Довлатов Марк

The Blue Lagoon

The Blue Lagoon

Прыгни в море.

Почувствуй соль на губах.

Видишь тот остров?

Просто плыви – там твоя гавань

(М.Д.)

Михаил поставил чемодан, достал ключ и открыл дверь своей квартиры. Из кухни вышла Белка и уставилась на красный чемодан на колесиках.

- Ты уезжаешь?!

- Да, надоел мне этот Мухосранск.

- В командировку? Квалификацию повысить? Будут тебя учить, как из Машунек лишнюю трешку вытрясти?

- Нет. Проветриться надо. В отпуске еще ни разу не был.

- Ах провееетриться ему надо! И с кем? Я тебя и тут быстренько проветрю – видишь, какой у меня вентилятор, - девушка повертела сковородкой, которую держала в правой руке.

- Да не дури, Белка. Видишь, чемодан какой большой.

- И что – пирожков тебе туда напечь?

- Сама залазь.

- Так ты меня с собой берешь?!

- Ну а как же, глупая ты какая.

- Правда?! А куда мы поедем? В «Лесные озера»?

- Не, не хочу никаких озер: пиявки всякие – присосутся тебе к заднице, что ты будешь делать.

- А я больше никаких баз отдыха у нас и не знаю.

- Нуууу… то ж у вас.

- Мишка, ну перестань меня томить. Пока я еще добрая.

- А ты бы куда хотела?

- Куда?

- Да. Вот если б тебе фея… или старик Хоттабыч… сказали: Куда ты хочешь, Белка.

- Я бы им сказала… даже не знаю…

- Ну это же фея… золотая рыбка… любой каприз.

- Я хочу… я хочу… а на море можно?

- Можно.

- Ты что, серьезно, Мишка? Или издеваешься над бедной девочкой?

Михаил достал из заднего кармана туристический буклет и протянул девушке: песчаный пляж, пальмы и сине-зеленое море, сверху была надпись «Голубая лагуна». Белка оторопело посмотрела на фотографии, покрутила буклет и понюхала его, потом подняла глаза.

- Так это правда?!!! Мишка! Ну скажи!

- Меня повысили.

- И кем ты теперь работаешь?

- Стариком Хоттабычем. И феей с золотой рыбкой в пакете.

Белка с грохотом уронила сковородку, бросила буклет и прыгнула на Михаила, обхватив его руками за шею и обвив ногами его талию. Она целовала его, куда попадали губы: в нос, в глаз, кусала за ухо, потом ухватила за оба и стала трясти.

- Белка! Отпусти, ты что, блин, задушишь!

- Мишка!

- Что?

- Пошли.

- Да еще ж не собрались.

- Потом. Я хочу сейчас.

- Та не – у меня чемоданное настроение.

- Так ты не хочешь, подлец?!

- Белка, ну подожди, ну что ты такая буйная… сначала сковородка… теперь… а что ж ты на острове делать будешь.

- На острове?! А как мы туда доедем?

- Вот, дурында ты какая – доедем. На самолете полетим.

- На самолете?! Так у нас же аэродрома нет!

- Ну в Москве есть. Туда на поезде, потом на самолете.

- Так мы в Москву поедем?!

- Да мы в Голубую лагуну полетим – нужна тебе эта Москва драная. Понимаешь – на остров! В Индийском океане!

- В океане?! Я щас умру!!!

Белка опустила ноги на пол и стала быстро расстегивать ремень на джинсах Михаила, он со вздохом остановил ее.

- Ну погоди, ну потом, успеешь еще, Бельчонок. Я тебе обещаю. Я же тебя никогда не обманывал. Еще заплатить надо. И собраться. Давай домой за паспортом. Вот тебе денежка – крем надо купить от солнца… шляпу… давай.

Девушка развернулась и рванула из квартиры. Михаил сел в кресло, достал из сумки квадратик бумаги, ручку и стал записывать – что еще надо сделать, что купить. Минут через пятнадцать в квартиру ворвалась Белка с паспортом в руке, в три прыжка оказалась у кресла и опустилась на колени, тяжело дыша.

- Мишка.

- Да.

- А мама сказала, что в самолетах террористы бывают всякие.

- Ну… бывают.

- Я боюсь.

- Что в плен заберут?

- Не, ну плен… ты меня вызволишь. А если они нас совсем убьют.

- Да я их первый ушпокаю нараз.

- Мишка.

- Что.

- А ты не можешь сначала меня первую ушпокать – прям сейчас.

Девушка засунула руки ему под футболку, вонзила в грудь свои когтики и грызнула за ширинку.

- Ооох… ну Белка… и откуда ты такая взялась на мою голову.

- Какая?

- Буйнючая.

- Тебе не нравится?

- Ну нравится. Но я никак не могу привыкнуть.

- К чему.

- К тому, что ты моя. И что завтра опять будешь моя. Я все время боюсь…

- Меня?

- Нет. Я боюсь, что вот проснулся я… как в «Дне сурка»: опять прыщ на лбу, я – Мишка Дуридомов, ты – Бэла Бурлакова, мы иногда встречаемся у подъезда, говорим друг другу привет… А потом ты уходишь в свою больницу.

- Мишка.

- Что.

- Теперь тут моя больница. Я старшая медсестра. Очень строгая. Снимай штаны – будем делать процедуры.

Михаил подтянул девушку повыше, поймал ее губы своими, приник к ним, ощутил ответное движение, но не поддался искушению, оторвал Белку от себя и вскочил с кресла.

- Все! Не успею заплатить, а ты – шляпу купить. Завтра уезжаем!

***

Вечером Михаил остановился у своего подъезда, присел на скамейку, закурил и достал из сумки папку турагентства: ваучеры, билеты, страховки, памятки – все было на месте. В сумке лежали блок сигарет, запасная зажигалка, новые очки Ray Ban, швейцарский раскладной нож и три шоколадки «Корона». Он достал смартфон, хотел зайти ВК, потом плюнул и пошел домой.

Дома он еще в холле услышал какое-то шуршание, прошел сразу в комнату и остолбенел. По всему полу были разбросаны пакеты, коробки и коробочки, тюбики с кремом и зубной пастой. Посередине комнаты стоял открытый красный чемодан, в нем сидела Белка, откинувшись назад и опираясь на локти. На ней была шляпа, темные очки и маечка с пальмами, задранная до пупа. Больше ничего не было. Ноги были раздвинуты на ширину чемодана.

- Белка!

- Дааа, дорогой, - томным голосом ответила девушка.

- Ты что – сдурела совсем?!

- Нууу… у меня… чемоданное настроение.

- Ну па…, - он дернул ремень на джинсах, - га…, - сдвинул зиппер, - …ди!

Михаил подскочил к чемодану, опустился на колени, взял девушку за икры и потянул на себя и вверх – ноги упали ему на плечи, шляпа сдвинулась вперед, Белка успела только ойкнуть.

- Бу… дут… те… бе… тер… ро… рис… ты!

- Ой Ми… иш… ка… род… нень… кий… по… жа… лей… бед… нуууую… де… воч… ку… ууу!

- Щас! – он сбросил с себя ноги и перевернул девушку лицом вниз, бедра поднял вверх, отбросил шляпу и прикрыл крышку чемодана.

- Как… те… бе… та… кие… про… це… ду… ры… Те… перь… я… док… тор… а ты… ми… сис… тра, - он звонко шлепнул ее по попке и открыл крышку – Белка дернулась вперед, но он удержал ее за бедра, двинул еще несколько раз, пока она не разогнула ноги, упала на живот и не закрутила педали, потом вырвалась и скрутилась внутри чемодана, зажав руки между ног.

Они лежали на диване совсем обессиленные,  уже успокоившиеся, но еще мокрые.

- Мишка.

- Да.

- Я и не знала, что ты такой доктор.

- Какой.

- Ортопед.

- Это еще что за хрен такой.

- Это когда в тебе все сжимается, ты вся такая… скованная… что ходить не можешь. А он… берет тебя в свои руки… всю тебя чувствует… и вертит, и крутит…

- И что.

- И ты расслабляешься. И можешь двигаться. Ходить. И прыгать! – девушка внезапно вскочила, оседлала Михаила и стала прыгать у него на животе.

- Бе… бе… бел… ка! Сле… слезь… с меня!

- Ага! Так ты не хочешь!

- Хах… хоххх… чу!

- А вот мы щас проверим!

***

Боинг добежал до конца взлетно-посадочной полосы Шереметьево и резко взмыл вверх. Белка сидела в кресле с крепко зажмуренными глазами, откинув голову и вцепившись руками в подлокотники, Михаил гладил ее запястье.

- Уже?

- Да. Открывай глаза.

- Все в низ живота ухнуло.

- Сдвинь ноги.

- Уши заложило.

- Глотни.

- Что глотнуть?

- Просто глотни. Горлом.

- Аааа… а я подумала…

- Да погоди ты думать. На, конфету посмокчи – пройдет.

- «Мишка северный»?

- Почему северный?

- Так объявили – за бортом минус сорок.

- А ты теплая.

- Фуххх… попустило.

- Ну вот, а ты боялась.

- А долго еще?

- Ну ты что – мы же только вылетели. Сейчас будем пить и есть, потом спать.

- А мы ж ничего с собой не взяли.

- Да все тут есть. Ты просто представь, что мы дома, лежим на диване…

- Ага, на диване. Так ты сейчас приставать ко мне начнешь – при всех.

- Ну не, сейчас не начну.

- Так ты уже не хочешь? - прошептала девушка ему в ухо.

- Белка, ну тебе как будто перчинку в задницу кто засунул.

- Не знаю, Мишка. Ты как сказал про остров, я сразу представила Голубую лагуну…

- И хорошо.

- Да. Мне до сих пор хорошо. Везде. Ты меня так классно полечил. А где наш чемодан?

- В багажном отсеке. Ты что, опять в чемодане хочешь?

- Не знаю, Мишка. Я не знаю, чего я хочу. Я просто хочу. Все время. Это ты виноват. Я раньше такой не была.

- Ты перчинку-то вынь, а. Самолет все же.

- Так это ты мне ее и вставил. Ты какой-то другой стал, Мишка. Раньше был Дуридом - дуридомский. И за что я тебя полюбила.

- А сейчас?

- А сейчас ты все время меня удивляешь, я все время от тебя чего-то жду… Я сначала пугаюсь…  как вчера, когда ты закрыл крышку.

- А потом?

- А потом ты открыл… и я как из клетки выпорхнула. Чуть не улетела. Хорошо, что ты меня удержал. Мне еще так никогда не было. Будто ты меня прямо на лету…

- Ты моя птица райская.

- Почему райская?

- Красивая. Трепетная. Нежная. Буйная. С хвостиком. Где еще таким жить.

- Ты правда так думаешь, Мишка?

- Конечно. Разве я тебя когда-нибудь обманывал.

- Нет.

- Ну вот. Будешь теперь птица – на райском острове.

- Ты знаешь что, Мишка.

- Что.

- Мне с тобой и дома как в раю.

- Так разворачиваем самолет?

- Нееет! Я в море хочу прыгнуть.

- Ладно. Тогда летим дальше.

По проходу двигалась стюардесса, толкая перед собой тележку с напитками.

- Желаете аперитив перед ужином?

- Мишка, а это что?

- Ну, винчик всякий. Хочешь?

- А шампанское есть?

- Конечно.

- Мне тогда шампанского, икры, банан и шоколадку.

- Девушка, ужин будет через пятнадцать минут.

- Шампанское два раза.

- За золотую рыбку!

- За райскую птицу.

- Ой, пузырьки через нос вышли! А можно еще?

- Пожалуйста.

- Мишка.

- Да.

- А мы с тобой еще никогда шампанское не пили.

- Все когда-нибудь бывает в первый раз.

- Вкусное!!! Дай, я тебя поцелую.

Михаил приготовился чмокнуть девушку, был пойман за шею и ощутил движение ее языка у себя во рту и бунт в джинсах.

- Бееелка! Ужин пропустим.

За ужином все вызывало восхищение Белки: откидной столик и коробочки с едой, упакованные приборы и пакетики с солью и перцем. Она деловито все разложила, развернула масло, намазала булочку, понюхала кекс.

- Мишка, а что это за красные горошинки в корзинке?

- Ну ты ж заказывала икру. Забирай и мою.

- А банана нет.

- Соскучилась? Будут тебе бананы. Еще часов шесть, и у тебя будут бананы прямо на пальме.

- На пааальме? А как я их достану?

- Я тебе достану – сколько захочешь.

- Я захочу много!

- Будет тебе много. В прошлый раз тебе было мало?

- Ну ты, Мишка, еще всему самолету расскажи, что ты со мной делал.

- Ну тебе же понравилось.

- Ну понравилось. Так это же сииик-рет! Ты же никому не говорил?

- Дааа, буду я делиться богатством – лучше сам буду тайно владеть.

- Это ты про какое богатство?

- Про тебя.

- Правда?

- Ну конечно.

- Слушай, Мишка, а где мы будем спать?

- Да здесь и будем – кресла раскладываются.

- Прямо при всех?! Нууу… это неудобно как-то… Ты, конечно, ко многому меня приучил… но ты же знаешь… что я могу утворить.

- Да я знаю… ты уж потерпи немного.

Подошла стюардесса.

- Желаете пледы на ночь?

- Дааа. Мы желаем! – светским тоном сообщила Белка.

- Два?

- Нееет, мы под одним спим.

Михаил дернул девушку за руку и сделал страшные глаза.

- Два, пожалуйста.

- Держите. В карманчике на спинке кресла вы можете найти маску для глаз.

- Маску? А наруч… эээ нааа… надо ее возвращать?

- Нет. Они одноразовые.

- Вот спасибо.

- Приятных снов.

Белка быстро достала черную маску, повертела,  натянула на голову и откинулась на спинку кресла, вытянув ноги.

- Мишка.

- Да.

- Я прям… вся… я так себя чувствую…

- Как.

- Как Анжелика… перед султаном…

- Слушай, Анжелика. В гареме сегодня профилактика. Укрывайся и спи.

Белка подняла маску на лоб.

- Вот ты какой, Мишка, все-таки. Давай я тебя укрою.

Она закутала его в плед, подоткнула  со всех сторон, долго толклась коленями по его бедрам, случайно попадая в интересное место, падала на воздушных ямах грудью ему в лицо, в конце концов чмокнула его в нос и угомонилась. Михаил стал набирать ноздрями воздух, выпуская его через рот, надувая живот, представляя море и повторяя свою старую мантру: «Ты просто пальма на пиратском острове – и все у тебя хорошо».

Ветерок дул с моря, Михаил лежал на кушетке под шелковым навесом, рядом сидела Анжелика в прозрачных шароварах, рыжие волосы ее были забраны в хвост.

- Чем я могу ублажить тебя, мой султан, мой светлейший?

- Ты знаешь, Энджи, что-то сегодня я устал: парад янычаров, заседание совета, визирю пришлось голову отрубить. Давай так… по-быстренькому.

- Слушаю и повинуюсь, мой повелитель.

Михаил закрыл глаза, было темно, спокойно, прохладно, только в паху ритмично пульсировал жаркий гейзер.

- Вот, умничка, хорошо, продолжай… ай! Да не зубами, блин! Мягче… вот… крепче! Вот! Вооот…

Михаил резко поднял маску и посмотрел вниз: плед внизу шевелился, - он его сдвинул к коленям и увидел физиономию Белки.

- Ну как? – шепотом спросила она.

Он потянул ее вверх и усадил к себе на колени, обнял и стал тихонько покачивать, целуя в шею.

- Ты знаешь, что тебя таможня не пропустит?

- Почему это?!

- Потому что ты просто бомба какая-то.

- Так тебе понравилось?

- Я уснул, и мне приснилось, что я султан, а Анжелика… мне…

- Так ты мне во сне изменял, подлец!

- Вот ты глупышка моя родная.

- Чего это?

- Так это ты и была – Анжелика.

- Ааа… так бы сразу и сказал.

- Так я и говорю – садись теперь ты.

- Ну, Мишка, я не могу.

- Не хочешь?

- Дуридом ты стоеросовый!

- А что тогда?

- Да я так хочу, что взорвусь просто… как бомба.

- Ну… пошли пройдемся.

- Далеко?

- Нет. В кабину уединения.

- Ты что! Я еще ни разу…

- Да ничего. Там стерильно – операции можно делать.

- А ты будешь доктор?

- Нет. Я буду пилот.

- А я стюардесса?!

- Ну а кто еще.

- Класс! Я в детстве мечтала…

- Все ясно с тобой – ты еще с детства… развратница.

- Палучишь ты у меня! И не посмотрю, что ты султан.

- Сковородкой?

- Та не – ты еще умрешь, а я что буду делать одна. На острове.

- Ну… пираты приедут.

- И из кустов выпрыгнут? На бедную девочку?

- И привяжут ее к пальме. И будут мучить. За разные места.

- За какие?

- А ты за какие хочешь.

- Нууу…

- За это?

- Ну Мишка!

- Или за это?

- Ну перестань!

- Ладно. Тогда я спать.

- Я тебе щас дам – спать!

- Тогда пошли?

- Пошли.

***

Они стояли под крышей аэропорта Абу-Даби уже минут десять, не двигаясь: космический дизайн здания, зелень, буйство красок набросились на них так, что Белка забыла закрыть рот.

- Мишка, - сказала она, наконец, сглотнув.

- А?

- Это уже остров?

- С чего ты взяла?

- У них тут все в пальмах.

- Ну в пальмах. Аравия. Тысяча и одна ночь.

Полтора часа до нужного рейса Михаил таскался за Белкой по магазинчикам, вздыхал, но молчал.

- Ой, Миш, смотри какие бусики!

Фраза «папуасы примут тебя за свою» застревала у него в горле, когда он видел восторг в глазах девушки, и он покупал ей бусики, браслеты, клипсы, зеркальца и прочую дребедень, понимая, что все это сделано для туземцев из Мухосранска, - но кто измерит количество счастья от двадцати четырех каратов Картье и этих «сокровищ» Али-Бабы, кто скажет, что лучше.

Счастье в больших дозах утомляет, и, загрузившись в новый Боинг, который оказался вдвое меньше, они уселись на креслах у запасного выхода, распихали пакунки и вытянули ноги.

- А мы опять будем шампанское пить?

- Нет, Бельчонок, осталось часа два лететь. Давай отдохнем. Закрывай глаза. Поспи.

- Просто поспать?

- Просто поспи.

- А ты к стюардессам рванешь.

- Ну что ты, моя хорошая.

- А что ты будешь делать?

- Я буду тебя охранять.

- Правда?

- Разве я тебя когда обманывал?

- Нет.

- Ну вот.

Сраженная железной логикой девушка успокоилась, закрыла глаза и ровно задышала. Михаил достал смартфон, воткнул наушники, подумал, что послушать – буйного ничего не хотелось – он выбрал новый Pink Floyd и тоже прикрыл веки. Какая… прекрасная музыка… как хорошо… спокойно…

Разбудил его хлопок слева – он открыл глаза и через спящую Белку глянул в иллюминатор: из мотора рвался дым вперемежку с искрами. Самолет загудел по-другому, стал заваливаться на левый бок и снижаться. Михаил на автомате пошарил рукой под сиденьем, вытащил спасательный жилет и стал надевать его на девушку, та сонно отбивалась.

- Ну я не хочу…

- Давай, Бельчонок, давай, маленькая, надевай быстрей.

- Ну я не люблю оранжевое…

Он умудрился застегнуть на ней жилет, так и не разбудив полностью, надел свой и перекинул через плечо ремень своей сумки. Самолет плавно снижался, внизу был океан, уже можно было разглядеть волны. По проходу в хвост простучала каблуками стюардесса. Михаил выдернул наушники и зачем-то проверил сообщения – новых не было.  Он поднял глаза и посмотрел на дверь кабины пилота – она была приоткрыта. Внезапно перед ней возник человек в длинном белом одеянии и чалме, в левой руке у него была какая-то продолговатая дрянь с проводами – он поднял ее над головой и загалдел по-арабски. Белка открыла глаза.

- Миш, а че это у него на голове полотенце. У них тут и баня есть?

Араб закончил свой галдеж аллах-акбаром и потянулся правой рукой к устройству. Михаил схватил телефон за угол и метнул вперед, тот просвистел как бумеранг и врубился краем арабу в лоб - последователь пророка Магомета рухнул в кабину пилота, - самолет нырнул влево и вниз. Белку вынесло из кресла и бросило на запасной люк, она схватилась руками за ручку. Из кабины пилота было слышно вперемешку fuck you с аллах-акбаром, самолет дернулся вправо, и Михаил как при замедленной съемке увидел, как ручка запасного выхода под тяжестью девушки опускается, люк выпадает вниз и Белку выносит поток воздуха. Эх, мать… Он прыгнул к люку, ухватился руками за края, оттолкнулся и нырнул головой вниз.

***

Михаил пошевелил губами – песок скрипел на зубах, открыл глаза и увидел тот же песок: он лежал на животе. Попробовал – голова поворачивается: это был пляж. Подтянул руки, оперся на них и приподнялся. А Белка?! Справа над морем склонилась пальма. Слева метрах в десяти от него на спине лежала девушка в оранжевом спасательном жилете: руки и ноги ее были широко раскинуты, она не шевелилась. Михаил поднялся на четвереньки и пополз к ней. Он приложил ухо к груди и стал вслушиваться, но слышал только шум прибоя. Тогда он приподнялся и стал резкими толчками давить ладонями на грудь девушки, вспомнив по фильмам про массаж сердца.

- Мишка… ну мы только приехали… а ты меня уже щупаешь…

Он повалился на правый бок рядом с девушкой и стал левой рукой убирать песчинки и мокрые пряди с ее лица.

- Белка.

- А?

- Ну мы с тобой приехали. По полной программе.

- На остров?

- На остров.

- А бананы где?

- На пальме, где ж им быть.

- Я голодная.

- Шоколадку хочешь?

- Издеваешься над бедной девочкой.

Михаил открыл свою сумку, порылся и достал шоколадку «Корона».

- Мишка.

- Да.

- Какой ты у меня хороший.

- А ты у меня какая дурында.

- Почему это.

- Хватаешься за что попало… руками.

- За что это?

- За то.

- Неее, я за то больше не буду хвататься.

- Да уж я надеюсь.

- Я лучше за это буду хвататься.

- Белка.

- Дааа?

- Раздевайся.

- Ужеее?!

- Пойдем в море. Раз уж мы на острове.

- В Голубой лагуне?

- Да.

- Пойдем!

Бухта полумесяцем раскинулась перед ними: белая пена прибоя растворялась и переходила в волнующуюся аквамариновую зелень, которая превращалась  в голубизну и заканчивалась густым сапфиром; вода была кристально-прозрачной, было в ней что-то притягивающее, манящее, обещающее негу и ласку.  Дальше было небо, пронзительно-синее, с вереницей облаков на горизонте.

Они бросились в воду, ныряли, плавали, наслаждаясь ощущением мягкой воды на коже, легкостью движения, светом над головой; всю усталость забрало море, дало новые силы, волны подталкивали их друг к другу, прикосновения в воде были совсем другими, волновали по-новому. На губах была соль, соль была везде, вкус любви был другой; они пробовали друг друга, узнавали заново, это наполняло их чистой, ничем не замутненной радостью. Все тревоги и страхи были смыты живой влагой моря – оно дало им новый дом, который не хотелось покидать, обещало им новую жизнь, которой они раньше не знали.

Они вынырнули невдалеке друг от друга почти одновременно.

- Мишка!

- Оу!

- А догони меня!

- Золотую рыбку?

- Ага.

- А желание?

- Да ты не догонишь!

Не дожидаясь ответа, Белка поплыла к берегу, надеясь на свои длиннющие ноги. Михаил засек курс, опустил голову в воду и мощным кролем двинулся за ней – до берега было метров пятьдесят. Девушка плыла судорожно, неровно, оглядываясь, собираясь первой добраться до песка и убежать в зеленую чащу. Недалеко от берега Михаил увидел в воде мелькающие белые пятки и поймал правую, стал на песок, перевернул Белку на спину – она молотила руками по воде, брызгая ему в лицо, пыталась вырваться, но не очень сильно, подчинялась его рукам, которые неуклонно подтягивали яхту к причалу, заводили в док и, наконец, пришвартовали у него на бедрах, насадив на волнолом. Девушка держалась за него ногами, откинувшись на спину, руками поддерживая равновесие и ритм движения; волосы ее расплылись короной вокруг головы, соски стреляли в небо.

- Погоди, рыбка, не спеши.

- Мишка.

- А?

- А ты какое желание задумал?

- Ну… задумал.

- Скажи честно – ты хотел меня накормить?

- Я хочу, чтобы ты всегда была моей.

- Правда?!

- Да.

Белка отпустила ноги, перевернулась, подплыла к нему и крепко обхватила руками за шею, обвив ногами его ноги. Он обнял ее за спину.

- Мишка.

- Что.

- Ты меня любишь?

- Ну конечно. Я же говорил.

- Скажи еще.

- Я люблю тебя. Люблю Белкой. Люблю лошадкой. Кошкой. Птицей. И рыбкой.

- Мишка.

- Да.

- Сделай, что ты дома хотел.

- Что.

- Ну не спрашивай! А то передумаю.

Михаил опустил правую руку по спине девушки вниз и добрался до запретного места, - она сжалась и поднялась на бедрах, потом опустилась.

- Ну давай. Потихоньку. Чуть-чуть.

Михаил закрыл рот девушки своими губами, прижал ее к себе левой рукой, а правой опять дотронулся. Она дернулась, но совсем немного. Белка крепко держала его за шею, бедра ее охватывали его талию, волны ритмично поднимали ее и опускали. Михаил левую руку положил ей на живот и опустил вниз – теперь он трогал ее спереди и сзади и был у нее внутри.

- Ух и стыдно как!

- Но приятно?

- Не спрашивай! А то еще стыднее!

Михаил убрал руки.

- Ну слезай. Иди поплавай. А то еще умрешь от стыда.

- Ну Мишка! Ну ты что! Ну давай!

- Так тебе понравилось?

- Ну ты, подлец, сам же знаешь!

- А ты скажи.

- Ну понравилось! А от того что стыдно – еще больше нравится.

- Везде нравится? И там?

- Ну скотина ты! Везде! Давай!

- Давай, рыбка, ложись на животик и плыви.

- А ты что будешь делать.

- А я буду делать.

- Куда.

- Туда.

- Ну я боюсь.

- Я понемножку. Если не понравится – я тебя отпущу.

- Правда?

- Ну я тебя когда обманывал?

- Нет.

- Ну плыви.

Белка опустила руки и упала спиной на воду, перевернулась и оглянулась назад. Михаил поймал ее за лодыжки, подтянул к себе и развел ноги.

- Это вторая серия, Белка.

- Ааах! – девушка гребла руками по-собачьи, фонтаном выпуская попадавшую в рот воду. Михаил перевел правую руку под ее живот и ниже, а левой достал до груди – двигаться ему почти не нужно было – море двигало их обоих, в нужном ритме, трогая во всех местах сразу, подталкивая к берегу. Белка достала руками до дна, опустилась на локти, Михаил уперся коленями в песок, вернул руки на бедра девушки, потянул ее на себя, почувствовал, как волна откатывается с берега назад, уходит, обнажая все их тайны, потом с новой силой бьет ему в спину, - он упал, накрыв собой девушку, впечатав ее в мокрый песок, скатился с нее на бок и отпустил, оставшись лежать на спине в пене прибоя. Белка тоже перевернулась на спину, потом на правый бок, и обняла его рукой за шею, забросив на него левую ногу.

- Мишка.

- Оу.

- Ну что ты со мной сделал, противный ты пиратище.

- Ну сделал немножко.

- Опять надругался над бедной девочкой. Во всех местах.

- Но местам же было приятно.

- Не говори так!

- Почему.

- Ну это же неприлично, Мишка.

- Так тут же нет никого. Перед кем тебе стесняться, если тебе было приятно.

- Правда. А перед собой?

- Тебе что – мама не велела так делать?

- Ну палучишь ты у меня щас.

- Зато ты теперь навсегда моя.

- Почему это.

- Ну как ты теперь уйдешь, если я про тебя такое знаю.

- А я и не собиралась.

- Будешь меня холить и лелеять.

- Да нужен ты мне триста лет – я только холку и лелейку буду любить.

- А кто тебя кормить будет.

- Ох и есть хочется!

- Хочешь бананов?

- Ужасно хочу!

- Туда?

- И где моя сковородка.

- Ну признайся.

- Никада!

- Ладно. Давай мы тебя привяжем к пальме, и я пойду за бананами.

- Зачем это еще меня привязывать.

- Ну пираты всегда так делают. Ты забыла?

- Да. Точно.

- Так ты согласна?

- Мишка.

- Да.

- Какое волшебное море.

- Так тебе тут нравится?

- Умереть не жить.

- И ты согласна тут жить?

- Знаешь что, Мишка.

- Что.

- Я на все согласна. Делай со мной что захочешь. Только накорми меня. Пока я не умерла с голоду.

- Ну идем к пальме.

- Идем, мой любимый пиратище.

***

Будильник играл свою бодренькую мелодию, пока Белка не ткнула в него пальцем.

- Мишка…

- У?

- Знаешь, что мне приснилось?

- Что.

- Что мы с тобой  были в Голубой лагуне.

- И как там было.

- Обалденно было. Полжизни.

- А что там было обалденно.

- Ну… мы с тобой плавали… голышом.

- Только плавали?

- Не, ну не только…

- Как в кино?

- Да. Во второй серии.

- Так я тебя привязал?

- Ну Мишка!

- Нет?

- Ну ты такое со мной вытворял, что до сих пор стыдно.

- Но ты согласилась.

- Да. Сама не знаю, почему.

- Может, ты этого и хотела?

- Я даже себе не могу в этом признаться.

- А сон тебе понравился?

- Да!

- Ну и не признавайся.

- И не дождешься!

- А чем там все кончилось?

- Ты пошел ловить рыбу. А я смотрела на море…

- И что.

- А там появился парус…

- А ты зажгла сигнальный костер?

- Нет.

- А корабль?

- Он уплыл.

- Так что ж ты… не зажгла.

- Ну что-что. Какой ты у меня Дуридом все-таки.

- Какой.

- Любимый.

- Так ты меня любишь?

- Да.

- Так что ж ты молчала! А ну ложись на живот!

- Ага! А ты опять надругаешься!

- Конечно. А ты разве не хочешь?

- Ну хочу, Мишутка. Только ты никому не говори.

- Ладно. Разве я тебя когда обманывал?

- Нет.

- Ну вот. Давай.

- Ну... давай.

***

Content

Довлатов Марк The Blue Lagoon

The Blue Lagoon