Артур Хейли, Джон Кастл

На грани катастрофы

Роман

Arthur Hailey, John Castle

Runway zeroeight

© Ronald Payne, John Garrod and Arthur Hailey, 1958

© Перевод. М.В. Жученков, 2009

© Издание на русском языке AST Publishers, 2015

Хотя экипажи авиакомпаний всего мира рассчитывают время по Гринвичу, маршрут полета от Виннипега до Ванкувера длиной более 1500 миль пролегает через три локальных временных зоны – центрального времени, зимнего времени и тихоокеанского времени. Дважды переставлять часы, каждый раз отодвигая стрелки на час назад, было бы для читателя несколько утомительно. Поэтому в романе – одно стандартное время.

Едва ли нужно добавлять, что все события, названия авиакомпаний и персонажи, упомянутые в романе, – вымышленные.

Глава 1

22.05–00.45

Такси подъезжало к аэропорту. Лучи яркого света фар перечеркивал косой дождь. В Виннипеге он зарядил давно. Упрямо скрипнув шинами по асфальту, машина пружинисто остановилась, и из нее выскочил пассажир. Сунув водителю пару купюр, он схватил дорожный саквояж и заспешил к распашным дверям освещенного неоновыми лампами здания.

Оказавшись в тепле аэровокзала, мужчина на мгновение замедлил шаг. Опустив повлажневший от дождя воротник пальто, он бросил взгляд на висевшие на стене часы и чуть не бегом устремился к стойке авиакомпании «Кросс-Канада эйрлайнз» в углу зала. Там уже никого не было, кроме служащего, проверявшего список пассажиров. Едва мужчина оказался перед стойкой, служащий вскинул брови, предупреждая возможность заговорить с ним, взял в руки маленький микрофон и четко и размеренно произнес:

– Внимание! Объявляется посадка на рейс номер 98 в Ванкувер с пересадкой на стыковочные рейсы в Викторию, Сиэттл и Гонолулу. Приглашаем пассажиров пройти к выходу номер четыре. До взлета просьба не курить.

Группа ожидавших вылета – одни поднявшись с мест в зале, другие прервав вынужденное изучение ассортимента газетного киоска – с готовностью двинулась в указанном направлении. Мужчина в пальто собрался что-то сказать, но его отпихнула в сторону взволнованная пожилая дама, проворно орудуя локтями.

– Молодой человек, – запинаясь от возбуждения, нетерпеливо зачастила она, – рейс 63 из Монреаля уже приземлился?

– Нет, – бесстрастно ответил служащий. – Этот рейс задерживается… – он взглянул в бумаги, – примерно на тридцать семь минут.

– О боже! Я договорилась, что моя племянница…

– Скажите, – решительно прервал даму мужчина в пальто, – у вас есть места на рейс 98 в Ванкувер?

Представитель авиакомпании покачал головой:

– К сожалению, нет, сэр. Ни одного. А вы не бронировали?

– Не успел. Приехал сразу в аэропорт в надежде, что повезет. – Мужчина с досадой хлопнул ладонью по стойке. – Я знаю, у вас иногда остаются билеты.

– Верно, сэр. Но из-за этой завтрашней игры в Ванкувере раскупили все. Ни одного свободного места, ни на один рейс. Сомневаюсь, что вам удастся вылететь отсюда раньше чем завтра днем.

Тихо выругавшись, мужчина плюхнул саквояж на пол и сдвинул на затылок промокшую от дождя фетровую шляпу.

– Вот чертовщина! Самое позднее завтра днем мне уже надо быть в Ванкувере.

– Не хамите! – опять проявила неумеренную активность дама. – Я же разговариваю! Послушайте меня внимательно, молодой человек. Моя племянница летит с…

– Одну минуту, мадам! – Перегнувшись через стойку, служащий легонько постучал карандашом мужчине по рукаву. – Видите ли, я не должен об этом говорить…

– Да? О чем вы?

– Так, ну это уж слишком! – закипятилась дама.

– Есть чартерный рейс из Торонто. Они летят как раз на этот матч. Кажется, по прибытии сюда у них были свободные места. Возможно, вам и достанется один билетик.

– Отлично! – воодушевился мужчина, хватая саквояж. – Думаете, есть шанс?

– Почему бы не попробовать?

– К кому мне обратиться?

Представитель с улыбкой махнул рукой в противоположный конец зала:

– Это там. Авиакомпания «Мейпл лиф эйр чартер». Но учтите, я вам ничего не говорил.

– Возмутительно! – вознегодовала пожилая дама. – Вы обязаны выслушать! Моя племянница…

– Огромное спасибо! – воскликнул мужчина и энергично зашагал к более скромной стойке с табличкой рекомендованной ему авиакомпании. Сидевший там представитель что-то деловито писал; на нем был простой темный костюм, совсем непохожий на элегантную форму сотрудников «Кросс-Канада эйрлайнз». Когда мужчина приблизился к стойке, представитель компании поднял голову – карандаш застыл в руке – и с готовностью обратил взор на подошедшего:

– Слушаю вас, сэр.

– Надеюсь, вы сумеете мне помочь. У вас не осталось местечка на ванкуверский рейс?

– Так, Ванкувер. Сейчас посмотрим. – Карандаш побежал по пассажирской ведомости. – Есть, как раз одно. Правда, самолет вылетает прямо сейчас – он уже и так опаздывает.

– Превосходно. Я бы хотел вылететь этим рейсом.

Представитель придвинул к себе стопку билетов.

– Ваше имя, сэр?

– Джордж Спенсер.

Представитель быстро внес данные в соответствующую графу билетного бланка.

– С вас шестьдесят пять долларов за билет в один конец, сэр. Благодарю вас, сэр. Всегда рады помочь. Ваш багаж, сэр?

– У меня одно место. Я не буду его сдавать.

Чемоданчик быстро взвесили и прицепили к нему бирку.

– Ну вот, все готово, сэр. Билет является вашим посадочным талоном. Проходите к выходу номер три, ваш рейс 714. Поторопитесь, сэр: вылет уже вот-вот.

Кивнув, Спенсер обернулся, показал большой палец в сторону стойки авиакомпании «Кросс-Канада», где представитель, перехватив этот знак через плечо пожилой дамы, состроил в ответ понимающую гримасу, и заспешил на посадку. Холодный уличный воздух вибрировал от гула и завываний авиадвигателей; повсюду – как и в любом другом оживленном аэропорту после наступления темноты, – казалось, царила полная неразбериха, в то время как на самом деле все действовало по давно отработанной и строго соблюдаемой схеме. Служащий аэропорта указал ему на стоявший на освещенной и блестящей от дождя площадке самолет, крутящиеся пропеллеры которого в ослепительном свете высоких дуговых ламп представлялись четырьмя серебристыми дисками. Технический персонал готовился к отгону пассажирского трапа. Перепрыгивая через лужи, Спенсер подоспел к ним, протянул отрывную часть билета и легко взбежал по ступеням; воздушный поток от пропеллеров трепал поля его шляпы. Он нырнул в самолет и остановился, выравнивая дыхание. Почти тут же появилась стюардесса в накинутом на плечи плащике и, улыбнувшись ему, закрыла дверь самолета.

– Похоже, я несколько припозднился, – извиняющимся тоном сказал он.

– Добрый вечер, сэр. Рада приветствовать вас на борту.

– Да, мне повезло.

– Там, впереди, есть место.

Спенсер скинул пальто, снял шляпу и пошел по проходу к свободному креслу. Свернув пальто, он втиснул его на багажную полку, не преминув проворчать, обращаясь к наблюдавшему за ним соседу, что вечно там не хватает места. Задвинув саквояж под кресло, он наконец устроился на мягком сиденье.

– Добрый вечер, – раздался в динамиках бодрый голос стюардессы. – «Мейпл лиф эйр чартер» приветствует на борту новых пассажиров рейса номер 714. Надеемся, полет доставит вам удовольствие. Просим вас пристегнуть ремни безопасности. Мы взлетаем через несколько минут.

– Какая вдохновляющая фраза – нечасто такое услышишь, – буркнул попутчик Спенсера, пока тот возился с замком своего ремня. Он кивнул на скромную надпись на спинке переднего сиденья: «Ваш спасательный пояс находится под креслом».

– Уж мне бы точно оставалось только утопиться, не успей я на этот рейс, – рассмеявшись, ответил Спенсер.

– Такой ярый поклонник?

– Поклонник? – Ах да! Этот рейс организован специально для футбольных болельщиков. – Нет, нет, – поспешно сказал Спенсер, – признаться, я и забыл про матч. Увы, лечу в Ванкувер на деловую встречу. Разумеется, я с удовольствием посмотрел бы игру, но, боюсь, об этом не может быть речи.

– Я бы на вашем месте не стал заявлять об этом так громко, – заговорщицки заметил попутчик, понизив голос настолько, насколько ему позволял нараставший шум двигателей. – Самолет битком набит недоумками, которые летят в Ванкувер с одним-единственным намерением – орать до одури в поддержку своих и изрыгать проклятия в адрес соперника. Еще побьют вас, если будете пренебрежительно говорить о таком событии!

Усмехнувшись, Спенсер окинул взглядом заполненный до отказа салон. В подтверждение предостережения шумноватая, но беззлобная орава спортивных болельщиков всем своим поведением демонстрировала желание как можно скорее разделить триумф любимой команды. Непосредственно справа от Спенсера, уткнувшись в броские страницы спортивных журналов, сидела супружеская чета. Позади них, в предвкушении предстоящего удовольствия, оспаривали достоинства футболистов четверо знатоков, разливая по бумажным стаканчикам виски; вместе с запахом зелья до Спенсера донесся обрывок их разговора: «Ты говоришь, Хагерти? Чушь! Сандерболт – вот это, скажу я тебе, игрок…» За подгулявшей четверкой гомонили другие ярые поклонники спорта, о чем свидетельствовали соответствующие «командные» цвета их одежды. В большинстве своем «болеть» летели крепкие краснощекие здоровяки, и мысленно они уже были там, на футбольном поле Ванкувера, где должен был состояться матч.

Спенсер повернулся к соседу. Привычно выхватывая детали, он отметил неброский, хорошего кроя костюм, изрядно помятый в настоящий момент; несколько не подходящий к костюму галстук; морщины на лице и седеющие волосы – все это безошибочно указывало на самоуверенность и авторитет. «Характерное лицо», – подумал Спенсер. Мимо медленно поползли красные огоньки внешней границы аэропорта, по мере того как самолет катился вперед.

– Это может прозвучать еретически, – сказал Спенсер, продолжая разговор, – но, должен признаться, я лечу на побережье с коммерческой целью. И к тому же весьма важной.

– Чем торгуете? – вежливо поинтересовался попутчик.

– Грузовиками. В больших количествах.

– Грузовиками? Я считал, этим занимаются дилеры.

– Так и есть. Меня вызывают, когда намечается сделка по продаже от тридцати до ста грузовиков. Местный торговый агент недолюбливает меня. Он считает, что я – ловкач из головного офиса, который, появляясь со специальным предложением, тут же обтяпывает сделку, на заключение которой они тратили недели. Однако я ни на что не жалуюсь. – Спенсер стал нашаривать сигареты, но спохватился: – Черт, мы еще не летим?

– Если и летим, то очень низко. И с нулевой скоростью.

– Ну и ладно. – Спенсер вытянул ноги. – Как я устал! Безумный день, хоть на стену лезь! Знакомое чувство?

– Пожалуй.

– Сначала один тип решил, что предпочитает грузовики некоего конкурента. Затем, когда он клюнул на мое предложение и я уже планировал, заключив за ужином сделку, вернуться к завтрашнему вечеру домой к жене и детям, я вдруг получаю телеграмму с требованием все бросить и быть завтра к обеду в Ванкувере. Там выгодный контракт оказался под угрозой срыва. И вот, чтобы решить исход сражения, в бой должна вступить тяжелая артиллерия. – Сокрушенно вздохнув и изобразив деланую важность на лице, Спенсер выпрямился. – Послушайте, вам не нужны грузовики? Этак сорок-пятьдесят, прямо сегодня? А то могу предложить. По цене вам весьма выгодной. Не хотите стать владельцем крупного автопарка?

Сосед рассмеялся:

– Простите, нет. Благодарю вас, но мне так много не надо. Это не совсем в сфере моей деятельности.

– И какова же сфера вашей деятельности? – подхватил Спенсер.

– Медицина.

– Вы врач?

– Врач. И в связи с этим, боюсь, вряд ли могу оказаться полезным в вашем бизнесе. Мне и одного-то грузовика много, не говоря о сорока. Футбол – единственная причуда, какую я могу себе позволить, и ради него я поеду куда угодно. Разумеется, если на это есть время. И сегодня как раз один из таких случаев.

Спенсер вновь откинулся на спинку кресла, устраивая голову на подголовнике.

– Ну что ж, рад, что вы здесь, доктор. Если я вдруг не смогу уснуть, обращусь к вам за снотворным.

Пока он говорил, двигатели загудели в полную силу. В удерживаемом тормозами самолете почувствовалась вибрация.

Наклонившись к Спенсеру, доктор крикнул ему в самое ухо:

– Снотворное не поможет! Никак не могу понять: почему перед взлетом они всегда производят такой шум?

Спенсер кивнул. Через несколько секунд, когда рев немного утих – настолько, чтобы можно было не напрягать голос, он ответил:

– Обычный прогон двигателей. Как всегда перед взлетом. В каждом моторе по два индуктора – на случай, если один забарахлит. При пробном запуске тот и другой разгоняют на полную мощь, чтобы проверить. Пилот принимает решение взлетать, только когда убедится, что с ними все в порядке. Слава богу, в авиакомпаниях на этот счет строго.

– Вы говорите так, словно вы большой специалист в этом деле.

– Да нет, не очень. Во время войны я летал на истребителях. Но прошло уже десять лет… Полагаю, я все основательно подзабыл.

– Поехали, – заметил доктор, когда рев моторов сменился на басовитый. Внезапно их прижало к спинкам сидений. Самолет начал разгоняться, и почти сразу же легкий толчок подсказал им о взлете; рев двигателей превратился в равномерный гул. Все еще набирая высоту, самолет стал делать крутой вираж, и под накренившимся крылом Спенсер увидел огоньки удалявшегося аэропорта.

– Вы можете отстегнуть ремни, – прозвучало в динамиках. – Разрешается курить.

– Всегда приятно, когда эта часть полета уже позади, – пробурчал доктор, освобождаясь от ремня и угощаясь предложенной ему сигаретой. – Благодарю. Кстати, меня зовут Бруно Бэйрд.

– Рад познакомиться, док. А я Спенсер, Джордж Спенсер из компании «Фулбрайт мотор».

На некоторое время в диалоге наступила пауза. Мужчины задумчиво смотрели, как дымок от их сигарет медленно устремлялся к потолку и, захватываемый кондиционером, уносился прочь. Мысли Спенсера были безрадостны. Он непременно должен серьезно поговорить с шефом. Вот только вернется! Хотя, прежде чем вызвать такси, он и объяснил ситуацию местному виннипегскому представителю, сказав, что сделка лишь на некоторое время подвисает, в Ванкувере его наверняка ожидала разборка по поводу всей нестыковки. Возможно, ситуация окажется хорошим поводом, чтобы по возвращении потребовать повышения зарплаты. Или – еще лучше – повышения в должности. Если он станет менеджером отдела продаж – что старик ему уже неоднократно обещал, но так пока и не выполнил, – они с Мэри, Бобси и малышкой Кит могли бы перебраться из деревянного домика на Паркуэй-Хайтс в какой-то получше. Или расплатиться за новый бак для воды. За школу, за морозильник, по кредиту за «шевроле», по больничным счетам… И то и другое сразу, конечно, не получится, размышлял Спенсер, даже на менеджерскую зарплату.

Доктор Бэйрд в это время решал, что лучше: постараться уснуть или воспользоваться прекрасной возможностью почитать недавно полученное им по авиапочте издание. В результате он углубился в рабочие мысли. Интересно, справится ли Эванс, думал хирург. Перспективный парень, но совсем еще молодой. Дай бог, он помнит, что миссис Лоури не стоит давать то готовое лекарство, по поводу которого она все время шумит. Ничего, Дорис всегда подстрахует Эванса; какие же замечательные у врачей жены! А иначе и быть не может! И Льюис в свое время должен это понять: ему нужна достойная женщина. Доктор чуть задремал, но, почувствовав, как тлеющая сигарета обожгла ему пальцы, проснулся.

Супружеская чета была по-прежнему поглощена чтением. Если говорить о внешности Джо Грира, то ее описание будет мало чем отличаться от описания внешности Хейзел Грир: трудно даже представить себе настолько похожих друг на друга супругов. Оба были румяны и отличались пронзительным взглядом ясных, как свежий воздух, глаз.

– Будешь леденцы? – спросил Джо, увидев перед собой поднос с предложенными стюардессой конфетками.

– Да-да, – отозвалась Хейзел. И обе головы с каштановыми волосами, методично пожевывая, вновь склонились над чтением.

Четверка болельщиков разливала по третьей. Трое из них выглядели вполне традиционно: крепкие, энергичные, напористые, готовые наслаждаться шумным весельем, пренебрегая на пару незабываемых дней всеми общепринятыми приличиями. Четвертый был неопределенного возраста, небольшого роста, щуплый, с унылой худощавой физиономией и говорил с ярко выраженным ланкаширским акцентом.

– За львов! За их завтрашнюю игру! – провозгласил он, в очередной раз поднимая бумажный стаканчик за героев грядущего матча.

Друзья с готовностью поддержали призыв. Один – со значком на лацкане пальто, изображавшим какого-то убогого бродячего кота, который, по всей вероятности, должен был являться не кем иным, как самим царем зверей, – передал по кругу свой портсигар и, угощая всех сигаретами, в который раз заметил:

– Честно говоря, я уже думал, что мы пролетаем. Когда в Торонто навис этот туман, я сказал себе: «Энди! Неужели ты пропустишь такое событие?!» И вот мы летим, хоть и убили столько часов зря. А поспать можем и в самолете.

– Правда, сначала хорошо бы поесть, – подхватил кто-то из компании. – Я проголодался. Когда тут харч-то разносят?

– Да скоро должны. Обычно кормят в районе восьми, но из-за этой задержки все затягивается.

– Не страдай. Лучше выпей-ка, пока ждешь, – предложил ланкаширец, протягивая бутылку виски.

– Не торопись. У нас не так много.

– Там, откуда я достал, еще хватит. Давай – будешь лучше спать.

Остальные пятьдесят шесть пассажиров, среди которых были три-четыре женщины, читали или беседовали, оживленно обмениваясь мнениями о предстоящем грандиозном матче. Это был последний отрезок пути трансконтинентального перелета. В иллюминаторах еще виднелись мерцающие огоньки удаляющихся пригородов Виннипега, но вскоре, по мере набора высоты, они исчезли за облаками.

На крохотной, но оборудованной всем необходимым бортовой кухне Джанет Бенсон, стюардесса, готовилась разносить несколько запоздалый ужин – его следовало подать двумя часами раньше. В висевшем над полкой с посудой зеркале отражалось неизменно переживаемое ею в начале полета радостное возбуждение – ей удавалось его скрывать благодаря возможности остаться в этих владениях наедине с самой собой. Довольно мурлыча что-то себе под нос, она вынимала из встроенных шкафчиков столовые приборы с салфетками. Несмотря на то что работа официантки была наименее привлекательной частью ее обязанностей и ей предстояло накормить полный самолет голодных людей, что означало не меньше часа напряженной работы, Джанет испытывала приятное чувство уверенности в себе. Многие ее коллеги из летного персонала – имей они возможность наблюдать за ней в такие моменты, когда она, с выбившейся из-под фирменной шапочки прядью светлых волос, изящно и умело управляется с кухней, – наверняка, одобрительно присвистнув, заразились бы ее энтузиазмом. В двадцать один год Джанет только начинала чувствовать вкус жизни, и ей все нравилось.

Кабину самолета наполнял монотонный гул двигателей, дополняемый легкой ровной вибрацией. Оба пилота сидели почти неподвижно, время от времени делая какое-то необходимое движение. Их лица обозначались лишь благодаря подсветке многочисленных циферблатов на приборной панели. Из наушников то и дело раздавались похожие на треск обрывки фраз. Диспетчеры держали связь с другими рейсами. На шеях пилотов висели маленькие микрофоны.

Разминая затекшие мышцы, капитан Даннинг вытянулся в кресле и в свойственной ему манере, хорошо знакомой его экипажу, шумно выдохнул, раздувая пышные усы. Выглядел он старше своих тридцати одного.

– Что там с температурой крышки цилиндра третьего двигателя, Пит? – Он бросил мимолетный взгляд на второго пилота.

Встрепенувшись, Пит всмотрелся в приборы.

– Пока все в порядке, капитан. Я сказал, чтобы ее проверили в Виннипеге, – там ничего не нашли. Видимо, все наладилось само собой. Сейчас не греется.

– Ну и хорошо, – отозвался Дан, глядя в ночное небо. Бледный свет луны слабо подсвечивал края облаков. Похожие на клочки ваты, они, медленно приближаясь, вдруг быстро проскальзывали мимо. Самолет вдруг нырял в какое– то сероватое облако и через пару секунд выныривал из него, словно спаниель из воды, норовящий отряхнуться от капель. – Если все и дальше так пойдет – долетим без особых сложностей, – сказал капитан. – И метеопрогноз на сей раз оказался довольно точным. А в таких путешествиях редко обходится без изменений начального плана полета.

– Пожалуй, – согласился второй пилот. – Где-то через месячишко все уже будет по-другому.

От столкновения с тепловыми потоками воздуха самолет слегка затрясло, и он начал «рыскать». Капитану пришлось на несколько минут сосредоточиться на том, чтобы его выровнять.

– Пойдешь на этот матч в Ванкувере, если останется время после отдыха?

– Еще не знаю, – неуверенно ответил второй пилот. – Посмотрим, как получится.

– Что значит как получится? – переспросил капитан, подозрительно посмотрев на товарища. – Если ты положил глаз на Джанет – лучше забудь. Она еще слишком юная, чтобы оказаться под тлетворным влиянием такого казановы, как ты.

Свежее лицо и вкрадчивый взгляд второго пилота как нельзя лучше подтверждали данное ему прозвище; ему еще не было и тридцати.

– Полегче, капитан, – краснея, возмутился он. – Я еще в жизни никого не растлил.

– Верится с трудом. Так вот и не думай начинать с Джанет. – Капитан усмехнулся. – Чуть ли не половина всего летного персонала Канады ставит своей первоочередной задачей попытаться ее соблазнить. Так что не осложняй себе жизнь, дружок.

Вблизи от них, за раздвижной дверью, предмет их обсуждения принимал пожелания пассажиров относительно предстоящего ужина.

– Вы сейчас будете ужинать, сэр? – с улыбкой наклонившись, негромким голосом спрашивала Джанет.

– Простите? Да, будьте добры. – Вернувшись к реальности, Бэйрд легонько тронул почти уснувшего Спенсера. – Просыпайтесь! Ужинать будете?

Спенсер зевнул, пытаясь собраться с мыслями.

– Ужинать? Да, конечно. Что-то ужин припозднился, мисс. Я уже думал, что все проспал.

– У нас произошла задержка в Торонто, сэр, поэтому ужина до сих пор не было. Что предпочитаете – отбивную из баранины или лосось-гриль?

– Э… да, будьте любезны.

Джанет вновь улыбнулась, но уже несколько натянуто.

– Так все-таки что же, сэр? – терпеливо переспросила она.

Спенсер проснулся окончательно.

– Простите, мисс. Я буду баранину.

– Я тоже, – отозвался Бэйрд.

Вернувшись на кухню, следующие полчаса Джанет была полностью занята приготовлением и раздачей еды. И после того как все желающие получили горячее, она, немного освободившись, подняла трубку телефона внутренней связи и нажала кнопку вызова.

– Кабина экипажа, – раздался в трубке голос Пита.

– Я подаю ужин, – сообщила Джанет. – Лучше поздно, чем никогда. Что будете – баранью отбивную или лосось-гриль?

– Подожди-ка. – Она услышала, как он переадресовал вопрос капитану. – Джанет, капитан говорит, он будет баранину… Нет, секунду… Он передумал… Как рыба – ничего?

– Выглядит аппетитно, – весело прощебетала Джанет. – Пока никто не жаловался.

– Тогда капитан будет лосось. Ну и я тоже. Только сделай нам порции побольше – мы же большие мальчики.

– Поняла: две рыбы и, как обычно, двойные порции.

Она быстро собрала два подноса и понесла их в кабину, с привычной легкостью балансируя при едва ощутимом покачивании самолета. Пит открыл ей раздвижную дверь и взял у нее один из подносов. Капитан, включив автопилот, уже заканчивал радиосвязь с виннипегским диспетчером.

– Высота 16 000, – продолжал он говорить в висевший перед ним на тонкой пластиковой дужке крохотный микрофон. – Курс 285. Скорость полета 210 узлов. Скорость относительно земли 174 узла. Расчетное время прибытия в Ванкувер 05.05 тихоокеанского стандартного. Прием.

Он переключился, и из наушников резко и отчетливо донесся ответ:

– Рейс 714. Это виннипегский контроль. Вас понял. Подтверждаю.

Дан взял бортовой журнал, сделал в нем какую-то запись и отодвинулся в кресле от рычагов ровно настолько, чтобы в случае необходимости быстро вернуться к управлению самолетом. Пит уже приступил к еде, положив на колени подушку и поставив на нее поднос.

– Я быстро, капитан, – сказал он.

– Не спеши. – Дан поднял руки над головой и сделал попытку потянуться. В кабине было тесно. – Я подожду. Ешь в свое удовольствие. Кстати, как рыба?

– Вполне, – с набитым ртом пробубнил второй пилот. – Таких бы порции три-четыре – было бы в самый раз.

Капитан усмехнулся.

– Ты бы лучше следил за талией. – Он повернулся к стоявшей за его креслом стюардессе: – Там у тебя все в порядке, Джанет? Как футбольные болельщики?

– Ведут себя довольно тихо, – пожав плечами, ответила Джанет. – Видимо, притомились в Торонто. Четверо методично уничтожают виски, но для нареканий повода не было. Надеюсь, выпивка их убаюкает. Похоже, ночь пройдет спокойно – тьфу, тьфу, чтоб не сглазить.

– Вот что значит у тебя еще нет опыта! – вздернув брови, иронично заметил Пит. – В такую ночь только и жди, чтобы что-нибудь да не случилось. Просто не сомневаюсь: кому-нибудь вот-вот станет дурно.

– Не думаю, – не принимая всерьез его слова, отозвалась Джанет. – Только предупреди, пожалуйста, перед тем как сам сядешь за управление, чтобы я держала под рукой индивидуальные пакеты.

– Умница, – одобрительно хмыкнул капитан. – Рад, что ты его раскусила.

– Как погода? – поинтересовалась Джанет.

– Сейчас посмотрим. К востоку от гор – туман почти до Манитобы. Но это не страшно. У нас до самого побережья все должно быть нормально.

– Ну и хорошо. Не подпускайте нашего молодца к управлению самолетом, пока я буду разносить кофе, ладно?

И прежде чем Пит сообразил, что ей на это ответить, она выскользнула из кабины. Пройдя по салону и выслушав пожелания пассажиров по поводу кофе, она вскоре вернулась в кабину с подносом. Дан к тому времени уже покончил с едой и с наслаждением приступил к кофе. Пит взял управление на себя и сосредоточил внимание на приборной панели.

– Порули, Пит. Я схожу побеседую с пассажирами перед сном, – сказал капитан, поднимаясь с кресла.

– Хорошо, капитан, – не оборачиваясь, кивнул Пит.

Последовав за Джанет в салон, капитан прищурился от яркого света и остановился возле Спенсера с Бэйрдом, протянувших Джанет свои подносы.

– Добрый вечер, – обратился к ним Дан. – Все в порядке?

Бэйрд поднял голову:

– Да, конечно, благодарю вас. Очень вкусно. А то мы уже изголодались.

– Понимаю и приношу извинения за задержку.

В ответ доктор махнул рукой:

– Ерунда. В том, что Торонто вдруг вздумалось погрузиться в туман, вашей вины нет. Ну что ж, – после некоторой паузы продолжил он, устраиваясь поудобнее в кресле, – а теперь бы я подремал.

– Я бы тоже, – зевнув, отозвался Спенсер.

– Надеюсь, вам будет удобно, – сказал Дан, выключая лампочки их индивидуального освещения. – Стюардесса принесет вам пледы. – Он пошел дальше по проходу, вполголоса разговаривая то с одним, то с другим пассажиром – кому-то объясняя, как откидываются кресла, кому-то рассказывая про погоду и про то, как проходит полет.

– Спешу в страну грез, – проговорил Спенсер. – Кстати, доктор, у вас сегодня по крайней мере не будет ночных вызовов.

– Надолго ли? – не открывая глаз, сонным голосом пробормотал Бэйрд. – На целых семь часов. Постараюсь этим хорошенько воспользоваться. Доброй ночи.

– Спокойной ночи, док. – Спенсер опустил голову на мягкий подголовник. – Господи, как бы хотелось выспаться!

Окутанный облаками самолет, ровно гудя, продолжал лететь заданным курсом в холодном и отрешенном мире. Далеко внизу раскинулись погруженные в сон и спокойствие прерии Саскачевана.

Дойдя до пьющего квартета, Дан вежливо попросил их воздержаться от дальнейшего употребления алкоголя.

– Кстати, это и правилами не разрешается, – заметил он, улыбнувшись с легким упреком. – Давайте договоримся: бутылок я у вас больше не увижу, а то вам придется выйти и идти пешком.

– А насчет карт есть какие-то возражения? – спросил один из четверки, поднося бутылку к свету и с грустью убеждаясь, что виски в ней почти не осталось.

– С моей стороны – ни малейших, – ответил Дан, – если только вы не будете доставлять беспокойство другим пассажирам.

– Как же мне жаль бедного капитана! – воскликнул тот, что говорил с ланкаширским акцентом. – Только представьте, какую ответственную работу он выполняет этой ночью!

– Рутина, – ответил Дан. – Обычная повседневная рутина.

– Неужели каждый рейс становится обычной рутиной?

– Да. Пожалуй, так.

– Пока что-то не случится, да?

Замечание вызвало дружный смех, к которому, прежде чем двинуться дальше, присоединился и Даннинг. И только ланкаширец, несмотря на алкогольный туман в голове, ненадолго задумался над смыслом сказанного.

Глава 2

00.45–01.45

Пообщавшись почти со всеми, капитан остановился переброситься парой шуток с неким щупленьким пассажиром, который, по его словам, уже как-то летал с ним.

– Знаю, из-за них я немного похож на бравого летчика канадских военно-воздушных сил, – говорил Дан, теребя усы, – но я уже так долго ношу их, что никак не могу с ними расстаться. Как со старым другом.

– На девушек, наверное, действует безотказно, – заметил щупленький. – Небось называют вас Бобер?

– Ну что вы! – усмехнулся Дан. – У нас в авиакомпании люди деликатные. Просто Дан или, чаще, Дунсинан.

– Чаще – как?

– Дунсинан, – отчетливо повторил капитан. – Наверняка помните – Дунсинанский холм, Макбет…

Щупленький непонимающе уставился на него:

– Макбет? Послушайте, о чем вы?

Капитан двинулся дальше. Разговаривая, он заметил: чуть поодаль стюардесса, наклонившись к одной из пассажирок, держит руку на ее лбу. Когда он подошел, женщина, которая скорее лежала, чем сидела в кресле, откинула голову на подголовник, и ее лицо неожиданно сморщилось в приступе боли. Капитан осторожно взял стюардессу за локоть:

– Что-нибудь случилось, мисс Бенсон?

Джанет выпрямилась.

– Дама неважно себя чувствует, капитан, – еле слышно произнесла она. – Я принесу аспирин. Сейчас вернусь.

Дан поменялся с ней местами и наклонился к женщине и сидевшему рядом мужчине.

– Сожалею, – выразил он сочувствие. – Что вас беспокоит?

Дама с тревогой посмотрела на него.

– Не… понимаю, – прошептала она. – Это началось внезапно, несколько минут назад. Я вдруг ощутила тошноту и головокружение… и жуткая боль… где-то здесь. – Она показала на область желудка. – Простите, что создаю вам лишние проблемы… но я…

– Ну, ну, не волнуйся, милая, – успокаивал ее мужчина. – Просто полежи спокойно. – Он взглянул на капитана: – Видимо, воздушная болезнь? Укачало?

– Возможно, сэр, – ответил Дан. Он внимательно смотрел на женщину, отмечая выступившую на ее побледневшем лбу испарину, уже несколько растрепанные волосы и белые костяшки пальцев; одной рукой она судорожно вцепилась в подлокотник, другой – в своего мужа. – Мне жаль, что вам нездоровится, – мягко сказал капитан, – но я уверен, стюардесса сделает все необходимое, чтобы как-то вам помочь. Попробуйте расслабиться, насколько это возможно. Чтобы вас успокоить, могу добавить: полет проходит нормально, никакой тряски не предвидится.

Он отошел в сторону, уступая место Джанет.

– Ну вот, – сказала та, протягивая таблетки, – выпейте! – И, приподняв голову женщины, она поднесла к ее губам стакан с водой. – Замечательно. А теперь давайте устроимся поудобнее. – Укрыв даму пледом, она подоткнула его края. – Ну как? – Женщина с благодарностью ей кивнула. – Я вернусь через некоторое время узнать, как вы себя чувствуете. Не стесняйтесь при необходимости воспользоваться бумажным пакетом. А если я вам вдруг срочно понадоблюсь, просто нажмите кнопку возле окна.

– Спасибо, мисс. Я уверен, скоро все будет в порядке, – поблагодарил мужчина, с улыбкой глядя на жену и будто пытаясь убедить в том себя. – Постарайся отдохнуть, дорогая. Все пройдет.

– Я тоже надеюсь, – добавил Дан. – Знаю, как это неприятно. Надеюсь, вам очень скоро станет лучше, мадам, и ночь пройдет спокойно для вас обоих.

Вернувшись назад, он на кухне дождался Джанет.

– Кто это?

– Супруги Чилдер – Джон Чилдер. Пятнадцать минут назад с ней все было в порядке.

– Гм… Дай мне знать, если ей станет хуже, – я сообщу по связи.

Джанет взглянула на него:

– А что – у вас есть какие-то подозрения?

– Не знаю. Мне не понравилось, как она выглядит. Может, это и воздушная болезнь, а может, и печень. Но похоже, ее здорово прихватило. – Барабаня пальцами по металлической столешнице, капитан выглядел несколько обеспокоенным. – Среди пассажиров нет врача?

– По крайней мере, в списке не значится, – ответила Джанет. – Но я могу поспрашивать.

Дан покачал головой:

– Не надо сейчас никого беспокоить. Большинство готовится ко сну. Где-нибудь через полчасика сообщи мне, как она. Проблема в том, – он помолчал, – что до побережья еще более четырех часов лету.

Возвращаясь в кабину, он, улыбнувшись, вновь остановился возле дамы. Она тоже попыталась улыбнуться ему в ответ, но резкая боль заставила ее закрыть глаза и сжаться в кресле. Дан постоял несколько секунд, внимательно наблюдая, затем прошел в кабину, задвинул за собой дверь и опустился в кресло. Сняв фуражку, он надел наушники с микрофоном. Пит вел самолет в режиме ручного управления. Разбросанные гряды облаков словно набрасывались на лобовые стекла, тут же облепляя их, и потом исчезали.

– Кучевые облака скапливаются, – заметил второй пилот.

– Что – выезжаем на пересеченную местность? – отозвался Дан.

– Похоже.

– Я возьму управление на себя. Нам бы лучше попробовать забраться повыше. Запроси, пожалуйста, двенадцать тысяч.

– Понял. – Пит нажал кнопку на микрофоне. – Реджина, это 714-й.

– Слышу вас, 714-й, продолжайте, – раздалось в наушниках.

– Прошу разрешения подняться на двенадцать тысяч, по погодным условиям.

– Ждите, 714-й. Согласую с диспетчером.

– Спасибо, – ответил Пит.

Капитан вгляделся в приближавшуюся облачную зону турбулентности.

– Предупреди-ка Джанет, что надо бы пристегнуться, Пит, – сказал он, автоматически сосредоточиваясь на том, чтобы удержать самолет от возможного рыскания по воздушным ямам.

– Хорошо. – Пит снял телефонную трубку. Самолет вздрогнул, вырвавшись из облаков, и тут же опять угодил в такую же плотную облачность.

– Рейс 714-й, – заговорило радио, – вам разрешено подняться на двенадцать тысяч. Прием.

– Это 714-й, – отозвался Пит. – Вас понял. Спасибо.

– Ну, вперед, – скомандовал капитан.

По мере наклона кабины звук двигателей переходил в более низкую тональность, становясь напряженнее, стрелка альтиметра поползла вверх, указывая скорость набора высоты сто футов в минуту. Длинный стеклоочиститель размашисто и ритмично мотался из стороны в сторону.

– Скорее бы выбраться из этой гадости, – заметил второй пилот.

Дан ничего не ответил, его взгляд был прикован к мерцающим перед ним циферблатам. Ни один, ни другой не слышали, как вошла стюардесса. Она тронула капитана за плечо.

– Капитан… – В ее голосе чувствовалось волнение, но она держала себя в руках. – Эта дама… ей стало хуже. И у меня появился еще один больной – мужчина.

Дан не оборачивался. Вытянув руку вверх, он включил посадочные фары. Яркий свет врезался в стену проливного дождя со снегом. Выключив фары, он занялся регулировкой двигателей и антиобледенителя.

– Я не могу сейчас подойти, Джанет, – не отвлекаясь, ответил он. – Действуй, как договорились, и попробуй найти врача. Да, и еще убедись, что все пристегнуты. Нас, возможно, чуток потрясет. Я подойду, как только смогу.

– Поняла, капитан.

Выйдя из летчицкой кабины, Джанет объявила – так, чтобы всем было слышно:

– Просьба пристегнуть ремни безопасности. Возможна небольшая болтанка.

Она наклонилась к двум дремлющим пассажирам. Те сонно заморгали, посмотрев на нее.

– Простите, – как бы невзначай начала она, – среди вас, случайно, нет врача?

Мужчина, сидевший ближе к ней, отрицательно покачал головой.

– К сожалению, нет, – буркнул он. – Что-нибудь случилось?

– Нет-нет, ничего страшного.

Внезапный мучительный возглас насторожил Джанет. Она поспешила по проходу к миссис Чилдер. Согнувшись почти пополам и постанывая, та с закрытыми глазами лежала в объятиях мужа. Быстро опустившись на колени, Джанет вытерла женщине лоб. Чилдер смотрел на нее, не скрывая тревоги:

– Что делать, мисс? Что с ней, как вы думаете?

– Согрейте ее, – ответила Джанет. – А я разузнаю, нет ли на борту врача.

– Врача? О, хоть бы был! А что, если нет?

– Постарайтесь не беспокоиться, сэр. Я сейчас вернусь.

Поднявшись, Джанет вновь взглянула на мучившуюся женщину и пошла дальше между рядами, вполголоса задавая все тот же вопрос.

– А что – кто-то болен? – спрашивали ее.

– Просто нездоровится. В полетах такое бывает. Простите за беспокойство.

Кто-то схватил ее за плечо. Один из веселой четверки! Его лицо блестело и казалось желтым.

– Извините, мисс. Я плохо себя чувствую. Нельзя ли мне стакан воды?

– Да, конечно. Сейчас принесу.

– Мне никогда не было так плохо! – Мужчина, отдуваясь, откинулся на спинку кресла. Один из его спутников вздрогнул и открыл глаза.

– Что с тобой? – недовольно скривился он.

– Мои потроха – их будто разрывает на части… – И он схватился за живот в очередном приступе боли.

Джанет тем временем дошла до Спенсера и потеребила его за плечо. Он открыл сначала один глаз, потом другой.

– Простите, что разбудила, сэр, – извинилась она. – Вы не знаете, нет ли среди ваших соседей врача?

Спенсер медленно собирался с мыслями.

– Врача? Вроде нет, мисс. – Кивнув, она двинулась дальше. – Хотя постойте! – окликнул он ее. – Да-да, конечно… Вот этот джентльмен, мой сосед, – он врач!

– Слава богу! – выдохнула стюардесса. – Не могли бы вы его разбудить?

– Разумеется. – Взглянув на нее, он легонько потолкал безмятежно спавшего рядом с ним Бэйрда. – А что – кто-то заболел?

– Немного нездоровится, – уклончиво ответила Джанет.

– Давайте же просыпайтесь, док! – с воодушевлением воскликнул Спенсер. Помотав головой и пробурчав что-то, доктор проснулся. – Похоже, вам все-таки не миновать ночного вызова.

– Вы врач, сэр? – с надеждой спросила Джанет.

– Да. Я доктор Бэйрд. В чем дело – что-то случилось?

– Двоим очень плохо. Вы не посмотрите?

– Конечно, посмотрю. – Спенсер встал, пропуская соседа. – Где они? – протирая глаза, спросил Бэйрд.

– Думаю, доктор, вам следует сначала посмотреть женщину. – Идя между кресел, Джанет проверяла, все ли пристегнуты, и просила выполнить указание тех, кто его проигнорировал или не слышал.

А обессиленная миссис Чилдер уже лежала ничком, насколько это позволяло кресло. Ее тело то и дело содрогалось, пронзаемое приступами боли. Она тяжело дышала, волосы ее повлажнели от пота.

Остановившись, Бэйрд внимательно оглядел ее. Затем, опустившись на колени, взял за запястье.

– Этот джентльмен – врач, – пояснила Джанет.

– Как я благодарен судьбе, что вы здесь, доктор! – порывисто воскликнул Чилдер.

Дама открыла глаза.

– Доктор… – Она попыталась что-то добавить; ее губы дрожали.

– Попробуйте расслабиться, – мягко попросил Бэйрд, не отрывая глаз от наручных часов. Отпустив ее руку, он достал из пиджака офтальмоскоп. – Откройте пошире глаза. – Он внимательно осмотрел каждый глаз при помощи лучика яркого света. – Так. Хорошо. Что-нибудь болит? – Женщина кивнула. – Где – здесь или здесь? – Прощупывая ей живот, он почувствовал: женщина вдруг напряглась, чуть не вскрикнув от боли. Вновь укрыв ее пледом, он потрогал ей лоб и встал. – Эта дама – ваша супруга? – обратился он к Чилдеру.

– Да, доктор.

– Кроме боли, она еще на что-либо жаловалась?

– Ее сильно тошнило, почти выворачивало наизнанку.

– Когда это началось?

– Да вроде недавно. – Чилдер бросил беспомощный взгляд на Джанет. – Все произошло так неожиданно…

Бэйрд машинально кивнул. Взяв Джанет за локоть, он отвел ее в сторону и тихо, чтобы не слышал никто из сидящих поблизости пассажиров – те непонимающе смотрели на них, – спросил:

– Вы давали ей что-нибудь?

– Только аспирин, – ответила Джанет. – Кстати, чуть не забыла – я обещала принести стакан воды мужчине, которому тоже плохо…

– Подождите, – резко остановил ее Бэйрд. Его сон как рукой сняло. – Где вы учились?

Джанет покраснела от его тона.

– В школе стюардесс авиакомпании, но…

– Не важно. Не стоит давать аспирин тем, у кого рвота, – им станет только хуже. Ничего, кроме воды.

– Я… я… извините меня, – пролепетала Джанет.

– Думаю, вам надо сообщить капитану, что нам следует немедленно сделать посадку. Эта дама нуждается в срочной госпитализации. Попросите также, чтобы нас ждала машина «скорой помощи».

– Вы знаете, что с ней?

– Здесь я не могу поставить точный диагноз. Однако это серьезно. Можете капитану так и передать.

– Хорошо, доктор. Я все поняла. А вы не посмотрите пока другого пассажира? Ему тоже плохо – тоже боль и тошнота.

Бэйрд настороженно посмотрел на нее:

– Говорите, такие же боли? Где он?

Джанет отвела его к мужчине, который, скрючившись, содрогался от рвотных позывов. Его приятель сочувственно суетился. Бэйрд присел на корточки:

– Я врач. Можете приподнять голову? – Он бегло осмотрел больного. – Что вы ели за последние двадцать четыре часа?

– Ничего такого, – слабо пробормотал мужчина. Сил у него почти не осталось. – На завтрак, – еле слышно продолжил он, – яичницу с беконом… салат за обедом… сандвич в аэропорту… потом – ужин здесь. – По его подбородку текла струйка слюны. – Сильная боль, доктор. И глаза.

– Что с глазами?

– Все расплывается. Двоится.

Его спутника это несколько позабавило.

– Вот это виски, доложу вам, сэр! – воскликнул он.

– Потише, – урезонил его Бэйрд. Встав, он обнаружил, что Джанет с капитаном уже стоят рядом. – Ему нужно тепло – дайте ему еще пледов, – обратился он к Джанет.

Капитан жестом пригласил его следовать за ним на кухню. Едва они остались наедине, Бэйрд первым делом спросил, как скоро они могли бы сделать посадку.

– Проблема в том, что у нас нет такой возможности, – без обиняков ответил Дан.

– Почему? – Бэйрд пристально посмотрел на него.

– Из-за погоды. Только что узнавал по радио. С этой стороны гор повсюду низкая облачность и туман. Калгари полностью закрыт – и на взлет, и на посадку. Придется лететь до побережья.

Бэйрд на секунду задумался:

– А если повернуть назад?

Дан покачал головой; мягкий свет не скрывал напряженного выражения его лица.

– Этот вариант отпадает. Виннипег закрылся из-за тумана вскоре после нашего взлета. В любом случае нам проще лететь дальше.

Бэйрд озабоченно постукивал крохотным фонариком себе по ногтю.

– Когда вы предполагаете приземлиться?

– Около пяти утра по тихоокеанскому. – Доктор машинально взглянул на часы, и Дан добавил: – Лететь еще три с половиной часа. Это не самый быстрый в мире самолет.

Бэйрд помолчал, потом произнес:

– Тогда мне придется делать для этих людей все возможное до самой посадки в Ванкувере. Мне понадобится моя сумка. Есть возможность как-то до нее добраться? Я сдал ее в багаж в Торонто.

– Попробуем, – ответил капитан. – Надеюсь, она где-то сверху. Позвольте ваши багажные бирки, доктор.

Сунув длинные пальцы в задний карман, Бэйрд извлек оттуда бумажник и, вынув два багажных талона, протянул их Дану.

– Сумок две, капитан, – сказал он. – Мне нужна та, что поменьше. Там, конечно, дежурный набор, но это как-то поможет.

Не успел он закончить – самолет качнуло. Настолько резко, что мужчины отлетели к дальней стенке. Раздался долгий непрерывный звонок. Капитан первым поднялся на ноги и бросился к телефону.

– Капитан слушает, – громко и отчетливо произнес он в трубку. – Что случилось, Пит?

Тот говорил с трудом, превозмогая боль:

– Я… мне плохо… скорее.

– Вам лучше пойти со мной, – бросил Дан доктору, и они поспешно вышли из кухни. – Извините, болтанка, – следуя по проходу, вежливо говорил Дан в ответ на обращенные к нему недоуменные и испуганные взгляды. – Небольшая зона турбулентности…

Они влетели в кабину. Второй пилот действительно был очень плох – с мокрым искаженным лицом он едва сидел и, вцепившись в колонку рулевого управления, казалось, пытался удержать ее из последних сил.

– Уберите его оттуда, – коротко приказал капитан.

Бэйрд и последовавшая за ними в кабину Джанет подняли второго пилота и оттащили в сторону. Усевшись в кресло, Дан взял управление на себя.

– Сзади есть место для бортоператора – пристройте его там, – сказал он Бэйрду и Джанет.

Пита вырвало на пол. Ему помогли перебраться на свободное кресло и прислонили к стенке. Бэйрд расстегнул второму пилоту ворот рубашки и ослабил галстук. Каждые несколько секунд Пит дергался, подаваясь вперед, от сильных рвотных позывов.

– Доктор, – встревоженно окликнул Бэйрда капитан, – что это? Что происходит?

– Пока точно не знаю, – мрачно отозвался Бэйрд. – Но причина недомогания у всех одна. Скорее всего, дело в еде. Что у нас было на ужин?

– На горячее мясо и рыба, – напомнила Джанет. – Вы наверняка помните, доктор, что ели…

– Мясо! – оборвал ее Бэйрд. – И это было – сколько? – два-три часа назад? А он что ел? – Он кивнул на Пита.

На лице Джанет отразилась тревога.

– Рыбу, – почти прошептала она.

– Вы помните, что ели те двое?

– Нет… Вряд ли…

– Быстро выясните, пожалуйста.

Побледнев, стюардесса выскочила из кабины. Бэйрд опустился на колени возле второго пилота. Тот сидел с закрытыми глазами, раскачиваясь в такт движению самолета.

– Постарайтесь расслабиться, – тихо произнес доктор. – Через несколько минут я кое– что дам вам, и станет легче. А пока, – он достал с полки плед, – вам надо согреться.

Приоткрыв глаза, Пит облизал языком пересохшие губы.

– Вы врач? – спросил он.

Бэйрд кивнул. Губы Пита скривились в жалком подобии улыбки.

– Извините за то, что я вам тут устроил. Я уже подумал, что вот-вот совсем отключусь.

– Не надо разговаривать. Лучше отдохните.

– Передайте капитану, он абсолютно прав, у меня руки-крюки…

– Повторяю: не надо разговаривать – отдыхайте, и вам станет легче.

Вернулась Джанет.

– Доктор, – затараторила она, – я выяснила: они ели лосось. Там еще трое жалуются на боли. Вы можете подойти?

– Конечно. Но мне нужна моя сумка.

– Послушайте, доктор, – окликнул его Дан через плечо, – я сейчас не могу отойти, но я велю, чтобы вам ее немедленно принесли. Джанет, возьмите эти бирки, попросите кого-нибудь из пассажиров вам помочь и принесите доктору одну из его сумок – ту, что поменьше, хорошо? – Джанет взяла у него бирки и, повернувшись к доктору, собралась еще что-то сказать, но Дан продолжил: – Я сообщу в Ванкувер о том, что у нас происходит. Вы хотите, чтобы я еще что-нибудь добавил?

– Хочу, – ответил Бэйрд. – Скажите, что у нас пока три тяжелых случая предположительно пищевого отравления, но, похоже, намечаются еще. Передайте, мы подозреваем, что отравления вызваны доставленной на самолет в качестве бортпитания рыбой. Думаю, стоит порекомендовать разорвать контракт с этим поставщиком и не иметь с ним дел по крайней мере до тех пор, пока причина отравления не будет точно установлена.

– Я вспомнил! – воскликнул Дан. – Эта еда была заказана не там, где мы обычно берем бортпитание для регулярных рейсов. Нам пришлось обратиться в другое место, потому что мы слишком поздно прилетели в Виннипег.

– Сообщите им, капитан! Они обязаны об этом знать.

– Пожалуйста, доктор! – умоляюще вступила Джанет. – Мне просто необходимо, чтобы вы осмотрели миссис Чилдер. Ей, кажется, совсем плохо.

Бэйрд шагнул к двери. Морщины на его лице проступили отчетливей, но во взгляде – когда он встретился глазами с Джанет – была невероятная твердость и сосредоточенность.

– Позаботьтесь о том, чтобы пассажиры не волновались. Мы во многом зависим от того, как вы будете справляться. И если бы вам сейчас удалось разыскать и принести мне мою сумку, я бы смог оказать помощь миссис Чилдер. – Он открыл перед Джанет дверь, потом вдруг, словно спохватившись, остановил ее: – Кстати, а что вы ели на ужин?

– Я ела мясо, – улыбнулась девушка.

– Слава тебе господи! – Джанет уже стала выходить, но он неожиданно вновь остановил ее, схватив за локоть: – А капитан? Надеюсь, он тоже ужинал мясом?

Она подняла на него глаза, пытаясь и вспомнить, и осмыслить вопрос.

И вдруг ее охватил ужас. Она побледнела, глаза ее округлились.

Глава 3

01.45–02.20

Бруно Бэйрд внимательно смотрел на стюардессу. Взгляд его голубовато-серых глаз казался абсолютно спокойным, но голова лихорадочно работала. По многолетней привычке он взвешивал все возможные варианты развития событий.

– Ну что ж, не будем делать поспешных выводов, – сказал он в большей степени самому себе и затем, уже несколько более бодро, продолжил: – Найдите мне мою сумку, скорее! Перед тем как осмотреть миссис Чилдер, мне нужно поговорить с капитаном.

Он вернулся в кабину. Поднявшись над зоной турбулентности, они теперь летели горизонтально. Из-за плеча пилота он увидел холодный белый свет луны, превращавший плотный ковер из облаков в бескрайнее, словно простиравшееся над всем миром снежное пространство, среди волнистой поверхности которого то тут, то там виднелись скалистые верхушки ледяных утесов. Зрелище казалось фантастическим.

– Капитан. – Бэйрд облокотился на спинку пустующего кресла второго пилота. Дан обернулся; при лунном свете он выглядел бледным и осунувшимся. – Всего пару минут, капитан, – там в салоне люди, которым очень плохо, и им нужна моя помощь.

Дан понимающе кивнул:

– Да, доктор. Слушаю вас.

– Насколько я понял, вы ужинали позже второго пилота?

– Да, так и есть.

– Насколько позже?

Дан прищурился.

– Примерно через полчаса после него. Может, чуть больше. – И вдруг до него дошло. Резко выпрямившись, он стукнул ладонью по колонке рулевого управления. – Я ведь тоже ел рыбу, будь она неладна!

– Вы хорошо себя чувствуете?

Капитан кивнул:

– Да. Да, я чувствую себя нормально.

– Отлично. – В голосе Бэйрда послышалось облегчение. – Как только получу свою сумку, я дам вам средство, вызывающее рвоту.

– И это избавит меня от возможных последствий?

– Зависит от того, насколько у вас все переварилось. К тому же пока не стоит делать вывод, что все, кто ел рыбу, непременно должны отравиться. Многие вещи не поддаются логике. Может быть, вы окажетесь единственным, кому удастся этого избежать.

– Хорошо бы, – пробормотал Дан; его задумчивый взгляд был устремлен вперед, навстречу лунному свету.

– Теперь послушайте, – продолжал Бэйрд, – можно каким-то образом, так сказать, зафиксировать управление самолетом?

– Да, конечно, – ответил Дан, – есть автопилот. Но при посадке…

– Думаю, на всякий случай вам надо или включить его, или предусмотреть что-то еще. Если вам вдруг станет плохо, немедленно зовите меня. Не знаю, смогу ли я чем-то помочь, но если появятся характерные симптомы, все произойдет очень быстро.

Дан крепко держал колонку рулевого управления, и было видно, как побелели костяшки его пальцев.

– Хорошо, – тихо проговорил он. – А как мисс Бенсон, стюардесса?

– С ней все в порядке. Она ела мясо.

– Уже кое-что. Послушайте, ради всего святого, поторопитесь с этим рвотным средством! Я не могу рисковать.

– Бенсон торопится. Если не ошибаюсь, там, в салоне, еще двое в почти бессознательном состоянии. И вот что, – Бэйрд заглянул капитану в глаза, – вы абсолютно уверены, что нам не остается ничего другого, кроме как лететь дальше?

– Абсолютно, – не колеблясь, ответил Дан. – Я не раз все проверял и уточнял. С этой стороны гор повсюду плотная облачность и туман. Закрыты и Калгари, и Эдмонтон, и Летбридж – обычная история при нулевой видимости, и если бы события шли своим чередом, нам было бы все равно.

– Однако теперь нам не все равно.

Доктор собрался уходить, но Дан задержал его:

– Погодите! – Бэйрд остановился. – Я отвечаю за этот рейс, и мне нужно знать все факты. Говорите прямо – каковы мои шансы?

На мгновение потеряв самообладание, Бэйрд раздраженно потряс головой:

– Откуда мне знать? Здесь никакие правила не действуют!

Капитан снова окликнул его, когда тот уже выходил из кабины:

– Доктор!

– Да?

– Я рад, что вы с нами.

Не говоря больше ни слова, Бэйрд вышел. Глубоко вздохнув, Дан, вспоминая все только что сказанное, попытался продумать возможный план действий. Подобное острое чувство тревоги было ему знакомо, только на этот раз на фоне сознания ответственности за безопасность самолета и почти шестидесяти жизней у него вдруг возникло леденящее душу предчувствие несчастья. Или это было нечто иное – что же? Его старшие коллеги – летчики, побывавшие во время войны в боях, – всегда придерживались принципа, что если не сдаваться, в конце концов можно и победить. Как могло случиться, что всего за получасовой отрезок времени обычный, нормально проходивший полет на авиалайнере, перевозившем толпу радостных футбольных болельщиков, превратился в кошмар высоко над землей, о котором раструбят на первых страницах сотни газет?

Он с негодованием постарался отбросить дурные мысли. Ему было чем заняться, и эти дела требовали от него предельной концентрации. Вытянув вперед правую руку, он щелкнул тумблерами на панели управления автопилотом, убеждаясь, что каждый принял соответствующее положение и загорелся соответствующий индикатор, говоривший о том, что можно переходить к следующей операции. Сначала – элероны: требовалась небольшая корректировка, чтобы полностью перевести их на электрическое управление; затем – педаль поворота, руль высоты…

Он дождался, пока все четыре индикатора в верхней части панели перестали мигать и загорелись ровным светом. Удовлетворенный, Дан бросил взгляд на курсоуказатель и убрал руки со штурвала. Самолет продолжал лететь на автопилоте, а он, откинувшись на спинку кресла, тщательно осматривал кабину. Для неискушенного человека она представляла собой жутковатое зрелище. Колонки управления двигались то вперед, то назад, потом – снова вперед, словно в креслах пилотов сидели невидимки. В соответствии с воздушными массами, мягко накатывавшими на самолет, педали управления тоже двигались сами по себе, будто по собственному разумению. На обширном пространстве двойной приборной доски бесшумно подрагивали десятки разных стрелочек.

Закончив осмотр, он снял с крючка микрофон, быстро прицепил его на шею, надел наушники. Микрофон соскользнул в сторону, металлическая дужка почти терлась ему о щеку. Он шумно выдохнул, раздувая усы до носа. Ну что ж, мысленно сказал он, поехали.

Микрофон уже был включен, и он произнес ровным спокойным голосом:

– Ванкувер. Это «Мейпл лиф эйр чартер», рейс 714. У меня срочное сообщение. У меня срочное сообщение.

– «Мейпл лиф эйр чартер», рейс 714. Слушаю вас, – немедленно раздалось в наушниках.

– Ванкувер. Это 714-й. У нас на борту три тяжелых случая предположительно пищевого отравления. Среди пострадавших – второй пилот. Число больных может возрасти. К моменту посадки нам понадобятся медики и машины «скорой помощи». Предупредите близлежащие больницы. Мы подозреваем, что отравления могли быть вызваны рыбой. Считаю, вам следует наложить запрет на доставку бортпитания от этого поставщика до момента выяснения истинной причины отравлений. Насколько нам известно, в связи с поздним прибытием нашего рейса в Виннипег еда была доставлена из альтернативного источника. Пожалуйста, уточните. Как поняли?

В ожидании подтверждения он мрачно смотрел на простиравшееся внизу и уходящее вдаль безбрежное море облаков. Ответ Ванкувера прозвучал как обычно сухо и бесстрастно, но он мог предположить, что его сообщение произвело на далеком Западном побережье эффект разорвавшейся бомбы и вызвало взрыв бешеной активности. Устало закончив связь, он откинулся на спинку кресла. Он чувствовал непривычную тяжесть и изнеможение, словно его конечности начали наливаться свинцом. Циферблаты приборов, по которым машинально скользил его взгляд, казалось, отдалялись все дальше, пока не стали совсем далекими. Он ощущал выступившую на лбу холодную испарину, и его неожиданно охватила дрожь. Разозленный тем, что тело вдруг решило подвести его в такой критический момент, он, собравшись с силами, попытался сконцентрироваться на том, чтобы в очередной раз проверить все детали полета – маршрут, расчетное время прибытия, встречные ветра над горами, схему посадки в Ванкувере. Он не заметил, сколько у него ушло на все это времени. Взяв бортовой журнал, он раскрыл его и взглянул на часы. Мучительно медленно, с невероятным трудом справляясь с задачей, он пытался восстановить хронологию ночных событий.

В салоне лайнера доктор Бэйрд старательно укрывал совершенно обессилевшую миссис Чилдер свежими сухими одеялами, отбрасывая в проход уже использованные. Женщина беспомощно лежала на спине с закрытыми глазами, тихо постанывая; ее сухие приоткрытые губы дрожали. Верх ее платья был влажным и в пятнах. Во время очередного, внезапно начавшегося приступа она даже не открыла глаз.

– Старайтесь, чтобы ей было сухо и тепло, – сказал Бэйрд ее мужу. – Она должна быть в тепле.

Чилдер схватил доктора за руку.

– Ради бога, доктор, что с ней? – Он едва ли не кричал. – Ей очень плохо!

Бэйрд вновь взглянул на женщину – дыхание ее было частым и поверхностным.

– Да, – ответил он, – ее состояние тяжелое.

– Неужели ничего нельзя сделать – что-нибудь ей дать?

Бэйрд покачал головой:

– Ей нужны лекарства, которых у нас нет, – антибиотики. Сейчас мы ничего не можем сделать. Согревайте ее.

– Но может быть, хоть воды…

– Нет. Она может подавиться. Ваша жена почти без сознания, Чилдер. Погодите, – поспешно добавил он, когда мужчина испуганно привстал. – Сейчас ее организм сам борется. Старайтесь не волноваться. С ней все будет хорошо. Ваша задача – оставаться рядом и согревать. Даже в бессознательном состоянии ее может вырвать. Я скоро вернусь.

Бэйрд двинулся к следующему ряду кресел. Мужчина средних лет с расстегнутым воротом полулежал в кресле, схватившись руками за живот; его запрокинутая голова моталась из стороны в сторону; лицо блестело от пота. Взглянув на доктора, он стиснул от боли губы.

– Это какая-то пытка, – пробормотал он. – Никогда не было так плохо.

Бэйрд достал из кармана пиджака карандаш и протянул его мужчине.

– Держите карандаш, – попросил он.

С трудом подняв руку, мужчина попытался взять предмет, но он выскользнул из его непослушных пальцев. Бэйрд прищурил глаза. Он усадил мужчину в более удобное положение и как следует, подоткнув края, укрыл его пледом.

– Мне даже сидеть трудно, – проговорил мужчина. – А голова – как в тисках.

– Доктор, – крикнул кто-то, – подойдите, пожалуйста!

– Минутку, – отозвался Бэйрд. – Я подойду ко всем по очереди.

К нему подбежала стюардесса, протягивая кожаную сумку.

– Замечательно, – похвалил Бэйрд. – Она самая. Это, конечно, не бог весть… – Не договорив, он задумался. – А где у вас громкая связь?

– Сейчас покажу. – Джанет повела его в хвостовую часть самолета на кухню и указала на висевший на стене телефон. – Как миссис Чилдер? – спросила она.

– Если честно, то ей очень плохо, – сдержанно ответил Бэйрд. – И боюсь, многим другим в скором времени будет не лучше.

– Вы по-прежнему считаете, что это пищевое отравление? – Щеки Джанет были очень бледны.

– С относительной уверенностью могу сказать: это стафилококковая инфекция. Хотя некоторые симптомы указывают на нечто худшее. Отравление могло быть вызвано и сальмонеллой – кто может сказать наверняка, когда нельзя поставить точный диагноз?

– Вы собираетесь давать средство, вызывающее рвоту?

– Да. Разумеется, за исключением тех, кого уже тошнит. Это все, что в моих силах. Нам бы сейчас антибиотики, типа хлорамфеникола… Но какой смысл об этом говорить. – Подняв телефонную трубку, Бэйрд помедлил. – Как только у вас будет возможность, попробуйте с чьей– нибудь помощью немного прибраться в салоне. Не жалейте дезинфицирующего средства, если у вас есть. И когда будете общаться с теми, кому плохо, скажите им, чтобы не запирались в туалете – сейчас не время думать о соблюдении приличий: вдруг там кто-то потеряет сознание. – Немного подумав, он нажал кнопку громкой связи. – Дамы и господа! Прошу вашего внимания! Прошу вашего внимания! – Приглушенный шум голосов постепенно стих, был слышен лишь ровный гул двигателей. – Прежде всего я должен представиться, – продолжал он. – Меня зовут Бруно Бэйрд, я врач. Многие из вас заметили, что некоторые пассажиры почувствовали недомогание, и, я считаю, уже пора всем знать, что происходит и чем я занимаюсь. Насколько я могу судить, располагая весьма ограниченными возможностями, у нас на борту несколько случаев пищевого отравления, и предположительно – пока это лишь догадки, нуждающиеся в подтверждении, – причиной отравления могла стать рыба, которую некоторые из нас ели на ужин. – Его слова вызвали взволнованный гул голосов. – Послушайте, – сказал он, – у нас нет причин для тревоги. Повторяю, причин для тревоги нет. Тем пассажирам, кто почувствовал недомогание, оказывается помощь стюардессой и мной. Капитан передал по радио о необходимости присутствия медиков при посадке. Даже если вы и ели на ужин рыбу, это совсем не означает, что вы тоже отравились. Тут нет жестких правил, и вполне может оказаться, что вы абсолютно не подвержены этой инфекции. Однако нам все же следует принять определенные меры предосторожности, и мы со стюардессой подойдем ко всем по очереди. Я хочу, чтобы те, кто ел рыбу, сообщили нам об этом – только те, кто ел рыбу. Мы объясним, что делать. И теперь, когда вы успокоитесь, мы, с вашего позволения, начнем. – Бэйрд убрал палец с кнопки и повернулся к Джанет: – Единственное, что мы можем сейчас предпринять, – это оказать первую помощь.

Джанет кивнула.

– Вы имеете в виду таблетки, доктор?

– В наших силах сделать две вещи. Не зная истинной причины отравления, мы предположим, что оно вызвано чем-то принятым внутрь. Поэтому всем, кто ел рыбу, следует выпить несколько стаканов воды – разумеется, имею в виду тех, кому еще не совсем плохо. Вода уменьшит концентрацию токсинов и поможет ослабить их действие. Затем мы дадим средство, вызывающее рвоту. Если у меня в сумке окажется недостаточно таблеток – придется использовать соль. Много ее у вас?

– У меня небольшое количество порционных пакетиков, но их можно распотрошить.

– Хорошо. Сначала посмотрим, хватит ли таблеток. Я здесь, в хвосте, начну раздавать таблетки, а вы несите воду тем, кто уже пострадал. И не забудьте про второго пилота. Вам, видимо, понадобится чья-то помощь.

Выходя из кухни, Бэйрд чуть не сшиб щуплого мрачного ланкаширца.

– Могу чем-то помочь, доктор? – взволнованно предложил тот.

Бэйрд невольно улыбнулся:

– Благодарю, но сначала скажите, что ели на ужин.

– Мясо, слава тебе господи!

– Отлично. Тогда о вас нам пока можно не беспокоиться. Помогите стюардессе раздать воду тем, кому плохо. Пусть выпьют хотя бы по три стакана – если смогут, то больше.

Войдя на кухню, помощник тоже улыбнулся в ответ на вымученную улыбку Джанет. При других обстоятельствах ее улыбка вызвала бы учащенное сердцебиение у любого сотрудника авиакомпании, но сейчас ланкаширец почувствовал скрытый за этой улыбкой страх. Он подмигнул девушке:

– Не волнуйтесь, мисс, все будет нормально!

Джанет ответила ему благодарным взглядом:

– Конечно, будет, спасибо. Посмотрите – здесь кран с водой, а там – чашки, мистер…

– Ребята называют меня Жаркое.

– Жаркое? – удивленно переспросила Джанет.

– Да, ну знаете – ланкаширское жаркое.

Джанет расхохоталась.

– Ну вот – уже лучше. Где, говорите, чашки-то? Давайте приступим, девочка. Что за замечательная авиакомпания: сначала угощает ужином, а потом просит его вернуть!

Нужно очень хорошо постараться, чтобы как-то нарушить отлаженную работу современного аэропорта. В таких местах не знают, что такое паника: она безжалостно подавляется, ибо чревата смертельной угрозой.

Центр управления полетами ванкуверского аэропорта представлял собой помещение, где царило сдержанное оживление. Радиооператор в наушниках печатал срочное сообщение капитана рейса 714, сделав единственную паузу лишь для того, чтобы нажать кнопку звонка на своем столе. Он невозмутимо продолжал, когда за его спиной появился другой человек, который, глядя ему через плечо, стал читать появляющиеся на листе бумаги слова. Этим вторым, пришедшим на вызов, был руководитель полетов – высокий худощавый мужчина, бóльшую часть жизни проживший в воздухе и знакомый с полетами через Северное полушарие ничуть не хуже, чем с садом на заднем дворе своего дома. А может, и лучше: в его саду не всегда все вырастало так, как было задумано. Дойдя до середины сообщения, он, резко сделав шаг назад, крикнул сидевшему в противоположном конце помещения телефонисту:

– Быстро соедините меня со службой управления воздушным движением! И освободите канал телетайпной связи с Виннипегом. Срочное сообщение! – Выждав пару секунд, он заговорил в телефонную трубку: – Это руководитель полетов, Ванкувер. – Голос был обманчиво ровный, спокойный. – «Мейпл лиф эйр чартер», рейс 714, вылетевший из Виннипега в Ванкувер, сообщает об экстренной ситуации. Случаи тяжелого пищевого отравления среди пассажиров. Ситуация действительно серьезная. Пострадал второй пилот. Освободите под ними все эшелоны для экстренного подхода и посадки. Можете? Хорошо. Расчетное время прибытия 05.05. – Часы на стене показывали 02.15. – Отлично. Мы будем держать вас в курсе. – И снова вопрос оператору телетайпа: – Что с Виннипегом? Хорошо. Шли сообщение: «Руководителю полетов. Виннипег. Срочно. «Мейпл лиф эйр чартер», рейс 714, сообщает о случаях тяжелого пищевого отравления, вызванного, по мнению экипажа, рыбой, заказанной в качестве бортпитания. Необходима проверка источника и приостановка доставок. Насколько известно, источник не является постоянным поставщиком бортпитания для регулярных рейсов». Это все. – Он вновь развернулся к телефонному коммутатору: – Соедините меня с местным представителем «Мейпл лиф эйр чартер», его фамилия Бердик. А потом – со старшим дежурным офицером городской полиции. – Вновь заглядывая через плечо радиооператора, он прочел до конца теперь уже полностью напечатанное сообщение. – Подтвердите это, Грег. Скажите им, что мы освобождаем для них эшелоны, а позже они получат инструктаж по посадке. Пусть сообщают нам о состоянии пострадавших.

Этажом ниже оператор Государственного управления воздушным движением западной части Канады, развернувшись на своем кресле, громко вопросил у сидевших вместе с ним в помещении:

– А что это здесь – зеленое, между нами и Калгари?

– Это – «Норт стар», ВВС, летит на высоте восемнадцать тысяч, на запад. Только что сообщил, что пролетел Пентиктон. «Мейпл лиф» 714…

– У 714-го проблемы. Хотят, чтобы ему освободили все низкие эшелоны.

– «Норт стар» далеко впереди, и вблизи за ним никого нет. Тут еще один готов к взлету в восточном направлении.

– Дайте ему запуск, но потом приостановите всех, кто собирается на восток. А когда «Норт стар» будет на подходе, сразу заводите его на посадку.

Наверху руководитель полетов вновь оккупировал телефон – с телефонной трубкой в одной руке он свободной рукой пытался развязать себе галстук. Наконец он раздраженно швырнул полоску красной шелковистой ткани на стол.

– Алло, Бердик? Это руководитель полетов. Слушайте, у нас экстренная ситуация с вашим рейсом, 714-м, из Торонто с посадкой в Виннипеге. Что? Нет, с самолетом все в порядке. Второй пилот и несколько пассажиров пострадали от пищевого отравления. Я только что разговаривал с Виннипегом. Дал указание выяснить насчет поставщика бортпитания. Судя по всему, он не является постоянным. Нет, нет. Послушайте, вам бы лучше побыстрее подойти к нам сюда. – Он нажал на рычаг телефона и кивнул телефонисту: – Полиция на проводе? Хорошо. Соединяй. Алло, это руководитель полетов ванкуверского аэропорта. Скажите, с кем я говорю? Слушайте, инспектор, у нас экстренная ситуация с одним из идущих к нам рейсов. Несколько пассажиров и пилот пострадали от пищевого отравления; нам в аэропорту нужны врачи и машины «скорой помощи». Что? Трое в тяжелом состоянии; возможно, будет больше, и нужно к этому подготовиться. Посадка ожидается после пяти местного – через два с половиной часа. Можете оповестить больницы, договориться насчет машин и организовать проезд? Как только будет новая информация, мы вам сообщим.

Через пять минут в помещение, отдуваясь, вбежал Харри Бердик. Местный представитель «Мейпл лиф эйр чартер» был пухленьким коротышкой с обилием содержавшихся в его теле жидкостей: их запас казался неисчерпаемым, так как никому еще не доводилось видеть его без капелек пота на лице. С перекинутым через руку пиджаком, задыхаясь от бега, он остановился и стал вытирать лунообразную физиономию необъятным носовым платком в синий горошек.

– Где сообщение? – прохрипел он. Быстро пробежав глазами протянутый ему радиооператором листок бумаги, он спросил, обращаясь к руководителю полетов: – Что с погодой в Калгари? Им было бы проще сесть там, а?

– Боюсь, нет. К востоку от Скалистых гор до самой Манитобы сплошной туман. Так что им придется лететь сюда.

– Вот тут представитель авиакомпании интересуется, когда возобновится движение в восточном направлении, – окликнул их какой-то оператор, держа на отлете телефонную трубку. – Спрашивает, стоит ли его пассажирам ехать в аэропорт или пока лучше остаться в городе.

Бердик озабоченно покачал головой:

– Где последняя информация? – Ему передали доску с пришпиленными к ней листками бумаги.

– Скажите, пусть пока побудут в городе! – крикнул руководитель полетов оператору. – Толпа нам здесь не нужна. Мы заранее предупредим, когда все решится.

– Говорите, медики оповещены? – в беспокойстве спросил Бердик.

– Да. Я уже озадачил полицию. Они сообщат в больницы и со своей стороны все организуют, когда самолет будет на подходе.

Бердик щелкнул пухлыми пальцами.

– Слушайте, возвращаясь к этому сообщению – если они говорят, что второй пилот пострадал, значит, сообщение, скорее всего, передал капитан. А он-то здоров? Надо узнать. А я пока выясню, нет ли на борту врача – всякое бывает. Сообщите им, что, если надо, мы привлечем медиков для консультации.

Кивнув, руководитель полетов взял со стола микрофон. Но прежде чем он успел что-то сказать, его вновь позвал Бердик:

– А что, если и капитану плохо? Кто ж тогда…

Он не закончил фразу, наткнувшись на пристальный взгляд собеседника.

– Не хочу гадать – я просто молюсь, – сказал тот. – Надеюсь, эти бедолаги в небе тоже молятся.

Шумно выдохнув, Бердик полез в карманы в поисках сигарет.

– Джо, – окликнул он телефониста, – соедини меня, пожалуйста, с доктором Дэвидсоном. Его номер в списке телефонов для экстренных случаев.

Глава 4

02.20–02.45

Почти в четырех милях над землей самолет продолжал лететь своим курсом.

Повсюду, насколько хватало глаз, простиралось волнистое море облаков; оно проплывало под самолетом так медленно, что казалось почти неподвижным. Это был холодный, бездушный мир одиночества, в котором, словно сердцебиение, эхом отражаясь от его посеребренной поверхности, звучал лишь рокот авиадвигателей.

В хорошую погоду этот мощный пульсирующий гул с реверберацией отдавался бы в пустынных долинах Скалистых гор. Но этой ночью, приглушенный туманом, он был недостаточно силен, чтобы как-то потревожить мирно спавшие далекие и разрозненные фермерские хозяйства. И даже если бы кто-то случайно услышал этот шум, то вряд ли придал бы значение такому обыденному событию. Но возможно, представил бы себя летящим куда-нибудь далеко, окруженным вниманием заботливого экипажа, чья первостепенная обязанность – обеспечение безопасности и комфорта пассажиров. И вряд ли он мог бы предположить, что практически каждый, кто находился сейчас в самолете, с радостью поменялся бы с ним местами.

Подобно чудовищному сорняку, страх неумолимо расползался и пускал корни в душах большинства пассажиров. Еще оставались такие, кто не совсем отдавал себе отчет в том, что происходит. Но те, кто слышал стоны и рвотные муки больных, ощущали приближение катастрофы. Прозвучавшие по громкой связи слова доктора – как только в головах осел их смысл – предоставили богатую почву для размышлений. Гомон, состоявший из испуганных и встревоженных восклицаний, вскоре стих и сменился шепотком, прерывавшимся обрывками фраз.

Бэйрд дал Джанет две таблетки.

– Отнесите их капитану, – негромко произнес он. – Попросите его выпить как можно больше воды. Затем таблетки. Они вызовут рвоту – но я для того их и даю.

Когда Джанет вошла в кабину экипажа, Дан заканчивал радиосвязь. Отключившись от эфира, он подарил ей искусственную улыбку. Ни он, ни она не заблуждались относительно степени ее искренности.

– Привет, Джан. – Рука капитана слегка дрожала. – Ну и путешествие у нас получается! Ванкувер запрашивает более подробную информацию. Я уж думал, для полного впечатления им достаточно и того, что я рассказал. Как там дела?

– Пока нормально, – непринужденно ответила Джанет. И протянула ему таблетки. – Доктор предписал сначала выпить как можно больше воды, потом – лекарство. От него ваша кожа может приобрести зеленоватый оттенок.

– Приятная перспективка. – Дан залез в глубокий боковой карман кресла и достал оттуда бутылку с водой. – Ну что ж – твое здоровье! – Добросовестно отпив из бутылки, он с кислой физиономией проглотил таблетки. – Не переношу эти снадобья: такая гадость!

Джанет с тревогой смотрела на него, сидящего перед приборной панелью с многочисленными светящимися индикаторами и циферблатами; две колонки управления продолжали сами собой, словно спохватываясь, двигаться взад-вперед, оставаясь во власти таинственного невидимки-автопилота. Она дотронулась до его плеча:

– Как вы себя чувствуете? – От ее взгляда не ускользнули ни его бледность, ни выступившая на лбу испарина. О, пусть бы все это оказалось результатом выпавшего на его долю стресса!

– Я? – В голосе капитана послышалась непривычная теплота. – Замечательно. А вы? Уже съели пилюли?

– Мне не нужно. Я ела отбивную.

– Очень предусмотрительно. Думаю, с этого момента я стану вегетарианцем. Так безопаснее. – Развернувшись в кресле, он взглянул на коллегу – тот навзничь лежал на полу с подушкой под головой. – Бедняга Пит. Очень надеюсь, с ним все будет в порядке.

– Это ведь и от вас зависит, капитан, – живо откликнулась Джанет. – Чем быстрее вы доставите нас в Ванкувер, тем быстрее мы отправим его… ну и всех остальных в больницу. – Она подошла к Питу и склонилась над ним, чтобы поправить одеяло, с трудом сдерживая неожиданно подступившие слезы. Дан с тревогой наблюдал за ней.

– А вы здорово о нем печетесь, а, Джан?

Она качнула златокудрой головкой:

– Пожалуй. Он нравится мне уже несколько месяцев – с тех пор как пришел к нам. А тут это… – Она резко поднялась, взяв себя в руки. – У меня масса дел. Нужно кое-кому зажать носы, пока доктор будет потчевать их водой. Как мне представляется – не самая приятная процедура; особенно когда дело дойдет до любителей выпивки.

Мимолетно улыбнувшись ему, она открыла дверь в пассажирский салон. Бэйрд стоял примерно в середине ряда и беседовал с супругами средних лет – те испуганно взирали на доктора.

– Я заметила, – подозрительно говорила дама, – что эта девочка – стюардесса – без конца заходит в кабину к пилотам. С ними все в порядке? Я к тому, что если вдруг им плохо, что будет с нами? – Она вцепилась в мужа. – Гектор, мне страшно. Не надо было нам…

– Ну-ну… Не волнуйся, дорогая, – проговорил ее муж с напускным спокойствием. – Никакой опасности нет – ничего же пока не произошло. – Взгляд его усталых глаз сквозь очки в роговой оправе был устремлен на доктора. – А пилоты ели рыбу?

– Совсем не обязательно, что вся рыба была поражена, – уклончиво ответил Бэйрд. – Мы даже не уверены, что причина в рыбе. Вам не о чем беспокоиться – мы позаботимся об экипаже. А теперь скажите, вы ели рыбу или мясо?

Глаза в очках, и без того навыкате, чуть не выскочили из орбит.

– Рыбу, – воскликнул мужчина, – мы оба ели рыбу! – И тут его охватило негодование: – Это безобразие! Как могло такое произойти?! Необходимо провести расследование.

– Так и будет, непременно. – Бэйрд протянул обоим по таблетке. Они взяли их с опаской, будто это была взрывчатка. – Когда вам принесут воду, выпейте по три стакана, если сможете – по четыре. Затем лекарство. Вас от него затошнит, но именно это и требуется. Не волнуйтесь. В карманах кресел вы найдете индивидуальные пакеты.

И он оставил супругов. Те продолжали завороженно смотреть на таблетки. Пробираясь вдоль рядов кресел, доктор прошел на свое место.

– Мясо, – тут же сказал Спенсер, едва Бэйрд открыл рот, чтобы задать вопрос.

– Повезло, – усмехнулся доктор. – На одного меньше из тех, о ком придется заботиться.

– Что, тяжело? Помощь нужна?

– Нужна – не то слово, – проворчал Бэйрд. – Да только какой от вас прок? Разве что стюардессе и еще одному парню – с водой.

– Конечно. – Спенсер понизил голос: – Судя по звукам сзади, кому-то совсем паршиво.

– Действительно. И самое паршивое, – с досадой продолжал Бэйрд, – у меня нет ничего такого, что могло бы им помочь. Когда едешь на футбол, в голову не придет набивать чемодан лекарствами на случай исцеления дюжины отравившихся. У меня с собой только шприц и морфин, без них я не езжу. Однако в данной ситуации пользы от них никакой – скорее вред. Сам не знаю, зачем я кинул в сумку пузырек рвотных таблеток, но оказалось – был абсолютно прав. Сейчас бы драмамин здорово пригодился.

– А что это?

– При подобном недомогании организм теряет много жидкости, что может привести к серьезным последствиям. Инъекция драмамина помогает это предотвратить.

– Вы хотите сказать, в таких случаях происходит постепенное обезвоживание организма?

– Совершенно верно.

Спенсер поскреб подбородок, переваривая информацию.

– Что ж, да здравствует отбивная! И обезвоживание мне пока не грозит.

Бэйрд хмуро посмотрел на него:

– Если вам видится в этом смешное, то мне совсем не до смеха. Людям все хуже и хуже, а я совершенно беспомощен.

– Да ладно вам, док, – примирительно отозвался Спенсер. – Я не имел в виду ничего такого. Я просто рад, что нам с вами повезло не поймать эту рыбку в отличие от других.

– Да. Пожалуй, вы правы. – Бэйрд устало потер рукой глаза. – Что-то я… видимо, старею, – почти про себя пробормотал он.

– О чем вы?

– Да… не важно.

Спенсер поднялся:

– Перестаньте, док! Вы делаете такое дело! Этим всем дико повезло, что вы оказались тут на борту.

– Ладно, молодой человек, – саркастическим тоном прервал его Бэйрд. – Хватит с меня хвалебных песен торгового агента. И не надо тренировать на мне красноречие.

Спенсер слегка зарделся:

– О’кей, принимается, я сам напросился. Скажите, что надо делать. А то я тут зад отсиживал, пока вам доставалось. У вас усталый вид.

– Ерунда. – Бэйрд положил руку ему на плечо. – Не обращайте внимания. Немного выпустил пар. Я уже в норме. Все дело в том, что знаешь, как помочь, но не можешь. Раздражает.

– Понятно, – улыбнулся Спенсер. – Как бы то ни было, с удовольствием окажу любую помощь.

– Я скажу мисс Бенсон, что она может к вам обратиться, если ей что-то понадобится. Как только разберемся с водой, думаю, вам лучше оставаться на своем месте, а не топтаться в проходе: там у нас и так весьма оживленно.

– Слушаюсь. Я здесь, если понадоблюсь. – Спенсер сел. – Скажите только: насколько все серьезно?

– Настолько, что вам вряд ли понравится, – коротко ответил Бэйрд.

И двинулся дальше, в направлении группы болельщиков. Тех, что минувшим вечером с энтузиазмом поглощали виски. Теперь квартет сократился до трио; один сидел полулежа в растерзанной рубашке с наброшенным на грудь одеялом, его била дрожь. Он был серого цвета.

– Следите, чтобы ему было тепло, – наказал Бэйрд. – Он что-нибудь пил?

– Ха-ха, – отозвался сзади мужчина с колодой карт. – Насколько могу судить – около литра виски.

– До ужина или после?

– Помнится – и так, и так.

– Точно, – подтвердил другой из той же компании. – И я всегда был уверен, что Харри с виски в ладах.

– В данном случае виски на пользу, – изрек Бэйрд. – Оно уменьшило концентрацию токсинов. У кого-нибудь остался бренди?

– Я свои запасы уже исчерпал, – ответил тот, что тасовал карты.

– Погодите-ка. – Другой, наклонившись вперед, полез в задний карман. – Может, во фляге что-то осталось. Правда, мы здорово размялись, пока ждали в Торонто.

– Дайте ему пару глотков, – посоветовал Бэйрд. – Только осторожно. Вашему другу очень плохо.

– Скажите, доктор, – окликнул его мужчина с картами. – А что там творится – мы летим по графику?

– Насколько мне известно, да.

– Но для Энди игра уже закончена, так?

– Разумеется. Сразу после посадки мы отправим его в больницу.

– Бедняга Энди, – отвинчивая пробку, посочувствовал приятелю его друг с фляжкой. – Вечно ему не везет. Послушайте, – спохватился он, – вы говорите, он очень плох? Но ведь он выздоровеет, да?

– Надеюсь. Лучше позаботьтесь о нем – последите, чтобы не скидывал пледы.

– Смотри-ка, что творится с беднягой Энди! А где Жаркое, этот хренов ланкаширец? Вы его там припахали?

– Да. Он нам помогает.

Едва Бэйрд чуть отошел, мужчина с картами, негодующе щелкнув колодой, воскликнул, обращаясь к приятелю:

– Ну и как тебе этот двухдневный отпуск?

Далее по проходу Бэйрд увидел Джанет, взволнованно склонившуюся над миссис Чилдер. Он приподнял женщине веко. Она была без сознания.

Ее муж судорожно пытался продлить присутствие доктора возле них.

– Как она? – умоляющим голосом спросил он.

– Ей сейчас лучше так, чем мучиться от боли, находясь в сознании, – ответил Бэйрд, надеясь, что прозвучало убедительно. Когда тело уже больше не может терпеть, природа словно опускает штору.

– Доктор, мне страшно. Я никогда не видел, чтобы ей было так плохо. Что это за пищевое отравление? Чем оно вызвано? Я знаю, рыбой, но почему?

Бэйрд помедлил с ответом.

– Ну что ж, – медленно произнес он, – наверное, вы имеете право знать. Это весьма серьезное заболевание, и лечение нужно начинать как можно раньше. Мы сейчас делаем все от нас зависящее.

– Знаю, доктор. И я вам благодарен. С ней же все будет в порядке, да? То есть…

– Конечно, – сочувственно ответил Бэйрд. – Постарайтесь не волноваться. Как только мы приземлимся, ее на «скорой помощи» сразу же отвезут в больницу. После лечения она опять будет совершенно здорова.

– Боже мой, – тяжело вздохнул Чилдер. – Я так рад, что вы это сказали! – «Да уж, – думал Бэйрд, – если бы я не был врачом, я бы сказал по-другому». – Послушайте, – воскликнул Чилдер, – а разве мы не можем сесть в каком-нибудь ближайшем аэропорту?

– Мы думали об этом. Однако везде туман, посадка была бы крайне опасна. В любом случае мы уже все пролетели и сейчас находимся над Скалистыми горами. Так что самый хороший путь доставить вашу супругу в больницу – это как можно быстрее долететь до Ванкувера, что мы и делаем.

– Понятно… Вы по-прежнему считаете, что все из-за рыбы, да, доктор?

– В данный момент утверждать не могу, но думаю, так. Пищевое отравление может быть вызвано либо просто некачественной едой, что на языке медицины называется стафилококковой инфекцией, либо попаданием в пищу в момент приготовления каких-нибудь токсинов.

– А сейчас вы не знаете, что это?

– Понятия не имею. Трудно сказать без результатов лабораторных анализов. В современных условиях – и тем более при той тщательности, с какой авиалинии подходят к бортпитанию, – шансов отравиться примерно один на миллион. Нам просто не повезло.

Кстати, должен вам сообщить, ужин в этот раз был доставлен другим поставщиком: что-то не состыковалось из-за нашего позднего прибытия в Виннипег, бортпитание пришлось заказать в другой фирме. Возможно, это и сыграло свою роковую роль.

Чилдер кивнул, прокручивая в голове услышанное. Смешно. Слова из уст медика производят такой магический эффект, со злой иронией мысленно отметил Бэйрд. Даже если врач вынужден сообщать плохое, его слова звучат для многих будто бы успокаивающе: он – врач, и он не допустит, чтобы что-то случилось. Неужели в нас видится нечто сродни колдовскому: вот и доктор со своей волшебной шкатулкой – сейчас возьмет да и достанет что-нибудь утешительное, с легким оттенком раздражения размышлял он. Бóльшую часть жизни он только и занимался тем, что был сиделкой, уговаривал – порой при помощи угроз, порой – обмана и лести, убеждал, успокаивал и подбадривал испуганных и доверившихся ему людей, которых он знал лучше, чем все остальные. Он каждый раз надеялся, что не утратил давнишних навыков, включавших в себя и необходимость порой блефовать. И вот, возможно, настал момент истины – момент, когда судьба бросала ему последний вызов. И он всегда знал: такой момент неизбежно настанет.

Внезапно он ощутил присутствие Джанет. Вопросительно подняв на нее глаза, он почувствовал: та на грани истерики.

– Еще двоим плохо, доктор! Там, в хвосте…

– А вы уверены, что это не таблетки?

– Да, абсолютно.

– Хорошо, сейчас подойду. А вы проведайте, пожалуйста, второго пилота, мисс Бенсон, – ему, наверное, надо дать немного воды.

Едва он успел дойти до двоих новеньких и начать их осматривать, Джанет снова стояла возле него.

– Доктор, мне очень тревожно. Думаю, вам стоит…

Раздавшийся на кухне звонок интеркома отсек неоконченную часть фразы будто ножом. Джанет застыла на месте. Аппарат продолжал звонить. Первым отреагировал Бэйрд:

– Плюньте на него! Скорее со мной!

С неслыханным для себя проворством преодолев проход, он влетел в кабину пилотов и на секунду остановился, оценивая произошедшее. В это мгновение внутренний голос с издевкой, но в то же время угрожающе произнес: «Да, да, ты не ошибся: это то самое».

Капитан сидел в кресле будто окаменевший; пот градом катился по его лицу, стекая на ворот форменной рубашки. Одной рукой он судорожно сдавливал живот, другой жал на стенке кнопку интеркома.

В два прыжка доктор оказался рядом и, перегнувшись через спинку кресла, подхватил капитана за плечи.

Стискивая зубы, Дан, не стесняясь в выражениях, тихо клял свое состояние.

– Спокойно, спокойно, – приговаривал Бэйрд, – давайте-ка мы лучше сейчас вас отсюда вытащим.

– Я сделал… как вы сказали… – Задыхаясь и закрыв глаза, Дан мучительно выталкивал из себя слова: – Слишком поздно… Сделайте что-нибудь, док… Дайте мне что-нибудь поскорее… Мне надо продержаться… посадить самолет… Он на автопилоте, но… посадить… Надо сообщить диспетчеру… надо… – Его губы двигались уже беззвучно. Он мучительно пытался еще что-то сказать, потом глаза его закатились, и он потерял сознание.

– Скорее, мисс Бенсон! – крикнул Бэйрд. – Помогите мне его вытащить!

С отчаянным напряжением они перенесли тяжелое тело Дана из кресла на пол рядом. Бэйрд тут же достал стетоскоп и осмотрел капитана. В течение нескольких секунд Джанет притащила какую-то верхнюю одежду и плед; как только доктор закончил осмотр, она сделала капитану импровизированную подушку и укрыла его. Поднявшись, она вся дрожала.

– Вы можете сделать то, о чем он вас просил, доктор? Вы можете сделать так, чтобы он посадил самолет?

Бэйрд распихивал по карманам медицинские инструменты. Услышав вопрос, он посмотрел на ряды шкал, регуляторов, на по-прежнему двигавшиеся сами по себе колонки управления… При тусклом свете многочисленных табло доктор казался сильно постаревшим и жутко осунувшимся.

– Поскольку вы член экипажа, мисс Бенсон… то не буду лукавить. – Это прозвучало так сухо и категорично, что она содрогнулась. – Вы в состоянии услышать не слишком приятные факты?

– Думаю, да. – Она против воли замялась.

– Так вот – если в скором времени – очень скором! – не отправить их всех в больницу, я не могу ручаться, что они выживут.

– Это ужасно…

– Им необходимы стимуляторы, внутривенные инъекции для вывода из шокового состояния. И капитану тоже. Он долго держался.

– У него очень тяжелое состояние?

– Скоро станет критическим. Как и у остальных.

– Доктор… И что же нам делать? – еле слышно пролепетала Джанет.

– Хочу вас кое о чем спросить – сколько на борту пассажиров?

– Пятьдесят шесть.

– Сколько порций рыбы вы раздали?

Пожав плечами, Джанет пыталась вспомнить.

– Думаю, около пятнадцати. В основном ели мясо, не рыбу. Кто-то вообще отказался от еды, поскольку было уже поздно.

– Понятно.

Бэйрд задумался. Когда он вновь заговорил, его голос звучал резко, чуть ли не угрожающе:

– Мисс Бенсон, вам когда-нибудь доводилось слышать о неравной вероятности?

Джанет силилась сосредоточиться.

– Неравной вероятности? Да, наверное. Что это значит?

– Сейчас поясню. – Бэйрд прокашлялся. – Это значит вот что. У нас пятьдесят пять пассажиров. Наш шанс на выживание зависит от вероятности того, что среди них окажется человек, который не только умеет сажать самолет, но еще и не ел на ужин рыбу.

Они стояли глаза в глаза – и сказанное будто повисло в воздухе.

Глава 5

02.45–03.00

Спокойствие – подобно действию обезболивающего – вдруг стало овладевать Джанет по мере того, как смысл слов доктора проникал в ее сознание. Она хладнокровно встретила его взгляд, прекрасно улавливая намек готовиться к смерти.

До сего момента в глубине души она отказывалась принимать происходящее. Пока она была занята уходом за пассажирами, ее не оставляло ощущение, что все творящееся вокруг нее просто кошмарный сон – один из снов, повседневный ход событий в которых переиначивается, сбиваясь в невероятный клубок, вследствие некоего непредвиденного, но вполне логичного происшествия. Внутренний голос подсказывал ей: она вот-вот проснется и обнаружит на полу сбитую простыню, а на комоде – будильник, который звонит, извещая о том, что наступило очередное раннее утро и пора собираться в рейс.

Теперь это ощущение пропало. Она ясно понимала: все наяву и действительно происходит с ней, Джанет Бенсон, хорошенькой двадцатилетней блондинкой, привыкшей к тому, что сотрудники аэропорта оборачиваются ей вслед, когда она быстрым шагом идет по обитым сосной коридорам. Страх вдруг оставил ее; по крайней мере в эту минуту. Она на мгновение задумалась. Что делают сейчас ее домашние? Как такое могло случиться? Неужели ее жизнь вдруг угаснет в течение нескольких секунд жуткого скрежета груды металла, а ее близкие, давшие ей жизнь, не почувствуют и толчка, продолжая мирно спать где-то за много миль от нее?

– Я понимаю, доктор, – невозмутимо сказала она.

– Не знаете, есть на борту кто-нибудь с опытом летной работы?

Она стала мысленно перебирать имена из пассажирского манифеста.

– Из нашей компании никого, – ответила она. – Насчет других… не знаю. Наверное, стоит всех опросить.

– Наверное… стоит, – медленно произнес Бэйрд. – Как бы там ни было, постарайтесь никого не встревожить, а то может начаться паника. Кому-то уже стало известно, что второй пилот болен. Просто скажите: капитан интересуется, не умеет ли кто обращаться с радио, чтобы ему помочь.

– Хорошо, доктор, – тихо ответила Джанет. – Так и сделаю.

Она помедлила, заметив, что Бэйрд явно хотел сказать что-то еще.

– Мисс Бенсон… Как вас зовут?

– Джанет, – несколько удивленно ответила она.

Он кивнул.

– Джанет… Я, кажется, позволил себе несколько неосторожно высказаться по поводу вашего обучения. Это было необоснованно и непростительно – ворчание старика, которому самому еще стоит кое-чему поучиться. Я бы хотел взять свои слова назад.

Ее щеки чуть порозовели, она улыбнулась.

– Да я уже и забыла! – Она шагнула к двери в нетерпении начать опрос и побыстрее узнать самую горькую правду. Лицо Бэйрда было сморщенно-сосредоточенным: он словно силился вспомнить нечто ускользавшее из его памяти, хмурым невидящим взглядом глядя в направлении висевшей на стенке кабины инструкции по использованию аварийного выхода.

– Подождите! – вернул он ее.

– Да? – Она остановилась, держа руку на дверной задвижке.

Щелкнув пальцами, он повернулся к ней:

– Вспомнил. Вспомнил, кто говорил мне о самолетах! Мужчина – тот, что в последнюю минуту подсел к нам в Виннипеге… Его кресло рядом с моим.

– Мистер Спенсер?

– Именно он. Джордж Спенсер. Не помню точно, но что-то о самолетах он, кажется, знает. Приведите его сюда, пожалуйста. Но не говорите ему больше того, о чем я вас только что предупредил: пассажирам не стоит знать правду. Однако их все-таки стоит опросить – вдруг еще кто-то найдется.

– Он только что предлагал мне помощь, – заметила Джанет. – Значит, здоров.

– Верно! – воскликнул Бэйрд. – Мы ели мясо. Давайте его сюда, Джанет!

Пока ее не было, он, нервно потоптавшись по тесной кабине, опустился на колени пощупать пульс капитану, лежавшему без сознания подле второго пилота. При первом же звуке открывающейся двери он вскочил, закрывая собой проход. Оказавшийся там Спенсер смотрел на него в некотором замешательстве.

– Привет, док! – воскликнул он. – Что там за история с радио?

– Вы летчик? – в лоб спросил его Бэйрд, не двигаясь с места.

– Летал когда-то. Во время войны. Я не знаком с новейшими средствами радиосвязи, но если капитан считает, что я мог бы…

– Давайте! – оборвал его Бэйрд.

Отойдя в сторону, он быстро закрыл за Спенсером дверь. При виде пустующих кресел пилотов Спенсер вытаращил глаза. Стремительно развернувшись, он посмотрел на экипаж, распростертый под пледами на полу.

– Нет! – вырвалось у него. – Не может быть! Оба…

– Да, – сухо отрезал Бэйрд. – Оба.

Потрясенный Спенсер молчал.

– Но… Боже правый… – запинаясь, пробормотал он. – Когда это произошло?

– С капитаном – несколько минут назад. Они ели рыбу.

Спенсер оперся о шкафчик с электропроводкой.

– Слушайте, – решительно начал Бэйрд. – Вы сможете управлять этим самолетом… и посадить его?

– Нет! – ужаснулся Спенсер. – Нет, даже не думайте!

– Но вы только что сказали, что летали во время войны, – не отступал Бэйрд.

– Это было десять лет назад. С тех пор я и близко не подходил к самолетам. Кроме того, я летал на истребителях – крохотных «спитфайрах», размером раз в восемь меньше этой махины и с единственным двигателем. Там же совершенно другие летные характеристики!

Дрожащими пальцами Спенсер теребил пиджак в поисках сигарет; найдя пачку, он вытряхнул из нее одну штуку. Бэйрд наблюдал, как тот зажег сигарету.

– Но вы могли бы попробовать, – настаивал он.

Спенсер раздраженно потряс головой.

– Говорю вам – это безумие! – Он почти огрызнулся. – Вы не понимаете, о чем говорите. Я и «спитфайром» не смог бы сейчас управлять, не говоря уж об этом. – Он ткнул сигаретой в сторону приборной панели.

– Мне кажется, пилотирование – одна из тех вещей, что не забываются, – заметил Бэйрд, глядя на Спенсера в упор.

– Здесь все по-другому. Это… это все равно что вдруг оказаться за рулем здоровенного шестнадцатиколесного грузовика среди плотного движения, когда до этого ты лишь гонял на легком спортивном авто по свободным дорогам.

– Но если умеешь водить машину… – продолжал настаивать Бэйрд. Глубоко затягиваясь, Спенсер не отвечал. Бэйрд пожал плечами и посмотрел в сторону. – Что ж, – сказал он, – будем надеяться, найдется кто-то еще, кто смог бы с этим справиться, никто из них, – он кивнул в сторону экипажа, – не в состоянии.

Дверь открылась, в кабину вошла Джанет. Она вопросительно посмотрела сначала на Спенсера, затем на доктора и безжизненным голосом произнесла:

– Больше никого…

– Ну вот все и выяснилось, – вздохнул доктор. Он подождал, пока Спенсер заговорит, но тот неподвижно смотрел на ряды подсвеченных циферблатов и переключателей. – Мистер Спенсер, – продолжил тогда Бэйрд, тщательно подбирая слова. – Мне ничего не известно об управлении самолетами. Но мне известно другое: на борту самолета люди, которые через несколько часов умрут, если не будут вовремя доставлены в больницу. Среди тех, кто физически мог бы управлять самолетом, вы единственный, кто этому учился. – Он сделал паузу. – Ваши предложения?

Спенсер переводил взгляд с девушки на врача.

– Вы уверены, что у пилотов нет ни малейшего шанса вовремя прийти в себя? – В его голосе чувствовалось напряжение.

– Боюсь, что так. И если я в ближайшее время не отправлю их в больницу, я даже не ручаюсь, что они выживут.

Коммерсант выдохнул облако дыма и, бросив сигарету прямо на пол, затушил ее ботинком.

– Похоже, у меня нет выбора, а?

– Так. Или вы предпочитаете, чтобы мы продолжали лететь, пока у нас не кончится топливо – где-нибудь посреди Тихого океана?

– Не рассчитывайте, что второй вариант лучше. – Шагнув к панели управления, Спенсер посмотрел на простиравшееся под ними белое море облаков, освещенных лунным сиянием. – Ну что ж, похоже, я принят на работу. А у вас – новый водила, док! – Он сел в левое кресло и, обернувшись, посмотрел на двух стоявших подле него людей. – Если вам известны какие– нибудь чудодейственные молитвы, советую произнести.

Бэйрд похлопал его по плечу.

– Молодчина! – искренне произнес он.

– А что вы собираетесь сказать там, в салоне? – спросил Спенсер, бегло обводя взглядом неимоверное количество приборов и пытаясь вспомнить, чему его учили в прошлом. Каким же оно казалось сейчас далеким!

– Пока ничего, – ответил доктор.

– Весьма предусмотрительно, – сухо отозвался Спенсер. Он изучал циферблаты. – Что ж, попробуем разобраться в этом хаосе. Пилотажные приборы должны находиться прямо перед каждым из летчиков. Значит, на центральной панели, видимо, только двигатели. Так, так – вот оно: высота 20 тысяч. Полет горизонтальный. Курс 290. Летим на автопилоте, слава тебе господи. Скорость 210 узлов. Дроссель, наклон, балансировка, шасси. А закрылки? Где-то должен быть индикатор. Да, вот он. Надеюсь, вот все самое важное. Инструкции по посадке получим по радио.

– Справитесь?

– Откуда мне знать, док? Откуда мне знать? Никогда в жизни такого не видел. Где мы сейчас? В каком направлении летим?

– По словам капитана, мы над Скалистыми горами, – ответил Бэйрд. – Он не мог свернуть с намеченного курса ранее из-за тумана, так что мы летим напрямую в Ванкувер.

– Надо выяснить. – Спенсер осмотрелся. – Где включается радио?

Джанет указала на блок переключателей над его головой.

– Я знаю, они пользуются этой штукой, когда общаются с наземными службами, – сказала она, – но не имею понятия, где нужный тумблер.

– Сейчас посмотрим. – Спенсер внимательно осмотрел блок. – Здесь переключатели частот; лучше их пока не трогать. А это что? Передача. – Он щелкнул тумблером, загорелся красненький индикатор. – Так, один-ноль в пользу Джорджа. Теперь за работу!

Джанет протянула ему наушники с прикрепленным к ним микрофоном:

– Я знаю, что, когда говоришь, нужно нажать кнопочку на микрофоне.

Надевая наушники, Спенсер обратился к доктору:

– Как бы там ни было, мне здесь понадобится вторая пара рук. Если вам надо заниматься пациентами, то лучшего варианта, чем наша мисс Канада, не придумаешь. Что вы на это скажете?

Бэйрд кивнул:

– Согласен. А вы, Джанет?

– Да, наверное… но я ничего в этом не понимаю. – Джанет сделала беспомощный жест в сторону приборной панели.

– Отлично – нас уже двое! – легкомысленно воскликнул Спенсер. – Садитесь поудобнее и не забудьте пристегнуться. Вам наверняка доводилось наблюдать за пилотами. С тех пор как я летал, появилось слишком много разных прибамбасов.

Стараясь не касаться раскачивавшейся взад-вперед колонки управления, Джанет просочилась на кресло второго пилота. Раздался тревожный стук в дверь.

– Это за мной, – сказал Бэйрд. – Мне надо назад. Удачи!

И он быстро вышел. Оставшись вдвоем со стюардессой, Спенсер выжал из себя улыбку.

– Порядок? – спросил он.

Она машинально кивнула, собираясь надеть наушники.

– Джанет – да? А я – Джордж. – Его тон стал серьезным. – Не хочу вас обманывать, Джанет. Нам придется туго.

– Догадываюсь.

– Что ж, посмотрим, получится ли у меня послать сигнал бедствия. Какой у нас номер рейса?

– 714.

– Так. Тогда начнем. – Он нажал кнопку на микрофоне. – Мэйдэй[1], мэйдэй, мэйдэй, – начал он спокойно и монотонно. Этот сигнал он запомнил навсегда. Ему пришлось воспользоваться им одним хмурым октябрьским днем, когда он с практически отстреленным хвостовым оперением «спитфайра» оказался над побережьем Франции и два милостиво появившихся штурмовика, подобно двум заботливым тетушкам, препроводили его через Ла-Манш.

– Мэйдэй, мэйдэй, мэйдэй, – продолжал он. – Это «Мейпл лиф эйр чартер», рейс 714. Аварийная ситуация. Ответьте кто-нибудь. Прием.

С затаенным дыханием он тут же услышал в эфире чей-то голос:

– 714-й. Это Ванкувер. Мы ждали, когда вы нам ответите. Ванкувер – всем воздушным судам: эта частота закрыта для всех, кроме 714-го. 714-й, продолжайте.

– Благодарю, Ванкувер. Это 714-й. У нас аварийная ситуация. Оба пилота и несколько пассажиров… Сколько пассажиров, Джанет?

– Недавно было пятеро. Сейчас, возможно, больше.

– Уточняю. Как минимум пять пассажиров пострадали от пищевого отравления. Оба пилота в тяжелом состоянии и без сознания. На борту есть врач. Больным требуется госпитализация. Возможен летальный исход. Как поняли, Ванкувер?

– Продолжайте, 714-й. Я слушаю, – незамедлительно последовал ответ.

Спенсер перевел дыхание.

– А теперь самое интересное. Меня зовут Спенсер, Джордж Спенсер. Я пассажир этого рейса. Уточняю: был пассажиром. Теперь я пилот. Для вашего сведения: мой общий налет – тысяча часов, все на одномоторных истребителях. К тому же я не сидел за штурвалом уже около десяти лет. Так что вам хорошо бы найти человека, который мог бы по радио провести со мной инструктаж по поводу управления этим аппаратом. Мы идем на высоте 20 тысяч, курс 290, скорость 210. Вот и весь рассказ. Что скажете, Ванкувер? Прием.

– Ванкувер – 714-му. Ждите.

Спенсер вытер выступивший на лбу пот и улыбнулся Джанет:

– Спорим, в голубятне переполох?

Покачав головой, она напряженно вслушивалась. Через несколько секунд в наушниках вновь раздался ровный и бесстрастный голос:

– Ванкувер – 714-му. Поговорите с врачом о возможности привести в чувство кого-нибудь из пилотов. Попросите его сделать все возможное, чтобы привести в чувство одного из них, даже если ему придется для этого оставить других пострадавших. Прием.

Спенсер нажал кнопку на микрофоне:

– Ванкувер, это рейс 714. Ваше сообщение принято, но, боюсь, ничего не выйдет. Врач говорит, у пилотов нет возможности посадить самолет. Он говорит, их состояние критическое и вероятен смертельный исход, если вовремя не доставить их в больницу. Прием.

Последовала короткая пауза.

– Ванкувер – 714-му. Ваше сообщение принято. Ждите.

– Вас понял, Ванкувер, – подтвердил Спенсер и выключил микрофон. Затем сказал, обращаясь к Джанет: – Теперь нам остается только ждать, пока они там сообразят, что дальше делать.

Его руки нервно теребили колонку управления, следуя за ее движениями, пытаясь почувствовать ее отзывчивость, а он силился оживить забытые навыки и способности, благодаря которым когда-то заработал себе в эскадрилье неплохую репутацию – трижды долетал на одном честном слове. Он улыбнулся собственным мыслям. Однако в следующую же секунду, глядя на чудовищное скопление подрагивавших стрелочек и незнакомых рычажков и переключателей, он ощутил отчаяние. Его опыт летчика в данной ситуации просто ничтожен!

Душу сковало как льдом. С таким же успехом он мог бы сидеть и в подводной лодке в окружении бессмысленных приборов с их циферблатами, какие описываются в фантастических триллерах. Одно неверное движение может мгновенно прервать ровный гул двигателей, сопровождающий их полет. И если такое случится, есть ли хоть малейшая вероятность того, что он сможет вновь обуздать машину? Скорее всего – никакой. На этот раз ему не видать штурмовиков, готовых сопроводить его до дому.

Он начал проклинать свою фирму, в последний момент сорвавшую его с места и отправившую из Виннипега улаживать дела в Ванкувер. Перспектива стать менеджером по продажам и заманчивая мечта о доме в Паркуэй– Хайтс казались ему теперь абсурдно пустыми и нелепыми. Неужели ему суждено прийти к такому ужасному концу – никогда более не увидеть Мэри, так и не сказать ей всего, что оставалось невысказанным? А Бобси и Кит? Страховки на много не хватит. Он должен был сделать больше для этих ребятишек – самых лучших в мире.

Легкое движение рядом прервало его мысли. Джанет, стоя на коленях в кресле, смотрела назад – туда, где на полу неподвижно лежали капитан и второй пилот.

– Кто-то из них – ваш возлюбленный? – спросил Спенсер.

– Нет, – неуверенно ответила Джанет, – не совсем…

– Ладно, не обращайте внимания, – дрогнувшим голосом сказал Спенсер. – Я все понимаю. Простите, Джанет. – Достав сигарету, он порылся в поисках спичек. – Не думаю, что такое разрешается, но, может, авиакомпания посмотрит на это сквозь пальцы?

При свете вспыхнувшей спички она ясно увидела жгучую боль в его глазах.

Глава 6

03.00–03.25

С нарастающим рокотом двигателей последний вылетающий в ту ночь из Ванкувера в восточном направлении самолет набрал скорость по блестевшей от сырости взлетно-посадочной полосе и начал подниматься, удаляясь в темноту. Когда он делал круг над аэропортом, его навигационные огни поглотила пелена тумана. Несколько других судов, буксируемых на приангарные стоянки, были покрыты каплями влаги. Ночь была холодной. Технический персонал на перроне похлопывал себя руками в перчатках, чтобы согреться. Никто особенно не разговаривал.

Какой-то медленно катившийся самолет остановился, выключив двигатели по взмаху сигнальных огней стоявшего перед ним техника наземной службы. В неожиданно наступившей тишине шелест пропеллеров показался инородным звуком. Обычно оживленный ванкуверский аэропорт с безмолвной деловитостью готовился к аварийной посадке.

В ярко освещенном помещении центра управления полетами царила атмосфера напряженной сосредоточенности. Положив телефонную трубку, руководитель полетов зажег сигарету и, окутанный клубами голубоватого дыма, стал изучать висевшую на стене карту. Он повернулся к Бердику. Пухлый представитель «Мейпл лиф», сидя на краешке стола, только что закончил в очередной раз читать предоставленную ему информацию о рейсе.

– Так, Харри, – произнес руководитель полетов. Он говорил тоном человека, перечислявшего свои действия скорее ради собственного удовлетворения, чем для сообщения о них кому-то другому. – На данный момент я приостановил все вылеты в восточном направлении. Движение в других направлениях может продолжаться еще около часа с лишним. После этого все вылеты придется приостановить до… там видно будет. – Раздался телефонный звонок. Он схватил трубку. – Да? Понятно. Предупредите все аэропорты и воздушные суда! Мы открыты на прилет только в течение следующих сорока пяти минут. Отправляйте на запасные всех, у кого расчетное время позже. Все движение по коридору восток – запад между Калгари и нами должно быть приостановлено. Ясно? Хорошо. – Положив трубку, он обратился к помощнику, тоже сидевшему с телефонной трубкой в руке: – Шефа пожарных подняли?

– Как раз звоню ему домой.

– Скажите, что ему бы лучше приехать сюда: похоже, у нас намечается большое представление. И попросите дежурного офицера противопожарной службы предупредить городское управление пожарной охраны. Возможно, они сочтут необходимым перебросить в район какую– нибудь технику.

– Я уже это сделал. Ванкуверский контроль, – сказал помощник, отвечая на телефонный звонок. – Подождите на линии, пожалуйста. – Он прикрыл рукой трубку: – ВВС нужно как-то уведомить?

– Да. Пусть очистят зону от своих судов.

Бердик соскочил со стола.

– Хорошая мысль! – воскликнул он. Под мышками на его рубашке темнели большие влажные круги.

– У вас в аэропорту сейчас есть кто-нибудь из пилотов? – поинтересовался руководитель полетов.

Бердик покачал головой:

– Никого. Нужна чья-то помощь.

Руководитель полетов задумался.

– Узнайте в «Кросс-Канада». Они базируются в основном здесь. Объясните ситуацию. Нам нужен человек, хорошо знающий этот тип самолетов и способный дать по радио необходимые инструкции.

– Думаете, получится?

– Не знаю, нужно попробовать. У вас есть другие предложения?

– Нет, – сокрушенно вздохнул Бердик. – Других нет. Но я не представляю, как кто-нибудь возьмется за такое дело.

Их окликнул телефонист:

– Это опять из городской полиции. Будете разговаривать?

– Соедините, – ответил руководитель полетов.

– Я поговорю с «Кросс-Канада», – сказал Бердик. – А потом мне нужно позвонить в Монреаль и доложить о происходящем шефу.

– Звоните через основной коммутатор, ладно? – попросил руководитель полетов. – Здесь уже и так звонков хватает. – Бердик поспешил из комнаты, а он взял трубку: – Руководитель полетов. А, инспектор? Рад вас слышать. Да… да… отлично. Теперь вот что, инспектор. У нас тут все гораздо хуже, чем мы предполагали. Во-первых, нам, возможно, придется просить, чтобы одна из ваших машин забрала из города пилота и быстро доставила его сюда. Да, я дам вам знать. Во-вторых, помимо необходимости срочно доставить пассажиров в больницу, существует большая вероятность того, что самолет при посадке может разбиться. Не хочу сейчас вдаваться в подробности, но посадка воздушного судна будет осуществляться не совсем обычным способом. – Он несколько мгновений слушал, что ему говорили на другом конце провода. – Да, мы уже дали общее оповещение об аварийной ситуации. Пожарные подтянут всю свою технику. Боюсь, есть опасность для жилых домов вблизи аэропорта. – Он вновь послушал, что ему говорили в ответ. – Да, идея хорошая. Я понимаю, что значит будить людей среди ночи, но в противном случае мы здорово рискуем. Я не ручаюсь, что этот самолет вообще приземлится на летное поле. Он может как перелететь, так и недолететь, если вообще до нас дотянет. Хорошо еще, речь идет лишь о домах, расположенных в направлении Си-Айленд-Бридж, – можно заранее предупредить людей, чтобы они были наготове. Мы поведем судно подальше от города… Что?… Пока не могу сказать. Возможно, мы будем сажать его с запада, в начале посадочной полосы. – Вновь последовала пауза; на этот раз несколько более продолжительная. – Благодарю вас, инспектор. Конечно, понимаю; и я бы не обратился к вам с этой просьбой, если бы не экстренные обстоятельства. Я – на связи. – Руководитель полетов с озабоченным видом положил трубку и окликнул радиодиспетчера: – 714-й все еще ждет нашего ответа? – Диспетчер кивнул. – Да, – сказал он, обращаясь ко всем присутствующим, – это будет еще та ночка! – Он достал носовой платок и вытер лицо.

– Начальник противопожарной службы уже спешит сюда, – сообщил помощник руководителя. – У меня на проводе ВВС. Интересуются, нужна ли с их стороны помощь.

– Не думаю, но если что – мы сообщим. Поблагодарите их. – Руководитель вновь внимательно посмотрел на карту, запихивая носовой платок в карман. Машинально пошарив пальцами в пустой сигаретной пачке, он с досадой бросил ее на пол. – Курево есть у кого-нибудь?

– Вот – пожалуйста, сэр.

Он зажег предложенную ему сигарету.

– Надо бы кого-нибудь отправить за ними… да и за кофе, для всех. Думаю, без него не обойдемся.

Шумно отдуваясь, вновь появился Бердик.

– В «Кросс-Канада» сказали, самый лучший специалист у них в таком деле капитан Триливен. Они сейчас пытаются до него дозвониться. Он, наверное, дома, спит.

– Если понадобится, я договорился с полицией насчет транспорта.

– Разберутся. Я сказал, он нужен нам позарез. Знаете Триливена?

– Знаком, – ответил руководитель полетов. – Он то, что надо. Повезло, что он где-то рядом.

– Будем надеяться, – буркнул Бердик. – Без него мы не обойдемся.

– Ну а что там с вашим начальством?

– Попросил соединить меня с президентом компании, да поможет мне господь.

Их прервал телефонист:

– На связи Сиэттл и Калгари, сэр. Интересуются, получили ли мы сообщение от 714-го.

– Подтвердите, – ответил руководитель полетов. – Скажите, у нас прямая связь с судном, но будем признательны, если они подстрахуют нас со связью на случай каких-нибудь проблем с приемом.

– Понял, сэр.

Подойдя к радиоузлу, руководитель полетов взял микрофон. Он кивнул диспетчеру, и тот щелкнул тумблером.

– Ванкуверский контроль – рейсу 714, – произнес он.

Из висевшего высоко в углу усилителя раздался голос Спенсера. С момента получения его сигнала об аварийной ситуации все переговоры шли по громкой связи.

– 714-й – Ванкуверу. Я уж думал, мы вас потеряли.

– Ванкувер – 714-му. Это руководитель полетов. Мы организуем помощь. Скоро вновь вый– дем с вами на связь. Пока ничего не меняйте в регулировках и настройках управления судном. Как поняли? Прием.

Несмотря на эфирные искажения, в голосе Спенсера отчетливо прозвучали резкие нотки.

– 714-й – Ванкуверу. Я же вам, кажется, сказал. У меня совершенно нет опыта в этом деле. Разумеется, я не собираюсь здесь баловаться с автопилотом. Прием.

Открыв рот, руководитель полетов будто собрался что-то ответить, но передумал. Отключившись от эфира, он обратился к помощнику:

– Велите на входе – Триливена, как только появится, пулей сюда.

– Понял, сэр. Только что сообщил дежурный сотрудник противопожарной службы, – доложил помощник. – Он уберет всю технику и топливозаправщиков подальше от взлетно-посадочной к моменту расчетного времени прибытия 714-го. Городское пожарное управление направляет сюда всю технику из близлежащих районов.

– Хорошо. Когда появится начальник противопожарной службы, мне надо будет с ним поговорить. Если 714-й до нас доберется, я не хочу, чтобы наша техника сразу подъезжала к нему по летному полю. Если нам даже и удастся посадить самолет, он вряд ли будет представлять собой нечто целое.

Неожиданно вступил Бердик:

– Слушайте, поскольку задействованы городские службы, у нас тут в любой момент может появиться пресса. – Напуганный такими перспективами, он постучал пухлым указательным пальцем себе по зубам. – Это самое худшее, что когда-либо происходило с «Мейпл лиф», – поспешно продолжил он. – Только подумайте – все появится на первых страницах газет. Полный самолет людей, многие больны. Самолет летит без пилотов. Угроза для гражданского населения. Не говоря уже о…

– Пусть лучше этим с самого начала занимается отдел по связям с общественностью, – оборвал его руководитель полетов. – Давайте Хоуварда, быстро! Там есть его домашний номер. – Бердик кивнул телефонисту, и тот, пробежав пальцем по «экстренному» списку и отыскав нужный номер, тут же начал его набирать. – От прессы не увильнуть, Харри! Дело принимает слишком серьезный оборот. Клифф разберется с ними. Скажи ему оградить нас от газетчиков. У нас и без того много работы.

– Ну и ночь, – простонал Бердик, хватаясь за телефон. – А что там с доктором Дэвидсоном? – спросил он у телефониста.

– У него ночной вызов, до него не дозвониться. Но он должен скоро вернуться. Я оставил ему сообщение.

– Просто не верится – неужели все обязательно должно было случиться этой ночью? Если минут через десять он не объявится, звоните в больницу. Возможно, этому врачу на 714-м нужен какой-то совет. Давай, давай, Клифф, просыпайся, ради всего святого! – надсадно сопел Бердик в телефонную трубку. – Такое нельзя проспать.

Другой телефон непрерывно звонил на окраине города, нарушая тишину небольшого опрятного домика пронзительным дребезжанием. Чья-то изящная забелевшая в темноте рука вынырнула из-под одеяла и осталась неподвижно лежать на подушке, затем, вздрогнув, стала нащупывать кнопку ночника. Послышался легкий щелчок, зажглась лампочка. Щурясь от яркого света, привлекательная рыжеволосая женщина в белой кружевной ночной сорочке, мучительно преодолевая сон, с трудом дотянулась до телефона, поднесла трубку к уху и повернулась на бок. Пытаясь разглядеть стрелки маленького будильника, она пробормотала:

– Да?

– Это миссис Триливен? – резко прозвучало в трубке.

– Да, – ответила она почти шепотом. – Кто это?

– Миссис Триливен, можно вашего мужа?

– Его нет.

– Нет? А где его можно найти? Он нам срочно нужен.

Подперев голову локтем, женщина моргала, пытаясь проснуться. Ей казалось, она еще спит.

– Вы меня слышите? – вновь раздался голос на другом конце провода. – Миссис Триливен, мы несколько минут пытались до вас дозвониться!

– Я приняла снотворное, – ответила та. – Послушайте, кто же звонит в такое время?

– Простите, что разбудил вас, но нам срочно нужен капитан Триливен. Это «Кросс-Канада», я звоню из аэропорта.

Миссис Триливен собралась с мыслями.

– Он у своей матери. Его отец болен, и мой муж помогает ей за ним ухаживать.

– Это в городе?

– Да, недалеко отсюда. – Она продиктовала номер.

– Благодарю вас. Мы позвоним туда.

– А что случилось? – забеспокоилась женщина.

– Простите, сейчас нет времени объяснять. Еще раз спасибо.

Связь прекратилась. Миссис Триливен положила трубку и свесила ноги с кровати. Будучи женой старшего пилота авиакомпании, она уже привыкла к неожиданным телефонным звонкам. Но научившись относиться к ним как к связанной с его работой неизбежности, она все же не могла смириться с этим полностью. Неужели Пол – единственный, к кому они могли обратиться в экстренной ситуации? Если его сейчас срочно поднимут, он должен будет еще заскочить домой за своей формой. Есть время сварить кофе и сделать бутерброды. Накинув халат, она, сонно покачиваясь, вышла из спальни и побрела вниз на кухню.

Пол Триливен крепко спал в двух милях от дома, вытянувшись во весь свой немалый рост на длинном мягком диване в стиле честерфилд в материнской гостиной. Мать его, властная дама, была непреклонна в решении подежурить возле больного мужа, отправив сына на пару часов поспать, коли представилась такая возможность. Накануне вечером их семейный доктор сообщил им хорошую новость: кризис уже миновал и все, в чем нуждался теперь заболевший пневмонией старик, это хороший уход и забота. Триливен был благодарен за возможность пойти поспать. Тридцать шесть часов назад он прилетел из Токио с парламентской делегацией, возвращавшейся в Оттаву, и из-за тяжелого состояния отца у него с тех пор едва ли была возможность хотя бы вздремнуть.

Он почувствовал, что кто-то трясет его за плечо. Мгновенно проснувшись, он увидел склонившуюся над ним мать.

– Да, да, мама, – промычал он. – Сейчас я тебя сменю.

– Нет, сын, дело не в том. Отец спит как ребенок. Тебе звонят из аэропорта. Я сказала им, что ты лег передохнуть, но они говорят, это срочно. Я считаю, это безобразие – неужели нельзя подождать до утра?!

– Ладно. Я подойду.

Удастся ли ему вообще когда-нибудь выспаться, думал он, поднимаясь. Он был наполовину одет, только без пиджака и галстука. В носках он тихо прошел к двери и вышел в холл, где был телефон; мать с тревогой последовала за ним.

– Триливен, – ответил он в трубку.

– Слава богу, Пол. Это Джим Брайент, – скороговоркой представился звонивший. – Я уже не на шутку разволновался. Ты нам очень нужен, Пол. Можешь приехать прямо сейчас?

– А что случилось?

– У нас тут беда. «Мейпл лиф эйр чартер» – «эмпресс С6», один из модифицированных – летит из Виннипега с кучей пассажиров, оба пилота в тяжелом состоянии в результате пищевого отравления.

– Что?! Оба пилота?!

– Именно. Аварийная ситуация. В кабине экипажа какой-то парень, но он уже много лет не летал. К счастью, судно на автопилоте. У «Мейпл лиф» здесь никого; нам нужно, чтоб ты приехал и рассказал, как его посадить. Как думаешь – получится?

– Боже правый! Не знаю. Ничего себе задача. – Триливен взглянул на часы. – Расчетное время прибытия?

– 05.05.

– Осталось меньше двух часов. Надо шевелиться. Слушай, я сейчас в южной части города…

– Давай адрес. – Триливен назвал. – Полицейская машина заберет тебя через несколько минут. Как будешь здесь, сразу поднимайся в центр.

– Хорошо. Собираюсь.

– Удачи, Пол!

– Не помешает.

Бросив трубку, он быстро вернулся в гостиную и стал надевать ботинки, забывая про шнурки. Мать уже протягивала ему пиджак.

– Что случилось, сын? – обеспокоенно спросила она.

– В аэропорту проблемы. И похоже, очень серьезные. Сейчас приедет полиция: они меня туда отвезут.

– Полиция?!

– Ну-ну. – Он заботливо приобнял ее на секунду. – Не волнуйся. Им просто нужна моя помощь. Мне придется оставить тебя до утра. – Поискав глазами табак и трубку, он сунул их в карман. – Постой-ка! А как они узнали, что я здесь?

– Видимо, сначала позвонили Далси…

– Да, наверное. Позвони ей, пожалуйста, мама! Скажи, что все в порядке.

– Конечно. А что за проблемы, Пол?

– На самолете, который скоро должен садиться, пилоту стало плохо. Они хотят, чтобы я попробовал посадить самолет по радио.

Вид у матери был озадаченный.

– Что значит по радио? – переспросила она. – Если пилоту плохо, кто же будет управлять самолетом?

– Я буду, мама… только с земли. Или, точнее, буду пытаться.

– Не понимаю.

«Пожалуй, я тоже», – подумал Триливен пятью минутами позже, уже сидя на заднем сиденье полицейской машины, которая, едва отъехав от тротуара, сразу же понеслась вперед на последней передаче. Уличные фонари мелькали в окнах все быстрее; стрелка спидометра неуклонно двигалась вправо, в ночной тишине выла сирена.

– Похоже, ночка в аэропорту выдалась на славу, – бросил через плечо сидевший рядом с водителем сержант полиции.

– Похоже, – отозвался Триливен. – Не расскажете, что там происходит?

– Если б я знал! – Сержант сплюнул через окно. – Мне лишь известно, что туда согнали чуть ли не весь транспорт, чтобы при необходимости очистить район моста. Мы тоже туда ехали, пока нас не развернули к вам. Как я понимаю, у них намечается светопреставление.

– Я думаю, – вставил молодой водитель, – летит какой-то потерявший управление самолет с ядерным снарядом.

– Сделай одолжение, прекрати нести чушь! – оборвал его сержант. – Начитался всяких комиксов!

Никогда еще он не добирался до аэропорта с такой скоростью, мрачно отмечал Триливен. В считаные, как ему показалось, мгновения они долетели до Марпоул и, проехав по Оук-Бридж, оказались на Лулу-Айленд. Затем, взяв правее, они вновь пересекли устье реки в направлении Си-Айленда. По дороге им стали попадаться отдельные полицейские патрульные машины, чьи экипажи уже беседовали со стоявшими в дверях своих домов ошарашенными людьми. Вскоре они уже неслись по последнему отрезку дороги, ведущей в аэропорт; впереди маячили огни низкого и длинного здания терминала. Взвизгнув шинами, водитель резко затормозил, чтобы избежать столкновения с неспешно разворачивавшейся впереди пожарной машиной. Сержант коротко, но от души выругался.

Возле главного здания аэропорта Триливен выскочил из автомобиля, поспешно вошел в двери и миновал зал ожидания еще до того, как стихла полицейская сирена. Махнув служащему, выскочившему навстречу, он сразу зашагал в центр управления в административном крыле. Несмотря на изрядный рост, его движение было стремительным. Видимо, именно свобода и гибкость в сочетании со статной фигурой, прямыми светлыми волосами и суховатым мужественным лицом делали его объектом повышенного внимания для многих женщин. Черты его лица – резкие и грубоватые – казались вырезанными непрофессиональной рукой из деревянного чурбана. Триливен слыл сторонником строгой дисциплины, и уже не один разгильдяй получил шанс ощутить трепет от холодного блеска этих светло-голубых глаз.

В центр управления полетами он вошел как раз в тот момент, когда Бердик, волнуясь, почтительно говорил в телефонную трубку.

– …нет, сэр, он не профессиональный пилот. Он летал на одномоторных истребителях во время войны… С тех пор – нет… Я спрашивал… Врач на борту говорит…

Руководитель полетов шагнул к Триливену:

– Как я рад, капитан!

– Это он о том парне, что на «эмпресс»? – спросил Триливен, кивнув в сторону Бердика.

– Да. Он только что поднял с постели президента компании в Монреале. Старик, кажется, не очень-то доволен… как, впрочем, и я. Этот телефонный разговор должен был состояться в другом месте. Давайте быстрее, Харри!

– Что же мы еще можем сделать? – обильно потея, взмолился в телефонную трубку Бердик. – Нам придется сажать его по радио. Я разыскал здесь старшего пилота из «Кросс-Канада» – капитана Триливена. Он только что подошел. Сейчас мы свяжемся с самолетом и будем его вести… Сделаем все возможное, сэр… Конечно, это неимоверный риск, но вы понимаете, нам ничего другого не остается.

Триливен взял у диспетчера записи полученных от 714-го сообщений и внимательно их прочел. Негромко запросив сводку погоды, он просмотрел свежие данные. Затем, отложив бумаги, он хмуро посмотрел на руководителя, достал трубку и стал набивать ее табаком. Бердик продолжал бубнить в телефон:

– …я уже думал об этом, сэр. Здесь Хоувард займется прессой – их пока еще нет… Да, да, мы приостановили доставку бортпитания на все рейсы из Виннипега. Это пока все, что нам известно. Я сразу же позвонил вам…

– Ну, что скажете? – спросил Триливена руководитель полетов.

Молча пожав плечами, тот вновь уткнулся в бумаги. На его лице залегли глубокие морщины. Перечитывая данные, он размеренно попыхивал трубкой. Некий молодой человек, спиной открыв дверь и придерживая ее ногой, внес в комнату поднос, уставленный картонными стаканчиками с кофе. Один он протянул руководителю полетов, еще один поставил перед Триливеном, однако пилот проигнорировал его.

– …расчетное время – 05.05 тихоокеанского, – все больше распаляясь, твердил Бердик. – У меня масса дел, сэр… Мне придется еще как-то… Я позвоню… Я позвоню вам сразу, как только еще что-то узнаю… Да, да… До свидания. – Положив трубку, он с облегчением выдохнул, раздувая щеки. И повернулся к Триливену: – Огромное спасибо, что вы приехали, капитан. Вы уже все поняли?

– А это и есть все? – Триливен тряхнул бумагами.

– Это все, что нам известно. А теперь я бы хотел, чтобы вы связались с этим парнем и посадили его. Вам надо дать ему почувствовать самолет, дать посадочный инструктаж, завести его на круг и – с божьей помощью – посадить на землю. Сможете?

– По части чудес – не ко мне, – спокойно отреагировал Триливен. – Вы должны понимать: шансы человека, летавшего лишь на истребителях, посадить четырехмоторный пассажирский лайнер по меньшей мере ничтожно малы.

– Конечно, я понимаю! – раздраженно воскликнул Бердик. – Вы же слышали, что я говорил Барнарду. Вы можете предложить что-то еще?

– Нет, – медленно произнес Триливен. – Пожалуй, нет. Я просто хочу убедиться в том, что вы полностью отдаете себе отчет в том, во что ввязываетесь.

– Послушайте! – вскипел Бердик. – Там полный самолет людей! Кто-то при смерти, включая пилотов! Назревает крупнейшая за многие года авиакатастрофа – вот во что мы ввязываемся!

– Держите себя в руках, – хладнокровно парировал Триливен. – Воплями мы ничего не добьемся. – Взглянув в бумаги, он перевел взгляд на карту. – Это будет тяжким и рискованным испытанием с малыми шансами на успех, – произнес он. – И я хочу, чтобы всем это было предельно ясно.

– Ладно, джентльмены, – вступил руководитель полетов. – Вы абсолютно правы, капитан, подчеркивая риск мероприятия. И мы полностью с этим согласны.

– А разве у нас есть выбор? – не унимался Бердик.

– Ну что ж, отлично, – подвел итог Триливен. – Давайте начнем. – Он подошел к радиооператору: – У вас есть прямая связь с 714-м?

– Да, капитан. Прием хороший. Мы можем вызвать их в любой момент.

– Давайте.

Переключившись, оператор поднес к губам микрофон:

– Рейс 714. Это Ванкувер. Вы меня слышите? Прием.

– Да, Ванкувер, – зазвучал в динамиках голос Спенсера. – Мы хорошо вас слышим. Продолжайте.

Оператор протянул микрофон Триливену:

– Ну вот, капитан. Можете начинать.

– Я в эфире?

– Да, говорите.

Триливен повернулся к присутствующим спиной. Расставив ноги, он холодным сосредоточенным взглядом смотрел в какую-то невидимую точку на карте. Голос его звучал спокойно и ровно; в нем слышалась уверенность. Едва он заговорил, все ощутили явное облегчение, как будто своим непререкаемым авторитетом он временно освободил их от непосильной ответственности.

– Привет, 714-й! – слышалось в тишине. – Это Ванкувер. Меня зовут Пол Триливен. Я капитан из «Кросс-Канада эйрлайнз». Мне предстоит помочь вам долететь и произвести посадку. У нас не должно возникнуть больших проблем. Насколько я понимаю, я говорю с Джорджем Спенсером. Мне бы хотелось побольше узнать о вашем опыте, Джордж.

Морщинистые складки на честной физиономии Бердика, стоявшего рядом, от нервного перенапряжения задергались.

Глава 7

03.25–04.20

Бросив хмурый взгляд на стюардессу, Спенсер напрягся. В зеленоватом свете огоньков с приборной панели глаза Джанет неотрывно следили за его лицом. Вновь отвернувшись, он сосредоточенно слушал.

– Например, ваш налет? – продолжал Триливен. – В полученном здесь сообщении говорится, вы летали на одномоторных истребителях. Есть ли у вас хоть какой-нибудь опыт управления многомоторными самолетами? Слушаем вас, Джордж.

У Спенсера так сильно пересохло во рту, что поначалу он едва смог что-то сказать. Он откашлялся.

– Привет, Ванкувер. Это 714-й. Рад, что вы с нами, капитан. Только давайте сразу договоримся: не будем лукавить. Думаю, ситуация ясна нам обоим. Мой налет – исключительно на одномоторных «спитфайрах» и «мустангах» – до сего момента составлял около тысячи часов. Но все это было лет девять-десять назад. С тех пор я и близко не подходил к самолетам. Как поняли? Прием.

– Насчет этого не беспокойтесь, Джордж. Это как кататься на велосипеде: не забывается никогда. Подождите, пожалуйста.

Триливен, нажав кнопку, прервал связь и взглянул на протянутый ему руководителем полетов листок бумаги.

– Попробуй перевести его на этот курс. ВВС только что прислали корректировку радара. Похоже, парень там чуток сдрейфил, а?

– Похоже… А как бы другие на его месте? – с кривой гримасой задумчиво произнес Триливен. – Нам необходимо придать ему уверенности в себе! Иначе никакой надежды. Что бы ни случилось, ему нельзя терять самообладания. Потише там, пожалуйста! – одернул он говорившего по телефону помощника руководителя. – Если нашей связи будет что-то мешать, парень вообще сломается, и тогда уже ничего не сделаешь. – Он повернулся к диспетчеру: – Так. Следите, чтобы мы не теряли их. – Триливен отпустил кнопку на микрофоне: – 714-й, это Триливен. Вы еще на автопилоте?

– Да, именно так, капитан.

– Хорошо, Джордж. Через минуту отключите автопилот. Вам надо почувствовать управление. Как только немного освоитесь, нужно будет слегка изменить курс. Но прежде чем приступить, внимательно выслушайте. Поначалу вам покажется, что управление очень тяжелое и неподатливое по сравнению с истребителем. Но пусть вас это не тревожит. Все вполне естественно. Самолет большой, обращаться с ним следует спокойно и терпеливо. И следите за скоростью – не давайте ей падать ниже 120 узлов при убранном шасси и закрылках, иначе свалитесь в штопор. Повторяю. Следите за скоростью, чтобы была не ниже 120 узлов. И еще кое-что. Есть кто-нибудь, кто мог бы оставаться на связи, чтобы освободить вас для пилотирования?

– Да, Ванкувер. Со мной рядом здесь стюардесса. Она и займется связью. Давайте, Джанет.

– Ванкувер, это стюардесса Джанет Бенсон. Прием.

– Неужели это вы, Джанет? – воскликнул Триливен. – Ваш голос не спутаешь ни с чьим другим. Так это через вас мы будем общаться с Джорджем? Отлично. Вот что, Джанет, хочу, чтобы вы не спускали глаз с индикатора скорости. Не забывайте, самолет находится в воздухе благодаря ей. Если скорость вдруг резко снизится, он свалится в штопор. Как только показания начнут приближаться к 120, немедленно говорите Джорджу. Вам это ясно, Джанет?

– Да, капитан. Я поняла.

– Теперь возвращаюсь к вам, Джордж. Делайте то, что я буду вам диктовать, медленно и плавно. Я хочу, чтобы вы отключили автопилот – он четко обозначен на колонке управления – и взяли управление на себя, стараясь держать самолет прямо и горизонтально. И следите за уклономером на панели управления, Джордж. А вы – за скоростью, Джанет: не ниже 120 узлов. Хорошо? Приступайте.

Опустив правую руку, Спенсер взялся за отключение автопилота. Его лицо было сосредоточенным. Ноги – на педалях управления рулем, левая рука – на плавно перемещающейся колонке управления. Он напрягся.

– Передайте ему, я переключаюсь, – сообщил он Джанет. Она повторила все в микрофон. Его рука чуть подрагивала. Небольшое движение – и он решительно переключился. Самолет чуть качнуло влево, но он попытался плавно выровнять его. Машина поддалась, посылая отклик его ногам на педалях. Вибрация рычагов электрическим током прокатилась по телу Спенсера.

– Передайте ему, все в порядке, – выдохнул он; его нервы были натянуты как струны.

– Это 714-й. Летим прямо и горизонтально. – Голос Джанет прозвучал для него необычайно нежно и умиротворенно.

– Молодец, Джордж. Как только почувствуете самолет, осторожно попробуйте плавные повороты, но не больше чем на пару-тройку градусов. Курсоуказатель видите? Он почти прямо перед вами, чуть правее, как раз под козырьком панели. Прием. – Триливен закрыл глаза, мысленно пытаясь представить себя в кабине. Затем, открыв глаза, он обратился к диспетчеру: – Слушайте. Я сейчас полностью занят этим парнем, но нам, пока есть время, надо начинать планировать подход и посадку. Попросите, пожалуйста, подойти сюда старшего оператора радиолокационной установки – хочу с ним поговорить.

С большой осторожностью Спенсер вытянул левую ногу и чуть наклонил колонку управления. На этот раз прошла, как ему показалось, целая вечность, прежде чем самолет ответил на его действия, что слабо отразилось на индикаторе. Вдохновленный, он попробовал сделать то же самое в другую сторону. Однако на этот раз отклик насторожил его. Бросив взгляд на индикатор скорости, он ужаснулся: она упала ниже, чем нужно. Быстро исправляя ситуацию, он с облегчением вздохнул, когда скорость медленно вернулась к прежней отметке. Нужно обращаться с управлением крайне осторожно, пока он не прочувствует запаздывание во времени; это уже стало совершенно очевидно. Он решил вновь попробовать неподатливую систему и ощутил замедленный отклик. На этот раз, чтобы сохранить скорость, он сначала выровнял колонку, прежде чем поворачивать ее в другую сторону.

Джанет на мгновение оторвала глаза от приборной панели.

– Ну как? – еле слышно спросила она.

Спенсер заставил себя улыбнуться, но у него не особенно получилось. В голове промелькнула мысль: это очень похоже на его обучение на пилотажном тренажере Линка, только тогда ничто не угрожало жизням почти шести десятков человек и рядом находился инструктор.

– Передайте ему, я пробую ручной режим, каждый раз возвращаясь на прежний курс, – ответил он.

Джанет передала.

– Мне следовало самому сказать вам об этом, – раздался голос Триливена. – Как у вас там наверху с погодой?

– Здесь, где мы сейчас летим, ясно, – ответила Джанет. – А ниже – нет, конечно.

– Гм. Оповещайте меня о погоде. Так, Джордж, поехали дальше. Вы можете влететь в какое-нибудь облако, и вас немного поболтает. Я хочу, чтобы вы были к этому готовы. Как он себя ведет?

Спенсер взглянул на Джанет.

– Передайте: очень вяло, словно намокшая губка, – процедил он.

– Слышите, Ванкувер? Вяло, как мокрая губка, – повторила Джанет.

На несколько секунд атмосфера в ванкуверском центре управления полетами разрядилась. Столпившиеся вокруг радио обменялись улыбками.

– Естественно, Джордж, – вновь посерьезнев, сказал Триливен. – Вы просто привыкли к маленьким самолетам. Готовьтесь к тому, что будет еще хуже, когда вам придется его разворачивать, но вы пообвыкнетесь.

Вмешался диспетчер:

– Пришел шеф радиолокационной установки.

– Ему придется подождать, – отозвался Триливен. – Я поговорю с ним, как только смогу прерваться.

– Хорошо.

– Послушайте, Джордж, – продолжил он. – Избегайте любых резких действий с рычагами управления, к каким вы привыкли на истребителях, – можете потерять ощущение контроля, и тогда… Вы поняли меня, Джордж? Прием.

– Да, Ванкувер, мы поняли. Прием.

– Теперь, Джордж, я хочу, чтобы вы попробовали продольное управление на вашей скорости. Начнем с того, что вы установите режим работы двигателя таким образом, чтобы снизить скорость до 160 узлов и будете лететь горизонтально по прямой. Но внимательно следите за скоростью – она должна быть больше 120. Балансировка элеронов на пульте управления под регулировкой дроссельной заслонки. Нашли? Прием.

Орудуя одной рукой, Спенсер старался удерживать самолет второй и скрещенными вокруг колонки ногами.

– Да. Передайте ему, я снижаю скорость.

Время шло, скорость постепенно уменьшалась. На 160 Джордж, разобравшись с балансировкой, показал Джанет большой палец.

– Ванкувер, это 714-й! Индикатор показывает 160.

Триливен молча пытался освободиться от пиджака.

– Хорошо, Джордж. Попробуйте слегка направить самолет вверх и вниз. Обращайтесь с колонкой управления так осторожно, словно это корзинка с яйцами, и следите за скоростью. Держите 160. Старайтесь почувствовать управляемость в этом режиме. Прием. – Он поставил микрофон на стол. – Где старший оператор радиолокатора?

– Я здесь.

– На каком расстоянии самолет появится на вашем экране?

– Приблизительно в 60 миль, капитан.

– Плоховато. Ну что ж, – заметил Триливен больше для себя, но так, чтобы слышал и Бердик, – все хорошо сразу не бывает. Можно лишь предполагать, что он все еще движется в западном направлении. Во время следующего сеанса связи нам надо будет это проверить.

– Да, – согласился Бердик, предлагая капитану сигарету; но тот отказался.

– Если он движется в том же направлении, – продолжал Триливен, глядя на карту, – он не мог сильно отклониться от курса, и мы подкорректируем его, когда он появится на экране радара. Данные ВВС оказались кстати.

– А разве нельзя идти по лучу?

– Сейчас у него и так хватает забот. Если я буду вести его по лучу, ему придется постоянно возиться с радио, менять частоты и заниматься прочей ерундой. Я лучше рискну, Харри, позволив ему на несколько миль отклониться.

– Пожалуй, – согласился Бердик.

– Так и сделаем, – кивнул пилот. И повернулся к оператору радиолокационной установки: – Говорить буду я. Он уже ко мне привыкает.

– Хорошо, сэр.

– Как только он появится на вашем экране, сообщите мне данные. Я передам их. Можно установить прямую связь между мной и радиолокационной?

– Сделаем, – отозвался диспетчер.

– А как поступим со схемой захода на посадку? – спросил оператор радара.

– Поступим таким же образом, – ответил Триливен. – Он появится на экране, мы подкорректируем курс и пойдем на вышку. Вы свяжетесь с ними, и мы определимся со взлетно-посадочной и схемой захода.

– Да, сэр.

Взяв микрофон, Триливен помедлил, встретившись взглядом с руководителем полетов. Тот, закончив давать указания по телефону, сообщил:

– Доктор Дэвидсон внизу.

– Что он говорит?

– Исходя из того, что нам известно, он согласен с диагнозом. Поначалу он предположил, что это могла быть вспышка ботулизма.

– Господи, а это что такое?

– Очевидно, очень тяжелая разновидность пищевого отравления. Стоит пригласить доктора сюда и вывести в эфир?

– Нет, мистер Гримсел. Сейчас гораздо важнее вести самолет. Предоставим решать им самим, насколько нужна медицинская консультация. Не хочу, чтобы Спенсера что-то отвлекало. Но пусть доктор Дэвидсон остается поблизости: он может понадобиться. – Триливен включил микрофон: – Как слышите меня, Джордж Спенсер? Не забудьте про запаздывание. Все делайте плавно. Как поняли?

Последовала пауза, затем:

– Он понял, Ванкувер. Прием.

Спенсеру казалось, капитан авиакомпании читал его мысли. Он уже попробовал медленно перемещать колонку управления вперед и назад, но самолет никак не откликнулся на его действия. Теперь он вновь начал толкать ее от себя. Нос самолета – поначалу незаметно – стал опускаться и вдруг – настолько неожиданно, что его на мгновение охватил ужас, – нырнул вниз. Джанет прикусила губу, чтобы не закричать. Стрелка индикатора скорости задвигалась… 180… 190… 200… 220. Налегая на колонку всем весом, Спенсер пытался вернуть самолет в прежнее положение. Панель приборов словно бы ожила. Стрелка указателя вертикальной скорости подрагивала в самой нижней части индикатора. Маленький самолетик на искусственном горизонте угрожающе кренился влево. На циферблате альтиметра стофутовая стрелка яростно откручивалась назад, тысячефутовая лишь немного уступала ей в скорости, а стрелка десятков тысяч футов остановилась, упершись в ограничитель.

– Давай, давай, тугодум! – заорал Спенсер, когда самолет наконец как-то отреагировал. Стрелки альтиметра мучительно медленно приняли нужное направление, показывая все возрастающие значения. – Есть! – выдохнул он с облегчением, глядя на Джанет и забывая про все остальное.

– Смотрите, смотрите, что со скоростью! – воскликнула она.

Он посмотрел на циферблат – тот отмечал стремительное уменьшение скорости – 160… 150… 140… Но он все же успел. Самолет нехотя выровнялся и вновь летел прямо и горизонтально.

– Да, лихо получилось, – пробормотал он.

Джанет продолжала наблюдать за индикатором.

– Сейчас 160, нормально.

Они услышали, как позади открылась дверь и раздался голос доктора Бэйрда:

– Что случилось?

– Прошу прощения, док. Пытаюсь с ним освоиться, – громко отозвался Спенсер, не отрывая глаз от приборов.

– По возможности помягче, ладно? Там дела плохи. Как у вас?

– Отлично, док, превосходно! – облизав губы, ответил Спенсер. Дверь вновь закрылась. В эфире раздался голос Триливена:

– Слышите меня, Джордж Спенсер? У вас все в порядке? Прием.

– Все под контролем, Ванкувер, – ответила Джанет.

– Хорошо. Каким курсом идете, Джордж?

Спенсер бросил взгляд вниз.

– Передайте: магнитный компас по-прежнему в районе 290. Стараюсь так и держать.

Она передала.

– Отлично, Джордж. Старайтесь оттуда не уходить. Возможно, вы несколько отклонились, но я сообщу вам, когда подкорректировать. Сейчас я хочу, чтобы вы почувствовали, как самолет ведет себя на низких скоростях с выпущенными шасси и закрылками. Только ничего не делайте без моей команды. Поняли? Прием.

Джанет увидела, как Спенсер кивнул, и передала Триливену.

– Слышите меня, 714-й? Немного сбросьте газ, совсем немного. Поддерживайте скорость 160 узлов. Выровняйтесь горизонтально и скажите, когда будете готовы. Прием.

– Следите за скоростью, Джанет, – выпрямляясь в кресле, отозвался Спенсер. – При посадке вам придется делать то же самое, так что потренируйтесь.

– Сейчас 190. – Джанет начала произносить вслух: – 200… 190… Он сказал, нужно 160, мистер Спенсер.

– Знаю-знаю. Сейчас немного сброшу. Ну как, Джанет? Что сейчас?

– 190, 180, 175, 170, 165, 155, 150… Слишком низкая!

– Знаю. Следите! Следите!

Его рука словно гладила рычаги, стараясь найти нужное положение. Взгляд Джанет был прикован к стрелке.

– 150, 150, 155, 160… Вот, вот сейчас ровно 160.

Спенсер выдохнул:

– Фу-у! Наконец-то. Передайте, Джанет.

– Слышите нас, Ванкувер? Скорость 160. Прием.

В голосе Триливена прозвучали нетерпеливые нотки, словно он ожидал, что они справятся с этим быстрее.

– Хорошо, 714-й. Теперь, Джордж, я хочу, чтобы вы опустили закрылки на 15 градусов, но – будьте осторожны! – не больше. Рычаг в самом низу пульта, там четкая маркировка: 15 градусов соответствуют второму делению. Индикатор расположен в самом центре панели – основной панели. Нашли то и другое? Видите? Прием.

Спенсер нашел рычаг.

– Подтвердите, – бросил он Джанет. – И сделайте то, что он говорит, сами, хорошо?

Она подтвердила и, положив руку на рычаг, стала ждать дальнейших инструкций.

– 714-й. По моей команде нажмите на рычаг вниз до упора и следите за индикатором. Когда стрелка достигнет 15 градусов, возвращайте рычаг назад и оставьте на втором делении. Будьте внимательны и приготовьтесь. Все происходит очень быстро. Как поняли?

– Мы готовы, Ванкувер, – ответила Джанет.

– Хорошо. Тогда поехали.

Она уже готова была нажать на рычаг, но вдруг в испуге вскинула голову.

– Скорость! Упала почти до 125!

– О боже! Нет, нет! Давай назад! – заорал Спенсер, толкая вперед колонку управления.

От внезапного крена у них словно подпрыгнули внутренности. Джанет, сжавшись в комок, продолжала отсчет:

– 135, 140, 150, 160, 170, 175… Можете вернуться к 160?

– Пытаюсь. – Он вновь заманипулировал рычагами, добиваясь требуемых значений. Проведя рукавом по лбу, он долго не решался оторвать руку от колонки управления, чтобы достать носовой платок. – Ну вот. Теперь 160?

– Да, так-то лучше.

– Слава тебе господи. – Спенсер откинулся на спинку кресла. – Давайте-ка чуть передохнем. – Ему удалось выжать из себя улыбку. – Вот видите, какой из меня пилот? Этого следовало ожидать.

– Нет, это я должна была следить за скоростью. – Джанет глубоко вздохнула, стараясь успокоиться. – Мне кажется, у вас все превосходно получается, – сказала она чуть дрогнувшим голосом.

Это не ускользнуло от Спенсера.

– Я же предупредил вас, – мягко сказал он. – Давайте, Джанет, вперед.

– Джордж? – раздался в наушниках голос Триливена. – Что с закрылками?

– Мы как раз собирались… – начала Джанет.

– Стойте. Забыл вам сказать: при этом вы потеряете скорость. Вернитесь к 140. Прием.

– Черт возьми! – вырвалось у Спенсера. – Как мило с его стороны.

– Там, видимо, сумасшедший дом, – заметила Джанет, которая хорошо себе представляла, что могло в эти минуты твориться в аэропорту. – Спасибо, капитан, – сказала она в микрофон. – Начинаем. Прием. – По кивку Спенсера она нажала на рычаг до упора. Спенсер внимательно следил за индикатором.

– Хорошо. Теперь назад до второго деления.

С невероятной осторожностью он довел стрелку до 140.

– Передайте, Джанет.

– Ванкувер, мы опустили закрылки на 15 градусов при скорости 140 узлов.

– 714-й. Полет по-прежнему горизонтальный?

Спенсер кивнул ей:

– Скажите – да… Ну, более или менее.

– Ванкувер. Более-менее.

– Хорошо, 714-й. Теперь вам предстоит выпустить шасси – так вы получите впечатление о том, как ведет себя самолет при посадке. Постарайтесь оставаться на той же высоте, скорость 140. Когда будете готовы – только соберитесь как следует, – выпускайте шасси и дайте скорости снизиться до 120 узлов. Вам, вероятно, придется отрегулировать режим работы двигателя и следить за балансировкой. Как поняли? Скажите, если есть какие-либо сомнения. Прием.

– Спросите, – откликнулся Спенсер, – насчет регуляторов воздушных винтов и высотного корректора!

Услышав вопрос, Триливен, отвернувшись от микрофона в сторону Бердика, заметил:

– Как бы там ни было, этот парень не потерял голову и ясно мыслит. – И продолжил уже в микрофон: – Пока ничего не касайтесь! Сосредоточьтесь на том, чтобы держать скорость при выпущенном шасси и закрылках. Позже я дам вам необходимые инструкции по посадке. Прием.

– Передайте – все ясно, – ответил Спенсер. – Выпускаем шасси. – Он опасливо взглянул на рычаг селектора возле ноги. Было бы лучше не убирать рук с колонки управления. – Послушайте, Джанет, я думаю, лучше вам взяться за рычаг управления шасси и сообщать мне о скорости при выпущенном шасси.

Джанет согласно кивнула. Самолет резко замедлил движение: будто кто-то нажал на тормоза. Их вжало в кресла.

– 130, 125, 120, 115… Слишком низкая!

– Продолжайте!

– 115, 120. 120… Держится 120.

– Я еще разберусь с этой машиной! – часто дыша, выдавил Спенсер. – А то возомнила себя королевой Марией!

Раздался встревоженный голос Триливена:

– Все в порядке, Джордж? Шасси уже должно быть выпущено.

– Шасси выпущено, Ванкувер.

– Поищите три зеленых огонька, подтверждающих, что оно на замках. Слева на центральной панели – указатель давления, его стрелка тоже должна быть в зеленой зоне. Проверьте.

– Все так? – спросил Спенсер. Взглянув, Джанет качнула головой. – Передайте ему.

– Да, Ванкувер. Все так.

– И передайте: самолет все так же ведет себя как мокрая губка, если не хуже.

– Слышите, Ванкувер? Самолет по-прежнему как мокрая губка, если не хуже.

– Насчет этого не беспокойтесь. Попробуем теперь закрылки полностью. Скоро вы вовсе освоитесь. Четко выполняйте то, что я говорю. Полностью выпустите закрылки, снизьте скорость до 110 узлов и старайтесь удержать самолет ровно на прежней высоте. Потом я скажу, как сохранить высоту и скорость, когда будете убирать шасси с закрылками. Прием.

– Вы говорите, 110, капитан? – взволнованно переспросила Джанет.

– Верно – 110, Джанет. Четко делайте, что я говорю, и у вас все будет нормально. Вам все понятно, Джордж?

– Передайте, что да. Мы полностью выпускаем закрылки.

Ее рука вновь с силой нажала на рычаг, скорость начала падать.

– 120, 115, 115, 110, 110…

Усилием воли Спенсер старался сдерживать волнение, но его голос звучал напряженно:

– Так, Джанет. Сообщите ему. Боже, какой он тяжелый!

– Ванкувер. Закрылки выпущены, скорость 110. Мистер Спенсер говорит, самолет невероятно потяжелел.

– Молодец, Джордж. Мы еще сделаем из вас настоящего пилота авиакомпании! Теперь возвращаемся в изначальное положение и проделаем все снова с небольшими изменениями по части стоек, усилителей и так далее. Хорошо? Прием.

– Опять? – простонал Спенсер. – Я этого больше не выдержу! Ладно, давайте, Джанет.

– Хорошо, Ванкувер. Мы готовы.

– Отлично, 714-й! Проделываем все в обратном порядке – закрылки 15 градусов, скорость 120 узлов. Вам нужно будет немного прикрыть дроссель, чтобы сохранять эту скорость. Поехали!

Наклонившись, Джанет крепко взялась за рычаг и попыталась его потянуть. Но он не поддался. Собравшись с силами, она повторила попытку.

– Что такое? – спросил Спенсер.

– Не идет. Не могу сдвинуть с места.

– Не должно бы. Попробуйте потянуть как следует.

– Наверное, все дело во мне. Просто не хватает сил.

– Дайте-ка я. – Он убрал руку с колонки и легко потянул за рычаг. – Вот видите. Нужно просто почувствовать. Теперь вы двигаете его ко второму…

– Смотрите! – вскрикнула она. – Скорость!

Стрелка клонилась к 75.

Инстинктивно готовясь к резкому крену кабины, Спенсер понимал: они сваливались в штопор, их вот-вот закрутит. «Не теряй голову, – яростно приказывал он себе, – думай! Если закрутит – конец! Куда заваливает? Влево. Вспоминай, куда штурвал. От себя! Вперед! Набираем скорость. От себя! Вот так. Давай же! Следи за приборами. Не может быть – они врут: я чувствую, как нас крутит! Нет – смотри, что они показывают. Ты должен верить показаниям приборов! Готовься выравнивать. Так. Давай. Давай же, милый…»

– Горы! – вскрикнула Джанет. – Видно землю!

Назад. Назад. Спокойно. Держи скорость. Выходим… помаленьку выходим! Господи, боже правый, получается!

– 105, 110, 115… – сдавленным голосом произносила Джанет. – Что-то все черно. Мы, наверное, в каком-то тумане.

– Поднимайте шасси!

– Горы! Нам надо…

– Я сказал, убирайте шасси!

Дверь в кабину с грохотом распахнулась – из салона послышались крики, плач.

– Что они делают? – орала какая-то женщина.

– Там что-то происходит! Я сейчас выясню!

– Вернитесь на свое место! – Это был голос Бэйрда.

– Пустите!

В проеме двери возник человек. Кто-то всматривался в царивший в кабине полумрак. Сделав резкий шаг вперед и хватаясь за все подряд, чтобы удержаться на ногах, он застыл в оцепенении. Взгляд вошедшего уперся в Спенсера, потом он увидел два неподвижных тела. Какое– то мгновение человек лишь беззвучно открывал рот, не в силах произнести ни звука. Затем, отшатнувшись, он ухватился за стороны дверного проема, подаваясь вперед.

– Там не пилот! Мы погибнем! Мы разобьемся! – истошно закричал он.

Глава 8

04.20–04.35

Свет окутанных, словно ватой, туманом неоновых ламп ванкуверского аэропорта отражался от влажной дороги перед входом в здание. Обычно тихий в эти предрассветные часы участок проезжей части, куда лишь время от времени подъезжал рейсовый автобус, сейчас представлял собой совершенно другую картину. Отрезок пути, ведущий от шоссе непосредственно к аэропорту, был блокирован стоявшей поперек дороги полицейской патрульной машиной с включенной мигалкой. Те автомобили, подъезд которым был разрешен, быстро разъезжались по указанным им местам подальше от входа в здание. Кое-кто из прибывших на них специалистов какое-то время еще оставался на улице. Они наблюдали за происходящим, приглушенно разговаривая и притопывая, чтобы не замерзнуть на сыром ночном воздухе. Какой-то ярко-красный грузовик службы спасения завелся и с ревом укатил прочь. В наступившей вслед за тем непродолжительной тишине, отчетливо разносясь вокруг, прозвучало радиосообщение:

– Дамы и господа! Внимание! Послушайте объявление ванкуверского аэропорта. Несмотря на то что самолет «Мейпл лиф» пилотирует не– опытный летчик, причин для паники нет. Принимаются все возможные меры безопасности для предотвращения угрозы населению района Си-Айленд. Оставайтесь на нашей частоте, следите за информацией.

Заляпанный грязью «шевроле», тормознув перед зданием аэропорта, свернул на парковку и, проскрипев по асфальту колесами, резко остановился. Слева на его лобовом стекле красовалась наклейка с надписью «Пресса». Хлопнув дверцей, машину покинул высокий крупный мужчина. С седеющими волосами, в распахнутом плаще, властной походкой он поспешил к зданию и, кивнув патрульному полицейскому, вошел внутрь. Посторонившись, чтобы не задеть двух санитаров в белых халатах, он огляделся в поисках стойки «Мейпл лиф» и прямиком зашагал к ней. Два человека беседовали там с одетым в форму сотрудником авиакомпании; подошедший тронул одного из них за плечо, и тот, обернувшись, коротко улыбнулся ему в знак приветствия.

– Что интересного, Терри? – спросил высокий мужчина.

– Я уже передал в офис все, что известно, мистер Джессап! – Отвечавший был намного моложе. – Это Ральф Джессап, «Канадиан интернэшнл ньюз», – добавил он, обращаясь к представителю авиакомпании.

– Кто тут руководит? – спросил Джессап.

– Кажется, мистер Хоувард собирается выступить с заявлением в конференц-зале, – ответил представитель авиакомпании.

– Пошли, – бросил Джессап, уводя за плечо своего более молодого товарища. – Офис пришлет съемочную группу? – деловито спросил он.

– Да, но тут уже много других, кто освещает происходящее. Даже телевизионщики могут успеть вовремя с материалом для новостей.

– Гм… Напомни офису, чтоб не забыли о вероятной эвакуации населения из района моста. И тот же человек может остаться на кромке поля. Если он залезет на ограду, ему, возможно, удастся сделать пару удачных снимков крушения самолета. И потом смотаться быстрее других. Что по поводу парня, который управляет самолетом?

– Некий Джордж Спенсер из Торонто. Это пока все, что о нем известно.

– Ну что ж, офис задействует нашего вне– штатника в Торонто по этому поводу. Теперь оккупируй телефонную будку здесь, в зале, и – никуда оттуда, что б ни случилось. Дозвонись до офиса и оставайся на линии.

– Да, мистер Джессап, но…

– Знаю-знаю, – скорбно отозвался Джессап, – что же делать? Если в конференц-зале что-то с телефонами, нам понадобится дополнительная линия.

С развевающимися полами плаща, по-бычьи наклонив вперед голову, он устремился в направлении конференц-зала. Там уже было несколько репортеров – трое беседовали между собой, кто-то стучал на одной из шести-восьми пишущих машинок, стоявших на большом столе в центре зала, еще пара репортеров занимали телефонные будки, с двух сторон окаймлявшие отделанное деревом помещение. На полу были разбросаны кожаные чехлы от съемочного оборудования.

– Ну и что ж вам не спится, ребята? – ехидно осведомился Джессап.

– Привет, Джесс! – откликнулся кто-то. – Где Хоувард? Не видел его?

– Говорят, на подходе. – Джессап вытряхнул сигарету из пачки. – Ну, кто что знает?

– Мы только подошли, – ответил Стивенс из «Монитор». – Я просил, чтобы меня соединили с офисом руководителя полетов, но меня послали.

– Что-то вы на этот раз несколько расслаблены, ребята, – заметил Джессап. Он зажег сигарету, сплевывая попавший в рот табак. – К утру уже не успеть, а до вечера куча времени, если обойдется без специальных выпусков. Сразу заметно, кто работает. – Он указал на тех двоих, что занимали телефонные будки.

– Кончай, Джесс, – обиделся Стивенс. – Вас, телеграфистов, послушать, так вы…

– Не надоело вам? – вмешался Эбрахамс из «Пост-телеграм». – Пора бы нам уже что-то и узнать. Скоро все соберутся, здесь будет не продохнуть.

Они повернулись на появление моложавого мужчины, державшего в руках какие-то бумаги. Это и был Клифф Хоувард. Бодрый и энергичный. Благодаря короткой стрижке, очкам без оправы и спокойной расцветки галстукам в английском стиле он был хорошо узнаваемой и популярной в аэропорту персоной. Вопреки обыкновению он не улыбнулся журналистам, хотя многие из них были его близкими друзьями.

– Благодарю за терпеливое ожидание, – обратился он к ним.

– Да мы уж чуть было не разбежались, – отозвался Стивенс. Двое в телефонных будках поспешили закончить свои звонки и присоединиться к большинству.

– Давай, не тяни, Клифф, – поторопил один из них.

Хоувард взглянул на Джессапа.

– Я вижу, ты тоже, как и я, прямо из постели, Джесс, – заметил он, кивая на торчавшую у того из-под пиджака пижамную рубашку.

– Да, – коротко ответил Джессап. – Так что давай быстрее, Клифф!

Хоувард взглянул в бумаги, затем вновь обвел взглядом собравшихся. На его лбу была заметна испарина.

– Хорошо, – начал он, – значит, так. Это чартерный рейс авиакомпании «Мейпл лиф», самолет типа «эмпресс», из Торонто, на борту футбольные болельщики, летят на сегодняшний матч. На отрезке полета из Виннипега к нам и первому, и второму пилоту стало плохо. Самолетом управляет пассажир. Опыта управления такими самолетами у него нет. Мы ведем самолет, инструктируя его по радио, – этим непосредственно занимается капитан Пол Триливен, старший пилот авиакомпании «Кросс-Канада», вместе с тем местное руководство решило в целях безопасности очистить от населения близлежащие районы и подтянуть сюда для оказания помощи пожарную технику и медицинский транспорт.

Последовала пауза.

– Ну и?… – буркнул кто-то из репортеров.

– Вот, похоже, и все, что я могу вам сказать, – извиняющимся тоном подытожил Хоувард. – Мы делаем все от нас зависящее, и я был бы весьма признателен, если…

– Ради бога, Клифф, за кого ты нас держишь? – возмутился Стивенс. – Что значит, обоим пилотам стало плохо?

Хоувард неопределенно пожал плечами:

– Мы точно не знаем. Это может быть что-то с желудком. У нас дежурят врачи…

– Послушай-ка, – оборвал его Джессап. – Сейчас не время играть в простодушие, Клифф. На эту тему просочилось уже такое количество информации, что можно книгу писать. Все, что ты нам сейчас наплел, стало известно у нас в офисах еще до нашего приезда. Давай-ка начнем все сначала. Что там на самом деле за отравление?

– Что за парень сидит за штурвалом? – подхватил Эбрахамс.

Хоувард глубоко вздохнул и, улыбнувшись, театральным жестом бросил бумаги на пол.

– Послушайте, ребята, – начал он по-свойски, – вам все будет известно. Вы же знаете, я никогда от вас по возможности ничего не утаиваю. Но стоит дать вам палец, вы норовите отхватить руку – разве не так? Мы не хотим ничего скрывать. То, что происходит этой ночью, – экстренная ситуация. Я этого не скрываю – зачем это мне? И все, что в человеческих силах, делается для того, чтобы свести риск к минимуму. Следует отдать должное руководству аэропорта за такую организацию при подготовке к аварийной ситуации. Лично я никогда не видел ничего подобного…

– Не отвлекайся, Хоувард!

– Да, да, конечно. Но я хочу, чтобы вы понимали: все, что я скажу, не может рассматриваться как официальное заявление руководства аэропорта или «Мейпл лиф». Авиакомпания должным образом сосредоточила внимание на том, чтобы самолет благополучно приземлился, а я просто сообщаю, что мне известно, чтобы как-то вам помочь. – Раздался телефонный звонок. Никто даже не пошевелился. – Итак, – продолжил Хоувард, – насколько я знаю, на борту самолета произошла вспышка болезни, которая, по всей видимости, могла оказаться пищевым отравлением. Разумеется, мы предпринимаем…

– Вы хотите сказать, – прервал его кто-то, – доставленная на борт еда оказалась испорченной?

– Пока это не утверждается прямо. Могу сообщить лишь следующее: из-за тумана вылет рейса из Торонто задержался, прибыл в Виннипег самолет поздно – настолько поздно, что заказать бортпитание у обычных поставщиков уже не получилось. Еда была заказана в другой фирме. Одним из блюд была рыба, и частично эта рыба, возможно – я повторяю, возможно! – оказалась испорченной. Обычная в таких случаях проверка проводится сейчас соответствующими санитарными органами в Виннипеге.

– Что за парень управляет самолетом? – повторил вопрос Эбрахамс.

– Хочу вам сказать, – продолжал Хоувард, – авиакомпания «Мейпл лиф» предъявляет самые строгие требования к соблюдению гигиенических норм. И этот инцидент является тем самым случаем, которые происходят один на миллион, несмотря на самые жесткие…

– Парень за штурвалом – кто он такой?

– Обо всем по порядку, – опять увильнул Хоувард, стремясь предупредить назревающую лавину вопросов. – Самолет летел под управлением одного из самых опытных экипажей «Мейпл лиф» – и это говорит о многом. Капитан Ли Даннинг, второй пилот Питер Левинсон и стюардесса Джанет Бенсон – у меня здесь все данные о них…

– Не трудись, – поторопил Джессап. – Это потом. – Еще два репортера, вбежав в помещение, присоединились к собравшимся. – Расскажи нам о пассажире, что управляет этим сараем!

– Насколько мне известно, сначала второму пилоту, затем капитану стало плохо. К счастью, среди пассажиров нашелся тот, кому доводилось управлять самолетом, и он весьма неплохо справляется. Зовут его Джордж Спенсер; видимо, из Виннипега – он сел на самолет там.

– Ты говоришь, он раньше летал? – развивал тему Эбрахамс. – Он что, бывший пилот авиакомпании?

– Нет, – признался Хоувард. – Кажется, он летал во время войны на небольших самолетах…

– Во время войны? Так это же сколько лет-то назад?!

– На каких небольших? – напирал Джессап.

– «Спитфайрах», «мустангах», на многих других…

– Погоди – так это же все истребители! Этот человек что – летчик-истребитель? И летал только во время войны?

– Как бы то ни было, он летал, – не сдавался Хоувард. – Им по радио руководит капитан Пол Триливен, старший пилот «Кросс-Канада», и он посадит самолет по радио.

– Черт возьми! – не веря своим ушам, воскликнул Джессап. – «Эмпресс» – четырехмоторная махина. Сколько в ней лошадиных сил?

– Думаю, около восьми тысяч.

– И ты хочешь сказать, бывший военный летчик, летавший на одномоторных истребителях, может после стольких лет управлять многомоторным лайнером?

Послышался шум – двое или трое репортеров метнулись к телефонным будкам.

– Естественно, определенный риск есть, – согласился Хоувард. – Поэтому принимаются меры предосторожности, состоящие в эвакуации населения из близлежащих районов. Ситуация напряженная – полностью согласен, но нет повода для…

– Определенный риск! – эхом отозвался Джессап. – Мне самому довелось немного летать – могу себе представить, каково там этому парню. Расскажи-ка о нем побольше!

Хоувард развел руками:

– Я ничего больше о нем не знаю.

– Что?! – возмутился Стивенс. – Это все, что тебе известно о человеке, который пытается спасти полный народу самолет?… Сколько человек на борту?

– Пятьдесят девять, я думаю, вместе с экипажем. У меня есть копия списка пассажиров – сейчас, одну минуту…

– Клифф, – грозно произнес Джессап, – если ты что-то…

– Говорю тебе, Джесс, это все, что мне о нем известно. Нам всем хотелось бы знать больше. Похоже, он справляется, судя по последним данным.

– Сколько времени до катастрофы? – вновь встрял Эбрахамс.

Хоувард резко повернулся к нему:

– Не надо так! Самолет должен быть здесь примерно через час, возможно, меньше.

– Вы ведете его по лучу?

– Точно не знаю, но, думаю, капитан Триливен намерен руководить посадкой по радио. Абсолютно все под контролем. И небо, и поле свободны от самолетов. Пожарное управление на всякий случай подтягивает дополнительные силы.

– А если он упадет в воду?

– Это маловероятно, однако полиция привела в готовность все лодочные средства. Мне еще не доводилось быть свидетелем принятия таких мер предосторожности.

– Потрясающая история! – прокричал Эбрахамс и скрылся в ближайшей телефонной будке, оставляя дверь открытой, чтобы иметь возможность продолжать слушать.

– Клифф, – в голосе Джессапа появилось сочувствие, – надолго им хватит топлива?

– Точно не знаю, но у них должен быть запас… – Хоувард попытался ослабить галстук. Уверенности в его тоне не было.

Прищурившись, Джессап пару секунд смотрел на него.

– Погоди-ка! – вдруг воскликнул он, словно его осенило. – Если на борту пищевое отравление, значит, пострадали не только пилоты?

– Мне понадобится любая поддержка с вашей стороны, – говорил в телефонную трубку Эбрахамс. – Как только будет у меня, сразу будет у вас. Вам лучше подготовить два варианта: один – с катастрофой, другой – с невероятной посадкой; и ждите. Хорошо? Переключите меня на Берта. Берт, ты готов? Поехали. «На рассвете в ванкуверском аэропорту произошла жуткая…»

– Послушай, Джесс, – поспешно ответил Хоувард. – Материал, конечно, сенсационный. И из него можно много чего выжать, но все-таки прояви жалость к людям наверху. Они работают как сумасшедшие. Делается все возможное, чтобы как-то помочь тем, кто в самолете.

– Ты знаешь нас, Клифф. Никто не собирается тебя подставлять. Каково состояние пассажиров?

– Многим плохо; но на борту есть врач, и он старается оказывать помощь. Если потребуется, мы имеем возможность проконсультировать по медицинским вопросам по радио. Со стюардессой все в порядке, она помогает Спенсеру – работает с радио. Теперь тебе все известно.

– Пищевое отравление – штука серьезная, – не унимался Джессап. – Тут все решает время.

– Да, это так.

– Если люди вовремя не окажутся на земле, они ведь могут и умереть?

– Есть вероятность, – поджав губы, вынужден был согласиться Хоувард.

– Невероятный материал! Какая там сейчас ситуация?

– Минут десять – пятнадцать назад…

– Не пойдет! – громко возмутился Джессап. – В таком деле за считаные минуты все может измениться. Нужна последняя информация, Клифф. Кто сегодня руководитель полетов? Звони ему, или, если не хочешь, я сам позвоню.

– Нет, не сейчас, Джесс, пожалуйста. Говорю тебе, они…

Джессап ухватил главу пресс-службы за плечо:

– Ты сам был репортером, Клифф. Вне зависимости от исхода это станет самым громким «авиационным» делом за несколько лет, и ты прекрасно это знаешь. Где-то через час на тебя насядут так, что не соскучишься, – репортеры, телевизионщики, прочая братия. Так что лучше помоги нам прямо здесь, чтобы мы не разнесли тебе аэропорт. Дай нам свежую информацию о ситуации на борту и можешь взять себе короткий тайм-аут, пока мы будем заниматься своим материалом.

– Ладно, ладно, только успокойтесь. – Хоувард поднял трубку телефона внутренней связи. – Это Хоувард. Центр управления полетами, пожалуйста. – Он с упреком взглянул на Джессапа: – Ты словно хочешь моей смерти. Центр управления полетами? Бердик там? Дайте его срочно. Алло, Харри? Клифф. Репортеры наседают, Харри. Мне долго не продержаться. Они требуют свежую информацию. Им тоже надо делать свою работу.

– Ну конечно! – возмущенно запыхтел Бердик, цепляясь глазами за окружающих. – Разумеется! Мы специально для них должны все подгадать с аварийной посадкой. Как угодно – лишь бы удовлетворить прессу!

– Успокойтесь, Харри, – возразил Хоувард. – Все делают свое дело.

Опустив трубку, Бердик окликнул руководителя полетов, стоявшего возле радио с Триливеном:

– Мистер Гримсел, над Клиффом Хоувардом сгущаются тучи. Мне бы не хотелось покидать центр. Как вы считаете, Стэн может несколько минут поговорить с прессой?

– Думаю, да. – Руководитель полетов взглянул на помощника: – Ну что, лучше угомонить ребят, а? Только недолго.

– Разумеется, сэр.

– Нет смысла что-то скрывать, – заметил Бердик. – Расскажите им все, кроме этого. – Он кивнул в сторону радио.

– Понял. Разберусь.

Помощник вышел из помещения.

– Сейчас к вам спустится человек, Клифф, – сообщил Бердик и положил трубку. Поднявшись, он подошел к двоим мужчинам возле радио, вытирая лицо скомканным носовым платком. – Что-нибудь есть? – уныло спросил он.

Не поворачиваясь, Триливен покачал головой. Его лицо казалось серым от усталости.

– Нет. – Ответ прозвучал мрачно. – Мы их потеряли.

– Передайте по телетайпу срочное сообщение Калгари и Сиэттлу. Выясните, слышат ли они 714-го.

– 714-й, 714-й. Ванкувер – 714-му. 714-й, ответьте, – вызывал по радио оператор.

Триливен облокотился на стол. Курительная трубка у него в руке погасла.

– Ну вот, – устало произнес он. – Видимо, конец связи.

– 714-й, 714-й. Слышите меня? Ответьте, пожалуйста!

– Не могу больше! – воскликнул Бердик. – Джонни, возьми кого-нибудь и принеси еще кофе. Крепкого и без молока.

– Тише! – насторожился радиооператор.

– Что-то есть? – с надеждой в голосе спросил руководитель полетов.

– Не знаю… В какую-то минуту я подумал… – Не снимая наушников, приникнув к радио головой, оператор крутил ручки тонкой настройки. – 714-й, 714-й, это Ванкувер. – Не поворачивая головы, он крикнул через плечо: – Что-то слышно… Похоже, они. Но я не уверен. Если они, то сбились с частоты.

– Надо пробовать, – проговорил Триливен. – Пусть меняют частоту.

– Рейс 714, – продолжал оператор. – Это Ванкувер. Это Ванкувер. Смените вашу частоту на 128.3. Слышите? Частота 128.3.

Триливен повернулся к руководителю:

– Запросите у ВВС свежие данные по радару. Они уже должны скоро появиться у нас на экране.

– 714-й. Смените частоту на 128.3. Ответьте, – продолжал оператор.

Бердик вновь взгромоздился на край стола. От его руки на дереве остался влажный след.

– Нет, нет, не может быть, – бормотал он, словно в поисках поддержки у всех, кто был рядом. Взгляды присутствующих были устремлены в сторону радио. – Если мы их и сейчас потеряем, от них мокрого места не останется.

Глава 9

04.35–05.05

Как в каком-то кошмарном сне, объятый бессильной яростью, стиснув зубы, с мокрым от пота лицом Спенсер пытался вернуть контроль над управлением лайнером. Одна рука – на рычаге, другой он крепко держал штурвал. Странное ощущение нереальности соединялось в нем с небывалой злостью и негодованием. Злился он на себя. Почему он вдруг упустил из виду не только высоту полета, но и скорость? Голова отказывалась вновь прокручивать события последних двух минут. Что-то отвлекло его внимание – вот и все, что он помнил. Или это очередное оправдание? Он не мог вот так резко потерять высоту за каких-нибудь несколько секунд – видимо, происходило постепенное снижение. В то же время он точно помнил: незадолго до этого он проверял показания вариометра. Или дело не в том? Может быть – топливо?…

Он вдруг почувствовал, что едва сдерживает желание завопить, как в детстве, и выбраться отсюда, чтобы не видеть всех этих рычагов, нервно подрагивающих стрелочек и многочисленных лукавых циферблатов приборов. Послать все подальше. Убежать назад в теплый, гостеприимно освещенный салон с криком: «Я же говорил, что не смогу! Я же предупреждал! Никто меня не слушал! Нельзя вынуждать человека делать то, что…»

– Мы набираем высоту. – Голос Джанет, как ему показалось, прозвучал невероятно спокойно. Он вдруг вспомнил о ее присутствии, и в этот момент крик, звучавший у него в голове, сменился женским визгом, донесшимся откуда-то сзади из пассажирского салона, – безумным визгом.

Он услышал, как заорал какой-то мужчина:

– Он не пилот! Я видел – пилоты лежат на полу, оба! Нам всем конец!

– Замолчите и сядьте! – Это был окрик Бэйрда.

– Вы не имеете права мне указывать…

– Я сказал, назад! Сядьте!

– Спокойно, доктор, – послышался гнусоватый голос ланкаширца, Жаркого. – Предоставьте его мне. Слушай, ты…

Спенсер на секунду зажмурил глаза, пытаясь остановить хоровод пляшущих перед глазами подсвеченных дисков циферблатов.

Он вдруг с горечью признался себе в том, что совершенно бессилен. Можно было проводить всю жизнь в бесконечной беготне и суете и убеждать себя, что, не будь он в хорошей форме, ему бы не выдержать такого ритма. Однако при первой же по-настоящему критической ситуации, когда от тела потребовалась полная отдача, он не выдержал и сломался. И это была самая жестокая правда: вдруг в какой-то момент осознать, что ты не способен на большее, что ты будто старый автомобиль – вот-вот покатишься назад, с горки – вниз.

– Извините, – сказала Джанет.

Продолжая крепко держать рулевую колонку, он удивленно взглянул на нее.

– Что? – бессмысленно переспросил он.

Девушка повернулась к нему вполоборота. При зеленоватом свете приборной панели ее бледное лицо казалось почти прозрачным.

– Извините, что я вас так подвела, – просто ответила она. – Вам и так хватает. Я… я не выдержала.

– О чем вы? – резко отозвался он. Он не знал, что еще сказать. Ему был слышен громкий женский плач в пассажирском салоне. Его мучила совесть. – Я пытаюсь поднять эту махину как можно быстрее. Но боюсь резко набирать высоту, а то опять сорвемся.

От двери послышался голос Бэйрда:

– Да что там у вас происходит, в конце концов? Вы в порядке? – Он пытался перекричать гул двигателей.

– Извините, док, – отозвался Спенсер. – Я не удержал его. Надеюсь, теперь порядок.

– Старайтесь хотя бы по возможности держаться горизонтально, – взмолился Бэйрд. – В салоне кое-кому и без того хуже некуда!

– Это моя вина, – сказала Джанет. Бэйрд, покачнувшись от безумной усталости, оперся о дверь.

– Нет, нет, – возразил Спенсер. – Если бы не она, мы бы… Я просто не умею управлять этой штукой – вот и все!

– Хватит, – сухо отрезал Бэйрд. До них донесся мужской вопль. – Восстановите связь! – И уже в следующее мгновение раздался отчетливый голос доктора, обращавшегося к пассажирам: – Прошу вас всех послушать меня внимательно. Паника – самая заразная болезнь и к тому же наиболее смертельно опасная. – Дверь в кабину резко захлопнулась, и его не стало слышно.

– А насчет связи – мысль правильная, – спокойно произнесла Джанет. – Нужно, чтобы капитан Триливен был в курсе всего.

– Да. Сообщите ему о том, что случилось, и о том, что я вновь набираю высоту.

Нажав на микрофоне кнопку, Джанет принялась вызывать Ванкувер. И впервые не услышала мгновенного ответа. Она продолжала вызывать. Но в ответ была тишина.

Спенсер мгновенно вновь ощутил уже знакомый ему приступ страха. Он пытался собраться с силами.

– Что случилось? Вы точно в эфире?

– Да… кажется.

– Дуньте в микрофон – если он работает, вы услышите.

Джанет сделала, как он сказал.

– Да, все в порядке – работает. Ванкувер, алло, Ванкувер. Это 714-й. Вы меня слышите? Прием.

Тишина.

– Ванкувер. Это 714-й. Пожалуйста, ответьте! Прием.

И вновь тишина.

– Дайте мне! – Оторвав правую руку от рычага, Спенсер нажал кнопку на своем микрофоне. – Ванкувер. Алло, Ванкувер. Это Спенсер, 714-й. Срочно, срочно. Ответьте.

Тишина казалась плотной и непрошибаемой, та же глухая стена. Они вдруг словно очутились совершенно одни в целом мире.

– Передающая аппаратура показывает, что сигнал идет, – недоумевал Спенсер. – Я уверен, мы в эфире. – Он сделал очередную безрезультатную попытку. – Вызываю все станции. Мэйдэй, мэйдэй, мэйдэй. Это рейс 714. Аварийная ситуация. Ответьте кто-нибудь. Прием. – Мертвая тишина. – Ну вот и все. Должно быть, мы сбились с частоты.

– Но как это могло случиться?

– Не спрашивайте – в нашем положении случиться может все, что угодно. Придется вам пошарить по диапазону, Джанет.

– А мы не рискуем потерять частоту?

– Боюсь, мы ее уже потеряли. А если мы остались без радио, можно спокойно направлять самолет носом вниз хоть сейчас. Я не знаю, где мы, но даже если б знал, вряд ли смог бы посадить самолет в целости и сохранности.

Выбравшись из кресла, Джанет, волоча за собой шнур от наушников, подошла к приборной панели. Очень медленно она начала крутить ручку переключателя частот. Из динамиков неслось характерное шипение и потрескивание.

– Я сделала полный оборот, – наконец сказала она.

– Продолжайте, – настаивал Спенсер. – Нужно что-то найти. Если понадобится, будем вызывать на каждой последующей частоте. – Внезапно послышался какой-то далекий голос. – Стойте, что это? – Джанет быстро повернула ручку назад. – Прибавьте звук!

– …на 128.3, – прозвучало неожиданно внятно. – Ванкувер – 714-му. Переходите на частоту 128.3. Ответьте. Прием.

– Оставьте, – обрадовался Спенсер. – Это та частота? Слава тебе господи! Скорей подтвердите прием!

Поспешно вернувшись в кресло, Джанет скороговоркой выпалила:

– Ванкувер. 714-й отвечает. Слышим вас ясно и четко. Прием.

Ответ Ванкувера дошел почти в то же мгновение; в голосе диспетчера наряду с плохо сдерживаемым нетерпением слышалось явное облегчение.

– 714-й. Это Ванкувер. Мы вас потеряли. Что случилось? Прием.

– Мы рады вас слышать, Ванкувер! – прижимая ладонь ко лбу, ответила Джанет. – У нас тут возникли проблемы. Мы потеряли скорость и начали сваливаться. Связь была потеряна. Но сейчас все нормально – только вот пассажирам досталось. Мы набираем высоту. Прием.

На этот раз в эфире вновь зазвучал голос Триливена – спокойный и уверенный, но даже в нем слышались нотки радости и облегчения:

– Привет, Джанет! Хорошо, вы вовремя сообразили, что потеряли частоту. Джордж, я же предупреждал. Вы все время должны следить за скоростью. Однако если вы чуть не ушли в штопор и все-таки справились, вы явно не утратили навыков летчика.

– Слышали? – Спенсер взглянул на Джанет, и они обменялись вымученными улыбками.

– Вам, видимо, слегка досталось, – продолжал Триливен, – так что пару минут не будем форсировать события. Пока набираете высоту, хочу, чтобы вы дали мне кое-какие показания приборов. Начнем с топлива…

Пока капитан сообщал необходимую информацию, дверь в пассажирский салон открылась. В кабину заглянул Бэйрд. Стараясь не привлекать внимания, он закрыл за собой дверь и опустился на колени возле капитана и второго пилота. Используя офтальмоскоп как фонарик, он осмотрел их лица. Одеяла у Дана несколько сбились; он лежал подобрав колени и тихо стонал. Пит, казалось, был без сознания.

Доктор поправил на них одеяла, вытер лица влажным полотенцем и, сунув его себе в карман, остался сидеть в некотором раздумье на корточках. Затем поднялся, пошатываясь в такт движению самолета. Джанет зачитывала в микрофон какие-то цифры. Не говоря ни слова, доктор вышел, закрыв за собой дверь.

Салон теперь более напоминал лазарет с жертвами несчастного случая, нежели пассажирское помещение авиалайнера. Укутанные в пледы и одеяла, тут и там в креслах страдали несчастные. Двое казались совсем неподвижными и едва дышали. Кто-то корчился от боли, а их друзья или родственники, со страхом наблюдая за всем и прикладывая влажную салфетку ко лбу, пытались облегчить их участь.

Нависнув над креслом для большей доходчивости наставлений, Жаркое внушал паникеру, зажатому между подголовником и хлипким торсом ланкаширца:

– Я все понимаю! Но лучше остудить пыл. Не годится орать так перед людьми, кому и без того хреново, особенно дамам. Врач ведет себя по-геройски, да и те двое, в кабине… ведут самолет. Как ни взгляни, мы должны в них верить, если вообще хотим сесть.

На время угомонившись, пассажир, который был раза в два здоровее «наставника», бессмысленно уставился на свое отражение в иллюминаторе. Маленький нагловатый ланкаширец подошел к доктору, и тот в знак благодарности похлопал его по плечу:

– Да вы просто волшебник, а?

– Если честно, я боюсь еще больше его! – возбужденно ответил тот. – Черт, док, если бы вас сейчас с нами не было… – Он выразительно повел плечами. – Так что вы думаете, какие дела?

– Не знаю, – ответил Бэйрд. Его лицо сильно осунулось. – У них были кое-какие проблемы. Что в общем-то неудивительно. Полагаю, Спенсер в жутком напряжении. Такая ответственность!

– А сколько нам еще?

– Понятия не имею. Я потерял счет времени. Но если мы не сбились с курса, думаю, недолго. У меня такое ощущение, что мы летим уже несколько дней.

– А на самом деле, док? – Жаркое насколько мог понизил голос: – У нас есть хоть какой-то шанс?

Бэйрд устало и раздраженно отмахнулся:

– Я-то откуда знаю? Шанс, наверное, всегда есть. Но управлять самолетом в воздухе и посадить его так, чтобы он не разлетелся на миллион кусочков, учитывая все обстоятельства, две совершенно разные вещи. И если это понятно мне, то, думаю, вскоре станет ясно другим.

Присев на корточки возле миссис Чилдер, он, глядя на ее осунувшееся неподвижное лицо и слушая частое поверхностное дыхание, взял ее руку, чтобы определить пульс.

– Доктор, неужели мы никак не можем ей помочь? – хрипло спросил ее муж.

Бэйрд посмотрел на закрытые запавшие глаза женщины.

– Мистер Чилдер, – медленно произнес он, – вы вправе знать, что происходит. Вы разумный человек, и я буду с вами откровенен. Мы спешим, как только можем, однако положение вашей супруги критическое, и даже при самом удачном раскладе ее жизнь висит на волоске. – Чилдер беззвучно пошевелил ртом. – Постарайтесь понять, – выбирая слова, продолжал Бэйрд. – Я делал для нее все, что было в моих силах, и буду продолжать делать, но этого безнадежно мало. До определенного момента я бы мог при помощи морфина несколько облегчить ее мучения. Сейчас же, если это может вас успокоить, заботу о ней вместо нас взяла на себя природа.

– Я не хочу, чтобы вы оправдывались, – найдя в себе силы, слабо возразил Чилдер. – Как бы ни вышло, я вам за все благодарен, доктор.

– Еще бы, – пылко поддержал мужчину Жаркое. – Мы все благодарны. Никто бы не смог сделать больше вас, док. Скажу вам прямо – невероятно!

Положив руку на лоб женщины, Бэйрд слабо улыбнулся.

– Ваши добрые слова не меняют сути происходящего, – с сожалением ответил он. – Вы мужественный человек, мистер Чилдер, и заслуживаете уважения. Однако не обманывайтесь. – «Момент истины, – с горечью думал он, – вот он и настал. Я чувствовал: это произойдет нынешней ночью. И где-то в глубине души подозревал, каков будет ответ. Вот он, вкус горькой правды. Никакого романтического героизма. Вот он, твой портрет без прикрас, без того, каким ты себя представлял и каким бы хотел выглядеть в глазах других. Вот она, правда. В течение какого-нибудь часа мы, очень возможно, все погибнем. По крайней мере, в этот момент я предстану тем, кто я есть, – презренным негодным неудачником. «Не смог он встретить сей момент достойно». Отличный получился бы некролог».

– Обещаю, – проникновенно говорил Чилдер, – что если нам удастся уцелеть, я расскажу всем, чем мы вам обязаны.

Бэйрд вынырнул из своих мыслей.

– О чем вы? – хрипло переспросил он. – Сейчас бы хоть пару-тройку капельниц с физиологическим раствором. – Он поднялся. – Держитесь, мистер Чилдер. Старайтесь согревать ее. Увлажняйте ей губы. Хорошо, если вам время от времени удастся давать ей хоть немного воды – чем больше, тем лучше. Она потеряла очень много жидкости.

А в этот момент в ванкуверском центре управления полетами Харри Бердик, держа в руке очередной бумажный стаканчик с кофе, пытался восполнить запасы жидкости в собственном теле. Вдобавок к микрофону в руке Триливен надел еще и наушники с микрофоном.

– Радарная, у вас есть что-нибудь?

В другом конце здания старший оператор радиолокационной станции большого радиуса действия со сканированием по азимуту, сидя со своим помощником в креслах перед экраном, отвечал спокойным, словно они просто мирно беседовали, тоном:

– Нет, пока ничего.

– Не понимаю! – Триливен обернулся к руководителю полетов: – Они должны были бы уже появиться.

– Не забудьте, они недавно теряли скорость, – вмешался Бердик.

– Да, верно, – согласился Триливен. – Радарная, дайте мне знать, как только что-то появится, – сказал он в прикрепленный к наушникам микрофон и, уже обращаясь к руководителю полетов, добавил: – Я не рискну сажать его в облаках, не зная, где он. Попросите ВВС дать очередную сверку, мистер Гримсел. – Он кивнул радиооператору: – Выведите меня в эфир. 714-й. Послушайте меня внимательно, Джордж. Мы сейчас опять попрактикуемся, но, прежде чем начать, я хочу объяснить кое-что, о чем вы, возможно, забыли. И это касается лишь больших самолетов. Вы слышите меня? Прием.

– Продолжайте, Ванкувер, – раздался голос Джанет. – Мы внимательно слушаем. Прием.

– Хорошо, 714-й. Перед посадкой нужно кое-что проверить и настроить. Все это помимо того, в чем мы недавно практиковались. Я скажу, когда и как все это делается по пунктам, но позже. Сейчас я хочу лишь пробежаться по ним, чтобы вас немного подготовить. Во-первых, необходимо включить насос гидроусилителя. Далее – индикаторы давления в тормозной системе должны показывать от 63 до 70 атмосфер. Вполне возможно, что вам из этого что-то уже известно по прежнему опыту, но лишний раз освежить в памяти не помешает. Следующее – при выпущенном шасси вы включаете насос подкачки топлива и проверяете подачу. И наконец, необходимо отрегулировать качество смеси и работу воздушных винтов. Вам все понятно? Мы будем делать это постепенно в процессе наших переговоров по радио, чтобы Джанет успевала разобраться с переключателями. Сейчас я расскажу вам, где какой из них расположен. Итак…

Следуя инструкциям, Джанет со Спенсером определили местоположение каждого тумблера.

– Передайте, что мы все нашли, Джанет.

– Ванкувер. Мы разобрались с расположением.

– Хорошо, 714-й. Никаких сомнений относительно переключателей нет? Вы уверены? Прием.

– Да, Ванкувер. Полный порядок. Прием.

– 714-й. Еще раз убедитесь, что вы в горизонтальном полете.

– Ванкувер. Сейчас летим горизонтально, над облаками.

– Хорошо, 714-й. Теперь послушайте, Джордж. Давайте вновь выпустим закрылки на 15 градусов, скорость – 140, и полностью повторим выпуск шасси. На этот раз следите за скоростью, не отрывая глаз. Если вы готовы, начнем…

Предельно сосредоточившись, Спенсер приступил к выполнению, в то время как Джанет с тревогой следила за скоростью, управляя в необходимой степени закрылками и шасси. Они вновь ощутили сильный толчок при резком падении скорости. На восточном небосклоне светлыми полосками начинал угадываться рассвет.

В центре управления Триливен, воспользовавшись паузой, глотнул остывшего кофе. Закурив предложенную Бердиком сигарету, он с шумом выдохнул дым. С бледно-голубоватой щетиной на лице он выглядел изможденным.

– Ну и какова, на ваш взгляд, ситуация? – спросил представитель авиакомпании.

– Все как и ожидалось, – ответил капитан. – Но катастрофически не хватает времени. Ему бы еще с дюжину раз только с выпуском шасси потренироваться. А мы в лучшем случае успеем проделать это лишь трижды до того, как они будут кружить над нами, если он, конечно, не сбился с курса.

– Вы собираетесь потренировать его с заходом на посадку?

– Я обязан это сделать. При имеющемся у него опыте, если не проделать это хотя бы пару-тройку раз, я и цента не дал бы за его шансы на успех. Посмотрим, как у него будет получаться. В противном случае… – Триливен осекся.

Бросив сигарету на пол, Бердик нервно затушил ее ногой:

– Что в противном случае?

Триливен развернулся к ним обоим:

– Давайте смотреть правде в глаза. Этот парень до смерти перепуган, и имеет на то все основания. Если у него сдадут нервы, больше шансов на выживание у них будет при падении самолета в залив.

– Да, но от такого удара!.. – воскликнул Бердик. – А больные… А самолет… Это же будет полная катастрофа!

– Это будет обдуманный риск, – ледяным тоном возразил Триливен. – Если наш друг вдребезги разобьется на летном поле, сомневаюсь, что ваш самолет удастся восстановить.

– Харри не это имел в виду, – поспешил вмешаться руководитель полетов.

– Да нет, черт, конечно же, нет, – стал неловко оправдываться Бердик.

– И… – продолжал Триливен, – существует еще опасность: если самолет упадет здесь, пожар практически неминуем, и дай бог, чтобы нам вообще удалось кого-то спасти. Могут даже пострадать и какие-то наземные сооружения. В случае же падения в океан самолет, конечно, пострадает, но у нас будет шанс спасти хотя бы часть пассажиров, пусть не самых тяжелобольных. При таком легком тумане и почти полном безветрии поверхность воды будет спокойной, это смягчит удар. Посадим его по радару на брюхо как можно ближе к берегу, чтобы тут же начать спасательные работы.

– Предупредите ВМС, – дал указание руководитель полетов помощнику. – И ВВС тоже. Авиационно-морская поисково-спасательная служба оповещена. Пусть развернутся вдоль берега и ждут дальнейших указаний по радио.

– Я не хочу, чтобы так получилось, – сказал Триливен, вновь поворачиваясь к настенной карте. – Это может обернуться тем, что нам придется пожертвовать тяжелобольными. Дай бог, чтобы удалось их спасти, прежде чем самолет пойдет ко дну. Однако это может оказаться вынужденной мерой. – И он продолжил уже в микрофон: – Радарная, что-нибудь появилось?

– Пока ничего, – бесстрастно прозвучало в ответ. – Хотя погодите… Сейчас, минуту… Похоже, что-то… Да, капитан. Это он. Отклонился немного к югу. Пусть берет правее и возвращается на курс 265.

– Отлично сработано. – Триливен кивнул диспетчеру, чтобы его вывели в эфир, в то время как радиооператор крикнул:

– ВВС докладывают о визуальном обнаружении! Расчетное время лета – 38 минут.

– Хорошо. – Он поднял перед собой микрофон: – 714-й. Вы завершили уборку шасси и закрылков? Прием.

– Да, Ванкувер. Прием, – ответила девушка.

– Проблемы были? Полет горизонтальный?

– Все в порядке, Ванкувер. Пилот добавляет – пока.

Они услышали, как она нервно усмехнулась.

– Отлично, 714-й. Вы у нас на радаре. Отклонились немного к югу. Я хочу, чтобы вы аккуратно взяли вправо и, не теряя прежней скорости, вернулись на курс 265. Повторяю, курс 265. Как поняли? Прием.

– Принято, Ванкувер.

Триливен посмотрел в окно. Темнота едва заметно начинала рассеиваться.

– Дай бог, чтобы им хоть что-то было видно, – проговорил он. – Хотя это скорее произойдет лишь в последние минуты.

– Я приведу всех в состояние боевой готовности, – заявил руководитель полетов. – Предупреди диспетчеров на вышке, Стэн, – обернулся он к своему помощнику. – Передай, пусть поднимают пожарных. – Затем, обращаясь к диспетчеру на коммутаторе, попросил: – Соедините меня с городской полицией.

– А потом меня с Хоувардом в конференц-зале, – добавил Бердик и, уже обращаясь к Триливену, добавил: – Нам следует рассказать этим ребятам о вероятности приводнения, пока они не начали что-то сами придумывать. Нет, стойте! – Вдруг опомнившись, он уставился на капитана. – Об этом нельзя говорить: они представят все так, что мы уже списываем со счетов тяжелобольных пассажиров, – это ж для нас самоубийство!

Триливен даже не пытался в это вникать. Он тяжело опустился в кресло и, прикрыв ладонью глаза, отключился от стоявшего вокруг приглушенного бубнежа. Но при первом же шипении ожившего динамика он, вскочив на ноги, схватил микрофон.

– Ванкувер, – прозвучал голос Джанет. – Мы идем курсом 265. Прием.

– 714-й. Отлично, – нарочито бодро ответил Триливен. – У вас здорово получается. Давайте-ка все повторим. В последний раз перед зоной аэропорта. Так что постарайтесь, Джордж.

Руководитель полетов негромко говорил по телефону, и в его голосе чувствовалось нервное напряжение:

– Да, они будут здесь уже в течение получаса. Представление начинается.

Глава 10

05.05–05.25

Спенсер пытался размять затекшие ноги. Он чувствовал себя помятым и истерзанным. Волнение, напряжение и концентрация бездарно отняли у него массу энергии, и теперь, когда он мог секунду передохнуть, он ощущал себя совершенно обессилевшим. Он чувствовал, что у него дрожат руки, но даже не пытался унять дрожь. Следя за безостановочным движением показателей приборов, он постоянно видел перед собой некое светлое пятнышко, которое то поднималось, то вновь падало, похожее на пушинку. И все это время внутренний голос – абсолютно реальный и независимый, как тот, что доносился из наушников, – продолжал назидательный монолог, внушая ему: «Что бы ни случилось – держись. Дашь слабину – пропал. Вспомни, как это бывало на войне. Сколько раз тебе казалось, что уже все – предел: ты истощен и у тебя не осталось ни капли сил. Но каждый раз что-то все-таки находилось – какой-то последний резерв, о котором ты и не подозревал».

Посмотрев на Джанет, он заставил себя произнести:

– Ну как на этот раз? – Он спросил, ощущая близость нервного срыва.

Она, похоже, поняла, с какой целью он к ней обратился.

– У нас очень хорошо получилось! – бодро ответила она. – По крайней мере, мне показалось, голос у капитана Триливена был довольный, а вам?

– Думаете, я его слышал? – Он повертел головой, чтобы расслабить мышцы шеи. – Надеюсь, с нас этого хватит. Сколько раз мы уже поупражнялись – три? Если он скажет нам проделать то же самое еще раз, я… – «Спокойно, – урезонил он сам себя. – Не надо, чтобы она видела, в каком ты состоянии». Джанет наклонилась и вытерла ему лоб и лицо носовым платком. «Давай-ка держись. Это всего лишь нервы. Или, может быть, страх? Подумай о Триливене – каково ему там. Он в безопасности, на земле – это так, но вдруг он что-то упустит или забудет…»

– Вы заметили? Солнце встает… – заметила Джанет.

– А? Да, конечно, – сказал он наугад, поднимая глаза. Даже к западу ковер облаков слегка подкрашивался розовато-золотистым цветом. Огромный небосвод начинал заметно светлеть. К югу, по левому борту, подобно двум островам среди всклокоченного ватного океана, виднелись две горные вершины. – Теперь уже недолго.

Он замолчал.

– Джанет…

– Да?

– Прежде чем мы пойдем на снижение, посмотрите в последний… Я хотел сказать, взгляните еще раз, как там пилоты. Посадка, видимо, будет не совсем мягкой – ну, понимаете, не хотелось бы, чтобы они там катались по всему полу.

Джанет с благодарностью улыбнулась ему:

– Побудете пару секунд один?

– Не волнуйтесь, я вам крикну, если что.

Стянув с головы наушники, она встала с кресла. Когда она, повернувшись, собралась отойти, дверь в салон приоткрылась и в кабину заглянул Бэйрд.

– А как же связь? – тут же среагировал он.

– Я хотела проверить, как там капитан со вторым пилотом.

– Не стоит, – оставил ее Бэйрд. – Я уже сделал это пару минут назад, пока вы были заняты.

– Доктор, – окликнул его Спенсер. – Как у вас там в салоне?

– Поэтому я и пришел, – сухо отозвался Бэйрд. – Время истекает, и очень быстро.

– Мы можем обеспечить еще какую-нибудь помощь по радио?

– Я собирался проконсультироваться с тем доктором, что в аэропорту, по поводу диагноза, но, полагаю, сейчас гораздо важнее оставить эфир для вашего инструктажа. Сколько еще осталось?

– Думаю, в пределах получаса. Что скажете?

– Не знаю, – задумчиво ответил Бэйрд. Он держался за спинку кресла, в котором сидел Спенсер; в каждом его движении чувствовалась невероятная усталость. Он был в рубашке и уже без галстука. – Два человека в полном изнеможении, – продолжал он. – Трудно сказать, сколько они еще протянут без надлежащего лечения. Но ясно, недолго. Еще нескольким, кажется, вскоре грозит то же самое.

Спенсер поморщился:

– Вам хоть кто-то помогает?

– Еще бы. Иначе бы мне вообще не справиться. Там есть один парень – тот самый ланкаширец, – он оказался…

В наушниках послышались характерные звуки.

– 714-й. Это Ванкувер. Прием.

Спенсер махнул Джанет, чтобы та вернулась в кресло, и она поспешно нацепила наушники.

– Ладно. Пойду назад, – сказал Бэйрд. – Удачи вам.

– Подождите, – окликнул его Спенсер, кивая девушке.

– Это 714-й, – ответила Джанет в микрофон. – Будем с вами на связи через пару секунд.

– Доктор, – торопливо заговорил Спенсер. – Не буду вас обманывать. Нам, вероятно, придется несладко. И произойти может все, что угодно. – Врач ничего не отвечал. – Вы понимаете, что я имею в виду. Нас может слегка потрясти. Последите, чтобы все оставались на местах, а?

Прокрутив в голове сказанное, Бэйрд мрачно ответил:

– Делайте все, что можете, а я уж там разберусь. – Слегка похлопав Спенсера по плечу, он отбыл в хвостовую часть самолета.

– Давайте, – дал знак Спенсер девушке.

– Продолжайте, Ванкувер, – отозвалась она.

– Привет, 714-й, – отчетливо раздался уверенный голос Триливена. – Ну что, Джордж, после небольшой передышки нам с вами опять надо работать. Связь должна сейчас работать хорошо – давайте проверим. Прием.

– Передайте ему, что я пару минут просто упивался отдыхом, – сказал Спенсер. – И передайте, что мы слышим его как силовую девятку[2]. – Как силовую девятку, думал Спенсер. Ему наверняка известно, что это такое.

– …короткая передышка, – говорила Джанет, – и мы слышим вас как силовую девятку.

– Отлично, Джордж. Понимаю, наши воздушные упражнения вас несколько притормозили, но все к лучшему: когда вы пойдете на посадку, уже будет светать. Готовьтесь начинать снижение. Но прежде я бы хотел поговорить с Джанет. Вы слышите меня, Джанет?

– Да, Ванкувер. Я слышу вас.

– Джанет, мы бы хотели, чтобы во время посадки для пассажиров были приняты все экстренные меры безопасности. Как поняли? Прием.

– Я поняла вас, капитан. Прием.

– И еще, Джанет. Перед самой посадкой пилоту следует нажать кнопку аварийного звонка. Джордж… это кнопка красного цвета прямо над креслом второго пилота.

– Видите ее? – не поднимая головы, спросил Спенсер.

– Да, – ответила Джанет. – Она здесь.

– Хорошо. Не забудьте.

– Джанет, – продолжал Триливен, – это будет вашим сигналом оповещения о мерах безопасности, и я хочу, чтобы после него вы находились с пассажирами.

– Нет, – вмешался Спенсер. – Передайте ему, вы нужны мне здесь.

– Ванкувер, – сказала Джанет. – Я поняла ваши инструкции, но пилоту нужна моя помощь. Прием.

Последовала продолжительная пауза.

– Хорошо, 714-й, – отозвался Триливен. – Я понимаю ситуацию. Но это ваша обязанность, Джанет, проследить за тем, чтобы были приняты все экстренные меры предосторожности, прежде чем мы будем говорить о посадке. Вы можете кому-нибудь объяснить и поручить это сделать?

– Доктору? – предложил Спенсер.

Джанет покачала головой:

– У него и так хватает забот.

– Значит, еще прибавится, – оборвал он ее. – Вы нужны мне здесь, если мы хотим иметь хоть какие-то шансы уцелеть.

Поколебавшись, она нажала кнопку на микрофоне:

– Ванкувер. Доктор Бэйрд так или иначе будет находиться с больными пассажирами во время посадки. Думаю, он лучше других сможет провести инструктаж по мерам безопасности. И там есть еще один человек, который мог бы ему помочь. Прием.

– Хорошо, Джанет. Прошу вас сейчас пойти и подробно объяснить доктору, что надо сделать, – досконально и без упущений. И дайте мне знать, как закончите. – Джанет отложила наушники и выбралась из кресла. – Теперь с вами, Джордж, – продолжал Триливен, – следите за курсом. Если что, я подкорректирую. По мере приближения к аэропорту расскажу вам обо всем, что вам может понадобиться в кабине. Хочу, чтобы вы пока осмотрелись. Что-то вам уже знакомо из прошлого опыта. Если есть какие-то сомнения, сейчас самое время об этом сказать. Мы сделаем столько заходов, сколько понадобится, но при посадке все должно быть выполнено четко и безукоризненно. Начнем сразу же, как только Джанет вернется и сможет выйти в эфир.

Триливен выбросил давно потухшую сигарету. Посмотрев на часы, он перевел взгляд на руководителя полетов:

– Сколько у них топлива?

Гримсел взял со стола доску с зажимом для бумаги.

– Хватит минут на 90, – ответил он.

– Ну и какой расклад, капитан? – не стерпел Бердик. – Думаете, хватит им времени на все заходы с посадкой?

– Должно хватить, – ответил Триливен. – Это ж, можно сказать, первый сольный выход. Но прошу вас четко отслеживать этот момент, мистер Гримсел. У нас должно еще оставаться достаточно для захода над океаном, если в крайнем случае я решу, что остается только приводниться.

– Мистер Бердик, – подал голос диспетчер коммутатора, – ваш президент!

Бердик чертыхнулся.

– Надо же ему было в такое время! Скажите, я не могу с ним сейчас говорить. Соедините его с офисом «Мейпл лиф». Нет, подождите. Соедините сначала меня с офисом. – Он нетерпеливо схватил трубку. – Это ты, Дейв? Харри. Есть для тебя сюрприз – старик звонит. Подержи его как можно дольше. Передай ему, что 714-й уже на подходе и чтобы он молился не менее усердно, чем все мы здесь. Я перезвоню ему сам, как только… В общем… Думаю, он не замедлит прыгнуть в самолет и примчаться сюда. Давай, дружок.

Помощник руководителя полетов, прикрыв ладонью телефонную трубку, окликнул начальника:

– Это Хоувард. Говорит, репортеры…

– Я подойду. – Руководитель схватил телефон: – Слушайте, Клифф. Больше никаких звонков. Ситуация критическая… Да, я понимаю. Если у них есть глаза, все сами увидят. – И он бросил трубку.

– А этот парень неплохо работает, скажу я вам, – буркнул Бердик.

– Согласен, – подтвердил Гримсел. – И газетчики не были бы газетчиками, если б сидели тихо. Но нам сейчас нельзя отвлекаться.

Триливен стоял возле радио и, не сводя глаз с часов, машинально барабанил пальцами. Едва начинало светать; в зоне аэропорта полным ходом шла подготовка к аварийной посадке. Больничная медсестра, положив телефонную трубку, что-то сказала работавшему за соседним столом врачу. Протянув ему пальто, она взяла свое, и они поспешно вышли из помещения. Несколькими минутами позже дверь больничного гаража, открываясь, поползла вверх, и из нее одна за другой стали выезжать машины «скорой помощи».

На городской пожарной станции пожарники одной из немногих бригад, остававшихся до последней минуты в резерве, по звонку побросали на стол свои карты и, хватая на ходу экипировку, побежали на выход. Последний из расчета метнулся назад к столу. Взглянув в карты какого-то из соперников и удивленно вскинув брови, он устремился вслед за командой.

Возле небольшой группки домов, расположенных на одной прямой с летным полем аэродрома неподалеку от Си-Айленд-Бридж, полиция рассаживала по двум автобусам высыпавшие на улицу семьи. Большинство были в наспех накинутой поверх пижам одежде. Чья-то девчушка, заглядевшись на небо, запуталась в полах ночной рубашки и упала. Подоспевший к ней полисмен донес ее до автобуса. Затем не мешкая махнул водителю, чтобы тот отправлялся.

– Ванкувер, – несколько запыхавшись, вновь вышла в эфир Джанет. – Я дала все необходимые инструкции. Прием.

– Умница девочка, – с облегчением похвалил ее Триливен. – Так, Джордж, – продолжил он, – время сейчас работает немного против нас. Прежде всего переустановите высотомер на 30, затем сбросьте газ, но поддерживайте его до тех пор, пока не начнете снижаться со скоростью 500 футов в минуту. Внимательно следите за показаниями приборов. Вам предстоит долгое снижение в облаках.

Расставив пальцы на тумблерах, Спенсер осторожно потянул рычаги назад. Показания, медленно и слегка подергиваясь, упали до цифры 600, затем выросли, но вскоре установились на 500.

– А вот и облака, – сказал он, когда лучи света внезапно исчезли. – Спросите, насколько низкая кромка облачности.

Джанет передала вопрос.

– Высота нижней кромки около двух тысяч футов, – ответил Триливен. – Вы должны выйти из облачности примерно в 60 милях от аэропорта.

– Передайте, мы держим 500 футов в минуту, – сообщил Спенсер.

Джанет выполнила указания.

– Хорошо, 714-й. Теперь, Джордж, будет немного сложнее. Сосредоточьтесь. Следите за индикатором снижения. И подготовьте тумблеры для пробного захода на посадку. Справитесь?

Спенсер не отвечал. Его взгляд был прикован к приборной панели; он лишь выразительно кивнул, поджав губы.

– Да, Ванкувер, – ответила Джанет. – Попробуем.

– Хорошо. Сразу сообщайте, если что-то пойдет не так. – Триливен стряхнул с себя руку, которую кто-то положил ему на плечо, пытаясь привлечь его внимание. Сощурив глаза, он неотрывно смотрел в какую-то точку, мысленно представляя себе кабину самолета. – Вот что вам предстоит сделать, Джордж, при заходе на посадку: во-первых, включите гидронасос подкачки. Просто запомните эти вещи – ничего сейчас не делайте. Индикатор находится на панели слева – левее под гироскопом. Нашли? Прием.

– Пилот знаком с этим и видит нужный переключатель, – раздался голос Джанет.

– Хорошо, 714-й. Интересно, как быстро все вспоминается, да, Джордж? – Вынув носовой платок, Триливен вытер шею. – Потом вам следует выключить противообледенительное устройство. Это будет видно по индикатору в правой части панели – прямо перед Джанет, рядом с индикатором расхода топлива. Это несложно, но перед посадкой об этом следует помнить. Вы следите за снижением, Джордж? Далее – тормозное давление. Есть два индикатора: для внутреннего и внешнего тормозов. Они расположены правее индикатора гидроусилителя, который вы уже нашли. Прием.

После короткой паузы Джанет подтвердила:

– Нашли, Ванкувер. Они показывают 67 и… 71… атмосферу?… соответственно.

– Тогда – с ними порядок, но их следует вновь проверить перед посадкой. Теперь – створки. Они должны быть на треть закрыты. Переключатель с соответствующими делениями возле вашей левой коленки, Джанет. Вы слышите меня? Прием.

– Да, вижу, Ванкувер. Прием.

– Это можете сделать вы, Джанет. Рядом – в том же ряду – регуляторы левого и правого охладителей. Они обозначены. Их надо полностью открыть. Сделаете, Джанет? Откройте их полностью. Далее – и самое важное – механизм посадки. У вас уже была возможность потренироваться, но вам надо еще раз мысленно все воспроизвести, начиная с выпуска закрылков и кончая полным выпуском шасси с фиксацией на замках. Закрылки должны быть полностью выпущены непосредственно перед касанием поверхности и принятием решения о посадке. Я буду руководить. Вам понятно? Обоим? Прием.

– Подтвердите и поблагодарите его. – Спенсер не отрывал глаз от панели. У него заныло плечо, но он старался не замечать этого.

– Хорошо, 714-й. Когда начнете заходить на посадку и выпустите шасси, необходимо включить насосы подкачки топлива. Иначе подача может прекратиться в самый неподходящий момент. Тумблер – за регулировкой качества смеси.

Джанет, как загипнотизированная, скользила взглядом по приборной доске.

– Где? – почти шепотом спросила она. Спенсер внимательно посмотрел на панель и нашел нужный тумблер.

– Вот. – Он ткнул пальцем в маленький переключатель над рядом желобков, где торчали дроссельные рычажки.

– Есть, Ванкувер, – тихо подтвердила Джанет.

– Теперь – качество смеси, она должна быть богатая. Джордж уже спрашивал про это, так что я не буду ничего говорить: он сам разберется. Затем следует установить для винтов такой режим, чтобы под тумблерами зажглись зеленые лампочки. Полагаю, Джордж почти касается их правым коленом. Видите?

– Пилот отвечает, да, Ванкувер.

– И наконец, нагнетатели. После выпуска шасси они должны находиться в положении для взлета – то есть в верхнем. Я имею в виду четыре рычажка левее дросселей. Вот так. Какие вопросы? Прием.

Спенсер в отчаянии посмотрел на Джанет.

– Сплошной вопрос, – простонал он. – Нам ни за что всего этого не запомнить!

– Ванкувер, – ответила в микрофон Джанет. – Нам вряд ли удастся все это запомнить.

– Вам и не надо, 714-й. Я все напомню по ходу дела. Хочу проработать с вами все досконально, Джордж. Помните: рычажки – это лишь тренировка. А вам необходимо вести самолет.

– А время? Сколько у нас времени?

Джанет передала вопрос.

– Времени у вас достаточно, но мы не можем его тратить попусту. Вы будете над аэропортом минут через семь. Плюс несколько тренировочных заходов. – Последовала пауза. – Из радарной сообщают, нужна корректировка курса на пять градусов в сторону 260. Прием.

Выключив микрофон, Триливен обратился к руководителю полетов:

– Они уже на глиссаде. Как только появятся в поле зрения, я их выровняю и поведу на круг. Посмотрим, как это у них получится.

– Здесь все готово. – Руководитель полетов окликнул помощника: – Объявляй готовность!

– Ванкувер, – раздался из динамиков голос Джанет, – мы изменили курс на 260. Прием.

– Хорошо, 714-й. – Одной рукой Триливен поддернул брюки. – Давайте проверим высоту. Прием.

– Ванкувер, – через пару секунд отозвалась Джанет, – высота 2500 футов.

Триливен услышал в наушниках голос оператора радиолокационной установки:

– 50 миль от летного поля.

– Отлично, Джордж! – похвалил он. – Вы вот-вот должны появиться из облаков. Как только выйдете, ищите маяк.

– Плохие новости, – сообщил Бердик. – Погода портится. Опять начинается дождь.

– Сейчас уже ничего не поделаешь, – оборвал его Триливен. – Свяжитесь с вышкой, – бросил он руководителю полетов, – пусть зажигают все огни, что у них есть. Через минуту пойдем туда. Пусть их радио работает на той же частоте, что и у нас сейчас. Спенсеру будет не до того, чтобы возиться с переключением каналов.

– Понял! – ответил Гримсел, поднимая телефонную трубку.

– 714-й, – вызвал Триливен. – Вы в 50 милях от аэропорта. Еще в облаках, Джордж? Прием.

Последовала долгая пауза. Неожиданно послышался обрывок фразы – Джанет взволнованно говорила:

– …чуть поднимается. Кажется, я что-то видела. Не уверена… Да, да – вон там! Вижу! Вы видите, мистер Спенсер? Прямо впереди. Мы видим маяк, Ванкувер!

– Бог мой! – воскликнул Триливен, глядя на Бердика. – Вышли из облаков. Хорошо, Джордж, – сказал он уже в микрофон. – Оставайтесь на двух тысячах футов и ждите указаний. Я поднимаюсь на вышку, меня несколько минут не будет в эфире. С посадочной полосой определимся в последнюю минуту, чтобы вы садились против ветра. Перед этим потренируетесь с заходами. Прием.

Они услышали голос Спенсера:

– Дайте я, Джанет. – Последовал обрывок разговора, и в эфире снова раздался голос Спенсера – он говорил отрывисто, почти проглатывая слова: – Никаких тренировок, Ванкувер! У нас не та ситуация! Мы сразу идем на посадку.

– Что?! – заорал Бердик. – Невозможно!

– Не валяйте дурака, Джордж, – резко ответил Триливен. – Вам необходимо сделать несколько пробных заходов.

– Продолжаю снижение, – подчеркнуто игнорируя протест, наступал Спенсер; его голос слегка дрожал. – Люди на борту при смерти. При смерти! Вам это ясно? Мои шансы не увеличатся от попыток. Я иду на посадку!

– Дайте я с ним сам поговорю! – решил вмешаться Гримсел.

– Нет, – остановил его Триливен, – на споры нет времени. – Лицо его побледнело, на виске вздулся и запульсировал сосуд. – Надо действовать. Выбора нет. За штурвалом сейчас он, и я принимаю его решение.

– Так нельзя! – вскипел Бердик. – Неужели вы не понимаете…

– Хорошо, Джордж, – говорил тем временем Триливен. – Это ваше решение. Ждите инструкций. Мы идем на вышку. Пожелаем друг другу удачи! Конец связи. – Он стащил с головы наушники с микрофоном и откинул их в сторону. – Идем! – скомандовал он. Трое мужчин, выскочив из дверей, понеслись по коридору; Бердик старался не отставать. Не сговариваясь, они, чуть не сбив с ног кого-то, бросились мимо лифта по лестнице вверх и влетели на вышку – в диспетчерскую. Один из диспетчеров стоял перед огромным оконным проемом и сквозь бинокль всматривался в едва начавшее светлеть небо.

– Вот он! – воскликнул он.

Триливен схватил второй бинокль и, быстро взглянув в него, отложил.

– Хорошо! – бросил он, тяжело дыша. – Посадочная полоса?

– Ноль восемь, – ответил диспетчер. – Самая длинная, против ветра.

– Радарная! – вызвал капитан.

– Слушаю, сэр.

Триливен стремительно подошел к столику, на котором под стеклом лежала схема аэропорта. Взяв химический карандаш, он начертил предлагаемый курс посадки.

– Вот что мы сделаем. Сейчас он примерно здесь. Мы направим его на широкий левый разворот с одновременным снижением до тысячи футов. Здесь я начну предпосадочный инструктаж, затем медленно заведем его над морем на заключительный. Ясно?

– Да, капитан, – кивнул диспетчер.

Триливен надел протянутые ему наушники с микрофоном.

– Есть связь с радарной? – спросил он.

– Да, сэр. Вот так.

Руководитель полетов заговорил в свой микрофон:

– Диспетчерская – всем транспортным средствам экстренной помощи. Полоса ноль восемь. Ноль восемь. Техническим транспортным средствам занять позиции один и два. Пассажирскому транспорту – позицию три. Всем машинам «скорой помощи» – позиции четыре и пять. Повторяю: ни одному транспортному средству не покидать место. Даю готовность.

Перегнувшись через панель управления, капитан щелкнул переключателем настольного микрофона. Рядом с его локтем завращались бобины магнитофона.

– Алло, Джордж Спенсер, – начал он спокойным и ровным голосом. – Это Пол Триливен. Я в диспетчерском пункте ванкуверского аэропорта. Как слышите меня? Прием.

Раздался голос Джанет:

– Да, капитан. Слышим вас хорошо. Прием.

– Десять миль. Курс 253, – сообщила по телефону оператор радиолокационной установки.

– Так, Джордж. Вы сейчас в десяти милях от аэропорта. Поворачивайте на курс 253. Сбрасывайте газ и начинайте снижаться до тысячи футов. Джанет, обеспечьте начало принятия предварительных мер безопасности для пассажиров. Никто из вас больше не подтверждает прием, если не возникает вопросов.

Поочередно убирая руки с колонки управления, Спенсер разминал затекшие пальцы. Он заставил себя улыбнуться Джанет:

– Занимайтесь своими делами!

Она сняла микрофон со стенки кабины и, нажав кнопку, произнесла:

– Внимание, уважаемые пассажиры! Прошу вашего внимания! – Ее голос дрогнул. Крепко сжав микрофон, она откашлялась. – Прошу всех занять свои места и пристегнуть ремни безопасности. Мы идем на посадку. Благодарю вас.

– Превосходно! – оценил Спенсер. – Как ни в чем не бывало!

Покусывая нижнюю губу, она попыталась улыбнуться:

– Не совсем…

– Нет-нет, здорово, – настаивал он. – Хочу, чтоб вы знали… Я бы ни за что столько не продержался, если бы не… – Спенсер вдруг замолчал, плавно двигая педалями и штурвалом и ожидая отклика самолета на свои действия. – Джанет, – повторил он, не сводя глаз с креномера, – у нас не так много времени. То, о чем мы знали, должно рано или поздно случиться. Но я хочу быть уверен в том, что вы понимаете, почему я должен попытаться каким-то образом посадить самолет с первой попытки.

– Да, – тихо отозвалась она. – Я понимаю. – Она пристегнулась вокруг талии ремнем безопасности и, крепко сцепив руки, положила их на колени.

– Что ж, хочу поблагодарить вас, – помявшись, продолжил он. – Я с самого начала ничего не обещал, не буду и сейчас. Кто еще, как не вы, знает, какой из меня дерьмовый пилот. Но многочисленные круги над аэропортом мне не помогут. А кое-кому в салоне с каждой минутой хуже и хуже. Так что уж лучше… рискнуть.

– Я же сказала! – ответила Джанет. – Вам незачем объяснять.

Он бросил на нее тревожный взгляд, опасаясь, что вдруг дал ей повод почувствовать свою слабость. Она следила за показаниями скорости, и лица ее он не видел. Отвернувшись, он посмотрел назад – на темные очертания крыла. Оно медленно описывало крохотный сегмент дуги, а на кончике его будто балансировали туманные серо-синие очертания гор с мерцавшими вдоль дорог фонарями. Под фюзеляжем проплывали заметные издалека яркие огни аэропорта. На таком расстоянии они казались до смешного малы и напоминали небрежно брошенное ожерелье из красных и янтарно-желтых бусин.

Он чувствовал, как колотится его сердце: его тело инстинктивно готовилось к экстренной ситуации, словно бы понимая – остаток жизни мог измеряться уже минутами или даже секундами. Пытаясь выровнять самолет, он поймал себя на ощущении, что действует отстраненно, будто это он не он, а кто-то другой.

И услышал свой голос:

– Ну что ж, Джанет, вот и все. Начинаю снижаться.

Глава 11

05.25–05.35

Опустив бинокль, Харри Бердик протянул его старшему диспетчеру.

Со смотрового балкона, опоясывающего диспетчерский пункт, двое мужчин еще раз взглянули на летное поле – топливозаправщики были убраны подальше, на посадочных площадках, ясно различимые в полутьме, стояли группы людей. Ровное урчание грузовиков с дальнего края аэродрома усиливало гнетущее напряжение, которым была пронизана атмосфера ожидания.

Бердик вновь прокручивал в голове план Триливена в поисках возможных оплошностей. Воздушное судно появится где-то в двух тысячах футов над ними и, постепенно снижаясь в длинном развороте над проливом Джорджия, пойдет на долгий заход на посадку, предоставляя пилоту максимум времени для расчета высоты и тщательной подготовки к приземлению.

Это казалось хорошим планом – с учетом небыстро наступающего рассвета. Бердик вдруг задумался о пассажирах. Им-то сейчас каково? Они увидят проплывающий внизу Си-Айленд и аэропорт, затем – широкую гладь залива и вновь приближающуюся землю, в то время как их «чрезвычайный» пилот будет делать последние приготовления. Он вдруг ощутил себя вместе с ними – в приближении смерти. Его – в насквозь промокшей от пота рубашке – пронизал утренний холод и охватила дрожь.

Время будто остановилось, мир затаил дыхание.

– Курс 253, – отчетливо донесся из динамиков голос Джанет. – Мы быстро теряем высоту.

Полным тревоги взглядом Бердик взглянул на стоявшего возле него Триливена. Не проронив ни слова, они вернулись в стеклянную колбу диспетчерской. Триливен и Гримсел встали у настольного микрофона; на лица их падал зеленый свет монитора радара.

– Как ветер? – спросил капитан.

– Несильный боковой по отношению к полосе ноль восемь, но для нас это все равно лучший вариант: она самая длинная.

– Радарная, – вызвал Триливен, – непрерывно информируйте меня вне зависимости от того, слышите вы меня или нет. Без регламента. Если у 714-го возникнут проблемы – кричите!

Бердик похлопал его по плечу.

– Капитан, – вкрадчиво произнес он, – может, все-таки еще раз попробовать попридержать его? По крайней мере до того, как станет светлее и ему…

– Решение принято, – сухо отрезал Триливен. – Парень и так на нервах. Начнем с ним спорить – конец. – Пожав плечами, Бердик отвернулся. Триливен несколько смягчил тон: – Я понимаю, что вы чувствуете, Харри. Но я понимаю, каково и ему! Он же идет по лезвию бритвы!

– Если у него не будет получаться, – спросил Гримсел, – что планируете?

– Скорее всего, у него и не будет получаться, – мрачно отозвался Триливен. – Если все безнадежно, пошлем на повторный заход. Никаких пререканий в эфире, пока не увидим, что у него действительно нет шансов. Тогда я попробую настоять, чтобы сел в океан. – Пару мгновений он выслушивал через наушники показания радара, затем нажал кнопку на микрофоне: – Джордж, держите скорость 160 узлов.

В оживших динамиках послышалось, как 714-й вышел в ответ на связь. После некоторой показавшейся всем мучительной паузы раздался голос Джанет:

– Мы продолжаем терять высоту. Прием.

Подобно громадной тяжеловесной птице, «эмпресс» проплыл в воздухе над западной окраиной гоночной трассы Лэнздаун, окутанной утренним туманом, над рукавом Фрейзер-Ривер. Справа угадывался в сумерках мост на Си-Айленд.

– Хорошо, – ответил Триливен. – Установите регулятор качества смеси в верхнее положение. – Он посмотрел на часы, прикидывая время по минутной стрелке. – Не спешите, Джордж. Когда будете готовы, поверните ручки обогрева карбюратора в «холодное» положение. Они перед дроссельным управлением.

– А что с топливными баками? – хрипло спросил Бердик, насторожившись.

– Мы уже выяснили, – ответил Гримсел. – У него сейчас задействованы крыльевые топливные баки.

Слушая Триливена, Спенсер напряженно переводил взгляд с одного индикатора на другой. Лицо его застыло в неподвижной маске.

– Далее, Джордж. Регулятор воздушного фильтра установите в верхнее положение, нагнетатели – в нижнее. Не торопитесь. – Спенсер нервно поискал глазами. – Рычажок воздушного фильтра – он один – под регулировкой качества смеси.

– Вы видите его, Джанет? – быстро спросил Спенсер.

– Да. Да, вот он! – поспешно отозвалась та. – Смотрите – аэропорт прямо под нами! Видно длинную взлетно-посадочную полосу.

– Достаточно длинную, я надеюсь… – сквозь зубы процедил Спенсер, не поднимая головы.

– Управление нагнетателями, – продолжал Триливен, – четыре рычажка справа от регулировки смеси. Их тоже – в верхнее положение.

– Нашли? – спросил Спенсер.

– Да.

– Умница. – Он чувствовал, как линия горизонта впереди то уходит вниз, то поднимается, но не смел оторвать глаз от приборной панели. Гул двигателей стал неустойчивым.

– Теперь давайте закрылки на 15 градусов, – продолжал указания Триливен. – 15 градусов – это второе деление. Циферблат индикатора в центре панели. Поставите на 15 градусов, медленно снижайте скорость до 140 узлов и держитесь горизонтально. Дальше включайте гидроусилитель насоса – крайний слева, возле гироскопа.

В наушниках Триливена раздался голос оператора радиолокационной установки:

– Пусть поворачивают на 225. Показатели высоты у меня есть, капитан.

– Меняйте курс на 225, – сказал Триливен. – И следите за высотой – она нестабильна. Старайтесь держаться на тысяче футов.

– Он быстро теряет высоту, – сообщил оператор. – 1100… 1000… 900… 800… 700…

– Следите за высотой! – тревожно воскликнул Триливен. – Прибавьте газу! Поднимите носовую часть! 650… 600… 550…

– Вернитесь на прежнюю высоту! – рявкнул Триливен. – Вернитесь на тысячу футов!

– 550… 450… – продолжал отсчитывать оператор; голос его звучал все так же невозмутимо, но сам он повлажнел от пота. – Плохо дело, капитан. 400… 400… 450… Он пошел вверх – 500…

На какой-то момент Триливен потерял самообладание. Сорвав с себя наушники, он швырнул их Бердику.

– Не сможет! – заорал он. – Конечно, не сможет!

– Продолжайте с ним говорить, – выдохнул Бердик, подавшись вперед. – Ради всего святого! Скажите ему, что делать!

Триливен схватил микрофон.

– Спенсер! – решительно сказал он. – Вам нельзя сразу идти на посадку. Послушайте меня. Необходимо сделать несколько тренировочных заходов. Топлива хватит часа на два. Слышите?

Напрягшись, они ждали ответа.

– Послушайте лучше вы меня. Я иду на посадку. Ясно? Иду на посадку. Здесь люди, которые могут умереть в течение часа, не говоря уж о двух. Возможно, я немного и покорежу машину, но это оправданный риск. Давайте инструкции для посадки! Я выпускаю шасси. – И они услышали, как он добавил: – Выпуск шасси, Джанет.

– Хорошо, Джордж, хорошо, – с трудом произнес Триливен и надел наушники. Он овладел собой, но челюсть его дрожала. На мгновение он закрыл глаза и заговорил с прежней отчетливостью: – При выпуске шасси проверьте три зеленых огонька – помните? Оставайтесь на курсе 225. Слегка прибавьте газу, чтобы держать скорость с выпущенным шасси. Выровняйтесь и держите высоту. Хорошо. Проверьте показатели тормозного давления: они должны показывать около 70 атмосфер, индикатор – на панели справа от гидроусилителя. Если с давлением все в норме, можете не отвечать. Вы слышите меня? Затем откройте створки на треть. Помните, Джанет? Тумблер с маркировкой возле вашей левой коленки. Скажите, если я говорю слишком быстро. Далее – охладители…

В почти абсолютной тишине диспетчерской звучал лишь голос Триливена. Подойдя к толстому оконному стеклу, Бердик вглядывался в небо над горизонтом. Тусклость рассвета усугублялась плотной облачностью. Он слушал, как Триливен давал указания: плавно повернуть на 180 градусов влево… Самолет ложился на схему захода. Последние предпосадочные инструкции. Монотонный голос капитана усиливал мрачность, на фоне которой кружились мысли вконец перепуганного представителя авиакомпании.

– Такого еще не бывало, – уронил он, обращаясь к сидевшему неподалеку диспетчеру. Тот в знак согласия состроил выразительную гримасу. – Могу сказать точно одно, – обреченно продолжил Бердик, – что бы ни случилось в следующие две-три минуты, здесь будет твориться нечто невообразимое. – Он похлопал себя по карманам брюк в поисках сигарет, но передумал и почему-то вытер ладонью рот.

– Установите режим работы винтов, – говорил тем временем Триливен. – Тахометры должны показывать 2250 оборотов в минуту у каждого двигателя. Не подтверждайте.

– 2250, – повторял для себя Спенсер, цепко следя за показаниями аппаратуры. – Джанет, какая скорость?

– 130… – начала она, – 125… 120… 125… 130…

Триливен слышал в наушниках ровный голос оператора:

– Высота колеблется. 900 футов.

– Джордж, – произнес Триливен, – держите 120 узлов и выровняйтесь. Повторяю. Скорость 120 узлов. – Он взглянул на часы. – Теперь спокойно и плавно.

– Поворачивает, но теряет высоту, – докладывал оператор. – 800 футов… 750 футов… 700…

– Вы теряете высоту! – заорал Триливен. – Вы теряете высоту! Давайте же – вы должны быть где-то на тысяче!

Джанет продолжала сообщать показатели скорости:

– 110… 110… 105… 110… 110… 120… 120… 120… теперь 120…

– Давай… поднимайся! – стиснув зубы, бормотал Спенсер, налегая на рулевую колонку. – Что за неповоротливая махина! Совершенно не слушается!

– 125… 130… 130… теперь 130…

– Поднялись. 900 футов, – бесстрастно сообщал оператор, – 950… теперь 1000. Пусть так и держит.

Триливен подключился к диспетчеру:

– Выходит на заключительный. Убрать все посадочные огни, кроме на ноль восьмой! – И в микрофон Спенсеру: – По прямой между 074 и 080. Следите за скоростью и высотой. Держите тысячу футов до моих указаний.

Последовательно – одна за другой – вереницы наполовину утопленных в траве огней вдоль взлетно-посадочных полос стали гаснуть, за исключением двух, тянущихся по обе стороны длинного отрезка летного поля.

– Выходите из поворота, Джордж, когда будете готовы, – диктовал Триливен. – Выходите на полосу, которую увидите впереди. Идет дождь, вам понадобятся стеклоочистители. Они включаются внизу справа от кресла второго пилота – там есть обозначение.

– Найдите, Джанет, – попросил Спенсер.

– Держите тысячу футов, Джордж. Вы еще далеко, времени у вас много. Пусть Джанет поищет, где включаются посадочные фары, – это на верхней панели, чуть левее от центра. Держите высоту!

– Вы нашли? – спросил Спенсер.

– Сейчас… Да-да, нашла.

Спенсер мельком взглянул вперед.

– Господи! – вырвалось у него. Взлетно-посадочная полоса между яркими, похожими на светящиеся булавочные головки огнями в предрассветной мгле казалась на таком расстоянии невероятно узкой, почти как железнодорожный путь. На мгновение освободив руку, он потер слезящиеся от напряжения глаза.

– Подкорректируйте курс, – говорил в наушниках Триливен. – Выровняйтесь по прямой. Держите высоту, Джордж. Слушайте внимательно. Рассчитывайте приземление примерно на трети длины полосы от ее начала. Небольшой боковой ветер слева, будьте готовы плавно брать чуть-чуть вправо. Если скорость будет слишком высокой, воспользуйтесь аварийными тормозами. Дерните красную ручку перед собой. Не поможет – выключите зажигание, четыре рычажка над головой.

– Видите, Джанет?

– Да.

– Это нужно будет сделать мгновенно, – сказал Спенсер. – Как крикну – сразу. – В горло ему будто насыпали песку – так оно пересохло.

– Хорошо, – шепотом ответила Джанет. И сцепила руки, чтобы унять дрожь.

– Теперь уж недолго. Экстренный сигнал?

– Я помню. Я нажму кнопку перед самым приземлением.

– Следите за скоростью. Говорите.

– 120… 115… 120…

– Началось снижение, – сообщил оператор радиолокационной установки. – 400 футов в минуту. Проверьте шасси и закрылки. Курс прежний.

– Хорошо, Джордж, – сказал Триливен. – Полностью опустите закрылки. Скорость 115, выровняйтесь и начинайте снижение – 400 футов в минуту. Повторяю. Опустить закрылки, скорость 115, снижение 400 футов в минуту. Курс тот же. – Он повернулся к Гримселу: – Поле готово?

Тот кивнул:

– Как никогда!

– Ну вот и все. Осталось шестьдесят секунд.

Они прислушались к приближавшемуся гулу моторов. Триливен взял протянутый ему бинокль.

– Джанет, закрылки полностью! – приказал Спенсер. Она рванула рычаг вниз до упора. – Высота! Скорость!

– 1000 футов… 130… 800 футов… 120… 700 футов, 105. Мы снижаемся слишком быстро!

– Вернитесь на прежнюю высоту! – заорал Триливен. – Назад! Теряете высоту слишком быстро!

– Да знаю! – взорвался Спенсер. Он попытался прибавить газ. – Следите за показателями! – бросил он Джанет.

– 650 футов, 100… 400 футов, скорость 100…

Глаза жгло от пота и невероятного напряжения. Он надеялся привести скорость в соответствие с постепенным снижением и одновременно в жутком тошнотворном страхе ощущал неумолимое приближение посадочной полосы – с каждой секундой ближе и ближе. Самолет бросало, гул двигателей то был слышен, то обрывался.

– Смотрите! Он потерял контроль над машиной! – истерично заголосил Бердик.

Продолжая смотреть в бинокль, Триливен закричал Спенсеру:

– Слишком быстро теряете высоту! Господи, смотрите на скорость! Нос задирается! Полный газ – или сорветесь! Говорю же…

– Он слышит вас, – подсказал Гримсел. – Выправляется.

– Мне бы тоже прийти в себя, – простонал Бердик.

– Пока еще 100 футов ниже глиссады, – сообщал оператор. – 50 футов…

– Давай, давай, выше! – призывал Триливен. – И аварийный сигнал! Подать аварийный сигнал! Кресла вертикально, головы вниз!

При звуке пронзительного звонка Бэйрд что есть силы скомандовал:

– Все вниз! Сгруппировались! Плотнее!

Согнувшись в креслах, спортивные болельщики Джо и Хейзел Грир тихо и сдержанно обнялись. Чилдер судорожно сгреб в охапку жену и пытался прикрыть ее своим телом. Кто-то молился вперемежку со всхлипами. А в хвосте один из подвыпившего квартета воскликнул:

– Вот и прилетели – да поможет нам бог!

– Заткнись! – рявкнул в ответ Жаркое. – Попридержи язык!

В диспетчерском пункте Гримсел оповещал в микрофон службы:

– Входит в зону аэропорта. Всей пожарной и спасательной технике оставаться на местах до прохождения воздушного судна. – Голос эхом отражался от зданий.

– Он опять на высоте 200 футов, – сообщала радарная. – Ниже глиссады. 150 футов… По-прежнему ниже. Слишком низко, капитан! 100 футов…

Триливен стащил с головы наушники и вскочил на ноги – с микрофоном в одной руке, с биноклем в другой:

– Держите высоту! До приближения к посадочной полосе следите за высотой. Плавно сбавляйте обороты… ниже… так… почти как надо…

– Чертов дождь, – бубнил Спенсер. – Ничего не видно. – Ему удалось различить траву под самолетом. Впереди расплывчато угадывались очертания посадочной полосы.

– Следите за скоростью, – твердил Триливен. – Нос задирается! – В какую-то секунду сзади стали слышны голоса. – Выравнивайтесь и готовьтесь к боковому ветру слева… Берите чуть правее… Хорошо…

Под ними промелькнул конец серой посадочной полосы шириной в двести футов.

– Осторожно! – воскликнул Триливен. – Слишком быстро. Поднимайте нос! Вверх! Убирайте газ! Сбрасывайте! Выравнивайтесь! Не слишком резко – плавнее! Боковой ветер. Плавнее. Ниже.

Шасси повисло в нескольких футах от посадочной полосы; Спенсер осторожно двигал рулевую колонку, пытаясь почувствовать сближение с землей. От волнения у него снова перехватило горло – только теперь он понял, насколько кабина этого самолета была выше тех, в каких ему доводилось сидеть. Это практически лишало его возможности рассчитать момент касания.

Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем колеса шаркнули по полосе. Последовал резкий толчок, сопроводившийся скрипом резины и выбросом клуба дыма. От удара самолет чуть подбросило вверх. Затем шины вновь стали безуспешно цепляться за бетон.

Последовал третий толчок. Затем еще, еще. Стиснув зубы, прокляв все на свете, Спенсер что есть силы тянул рулевую колонку. Он почти вдавил себя в кресло. Недавние страхи превратились в ужасающую реальность. Мчавшаяся навстречу и исчезавшая под самолетом серая лента бетона подпрыгивала, падала вниз, тут же снова подскакивала… И вдруг каким-то невероятным образом замерла. Они на земле! На мгновение чуть ослабив ножной тормоз, он стал вновь жать на него изо всех сил, но ожидаемого падения скорости не последовало. Краем глаза он видел: более двух третей полосы уже позади. Ему ни за что вовремя не остановиться.

– Гасите скорость! – орал Триливен. – Аварийные тормоза! Красная ручка!

Спенсер в отчаянии дернул за ручку. Вдавливая рулевую колонку себе в живот, он жал ногами на тормоза. Мышцы рук разрывались от напряжения. Самолет чуть не срывался в занос. Колеса то схватывались, то проскальзывали и вновь продолжали катиться.

– Выключайте зажигание! – крикнул он Джанет. Один за другим она щелкнула четырьмя тумблерами. Гул двигателей стих. В кабине стал слышен шум радиооборудования и гидросистем, снаружи доносился визг шин.

Оцепенев от ужаса, Спенсер смотрел вперед. Уже со смолкшими двигателями самолет продолжал стремительное движение, мимо них проносились какие-то смутные очертания. Он вдруг увидел большой шахматный рисунок, обозначавший место поворота на дальнем конце посадочной полосы. На долю секунды его взгляд зафиксировал пожарную машину; ее водитель бросился на землю в отчаянном стремлении укрыться.

Неожиданно раздавшийся у него в ушах голос Триливена прозвучал раскатом грома:

– Разворот! Налево! Левый разворот! Руль – влево!

Очнувшись, Спенсер левой ногой нажал на педаль руля и, наваливаясь всем весом, яростно придавил ее.

Самолет стал менять направление и, раскачиваясь, пошел на дугу. Болтаясь в кресле из стороны в сторону, Спенсер отчаянно пытался удержать крылья параллельно земле. Раздался треск, скрежет, затем яркая вспышка – оторвало шасси. Самолет грохнулся на брюхо. Спенсер почувствовал острую боль от врезавшегося в тело ремня безопасности – так его подбросило в кресле.

– Всем пригнуть голову! – закричал он. – Мы сейчас разобьемся!

От страшных ударов и тряски пассажиры вцепились в подлокотники кресел. Боком, как краб, по инерции проскользил в сторону, подминая траву, оставляя на земле грязные борозды. С металлическим лязгом он пересек другую взлетно-посадочную полосу, выдирая посадочные огни и поднимая фонтаны земли.

Спенсер молился в предчувствии скорой гибели.

Подобно пленнику, оказавшемуся во власти безумной неумолимой силы, он ждал конца. Из уголка его рта текла струйка крови. Он чувствовал: самолет вот-вот перевернется и разлетится в куски, а они превратятся в тысячи огненных искр, прежде чем наступит полная темнота.

Внезапно все замерло. Спенсеру казалось, он все еще ощущает сумасшедшее движение, когда их несло по летному полю, но глаза убеждали: они остановились. В течение нескольких секунд не было слышно ни звука. В накренившейся кабине он пытался прийти в себя и взглянул на Джанет. Обхватив голову руками, та беззвучно рыдала.

Сзади, из пассажирского салона, доносились шорохи и бормотание. Люди, к своему удивлению, обнаружили, что они живы. Послышался чей-то короткий истеричный смешок. Дальше все разом заговорили.

Он различил голос Бэйрда:

– Кто-нибудь пострадал?

Голоса, слившись, превратились в гудеж. Спенсер закрыл глаза. Он чувствовал, что дрожит.

– Надо открыть аварийные выходы! – Это был гнусавый говорок ланкаширца. – Всем оставаться на своих местах!

Через раскрытую дверь кабины он вновь различил голос доктора:

– Отличная работа, Спенсер! Вы как, в порядке?

– Нас снесло! – забормотал он с негодованием. – Нас развернуло вокруг себя. Нечего сказать, развернулся!

– Чушь – все здорово получилось! – ликовал Бэйрд. – Насколько я могу судить, у нас лишь несколько синяков и банальный испуг. Давайте-ка взглянем на капитана и второго пилота – их, должно быть, немного побросало.

Спенсер повернулся к нему. Шея болела.

– Доктор… – хрипло спросил он. – Мы успели?

– Думаю, да. Теперь дело за медиками. Вы свою работу выполнили.

Он попытался подняться и в этот момент услышал какое-то потрескивание. Его накрыло приступом тревоги, но звук исходил из валявшихся на полу наушников. Он поднял их и приложил к уху.

– Спенсер! – вызывал Триливен. – Джордж Спенсер! Ответьте!

Снаружи по нарастающей слышался вой пожарных сирен, машин «скорой помощи» и другой спасательной техники.

– Да, – ответил он. – Слышу.

Триливен торжествовал среди шума и всеобщего ликования. Его голос звучал на фоне оживленных разговоров и смеха.

– Джордж. Вы совершили, пожалуй, самую паршивую посадку в истории этого аэропорта. Так что даже не вздумайте обращаться к нам с просьбой насчет работы пилотом. Однако здесь много тех, кто хотел бы пожать вам руку и чуть позже угостить вас выпивкой. Работа сделана, Джордж! Мы идем к вам.

Джанет, подняв голову, нерешительно улыбалась.

– Вы себя видели? – спросила она. – На вас лица нет…

Он не мог сообразить, что ей ответить. В голову не приходило ни чего-то остроумного, ни подходящих слов благодарности. Он лишь чувствовал, что безумно, до ощущения тошноты устал. Взяв ее за руку, он просто ей улыбнулся.

Примечания

1

Mayday – международный сигнал бедствия (англ.).

2

Авиационное подразделение.

Content

Артур Хейли, Джон Кастл
На грани катастрофы
Роман

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Примечания