам начал раздеваться. Ее дыхание замерло. Как же он прекрасен! Канза с жадностью смотрела на него, ее руки чесались от желания исследовать его тело. А тело Арама можно было назвать телом некоего высшего существа. Хорошо, что он носил одежду, иначе нашлись бы люди, которые лопнули бы от зависти или сошли бы с ума, просто глядя на него.

Арам полностью разделся, и Канза, увидев, как сильно он возбужден, прерывисто задышала. Подумать только, такую реакцию вызвала она! Ее охватил неожиданный страх. Что, если она не оправдает его ожидания?

Нет, такое невозможно, не с этим огнем, который горит в ее груди. У них все получится. Не может не получиться. Все, что ей нужно, – отдать себя Араму целиком, без остатка, и взять у него все, что он захочет дать. Сердце ее перестанет биться, если он не сделает ее своей. Сейчас. Немедленно.

Арам приблизился к кровати, не отрывая от нее взгляда.

– Больше мы не станем ждать. Мы и так ждали слишком долго, – хрипло сказал он. – Сейчас мы будем принадлежать друг другу, мое сокровище.

– Да, – прошептала Канза.

Она протянула руки, приглашая его в свои объятия.

Арам раздвинул ее бедра. Канза вздрогнула. Он смотрел на нее потемневшими от страсти и желания глазами. Одним толчком он ворвался в ее тело. Неожиданно Арам замер.

– Не могу поверить, – прошептал он. – Это твой первый раз?

– А что, это преступление – не иметь секса? – сделала она попытку пошутить.

Арам стиснул зубы и отстранился. Канза крепче обхватила его руками и попросила:

– Нет, не покидай меня. Не останавливайся.

– Я и не думал. Дело в другом. Я хотел взять тебя быстро и страстно, но, полагаю, тебе это не подходит. Однако я прекращу, если ты меня попросишь.

Честно говоря, он сомневался, что сможет это сделать, оказавшись в ее влажном тепле. Арам чувствовал, что теряет голову.

– Я умру, если ты остановишься, – сглотнув, призналась Канза, глядя на него огромными глазами.

Арам не сдержал стон:

– То же самое я могу сказать и о себе.

– Тогда не останавливайся, – прошептала Канза, обнимая его и прижимая к себе.

Арам снова медленно проник в ее тело и задвигался. Ощущение боли исчезло быстро, уступив место небывалому восторгу. Арам наклонился и стал покрывать поцелуями грудь Канзы. Ей казалось, что она плывет по бескрайнему морю наслаждения. Голова ее запрокинулась, глаза закрылись, с губ сорвался стон. Канза беспокойно задвигалась, ища что-то, чему у нее не было названия.

– Арам, пожалуйста! – выкрикнула она.

И он подчинился. Его ритм ускорился. На лбу выступили капельки пота. Когда Арам поднял голову и застонал, Канза почти не слышала его, затерявшись в собственных ощущениях.

Спустя некоторое время, начав приходить в себя, Канза обнаружила, что Арам по-прежнему лежит на ней и дышит так же тяжело, как и она.

– Что… что это было? – прошептала она.

– Секс, – с улыбкой, от которой у нее захватило дух, сказал Арам. – Самый потрясающий секс, какой у меня когда-либо был.

«У меня тоже», – подумала она и удовлетворенно вздохнула.

– Если бы я знал, что у нас будет такой секс, я уже давно овладел бы тобой.

– Да, стоило, – со смешком бросила Канза.

– Не смейся, – попросил Арам, наклоняясь и целуя ее припухшие губы. – Известно ли тебе, что я с ума сходил, когда ты смотрела на меня, как на брата или друга. Пожалуй, я заставлю тебя заплатить за это.

– Да, заставь, – выдохнула Канза.

Когда Арам осторожно вышел из нее, она безотчетно потянулась за ним.

Арам кашлянул, в глазах его заплясали дьяволята.

– Веди себя пристойно. К тому же еще слишком рано. Я снова сделаю тебя своей через час-другой.

– Заставь меня заплатить сейчас, – бросая на него призывные взгляды из-под полуопущенных ресниц, взмолилась Канза. – Я чуть не умерла от удовольствия. Пожалуйста, Арам, сделай меня своей немедленно.

– Я тоже чуть не умер от удовольствия, – признался он. – Но пока еще рано. – Арам снова поцеловал ее.

– Ну почему бы нам не повторить? – настаивала Канза, двигая бедрами.

– Успокойся, женщина, ты сводишь меня с ума, – простонал Арам. Но глаза его страстно блестели. Он вновь прижал ее к кровати своим телом и задвигался в ней…

Когда они отдышались, Арам заметил:

– Поверить не могу, что я сдерживался так долго. В последнее время я постоянно испытывал желание, стоило мне оказаться рядом с тобой. А ты этого не осознавала.

– Сколько же времени мы потеряли! – переживала Канза. – Я и сама была как в огне, – призналась она.

Глаза Арама потемнели.

– Думаю, мы ничего не потеряли, – медленно произнес он. – Я рад, что сначала мы стали друзьями. Я бы не хотел, чтобы между нами все было иначе.

– Правда?

– Правда, – кивнул он.

– Тогда я тоже рада, что мы сначала стали друзьями и только потом любовниками, – вздохнула Канза, глаза ее закрылись.

Она проснулась и увидела перед собой потрясающую картину. Обнаженный, Арам стоял возле окна. Судя по пробивающимся сквозь жалюзи лучам, наступал рассвет. Арам будил ее дважды, чтобы доказать, что нет предела удовольствию, которое они могут испытывать.

Словно почувствовав ее взгляд, он повернулся и подарил ей улыбку, от которой у Канзы защемило сердце.

Канза попыталась сесть, когда Арам принес поднос, устроился рядом и начал кормить ее.

Под его страстным взглядом она вспомнила, чем они занимались все это время, и почувствовала, что заливается краской. Канза спрятала лицо у него на груди.

Арам рассмеялся:

– Ты непостижима. Ты ведешь себя в постели как богиня, а затем краснеешь, словно девственница.

– Которой я до недавних пор и была, – пробормотала Канза.

Он погладил ее по голове:

– Для меня секс с тобой стал все равно что первым. Никогда еще я не испытывал того, что ты заставила испытать меня.

Она была счастлива.

– Верю тебе на слово.

Арам приподнял ее подбородок:

– Я тоже хочу поверить твоему слову.

– Какому?

– Что ничто не отсрочит нашу свадьбу, конечно.

Глава 11

Канза несколько секунд сидела молча, словно лишилась дара речи.

– Что ты имеешь в виду? – наконец спросила она.

Улыбка Арама стала шире, он взглянул на нее сверху вниз. Увидев божественное женское тело, он вздохнул, чувствуя, что снова возбуждается. Благодаря Канзе выражение «умереть от наслаждения» приобрело для него совершенно новый смысл.

– Наша свадьба, – повторил он и, не удержавшись от соблазна, обхватил ее грудь, которая удобно легла в его ладонь, словно была создана для нее.

Лицо Канзы внезапно исказилось от боли.

– Перестань, Арам, – дрогнувшим голосом сказала она. – Пожалуйста, перестань.

Сердце его екнуло.

– Что ты хочешь этим сказать? – пристально глядя на Канзу, спросил он.

– Не надо ничего исправлять.

– Я тебя не понимаю, – нахмурился Арам.

– Ох! – отмахнулась Канза. – Ты соблазнил девственницу, занимался с ней незащищенным сексом и, возможно, сделал ей ребенка. Ты долго жил в Зохейде и теперь, разумеется, считаешь, что надо исправить положение и жениться на мне.

Он выпрямился:

– Если я сделал тебе ребенка, то хочу быть его отцом – без вопросов.

– Это не причина, чтобы вступать в брак.

– Я хочу стать не только отцом своего ребенка, но и получить в лице своей жены отличного друга и восхитительную любовницу.

Канза отвела взгляд:

– Можешь мне поверить, для ребенка сейчас неподходящее время. Тебе не стоит волноваться.

Арам потянулся и прижал ее к себе:

– Разве похоже, что я волнуюсь?

По телу Канзы пробежала дрожь.

– Нет, – прошептала она. – Похоже, что ты возбужден.

– Кстати, очень жаль, что сейчас неподходящее время для ребенка. Я бы с радостью стал отцом.

Глаза Канзы приобрели непроницаемое выражение.

– К чему в такой спешке изменять свою жизнь?

– Я не знаю. – Арам наклонился, втянул в рот мочку ее уха, пососал, выпустил и провел губами по ее шее. – Может быть, дело в моих биологических часах. Мне все-таки уже сорок.

– Ну, сорок, – протянула Канза, высвобождаясь из его объятий. – Разве для мужчины это возраст?

– Что, если я больше не хочу ждать? – настаивал Арам. – К тому же секс с тобой приобрел для меня совсем новое значение. – Он помедлил. – Мне кажется, что я испытываю к тебе не только физическое влечение, Канза. Мне кажется, я люблю тебя, мое сокровище. И не только люблю, но обожаю и почитаю тебя.

Сердце у Канзы на миг замерло, а затем забилось с неистовой силой.

– Ты любишь меня?

– Да, люблю. Как ты можешь сомневаться?

– Я сомневаюсь не только в тебе, – помолчав, произнесла Канза. – Но и в себе тоже, – призналась она.

– Не смей сомневаться, – мягко попросил он. – Разве ты не знаешь, какая ты…

– Потрясающая? – перебила его Канза. – Нет, не знаю. Особенно если сравнивать с тобой. Я даже и мечтать не могла, что ты можешь ко мне что-нибудь испытывать. – Она помолчала. – Честно говоря, я вообще думала, что ты меня не воспринимаешь как женщину. Ведь ты даже не прикасался ко мне.

Арам невесело усмехнулся:

– Я не дотрагивался до тебя, потому что боялся, что ты ко мне ничего не испытываешь.

– Это невозможно! – вырвалось у нее. – Любая женщина, если она живая, не в состоянии остаться равнодушной к тебе. Знал бы ты мои мысли о тебе.

– И что это были за мысли? – с любопытством поинтересовался Арам. Глаза его вспыхнули.

Канза потерлась о его грудь своими грудями, соски ее напряглись.

– Исключительно развратные.

Арам отодвинул ее от себя. Еще немного – и он снова захочет слиться с Канзой, но, пока они не закончили этот разговор, о сексе не может быть и речи.

– Ты скрывала даже то, что тебе хотелось бы, чтобы я держал тебя за руку.

Канза обхватила его лицо ладонями, в ее глазах светилась нежность.

– Мне не хотелось, чтобы ты решил, что встретил еще одну женщину, которая нашла тебя неотразимым. Я боялась, что ты меня оттолкнешь, а мне стала ценна наша дружба.

То, что они оба скрывали свои чувства, наполнило Арама теплом.

– Когда ты влюбилась в меня?

– Еще подростком.

Он опешил:

– Да ведь ты тогда избегала меня!

– Просто я считала себя недостойной тебя. Ведь ты был настолько красив, что перед тобой не могла устоять ни одна женщина. Честно признаться, я возненавидела тебя за это. К тому же мне не нравилось, что ты жестоко обходился с людьми, если считал, что они не на твоей стороне. А еще я презирала себя, потому что, как и все женщины, считала тебя неотразимым и не могла не мечтать о тебе.

– Прошу тебя, мечтай обо мне сейчас, – простонал Арам, пряча лицо в ее волосах, ниспадающих на шею. – Мечтай о жизни, которую ты проведешь со мной. Позволь себе любить меня, мое сокровище.

– Мне не надо позволять себе, потому что я люблю тебя, – медленно проговорила Канза.

Арам сглотнул, на шее его забилась жилка. Он опустил Канзу на кровать и вгляделся в ее глаза.

– Я ждала тебя с того момента, как мне исполнилось восемнадцать, – продолжала свои признания Канза. – И я понимала, что нам не суждено быть вместе.

Арам улыбнулся:

– В восемнадцать лет ты избрала странный способ демонстрировать, что я тебе нравлюсь. – Он прижался к ее губам. – Но обещаю: с этого момента все будет иначе.

Возвращаясь домой двадцать четыре часа спустя, Канза чувствовала себя совершенно другим человеком. Она была так счастлива, что семейная драма ее словно бы и не касалась. Однако в отцовском доме она должна была вести себя как незамужняя девушка, которая имеет право делать все, что захочет, в установленное для этого время при условии, что ночи она будет проводить под крышей родного дома.

Чтобы домочадцы отстали от нее с расспросами, где она провела ночь, Канза объявила о предложении Арама.

Новость произвела эффект разорвавшейся бомбы. Все в ее семье уже смирились с тем, что Канза так и умрет синим чулком. Поэтому известие о том, что ей сделали два предложения за два дня, вызвало настоящий ажиотаж. И главное, кто сделал! Принц, которому она тут же отказала, и Арам Назарян, человек, о котором мечтает любая женщина в здравом уме. Все были потрясены тем, что предложение руки и сердца от него получила именно Канза, тогда как ее сестры были вынуждены довольствоваться куда менее блестящими партиями.

К счастью, Мэйсун, как всегда, отсутствовала, занимаясь собственными эскападами за пределами Зохейда и не интересуясь семейными делами. Так Канза хотя бы была избавлена от ее яда.

Когда в доме появился Арам, чтобы сделать официальное предложение, его встретили любопытные взгляды и перешептывания. Не глядя ни на кого, он поцеловал Канзу и объявил, что свадьба состоится не позже чем через три дня, так как он не в силах ждать долее. Канза чувствовала себя Золушкой, встретившей своего прекрасного принца. В отличие от свадеб ее сестер, расходы на которые делили поровну семьи жениха и невесты, Арам сказал, что берет все расходы на себя, а свадьба состоится в королевском дворце.

Он отозвал в сторону отца Канзы и предложил ему самому назначить сумму выкупа за невесту. Это все слышали, и у всех, конечно, голова пошла кругом от такой щедрости. Что же касается подарка невесте, Арам обещал записать свой основной бизнес на имя Канзы.

Позже она обязательно скажет ему, что выкупом будет его сердце, а подарком – его тело. Впрочем, Арам и так это знал. Теперь Канза была уверена в его чувствах к ней и в том, что она любит его. Она была готова выйти за Арама замуж немедленно. Три дня показались ей вечностью. Почему бы им просто не сбежать?

Канза искренне сожалела, что они не сбежали.

Подготовка к свадьбе, хотя Арам практически всю организацию взял на себя, была волнующим событием. Канзе хотелось, чтобы все как можно скорее началось и как можно скорее завершилось.

Марам, королева Зохейда и невестка Джохары, воздела руки к небесам, отворачиваясь от двух девушек, подготовивших букеты для невесты и подружек. Флорист прислал белые и желтые розы вместо кремовых и бледно-золотистых, которые заказал Арам и которые должны были сочетаться с платьем невесты.

Канза не могла прийти в себя оттого, что на ее свадьбе будут присутствовать все женщины королевских семейств Зохейда, Азмахара и даже Джудара. Они уже прибыли, чтобы помочь организовать торжество.

– Все, успокойтесь, – подала голос Канза. – Ведь это не настоящая королевская свадьба.

– Как же не настоящая?! – воскликнула Талия аль-Шалаан, другая невестка Джохары. – Свадьба считается королевской, если речь идет о друге или о родственнике королевской семьи. Вы с Арамом и друзья, и родственники. Правда, к чему такая спешка, ума не приложу, – проворчала она.

Джохара хихикнула:

– Арам не может ждать, вот и спешит.

– Вот-вот, и я о том же, – кивнула Марам. – Так как это спешка из-за Арама, его стоит наказать.

– Попробуй, – сказала Канза.

– Если он хоть каплю похож на моего Амджада, ему это понравится, – не успокаивалась Марам. – Поздравляю, Канза. Тебе удалось его приручить.

Вошла Кармен аль-Масуд. Кармен становилась незаменимым человеком в чрезвычайных обстоятельствах. Арам попросил у нее помощи в обмен на небольшое состояние, которое он пожертвовал ее любимым благотворительным фондам. Кроме того, Кармен являлась женой старшего из братьев аль-Масуд, Фарука, оставившего трон Джудара ради женитьбы на ней. Аль-Масуды также были родственниками Канзы по материнской линии. Да уж, в родственных связях этих стран можно было запутаться.

– Готова одеться, Канза? – спросила Кармен, держа в руках коробку с платьем.

– Да, – кивнула она. – Я мечтаю, чтобы все поскорее успокоились и вернулись к своим делам.

Она надела свадебное платье. Сводные сестры завистливо вздохнули, увидев ее. Они дорого бы дали, чтобы их свадьба была похожа на свадьбу Канзы.

Платье было настоящим шедевром, чудом, которое благодаря Араму осуществилось. Канза выглядела в нем шикарно. Но прежде чем она посмотрела на себя в зеркало, женщины окружили невесту, поправляя прическу, вуаль и надевая на нее драгоценности, которые одолжили король Амджад и королева Марам.

Когда женщины отошли, Канза подняла глаза. Кто эта незнакомка, которая смотрит на нее из зеркала? В платье без рукавов с глубоким декольте, с тонкой талией, ниспадающими до пола юбками и маленькой короной на голове, Канза выглядела настоящей королевой. Оставалось надеяться, что Араму она понравится.

Новые букеты прибыли в тот момент, когда зазвучала свадебная музыка. Канза, а за ней и ее свита вышли из комнаты, где шли последние приготовления. Джохара попросила, чтобы Канза шла помедленнее, не то они подвернут лодыжки или сломают свои высокие каблуки. Она оглянулась на сопровождавших ее женщин в бледно-золотистых платьях и поразилась, как красиво они выглядят. Мужчины из королевских семей умели выбирать жен.

Оказавшись в центральном холле, Канза вновь восхитилась местом, где должна была состояться церемония бракосочетания. Королевский дворец являл собой сочетание культур персидской, оттоманской и империи Великих Моголов. Понадобилось три десятилетия и усилия тысяч людей, чтобы построить его в середине семнадцатого столетия. Людям, проходящим по залам дворца, казалось, что здесь оживает история.

Процессия подошла к высоким двойным дверям, возле которых стояли четыре лакея в бежево-золотистых костюмах. За дверями находился главный зал дворца, восьмиугольный, с потолком в виде купола. Канза нигде не видела ничего подобного. Стены зала были разрисованы фресками. В день ее свадьбы этот зал напоминал сказку из «Тысячи и одной ночи».

Когда появилась Канза, разговоры стихли. Сердце молодой женщины билось так громко, что, казалось, те, кто находится близко от нее, должны были его слышать.

Где же Арам? Он должен был ждать ее у входа, чтобы зайти внутрь вместе с ней. Канза не придала этому особого значения. Зная, что Арам способен на любые выходки, она ожидала чего угодно.

Ее дыхание участилось в такт сердцебиению. Канза огляделась – так и есть, она осталась одна. Женщины, сопровождавшие ее, исчезли. Значит, им было известно, что должно произойти. Похоже, ее ждет сюрприз!

Боже, она ненавидит сюрпризы.

Ладно, Арам – исключение. Его сюрпризы Канза обожала и даже привыкла к ним.

Но все-таки время для сюрприза выбрано неподходящее. Ей хотелось как можно скорее покончить со свадьбой. Три дня без Арама Канза провела в состоянии возбуждения и нетерпения. К тому моменту, как они останутся наедине, она, наверное, набросится на него и слопает без остатка.

Неожиданно голос, который звучал словно отовсюду, произнес на арабском языке:

Все, что я видел прежде, ничто —

до того как я встретил тебя.

Потрачена целая жизнь.

Как она может считаться жизнью?

Сердце в груди Канзы забилось с неистовой силой. Арам говорил о том, что она чувствовала. Жизнь, которую она вела до встречи с ним, не была жизнью.

Но эти стихи… Они казались ей знакомыми.

Неожиданно зал осветила яркая вспышка. Она ослепила Канзу, и прошла секунда, прежде чем ее глаза снова стали видеть.

Арам стоял на возвышении в дальнем конце гигантского зала, окруженный клубами тумана. В одежде кремового и золотистого цветов он был как рыцарь в сверкающих доспехах.

И он действительно был ее рыцарем.

Позади него поднялась платформа, на которой располагался оркестр. Музыканты заиграли громче.

Канза узнала мелодию. «Ты моя жизнь» – одна из самых страстных любовных песен в здешних местах. Вот почему стихи показались ей знакомыми. Только раньше она не до конца понимала их значение. До встречи с Арамом это были красивые стихи, и только. Сейчас каждое слово приобрело новый смысл, каждое слово было высечено в ее сердце. Арам начал повторять стихи, но теперь он не декламировал, а пел. Пел для нее.

Канза знала, что у него прекрасный голос, – они пели вместе, когда готовили, ехали в машине, отдыхали. Арам пел песни, подходящие к той или иной ситуации, но никогда не исполнял песни Зохейда. Судя по тому, что он выбрал для церемонии эту песню, подтверждало, что он любит Зохейд даже больше, чем она.

Арам спустился по лестнице и зашагал к ней по золотистому ковру, усыпанному лепестками роз. Все это время он пел, и его голос проникал Канзе в сердце.

Сколько времени до тебя было потрачено зря.

Мое израненное сердце ничто не радовало.

Канза задрожала, к глазам ее подступили слезы. Да-да, все было именно так, как пел Арам.

Он приближался к ней, и это означало, что старым болям и разочарованиям скоро не будет места. Арам продолжал раскрывать перед ней свое сердце.

Это было невозможно, но он был еще красивее, чем всегда. Его костюм повторял цвета платья Канзы. Когда он остановился перед ней, дыхание у нее перехватило. Не в силах встретиться с ним взглядом, Канза опустила глаза.

Арам взял ее за руки. По телу Канзы побежали мурашки. Она подняла глаза, сфокусировавшись на микрофоне, который был прикреплен у его губ.

Ладони Арама обхватили ее лицо. Мягко приподняв его, он спросил:

Жизнь моего сердца,

Более драгоценная, чем моя собственная жизнь

Почему ты не любила меня раньше, моя любовь?

Из глаз Канзы брызнули слезы. Она ждала последних строк песни.

Только сейчас я начал любить жизнь.

Только сейчас я понял, как она коротка.

Ты – луч, осветивший мою жизнь.

Музыка продолжала играть, но Канза больше ничего не слышала, бросившись ему на шею.

Осыпая его лицо поцелуями и прерывисто дыша, она повторяла:

– Арам, о, Арам, как я люблю тебя…

Арам сжимал ее в объятиях и тоже целовал.

Краем уха Канза слышала аплодисменты и приветственные крики, краем глаза видела вспышки фото– и видеокамер, но в эту минуту для нее существовал только Арам.

Затем она уловила движение в зале и увидела, что на паркет вдруг вышло много мужчин и женщин в национальных костюмах. Музыканты заиграли, и они закружились в танце.

Арам крутанул ее на месте:

– Давай танцевать, мое сокровище.

Скоро к ним присоединились королевские пары. Канза думала о том, как изменилась ее жизнь. Как же она счастлива! Теперь ей хотелось, чтобы этот день никогда не кончался.

С другой стороны, финал праздника означал начало совершенно новой жизни с Арамом.

Глава 12

Арам, стоя позади Канзы, обнял ее, не желая расставаться с ней даже на мгновение. Он хотел еще раз убедиться, что Канза реальна и что она его жена. Что они находятся в их доме.

В их доме…

Трудно поверить в то, что этот дом – в Зохейде. Арам думал, что расстался с этой страной навсегда. Но Канза снова подарила ему Зохейд, как подарила и все остальное. Благодаря ей Арам наконец обрел дом.

Канза закрыла дверь, повернулась и обняла Арама:

– Я не в силах предсказать, что ты сделаешь в следующий момент.

Он прильнул к ее губам:

– Надеюсь, именно поэтому я тебе и интересен.

Канза вернула ему поцелуй и схватила его за ягодицы. Это по-прежнему было для Арама приятным сюрпризом – как недавняя девственница могла быть такой раскрепощенной в плане секса. Но он не возражал против этого.

– Не смей быть более интересным, чем ты уже есть, иначе я не выдержу.

– Я буду интересен ровно настолько, чтобы это не повредило здоровью.

– Ты совершенство! Спасибо за песню. Ты был невероятен.

Его губы исследовали ее лицо. Он любил Канзу почти до боли.

– Я должен был подарить тебе такую свадьбу, о какой тебе было бы приятно вспоминать.

– Главное – это ты. – Канза снова потянулась к нему. – Говорила ли я тебе в последнее время, что я от тебя без ума?

Сердце Арама забилось быстрее. Ждать он был не в силах. Руки у него дрожали, когда он расстегнул платье Канзы и стянул его с ее плеч.

– В последний раз ты сказала мне это десять минут назад. Слишком давно. Скажи еще раз. Покажи мне. Мы не виделись три чертовых дня.

Канза потянулась к его одежде:

– Я думала, ты никогда не попросишь.

Арам снял с жены платье, над которым без устали трудились мастерицы все три дня. Он жаждал потеряться в ней, заполучить ее сердце, тело и душу.

В нем проснулся зверский голод, который могла утолить только Канза. И она также желала его – он читал это в ее глазах, видел на ее лице. Дыхание Канзы пресеклось, как и у него, сердце громко стучало.

Арам прижал Канзу к двери и, как голодный, набросился на ее приоткрытые зовущие губы. Из ее горла вырвался стон. Арам изнемогал от страсти. Им владело одно желание – поскорее погрузиться в ее тело, излить в нее свое семя. Вместе они избавились от одежды. Схватив Канзу за ягодицы, Арам приподнял ее. Соски ее превратились в тугие бутоны, они дразнили его грудь.

– Арам, я хочу ощутить тебя внутри, – прошептала Канза, ее лицо исказилось от страсти.

В следующее мгновение Арам оказался в ней. С губ Канзы сорвался стон. Прижавшись лбом к ее лбу, он вторгся в глубины. Арам вслушивался в прерывистое дыхание Канзы, смотрел в ее полузакрытые глаза и любовался ею. Он задвигался, и она задвигалась вместе с ним, приноравливаясь к его ритму. Когда спина Канзы выгнулась, Арам понял, что она близка к пику. Он и сам был на грани. Еще несколько толчков – и он забыл, где находится. Осталось только ощущение бескрайнего, как океан, наслаждения.

– В самом деле, – чуть погодя услышал он шепот Канзы, – зачем открывать шампанское, когда обретение дома можно отпраздновать таким потрясающим способом?

Арам улыбнулся, убрал прядь влажных волос с ее лба. Взяв жену на руки, он вошел в спальню и опустил ее на кровать с пологом цвета ее тела, застеленную простынями цвета ее волос.

Арам прижался к Канзе и вздохнул:

– Невероятное удовольствие заключается в том, что я могу обхватить тебя всю.

– Жалко, что я не могу обхватить тебя. – Канза прижалась к нему.

Арам покрыл поцелуями ее лицо.

– Давай я покажу тебе преимущества этого, – предложил он.

– Как хорошо снова оказаться дома, – сказала Джохара.

Канза оторвалась от лэптопа и взглянула на нее.

Джохара с семьей вернулась в Зохейд после свадьбы Канзы и Арама два месяца назад. Супруги оставались в Нью-Йорке только ради Арама. Как только он перебрался в Зохейд, они тут же прилетели туда.

Канза улыбнулась своей лучшей подруге, а сейчас и родственнице:

– Я ни за что не согласилась бы жить здесь, но с Арамом Зохейд стал для меня настоящим домом.

Джохара опустилась на диван рядом с ней.

– Мы не сомневались, что вы будете вместе, – заявила она.

Улыбка Канзы стала шире.

– Тогда вы знали то, чего я не знала. Я понятия не имела, что так все сложится. Более того, я даже мечтать об этом не смела.

– Да уж, – протянула Джохара, рассеянно кивая и пролистывая последний отчет – офис ее компании переехал из Нью-Йорка в Зохейд. – Мы с Шахином сразу поняли, что вы идеально дополняете друг друга, и мы вас немножко подтолкнули.

Улыбка исчезла с лица Канзы.

– Подтолкнули? Когда?

Джохара подняла на нее глаза, взгляд у нее был задумчивый. Затем она моргнула и пояснила:

– В тот вечер, когда я попросила тебя найти документ.

Канза ощутила подозрение, потом ее охватила уверенность.

– Не было никакого документа, верно?

Джохара с невинным видом взглянула на нее:

– Нет. Просто мне было нужно, чтобы ты увиделась с Арамом.

– Вот почему мы столкнулись в твоем кабинете, – медленно проговорила Канза. – Ты и Арама отправила на поиски.

– Должны же вы были встретиться, – пожала плечами Джохара.

Тревога Канзы усилилась.

– Арам знает, что это твоих рук дело?

– Уверена, он понял это, как только увидел тебя. Тогда почему он не признался, когда она прямо спросила его, что он там делает?

– У него не было причин считать, что наша встреча подстроена, – услышала Канза свой голос.

– Как же! Ведь Шахин предложил ему тебя за две недели до этого.

Канза сглотнула:

– Предложил меня? Как?

– А как ты думаешь? В качестве самой подходящей для него жены, конечно. – Джохара расплылась в триумфальной улыбке. – Но я была права. Вы с Арамом – идеальная пара.

Значит, их встреча не была случайной.

Но…

– Почему ты думаешь, что Арам воспользовался вашим предложением? Он не собирался жениться.

Джохара взглянула на нее, словно на неразумного ребенка:

– Потому что мы объяснили ему, какой идеальной невестой ты для него станешь. Если он на тебе женится, вы обретете друг друга, Арам вернет себе Зохейд, я верну брата, его родители – сына, а Шахин – своего лучшего друга.

Канза не знала, как она смогла работать после откровений Джохары.

Она не помнила, как вышла из офиса и как добралась до дома. Дома. Ее и Арама. Два часа назад Канза была уверена, что это ее дом. Теперь же… теперь…

– Канза! Мое сокровище!

Арам был дома. Обычно она подбегала к нему поздороваться. На сей раз ноги у нее подкосились, и она упала на кровать. Что, если она задаст ему вопросы, и ответы на них навсегда изменят ее жизнь?

Канза слышала, как он вошел в спальню и начал раздеваться. Арам всегда возвращался домой, снедаемый страстью, и прежде всего занимался с ней любовью. Затем они проводили вечер вместе, как лучшие друзья, а заканчивали снова в постели. Канза не могла избавиться от мысли, чем же это было для него.

Кровать прогнулась под тяжестью его тела, и Канза невольно скатилась к нему. Арам навис над ней, могучий и прекрасный. В сердце Канзы закралось сомнение. Возможно ли, чтобы этот бог любил ее?

Его губы поглотили стон отчаяния, когда Арам избавлял Канзу от одежды. Сводя ее с ума своими ласками, он пробормотал:

– Канза, моя любовь… Как же сильно я по тебе скучал!

Сердце ее перевернулось в груди. «Так не бывает», – с отчаянием подумала она. Ведь они расстались всего несколько часов назад.

Арам снял с нее трусики, и Канзу охватило неистовое желание принять в себя это восхитительно прекрасное тело. Она задвигала бедрами, и Арам застонал.

– Что ты со мной делаешь, мое сокровище? – отрывисто пробормотал он. – Ты сводишь меня с ума.

Канза забылась в вихре ощущений, которые он ей дарил.

Неожиданно Арам остановился:

– Боже, что с тобой, Канза? Твое сердце бьется очень сильно.

И это сердцебиение не утихнет, если она не спросит. У нее нет выбора. Она должна знать.

– Почему ты не сказал мне, что Джохара и Шахин предложили тебе жениться на мне?

Глава 13

Арам почувствовал себя так, словно его ударили под дых. Весь его запал исчез. Сначала он решил все отрицать, но быстро сообразил, что у Канзы состоялся разговор на эту тему с Джохарой, Шахином или ими обоими. Канза его поймет, приободрил себя Арам, не может не понять.

Он возобновил свои ласки, касаясь совершенных окружностей ее грудей.

– Да, стоило сказать тебе об этом, – вздохнул он.

– Стоило, – согласилась она.

– Вообще-то в этом ничего страшного нет, – поспешил добавить Арам. – Шахин сделал это предложение за пару недель до того, как я встретился с тобой. Я посоветовал ему забыть об этом.

Прошла секунда, показавшаяся ему вечностью, прежде чем Канза сказала:

– Однако Джохара подстроила нашу встречу в ее кабинете. Ты должен был это понять. Почему ты не сказал мне об этом сразу?

Арам несколько раз начинал было этот разговор, но непонятный страх заставлял его прикусить язык.

– Я боялся, что тебя это расстроит.

– Если это пустяк, как ты утверждаешь, почему я должна была расстроиться? Я вовсе не обязана знать все, что было в твоей жизни, но это касается меня.

В голове Арама словно застучали маленькие молоточки.

– Именно потому, что это касалось тебя, я предпочел промолчать.

– Но благодаря их предложению ты начал рассматривать меня в качестве потенциальной жены, – не успокаивалась Канза.

– Нет-нет, я не обдумывал предложение Шахина. Ну ладно, размышлял пару минут. Но это случилось до того, как я увидел тебя. Тебе не стоит расстраиваться по этому поводу, мое сокровище. Джохара и Шахин непричастны к тому, что произошло между нами, к нашей дружбе и любви.

– Стал бы ты рассматривать меня в качестве жены, если бы не преимущества, которые тебе давал этот брак?

– Какие еще преимущества?

– Джохара даже составила список. Начиная с того, кем я являюсь.

– Не понимаю, почему она вообще заговорила с тобой на эту тему? На работу ее мозга, без сомнения, влияют гормоны.

– Она радовалась, что все удачно для всех сложилось, особенно для тебя.

– Мне все равно, что думает она или кто-то еще. Мне небезразлична только ты, Канза, и тебе это известно.

Неожиданно она отвела глаза и выскользнула из его объятий. Арам беспомощно наблюдал, как Канза встает и медленно одевается. У Арама появилось ощущение, что его сбросили с небес на дно пропасти.

Она заговорила, и ее голос звучал безжизненно:

– Я с самого начала не понимала, почему ты начал уделять мне внимание. Вот почему я панически боялась сближаться с тобой. Логика подсказывала, что я не подхожу тебе.

– Канза, не смей так говорить! – срывающимся голосом воскликнул Арам.

Она продолжала, словно не слышала его:

– Но я умирала от желания сблизиться с тобой, поэтому стала твоим другом. Но то, что сказала Джохара… Арам, ее слова объясняют, почему ты женился на мне.

– Я с тобой по одной-единственной причине: в тебе есть все, что я хочу видеть в женщине. Я женился на тебе потому, что люблю тебя и не могу без тебя жить.

– Да, сейчас ты, кажется, любишь меня.

– Кажется?! Проклятье, Канза, как ты можешь?

– Я так говорю, потому что после рассказа Джохары, невзирая на все доказательства твоей любви, я буду в ней сомневаться. – Когда Арам снова попытался возразить, лицо Канзы исказила боль, и это подействовало на него эффективнее, чем пощечина. Он замолчал. – Я знала, что тебе нужен дом, и надеялась, что ты нашел его во мне. Но твоим домом всегда был Зохейд. Тебе просто требовалась женщина, которая помогла бы тебе вернуться сюда, встретиться с родственниками и создать семью, о чем ты давно мечтал.

Сердце Арама пронзила боль. Он схватил жену и начал покрывать ее лицо поцелуями.

– Твои слова – настоящее безумие, Канза! – воскликнул он. – В тебе я нашел все то, что отчаянно стремился найти. Наверное, я полюбил тебя с момента нашей встречи в кабинете Джохары, а затем мои чувства к тебе становились только глубже, пока я не оказался околдован тобой. Пожалуйста, скажи, что ты мне веришь! От этого зависит моя жизнь.

Губы Канзы задрожали. Прошло несколько томительных секунд, прежде чем она кивнула.

Облегчение, охватившее Арама, было таким сильным, что у него задрожали руки. Он боялся выпустить ее из объятий. Канза сделала попытку высвободиться, и тревога вернулась к нему.

Она слабо улыбнулась:

– Я хочу принять душ.

– Я приму его с тобой.

– Нет, Арам, не надо.

– Хорошо, – скрепя сердце согласился он. – Но если передумаешь – зови! У меня есть новые соли для ванны и новое массажное масло, которое я хочу испробовать.

Выражение глаз Канзы смягчилось, хотя в них не горел прежний огонь. Арам призвал себя к терпению.

– Я приму душ быстро, – сказала она, избегая встречаться с ним взглядом.

Неожиданно раздался звонок в дверь. Он звонил и звонил не переставая. Они уже отпустили слуг на ночь, и открыть дверь было некому. Кто бы это мог быть?

Канза ускользнула в ванную. Выругавшись, Арам подошел к двери с намерением отыграться на том, кто стоит на пороге. Он распахнул дверь, и его агрессивное настроение испарилось, стоило ему увидеть Шахина, который поддерживал Джохару. Лицо ее было бледным.

– Боже, входите!

Шахин положил Джохару на диван, склонился над ней и взял ее за руку. Арам взял другую руку сестры.

– Что случилось? – спросил он. – Она рожает?

– Нет, просто волнуется, – сказал Шахин, который при этом выглядел не лучше Джохары.

Джохара вцепилась в расстегнутую рубашку брата:

– Я рассказала Канзе о том, что мы с Шахином предложили тебе ее кандидатуру в качестве жены. Боюсь, я влезла не в свое дело и все испортила.

Стиснув зубы, Арам поцеловал горячую щеку Джохары.

– Не волнуйся, родная. Все в порядке, – солгал он. – Канза всего лишь немного расстроилась. А теперь отдыхай. Тебе что-нибудь нужно?

Джохара покачала головой и не выпустила из рук полы его рубашки, когда он начал подниматься.

– Правда все в порядке? С Канзой все хорошо?

Арам кивнул, погладил ее по голове и отошел.

Джохара с видимым облегчением вздохнула и закрыла глаза.

К нему подошел Шахин.

– Тебе не следует позволять ей общаться с людьми в последние дни перед родами, – не сдержался Арам. – Канза едва не взорвалась, услышав о том, что вы с Джохарой предложили мне жениться на ней.

Шахин закрыл глаза.

– Прости, Арам. Беременность протекает не так хорошо, как мы рассчитывали, и я безумно волнуюсь. Только вернувшись домой, Джохара вспомнила, что Канза не знает, с чего все началось. – Он моргнул. – Затем она принялась накручивать себя, вспомнила, как притихла Канза, услышав эту новость, вспомнила ее вопросы и поняла, что совершила громадную ошибку.

– Так и есть. Боже, Шахин, Канза сложила два и два и получила пять. Правда, до того, как вы с Джохарой пришли, мне показалось, что она немного успокоилась.

В глазах его друга вспыхнула надежда.

– Значит, все будет хорошо?

– Надеюсь на это, – вздохнул Арам.

– Я тоже буду надеяться, – сказал Шахин. – И скажи мне, когда ты наконец согласишься стать министром экономики? Ты мне очень нужен прямо сейчас.

– Вот почему тебе необходимо было стать подданным Зохейда, – раздался приглушенный голос Канзы.

Она так сильно напугала Арама, что он вздрогнул. От гримасы боли на ее лице сердце у него перевернулось. Он открыл было рот, но понял, что у него отнялся язык. А Канза тем временем продолжала:

– Тебе нужны были подданство и жена-принцесса, чтобы Шахин мог предложить тебе важный пост.

– Канза!

– Канза…

Два возгласа слились в один.

Канза махнула рукой, и мужчины замолчали.

– Так как свободных принцесс высокого ранга нет, тебе пришлось искать кого-нибудь с более скромным происхождением. А я оказалась удобным выбором – старая дева, которая ничего не ждет, ничего не требует, не представляет опасности.

Арам подошел к Канзе и схватил ее за плечи:

– Что ты говоришь? Все было совсем не так! Мне посчастливилось найти тебя, Канза.

Она подняла на него усталый взгляд:

– Ты меня не нашел, Арам, нас свели. А так как ты хороший бизнесмен, то сразу понял, какие выгоды это тебе сулит.

– Не говори ерунду, Канза, – не выдержал Арам. – Ты – мое сокровище. Я люблю тебя, и тот разговор между мной и Шахином не играет никакой роли.

Он бросил свирепый взгляд в сторону присмиревшего Шахина. Ей-богу, стоит его сестрице или другу открыть рот, как все грозит закончиться плачевно.

– Прости, Арам, но сейчас мне сложно в это поверить. Боюсь, я всегда буду сомневаться в тебе.

Канза повернулась и, медленно ступая, отправилась в спальню.

– Может, мне пойти за ней? – подала голос Джохара.

– Нет! – в сердцах бросил Арам. – Вы, двое, уже достаточно наговорили. А теперь я прошу вас покинуть мой дом.

Сказав это, он чуть ли не бегом устремился в спальню, в которой они с Канзой провели, к сожалению, не так уж много счастливых минут.

Она стояла возле кровати, утирая слезы.

– О, Канза, не плачь, – дрогнувшим голосом взмолился Арам. – Ты разрываешь мне сердце.

Она сделала глубокий вдох. Следующие ее слова прозвучали для Арама как приговор:

– В тот момент, когда ты юридически станешь подданным Зохейда и получишь министерский пост, мы расстанемся.

Глава 14

Канза обратилась к Амджаду аль-Шалаану как к своему дальнему родственнику, но, главным образом, как к королю Зохейда с просьбой назначить Арама министром экономики.

Прошла неделя с того момента, как она узнала от Джохары всю правду о ее встрече с Арамом. Сможет ли она расстаться с ним, зная, что он по-прежнему любит ее? Сможет ли она жить вдали от него?

Почти все считали, что она получила от их брака гораздо больше, чем Арам, – тем более когда распространилась новость о том, что он может стать министром экономики. Все в ее семье считали, что она сделала отличную партию, выйдя за него замуж. Но для Канзы внешняя мишура не была главной. Она полюбила Арама не потому, что он богат, а потому, что он такой, какой есть. Ее любовь не изменилась бы, будь он беден.

И Канзе пришлось решать, как жить дальше.

Она провела в обществе Амджада полчаса. Судя по всему, он не поверил, что она просит признать Арама гражданином Зохейда как можно быстрее ради скорейшего вступления в должность.

– В чем заключается истинная причина твоей просьбы, Канза? – спросил король. – Почему ты хочешь, чтобы я немедленно признал Арама своим подданным?

– Потому что он, как никто, заслуживает поста министра экономики, – не моргнув глазом сказала Канза.

– Или мой младший брат желает, чтобы его друг стал министром. Своеобразная компенсация за потерянные годы, – пробурчал Амджад.

– Я беременна, – вдруг объявила Канза. Она узнала об этом спустя два дня после разговора с Джохарой. Арам еще ничего не знал. – Я хочу, чтобы мой муж стал подданным Зохейда до того, как родится ребенок.

Амджад приподнял бровь:

– Хорошо, это серьезная причина. Но к чему спешить? Впереди семь месяцев.

– Мне также нужно, чтобы Арам освоился на новой работе и чтобы он высвободил для нас с ребенком как можно больше времени.

– Ладно, еще один достойный повод. Может, добавишь что-нибудь сногсшибательное?

– Я еще не сказала Араму, что он будет отцом. Я хочу, чтобы он уже был подданным Зохейда, когда я сообщу ему эту новость.

– Ты все продумала, верно?

– Ничего я не продумывала. Речь идет о правде.

– Тогда я хочу услышать правду, – заявил Амджад.

Канза выложила свою последнюю козырную карту:

– Я люблю Арама очень сильно. И мне больно, если я не могу дать любимому то, в чем он нуждается. А ему нужен дом, нужен Зохейд. Королевство – часть его души, его дом. Но пока он не станет подданным Зохейда, он будет чувствовать себя бездомным. Я хочу избавить его от мучений.

Амджад пристально посмотрел на нее, чтобы убедиться, что она больше ничего не скрывает, и задумался.

– Что ж, – медленно произнес он. – Пожалуй, я не смогу тебе отказать.

От облегчения у Канзы закружилась голова.

– Спасибо, ваше величество, – произнесла она и подумала, что теперь осталось одно: убедить Арама, что, став подданным Зохейда и министром экономики, он не потеряет ее.

Амджад поступил даже лучше, чем она ожидала.

На следующий же день Канза получила официальное уведомление. Церемония посвящения Арама в подданные Зохейда и назначение его министром экономики должны состояться через шесть часов в королевском дворце.

Канза поспешила в офис Арама и нашла его сидящим на диване. Он был погружен в себя.

Когда она села к нему на колени, он прерывисто вздохнул и только тогда понял, что пришла жена. Канза немедленно ощутила его возбуждение. Как показать ему, что пока он желает ее, она будет принадлежать ему?

Канза обхватила ладонями лицо Арама и стала покрывать его поцелуями. Он не прикасался к ней с тех пор, как она узнала от Джохары всю правду.

– О, Арам, – прошептала Канза, сердце ее устремилось к мужу. – Прости меня. Я хочу взять назад все, что наговорила тебе.

Она прильнула к его губам. Арам застонал.

– Не извиняйся. – Он ответил на поцелуй. – Мне надо было рассказать тебе обо всем, но для меня ничто не имело значения, только мои чувства к тебе. Мне важно только то, что ты испытываешь ко мне. Остальное – пустяки.

– Тогда не волнуйся больше, так как для меня тоже имеет значение только это. – Канза оторвалась от мужа, и на ее губах заиграла лукавая улыбка. – У меня есть для тебя сюрприз. – Она вытащила конверт и протянула ему.

При виде конверта у него дрогнуло сердце. Он узнал королевскую печать.

Арам посмотрел на Канзу:

– Я уже говорил тебе и готов повторить, что для меня самое важное – это ты.

Канза кивнула, улыбка не сходила с ее лица.

– Пора собираться во дворец. Это самый важный день в твоей жизни.

– Для меня важный день тот, который я провожу с тобой.

– Тогда второй по значимости день, – усмехнулась его жена, и у Арама отлегло от сердца, так как сейчас она напоминала прежнюю Канзу.

– Вообще-то я собираюсь отказаться от должности, – заявил он.

– Как отказаться? – не поняла Канза.

– Ну, отказаться от поста министра.

– Ты не можешь! – воскликнула она. – Шахин не справится, когда у них родится второй ребенок.

– Я буду помогать ему, но только не будучи министром. – Арам посмотрел ей в глаза. – Я ничего не потеряю, ведь я получил все. Главное для меня – ты и твоя любовь. Я хочу, чтобы нам ничто не мешало радоваться жизни.

Канза зажмурилась. Все это походило на сон, на сказку. Она сделала глубокий вдох и открыла глаза.

– Вообще-то нам понадобится твое время, – игриво заметила она, опуская глаза.

– Нам? – не понял Арам.

– Через семь месяцев я подарю тебе твою копию.

Арам замер, когда же он очнулся, то поцеловал ее руки:

– Ты только что преподнесла мне самый потрясающий подарок в жизни. Но что, если я хочу копию тебя?

– Извини, приятель, но это будет твоя копия. В Зохейде говорят, что ребенок похож на того родителя, которого любят дольше. – Канза приложила палец к его губам, подавляя протест. – Я люблю тебя дольше, так что смирись.

– Надеюсь, это верно только в случае с первым ребенком. Второй будет похож на тебя.

– Но я хочу, чтобы они все были так же ошеломляюще красивы, как ты!

– Поживем – увидим, – не стал спорить Арам. – А пока…

Он привлек Канзу к себе и стал целовать, не сомневаясь в том, что обрел настоящее сокровище.

Content

Оливия Гейтс
Лекарство от скуки

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14