Эбби Грин

Роковое очарование

Эта книга является художественным произведением. Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

When Falcone’s World Stops Turning

© 2014 by Abby Green

«Роковое очарование»

© ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2015

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2015

Пролог

Рафаэль Фальконе взглянул на могилу. На крышке гроба лежали цветы вперемешку с землей. Друзья и знакомые неспешно покидали кладбище. Кое-кто из мужчин искренне горевал. По-видимому, слухи о том, что ослепительная Эсперанса Кристакос, будучи замужем в третий раз, имела к тому же любовников, были небеспочвенны.

Помимо скорби, вызванной кончиной матери, Рафаэля переполняли противоречивые эмоции. Он не мог утверждать, что их отношения были близкими. Эсперанса всегда была закрытым человеком, к ней было практически невозможно подступиться. Мать Рафаэля была потрясающе красивой женщиной. Настолько красивой, что его отец был безутешен, когда жена ушла от него.

Эсперанса принадлежала к тем женщинам, которым не составляет труда лишить мужчину рассудка и чувства собственного достоинства. Но с ним, Рафаэлем, это не произойдет никогда. Все его внимание и силы сосредоточены на собственной карьере, а также укреплении и развитии автомобильной империи семьи Фальконе. Красивые женщины были для него лишь приятным развлечением. Ни одна из любовниц Рафаэля не питала иллюзий на этот счет и не ждала от него ничего, кроме мимолетного наслаждения.

Правда, однажды на пути Рафаэля встретилась женщина, которая чуть не заставила его изменить правила игры. Но эта история не имела продолжения.

Сводный брат Рафаэля, Алексио Кристакос, повернулся к нему и выдавил из себя улыбку. Рафаэль ощутил знакомую боль в груди. Он любил своего сводного брата, но их отношения трудно было назвать безоблачными.

Ему было горько наблюдать, как брат растет, окруженный заботой и лаской своего успешного отца. Это разительно отличалось от отношений Рафаэля с собственным отцом. Долгое время он испытывал досаду, которая лишь усугублялась явным неприятием со стороны отчима.

Братья отошли от могилы матери, каждый думал о чем-то своем. Оба унаследовали от Эсперансы выразительные зеленые глаза, только у Алексио они имели золотистый оттенок, в отличие от ярко-зеленых глаз Рафаэля. Густые волосы Рафаэля были темно-каштановыми, а его брата – черными как смоль.

Их рост был почти одинаков, около шести футов. Рафаэль обладал крупной мужественной фигурой. Алексио не уступал ему в силе, но был немного худощав.

Черная щетина затеняла четкую линию подбородка Рафаэля, и, когда они остановились около машин, Алексио сухо заметил:

– Мог бы привести себя в порядок перед похоронами.

Тяжесть, которую Рафаэль испытывал около могилы, начала понемногу ослабевать. Он подавил инстинктивное желание занять оборонительную позицию, повернулся к брату и медленно произнес:

– Я поздно встал.

Он не мог объяснить Алексио, что подсознательно искал спасение в объятиях женщины, не желая поддаваться горю, вызванному смертью матери. Не желая вновь и вновь вспоминать, с какой легкостью она бросила его отца, причинив тому массу страданий. Отец до сих пор был зол на нее и, несмотря на уговоры Рафаэля, наотрез отказался прийти на похороны и почтить память бывшей жены.

Алексио, прекрасно понимая, что творится в душе Рафаэля, тряхнул головой и бросил с ухмылкой:

– Понятно, почему ты решил остановиться в отеле, а не у меня.

Рафаэль отбросил мрачные воспоминания и состроил насмешливую гримасу. Он хотел было выдать в ответ какую-нибудь остроту, но вдруг заметил, как к ним приближается какой-то человек. Слова застыли на его губах, а лицо Алексио вмиг стало серьезным.

Очень высокий, сурового вида незнакомец пристально смотрел на них. Его сходство с братьями было поразительным. Им показалось, что они увидели собственное отражение в зеркале. Единственное, что отличало мужчину от Алексио, – русые волосы. От глаз незнакомца по телу Рафаэля пробежала дрожь – зеленые, точно такие же, как у него и Алексио, только темнее. Неужели кому-то еще посчастливилось унаследовать глаза матери? Но как такое возможно?..

Воинственная поза незнакомца заставила Рафаэля внутренне ощетиниться.

– Вы что-то хотели? – произнес он невозмутимо.

Мужчина окинул их взглядом, потом посмотрел на могилу.

–  И много ли здесь нас? – спросил он с насмешливой улыбкой.

–  Нас? О чем вы?

–  Ты не помнишь, не так ли?

В голове Рафаэля всплыла неясная картина: он стоит на пороге вместе с матерью. Огромная дверь открывается, и он видит мальчика на несколько лет старше себя, со светлыми волосами и большими глазами.

– Она привела тебя в мой дом. Тебе, должно быть, было тогда года три. Мне – почти семь. Она хотела забрать меня с собой, но я отказался. Не после того, как она сама меня бросила, – нарушил тишину резкий голос незнакомца.

Рафаэль похолодел.

–  Кто ты? – спросил он слегка охрипшим голосом.

–  Я твой старший брат. Сводный брат, – представился мужчина. – Меня зовут Сезар да Сильва. Я пришел отдать дань женщине, которая меня родила… Не то чтобы она это заслужила, но мне было интересно взглянуть, сколько народу сюда притащится. Похоже, только мы с вами.

– Какого черта! – не сдержался Алексио.

Рафаэль остолбенел – ему было знакомо это имя.

Сезар стоял у руля прославленной и успешной международной корпорации «Да Сильва». Мысль о том, что он даже не подозревал об их родстве, потрясла его. Сомневаться в словах этого человека не приходилось – уж слишком очевидным было сходство.

Неясные воспоминания о том дне, окутанные туманом, всегда преследовали Рафаэля, но у него не было возможности чем-то их подтвердить, потому что каждый раз, когда он заводил разговор об этом, мать тут же меняла тему.

– Это Алексио Кристакос. Наш младший брат… – сказал Рафаэль.

– Три сына от разных отцов… И все же она не бросила вас на произвол судьбы, – холодно заметил Сезар.

Он сделал шаг навстречу, и Алексио последовал его примеру. Двое мужчин оказались лицом к лицу. Старший был выше младшего лишь на несколько дюймов.

– Я не собираюсь ругаться, брат. У меня нет претензий к вам, – процедил сквозь зубы Сезар.

– Только к нашей матери, если то, что ты говоришь, правда, – мрачно произнес Алексио.

– К сожалению, ты чертовски прав, – натянуто улыбнулся Сезар.

Он обошел Алексио и приблизился к могиле. Затем Сезар достал что-то из кармана и бросил в яму. Послышался глухой стук. Он вернулся на прежнее место с ничего не выражающим лицом.

После тягостного непродолжительного молчания Сезар направился к машине и сел на заднее сиденье серебристого лимузина. Автомобиль плавно отъехал.

Рафаэль повернулся к ошарашенному Алексио.

–  Что за?.. – Слова замерли у того на губах.

–  Я не знаю, – покачал головой Рафаэль.

Он взглянул на то место, где стоял лимузин, и зашагал прочь, подавленный ошеломляющим открытием.

Глава 1

Три месяца спустя…

– Извини за беспокойство, Сэм, но тебе звонят по первой линии. У него, между прочим, низкий голос с сексапильным иностранным акцентом, – заметила Герти.

Сэм напряглась. «Низкий голос, сексапильный иностранный акцент…» Она вздрогнула от дурного предчувствия, но одновременно с этим искра желания вспыхнула в ее лоне. Она попыталась убедить себя, что это чушь.

– Неужели ты успела кого-то подцепить на выходных? – В глазах пожилой женщины блеснуло озорство.

– Я провела все выходные, помогая Майло выполнить задание для детского садика, – ответила Сэм, улыбнувшись Герти, несмотря на еще один приступ внутренней дрожи.

– Вам с Майло необходим прекрасный мужчина, который позаботился бы о вас, – улыбнувшись в ответ, снисходительно заметила секретарша.

–  Ты сказала, первая линия? – нетерпеливо уточнила Сэм.

Герти подмигнула и исчезла из вида. Сэм сделала глубокий вдох, прежде чем поднять трубку.

– Доктор Саманта Рурк слушает.

–  Ciao, Саманта! Это Рафаэль, – раздался до боли знакомый чувственный голос.

И вновь ее сердце вздрогнуло от предчувствия беды. Рафаэль был единственным, за исключением ее отца, кто называл ее Саманта, не считая моментов страсти, когда она становилась для него просто Сэм. Кровь застыла в жилах женщины. Злость, вина, боль, вожделение и предательская нежность переполняли ее, сплетаясь в одно целое. Она поняла, что так и не ответила, лишь снова услышав его голос.

– Рафаэль Фальконе… Возможно, ты не помнишь меня, – произнес он уже не так приветливо.

Не помнит?! Она крепко сжала трубку, пытаясь совладать с собой:

– Нет… То есть да. Я помню.

Сэм хотелось разразиться истерическим смехом. Как она могла забыть этого мужчину, если на ее глазах растет его точная копия?

– Bene, – сказал он. – Как поживаешь, Сэм? Ты теперь доктор?

– Да, – подтвердила она. – Я получила ученую степень после того, как… – И запнулась, чуть не добавив: «После того, как ты появился в моей жизни и разрушил ее до основания». – Я получила докторскую степень после того, как мы виделись в последний раз. Могу ли я чем-то помочь?

«Как насчет того, чтобы помочь ему, сообщив, что у него есть сын?» – пронеслось у нее в голове.

–  Я сейчас в Лондоне. Мы готовим к открытию отделение «Фальконе моторс» в Великобритании.

–  Надо же, как хорошо, – натянуто сказала она.

Сэм похолодела. Рафаэль Фальконе. Здесь, в Лондоне. Зачем он ее разыскал? Несомненно, дело в Майло, в ее сокровище. Его сыне.

Сначала Сэм решила, что он все знает, но затем она заставила себя успокоиться. Быть не может, что Рафаэль способен вести вальяжную беседу, если он в курсе.

– Послушай, я очень рада тебя слышать, но я сейчас занята, – попыталась она от него отделаться.

Ей необходимо все как следует обдумать и привести мысли в порядок.

– Не хочешь узнать, почему я позвонил тебе? – холодно поинтересовался Рафаэль.

Дрожь снова охватила ее тело. Сэм испытала очередной приступ страха, извивающегося внутри ее, словно змея, как только в ее сознании всплыл образ обожаемого сына.

–  Ну… Пожалуй. – Она постаралась, чтобы ее голос звучал равнодушно.

–  Я хотел предложить тебе место в «Фальконе моторс». Исследование, которым ты сейчас занимаешься, очень интересно и важно для нас. – Его тон был уже ледяным.

Безотчетный страх завладел всем ее существом после этих слов. Сэм довелось однажды работать на Рафаэля, и после этого ее жизнь радикально изменилась.

– Боюсь, это невозможно. Я взяла на себя обязательство работать на университет, – заявила она.

Воцарилась напряженная тишина.

– Я понимаю, – наконец скупо отреагировал Рафаэль.

Сэм была уверена: он не сомневался, что она тут же в экстазе бросится к его ногам, благодаря за деловое предложение, не говоря уже о возможных предложениях более личного характера. Именно такое воздействие Рафаэль оказывал на большинство женщин. И он ни капельки не изменился за эти годы.

То, что он говорил, когда уходил от нее, пронеслось в ее памяти с такой четкостью, будто это было вчера: «Так будет лучше, cara. В конце концов, между нами не было ничего серьезного, не правда ли?»

Рафаэль был абсолютно уверен, что она согласится с ним. Сэм так и поступила. Она до сих пор помнила в деталях сцену их прощания, и это воспоминание подпитывало ее веру в то, что она все сделала правильно, решив взять на себя полную ответственность за Майло. И все же женщину терзали угрызения совести.

– Послушай, я сейчас действительно занята. Поэтому, если ты не возражаешь…

Тревога настолько овладела ею, что предложение Фальконе насчет работы вряд ли дошло до ее сознания.

– Ты даже не хочешь это обсудить? – прервал ее Рафаэль на полуслове.

Сэм вспомнила досаду и разочарование, клокотавшие в ней, когда он с легкостью дал ей понять, что у их романа не будет продолжения.

– Нет, я не заинтересована в этом предложении.

Всего хорошего, господин Фальконе.

* * *

«Всего хорошего, господин Фальконе»! И это говорит женщина, с которой он спал!

Рафаэль еще несколько минут неотрывно смотрел на телефон, не осознавая, что Сэм уже положила трубку. Прежде женщины никогда не заканчивали разговор с ним первыми.

Наконец он оставил телефон в покое и сжал губы. Саманта Рурк не походила на остальных его женщин. Она была не такой, как все, с самого начала. Рафаэля охватило беспокойство. Он встал и шагнул к окну. Мысли его витали далеко.

Сэм пришла на его завод в Италии практиканткой после получения степени магистра автомобилестроения. Она была самым молодым сотрудником и единственной женщиной в штате. Сэм была пугающе умна и сообразительна. Рафаэль без тени сомнения был готов сразу же предложить ей постоянную работу и платить любые деньги, лишь бы она согласилась работать на него. Но его привлекало не только это.

Он был пленен ее чертовски привлекательной тягой к знаниям и высокой стройной фигурой. Пленен почти мужским стилем одежды, которую Сэм носила и которая разжигала в нем желание раздеть ее. Рафаэль мечтал увидеть изгибы ее женственного тела, очертания которого лишь угадывались под тканью. Он был пленен безупречной бледной кожей Сэм и ее огромными миндалевидными глазами, которые напоминали грозовое море.

Рафаэль оказался в плену ее робких взглядов в его сторону, легкого румянца, выступавшего на лице молодой женщины каждый раз, когда их глаза встречались, ее привычки закусывать нижнюю губу. В плену иссиня-черного локона, который то и дело падал ей на щеку, и Сэм приходилось заправлять его за ухо. А впоследствии и в плену обжигающего пламени страсти, которое вспыхивало с невиданной силой, стоило ему увидеть Сэм.

Поначалу он пытался бороться с этим чувством. Рафаэль считал его неуместным на работе. Его жизненный путь был выстроен в соответствии с четкими принципами, и он никогда не смешивал бизнес с личной жизнью. Но Сэм разительно отличалась от женщин, которых предпочитал Рафаэль, – изысканных, искушенных и циничных, как и он сам. Женщин, которые знали о своей привлекательности и умело ею пользовались.

В ней же, кроме сексуальности, ничего этого не было. Казалось, Сэм просто не замечала, как мужчины бросают на нее жадные взгляды. В такие моменты – еще до их первого поцелуя – чувство собственника просыпалось в Рафаэле и приводило его в ярость, несмотря на то что раньше ревность была ему незнакома.

Вожделение превратилось для него во всепоглощающую страсть. Однажды он вызвал Сэм к себе в кабинет и, не в состоянии что-либо произнести, просто обхватил ее лицо ладонями и поцеловал, утопая в неведомой прежде опьяняющей нежности.

Даже сейчас при одном лишь воспоминании об этом его охватило желание. Рафаэль выругался. Именно о Сэм он думал на похоронах своей матери. Он думал о ней намного чаще, чем ему хотелось бы. Сэм почти перевернула весь его мир с ног на голову. Это был не просто скоротечный роман. У них мог бы быть ребенок…

При одной мысли об этом тело мужчины сотрясла дрожь. Тогда он почти столкнулся с тем, что не входило в его планы. Вот о чем ему следует помнить.

Рафаэль отсутствующим взглядом окинул свой кабинет. То, что Сэм не желает иметь с ним ничего общего, очевидно. И он должен хотеть того же.

Ему не следовало подчиняться желанию поговорить с ней. Он должен выкинуть Саманту Рурк из головы. Навсегда.

Саманта проснулась субботним утром оттого, что малыш забрался к ней в постель. Она улыбнулась и обняла крепкое тельце сына, вдыхая сладкий запах, исходивший от него.

–  Доброе утро, красавчик.

–  Доброе утро, мамочка, я тебя люблю.

Сердце Сэм на мгновение сжалось так сильно, что ей стало трудно дышать.

– Я тоже тебя люблю, солнышко, – сказала она, поцеловав Майло головку.

Он слегка отстранился, и Сэм забавно сморщилась от ослепляющих солнечных лучей.

– Ты смешная, – засмеялся мальчик.

Она начала его щекотать, и сын весело завизжал. Вскоре они окончательно проснулись, и Майло выбрался из постели.

–  Не включай пока телевизор! – крикнула ему мать вдогонку.

–  Хорошо, я возьму книжку, – отозвался он.

Сердце Сэм вновь сжалось. Она знала, что Майло так и сделает, – когда она спустится вниз, он будет с интересом рассматривать книгу, хоть еще не умеет как следует читать. Майло был хорошим и смышленым ребенком. Иногда его ум пугал ее, женщина опасалась, что вскоре не сможет справляться с сыном.

Брайди, экономка ее отца, которая после его кончины два года назад стала работать у Сэм, нередко говорила:

– А ты думаешь, откуда это у него? Его дедушка был профессором физики, да и ты сама чуть ли не с пеленок вечно копаешься в своих книгах. – Затем, по обыкновению, Брайди фыркала и добавляла: – Конечно, поскольку мне неизвестно, кто его отец, я не могу рассуждать, что мальчику досталось от него…

После этих слов Сэм немедленно начинала хмуриться и меняла тему разговора.

Хотя, если бы не Брайди О’Салливан, напомнила себе Сэм, она никогда не получила бы ученую степень, которая позволила ей заниматься исследованиями при университете. Благодаря этому сейчас ни Сэм, ни ее сын ни в чем не нуждались, и у нее была возможность хотя бы материально вознаградить Брайди за бесценную заботу о малыше.

Брайди жила в пристройке к дому, раньше принадлежавшей бабушке Сэм.

Завязывая халат и готовясь спуститься вниз, Сэм пыталась подавить вновь накатившее на нее чувство вины. «Чувство вины, которое ни на секунду не покидает меня в течение четырех лет», – откровенно призналась себе Сэм.

Она была полностью выбита из колеи звонком Рафаэля. Ее терзали воспоминания в часы бодрствования и жуткие сны по ночам. Страстные сны, полные эротических сцен… Каждый раз она просыпалась, запутавшаяся в простынях, мокрая от пота, с неистово бьющимся сердцем и головной болью.

Рафаэль Фальконе показал Сэм, какой пресной была ее жизнь до их встречи. А потом сам же вернул ее обратно – в серые, безрадостные будни, как будто она не заслуживала жить в сказке, полной незабываемых и ярких ощущений.

До сих пор Саманта задавалась вопросом: что же именно привлекло его в ней? Впрочем, как бы то ни было, она никогда не простит себе, что влюбилась в Рафаэля, как девчонка.

В сотый раз за неделю она убеждала себя, что Рафаэль не заслуживает правды, ведь он изначально был против рождения ребенка. Сэм никогда не забудет его перекошенное лицо в тот день, когда она сообщила ему, что беременна.

Сэм присела на кровать, подавленная тягостными воспоминаниями. Она узнала, что беременна, во время его трехнедельной деловой поездки. По возвращении Рафаэль сразу же попросил ее о встрече. Пока его не было, Сэм не находила себе места, ее сердце трепетало в ожидании, в надежде на то, что, возможно, она неверно истолковала слова Рафаэля, сказанные им перед отъездом: «Нам не помешало бы провести некоторое время порознь, cara. Я не уделяю работе должного внимания, мои мысли заняты тобой одной».

Но когда она зашла к нему в кабинет, его взгляд был суров и строг.

–  Я должна тебе кое-что сказать, – поспешила выпалить Сэм, пока страх не взял над ней верх.

–  Я тебя слушаю, – настороженно произнес он.

Она покраснела. Трудно поверить, что его может обрадовать ее новость. Они были вместе лишь один месяц. Один опьяняюще восхитительный месяц. Достаточно ли этого времени, чтобы?..

– Сэм?

Она посмотрела на него, сделала глубокий вдох и совершила прыжок в неизвестность:

– Я беременна, Рафаэль…

В кабинете воцарилась зловещая тишина. Рафаэль вмиг побледнел, и Сэм осознала, как она ошиблась. Его зеленые глаза стали еще ярче на фоне белого, как лист бумаги, лица. На мгновение ей показалось, что он может потерять сознание. Сэм подошла к нему, но он отстранился и произнес хриплым голосом:

–  Как это возможно?

–  Наверное, мы были неосторожны, – спокойно ответила она, хотя у нее кровь стыла в жилах.

А они были неосторожны много раз – в душе, в palazzo Рафаэля, когда они были настолько возбуждены, что не успели дойти до спальни, в кухне ее квартиры, когда он уложил ее на стол и стянул с нее брюки…

Это была безрассудная похоть, животная страсть, напрочь лишенная романтики. Можно ли было считать это отношениями?

–  Ты говорила, что принимаешь противозачаточные таблетки, – сказал он.

–  Так и было… И сейчас тоже. Но я предупреждала тебя, что принимаю дозу ниже нормы и не для предохранения. К тому же у меня было отравление несколько недель назад…

Рафаэль рухнул в кресло. Казалось, он постарел на десяток лет.

– Этого просто не может быть… – пробормотал он невнятно, словно разговаривал сам с собой.

– Для меня это тоже как гром среди ясного неба, – заметила Сэм, пытаясь обуздать эмоции.

– Ты уверена? Откуда мне знать, что ты не спланировала все это заранее, желая привязать меня к себе? – поинтересовался Рафаэль.

Потрясенная Сэм отшатнулась, Она хотела было ответить, но не смогла выдавить ни слова. Через несколько минут женщина наконец заговорила:

– Ты действительно думаешь, что… что я сделала это намеренно?

Рафаэль встал и нервно заметался по кабинету. Цвет лица понемногу возвращался к нему, подчеркивая изумительные скулы. Неожиданно он разразился таким яростным смехом, что у Сэм душа ушла в пятки. Она никогда не видела, чтобы человек смеялся с такой злобой.

– Это просто неслыханно! Женщины используют любые уловки, чтобы обеспечить себе безоблачное существование за счет состоятельных мужчин, – выдал он, глядя прямо ей в глаза.

Пораженная его цинизмом Сэм крепко сжала кулаки, подошла к столу и произнесла:

– Ты настоящий подонок. Я бы никогда на это не пошла.

И тут она припомнила, как холодно держался Рафаэль перед началом этого разговора. Неожиданно ей открылась ужасная и горькая правда.

– Ты позвал меня к себе, собираясь сообщить, что между нами все кончено, не так ли?

– Да, – кивнул он с безразличным видом.

Вот и все, конец. Всего лишь одно слово. Но его было достаточно, чтобы Сэм поняла: все это время она витала в облаках, считая, что их отношения были чем-то большим, нежели простой интрижкой.

Она пришла в смятение от его жестокой бестактности. Сэм боялась разрыдаться, поэтому она тут же бросилась прочь из его кабинета. В тот момент она старалась не думать о том, как сильно Рафаэль ее унизил, втоптал в грязь, объявив расчетливой и бездушной.

Она спряталась в своей крошечной квартирке и, несмотря на его многочисленные попытки ворваться к ней, упорно не желала его видеть.

И вдруг произошло то, чего она не ожидала, – кровотечение и судорожная боль. На секунду боль и страх одержали верх, и Сэм впустила Рафаэля.

– У меня кровотечение, – решительно заявила она.

Он тут же отвез ее в клинику. Рафаэль был мрачен и бледен, но она не обращала на это внимания. Ее руки обхватывали живот – Сэм хотела сохранить жизнь, зародившуюся в ней. Это решение стало для нее настоящей неожиданностью. Прежде она всерьез не задумывалась о детях, потому что мать Сэм рано умерла, и девочку воспитывал отец, с которым у нее никогда не было теплых отношений. Но в тот момент заложенная природой потребность стать матерью завладела всем существом молодой женщины.

Доктор сообщил ей, что это не выкидыш, а всего лишь обильные выделения. Судороги были, скорее всего, вызваны нервным перенапряжением. Он заверил Сэм, что если она постарается больше отдыхать и избегать стрессовых ситуаций, то беременность будет протекать нормально.

Сэм выдохнула с невероятным облегчением. Но ровно через секунду она вспомнила, что угрюмый Рафаэль, являвшийся причиной ее стресса, сейчас находится за дверью. Ей стало дурно при одной мысли о том, что придется иметь с ним дело. Сэм боялась сказать ему, что это не выкидыш. Материнский инстинкт снова дал о себе знать – она должна защитить своего ребенка.

Медсестра покинула палату, оставив дверь приоткрытой, и голос Рафаэля отчетливо доносился из больничного холла. Сэм напряглась, вслушиваясь.

– Я сейчас немного занят… Нет, ничего серьезного… Я постараюсь освободиться как можно скорее и свяжусь с тобой…

В одночасье последняя жалкая надежда, которая таилась в ее душе, рухнула. Рафаэль не мог знать наверняка, потеряла она ребенка или нет. Однако он в этом не сомневался.

Он закончил разговор и зашел в палату.

–  Сэм…

–  Что? – Она не смотрела на него.

Он вздохнул:

–  Послушай, мне жаль… Мне правда очень жаль, что это случилось. Этого вообще не должно было произойти.

–  Не должно, – согласилась она безучастно.

На мгновение Сэм охватило желание все ему высказать, но она почувствовала, как возвращаются судороги. Выяснение отношений могло навредить ребенку.

– Что произошло, то произошло. Теперь все кончено. Мне придется провести ночь в клинике, но уже завтра я вернусь домой, – сообщила она Рафаэлю.

Сэм еле сдерживалась, чтобы не дать ему пощечину. Его интересовало лишь то, что ребенка, как он полагал, больше нет. Теперь он хочет от нее отделаться.

– Уходи, Рафаэль, оставь меня, – попросила Сэм, вцепившись пальцами в край одеяла.

– Так будет лучше, cara. Поверь мне… Ты молода… Тебя ждет блестящая карьера. В конце концов, между нами не было ничего серьезного, не правда ли? – сказал он, глядя на нее своими бездонными зелеными глазами.

– Конечно нет. А теперь, пожалуйста, уходи.

Самообладание могло покинуть ее в любую секунду. Ей стоило огромных трудов держать себя в руках.

– Я позабочусь о твоем возвращении домой. Тебе не придется ни о чем беспокоиться, – заверил ее Рафаэль.

Сэм подавила нервный смех, представив, через какие испытания ей придется пройти в ближайшем будущем.

– Хорошо, – кивнула она.

– Прощай, Сэм, – с нескрываемым облегчением произнес он, стоя у двери.

Чувствуя, как к горлу подступает ком, она собрала остаток сил и невозмутимо ответила:

– Прощай, Рафаэль.

Сэм отвернулась, потому что ее глаза были полны слез. Как только она услышала стук захлопнувшейся двери, сдавленный стон вырвался из ее груди и горячие слезы рекой полились по щекам.

Целую неделю Сэм разрывалась между желанием рассказать Рафаэлю правду и необходимостью защитить себя от еще большей боли. Вскоре она случайно наткнулась по телевизору на какую-то глупую передачу о знаменитостях и узнала, что Рафаэль нашел ей замену в лице прекрасной итальянской теледивы с чертовски сексуальной улыбкой. При виде него, улыбающегося в объективы телекамер и обнимающего за талию красавицу, Сэм осознала, что правда об их ребенке ему просто-напросто не нужна…

– Мамочка, я хочу есть!

Ее сынишке пора завтракать. Загнав воспоминания в самый дальний уголок своего сознания и пытаясь игнорировать чувство вины, Сэм направилась к Майло.

В тот вечер, когда раздался звонок в дверь, Сэм мыла посуду после ужина, а Майло возился с машинками на полу в гостиной. Подходя к двери, она была уверена, что это, скорее всего, Брайди, вновь забывшая ключи от своей квартиры. Но это была не она.

Рафаэль Фальконе.

Сэм не могла понять, что происходит. Она затаила дыхание. Казалось, время остановилось. Она начала беспристрастно рассматривать его. Потертые джинсы, мятый кожаный пиджак, тонкий шерстяной джемпер. Густые темно-каштановые волосы, кончики которых вьются. Высокий лоб. Глубоко посаженные изумительные зеленые глаза. Аристократическая горбинка на носу, придававшая его лицу высокомерный, заносчивый вид. Выразительные высокие скулы и золотисто-оливковая кожа, выдававшая в нем гостя холодной, промозглой Англии.

Его губы. Восхитительные губы, созданные для страстных поцелуев. Они всегда маняще полуулыбались, суля незабываемые плотские утехи. За исключением того дня, когда Сэм видела Рафаэля в последний раз. Тогда его губы были угрюмо сжаты.

Действительность ударила ее под дых. Она сделала вдох и только тогда поняла, что не дышала около минуты, пожирая его глазами, как какая-нибудь безумная фанатка.

– Саманта.

Голос Рафаэля и его настойчивый взгляд, которым он окинул ее с ног до головы, окончательно вернули женщине чувство реальности. Сэм вспомнила, что стоит перед ним в своей обычной домашней одежде. На ней были узкие джинсы, теплые носки и изрядно поношенная рубашка. Волосы были собраны в пучок, а на лице не было ни грамма косметики.

– А ты все такая же пацанка, несмотря на мои упорные старания, – улыбнулся Рафаэль.

В ее сознании всплыла сцена из прошлого: они с Рафаэлем вдвоем в его palazzo, и он вручает ей большую белую коробку, в которой лежит потрясающий вечерний наряд. Рафаэль сначала раздел Сэм, а затем надел на нее новое платье, оставляющее открытым одно плечо, подчеркивающее бедра и грудь. Длинный разрез позволял любоваться ее ногами. После этого Рафаэль повел ее в самый фешенебельный ресторан Милана. Они просидели там чуть ли не до рассвета, опьянев от игристого вина и страсти. Затем он отвез ее к себе…

«А ты все такая же пацанка…»

– Ты не пригласишь меня войти? Здесь чертовски холодно, – заметил он.

Ее рука намертво вцепилась в дверь. Майло! Тревога охватила молодую женщину и окончательно вывела из оцепенения.

– Сейчас не самое подходящее время. Я не понимаю, зачем ты пришел. Мне кажется, я достаточно ясно дала тебе понять на днях, что меня не интересует твое предложение.

Сэм заставила себя посмотреть на него. Она чувствовала себя постаревшей, тогда как Рафаэль выглядел еще лучше, чем прежде. Несправедливость этого взбесила Сэм. Он не представляет, что ей пришлось перенести. «Потому что ты ничего ему не рассказала», – заметил внутренний голос.

– Зачем ты пришел, Рафаэль? Я уверена, что у тебя есть множество более важных дел, – с горечью бросила она.

Рафаэль стиснул зубы, но ответил спокойно:

– Я подумал, что при личной встрече мне, возможно, удастся убедить тебя рассмотреть мое предложение.

Легкий румянец выступил на его щеках, но Сэм не обратила на это внимания, так как в ту же секунду раздался пронзительный крик «Мамочка!» и топот маленьких ножек.

Майло подбежал к ней сзади и обхватил ее ноги. Сэм представила, как он выглядывает из-за мамы с желанием узнать, кто же стоит на пороге.

–  Я повторюсь: сейчас не самое подходящее время, – тонким голосом продолжала настаивать Сэм, хотя это было так же безнадежно, как пытаться остановить надвигающуюся лавину.

–  Прости, мне не стоило приходить… Конечно, прошло столько лет… У тебя, наверное, есть муж… и дети… – натянуто произнес Рафаэль.

Тут его глаза скользнули вниз и стали круглыми от удивления. Майло стоял рядом с Сэм, пухленькой ручкой держась за ее ногу. Огромные зеленые глаза невинно смотрели вверх на точно такие же глаза, с точно таким же необычным оттенком.

Рафаэль не мог глаз отвести от ребенка. Его лицо исказилось, будто он получил сильнейший удар в солнечное сплетение. Наконец он посмотрел на Сэм. Ее лицо было белым как мел.

И в то мгновение, когда его взгляд обжег ее ледяным холодом, она поняла, что Рафаэль обо всем догадался.

Глава 2

– Мамочка, давай посмотрим машинки по телевизору?

– Начинай без меня, а я подойду через минутку, хорошо? – положив руку на головку Майло, еле слышно произнесла Сэм.

Малыш убежал обратно в гостиную. Тягостная тишина нарастала. Рафаэль все понял. Она чувствовала это. Ему хватило одного взгляда на мальчика. Глаза Майло были как две капли воды похожи на его глаза. Сэм возненавидела себя за то, что, когда он мгновенно признал в малыше своего сына, ее сердце немного смягчилось.

Рафаэль сверлил ее взглядом:

– Сейчас же впусти меня, Саманта.

Сэм сделала шаг назад и распахнула дверь. Рафаэль тут же вошел. От него исходил до боли знакомый тонкий аромат мускуса. Сэм быстрым шагом направилась в кухню. Проходя мимо гостиной, где Майло смотрел свою любимую телепередачу о машинах, она хотела было закрыть дверь, но резкий голос приказал:

– Не надо.

Сэм пошла в кухню, не чувствуя под собой ног. Ей было дурно. Она обернулась и увидела, что Рафаэль следует за ней. Он был по-прежнему мертвенно-бледен.

– И сейчас ты скажешь мне, что этому мальчику не три года и приблизительно три месяца, что он унаследовал эти глаза не от меня, что он не мой сын, а это всего лишь сверхъестественное совпадение, – выпалил он.

– Он… – неуверенно начала Сэм. Даже сейчас ее мозг отчаянно пытался найти любую зацепку, чтобы уйти от объяснения. Но у нее больше не было права скрывать от Рафаэля правду. Честно говоря, у нее никогда не было этого права. – Он твой сын.

Наступило гробовое молчание.

– Он мой сын? – наконец повторил Рафаэль.

Сэм кивнула.

Рафаэль выдал поток брани на итальянском, и это заставило ее отшатнуться, так как она уловила несколько слов, значение которых было ей понятно.

– Немудрено, что ты недавно хотела от меня отделаться.

Рафаэль начал мерить шагами небольшую кухню. Он напоминал Сэм электрический провод под напряжением, который вот-вот может ударить ее током. Вдруг он остановился и спросил:

–  Ты замужем?

–  Нет, – покачала она головой.

–  А если бы я не нанес тебе визит, ты продолжала бы держать меня в неведении?

– Я не знаю, – прошептала Сэм.

Рафаэль прожигал ее взглядом своих изумрудных глаз, которые когда-то смотрели на нее с обожанием, а теперь были холоднее арктических льдов.

– Какая же ты дрянь!

Ее передернуло. Рафаэль мог бы с таким же успехом дать ей пощечину, настолько грубо и безапелляционно он это произнес.

–  Ты не хотел ребенка, – пробормотала Сэм.

–  Поэтому ты солгала?

Ее лицо запылало от стыда.

– Я думала, что у меня выкидыш. Но после обследования доктор сообщил мне, что это не так.

Рафаэль скрестил руки на груди и при этом сжал кулаки. Сэм была уверена, что он никогда не позволит себе ударить ее, однако она явственно ощущала его желание дать волю своим чувствам.

–  Ты знала правду и все равно солгала, глядя мне в лицо и позволив мне уйти.

–  Я не лгала тебе… Ты сам предположил… Я просто не опровергла твои домыслы, – неуверенно сказала она, хватаясь за последнюю соломинку.

–  И причина, по которой ты не поставила меня в известность, заключается в…

–  Ты не хотел знать правду.

Весьма жалкое оправдание.

– И ты так подумала, потому что…

– Из-за того, как ты отреагировал, узнав о моей беременности… – неуверенно произнесла Сэм. Мысли путались у нее в голове. Она вспомнила невероятную боль от осознания того, что Рафаэль собирается с ней порвать, и жалкий испуг, написанный на его лице, когда она сообщила ему о своем положении. Это придало ей сил, и она продолжила: – Из-за того, что ты сказал тогда, в клинике. Я слышала твой телефонный разговор.

– Что я такого сказал? – сердито поинтересовался он, сдвинув брови.

Уверенность, словно предатель, вновь покинула женщину.

– Ты сказал кому-то по телефону, что сейчас ты немного занят чем-то малосущественным, – ответила Сэм. Даже сейчас эти слова были для нее как нож в сердце.

Рафаэль был готов взорваться в любую секунду.

–  Dio, Саманта! Я даже не могу вспомнить этот разговор.

–  Зато я помню твое облегчение оттого, что тебе не придется волноваться о ребенке, который не вписывался в твои планы, и ты можешь спокойно уйти.

–  Позволь тебе напомнить, что я тоже был потрясен! И действительно думал, что ребенка больше нет! – выкрикнул разъяренный Рафаэль.

Сэм тяжело дышала, ей казалось, что Рафаэль сейчас перевернет стол, разделявший их, и бросится душить ее.

И вдруг послышался слабый, неуверенный голосок:

– Мамочка…

Мальчик незаметно для взрослых приоткрыл дверь и наблюдал за ними. Его нижняя губка слегка подрагивала – напряжение, царившее в кухне, передалось и ему.

Сэм подлетела к сыну и взяла его на руки. Майло немного побаивался мужчин, поскольку был практически лишен мужского общества.

– Почему он еще здесь? – спросил малыш, искоса поглядывая на Рафаэля и крепче прижимаясь к матери.

– Это старый друг твоей мамы. Он зашел поздороваться, вот и все. Он уже уходит, – стараясь говорить спокойно, ответила Сэм, поглаживая ребенка по спине.

– Ладно, – обрадовался Майло. – Пойдем смотреть на машинки?

– Как только я попрощаюсь с мистером Фальконе, хорошо? – заставив себя улыбнуться, обещала Сэм.

– Оки-доки. – Это было любимое словечко мальчика, которому его научили ребятишки в детском садике.

Майло высвободился из объятий матери и выбежал из кухни. Сэм видела, какой хаос творится в душе Рафаэля – столько противоречивых эмоций в одночасье отразились на его лице.

– Тебе придется уйти, – взмолилась она. – Если ты останешься, это собьет его с толку и расстроит.

Рафаэль приблизился к ней, и она инстинктивно попятилась. Его запах окутал Сэм, заставив ее сердце неистово биться.

– Мы еще не закончили, Саманта. Сейчас я уйду, потому что не хочу расстраивать мальчика, но, поверь, это не последняя наша встреча. Я еще напомню о себе.

Рафаэль прожигал ее насквозь испепеляющим взглядом, полным злобы, еще несколько секунд, а затем развернулся и вышел из кухни. Он задержался возле гостиной, чтобы еще раз посмотреть на Майло. Потом Рафаэль бросил в сторону Сэм последний яростный взгляд и захлопнул за собой дверь. Вскоре она услышала шум отъезжающей машины.

У Сэм подкосились ноги, и она еле успела ухватиться за стул.

–  Мамочка! – послышался жалобный зов из гостиной.

–  Сейчас иду! – отозвалась Сэм.

Немного придя в себя, она пошла к сыну и опустилась рядом с ним на пол. Не отрывая глаз от телевизора, мальчик забрался к ней на колени, и ее сердце сжалось от нежности.

В голове женщины вновь прозвучали слова Рафаэля: «Мы еще не закончили, Саманта. Сейчас я уйду, потому что не хочу расстраивать мальчика, но, поверь, это не последняя наша встреча. Я еще напомню о себе». Она вздрогнула, боясь даже представить, что это может означать для нее.

В понедельник утром Сэм вошла в конференц-зал университета, где должно было состояться еженедельное собрание, касающееся вопросов финансирования. Ее глаза слегка покраснели от усталости. В выходные она практически не спала, пребывая в шоке после встречи с Рафаэлем. Женщине иногда казалось, что ей все это почудилось: и телефонный звонок, и появление Рафаэля в ее доме, и его неожиданная встреча с сыном.

Сэм вновь и вновь убеждала себя, что, если бы ей пришлось пройти через все это снова, она поступила бы так же.

К ней подлетела Герти.

– Ты никогда не догадаешься, что произошло! – заявила она.

Герти обожала сплетничать. Но сейчас Сэм не хотелось слушать скабрезные истории о студентах и преподавателях. В конференц-зал вошел глава их отдела. И тут сердце Сэм остановилось – рядом с ним стоял еще один человек. Рафаэль.

У нее мгновенно закружилась голова, Сэм казалось, что она сейчас упадет в обморок. Она вцепилась пальцами в край стола. Панический ужас нарастал, пока она наблюдала, как Рафаэль чинно шагает к столу.

Он даже не взглянул на Сэм. Сев рядом с их боссом во главе стола, такой невообразимо красивый и привлекательный, Рафаэль откинулся на спинку кресла.

Сэм ничего не соображала. «Это просто сон! – судорожно повторяла она про себя. – Сейчас я проснусь, и это все исчезнет».

– Вот о чем я хотела тебе сообщить, – толкая ее под локоть, прошептала Герти.

Но строгий взгляд босса заставил ее умолкнуть. И тут с неотвратимой неизбежностью глаза Рафаэля и Сэм встретились, и она поняла: это не сон. В глубине его глаз читалось ликование, а на губах играла самодовольная улыбка.

Ее начальник встал и начал что-то говорить. Но Сэм, как завороженная, не могла глаз отвести от Рафаэля, впрочем, он тоже явно был очарован ею. Речь главы отдела дошла до нее лишь в виде обрывков:

– «Фальконе моторс»… необычайно успешная… мы польщены, что мистер Фальконе решил внести свой личный вклад в наши исследования… рады сообщить… его щедрое финансирование покроет все необходимые расходы.

Затем Рафаэль встал и обратился к присутствующим. Как и следовало ожидать, все были потрясены его харизматичностью и ловили каждое слово. Когда он наконец отвел от нее взгляд, Сэм почувствовала, что снова может дышать, пусть и с мучительным трудом.

– Саманта…

Она очнулась, сообразив, что босс обращается к ней.

– Простите, Билл. Что вы сказали? – Сэм была удивлена, что не лишилась дара речи.

– Я сказал, – начал он, выговаривая каждое слово с преувеличенной четкостью, явно недовольный тем, что она витает в облаках, находясь в столь серьезной компании, – что со следующей недели вы начинаете работать на заводе мистера Фальконе. Будете осуществлять надзор за установкой и эксплуатацией экспериментального оборудования.

Неожиданная новость оглушила Сэм, словно взрыв бомбы.

Глава отдела вновь обратился к присутствующим:

– Я думаю, нет надобности подчеркивать значимость проведения исследований на производстве, тем более в такой известной фирме, как «Фальконе моторс». Это позволит нам обогнать все остальные исследования в этой области. И поскольку мистер Фальконе заверил, что готов финансировать наш проект по крайней мере в течение пяти лет, мы просто обречены на успех.

Сэм не могла больше это выдержать. Сославшись на необходимость подышать, она вылетела из зала в приступе панического страха.

Рафаэль с безразличным видом наблюдал, как Сэм покинула заседание. С того рокового вечера он находился в состоянии глубочайшего потрясения, тщательно скрываемого под маской равнодушия. Его ярость напоминала спящий вулкан, готовый в любую секунду извергнуться с невероятной мощью. И если бы Рафаэль задумался, почему он пребывает в таком бешенстве, то, наверное, испугался бы, осознав истинную причину.

Начальник Сэм недовольно проворчал что-то по поводу ее поспешного побега, но Рафаэль испытал огромное удовлетворение оттого, что ему удалось хоть немного отомстить ей. Им руководило слепое желание отплатить Сэм той же монетой и выбить почву у нее из-под ног.

Воспоминание о том, как неприветлива она была с ним, когда он предложил ей работу, неприятно задело Рафаэля. Как отчаянно Сэм скрывала свой секрет. Скрывала от него его же сына! Благодаря всего лишь одному телефонному звонку Рафаэлю удалось запустить смелый план по установлению полного контроля над исследованием, которым занималась Саманта.

Он сделал глубокий вдох и осознал, что с того момента, когда он увидел Сэм с испуганным лицом на пороге ее дома, он больше не мог дышать полной грудью.

Ничто не способно оправдать то, что она скрывала от него сына в течение трех лет. Рафаэлю было примерно столько же, сколько Майло сейчас, когда его мир рухнул. Он увидел своего отца, стоящего на коленях перед матерью. Отец был весь в слезах и умолял ее не уходить: «Я люблю тебя… Без тебя я ничто. У меня нет ничего, кроме тебя…» А мать холодно ему ответила: «Встань, Умберто. Ты позоришь себя перед своим сыном. Каким мужчиной он вырастет с вечно ноющим жалким отцом?»

Каким же мужчиной он вырос?..

Рафаэль ощутил невыносимую тяжесть в груди. Что ж, он вырос мужчиной с четкими жизненными приоритетами. Он поклялся, что никогда не свернет с выбранного пути, как это случилось с его отцом, который позволил отобрать у себя все, даже гордость. Чувства – удел слабых. Рафаэль знал, как ветрены женщины. Им ничего не стоит развернуться и уйти. Или скрыть от тебя твоего же ребенка.

В воскресенье он вернулся к дому Сэм с четким намерением расставить все точки над «i», но как только он съехал на обочину, то увидел, как они вдвоем выходят на улицу. Майло встал на самокат. Рафаэль проследовал за ними в местный парк и, словно преступник, следил, как они играли.

Когда он смотрел, как его сын, крепкий малыш, бегает и звонко смеется, что-то доселе незнакомое проснулось в душе. Гордость. Почему-то это опять вернуло Рафаэля в тот мрачный день. Мать до боли сжала его руку и притянула к себе, а после навсегда покинула их дом в Милане. Отец бился в истерике на полу. Жалкий надломленный человек…

Вот почему Рафаэль не хотел иметь детей. Осознавая, насколько они ранимы и беззащитны, он боялся, что не справится с таким грузом ответственности. Никто лучше него не знал, как определенные события могут отразиться на всей последующей жизни ребенка. И потому он совершенно не ожидал, что встреча с сыном все в нем перевернет. Не ожидал, что в нем проснется инстинктивная потребность защитить мальчика. В ту же секунду Рафаэль понял, что сделает все, чтобы уберечь его от любой беды.

Ему самому пришлось рано узнать, что отсутствие отца разъедает душу ребенка, словно кислота, оставляя раны, которые невозможно залечить.

Рафаэль принял бесповоротное решение: ни за что на свете он не бросит своего сына, не повернется к нему спиной и не позволит ему испытать то, что когда-то пережил сам…

Он встал и, сославшись на какое-то неотложное дело, покинул конференц-зал, намереваясь поговорить с той, из-за которой он здесь оказался.

Сэм ощущала жжение в желудке после того, как ее стошнило в кабинке дамской комнаты. Молодую женщину трясло, она была обессилена и мертвенно-бледна. Она умылась и прополоскала рот, понимая, что ей придется вернуться в зал и встретиться лицом к лицу с ним…

Дверь неожиданно открылась, и Сэм выпрямилась, ухватившись за край умывальника. Впервые она молила Бога, чтобы это была Герти.

Она обернулась и увидела Рафаэля, который прижался спиной к двери, спрятав руки в карманы. Даже сейчас ее тело инстинктивно откликнулось на присутствие мужчины, который разбудил в ней настоящую женщину. Сэм подавила минутный всплеск низменных желаний и с горечью отметила, что даже резкое освещение ламп дневного света ничуть не умаляет его красоту.

Злость охватила Сэм и стала источником сил для нее. Она скрестила руки на груди и резко проговорила:

– Какого черта, Рафаэль? Как ты посмел прийти сюда и использовать свое влияние, чтобы отомстить мне? Эти люди, которых ты пытаешься одурачить, потратили годы на исследования. И вдруг, откуда ни возьмись, появляешься ты и даешь им надежду на успех, хотя мы оба знаем, что…

– Довольно. – Его голос разнесся эхом по обложенной плиткой комнате. – Я сдержу свое обещание, касающееся финансовой поддержки университета. Если ты забыла, изначально я предложил работу лично тебе. Я планирую использовать результаты исследований для развития своей компании. В этом нет ничего сверхъестественного, – пожал плечами Рафаэль. – Любая автомобилестроительная компания стремится идти в ногу с техническим прогрессом, пытаясь обойти конкурентов с помощью новых технологий. Именно ты вывела исследования на качественно новый уровень, недостижимый для другого университета или исследовательского центра.

– Возможно, это и так, – сурово сказала Саманта, – но теперь, узнав о Майло, ты просто ищешь возможность поквитаться со мной. Так уж сложилось, что тебе под силу появиться здесь и подчинить себе весь отдел, чтобы добиться своего, – с горечью закончила она.

Страх охватил ее с новой силой – Сэм вспомнила, что ей придется работать на его заводе. Четыре года назад она уже работала у Рафаэля. В Милане. С какой легкостью он соблазнил ее тогда! При одной только мысли о работе с ним бок о бок Саманту прошиб холодный пот. И хотя теперь он скорее хотел задушить ее, чем затащить в постель, она не желала иметь с ним ничего общего.

– Я не буду на тебя работать. Я останусь здесь, в университете.

Рафаэль приблизился к ней, и Сэм заметила жестокий блеск в его глазах. У нее сердце замерло от дурного предчувствия.

–  Ты будешь на меня работать – или я разорву соглашение с университетом. Кстати, если бы я не подоспел со своим предложением, твоему боссу пришлось бы уволить несколько человек из-за сокращения финансирования.

–  Какой же ты негодяй, – выдохнула она.

Ее слова не произвели на Рафаэля никакого впечатления.

–  Не думаю. Я спасаю людей от увольнения. Все, что тебе надо сделать, – принять мои условия. И это только начало, Саманта.

–  Начало чего? – похолодев, спросила она.

К своему удивлению, Сэм осознала, как близко Рафаэль подошел к ней, только тогда, когда он схватил ее за подбородок. Каждая клеточка ее тела затрепетала в экстазе от прикосновения, которое она и не мечтала когда-либо вновь испытать.

– Начало расплаты, Саманта, – объяснил он, с жестокой неспешностью разбередив так и не затянувшуюся рану в ее сердце. – Ты в долгу передо мной. Ты лишила меня возможности общаться с сыном. И я не позволю тебе забыть об этом.

На мгновение Рафаэль утратил чувство реальности. Кожа Саманты была словно шелк на ощупь, а ее изящный подбородок напоминал изгиб статуэтки из венецианского стекла. Им овладело непреодолимое желание скользнуть рукой чуть ниже, схватить ее за шею, прижать к себе и впиться в губы, похожие на лепестки алой розы… Он осознал, что теряет над собой контроль.

Рафаэль отдернул руку, мысленно отругав себя. Сэм моргнула, будто сама только что очнулась после гипноза.

Она решила изменить тактику.

–  Пожалуйста, Рафаэль, давай все обсудим… – кротко попросила Сэм.

–  Нет. – Он так грубо и резко оборвал ее, что она осеклась.

Гнев охватил его, когда Сэм, почуяв, что он дал слабину, решила этим воспользоваться, прикинувшись слабой и беззащитной.

Рафаэль не раз наблюдал, как это делала его мать, чтобы обвести мужчин вокруг пальца. Как только она получала то, что хотела, ее взгляд вновь становился безжалостным. Когда-то Рафаэль считал, что Сэм не такая, но это было до того, как выяснилось, что у него есть сын. Он сделал шаг назад, будучи не в силах сдержать ярость.

– Если бы ты была мужчиной… – прохрипел он.

Она напряглась и вздернула подбородок. От мягкого, вкрадчивого взгляда не осталось и следа.

–  Ну и что тогда? Ты избил бы меня? Что же тебя останавливает? – крепко сжав кулаки, выпалила Саманта.

– Я никогда не подниму руку на женщину или кого бы то ни было, если уж на то пошло, – с отвращением произнес он. – Но впервые меня охватило такое желание, когда я понял, что мальчик – мой сын. Мой сын, Сэм, моя плоть и кровь. Он один из Фальконе. Как ты посмела строить из себя Бога? Почему ты уверена в своей непогрешимости? Кто дал тебе право лишить меня возможности быть частью его жизни?

Лицо Сэм пылало от возмущения.

– Позволь тебе напомнить, что ты чуть ли не бегом покинул больницу. Ты не скрывал облегчения, решив, что тебе больше не придется ни о чем беспокоиться.

Рафаэлю стало стыдно. В тот день он и правда хотел как можно скорее сбежать от ее заплаканных глаз, от потрясения, от осознания того, что Саманта бесконечно дорога ему.

–  Да, дети не входили в мои планы, – пришлось признать Рафаэлю. – Но ты не сказала ни слова о диагнозе.

–  Ты был счастлив, когда избавился от меня, – задыхаясь, парировала она. – Так что не вини меня в том, что я не посчитала нужным учесть твои интересы, принимая решение.

Рафаэль смотрел на Сэм, и все, что он видел, – это ее глаза, огромные, такого же цвета, как лондонские тучи.

–  Слабое оправдание, – покачал он головой.

–  Тем более что всего лишь неделю спустя я увидела тебя с другой, – добавила она.

Сэм тяжело дышала, и Рафаэль наблюдал, как вздымаются и опускаются ее груди. Он ощутил прилив разгоряченной крови в паху, однако безжалостно подавил зарождающееся желание. Он старался смотреть только ей в лицо и пытался не вспоминать о том, что у него около года не было женщины после разрыва с Сэм. Что-то в нем надломилось, и он был не в силах себя перебороть. С тех пор его интимные отношения с женщинами были довольно пресными.

– Не смей сваливать все на меня, – прищурившись, заявил он.

– Боже упаси, чтобы я хоть на секунду забыла, на чем были основаны наши отношения. Просто секс, не так ли? Нас связывала постель, и больше ничего. Ты ясно дал мне это понять, Рафаэль, повторяя, что я не должна влюбляться в тебя. Ведь ты не хотел никаких обязательств, – с горечью заметила Саманта.

– Тем не менее ты влюбилась в меня, не так ли? – Он не спрашивал. Он обвинял.

– Мне казалось, что я тебя люблю. – Ее передернуло от собственных слов. – Но, в конце концов, это нормально – испытывать привязанность к своему первому мужчине.

Словно яркая вспышка, перед его глазами предстало ее нагое, трепещущее от возбуждения тело, напоминающее алебастровую статую, – настолько прекрасными были кожа молочного цвета, тонкая талия, высокая, округлая грудь, длинные ноги. Только Сэм была живой и лихорадочно дышала в порыве страсти, лежа в его постели. Ему никогда не забыть то наслаждение, которое он испытал, проникнув в ее разгоряченное влажное лоно. Несколько мгновений – и крик боли сменился сладострастным стоном. Та ночь стала для Рафаэля незабываемым эротическим воспоминанием.

– Но не волнуйся, – продолжала Сэм, – вскоре я поняла, насколько была глупа. Беременность и рождение ребенка отрезвили меня и вернули к реальности.

– Растить ребенка в одиночестве – твой личный выбор, – едко проговорил он. Стараясь не позволить ей сбить его с толку, Рафаэль перешел в наступление. – Это было наказание, Сэм? Да? Наказание за то, что я порвал с тобой? За то, что не хотел чего-то большего? – Он не мог обуздать свои эмоции. – Я думаю, дело в том, что ты влюбилась в меня и злилась, что я не отвечаю на твои чувства. Поэтому ты решила наказать меня. Это настолько очевидно…

Глава 3

Почти не осознавая, что она делает, Сэм метнулась к Рафаэлю и дала ему пощечину. Лишь после этого она поняла: в сущности, он прав. Он раскрыл ее самый страшный секрет, который она всеми силами пыталась утаить от самой себя.

Щека Рафаэля пылала. Выругавшись, он сжал Саманту в объятиях и неистово впился в ее губы. И вдруг Сэм сделала то, на что она никогда не пошла бы, если бы хоть одна клеточка ее мозга не была полностью парализована, – желания плоти окончательно заглушили голос разума.

Она ответила на поцелуй с неимоверной яростью – оттого, что Рафаэль посмел произнести эти слова. Оттого, что теперь она чувствовала себя еще больше виноватой. Оттого, что он снова появился в ее жизни. Оттого, что она хотела его.

Сэм вцепилась в пиджак Рафаэля. Она почувствовала вкус крови, но ей не было больно. Это был вкус страсти, которая всецело завладела женщиной. Рафаэль так сильно сжал ее, что у Сэм выступили слезы на глазах.

Она утонула в бушующем океане зеленых глаз Рафаэля. Ее голова гудела, она ничего не слышала, кроме своего бешеного сердцебиения и прерывистого дыхания. Рафаэль отпрянул, и Сэм наконец отпустила лацканы его пиджака.

– У тебя кровь… – Ни тени страсти в грубом голосе.

Сэм дотронулась до губы и поморщилась от боли. Ее губы распухли. Ей необходимо как можно скорее уйти, пока он не заметил, что за яростным ответом на поцелуй скрывается страстное желание продолжения.

– Они заметят наше долгое отсутствие, – с трудом выговорила она.

– Сэм…

– Нет, – резко оборвала она Рафаэля. – Не здесь.

– Вечером я пришлю за тобой машину, и мы поговорим у меня, – процедил он сквозь зубы.

Сэм была слишком потрясена произошедшим, чтобы возражать. Никогда ни к одному мужчине она не испытывала столь безудержного влечения.

– Хорошо, – вот и все, что она смогла сказать.

Вечером того же дня измученная Сэм ждала Рафаэля в роскошном таунхаусе в Мейфэре, обители богатых и знаменитых. Ей пришлось целый день выслушивать радостное обсуждение перспектив, открывшихся перед отделом после щедрого предложения Рафаэля Фальконе.

Кроме того, Сэм была напугана непредсказуемостью своих эмоций и мыслью, что ей придется с ним работать. Она заставила себя сделать несколько глубоких вдохов и переключила внимание на окружающую обстановку. Сэм чувствовала себя очень не уютно, так как все еще была в обычном деловом костюме: узкие черные брюки, черный жакет, белая блузка и туфли без каблуков. Ее волосы были небрежно откинуты назад, макияж отсутствовал. Интерьер таунхауса больше подошел бы какой-нибудь соблазнительнице, которая вальяжно раскинулась бы на диване в красивом шелковом платье, ожидая своего любовника.

– Извини, что заставил тебя ждать.

При виде Рафаэля злость, стыд и воспоминание об их недавнем поцелуе подняли вихрь в ее душе. Появившись из мрака дверного проема, он походил на самого дьявола: высокий, мужественный, сильный и злой. Его лицо было суровым и мрачным.

Несмотря на гнев, Сэм мучила совесть.

– Извини меня за то, что я тебя ударила… – проговорила она. – Я не знаю, что на меня нашло, но… То, что ты тогда сказал… Это неправда.

«Ты лжешь не только ему, но и себе», – мелькнуло у нее в голове.

– Я заслужил это. Я спровоцировал тебя, – угрюмо ответил Рафаэль.

Сэм побледнела и посмотрела на него. Она не ожидала ничего подобного, и ее сердце немного оттаяло. Рафаэль прошел мимо нее к бару и налил себе что-то янтарного цвета. Он оглянулся, заставив ее покраснеть. Сэм, не отдавая себе отчета, рассматривала его широкую спину, узкие бедра и упругие ягодицы.

–  Выпьешь?

–  Нет, спасибо. – Она помотала головой.

–  Располагайся, Сэм, – указал Рафаэль на диван рядом с ним. – Присядь и оставь в покое свою сумку, а то пальцы себе сломаешь.

Женщина с недоумением посмотрела вниз: побелевшие суставы пальцев готовы были порвать кожу, так сильно она сжимала сумку. Саманта быстро подошла к дивану и присела на краешек. Рафаэль сел напротив. Он был куда более расслаблен, чем она.

– Что это за имя – Майло? Ирландское?

Сэм заморгала, и ей понадобилось несколько секунд, чтобы понять, о чем он спрашивает.

– Так звали моего дедушку… Я намеревалась рассказать тебе о сыне… когда-нибудь… – произнесла она, чувствуя, как злость вновь охватывает ее. – Я не стала бы вечно скрывать от Майло правду.

Рафаэль саркастично улыбнулся:

– Как благородно с твоей стороны!

Он со стуком поставил бокал на стол. Затем взъерошил волосы, отчего они беспорядочно упали на лоб. У Сэм все сжалось внутри. Она с удовольствием проводила рукой по его волосам, когда его лицо было спрятано между ее грудями…

Ей тут же стало стыдно. Следует думать о Майло и о том, как им избежать угрозы, нависшей над их уютным мирком, а не предаваться непристойным воспоминаниям.

– Я мало задумывалась о будущем, это правда, – робко призналась Сэм. – Пока в этом не было острой необходимости. Майло не спрашивает, кто его отец.

Рафаэль вскочил:

– Необходимость возникла, как только он родился. Неужели тебе не приходило в голову, что мальчик не понимает, почему у других детей есть папа, а у него нет?

Сэм лишилась дара речи. Майло ничего не говорил ей, однако она заметила, как он смотрит на своих друзей, за которыми в детский садик приходят отцы. Очень скоро он начал бы задавать вопросы.

Вновь надев на себя маску беззащитности, Сэм тихо произнесла:

– Я не могу задерживаться… Няня и так заждалась меня… Не могли бы мы обсудить то, ради чего я здесь?

В течение всего дня Рафаэль не мог выбросить из головы бледное лицо Сэм. Он не забыл, каким теплым было ее тело, когда он схватил ее, словно неандерталец, в дамской комнате. Вкус ее губ вернул мужчину в те времена, которые он когда-то похоронил в глубине своей души. Вихрь неистовой, отчаянной страсти, которую он испытал четыре года назад, вновь вырвался на волю. Рафаэль изо всех сил пытался подавить натиск эмоций.

– Я стану для своего сына отцом во всех смыслах этого слова, а ты не будешь препятствовать. Иначе мне придется отстаивать свои права в суде.

Это прозвучало как ультиматум.

Сэм неотрывно смотрела на него, стараясь не выдать, насколько она ошарашена.

–  Что ты имеешь в виду, Рафаэль? Ты не смеешь мне угрожать.

–  Это не угроза. Это обещание. Я хочу быть частью его жизни. Мальчик должен знать, что у него есть отец.

Сэм еле выговорила:

– Ты не можешь просто ворваться в его жизнь и объявить, что ты его отец. Он не поймет, что происходит.

Бровь Рафаэля взлетела вверх, и он с издевкой выпалил:

– А чья это вина? Кто скрыл правду от него и от меня? Ты, Сэм. Поэтому теперь тебе придется иметь дело с последствиями.

– Да, – с горечью произнесла она. – Я осознаю это. Ты четко дал мне понять, что тебя не устраивает такое положение, и ты хочешь его изменить. Но ведь не за счет счастья и благополучия ребенка.

– Ты сама лишила его счастья и благополучия. Ты сознательно скрывала его от отца и нанесла непоправимый урон эмоциональному развитию нашего сына.

«Нашего сына»… Она была потрясена.

– Так что же ты предлагаешь, Рафаэль?

– Я задержусь в Лондоне на неопределенное время по делам и стану частью каждодневной жизни Майло. Пусть он узнает меня поближе и привыкнет ко мне.

– На неопределенное время? Что это значит? Ты не можешь войти в его жизнь, а потом бросить, когда твои дела в Англии будут улажены, – возразила Сэм.

Рафаэль встал и засунул руки глубоко в карманы, будто его снова охватило желание применить физическое насилие.

– О, не волнуйся, Сэм, – ответил он. – Я не собираюсь уходить из его жизни, куда бы ни закинул меня бизнес. Майло такой же твой сын, как и мой. Ты лишила его общения со мной, но я не допущу, чтобы это продолжилось. Я хочу, чтобы он был рядом со мной.

От удивления Сэм не сразу нашлась что ответить.

– С тобой? Что ты несешь! Ему всего три года!

– Естественно, ты тоже будешь рядом, – добавил он с явной неохотой.

Она нервно рассмеялась. То, что говорил Рафаэль, не укладывалось в ее голове, однако его слова не были лишены логики.

– Я очень признательна, что ты разрешаешь мне быть с моим сыном!

– Я думаю, любой судья неодобрительно посмотрит на мать, которая скрывала ребенка от его отца без веских на то оснований, – угрюмо заметил Рафаэль.

– Мы не можем сорваться с места и переехать к тебе, – попыталась убедить его Сэм. – Это неразумно, – продолжала она, испугавшись до полусмерти того, что ей придется поселиться с ним под одной крышей.

– Я буду жить со своим сыном, и это не обсуждается. Ты либо с нами, либо – нет. Конечно, лучше для нас всех, чтобы ты выбрала первое. И, учитывая то, что мы опять будем работать вместе, это разумно и практично. – Рафаэль был неумолим. – Я должен быть рядом с мальчиком. Это не подлежит обсуждению.

Он подошел ближе, и Саманта опять ощутила угрозу, исходившую от него, несмотря на то что его руки по-прежнему были в карманах.

– Ты должна будешь приехать завтра вечером с вещами и Майло сюда. Иначе я обращусь в суд, и пусть он решает, с кем и когда мальчик будет проводить время.

– Я признаю, что во многом ошибалась… И должна была рассказать тебе обо всем намного раньше, но у меня были причины, которые я считала достаточно серьезными, – процедила сквозь зубы Сэм.

– Какое благородство, Саманта, – с издевкой бросил он.

– Но стоит ли переезжать сюда? Может быть, твой дом и красив…

– Дом принадлежит моему другу. Я арендую его, – бесцеремонно прервал ее Рафаэль.

– И все же это плохая идея. Мы с Майло ведем спокойную, размеренную жизнь. К моему дому пристроена квартира, в которой живет его няня, Брайди. Она – член семьи. Отец взял ее на работу, когда умерла моя мать. Мне тогда было всего два года, и с тех пор Брайди заботилась обо мне. Она осталась со мной и после кончины моего отца.

– Я не знал, прими мои соболезнования, – холодно произнес Рафаэль.

– Спасибо… Дело в том, – продолжала Сэм, – что Брайди помогает мне заботиться о Майло со дня его рождения. Он окружен таким вниманием с ее стороны, которых днем с огнем не сыщешь за небольшую плату.

– Тебе не придется думать о деньгах, если ты позволишь мне заняться этим вопросом, – не отступал он.

Сэм стало дурно, у нее невыносимо закружилась голова. Рафаэль заметил это и ринулся к ней, схватив ее за руку.

– Что такое? Боже, Сэм, ты бледна как смерть, – хмурясь, сказал он.

Она никогда не была неженкой, и ей было неприятно, что Рафаэль видит ее в таком состоянии.

– Все в порядке. – Сэм выдернула руку.

Он чуть ли не силком усадил ее на диван, подошел к барной стойке, налил бренди и дал ей бокал. Сэм взяла его, мысленно проклиная себя за то, что ей пришлось принять помощь Рафаэля. Она сделала глоток и почувствовала прилив сил, когда крепкий алкоголь обжег горло.

– Послушай, ты этот дом арендуешь. Несправедливо заставить Майло покинуть место, в котором он вырос и к которому привык, – настаивала молодая женщина. – В доме моего отца есть все необходимое. Брайди живет тут же. Детский садик расположен на нашей улице, рядом находится парк. Малыш ходит плавать по выходным в местный бассейн. Он дружит с детишками. К тому же это безопасный район.

Сэм тараторила со скоростью автоматной очереди, однако лицо Рафаэля по-прежнему ничего не выражало. Сейчас, как никогда, ей стало ясно: если он захочет, то сможет полностью разрушить их с сыном мир. И в этом виновата она сама.

– Ты все так красиво описала, прямо настоящая идиллия, – медленно проговорил Рафаэль. – А как обстоят ваши финансовые дела?

Вопрос огорошил Саманту.

– Ну… Поначалу было непросто. Мне пришлось отложить на год получение ученой степени – мой отец был тогда болен… Но у меня имелись сбережения, которые помогли нам удержаться на плаву. Отец получал пенсию. Когда он умер, закладная на дом была уже выплачена. Брайди сидела с Майло, пока я заканчивала аспирантуру. И вскоре мне повезло – я получила работу в исследовательском отделе. У нас все есть, нам хватает, – ответила Сэм с гордостью.

Рафаэлю пришлось отдать ей должное. Она не прибежала к нему, требуя помощи, узнав, что сохранила ребенка. Он не знал ни одной женщины, которая не воспользовалась бы этим. А Сэм взвалила все на свои плечи.

– Что ты предлагаешь? – сухо поинтересовался он.

– Майло останется со мной. А ты можешь навещать его… пока ты в Лондоне. Мы посмотрим, как все пойдет, и придумаем потом какой-нибудь план на более длительный период. Все-таки ты здесь не навсегда…

Рафаэль заметил, что Саманта ищет свою сумку. Слепая ярость охватила его, когда он понял, что она собирается уходить. Он не позволит ей так легко отделаться.

– Ты надеешься, что я соглашусь на твои условия?

– Прошу тебя, не настаивай на своем, – взмолилась она. – Это нечестно по отношению к Майло. Если ему предстоит познакомиться с тобой, это должно происходить в привычной для него обстановке. Иначе он растеряется.

– А кто виноват, что мы оказались в такой ситуации? – вновь напомнил Рафаэль. И тут его осенило. – На что ты надеешься, Саманта? Что после нескольких визитов мне все это надоест, и я оставлю вас в покое?

– Конечно нет, – нервно сглотнув, произнесла она.

Она лгала. Это было написано на ее лице. Сэм надеялась, что вскоре он потеряет интерес к сыну. Неожиданно Рафаэлю захотелось стать неотъемлемой частью ее жизни. Частью Сэм. Он вспомнил, как в моменты их неистовых соитий они действительно становились одним целым…

– Будет либо по-моему, либо никак, – отрезал он, выкинув страстные образы из головы.

– Но, Рафаэль…

–  Я согласен с тем, что Майло должен остаться там, где ему комфортно.

–  В самом деле?

Он не удосужился ответить.

– Поэтому я готов пойти на компромисс.

Сэм заволновалась. «Так-то лучше», – злорадствовал Рафаэль. Он улыбнулся и заявил:

– Я сам перееду к вам.

Ее глаза округлились. Он видел, каких трудов ей стоит удержаться на ногах.

– Прости… Я не расслышала… Что ты сказал?

Его улыбка стала еще шире, впервые за много дней он был доволен собой.

–  Ты прекрасно слышала меня, Саманта. Я переезжаю к вам. Тогда у тебя не будет причин препятствовать моему общению с сыном, а вам не придется покидать свой дом.

–  Но ты не можешь… – Ее мысли путались. – У меня нет места.

–  Твой дом выглядит вполне вместительным, – ехидно вздернув бровь, возразил он. – Я думаю, в нем по меньшей мере три спальни, а мне нужна лишь одна.

Она мысленно проклинала Рафаэля, и невольно ей вспомнилось поистине королевское ложе в его palazzo, на котором без труда могла разместиться целая футбольная команда.

–  Это плохая идея. Тебе будет некомфортно там. Дом не соответствует твоим запросам, – сухо сказала Сэм, обведя рукой роскошную комнату.

–  Этот дом велик для меня одного. Теперь у меня более скромные запросы, – лукаво заметил он.

Мысль о присутствии Рафаэля в ее доме в течение долгого времени сразила женщину. Неужели мало того, что ей придется работать с ним?

– Нет. Этому не бывать. Если бы ты переехал куда-нибудь поближе к нам…

Неожиданно Рафаэль подошел так близко, что Сэм запнулась. В его взгляде не было ни следа самодовольства.

–  Нет, Саманта. Я перееду к вам, и точка. Я пропустил много важных моментов в жизни своего сына и хочу наверстать упущенное.

–  Пожалуйста, давай поищем другой выход, – дрожащим голосом предложила она.

Он подошел вплотную к ней. Сэм опять уловила его запах и увидела светло-зеленые огоньки в его глазах, темную щетину, пробивающуюся на подбородке. По ее телу пробежала легкая судорога.

– Почему ты против?.. Может быть, все еще питаешь ко мне какие-то чувства?

Он произнес это слегка охрипшим голосом. Или ей почудилось? Сэм смотрела на него не моргая. Она вновь оказалась во власти его чарующих глаз, которые моментально разожгли в ней пламя страсти. Только когда женщина разглядела в их глубине циничный блеск, ей удалось избавиться от наваждения.

Самым невозмутимым тоном, на который она была способна, Сэм ответила:

–  Не говори глупости, Рафаэль. Ты меня больше не привлекаешь, так же как и я тебя.

–  Так, значит, нет никакой проблемы. Я перееду в твой дом и смогу общаться с сыном, которого ты прятала от меня три года.

Сэм осознала неизбежность происходящего. Если она продолжит сопротивляться, это только ухудшит ситуацию. Она успокоила себя тем, что Рафаэль трудоголик и едва ли будет проводить много времени дома. Несмотря на все его сладкие речи, Сэм не верила, что он продержится больше недели в скучном лондонском предместье.

Рафаэль Фальконе – сын итальянского графа и прекрасной испанки – привык к красивым вещам, к красивым женщинам. Он привык получать все, что хочет. Когда он поймет, что в ее доме нет места для его любовниц, ему там до смерти надоест. Сэм вздернула подбородок и поинтересовалась:

– Когда ты планируешь переехать?

Глава 4

Четыре дня спустя, в пятницу, Сэм чуть не сходила с ума от напряженного ожидания. Рафаэль должен был приехать сегодня, а в течение всей прошедшей недели в ее дом привозили его вещи.

Когда Сэм вернулась домой после встречи с ним в понедельник, она выложила Брайди все начистоту. Пожилая женщина отреагировала с поразительной невозмутимостью:

–  Так ты говоришь, он отец Майло?

–  Да.

Брайди сделала глоток чая и повторила:

– Его отец… Ну надо же. А ты темная лошадка, Сэм. Я думала, Майло сын какого-нибудь официанта или механика с завода… А это сам хозяин империи…

– Он переедет ненадолго. Поверь, ему станет скучно максимум через неделю, – с сарказмом заявила Сэм.

–  Будем надеяться, что нет. Так будет лучше для Майло, – резюмировала экономка.

Руки Сэм замерли под водой, когда она мыла посуду после ужина. Было слышно, как Майло что-то говорит Брайди. Сэм пыталась убедить себя, что делает это ради сына. Ей надо перестать думать о себе. Только так она сможет вынести все это.

Брайди зашла в кухню, и Сэм увидела на ее лице выражение радостного ожидания.

– Тебе не обязательно ждать его приезда, – заметила Сэм.

Экономка расплылась в улыбке и принялась вытирать посуду.

– Я ни за что на свете не пропущу это. Это интереснее, чем визит папы римского в Дублин в семидесятых.

Вдруг с улицы донесся глухой рев мотора. Майло тут же ворвался в кухню и возбужденно объявил:

– Машина!

У них не было своей машины, к огромному огорчению малыша, и потому его было не остановить, когда он ринулся к двери. Раздался звонок. Ладони Сэм вспотели. Она прошла в холл, дрожащими руками открыла дверь. Молодая женщина могла думать только о высокой темной фигуре, стоявшей на пороге. Она ненавидела себя за то, что ее сердце чуть не выпрыгивало из груди.

– Это мужчина, – удивленно сказал Майло. А затем спросил с непосредственностью, свойственной детям: – У тебя есть машина?

Взгляд Рафаэля сразу нацелился на Сэм, и она обрадовалась, что Брайди осталась. Экономка тут же протянула Рафаэлю руку и представилась.

Он переступил порог, и в груди Сэм все сжалось. Рафаэль не вписывался в окружающую обстановку, уж слишком великолепен он был. Наконец ей удалось совладать с собой, и она взяла сына на руки.

– У тебя есть машина? – повторил мальчик.

Сэм заметила, как кровь прилила к лицу Рафаэля, когда он смотрел на Майло. Глаза мужчины заблестели как-то по-особенному. Такого она раньше не видала. Возможно, лишь однажды… Она еще крепче обняла Майло. Брайди удалилась, приговаривая, что самое время приготовить чай и кофе. Они остались втроем.

– Да, у меня есть машина… Я Рафаэль, а тебя как зовут?

Его тихий вкрадчивый голос вновь пробудил в ней чувство вины. Майло спрятал личико на мамином плече, крепко обхватив ее ручками.

– Разве ты не помнишь, я говорила тебе, что мистер Фальконе поживет у нас недолго? – сказала Сэм.

Майло кивнул, все еще пряча личико.

– Он стесняется незнакомых людей, – объяснила она Рафаэлю. Его глаза гневно вспыхнули. – Ты можешь оставить свое пальто здесь, – быстро добавила Сэм.

Вернулась Брайди с разрумянившимися щеками, забрала у Сэм Майло и сказала:

– Кажется, кому-то пора спать. Напитки поданы в гостиной.

Сэм закатила глаза. С каких это пор Брайди стала напыщенно выражаться, а ее щеки краснеют от приготовления чая?

– Мы будем наверху готовиться ко сну, – сообщила Брайди, поднимаясь по лестнице.

Сэм возненавидела Рафаэля. Он навязал им себя и разрушил их размеренную жизнь. Однако она заставила себя быть вежливой.

–  Давай я все тебе здесь покажу.

–  Это было бы замечательно, – улыбнулся он.

Сэм быстро провела Рафаэля по первому этажу.

Он остановился у кабинета, увидев груду своих вещей:

–  Это кабинет твоего отца?

–  Да, – ответила Сэм, вспомнив своего чудаковатого, рассеянного отца, который сутками напролет сидел здесь, не замечая ничего и никого, даже собственную дочь.

–  Не стоило оставлять все это здесь, – пробормотал он. – Это не совсем уместно.

Молодую женщину удивила подобная чуткость.

– Все в порядке… Комната пустует, – сказала она и с горькой улыбкой добавила: – Поверь, ты мог бы расставить здесь свои вещи, когда папа был жив, и он ничего не заметил бы. – А затем поспешно предложила: – Идем наверх. Я покажу тебе твою комнату.

Когда они шли по лестнице – Рафаэль следовал за ней, – Сэм поймала себя на неприятной мысли: она опять надела скучный деловой костюм.

Саманта открывала и закрывала двери комнат на втором этаже с неподобающей скоростью. Но дверь в свою спальню она не открыла. Рафаэль сделал это сам. Он осмотрел комнату и искоса бросил на Сэм насмешливый взгляд, от которого ей стало не по себе. Ее спальня осталась такой же, какой была, когда Сэм уехала в колледж. На стенах красовались обои с розочками. Поблекший декор напоминал о заветных мечтах отрочества: не быть зубрилой, засыпающей в обнимку с учебниками, а стать такой, как остальные девочки. Немудрено, что Рафаэль с легкостью соблазнил ее. Сам того не ведая, он разбудил в сердце Сэм девичьи романтические грезы, которые она старательно подавляла, надеясь заслужить одобрение отца.

Расстроенная женщина плотно закрыла дверь. Затем она провела Рафаэля в его комнату. Та находилась далеко от ее спальни, и к ней примыкала отдельная ванная. После инцидента в дамской комнате университета Сэм не хотелось наткнуться на полуголого Рафаэля, направляющегося в душ.

Он окинул комнату безразличным взглядом. Когда они спускались вниз, Сэм отчаянно надеялась, что ему уже не терпится убраться отсюда в свой изысканный мир, где каждый его каприз выполнялся еще до того, как Рафаэль говорил о нем.

Они прошли в гостиную, где их действительно ожидали чай и кофе.

Сэм налила кофе и подала чашку Рафаэлю. Он устроился на удобном, но изрядно потертом диване.

–  У тебя хороший дом, – сказал он, любуясь уютной обстановкой.

–  Вряд ли это то, к чему ты привык, – фыркнула она.

–  Я не сноб, Саманта, – заявил Рафаэль. – Меня воспитывали в роскоши, но, когда я занялся возрождением автомобильной империи, у меня не было ничего. Я жил в квартирке размером с твое крыльцо и работал в трех местах, чтобы закончить колледж.

– Но ведь твой отчим греческий миллиардер… – с недоумением проговорила она.

–  Который ненавидел меня, потому что я не был родным сыном. Единственной причиной, по которой он хоть как-то обо мне заботился в детстве, была моя мать. Отчим умыл руки, как только это стало возможно, и я вернул ему все, что он потратил на мое образование, до последнего цента.

Рафаэль прежде не рассказывал ей об этом, избегая разговоров о личном. Сэм была уверена, что он занялся возрождением компании, используя богатство и влияние отчима. За очень короткое время Рафаэлю удалось добиться блестящих успехов. Его компания вырвалась вперед, оставив позади бывших конкурентов. Не зная, что сказать, Сэм решила сменить тему:

– Как поживает твоя мать?

Его лицо еле заметно напряглось.

–  Она умерла три месяца назад. Сердечный приступ.

–  Мне жаль, Рафаэль, – вздохнула женщина. – Я не знала… Наверное, пропустила сообщение в газетах.

–  Дело не в этом, – покачал он головой. – Экономический кризис в Греции затмил новость о ее кончине. И, честно говоря, хорошо, что так произошло.

Сэм было известно, как ненавидел Рафаэль бесцеремонное вторжение репортеров и папарацци в его жизнь. Он поставил чашку и встал. Сэм затаила дыхание – настолько крупным и внушающим страх был Рафаэль. И еще он был просто великолепен. «Боже мой, как я смогу выдержать хотя бы сутки под одной крышей с ним? Интересно, он по-прежнему спит голый?..» – невольно пронеслось у нее в голове.

– …ты скажешь ему?

Лицо ее залила краска. Сэм сообразила, что Рафаэль ждет ответа на вопрос, который она не расслышала. Она так быстро встала, что ее колени ударились о кофейный столик.

– Скажу кому и что?

– Когда ты скажешь Майло, что я его отец? – раздраженно повторил он.

– Я думаю… когда он немного привыкнет к тебе, – обхватив себя руками, произнесла она.

Легкость, с которой мысли об этом мужчине овладевали ее сознанием, не на шутку раздражала Саманту.

– Вполне разумно, – кивнул Рафаэль.

В дверях появилась Брайди:

– Я ухожу, дорогуша. Майло уже в кроватке и ждет сказку на ночь. Если я буду нужна в выходные, позвони мне. Было приятно познакомиться, мистер Фальконе.

Сэм направилась к двери. Ей не столько хотелось проводить экономку, сколько улизнуть от Рафаэля, но Брайди с решительным блеском в глазах сказала:

– Не стоит меня провожать.

Рафаэль пожелал ей спокойной ночи, и она ушла. Послышался стук захлопнувшейся входной двери. Сэм осталась наедине с мужчиной, которого она совсем недавно надеялась больше никогда не увидеть. Рафаэль Фальконе, миллиардер и плейбой, в ее загородном домишке. Ситуация казалась ей абсурдной.

– Мне надо пойти к Майло, иначе он начнет искать меня, – придумала она новый план побега.

– Я должен поработать. Ты не против, если я устроюсь в кабинете?

–  Конечно нет, – с облегчением выдохнула Сэм.

Она взлетела по лестнице, перескакивая по две ступеньки. Рафаэль покачал головой и вновь осмотрел гостиную. Конечно, это не та обстановка, к которой он привык, несмотря на его слова. Но то тяжелое время стерлось из его памяти. Рафаэля поразило другое: как легко он поделился с Сэм тем, что никогда ни с кем не обсуждал. Прежде Рафаэль подавлял потребность говорить о сокровенном, когда они были вместе. Он старался сосредоточиться на физической составляющей отношений с Самантой, избегая эмоционального сближения.

Он выругался и пригладил рукой волосы. Как только Рафаэль переступил порог ее дома, его охватила паника, схожая с приступом клаустрофобии. Ему захотелось развернуться, сесть в машину и уехать как можно дальше.

Но стоило ему увидеть Майло, как это желание исчезло. Он явился сюда ради сына. Он не допустит, чтобы мальчик по-прежнему не знал, кто его отец. Они и так потеряли много времени. Сам Рафаэль не смог простить своего отца за то, что тот фактически бросил его, за то, что стал рабом женщины, которая его не любила, за то, что позволил себе превратиться в жалкого и бесполезного человека.

Рафаэль зашел в кабинет и сел за стол. Через несколько минут он замер, услышав возню над головой. Оказывается, комната Майло располагалась прямо над ним. Подчинившись порыву, он отправился наверх. Рафаэль остановился у полуоткрытой двери в спальню мальчика. Сэм сидела на кровати в обнимку с Майло, держала в руках открытую книгу и читала вслух разными голосами, отчего ребенок заливался смехом. Рафаэль и забыл, что она надевает очки для чтения и письма. В них она выглядела очень умной и чертовски сексуальной. Обычная белая рубашка и брюки подчеркивали соблазнительные изгибы ее тела.

Милая домашняя сценка лишила Рафаэля душевного равновесия. Что-то в Саманте было бесконечно дорого ему. Это чувство возникло раньше, чем шок от ее сообщения о беременности и циничное подозрение, что Сэм все спланировала. Рафаэль до сих пор помнил, как сильно напугала его глубина этой безотчетной эмоции. Что-то до боли нежное и ни с чем не сравнимое, не свойственное его натуре, проснулось в нем тогда.

Сейчас он искренне ненавидел Сэм за то, что все еще хотел ее, за то, что не смог выбросить ее из головы. Рафаэль не помнил имя своей последней пассии, но Сэм… Именно поэтому он был горько разочарован, когда она оказалась такой же вероломной, как его мать, лишив Рафаэля самого ценного – сына.

Как он может все еще желать эту женщину?.. По крайней мере, он в состоянии сопротивляться желанию. Теперь для него главное – зеленоглазый мальчик. Ради сына Рафаэль был готов находиться рядом с его матерью постоянно.

Позже, тем же вечером, Сэм лежала в постели и пыталась хоть как-то привыкнуть к своей новой жизни. От Рафаэля Фальконе ее отделяли всего несколько кирпичных стен, а с понедельника они будут работать вместе.

Ее охватила легкая дрожь при мысли об этом. В первый раз это было захватывающе – проходить практику в одной из самых передовых и успешных автомобильных компаний.

Рафаэль сколотил первоначальный капитал на том, что разработал компьютерную программу, создающую дизайн будущих машин. Все заработанные деньги он потратил на возрождение «Фальконе моторс». Ему удалось вдохнуть новую жизнь в империю – покупатели перестали относиться к автомобилям, которые выпускал его завод, как к чему-то старомодному. Теперь машины пользовались огромным спросом. Их можно было увидеть и на гоночных трассах, и на обычных дорогах.

При их первой встрече он поразил Сэм тем, что сам принимал активное участие в работе и не боялся запачкать руки машинным маслом. Кроме того, Рафаэль разбирался в своем деле лучше кого бы то ни было. С того момента Сэм подсознательно искала встречи с ним… И отводила глаза, словно школьница, если он смотрел на нее. Она была невинна во всех смыслах этого слова. Ее отроческие годы не были похожи на жизнь обычного подростка. Пока подружки Сэм встречались с мальчиками, она безуспешно пыталась наладить отношения со своим чудаковатым, но гениальным отцом. Брайди приходила в отчаяние и безуспешно пыталась уговорить девочку наслаждаться жизнью, пока она молода, а не переживать из-за отца и учебы.

Однажды, когда практиканты и инженеры покидали офис, Рафаэль схватил Сэм за запястье. Он почти сразу же отпустил ее, но тело девушки вспыхнуло от мимолетного прикосновения.

– Ну, – протянул он чувственным голосом, – откуда у вас такой интерес к двигателям, мисс Рурк?

Сэм словно оказалась под гипнозом и не сразу ответила на вопрос. Она неуверенно пожала плечами, пытаясь увернуться от испепеляющего мужского взгляда, который заставлял ее сердце биться быстрее.

– Мой отец – профессор физики, так что я выросла в научной атмосфере. А моя бабушка, ирландка, жила в Англии во время Второй мировой войны и работала на автомобильном заводе. Очевидно, ей нравилась работа с моторами, и она задержалась на заводе еще на несколько лет, прежде чем вернуться домой и выйти замуж. Наверное, это семейное.

«Боже! До чего же я была глупа и наивна», – подумала Сэм, вспомнив начало их романа. Она стала легкой добычей для Рафаэля. После одного-единственного сногсшибательного поцелуя она без всякой осторожности впустила его в свое сердце.

Рафаэль шептал, что она сексуальная, чувственная, красивая. И Сэм растаяла. Она не знала, как противостоять опытному и тонкому искусителю. Чтобы по уши в него влюбиться, ей понадобилось меньше времени, чем Алисе из Зазеркалья провалиться в кроличью нору…

А потом была их первая ночь. Рафаэль лишил ее невинности с нежностью и деликатностью, чего она не ожидала от отъявленного плейбоя. Сэм и подумать не могла, что ее тело способно возбудить кого-то, тем более Рафаэля Фальконе, который мог заполучить любую красавицу.

Он как-то раз сказал:

– Саманта, не влюбляйся в меня. Не стоит надеяться на что-то большее. Я ничего не могу дать взамен такой женщине, как ты…

Сэм слушала его, но не слышала. Она убеждала себя, что он не может не испытывать к ней более глубокие чувства – ведь когда они занимались любовью, ей казалось, что их души сливаются воедино в проникновенном порыве. Любовников связывала не только постель, но и что-то настоящее и прекрасное.

Она беззаботно рассмеялась и ответила:

– Не волнуйся, Рафаэль. Не каждая женщина, которая появляется на твоем пути, обречена влюбиться в тебя, знаешь ли.

Конечно, это была ложь. Ее привязанность к Рафаэлю росла с каждым днем, и Сэм без остатка растворилась в этом чувстве. Она полностью оказалась во власти его рокового очарования, как и все его предыдущие пассии.

И хотя Рафаэль не дал ей то, о чем она мечтала, он все-таки преподнес ей очень ценный подарок – опыт. Этот урок молодая женщина запомнила на всю жизнь.

Сэм со злостью взбила подушку, пытаясь прогнать воспоминания, закрыла глаза и в который раз пообещала себе, что ни на секунду не забудет, сколько боли причинил ей Рафаэль Фальконе.

– Мамочка, этот человек все еще тут. Он внизу.

Майло настойчиво тряс ее за плечо. Сэм наконец сдалась и с трудом открыла глаза. Ей удалось заснуть лишь под утро. Она усадила сына на кровать, почувствовав нервный спазм в желудке при мысли о том, что Рафаэль здесь, в ее доме.

– Я же говорила тебе, что он поживет немного у нас. Разве ты не помнишь? – сонным голосом поинтересовалась она.

Майло кивнул и спросил:

– Разве у него нет своего дома?

Сэм усмехнулась. Мальчик не подозревает, что у его отца есть шикарные дома по всему миру.

–  У него нет своего дома в Лондоне.

–  Ладно, – спустившись на пол, согласился Майло. – Пойдем завтракать?

Сэм встала и потянулась за халатом, но тут же передумала надевать его, представив, каким язвительным взглядом Рафаэль встретит ее, увидев поношенный халат. Презирая себя за то, что ее волнует его мнение, она достала джинсы, спортивный свитер и стянула растрепанные волосы в хвост. Пока мама одевалась, неугомонный Майло прыгал вокруг нее. Вдруг он остановился:

– А как ты думаешь… Он тоже захочет позавтракать? А вдруг он съест мой завтрак? – Малыш был до смешного напуган.

Сэм наклонилась к сыну и легонько ущипнула его за нос:

–  Он не посмеет, пока я рядом. К тому же я знаю, что по утрам он только пьет кофе.

–  Фу! – заявил Майло. – Кофе – гадость.

Он с топотом побежал вниз. Сэм сделала глубокий вдох и последовала за ним. Дверь кабинета была приоткрыта, и оттуда доносился глубокий голос, от которого у нее, как и прежде, все перевернулось внутри. Майло указал пальчиком на дверь и прошептал:

– Он там.

Сэм кивнула, приложив палец к губам, и повела мальчика в кухню. Она решила отвлечь внимание сына приготовлением завтрака и попросила его помочь ей накрыть на стол. Зная, что Рафаэль поселился в ее доме, она тем не менее не была готова увидеть его на пороге кухни. Он выглядел прекрасно даже в поношенных джинсах и простом тонком джемпере, который обтягивал его мускулистое, крепкое тело. Он был настолько привлекателен и сексуален, что ни один англичанин не мог сравниться с ним. Немудрено, что Сэм не устояла четыре года назад.

–  Доброе утро. Надеюсь, ты хорошо спал? – Она заставила себя быть приветливой.

–  Я спал, как бревно, – ответил он, улыбнувшись, но его зеленые глаза оставались холодными.

–  Так не бывает. Бревно не может спать, – заметил Майло.

Рафаэль посмотрел на сына, и вновь Сэм отметила, что его взгляд моментально смягчился. Он вошел в кухню и сел за стол рядом с Майло:

– Правда? А как надо говорить?

Ребенку стало не по себе от внимания малознакомого человека, и он заерзал на стуле:

–  Тетя Брайди говорит, что она спит, как младенец. Младенцы все время спят.

–  Хорошо, – сказал Рафаэль. – Я спал, как младенец. Так правильно?

Майло все еще был смущен и избегал его взгляда, но любопытство взяло верх, и он заявил:

–  Ты смешно говоришь.

–  Это потому, что я приехал из страны, которая называется Италия… Мой родной язык итальянский, поэтому тебе кажется, что я смешно говорю, – улыбаясь, объяснил Рафаэль.

–  Мамочка, почему мы не говорим как он? – обратился мальчик к Сэм.

Она старалась не смотреть на Рафаэля, когда ставила миску с хлопьями перед Майло.

– Его зовут Рафаэль, – мягко поправила она сына. – Мы с тобой живем в Англии и говорим на английском языке. Людям из других стран может казаться, что это мы смешно говорим.

Но Майло пропустил ее слова мимо ушей. Мальчик уплетал завтрак, не замечая растущее напряжение между двумя взрослыми. Сэм с опаской посмотрела на Рафаэля и побледнела. «Он думает, что я смешно говорю, потому что ты не потрудилась рассказать ему, какая кровь течет в нем», – было написано на его лице.

– Выпьешь кофе? – спросила она.

Он встал:

– Я уже пил кофе сегодня. Мне надо ненадолго заехать на завод, но я скоро вернусь. Не беспокойся об ужине – сегодня вечером я иду на прием.

– Ах вот как, – произнесла Сэм, упершись руками в стол. Ее раздражало чувство досады, неожиданно проснувшееся в ней. Но разве не на это она рассчитывала? Тогда почему она испытывает разочарование и злость?

– Я и забыла, что даже в выходные ты очень занят, – практически не задумываясь, выпалила она.

«Кроме наших последних выходных, которые мы провели вместе, не вылезая из постели. Ты даже не отвечал на звонки тогда», – вертелось у нее на языке.

Глаза Рафаэля вспыхнули.

– Мы должны сегодня получить новые детали.

Необходимо убедиться, что они соответствуют нашим требованиям, потому что мы планируем использовать их на конвейере. Это как раз то, чем ты будешь заниматься со следующей недели, – с ноткой триумфа в голосе сказал он.

Сама того не ожидая, Сэм забылась на мгновение – в ней проснулся интерес к предстоящей работе. Не удосужившись дождаться ответа, Рафаэль подошел к Майло и присел на корточки:

– Может быть, ты захочешь завтра прокатиться со мной на машине?

При слове «машина» глаза мальчика тут же загорелись, и он посмотрел на мать таким жалобным и молящим взглядом, что у нее не хватило духа отказать.

–  Хорошо… Если завтра Рафаэль не передумает. Возможно, он устанет или…

–  Я не устану, – ледяным тоном оборвал он ее.

–  Но ведь ты идешь на прием вечером, – напомнила она.

Сэм живо представила Рафаэля с какой-нибудь блондинкой, после любовных утех с которой он проберется в дом под утро, как нерадивый подросток, потрепанный, с пробивающейся щетиной.

Рафаэль покачал головой и усмехнулся, словно ему удалось прочитать ее мысли.

– Я не устану, – повторил он.

Он уже вышел из кухни, когда Сэм, кое-что вспомнив, последовала за ним:

– Возьми ключ от входной двери.

Рафаэль протянул руку, и их пальцы соприкоснулись. Сэм словно током ударило – она тут же отдернула руку. Ключ со звоном упал на пол. Сгорая от стыда, она молниеносно нагнулась, подняла ключ и отдала Рафаэлю, избегая его взгляда.

Наконец, к ее величайшему облегчению, он закрыл за собой дверь. Сэм развернулась и перевела дух. Она должна держать себя в руках в присутствии этого мужчины, иначе к концу недели она очутится на грани нервного срыва.

Глава 5

Вечером, лежа в постели, Сэм услышала гул мощного мотора и посмотрела на часы, не веря своим глазам. «Рафаэль вернулся домой еще до полуночи?» – удивилась она. Домой… С какой легкостью она подсознательно смирилась с тем, что он поселился в ее доме.

Чувствуя себя глупым подростком, но не в состоянии сопротивляться порыву, она вскочила, подошла к окну и незаметно отодвинула занавеску. Ее сердце бешено колотилось. Рафаэль еще не вышел из машины, и она увидела, как он крепко сжимает руль. У Сэм появилось странное ощущение, что он представляет, будто руль – это ее шея. Наконец он открыл дверцу своего элегантного автомобиля и вышел.

Она затаила дыхание. На Рафаэле был смокинг. Верхние пуговицы рубашки были расстегнуты, а развязанный галстук-бабочка залихватски болтался на шее.

Он захлопнул дверцу и, к ее удивлению, прислонился к машине, спрятав руки в карманах пиджака и скрестив длинные ноги. Рафаэль выглядел очень одиноким. Сэм почувствовала себя шпионом или соглядатаем. Она проклинала свое сердце за то, что его защемило от боли при виде этой сцены.

Сэм настолько была потрясена тем, что Рафаэль вновь появился в ее жизни, что не задумывалась о том, какой, наверное, это был для него шок, когда он узнал о существовании сына. «Он никогда мне не простит», – пронеслась в ее голове мысль.

Сэм быстро задернула занавеску и вернулась в постель. Вскоре она услышала, как открылась и закрылась входная дверь. Затем послышались тяжелые шаги. Сэм затаила дыхание, когда ей показалось, что Рафаэль остановился у ее двери. Но тут раздался легкий скрип – он закрыл дверь своей комнаты. Только тогда Саманта с облегчением выдохнула.

Спустя час Сэм отбросила тщетные попытки опять заснуть. Она откинула одеяло и тихонько вышла из спальни. Нигде не было слышно ни звука. Она заглянула к Майло – тот крепко спал, свернувшись калачиком. Сэм решила попить воды. Еще не войдя в кухню, она поняла, что не одна. Женщина негромко вскрикнула от неожиданности, увидев Рафаэля. Он был снова в потертых джинсах, футболке. Сидя за столом, он спокойно пил кофе.

–  Ты напугал меня. Я думала, ты уже спишь, – сказала она, схватившись за сердце, которое чуть не выпрыгнуло из груди.

–  Только не говори мне, что ты не могла заснуть, пока не удостоверилась, что я в целости и сохранности вернулся домой, – ответил он, насмешливо вздернув бровь.

Она сердито на него посмотрела, злясь, что предстала перед ним в таком виде – заспанная, в шортах и в старой футболке с клинообразным вырезом. Злясь, что он вторгся в дом, который раньше был ее надежным пристанищем. Что весь день она не могла выбросить его из головы. Но еще больше Сэм злилась на себя – за то, что своевременно не рассказала ему правду о Майло.

Еле сдерживая свои эмоции, она подошла к раковине:

– Я просто зашла, чтобы выпить воды. Я не могла заснуть, но это не имеет никакого отношения к тебе.

«Лгунья», – промелькнуло в голове Сэм. Она открыла кран и сквозь шум льющейся воды услышала его голос:

– Мне тоже не спится.

Она вспомнила, каким одиноким он показался ей, когда стоял у машины. Ей стало стыдно за то, что она позволила себе следить за ним. Скрывая это, она сухо заметила:

– Кофе вряд ли поможет тебе заснуть.

Рафаэль пожал плечами и допил кофе большими глотками.

– Все равно у меня бессонница. Я спустился вниз, чтобы доделать кое-какую работу, – поставив чашку на стол, сказал он.

Рафаэль не отрываясь смотрел на Сэм. От его назойливого взгляда по ее телу побежали мурашки.

– Но поскольку я гость в этом доме, то, возможно, мне надо было сначала спросить разрешения? – протяжно проговорил он.

До чего же она наивна! Как она могла подумать, пусть даже на секунду, что он может быть ранимым?

– Ты не совсем гость, не так ли? Ты хочешь наказать меня за то, что я не рассказала тебе о сыне. – Не на шутку разволновавшись, Сэм поставила стакан, расплескав воду. Она сжала кулаки и повернулась к Рафаэлю. – Мне жаль, слышишь? Мне жаль, что я не рассказала тебе о Майло раньше. Я обязана была это сделать. Я прошу прощения.

– Почему?

Всего одно слово, простой вопрос. Она взяла себя в руки:

– Я уже объясняла. У меня был стресс. Я чуть не потеряла ребенка, узнав о том, что беременна, лишь несколькими днями ранее. Для меня это было слишком… К тому же я искренне верила в то, что ты больше не хочешь ничего знать – ни обо мне, ни о ребенке.

Рафаэль скрестил руки на груди:

– Ты не имела права так поступать.

Она посмотрела ему в глаза. Ее тело бунтовало, не подчиняясь разуму. Женщина ощутила возбуждение, словно сейчас они не ругались, словно Рафаэль не ненавидел ее.

– Я знаю, – согласилась она. – Но что случилось, то случилось, и тебе придется смириться.

Сэм стояла рядом с ним, и, несмотря на накаленную обстановку, единственным желанием Рафаэля было разорвать ее футболку, усадить на стол, с силой овладеть ею и забыться в отчаянном порыве страсти.

Когда Саманта вошла в кухню, он видел только соблазнительные очертания ее упругой груди и соски, просвечивающиеся сквозь тонкую ткань. Ее растрепанные волосы напомнили ему о том, как неистово она запрокидывала голову, когда, оседлав, доводила его до исступления…

Желая доказать себе, что Сэм для него ничего не значит, Рафаэль даже пытался соблазнить любовницу своего друга на сегодняшнем приеме. Он флиртовал с ней, дал свою визитную карточку, но все было тщетно. Он так и не смог пробудить в себе интерес к ней. В итоге Рафаэль обидел своего приятеля, что было не в его правилах, но так ничего и не доказал себе. Ничего, кроме одного: ему нужна только Сэм. Рафаэль ненавидел ее, но желал так сильно, как никогда прежде.

– Смириться? – переспросил он с язвительной мягкостью и возликовал, увидев, что она побледнела. – Мне кажется, я и так закрыл глаза на твой обман и подстраиваюсь, как могу, под сложившуюся ситуацию. Ты думаешь, я поселился бы в твоем доме, если бы мне было наплевать на своего сына? Неужели ты считаешь, что существует какая-то другая причина того, что я стремлюсь держать тебя в поле зрения, устроив на свой завод? Я всего лишь хочу быть уверенным, что ты не обманешь меня снова, – презрительно добавил он.

Сэм побледнела еще сильнее. Его сердце заболело от ее несчастного вида, но он не мог остановиться.

– Мы оказались в этом положении по твоей вине. Ведь ты думала, что поступаешь правильно. Теперь я буду решать, что правильно, а что – нет. И смириться с этим придется тебе.

Заявление Рафаэля о том, что он печется лишь о сыне, когда на самом деле он просто хотел уколоть ее, взбесило Сэм.

– Возможно, тебе кажется, что ты жертвуешь многим ради сына, Рафаэль, но что, если тебе это наскучит? Майло говорил о тебе целый день. Он боится, что ты забудешь покатать его на машине. Ему необходимо общение с мужчиной. И он будет безутешен, когда ты исчезнешь из его жизни, – тяжело дыша, произнесла она. – Именно от этого я пыталась уберечь его. Майло очень раним. Он не понимает, что происходит между нами. Ты можешь сколько угодно наказывать меня, Рафаэль, но мы оба должны думать, в первую очередь, о сыне. Сколько раз мне надо извиниться, чтобы доказать тебе, что я жалею о своем поступке?

– Почему ты уверена, что я собираюсь исчезнуть из его жизни? – невозмутимо спросил Рафаэль.

– Ты знаешь, что я права. Ты не останешься здесь навсегда. Рано или поздно ты уедешь. Майло будет расстроен и растерян.

Рафаэль приблизился к ней, и от испуга ее дыхание стало прерывистым. Инстинктивно она сделала шаг назад:

– Это была плохая идея. Тебе надо съехать отсюда, пока он не привязался к тебе. Ты можешь навещать Майло. Когда ты уедешь в Италию, он не будет сильно по тебе скучать. Надо установить некоторые рамки…

– Рамки? Наподобие тех, которыми ты отгородила себя и Майло от меня, не сообщив мне о его существовании?

– Ты был против любых обязательств, Рафаэль. Ты сам говорил мне это, и не раз. А ребенок – это ответственность на всю жизнь.

– Как ты смеешь поучать меня? – в запале воскликнул он. – Ты родила его, и между вами существует заложенная природой привязанность друг к другу. Я же был лишен этого по твоей милости. Мне приходится с нуля налаживать отношения с сыном, когда его личность уже практически сформирована.

Рафаэль встал напротив нее, и Сэм на мгновение потеряла голову, уловив запах, исходивший от него. Ее гнев вступил в неравную схватку с нарастающим сексуальным возбуждением.

– Я готов взять ответственность за своего сына. Это не проблема. Даже если я покину Лондон, он будет знать, что я его отец. Он будет такой же неотъемлемой частью меня и моей жизни, как воздух, которым я дышу. – Он смерил ее взглядом и добавил: – Ты должна это понять, Сэм. Я теперь часть жизни Майло, и твоей тоже. Я не собираюсь исчезать или отказываться от ответственности, потому что я его отец. Нам с тобой придется как-то научиться уживаться.

–  Я согласна попытаться, Рафаэль. Но рано или поздно тебе придется меня простить, иначе мы никогда не сдвинемся с мертвой точки.

После того как Сэм ушла, Рафаэль еще долго стоял на том же месте. Его сердце бешено билось. Она не подозревала, что он еле-еле сдержался, чтобы не схватить ее и вновь не почувствовать опьяняющий вкус женских губ.

«Рано или поздно тебе придется меня простить», – эхом отдавались в голове ее слова. Рафаэль вспомнил Сэм в тот день в больнице. Ее бледное, будто обескровленное, лицо не выражало ничего, кроме страха. Он тоже был жутко напуган тогда. Рафаэль действительно испытал постыдное чувство облегчения в тот момент, когда ушел от Сэм, оставив ее наедине с горем. Он панически боялся глубины тех чувств, которые пробуждала в нем эта женщина.

Впервые Рафаэль задумался над тем, как поступил бы, окажись он на ее месте. Если бы он был уверен, что один из них не хочет ребенка? Ему пришлось признать, что он сыграл не самую благовидную роль.

Невольно ему припомнилось то, что Сэм однажды рассказала ему. Этих задушевных разговоров после соития, которые любили женщины, он боялся, как огня. Но в тот раз все было не так. Сэм начала было говорить что-то и тут же замолкла. Рафаэль сам попросил ее продолжать. Она рассказала ему, как однажды, когда ей было шесть лет, ей не спалось ночью. Она спустилась вниз и увидела, как ее отец тихо плачет над фотографией покойной жены, матери Сэм.

– Он разговаривал с ней… с фотографией… Спрашивал ее, как ему справиться со мной, ведь я девочка. «Если бы она была мальчиком, я знал, что делать… Не понимаю, как мне поступить и о чем с ней говорить». После этого я пошла наверх, в ванную комнату, нашла ножницы и отрезала свои волосы, которые тогда были очень длинными. Когда наша экономка увидела меня на следующее утро, она вскрикнула и уронила тарелку. А мой отец ничего не заметил. – Ее губы дрогнули. – Он был слишком погружен в себя, стараясь найти хоть какой-то выход, решение проблемы. А мне тогда казалось, что я могу попытаться стать ему сыном…

Ее рассказ многое объяснил Рафаэлю. Он понял, откуда у Сэм врожденная неуверенность в себе, эмоциональная закрытость, привычка скрывать свои чувства. Он тоже знал, что значит иметь равнодушного отца. Его собственному отцу после того, как его бросила жена, было не до Рафаэля, и он редко проявлял интерес к сыну. В глубине души Рафаэль знал, что возрождение семейного бизнеса было некой попыткой заслужить внимание отца.

Это произошло в те выходные, которые они провели вместе в его palazzo. Ради этого Рафаэль отложил важную деловую поездку – он слишком сильно хотел Сэм. Именно после этого он понял, насколько она опасна для него, и решил порвать с ней.

С тех пор ничего не изменилось. Саманта по-прежнему была для него опасна, и он не должен был об этом забывать ни на минуту.

На следующий день Майло был вне себя от восторга, сидя в машине Рафаэля. Это была последняя модель, выпущенная конечно же «Фальконе моторс». Автомобиль был совершенно не приспособлен для поездок с детьми, но Рафаэлю удалось удивить Сэм. Он где-то достал детское кресло и закрепил его на заднем сиденье. Каждый раз, когда Сэм оборачивалась и смотрела на Майло, тот улыбался до ушей.

Молодая женщина старалась не смотреть на большие руки Рафаэля. Но было что-то невероятно привлекательное в мужчине, который знал, как обращаться с машиной, особенно с такой, напоминающей произведение искусства.

С заднего сиденья доносилось гудение – Майло пытался подражать реву мотора. Сердце Сэм встрепенулось. Она все еще ощущала напряжение после бурного разговора прошлым вечером. Она глаз не сомкнула, и теперь у нее в голове был туман. За завтраком Сэм старалась не замечать Рафаэля, полностью сосредоточившись на сыне. Мальчик же всячески старался привлечь внимание нового знакомого. Рафаэль, казалось, был искренне рад этому. Сэм оставалось только догадываться, понял ли он ее вчера. Был ли он готов простить ее?

Сэм обратила внимание на то, что Майло стих, и, обернувшись, увидела, что он заснул. Рафаэль тоже оглянулся.

– Он с таким нетерпением ждал сегодняшнюю прогулку… Наверное, от переизбытка впечатлений малыш немного устал. Он больше не спит днем, но иногда это с ним все-таки случается, – шепотом сказала она.

Сэм вдруг вспомнила, что завтра ей предстоит начать работу на новом месте бок о бок с Рафаэлем. Ее охватил приступ паники. Она попыталась успокоиться и посмотрела на его профиль. Профиль с тонкими чертами, которые он унаследовал от предков-аристократов.

– Послушай, Рафаэль… По поводу моей работы… Ты сам вчера сказал, что просто хочешь держать меня в поле зрения. Будет лучше, если я останусь в университете. После вчерашнего я не думаю, что нам удастся сработаться.

Сэм не удержалась и взглянула на его сильные большие руки, которые неожиданно сжали руль. Она вспомнила, как их прикосновение обжигало ее тело когда-то… Женщина едва расслышала его ответ.

– Мне не стоило так говорить. Это не совсем правда, – с явной неохотой произнес Рафаэль.

– Неправда? – нервно сглотнув, переспросила она.

Слабый луч надежды озарил ее сердце, и даже инстинкт самосохранения не смог погасить его.

– В конце концов, – напомнил он, – я связался с тобой и предложил тебе работу еще до того, как узнал о Майло.

– Да… – тихо откликнулась Сэм. – Меня очень удивил твой звонок.

– Да неужели? – сухо отреагировал Рафаэль. – Дело в том, что я знал о твоих исследованиях. Твое имя упоминалось в журнале «Автомобильный ежемесячник», и я понял, что ты совершила прорыв.

Лучик надежды тут же погас – ну конечно, им руководил исключительно деловой интерес.

– Понятно, – протянула она. – И поэтому ты решил связаться со мной?

Рафаэль небрежно пожал плечами. Помятый кожаный пиджак плотно облегал его мужественную фигуру. «Черт побери!» – выругалась про себя Сэм. Почему он привлекает ее, даже когда причиняет ей боль? Она решительно отвернулась к окну.

– Мы давно собирались открыть отделение в Англии, а я знал, что ты находишься в Лондоне. Было вполне логично предложить тебе вновь поработать на нашу компанию.

Боковым зрением Сэм уловила, как Рафаэль снова крепко сжал руль и стиснул зубы.

– Насчет вчерашнего разговора… Ты права… Прошлое должно остаться в прошлом, и нам надо двигаться дальше. Так же как и ты, я не хочу, чтобы Майло страдал от наших напряженных взаимоотношений.

Сэм понимала, каких титанических усилий ему стоило уступить и согласиться с ней.

– Спасибо, – робко сказала она. – А я постараюсь больше доверять тебе.

Рафаэль затормозил у светофора и посмотрел на нее:

– Правильно. Я не причиню своему сыну боль.

Жесткий блеск в его глазах на мгновение лишил ее дара речи.

– Хорошо, – еле выговорила она.

Машина позади них засигналила. Рафаэль неспешно отвел от нее взгляд и поехал дальше.

Через некоторое время он сказал тихо:

–  И мы будем работать вместе, Сэм… Потому что я этого хочу.

–  Хорошо, – повторила она.

Сэм показалось, что они наконец сдвинулись с мертвой точки, и напряжение несколько спало. Она заметила, что они подъезжают к большому особняку, и вопросительно посмотрела на Рафаэля.

– Я попросил помощника кое-что разузнать. По выходным здесь день открытых дверей, кроме того, здесь есть настоящая ферма. Я подумал, Майло будет интересно побывать на ней.

Малыш уже проснулся, и с заднего сиденья донеслось восхищенное:

– Мамочка, посмотри! Лошадки!

На лице Рафаэля моментально появилась улыбка.

– Он обожает лошадей. Почти так же сильно, как и машины, – объяснила Сэм. – Ты убил двух зайцев одним выстрелом.

Рафаэль посмотрел на нее, задержав взгляд на ее губах. Он настолько смутил Сэм, что она задрожала. На нее вновь накатила волна возбуждения. Зачем он дразнит ее такими взглядами, если равнодушен к ней? Может, это происходит машинально и Рафаэль ведет себя так со всеми женщинами? Сэм вспомнила их недавний поцелуй – она пылала от страсти тогда, в то время как он всего лишь хотел досадить ей.

– Лучше смотри, куда едешь, – сказала она тоном строгой директрисы.

Прежде чем взглянуть на дорогу, Рафаэль произнес с притягательной самонадеянностью:

– Cara, я могу вести машину с завязанными глазами.

Никто не мог сопротивляться его роковому очарованию. Даже сейчас Сэм не была исключением. Испытывая презрение к себе, она скрестила руки на груди.

После того как Рафаэль припарковался, они вышли из машины. У Майло разбежались глаза, он не знал, что ему делать: полюбоваться на машину или пойти смотреть на лошадей. Мальчик был искренне раздосадован сложностью выбора. Не успела Сэм вмешаться, как Рафаэль наклонился к сыну и сказал:

– Piccolino, малыш, когда мы вернемся, машина все еще будет здесь… Так почему бы нам сначала не посмотреть на животных?

Лицо мальчика просияло, словно солнышко вышло из-за туч, и он расплылся в улыбке:

– Оки-доки, пошли к лошадкам. – Майло схватил Рафаэля за руку и потащил к загону.

Сэм обратила внимание на то, как изменилось лицо Рафаэля – он был приятно удивлен и искренне радовался тому, что сын сам впервые взял его за руку. Она последовала за ними и старалась не умиляться этой картине – сильный, крепкий мужчина, идущий рядом с малышом, который очень похож на своего отца.

Через несколько часов Сэм заметила, что Майло начал чуть ли не боготворить Рафаэля. Он не выпускал его руку, а мужчина обнимал его, пока сын смеялся, наблюдая за свиньями. Она пыталась увидеть признаки зарождающейся скуки или усталости на лице Рафаэля – Майло трудно было угомонить, – но ничего подобного не обнаружила. Майло быстро привязался к нему, несмотря на то что раньше он был практически лишен мужского общества, да и вообще чувствовал себя неловко с малознакомыми людьми.

– Мне кажется, сейчас подходящее время, – заявил Рафаэль, подойдя к ней.

Сэм осенило – Рафаэль хочет сказать Майло, что он его отец. Женщину охватил панический страх. Ей казалось, что все еще может вернуться на круги своя. Но она не имела права этому противиться. Рафаэль заслужил, чтобы его сын знал правду.

– Хорошо, – кивнула Саманта, чувствуя, как потеют ее ладони.

Когда Майло немного утомился, они нашли тихое местечко, поели, и Сэм рассказала мальчику, что Рафаэль его отец.

С непредсказуемостью трехлетнего ребенка Майло моргнул, перевел взгляд с матери на Рафаэля и спросил:

– Пойдем еще посмотрим на лошадок?

Рафаэля не удивила такая реакция, но, когда Майло слез со скамейки и отошел от них, Сэм поспешила извиниться:

–  Наверное, ему трудно понять…

–  Он все понял, – резко оборвал ее Рафаэль. – Я помню, что трехлетние дети многое замечают и понимают.

Сэм не успела разобрать толком, что он хотел сказать. Рафаэль встал и последовал за сыном.

Майло трещал без умолку на заднем сиденье, когда они вернулись в машину:

– Рафелли, ты видел свиней? Рафелли, ты видел лошадок и козлят? А курочек?

Сэм с отрешенным видом уставилась в окно. Противоречивые чувства переполняли ее. Теперь Рафаэль стал настоящим отцом для Майло. Пути назад нет. От переизбытка эмоций у нее навернулись слезы на глаза. Женщину, как никогда, мучила совесть. Она слишком долго прятала Майло от его отца.

Неожиданно Рафаэль сжал ее руку своей рукой, большой и теплой. У нее замерло сердце.

– Сэм?

Не желая, чтобы он видел ее переживания, Сэм высвободила руку и потерла глаза.

– Все в порядке. Наверное, просто пыль попала, – беззаботно сказала она.

Глава 6

Спустя две недели Сэм сидела за столом и пыталась сосредоточиться на результатах исследований, но ее мозг отказывался работать. Она раздраженно отшвырнула ручку, встала и прошлась по своему новому большому кабинету на заводе.

Казалось, с того дня, который они провели в особняке и на ферме, прошло сто лет. Очень скоро Майло робко начал называть Рафаэля «папочка». Тот сиял от счастья. Брайди не скрывала свой восторг, наблюдая за ними, а Сэм тем временем чувствовала себя все более уязвимой.

В течение двух недель у них сложился определенный распорядок дня. Рафаэль отвозил сына в садик – иногда с Сэм, иногда без нее, – затем они проводили целый день на работе и возвращались вечером домой, где все вместе ужинали. Сэм испытывала острую необходимость установить хоть какой-то контроль над ситуацией, так как Рафаэль полностью взял все в свои руки. Однажды вечером они застали в кухне повара, и он заявил, что несправедливо нагружать Брайди не только заботой о Майло, но и готовкой. Конечно, ему с легкостью удалось завоевать доверие и расположение экономки. Чуть ли не каждый вечер Рафаэль укладывал мальчика спать и читал ему перед сном. Сэм все чаще чувствовала себя лишней.

Что касалось работы, то молодая женщина была в восторге оттого, что теперь проводила исследования на производстве. Масштабы завода Рафаэля в Лондоне поражали воображение. Это еще раз доказывало, что он успел многого добиться за эти годы. С профессиональной точки зрения она была готова отдать свою правую руку за возможность быть частью всего этого. Сэм курировала работу группы инженеров и механиков, которые разрабатывали инновационные автомобильные технологии.

Единственное, что омрачало ее радость, – это близость Рафаэля. Сэм казалось, что она опять стала наивной практиканткой, по уши влюбленной в своего босса, ищущей с ним встречи и краснеющей каждый раз, когда их взгляды встречались. Ее это не на шутку раздражало. В особенности если учесть, как невозмутимо и хладнокровно держался Рафаэль. Он явно ее избегал – общался с ней только в присутствии посторонних, никогда не пытался застать ее одну. А во время поездок на завод и обратно они разговаривали исключительно о работе или о Майло.

Сэм было бы проще, если бы Рафаэль открыто ненавидел ее. Шаткое перемирие приводило ее в замешательство.

Она посмотрела на настенные часы – было поздно. Помощник Рафаэля уже давно должен был позвонить ей и сообщить, что босс собирается домой. Сэм взяла свои вещи и решила найти Рафаэля сама. Он недавно предлагал предоставить ей машину для личного пользования. Похоже, следовало на это согласиться.

Направляясь в его кабинет, Сэм заметила, что сотрудники уже разошлись. Даже стол секретаря в приемной пустовал. Она нерешительно постояла у двери кабинета и наконец постучала. Через несколько секунд послышался резкий ответ:

– Входите.

Рафаэль, разговаривая по телефону, взглянул на открывающуюся дверь, немного недовольный нежданным вторжением. Но когда он увидел, что это Сэм, гормоны тут же забушевали в его крови – так отчаянно он желал эту женщину. Она хотела было уйти, увидев, что он занят, но Рафаэль не отпустил ее, жестом попросив подождать.

В течение двух недель он делал все возможное, чтобы избегать ее. Но это не помогало. Сэм мерещилась ему везде. Хуже всего ему приходилось по ночам, в уютном доме, где его сын сладко спал в соседней комнате. Рафаэль мечтал об одном: войти в спальню Сэм, раздеть ее, закинуть ее ноги себе на плечи и овладеть ею.

Возбуждение охватило его и сейчас. Он вынужден был признать, что не в состоянии себя контролировать. Собеседник на другом конце провода продолжал говорить, но Рафаэль ничего не слышал, наблюдая за Сэм. Его взгляд был прикован к ее восхитительной фигуре. Глаза мужчины скользили по ее изящной спине, упругим ягодицам и длинным ногам, пока она рассматривала модель одной из первых машин, которые он спроектировал. Женщина немного развернулась, и теперь его взору предстала соблазнительная грудь. Он тут же вспомнил, как когда-то плеснул на грудь Сэм несколько капель охлажденного шампанского, и ее соски вмиг стали твердыми. Над его верхней губой выступил пот. Это было невыносимо.

Рафаэль оборвал телефонный разговор. Он не мог притворяться, что способен думать сейчас о чем-то, кроме нее.

– Что ты хотела? – спросил он.

Его слова прозвучали грубо. Сэм опешила, и ее лицо залила краска смущения. Рафаэль попытался подавить укор совести. Он не намеревался хамить ей, это получилось случайно.

– Уже начало седьмого. Обычно в это время мы уже едем домой…

Его поразило это «мы». Он встал и заметил, как Сэм еще сильнее сконфузилась.

–  Мне кажется, это ошибка, – пробормотал Рафаэль.

–  Какая ошибка? – с недоумением спросила она.

–  Ты… здесь…

«Черт бы ее побрал!» – выругался он про себя. Ему даже не удается составить связное предложение. Сэм продолжала стоять на том же месте, а Рафаэль представлял, как она, обнаженная, широко раздвигает бедра, готовая подарить ему опьяняющее наслаждение, о котором он так мечтал. Все эти две недели его неотступно преследовали поражающие своей реальностью воспоминания об их страстных ночах.

– Я… здесь… Ничего не понимаю. Что ты хочешь сказать, Рафаэль? – хмурясь, поинтересовалась Сэм.

Она произнесла его имя мягко, даже нежно. Это еще больше распалило его желание.

– Мне не следовало настаивать на том, чтобы ты здесь работала. Это была плохая идея, – процедил он сквозь зубы, пытаясь укротить волну страсти.

Ее глаза вспыхнули от обиды, став ярко-серыми. Это напомнило Рафаэлю о том дне, четыре года назад. Сэм так же смотрела на него тогда.

– Мне казалось, я делаю все, что ты хочешь. Мы установили экспериментальное оборудование всего за одну неделю. Конечно, впереди много работы, но прошло только полмесяца и…

Он отмахнулся:

–  Я не об этом.

–  Тогда о чем?

Рафаэлю захотелось рассмеяться ей в лицо. «Неужели она не замечает, как сильно я ее хочу?» – подумал он.

– Дело в тебе, – мрачно улыбнулся мужчина. – Мне казалось, я смогу это выдержать. Но нет. Будет лучше, если ты вернешься в университет. Кто-нибудь другой может заменить тебя на заводе.

Сэм выпрямилась, обиженная и разгневанная:

– Ты перевернул мою жизнь с ног на голову, а теперь только потому, что тебе невыносимо видеть меня, ты считаешь, что можешь вышвырнуть меня?

Сэм трясло от негодования. Ей хотелось подойти к Рафаэлю и дать ему пощечину. Как тогда, четыре года назад. Ведь с тех пор он абсолютно не изменился. Она опять стоит в его кабинете, а он пытается от нее избавиться. Круг замкнулся. Как и тогда, Сэм боялась разрыдаться, поэтому она бросилась к двери. Но выйти из кабинета она не успела. Рафаэль подошел к ней и захлопнул дверь. Она резко повернулась, и ее взгляд упал на его широкую грудь. Сэм подняла свои неистово горящие глаза и еле выговорила:

–  Выпусти меня отсюда. Немедленно.

–  Ты не так меня поняла, – произнес он.

Его рука скользнула по ее шее, пальцы коснулись шелковистых волос. Его глаза сверкали, как изумруды. Он был слишком близко. Ее грудь упиралась в его грудь, ее соски стали твердыми, как камень.

–  А как прикажешь тебя понимать? – выпалила Сэм.

–  Я переоценил свою возможность сопротивляться тебе.

Молодая женщина заморгала, ничего не понимая. Пальцы Рафаэля крепче обхватили ее шею, а его лицо приближалось к ее лицу. Губы Сэм задрожали от нетерпения. Тело ее было охвачено пламенем страсти, изнывая в предвкушении.

Поборов в себе желание не анализировать происходящее, Сэм уперлась руками в его грудь.

– Подожди… Что ты делаешь? – спросила она.

Сэм чувствовала на своих губах горячее дыхание Рафаэля. Она, как завороженная, смотрела в его глаза. Окружающий мир перестал существовать для нее. Остались лишь эти неспокойные изумрудные озера.

–  Но ты… Не может быть, чтобы ты хотел меня.

–  Неужели? – с горечью сказал он.

Сэм пребывала в растерянности. И вновь надежда предательски затеплилась в ее душе, и она отчаянно старалась вытравить ее.

– Отпусти меня, Рафаэль, – оттолкнула она его. Но он не сдвинулся ни на дюйм. – Я не стану игрушкой для твоих любовных утех лишь потому, что тебе вдруг захотелось секса. Я не люблю повторять ошибки.

Рафаэль разразился смехом:

– Вдруг? Четыре года! Я хочу этого четыре года, Сэм. Это чувство никогда не покидало меня, как ни пытался я избавиться от него.

В этот момент сопротивление женщины дало глубокую трещину.

– Я хочу тебя, Сэм, и я знаю, что ты тоже хочешь меня.

Их губы слились в отчаянном поцелуе. Этот поцелуй не был похож на тот, в дамской комнате. В нем не было ни злости, ни упрека. Это доставило Сэм неописуемое сладострастное удовольствие, о котором она давно грезила. Рафаэль отстранился, чтобы глотнуть воздуха, но губы Сэм вновь нашли его. Она уже не скрывала свое желание. Сердце ее ликовало. Ей нечего было стыдиться.

Рафаэль вновь прильнул к ней, с жаром впившись в ее шею. Сэм услышала щелчок – он запер дверь. Этот звук должен был разбудить ее инстинкт самосохранения, но этого не произошло. Или она сама не позволила этому случиться. Женщина была бессильна – ее тело истосковалось по его ласкам.

Рафаэль выпрямился и взял ее за руку. На мгновение ей стало до смешного неловко. Он прикоснулся к ее нижней губе.

– Dio, как я скучал по этому, – пробормотал Рафаэль.

Страсть обожгла Сэм с новой силой. Он притянул ее к себе, сняв с ее плеча сумку и жакет. Колени Сэм дрожали, а ноги подкашивались. Через секунду они были уже на полу. Рафаэль обхватил ее лицо ладонями и опять поцеловал. Это был напористый, но в то же время нежный поцелуй. Она не могла сопротивляться. Он требовал и получал самозабвенный отклик ее губ. Они никак не могли насладиться вкусом друг друга. Руки Сэм блуждали по груди Рафаэля, торжествуя от прикосновения к его твердым, как камень, мышцам. Сэм лихорадочно расстегивала пуговицы его рубашки, чтобы прикоснуться к коже, покрытой волосками.

Руки Рафаэля скользнули вниз, к ее ягодицам. Он крепко сжал их и усадил Сэм на свой стол. И через мгновение он вновь был в ее власти, заключенный между ее бедрами. Рафаэль прижался к ней всем телом. Пряжка его ремня упиралась в низ ее живота. Сэм почувствовала, как он возбужден. Ей до боли захотелось сорвать с него одежду. Она стонала и извивалась. Лихорадочное вожделение накрыло ее с головой.

Неожиданно Рафаэль отодвинулся. Сэм посмотрела на него замутненным взглядом. Ее сердце бешено билось, она задыхалась.

– Я хочу увидеть тебя, – сказал он и начал быстро расстегивать ее блузку.

Сэм уже предвкушала блаженство от ласк. Рафаэль отбросил блузку, в мгновение ока снял с нее бюстгальтер и некоторое время просто любовался ею. Миллионы бабочек запорхали в животе женщины. Она готова была закричать от нетерпения, когда он наконец обхватил ее грудь руками. Ей казалось, будто по ее телу прошел электрический заряд. Сэм выгнула спину, ее взгляд молил Рафаэля овладеть ею.

Он наклонил голову, и ее соски опалило его жаркое дыхание. Она громко застонала, когда он исступленно прильнул к ее груди.

Сэм дотянулась до ремня Рафаэля, расстегнула его и вытащила из брюк. Он со стуком упал на пол. Через секунду Рафаэль сбросил брюки и предстал перед ней во всей красе. Она пожирала его глазами. «Боже мой! Он все так же прекрасен!» – пронеслось в ее голове. И возбужден. Из-за нее.

Сэм сама пылала. Она захотела полностью раздеть Рафаэля и сняла с него рубашку. Женщина громко и прерывисто дышала, лаская ладонями, губами и языком рельефные мышцы его груди и твердые соски. Рафаэль жадно вдыхал воздух. Легчайшее движение языка Сэм доводило его до исступления. Она схватила его голову и притянула к себе. Сэм искала его губы, как слепой ищет источник живительной влаги в пустыне. Впившись в его рот, она ощутила, как в ее живот упирается что-то горячее и твердое.

– Сэм…

Она не узнала голос Рафаэля – таким измученным он был. Страсть вскружила ей голову. Ничего не существовало в тот миг, кроме них двоих и сумасшедшего желания.

Рафаэль приподнял ее подбородок и сказал:

–  Я хочу быть внутри тебя.

–  Да, – выдохнула Сэм, ощутив, как бешено запульсировало ее лоно.

Она приподняла бедра, и Рафаэль стащил с нее брюки и трусики. Она была поражена, что одежда не расплавилась от накала страсти. Сэм сидела на столе, раздвинув ноги, словно распутница, но ей было наплевать, как она выглядит. Женщина изнемогала от желания почувствовать мужчину в себе. Рафаэль ласкал ее дрожащее от возбуждения тело, дразнил, пока она не начала кусать губы. Он еще шире раздвинул ноги Сэм и посмотрел на нее. Затем нежно провел пальцами по внутренней стороне ее бедра и на несколько мучительных секунд замер. Наконец его пальцы добрались до ее разгоряченного и влажного лона. Она ахнула и схватилась за его плечо, не в силах оторвать взгляд от властных зеленых глаз. Томительное блаженство сводило ее с ума.

На лице Рафаэля появилась улыбка. Улыбка победителя. За этим последовал еще один умопомрачительный поцелуй. Его пальцы крепко обхватили бедра Сэм. Резким движением он вошел в нее. Она тут же вскрикнула от наслаждения. Рука Рафаэля надежно держала ее тело, бьющееся в конвульсиях. Сэм казалось, что она сейчас взорвется.

Рафаэль не позволил этому произойти. Размеренными, но сокрушительными движениями он ослабил напряжение в ее теле – однако лишь для того, чтобы потом заставить Сэм содрогаться от еще большего наслаждения. Она обвила его талию ногами, скрестив лодыжки. Ее ступни упирались в крепкие ягодицы Рафаэля и заставляли его войти в нее еще глубже. Ритм стал беспощадным. Сэм запрокинула голову и закрыла глаза. Еще секунда – и она начнет его умолять. И тут он вошел в нее до упора.

Зрачки женщины расширились, каждая мышца в ее теле напряглась. И она наконец дождалась упоительной агонии. Не успела Сэм выдохнуть, как Рафаэль вновь глубоко вошел в нее, и она опять достигла пика наслаждения. На этот раз – вместе с ним.

После этой умопомрачительной кульминации мозг Сэм полностью отключился. Ее ноги все еще обвивали Рафаэля. Лицо его уткнулось в ее шею, она чувствовала его учащенное дыхание. Сэм охватило непреодолимое желание провести рукой по волосам Рафаэля, но тело не слушалось ее, она дрожала. Он жадно дышал, капли мужского пота скользили по ее груди.

Вдруг Рафаэль резко отстранился, заставив Сэм недовольно поморщиться.

– Мы забыли о предохранении, – прохрипел он.

Сэм уставилась на него:

–  Все в порядке.

–  Ты уверена? – холодно спросил он.

Она заставила себя посмотреть ему в глаза.

–  Да, уверена. У меня совсем недавно закончилась менструация, – презрительно ответила женщина.

–  Хорошо, – вздохнул Рафаэль.

–  Значит, ты мне все-таки веришь? – Она была не в силах скрыть горечь.

Он наклонился и поднял с пола одежду.

– Думаю, тебе тоже не хотелось бы, чтобы история повторилась.

Почему ему всегда удается задеть ее за живое?

Пошатываясь, Сэм спустилась на пол и взяла блузку и бюстгальтер, которые ей протянул Рафаэль. Она не смела взглянуть на него. Лицо ее горело, она уже сожалела о случившемся. Сэм терзали угрызения совести. История повторилась, и она не сделала ничего, чтобы это предотвратить. Она только что занималась с Рафаэлем любовью в его кабинете.

Она неуклюже натянула нижнее белье и брюки. Рафаэль стоял всего лишь в футе от нее и тоже одевался, пряча свое великолепное тело. Когда Сэм закончила, он холодно спросил:

– Идем?

Она заставила себя посмотреть на Рафаэля. Его волосы были лишь слегка взъерошены. Сэм понимала, что она выглядит так, будто ее протащили за ноги сквозь кусты. В воздухе пахло сексом и похотью, но, несмотря на ее душевное состояние, этот запах не претил ей, а, наоборот, порождал новое желание.

– Да, – быстро сказала Сэм и первая вышла из кабинета, стараясь скрыть свои переживания.

Они выехали со стоянки завода, когда уже смеркалось. Угрызения совести мучили и Рафаэля. Но он не сожалел о том, что произошло. Если бы все повторилось, он поступил бы так же. Он укорял себя за то, как это произошло. Он повел себя словно подросток, у которого в крови бушуют гормоны.

Рафаэль вспомнил, что Сэм уже была на грани, когда он просто ласкал ее. Его плоть немедленно вновь затвердела, и ему пришлось сдвинуться вперед, чтобы скрыть это от Сэм.

Он овладел ею на своем рабочем столе. Единственной женщиной, которая удостаивалась этого в прошлом, была она же. Пока Рафаэль не встретил ее, его работа и удовольствия были четко разграничены. Удовольствия были мимолетными, и он никогда не терял голову. Но как только в его жизни появилась Сэм, границы дозволенного стерлись.

Рафаэль не забыл панический страх, который овладел им, когда он проснулся в своей постели с Сэм, прижавшейся к нему всем телом. Он отложил важную деловую поездку, чтобы провести с ней выходные. Он отключил телефон и не проверял электронную почту. Он добровольно отрезал себя от окружающего мира. Ради женщины. Рафаэль похолодел – он начал сбиваться с начертанного им самим пути. Это допустить нельзя, ведь он поклялся себе, что не повторит жалкую судьбу отца.

Он понимал, что то же самое происходит и сейчас, но присутствие Сэм путало его мысли. Ее изящные округлые бедра были так близко… «Dio, если бы она была моей, я заставил бы ее носить только платья и юбки, чтобы больше не пришлось возиться с брюками», – подумал он. Отвлекшись, Рафаэль на долю секунды потерял управление, и машина резко ушла в сторону, но ему удалось вывернуть руль. Он успел заметить испуганный взгляд Сэм.

– Прости, – пробормотал он, пытаясь успокоиться.

Сэм скрестила руки на груди. Она была так напряжена, что ему казалось: дотронься он до нее сейчас – и она взорвется. Ее молчание действовало на него угнетающе. Рафаэль хотел растормошить ее и выяснить, что произошедшее между ними значит для нее.

– Не говори мне, что ты сожалеешь о случившемся, cara, – сказал он с напускной безмятежностью.

– Неужели это не очевидно? – бросила она со злостью.

– Это было неизбежно, ты знаешь. Рано или поздно это должно было случиться. Я понял это, как только вновь увидел тебя.

Он плотно сжал губы, посмотрел на нее, и их взгляды встретились. Электрический заряд прошел по его телу, отдавшись в паху.

–  Это не было неизбежно, – прошипела Сэм. – Всего лишь минутное помешательство. Ты, наверное, был не в духе, и тебе требовалась разрядка. Возможно, из-за того, что тебе пришлось переехать в пригород, и ты лишен возможности встречаться со своими любовницами.

–  У меня сейчас нет никакой любовницы, – прорычал разгневанный мужчина.

–  Возможно, но я не сомневаюсь, что в течение четырех лет у тебя была их целая куча, – презрительно фыркнула она.

Рафаэль не мог вспомнить ни одну. Зато, если бы он был художником, мог бы нарисовать обнаженное тело Сэм с закрытыми глазами. Рафаэль тщетно пытался найти ей замену, но ни одна женщина не могла сравниться с Сэм. Его прошиб холодный пот.

–  Ты думаешь, я поверю, что в течение четырех лет ты хранила обет безбрачия? – осадил он ее. Сэм побледнела. – Ну? Так что же?

–  Конечно нет, – не глядя на него, ответила она. – У меня был кое-кто. Давно…

Дальнейшее Рафаэль уже не слышал. У него зашумело в ушах. Он пришел в бешенство и уже был готов затормозить на обочине. Он, естественно, ожидал такого ответа. Но ему пришлось признать свою двуличность. Ревность заставила Рафаэля забыть о свободных взглядах на подобные вещи.

– Кто же это был?

От одной лишь мысли о том, что Сэм целовал кто-то другой, его охватила дикая ярость.

– Мой коллега. Он тоже воспитывает ребенка один. На этом мы и сошлись.

Бешеная ревность жгла его, словно раскаленное железо. С трудом сдерживая натиск эмоций, он произнес:

– Ты сама выбрала путь матери-одиночки, Саманта. Но больше ты не воспитываешь ребенка одна.

Рафаэль отчаянно пытался взять себя в руки. Но ему хотелось заставить Сэм рассказать ему все – сколько раз, где и когда это происходило. Как будто прочитав его мысли, она выпалила:

– Это не переросло во что-то большее… Всего один раз. Днем, в отеле. И, честно говоря, мне не понравилось.

Рафаэль выдохнул, напряжение спало, тем не менее он жаждал найти этого безликого и безымянного мужчину и наброситься на него с кулаками.

Он посмотрел на Сэм – она все еще была бледна, на ее тонкой шее бешено пульсировала жилка. Они остановились на светофоре, и Рафаэль взял ее за руку.

Это заставило женщину наконец посмотреть на него. В ее огромных серых глазах мерцали огоньки. Приступ ревности еще не прошел – Рафаэлю хотелось возненавидеть ее за то, что она нарушила его упорядоченную жизнь. Жизнь, в которой главенствующее место занимали лишь две цели – сделать все возможное для процветания империи и избежать участи, постигшей отца. А с появлением Сэм четко выстроенный мир Рафаэля оказался под угрозой. Но он не мог ненавидеть ее, потому что она была матерью его ребенка. И потому что он ее хотел.

– Отпусти меня, Рафаэль, – прошептала Сэм.

«Никогда», – ответило его подсознание. Он не отрывал от нее глаз. Его сердце наполнилось решимостью. После того, что сегодня произошло, он просто не сможет отпустить эту женщину.

– Нет, Сэм.

Рафаэль притянул ее руку к своим губам и поцеловал ладонь. Уловив тонкий аромат Сэм, он опять возбудился. Его язык легонько коснулся ее кожи, пробуя ее на вкус. Впереди были выходные, и это раздосадовало его. Он не станет заниматься с ней любовью, в то время как его сын спит в соседней комнате. Глаза Сэм округлились, а зрачки расширились. Рафаэль тонул в них и все больше сожалел о том, что не имеет возможности закрыться с Самантой в спальне хотя бы на несколько дней, чтобы утолить свой дикий голод.

– Я не отпущу тебя. По крайней мере, пока наши чувства друг к другу не угаснут. Я не должен был отпускать тебя тогда.

Загорелся зеленый свет, и он выпустил ее руку. Теперь все его внимание было сосредоточено на дороге.

Сэм сжала руку и уставилась прямо перед собой. Ее тело еще не отошло от недавнего бурного секса, а ей уже хотелось, чтобы это повторилось. Слова Рафаэля понемногу начали доходить до ее сознания: «Я не должен был отпускать тебя тогда». Она вспомнила, как он обмолвился, что безуспешно пытался забыть ее. Сердце женщины неистово забилось от этого нежданного признания.

«Какого черта я разболтала ему о своей жалкой попытке начать новые отношения? – с сожалением подумала она. – Неужели чтобы доказать, что мой мир не вращается вокруг него?»

Саманта действительно пыталась забыть Рафаэля с положительным во всех отношениях и добропорядочным Максом. Он дал ей понять, что она ему нравится, а Сэм тогда была очень расстроена, так как случайно наткнулась в каком-то автомобильном журнале на фотографию Рафаэля, обнимающего роскошную блондинку-модель. Поэтому она согласилась поужинать с Максом. После нескольких милых – но не более – свиданий Сэм решила доказать себе, что воспоминания о Рафаэле лишь фантом, что любой другой мужчина не хуже него в постели. Она надеялась, что ее наконец покинет чувство невосполнимой потери, поселившееся в душе после того, как он бросил ее.

Она сама предложила Максу встретиться в отеле днем. Ей не хотелось приводить его домой, а тем более представлять Майло, хотя он намекал, что не прочь познакомиться с ее сыном. Их свидание было на редкость неудачным. Абсолютно не впечатляющий опыт. Испытывая отвращение к самой себе, Сэм отказалась от продолжения…

Ей на мгновение почудилось, что Рафаэль приревновал ее, когда она упомянула о Максе. Но она тут же отбросила эту мысль, посчитав ее абсурдной. Какое право он имеет ревновать? Он утратил это право, найдя ей замену через неделю после их расставания. Сэм сделала глубокий вдох, пытаясь подавить призрачную и опасную надежду, зародившуюся в душе.

Рафаэль сказал, что она ему нужна лишь до тех пор, пока их чувства не угаснут. Сэм была уверена, что они угаснут прежде всего в нем, а ей вновь придется собирать по кусочкам свое разбитое сердце. Только на этот раз все будет намного хуже, потому что они навсегда связаны общим ребенком. Она боялась, что опять потеряет голову из-за Рафаэля. Вернее, она боялась, что до сих пор любит его…

Рафаэль плавно подъехал к крыльцу, и Сэм увидела в окне Майло, улыбающегося до ушей. Она представила, как он радостно сообщает Брайди: «Папочка приехал!»

Впереди были выходные, и Сэм знала, что Рафаэль не позволит себе пробраться в ее спальню ночью и продолжить то, что начал в кабинете. Она глубоко вздохнула и расслабила мышцы лица, надеясь, что ей удастся скрыть от Рафаэля свое душевное волнение. И то, что она страстно мечтает о его ласках.

Все возвратилось на круги своя. Она вновь была там, откуда четыре года назад ей чудом удалось вырваться. Осознание этого повергло молодую женщину в шок.

Глава 7

В воскресенье вечером Сэм складывала в кухне выстиранное белье. Рафаэль днем отвез Майло в бассейн, а после этого они вместе играли в гостиной. Сейчас он укладывал сына спать.

Все выходные Сэм чувствовала себя кошкой на раскаленной крыше. По ночам она не могла заснуть, изнемогая от вожделения. Она еле сдерживалась, чтобы не войти в комнату Рафаэля и молить его заняться с ней любовью. Но вновь становиться легкой добычей Сэм не хотела. Ей казалось, что она поступает правильно – ведь он довольно прохладно общался с ней, явно не желая менять стиль общения даже после того, что произошло в его кабинете. Рафаэль, как всегда, сам установил правила игры. Сэм не покидало чувство горького разочарования. За четыре года он ничуть не изменился.

Однако Рафаэлю удалось удивить ее. Он сменил свой шикарный суперкар на надежный семейный автомобиль.

– Что это? – тихо спросила Сэм, стоя на крыльце, пока Рафаэль усаживал Майло в детское кресло на заднем сиденье новой машины.

Он бросил на нее мимолетный холодный взгляд:

– Эта машина больше подходит для наших с Майло поездок.

Рафаэль, ярчайший представитель племени альфа-самцов, глазом не моргнув, превратился в заботливого отца. Сэм в голову не могло прийти, что он способен на это.

Она услышала шорох за спиной и напряглась, поняв, что Рафаэль стоит позади нее. Сэм не хотелось встречаться с ним лицом к лицу.

– Я хочу, чтобы ты и Майло поехали со мной в Милан.

Она застыла на секунду, затем продолжила складывать простыню, проявив невиданное хладнокровие.

–  Что ты, Рафаэль? Мы не можем вот так просто взять и поехать в Милан…

–  Я не могу с тобой разговаривать, когда ты стоишь ко мне спиной, – нетерпеливо прервал он ее. – Несмотря на то что мне отсюда открывается отменный вид нижней части твоего тела в узких джинсах…

Dio, ты хоть представляешь, как трудно мне было сдерживать себя все эти выходные?

Сэм тут же повернулась. У нее в висках застучала кровь. Каждая эрогенная зона ее тела отозвалась на эти слова. Простыня выпала из ослабевших рук.

–  Прекрати. Не смей. Не здесь, с ребенком в доме, – осадила она Рафаэля, несмотря на свое возбуждение.

–  Именно поэтому я и сдерживался, – угрюмо сказал он.

Услышав, что забота о Майло для него важнее всего, Сэм ощутила щемящее нежное чувство. Она подняла простыню и бросила ее Рафаэлю:

–  Вот свежее белье для твоей постели.

–  Ты слышала, что я сказал? Я хочу, чтобы ты и Майло поехали со мной на следующей неделе.

Перспектива возвращения в город, где она пережила столько горьких моментов, вызвала у Сэм панический страх. Противоречивые эмоции переполняли ее.

–  Это неразумно, Рафаэль. Ты не можешь просто объявить, что…

–  Dio, Сэм!

Она тихо вскрикнула, когда простыня пролетела над ее головой и спланировала в корзину с другим бельем. Крепкие руки схватили женщину.

– Сэм, я… – Рафаэль замолк и посмотрел на ее губы. – Dio! – воскликнул он, пробормотал что-то еще по-итальянски и заключил ее в объятия.

Рафаэль исступленно целовал Саманту, его губы обжигали ее. Пламя страсти охватило каждую клеточку ее тела. Ругая себя за слабость, Сэм с жаром принялась исследовать его чувственные губы и язык.

Но голосу разума все-таки удалось просочиться в ее затуманенное сознание, и она отпрянула от Рафаэля. Сэм посмотрела на него и тут же растаяла от его дикого, ненасытного взгляда. Она положила руки ему на грудь, собираясь оттолкнуть его, и почувствовала, как бешено бьется сердце мужчины.

–  Нет, мы не можем. Не здесь.

–  Может, забронировать номер в отеле? Ведь ты неравнодушна к таким вещам, – предложил он с издевкой.

–  Ты не имеешь права меня судить!

Рафаэль нахмурился, его глаза неистово заблестели.

– Не смей так говорить. Я ни с кем не был.

Она усмехнулась:

– Да неужели? А выглядело это совсем по-другому – тебя постоянно фотографировали с какой-то итальянкой теледивой. – Рафаэль открыл было рот, но Сэм отмахнулась, заставив его замолчать. – Мне все равно, – жестко добавила она, вновь солгав. – Даже если бы я рассказала тебе тогда о Майло, мы не превратились бы чудесным образом в счастливую семью. Ты сам как-то сказал мне, что брак не входит в твои планы.

Сэм замолчала, заметив, как исказилось его лицо.

– Помнится, ты разделяла мое мнение о браке. Ты боялась раствориться в ком-то, отдаться ему полностью, а потом потерять его, оставшись в одиночестве, как это случилось с твоим отцом.

У нее внутри все сжалось. Всего лишь через месяц после начала их отношений Сэм готова была отдать Рафаэлю всю себя.

Запаниковав, она тут же сменила тему:

– Что ты имел в виду, когда говорил о Милане?

Рафаэль стиснул зубы, но, к ее огромному облегчению, ему хватило такта не возобновлять неприятный разговор.

– Я хочу, чтобы Майло познакомился со своим дедушкой – моим отцом. Рано или поздно пресса пронюхает, что у меня есть сын. Лучше, если Умберто узнает о его существовании не из газет. Тем более, он стар и слаб… Я думаю, ему немного осталось.

Он говорил бесстрастно, и это поразило Сэм. Рафаэль практически никогда не вспоминал о своем отце. Ей было известно только, что он жил в городе Бергамо, недалеко от Милана, куда переехал после того, как семейный бизнес пришел в упадок. Сэм ни разу не виделась с ним, пока они с Рафаэлем были вместе. И теперь она сгорала от любопытства, мечтая хоть мельком увидеть ту часть жизни, которую Рафаэль тщательно скрывал. К тому же Майло имеет право на знакомство с дедушкой.

–  Он приедет в Милан на следующей неделе для планового медицинского осмотра, – продолжал Рафаэль. – Мне же надо присутствовать на заседании правления компании. Мне кажется, это прекрасная возможность.

–  Прекрасная для тебя… Майло надо ходить в садик, ни к чему нарушать распорядок. А как же моя работа? – Сэм сопротивлялась, хоть и была заинтригована.

– Ну, пожалуйста, – улыбнулся Рафаэль. – Я не верю, что несколько пропущенных дней в садике нанесут его развитию непоправимый урон. И, – добавил он, окинув ее взглядом, – я думаю, твой босс не будет возражать против непродолжительного отпуска. – С самодовольным видом Рафаэль отрезал ей все пути к отступлению. – Я поговорил с Брайди, и она сказала, что будет рада побывать в Италии и помочь с Майло. Она преданная католичка и всегда мечтала посетить Рим. Я пообещал ей, что мы заедем туда на обратном пути…

–  Это низкое и подлое манипулирование! – заявила Сэм.

–  Называй это, как хочешь, – пожал он плечами, – но мне кажется, я имею на это право. Ты, Майло и Брайди поедете со мной в Италию через два дня, так что советую начинать сборы.

Рафаэль развернулся и ушел.

Два дня спустя, согласно приказу Рафаэля, они сидели в самолете, принадлежавшем его сводному брату, греческому миллиардеру Алексио Кристакосу.

Брайди пришла в неописуемый восторг от окружавшей их роскоши, а Майло был просто вне себя от счастья. Каждый день для него был заполнен новыми яркими впечатлениями. Малыш завороженно смотрел в иллюминатор, наблюдая, как земля становится все меньше и меньше. Майло впервые путешествовал на самолете, и ему хотелось поделиться счастьем с самым дорогим человеком.

– Смотри, папочка, смотри! – кричал он, тыча пухленьким пальчиком в стекло.

Самолет набрал высоту, и Рафаэль встал, протянув Майло руку:

– Хочешь посмотреть кабину пилотов?

Не успел он договорить, как мальчик соскочил с кресла и подбежал к нему. Рафаэль взял его на руки, и Майло даже не посмотрел на мать. Слезы выступили у нее на глазах, и она отвернулась.

Брайди тихо и спокойно сказала:

– Он хороший человек. Он позаботится о вас.

Сэм посмотрела на пожилую женщину, слегка улыбнувшись:

– Я так рада, что ты здесь.

–  И я, дорогуша, – ответила та. И добавила с нескрываемой радостью: – Я встречусь с самим папой римским!

–  Рафаэль очень влиятельный человек, но не до такой степени, – рассмеялась Сэм.

–  О чем это ты?

Сэм осеклась и поймала взгляд зеленых глаз вернувшегося в салон Рафаэля.

– Ни о чем… – произнесла она, слегка покраснев. – Майло пора поесть.

Брайди встала и забрала у Рафаэля ребенка:

– Я пойду к стюардессе, и мы его накормим.

Рафаэль сел на освободившееся место и вытянул длинные ноги. Сегодня он выглядел как образец итальянской элегантности – серый костюм, белая рубашка и галстук. Но за всем этим лоском, присущим жителям больших городов, скрывался какой-то первобытный магнетизм.

–  Нехорошо говорить о ком-то за его спиной, знаешь ли, – заметил он, правда, без тени недовольства.

–  Не волнуйся. Твоя поклонница только хвалит тебя, – натянуто улыбнувшись, сказала Сэм.

–  В отличие от тебя…

Легкое напряжение повисло в воздухе, и Сэм решила заговорить о другом:

– Твой отец… Он знает, что мы прилетаем?

При упоминании об отце его лицо тут же стало сдержанным и непроницаемым.

– Я разговаривал с Умберто по телефону и все ему объяснил.

– Как он воспринял новость о… о внуке?

– Он с нетерпением ждет встречи с новым поколением нашей семьи, – сухо ответил Рафаэль.

– Вы с ним не очень близки, не так ли?

– С чего ты взяла? – возмутился он.

– Ты никогда о нем не рассказывал… – сконфуженно объяснила она, пожав плечами. – И я знаю, что ты вырос вдали от него.

– Да, – подтвердил Рафаэль и неохотно добавил: – Моя мать ушла от него, когда мне было три года, и забрала меня с собой. Он был не в состоянии позаботиться о ребенке, даже если бы она решила бросить меня на произвол судьбы.

Теперь до Сэм дошел смысл его слов. Вот что он имел в виду, упомянув о том, как много видят и понимают трехлетние дети.

– Но ведь твоя мать никогда бы так не поступила…

– Думаешь? – Его темная бровь изогнулась. – Однако она бросила моего старшего сводного брата. Своего первенца…

– У тебя есть еще один брат? – не веря своим ушам, спросила Сэм.

– Он неожиданно появился на похоронах. Ни я, ни Алексио не подозревали о его существовании… Хотя я смутно помнил, как однажды мы встретились, но считал, что это был сон.

– Так у Майло есть два дяди… – пробормотала Сэм.

– Не волнуйся, – усмехнулся Рафаэль. – Мы вряд ли соберемся одной большой счастливой семьей. Алексио занят своим бизнесом, а Сезар и знать нас не хочет.

Вбежал Майло и схватил Рафаэля за руку, пытаясь вытащить его из кресла:

– Обед готов!

Рафаэль встал. Сэм расстроил их разговор. Это был еще один фрагмент его жизни, о котором она не подозревала. Он очень закрытый человек.

Рафаэль не отпускал ее руку, пока они не дошли до хвоста самолета, однако Сэм не рассматривала это как некий романтический жест. Напротив – он просто хотел напомнить ей, что у них есть незавершенное дело.

Palazzo был таким, каким она его запомнила: впечатляющим и прекрасным. Великолепие садов скрывало от посторонних глаз роскошь самого особняка.

У двери их встретила экономка, которую Сэм никогда раньше не видела. Рафаэль представил ее как Луизу. У Брайди челюсть отвисла от невиданной роскоши. Сэм начал было разбирать смех, но тут она увидела сутулого мужчину с тростью, направляющегося к ним. Он гаркнул что-то по-итальянски, и Рафаэль сразу же изменился в лице.

– Говори по-английски, папа. Они не знают итальянского, – резко сказал он.

Мужчина недовольно фыркнул и подошел ближе. У него были темные, глубоко посаженные глаза и лицо, хранившее печать разочарования и старости.

– Ну? – прорычал он. – Где мой внук?

Сэм взяла Майло на руки и нерешительно двинулась вперед, поравнявшись с Рафаэлем. Она почувствовала, как его рука обвивает ее талию, и мысленно поблагодарила его за поддержку.

– Папа, это Саманта Рурк, наш сын Майло и.

Брайди, подруга Сэм.

«Наш сын…» Сердце Сэм нежно защемило. Она кивнула в знак приветствия. Черные глаза старика прожигали их насквозь. К ее удивлению, он не произнес ни слова. Майло завертелся, требуя свободы, и Сэм опустила его на пол. Затаив дыхание, она наблюдала, как мальчик направился к деду. Она хотела схватить его за руку и удержать, но Рафаэль остановил ее, крепче прижав к себе. Их тела вновь были так близко…

Майло остановился напротив старика и с детской непосредственностью спросил:

– А почему вы с палочкой?

Умберто задержал на нем взгляд и рассмеялся:

– Dio, Рафаэль, он копия тебя в этом возрасте.

Он точно Фальконе, нет никаких сомнений.

Рафаэль еще сильнее сжал талию Сэм, потом отпустил ее, подошел к Майло и присел рядом. Мальчик доверчиво потянулся к нему.

–  Это твой дедушка, piccolino, – сказал он хриплым голосом.

–  Рад познакомиться, – протянул руку Умберто Фальконе.

Майло заулыбался и начал изо всех сил трясти его руку, отчего старик выдавил кривую улыбку. Мальчик засмеялся и обратился к отцу:

– Можно пойти поиграть?

Рафаэль встал и ответил:

– Давай сначала разберем вещи и осмотримся здесь. Мы поиграем потом.

– Оки-доки, – согласился Майло и подошел к Сэм, которая взяла его на руки.

Рафаэль дал знак Сэм и Брайди подойти поближе, чтобы поздороваться. Улыбка исчезла с лица Умберто.

– У вас очень красивый дом, мистер Фальконе, – вежливо заметила Брайди.

– Он не мой, а Рафаэля… – сухо сказал старик. – Он выкупил его назад после того…

– Папа, – остановил его сын.

Умберто повернулся к Брайди:

– Давайте выпьем что-нибудь, а молодежь пусть устраивается.

Брайди посмотрела на Сэм и покраснела. Та подтолкнула ее к Умберто:

– Иди и отдохни немного. Мы справимся сами.

Экономка Луиза, что-то живо щебетавшая по-итальянски, повела Сэм с ребенком и Рафаэля наверх. Сэм крепко прижимала к себе сынишку. Она страшно боялась воспоминаний, которые подстерегали ее на каждом шагу. Они занимались любовью с Рафаэлем везде. Он обычно привозил ее сюда после работы – за исключением редких случаев, когда он приходил в ее квартиру, не в силах обуздать свою страсть. Но Сэм никогда не проводила здесь несколько дней подряд, кроме тех выходных, которыми завершился их скоротечный роман. Луиза остановилась у двери, которая находилась напротив спальни Рафаэля.

– Вот ваша комната. Смежная комната предназначена для Майло.

Они вошли, и Майло тут же потребовал спустить его на пол. Спальня была великолепная, но без кричащих излишеств. Везде царила умеренная роскошь – спокойные серые тона и сдержанный цветочный дизайн. Сэм услышала восторженный визг и зашла в комнату сына.

Это был просто рай для маленького мальчика. Его кровать была в форме машины. Стены были выкрашены в яркий цвет, а книги и игрушки заполняли практически все свободное пространство. Майло уже вовсю возился с игрушечной железной дорогой.

– Это мое, мамочка? – спросил он.

Сэм осуждающе посмотрела на Рафаэля, присела рядом с сыном и ответила:

– Да, мой хороший. Но это дом Рафаэля. Тебе придется все это оставить здесь, когда мы вернемся домой.

Майло повернулся к отцу:

– Ты присмотришь за моими игрушками, когда мы уедем?

– Конечно, piccolino, – хриплым голосом проговорил Рафаэль.

– Но… Что, если придет какой-нибудь другой мальчик и захочет здесь поиграть? – удрученно спросил ребенок.

Рафаэль наклонился и посмотрел ему в глаза:

– Этого не случится, я обещаю.

Обрадовавшись, Майло тут же вернулся к игрушкам.

– Это уже чересчур. Ты не можешь купить его любовь, – процедила сквозь зубы Сэм.

Рафаэль взял ее за руку и отвел в сторону:

– Черт бы тебя побрал, Сэм. Я не пытаюсь его купить, а просто хочу побаловать. Разве это плохо?

Она посмотрела в его глаза и словно утонула в них. Подсознательно Сэм понимала, что Рафаэль сделал это из добрых побуждений, а не из желания манипулировать сыном.

–  Прости… Я не права, – призналась она, опустив глаза.

–  Вот именно, – согласился он и приподнял ее подбородок.

Все, что видел Рафаэль, – это глубокие озера ее серых глаз, которые притягивали его, словно магнит. Так же как Майло, его вдруг переполнили эмоции. Он отошел от Сэм, пытаясь сдержать натиск чувств.

– Я попрошу Луизу принести вам освежающие напитки. Отдохните немного с Майло. Ужин в семь часов.

Зайдя в свой кабинет, Рафаэль закрыл дверь и перевел дыхание. Направившись прямиком к бару, он налил себе виски. Мужчина был выбит из колеи – но не из-за присутствия здесь, в его доме, своего сына, о котором он еще месяц назад не знал. Все дело было в Сэм. На него нахлынули воспоминания…

Она была нежной и невинной. Настоящей. В ней не было ни капли притворства. Сэм не походила на женщин, которые были у Рафаэля раньше. Она всеми силами пыталась разбудить в нем привязанность к себе. И ему с трудом удавалось противиться этому. Расставание с Сэм вначале принесло ему облегчение, но все четыре года он не мог заглушить тупую боль в глубине сердца. Эта боль сразу же исчезла, когда Рафаэль решил связаться с ней в Лондоне. Он убеждал себя, что теперь все будет по-другому. Он хотел доказать себе, что она уже ничего для него не значит. Но как только он услышал по телефону ее голос, его тело задрожало от возбуждения. А потом он узнал о Майло…

Его руку обожгла резкая боль. Он опустил глаза и увидел, что бокал треснул в его руке. Выругавшись, Рафаэль достал салфетку. Сэм снова здесь, вместе с его отцом. Он и представить такое раньше не мог.

На следующее утро Сэм проснулась и в первые секунды не могла понять, где она находится, пока шикарная обстановка не напомнила ей. Она вскочила с кровати и пошла в комнату Майло. Его постель была смята, пижамка валялась на полу, но малыша нигде не было видно. Наверное, Брайди отвела его завтракать.

Прошлым вечером они ужинали все вместе. Для Майло положили на стул толстые книги, чтобы он доставал до стола. Он настаивал на том, чтобы ему разрешили есть самому, как большому мальчику. Ребенок явно хотел произвести впечатление на деда, который с одобрением наблюдал за ним. После ужина Рафаэль вновь удалился в кабинет, а Брайди пошла укладывать Майло.

Сэм смутилась, оставшись наедине с Умберто. Он жестом показал ей следовать за ним в уютную комнату рядом со столовой. Луиза принесла им кофе.

–  Простите… что вы не знали раньше о Майло, – сказала Сэм, чтобы нарушить неловкое молчание.

–  Я лишился права совать свой нос в жизнь Рафаэля давным-давно, – признался угрюмый старик.

Не зная, что ответить, Сэм молча сделала глоток кофе.

–  Майло сейчас столько же, сколько было Рафаэлю, когда мать забрала его. Он был так мал…

–  Мне жаль… – пробормотала Сэм.

Умберто смерил ее проницательным взглядом:

– Когда жена ушла от меня, Саманта, я был нищим. Я потерял все – дом, состояние, завод. Даже гордость. Я умолял ее не уходить, стоя на коленях, но это не помогло. Рафаэль видел, как низко я пал, и я не думаю, что он когда-нибудь простит меня за это.

Сэм была ошарашена. Ей было известно, что мать Рафаэля ушла от мужа, но она не догадывалась, как это происходило. Она пыталась представить, каково это для ребенка – наблюдать разрыв родителей. Сэм начинала понимать, откуда у Рафаэля безотчетный страх перед обязательствами.

– Это было давно… – протянул Умберто. – Хорошо, что вы с Майло здесь. Возможно, это изменит в лучшую сторону моего гордеца сына…

Ночью ей приснился странный сон: мужчина, молящий на коленях кого-то, и Майло, который смотрит на него и плачет от испуга… После разговора с Умберто она была абсолютно убеждена – Рафаэль никогда ни перед кем не встанет на колени.

Сэм умылась, оделась и пошла искать Майло и Брайди. Он нашла всех в залитой солнцем столовой. Сэм подошла к столу и наклонилась, чтобы поцеловать сына. Умберто и Брайди прервали беседу и поздоровались с ней, а Рафаэль встал. Ей показалось, что ему хочется, чтобы она исчезла.

–  Я уезжаю на заседание правления… Через час приедет шофер и заберет всех вас. Он доставит Умберто к врачу, а вы отправитесь любоваться достопримечательностями Милана. Я присоединюсь к вам после полудня, и мы все вместе пообедаем.

–  Что такое достопримечательности? – спросил Майло.

Рафаэль не ответил. Он испепелял Сэм взглядом. Женщине казалось, что ей не хватает воздуха.

–  Мне надо сегодня присутствовать на торжественном приеме. Я бы хотел, чтобы ты пошла со мной, – сказал он.

–  Я… – Сэм растерялась.

–  Конечно! – быстро вставила Брайди. – Тебе не помешает развеяться, дорогуша. Майло может провести ночь со мной. Так что не переживай, что разбудишь его, когда вернешься.

Сэм недовольно посмотрела на пожилую женщину, которая ответила ей наигранным невинным взглядом. Ей ничего не оставалось, как безразлично пожать плечами и ответить:

– Хорошо, почему бы и нет.

Глава 8

Вечером того же дня Сэм поняла, что у нее нет платья, в котором можно пойти на прием. Ей даже не пришло в голову купить что-то в Милане, пока Майло и Брайди любовались красотами города. Кусая губы и пытаясь что-то придумать, Сэм машинально подошла к шкафу, хотя знала, что он пуст. Открыв дверцу, она ахнула. В шкафу висело платье, то самое, которое Рафаэль подарил ей четыре года назад. Он вручил Сэм это платье в большой белой коробке вместе с подходящими к нему туфлями, нижним бельем и украшениями. Она оставила все это в palazzo, потому что считала, будто эти вещи ей не принадлежат. Спустя два месяца после ее возвращения в Англию белую коробку доставил в ее дом курьер. К посылке прилагалась записка: «Я купил это для тебя. Рафаэль». Сэм приказала отправить ее обратно с разорванной запиской.

Ей стало нечем дышать. Она схватила платье и зашла в спальню Рафаэля, даже не удосужившись постучать. Сэм жутко смутилась, увидев его голым. Он выходил из ванны, вытирая волосы полотенцем. Она не могла оторвать взгляд от его широкой мускулистой груди. Желание, горячее и густое, тут же разлилось внизу живота. Она заставила себя поднять глаза и протянула ему платье:

– Что это значит?

Рафаэль обвязал полотенцем бедра и сексуально ухмыльнулся:

– Как мило, что ты все еще краснеешь, cara.

– Перестань называть меня так. Почему это платье до сих пор у тебя? – прошипела она.

Его лицо было абсолютно непроницаемым. Он пожал плечами:

– Жаль было его выкидывать.

– И скольким женщинам посчастливилось надеть его после меня? – едко поинтересовалась она.

– Ни одной. А сегодня тебе едва ли захочется выделяться из толпы в своей обычной, похожей на мужскую, одежде.

Ее душили слезы обиды.

– Я постараюсь не разочаровать тебя, Рафаэль. Уж я-то знаю, какая это честь – выйти с тобой в свет. Раньше я не удостаивалась этого.

Сэм резко развернулась и вышла из комнаты, хлопнув дверью. Рафаэль скривился и выругал себя. Он должен был выкинуть это платье после их расставания, а не отсылать его Сэм. Ему не терпелось узнать, как она отреагирует на это, хотя он прекрасно понимал, что их пути разошлись. Когда Рафаэль получил посылку обратно вместе с разорванной запиской, он приказал экономке сохранить платье, не задумываясь о причинах своего решения…

Сожалея, что поддался порыву и пригласил ее на прием, Рафаэль принялся одеваться.

Сэм не проронила ни слова, пока они ехали в лимузине. Она села как можно дальше от Рафаэля, но их тела не могли не реагировать на присутствие друг друга. Между ними чувствовалось магнетическое притяжение.

Когда они уходили, Майло, державший Умберто за руку, восхищенно произнес:

– Мамочка, ты похожа на принцессу.

Лицо Сэм залил румянец. Жар усилился, как только появился Рафаэль. Он выглядел сногсшибательно в классическом смокинге. Она поняла, что не зря потратила столько усилий, чтобы достойно смотреться рядом с ним. Ей надо было быть во всеоружии. Волосы Сэм были уложены в элегантный пучок, закрепленный заколкой с камнями, которую она одолжила у Брайди. На ее лице было больше макияжа, чем обычно. Она сделала акцент на глаза: они были маняще выразительными, с очень густыми ресницами. Сэм также отважилась надеть туфли на умопомрачительно высоких каблуках. Рафаэль ничего не сказал, только жестом предложил ей пройти вперед. Чувствуя, что он видит ее насквозь, Сэм мысленно молилась, чтобы не упасть.

Они подъехали к залитому яркими огнями зданию, возле которого мужчины в униформе услужливо помогали гостям выходить из машин. Рафаэль взял ее за руку, и женщину будто током ударило. Неохотно она посмотрела на него, но, к ее удивлению, выражение его лица было искренним и открытым.

–  Мне надо было сказать это раньше… Ты прекрасно выглядишь.

–  Я… – От неожиданности голос подвел ее. – Спасибо.

Дверца машины открылась, и Сэм помогли выйти. Рафаэль уже стоял рядом. Его лицо вновь было непроницаемым и безразличным. Он взял ее под руку и повел внутрь. Как только они вошли, Сэм сразу же почувствовала себя не в своей тарелке среди головокружительной роскоши и красоты.

Рафаэль принес ей выпить, и его тут же окружила толпа мужчин и женщин. Количество женщин начало увеличиваться, и все они бросали на Сэм взгляды, выражающие либо недоумение, либо откровенную злость. Словно он не имел права приходить сюда с ней. Для этих дам Рафаэль, несомненно, был призом, за который они готовы были бороться до последнего. И они этого не скрывали.

Кровь Сэм начала закипать от недовольства. Ею овладело неприятное собственническое чувство. Наконец Рафаэль неторопливо взял ее за руку и притянул к себе. Женщины с еще большей ненавистью уставились на Сэм.

– Позвольте представить вам Саманту Рурк, – обратился он к окружающим.

Сэм была разочарована таким представлением. Она ощутила шаткость своего положения. Кто же она для Рафаэля?

Сэм уловила несколько самодовольных женских взглядов, которые говорили: «Ты нам не конкурентка». Она была в бешенстве и, дождавшись, когда они с Рафаэлем останутся наедине, заявила:

– Если ты притащил меня сюда, чтобы я отвлекала внимание этих пираний от тебя, то, мне кажется, я выполнила свою миссию. Я предпочла бы провести этот вечер дома с Майло, а не наблюдать, как твой фан-клуб выстраивается в очередь, чтобы сообщить тебе, как ты прекрасен. Я мать твоего ребенка – не забудь сказать об этом своей следующей любовнице, – добавила она, ткнув его пальцем в грудь.

Ее слова не сразу дошли до Рафаэля – он находился во власти ее серых глаз, которые метали гневные молнии. Сэм была такой молодой и прекрасной. Ее тонкая шея была невероятно изящной, а кожа – будто мраморная, почти прозрачная. Платье облегало и подчеркивало изящные изгибы фигуры. Сэм выглядела в нем еще лучше, чем четыре года назад. Его взгляд упал на соблазнительное декольте. Рафаэль обнял ее за шею и притянул к себе. Он ликовал, увидев, как глаза женщины загорелись в предвкушении.

–  У меня есть лишь одна любовница, и она стоит прямо передо мной. Зачем мне искать кого-то другого, если ты уже выказала мне свое расположение?

–  Негодяй, – побледнев, бросила Сэм.

Она отпрянула и направилась к выходу, пробираясь сквозь толпу. Рафаэль пошел за ней. Он был потрясен затаенной болью, мелькнувшей в глазах Сэм.

Саманта никак не могла отдышаться. Она была в ярости. Из-за того, что позволила себя обидеть, что ревновала Рафаэля к этим женщинам, что много ждала от этого приема…

Она махнула рукой, чтобы привлечь внимание швейцара и попросить его вызвать такси. Неожиданно ее резко развернули, схватив за руку.

– Куда ты собралась? – раздраженно поинтересовался Рафаэль.

– Я собираюсь домой, – высвободив руку, сказала Сэм. – Нет надобности публично напоминать мне, что я ничего не значу в твоей жизни.

Она отвернулась от него и увидела, что рядом останавливается лимузин Рафаэля. Прежде чем она успела хоть что-то сделать, он чуть ли не силой усадил ее на заднее сиденье. Рафаэль приказал водителю ехать домой и поднять перегородку, отделяющую пассажиров. Глаза его гневно блестели в темноте. Но даже сейчас огонь желания распалял тело Сэм. Ее отчаянно тянуло к этому мужчине. «Моему мужчине…» – невольно пронеслось у нее в голове.

– Ты не заслужила этого, – выпалил Рафаэль спустя какое-то время.

Сэм никак не ожидала услышать это.

– Да… – тихо произнесла она. – Зачем ты взял меня с собой, Рафаэль? Это породит кучу вопросов. Нам не следует появляться вместе. Так будет лучше…

– Ты мать моего ребенка, Саманта. Так или иначе, но нас будут видеть вместе, что бы ни случилось в будущем.

Сэм невольно представила картину этого будущего – Рафаэль, женатый на какой-нибудь красавице блондинке, и подросший Майло летят на частном самолете. Сын проводит время с отцом и его новой семьей.

Она забилась в угол сиденья. Душевная боль переплелась с непреходящим ощущением сексуальной неудовлетворенности. Сэм искоса любовалась крупной фигурой Рафаэля и представляла, как его сильное обнаженное тело сливается с ее телом… Из груди женщины нечаянно вырвался стон.

–  Сэм? – Рафаэль взял ее за руку. – Я хочу тебя.

–  И я… – беспомощно, с ноткой мольбы произнесла она.

Ее ответ заставил Рафаэля торжествовать. Он хотел полностью овладеть ею. Сэм должна принадлежать лишь ему. Навсегда. «Нет!» – тут же отбросил Рафаэль эту мысль.

Он не отпустил ее руку, даже когда она отвернулась к окну. Он видел, как вздымается и опускается грудь Сэм, и еле сдерживался, чтобы не сжать ее в объятиях.

Когда они подъехали к воротам palazzo, сердце Рафаэля лихорадочно забилось. Лимузин остановился, и он вышел первым, а затем помог выйти Сэм. Она пристально посмотрела на него своими огромными выразительными глазами, и желание вновь настигло Рафаэля. Он подхватил ее на руки. Рафаэль чувствовал себя диким зверем, его тело требовало утоления инстинктивной всепоглощающей жажды. Не выпуская Сэм, он вошел в дом и сразу же направился в свою спальню.

Предвкушение вскружило Сэм голову. Но голос разума все-таки вмешался, напомнив о раскаянии, которое будет мучить ее после этого.

– Подожди… Майло… – ухватилась она за единственную спасительную соломинку.

Рафаэль уже опустил ее на пол и стягивал бретельку ее платья.

– Майло с Брайди, как тебе известно, – хрипло напомнил он.

– Рафаэль… – предприняла Сэм еще одну попытку сопротивления, хотя пылала от страсти.

– Прекрати разговаривать, Сэм. Я хочу тебя, а ты – меня. Все просто.

Для нее все было не так просто, но губы Рафаэля уже нашли ее губы. Упиваясь их вкусом, Сэм больше не могла сопротивляться. Рафаэль обнажил одну ее грудь и обхватил ее рукой, сжимая мягкую плоть и теребя большим пальцем сосок. Она застонала и обняла его за шею, прильнув к нему.

Его другая рука скользнула вниз. Он с силой сжимал ее ягодицы. Сэм почувствовала его эрекцию, и у нее свело мышцы живота от желания. Рафаэль оторвался от нее на мгновение, переводя дух. Сэм с трудом подняла на него взгляд. Этот мужчина всегда так действовал на нее – одно прикосновение, и она одурманена. Рафаэль начал стаскивать с себя пиджак, рубашку, галстук, бросая вещи на пол. Он расстегнул ремень и снял брюки.

– Разденься сейчас же, – властным голосом распорядился он.

У Сэм по коже пробежали мурашки. Она попыталась снять одежду, но пальцы не слушались ее. Рафаэль нетерпеливо развернул ее и расстегнул молнию платья. Сэм скинула туфли и осталась лишь в черных кружевных трусиках.

– Ты прекрасна!

– Нет. – Она скромно опустила голову.

– Да, – сказал Рафаэль, приподняв ее подбородок.

Он вновь, как и прежде, заставил Сэм почувствовать себя женственной и желанной. Притянув к себе, Рафаэль снова поцеловал женщину, неистово лаская ее язык своим. Он был полностью обнажен. Рука Сэм нашла символ его мужественности. Она ласкала атласную кожу, скрывающую затвердевшую плоть. Рафаэль гладил низ ее живота, опускаясь все ниже, и его пальцы наконец добрались туда, где было тепло и влажно.

Он снял с Сэм трусики и уложил ее на кровать. Она не могла налюбоваться его прекрасной мужественной фигурой. Широкая грудь, узкие накачанные бедра, а между ними… Она сглотнула в предвкушении. Сэм приподнялась и, обняв Рафаэля за талию, притянула его к себе.

– Dio, Сэм… Я думаю, мне придется тебя обуздать…

Недоумевая, она наблюдала, как он встал, подошел к шкафу и вытащил из него две шелковые ленты. Сэм поняла, что Рафаэль собирается ее связать. По телу женщины пробежал мороз, но не от страха, а от возбуждения. Рафаэль вернулся к кровати и завязал ленты на ее запястьях. Сэм посмотрела на него и закусила губу. Затем он вытянул ее руки над головой и привязал их к изголовью.

– Рафаэль… Зачем?..

– Я хочу, чтобы ты узнала, каково это – потерять контроль.

Она сочла это шуткой. Сэм и так теряла контроль от одного взгляда на этого мужчину. Осознание того, что она связана, будоражило ее, казалось порочным. Рафаэль наклонился, и его губы обожгли ее поцелуем. Наконец до женщины дошла безвыходность ее положения – ей отчаянно хотелось прикоснуться к нему, но ленты не позволяли. Сэм тихо застонала от досады и могла поклясться, что услышала сдавленный смех Рафаэля.

Его язык продвигался от ее губ к шее. Руки мужчины нежно ласкали ее тело, однако он намеренно избегал эрогенных зон. Сэм пришлось сжать зубы, чтобы не умолять его. Она лишь дергала руками, пытаясь освободиться. И тут губы Рафаэля прильнули к ее груди, и Сэм выгнула спину. Он с жадностью впился в ее соски, и они стали твердыми, как камень. Его рука спустилась ниже, к ее животу, и бедра Сэм инстинктивно раздвинулись. Рафаэль на мгновение отстранился и вновь залюбовался ее телом. Сэм взглянула вниз и увидела, как он возбужден. А ее тело изнывало от этой пытки.

Рафаэль осыпал Сэм легкими поцелуями, которые еще больше распаляли ее. Женщина затаила дыхание, когда он раздвинул ее бедра. Она вцепилась в ленты. Никогда еще она не была такой уязвимой и беззащитной.

Его губы оказались там, где она больше всего хотела. Она застонала, а ее бедра судорожно подрагивали. Затем из груди Сэм вырвался безудержный крик. Блаженство нарастало, она была почти на грани. В тот момент для нее не существовало ничего, кроме этого дикого наслаждения. Наконец Сэм достигла пика.

Не успела она опомниться, как Рафаэль проник в нее. Женщина жадно глотала ртом воздух. Одной рукой он схватил ее за поясницу, она выгнулась, и губы Рафаэля яростно впились в ее сосок. А он двигался, наращивая темп. Беспощадный ритм его бедер наполнял ее тело мириадами пронзительных ощущений. Сэм, словно заколдованная, не могла оторвать взгляд от его пылающих изумрудных глаз.

Неожиданно ее охватила злость – он обращается с ней как с потаскухой. Рафаэль хочет унизить ее, подчинить себе.

Уверенными толчками он проникал все глубже. Сэм закрыла глаза. Она не могла вынести то, что была полностью в его власти.

– Сэм, посмотри на меня, – услышала она гортанный голос.

Но она не могла. Если бы Рафаэль сейчас увидел ее глаза, он сразу понял бы, как сильно она его любит, несмотря ни на что.

– Нет! – воскликнула Сэм.

Рафаэль что-то недовольно выкрикнул. Но их тела накрепко сплелись в первобытном танце. Ни он, ни она не могли остановиться. Им оставалось только продолжать, пока страсть не утихла…

Сэм отвернулась. Слеза скатилась по ее щеке, и наконец она сказала то, что была не в силах произнести раньше:

– Развяжи меня, Рафаэль.

Она дрожала от переизбытка блаженства, растекавшегося по телу, и от откровения, которое озарило ее, – она безумно любит этого человека.

–  Сэм…

–  Просто развяжи меня, – повторила она.

Он дотянулся до ее рук, и его грудь скользнула по ее телу. Оно затрепетало. Рафаэль ловко развязал узлы, и Сэм освободилась, потирая саднящую кожу запястий. Она выбралась из кровати, схватила первую попавшуюся вещь – рубашку Рафаэля – и направилась к двери.

– Сэм, подожди… Куда ты?

Однако Сэм не остановилась. Ноги еле слушались ее, но она хотела как можно скорее сбежать от человека, который превращал ее в клубок похотливых ощущений и бурных эмоций. Рафаэль решил доказать ей, что она полностью в его власти, и ему это удалось.

* * *

Рафаэль чувствовал себя словно побитая собака. Его мучило раскаяние. Он никогда не сможет забыть эту картину: Сэм со связанными руками отворачивает лицо и по ее щеке течет слеза.

Рядом с Сэм он всегда терял самообладание и способность ясно мыслить. Это напомнило Рафаэлю о прошлом, когда его мать равнодушно смотрела на отца, стоящего перед ней на коленях. И тогда у него возникло желание восстановить контроль над ситуацией. Но, связав Сэм, он лишь усилил интенсивность своих ощущений, которые окрасились неведомым ранее эротизмом. Это еще раз подтвердило, что она обладает властью над ним.

Рафаэль схватил одежду, машинально оделся и вышел из комнаты. Проходя по коридору, он услышал, как Сэм плачет. У него внутри все сжалось. Он спустился вниз и нашел ее в гостиной. Она стояла у окна. Его рубашка доходила ей до середины бедер, и она выглядела поразительно нежной и хрупкой.

– Сэм…

Глава 9

Плечи Сэм вздрогнули. Рафаэль тихо подошел к ней, и она повернулась к нему. Он увидел в ее руке стакан, в котором плескалась янтарная жидкость. Сэм натянуто улыбнулась и подняла его.

– За твое здоровье, – сказала она и залпом осушила стакан.

К ее лицу тут же прилила кровь. Слез больше не было, но ее веки были напухшими, а глаза казались еще больше.

– Сэм… – начал он, чувствуя, как к его горлу подступает ком. – Прости меня. Я не хотел сделать тебе больно.

–  Мне не было больно, Рафаэль. Я получила удовольствие. Твои вкусы стали более эксцентричными, чем прежде… Тебя научила этому какая-то любовница?

–  Я не делал этого раньше ни с одной женщиной, – процедил Рафаэль сквозь зубы.

Сэм вздернула бровь:

– Значит, только со мной? Я, наверное, должна быть польщена. Я настолько разозлила тебя, что ты решил наказать меня?

Но Рафаэль больше не злился на Сэм. Это чувство исчезло, однако появилось новое, более сильное и глубокое – гнев, порожденный способностью этой женщины лишать его самообладания, выбивать у него почву из-под ног, обнажая душу.

Неожиданно его озарило: он никогда не насытится Сэм. Страсть к ней никогда не угаснет, наоборот, будет разгораться сильнее. Рафаэль был настолько потрясен этим открытием, что даже не заметил, как Сэм ушла. Пугающее осознание того, что он никогда не избавится от наваждения, взорвало его мозг. Он не может ее отпустить. Сэм должна принадлежать только ему.

Кое-как Сэм добралась до своей спальни. Дрожь в теле не унималась. Слезы опять покатились по щекам. Сэм плакала из-за мужчины, которого она никогда не сможет понять, для которого ей никогда не стать по-настоящему близкой. Она рванула рубашку, и пуговицы беззвучно попадали на ковер. Сэм наконец забралась на кровать. Утром она примет душ и смоет с себя запах его тела, но сейчас ей не хотелось это делать. Даже после того, что произошло.

– Рафаэль сказал, что через час мы поедем в Рим.

– Да? – равнодушно отозвалась Сэм, взглянув на Брайди, которая вошла в столовую.

Брайди привела Майло, и он подбежал к матери. Сэм взяла его на руки и обняла крепкое детское тельце.

– Как прошло вчера торжественное мероприятие? – спросила пожилая женщина, наливая себе кофе.

Когда Сэм проснулась этим утром и спустилась вниз, Умберто, Брайди и Майло уже успели позавтракать. И, к ее величайшему облегчению, место Рафаэля во главе стола пустовало.

– Все было невероятно шикарно, – ответила Сэм, зная, что Брайди не терпится узнать все до мельчайших подробностей о великолепных нарядах и размахе приема. Она рассказала о приеме, пытаясь не вспоминать о том, что случилось после него.

Они добрались до Рима меньше чем за час. Один из помощников Рафаэля встретил их в аэропорту. Он сразу же повез Брайди на экскурсию в Ватикан. Сэм и Майло ждала еще одна машина, уже без водителя. Рафаэль ловко усадил малыша в детское кресло, установленное на заднем сиденье. Сэм поражалась, с какой легкостью он сделал сына неотъемлемой и даже, пожалуй, самой главной частью своей жизни.

Сердцебиение ее участилось, когда Рафаэль сел за руль. Все утро она избегала его, перекинувшись лишь парой слов. Он пристально посмотрел на Сэм, и кровь прилила к ее лицу от невольного воспоминания о прошлой ночи.

– Поехали? – спросил он.

Тон Рафаэля привел ее в замешательство. В его голосе слышались теплота и забота. Прежде он не говорил так. Сэм сразу же решила, что ей просто показалось, и быстро кивнула в ответ. Она обернулась к Майло. Малыш беззаботно улыбался, прижимая к себе плюшевого мишку. Это был подарок Умберто. Сэм была удивлена, увидев что-то очень похожее на слезы в глазах старика, когда они прощались. К тому же его взгляд то и дело задерживался на Брайди, которая выглядела очень взволнованной.

– Твой отец… Я не ожидала такого теплого приема, – заметила Сэм.

– Да… – согласился Рафаэль. – Я не предполагал, что он так быстро привяжется к Майло.

– В конце концов, он – единственный дедушка.

– Да, – кивнул он, но его лицо ничего не выражало.

– Мы должны… – Сэм осеклась и покраснела. – Я должна постараться, чтобы Майло виделся с Умберто как можно чаще. Думаешь, он захочет посетить Англию?

На губах Рафаэля заиграла улыбка, и он искоса взглянул на Сэм:

– Я думаю, его можно уговорить. Особенно если учесть, что он снова встретится с Брайди.

– Ты тоже это заметил? – улыбнувшись, сказала молодая женщина и ощутила столь редкое чувство легкости на душе.

Лицо Рафаэля вдруг стало серьезным. Он взял Сэм за руку. Она хотела вырваться, но он крепко держал ее.

–  Сэм, нам надо поговорить…

–  Нет, – отрезала она. – Нам не о чем разговаривать.

–  Нет, есть, – не отступал он. – Нравится тебе это или нет, но мы вместе поедем сегодня ужинать.

Рафаэль строго посмотрел на нее, давая понять, что это не обсуждается. Сэм замолчала и откинулась на спинку сиденья. Ей пришлось признать, что он прав – им надо поговорить. Но их разговор должен касаться исключительно будущего Майло и того, что она больше никогда не будет спать с ним. «Лгунья», – прошептал внутренний голос. Прошлой ночью она почти сломалась, выдала свои чувства к нему. И если они вновь окажутся в одной постели, у Сэм не хватит сил скрыть это.

–  Я завезу тебя и Майло домой, а затем мне, к сожалению, придется поехать в офис.

–  Хорошо, – поспешно ответила Сэм, радуясь тому, что у нее появится время побыть в одиночестве и попытаться привести мысли в порядок.

Квартира Рафаэля располагалась в красивом здании в историческом центре Рима. Их встретила приветливая экономка, которая ради Сэм с легкостью перешла на английский язык. Рафаэль провел ее в спальню. Там была дверь в смежную комнату, которую Майло безуспешно пытался открыть, так как не дотягивался до ручки. Огорченный малыш повернулся к родителям.

– Тебе надо еще немножко подрасти, piccolino, – сказал Рафаэль, подхватывая его на руки.

Он открыл дверь и вошел. Сэм последовала за ними. Это была спальня для Майло, и опять по указанию Рафаэля ее превратили в комнату, о которой мечтает каждый трехлетний ребенок. Майло уже не терпелось поиграть со своими новыми сокровищами, и он потребовал спустить его на пол. Рафаэль посмотрел на Сэм, ожидая от нее очередного упрека, но она снисходительно улыбнулась и пожала плечами, будто хотела сказать: «Ну что я могу поделать?» Вниманием ребенка полностью завладели игрушки.

Рафаэль провел рукой по подбородку Сэм, прикоснувшись большим пальцем к ее нижней губе. Ей дико захотелось, чтобы он ее поцеловал, заключив в объятия. Но она покачала головой, отступив на шаг назад.

– Мы поговорим сегодня вечером, Сэм, – ласково сказал он. А затем обернулся к Майло: – Ciao, piccolino. Мне надо идти на работу.

Мальчик тут же бросил свое занятие и впервые поцеловал Рафаэля, когда тот наклонился к нему.

– Пока, папочка.

Сердце Сэм пронзила острая боль. Она никогда не могла предположить, что все будет так просто… Сэм рассчитывала либо на безучастное равнодушие, либо на то, что Рафаэль ворвется, словно ураган, в их жизнь, взяв над ней полный контроль. Честно говоря, сейчас события развивались по второму сценарию. Но не совсем. Она и представить не могла, что он все еще хочет ее и ничего не забыл. У нее голова шла кругом… Почему он отпустил ее четыре года назад? Почему оттолкнул?

– Мамочка, поиграй со мной! – послышалась властная просьба. Ей был так знаком этот тон…

Сэм посмотрела на сына, улыбнулась и присела рядом с ним, погрузившись в яркий, красочный мир беззаботного детства.

В тот вечер Брайди болтала без умолку о своей поездке в Ватикан:

– Я была единственной, кому позволили посетить Сикстинскую капеллу. Единственной! И, мне кажется, я видела самого папу, который выходил в сад, но я не уверена… Милейший священник провел мессу на латыни. О, Сэм, это было бесподобно!

Сэм снисходительно улыбнулась и взяла свою сумочку. Рафаэль позвонил и сказал, что пришлет за ней машину; они встретятся в ресторане. Неожиданно Брайди прервала поток восторженных излияний и удивленно спросила:

– Ты что, пойдешь в этом?

Сэм осмотрела себя. На ней были джинсы, клетчатая рубашка и кроссовки. Она смутилась. Несомненно, Рафаэль заказал столик в каком-нибудь фешенебельном месте.

– Ты привезла с собой черное платье. Тебе надо переодеться, – поспешно заявила Брайди.

Сэм последовала за ней в спальню. Брайди была решительно настроена свести их с Рафаэлем и искренне надеялась, что счастливый конец не за горами. Брайди вручила ей платье:

– Надень его и не забудь макияж. Я скажу, когда приедет машина.

Она вышла и поймала Майло, который носился по коридору:

– Тебе пора ужинать, молодой человек, а затем сразу спать. Завтра мы едем домой, и тебе надо набраться сил перед поездкой.

Сэм быстро переоделась, нанесла немного румян, чтобы скрыть бледность, и накрасила ресницы. Завтра они улетают домой. Немудрено, что Рафаэль настроен на серьезный разговор. Сэм была уверена, что он уже продумал и решил, что их всех ждет дальше. У нее по телу пробежала дрожь при мысли о дальнейших переменах в жизни. Для Майло это была захватывающая поездка, но ему нужны стабильность и размеренность.

– Сэм, машина уже здесь! – послышался голос Брайди.

Сделав глубокий вдох, Сэм надела туфли на низких каблуках и отправилась навстречу судьбе.

Ресторан оказался неожиданно скромным. Это было небольшое здание со столиками на открытой веранде, несмотря на прохладный февральский воздух. Яркие фонари освещали главный вход, подойдя к которому Сэм уловила восхитительные запахи. Она вошла, и ее глаза сразу нашли Рафаэля. Сердце предательски заколотилось, словно она не видела его сто лет. Услужливый официант принял у нее пальто. Когда она подошла, Рафаэль встал и помог ей сесть. Сэм казалось, что она выглядит нелепо в вечернем наряде. Рафаэль может подумать, что она хочет произвести на него впечатление.

– Брайди настояла, чтобы я надела это платье, – оправдываясь, сказала она. – Мне казалось, что ты выберешь более роскошное место.

– Ты разочарована? – сдержанно поинтересовался Рафаэль.

–  О нет! Мне здесь нравится… Трудно представить, что ты посещаешь подобные рестораны.

Его лицо расслабилось и посветлело. Сэм заметила начинающую пробиваться щетину на его подбородке. Женщина все еще помнила ощущение легкого покалывания на внутренней стороне бедер.

– Это мой любимый ресторан. Они известны во всем мире своей кухней, где преобладают блюда севера страны. Но успех не вскружил им голову, и они остались верны простоте.

К ним подошел статный мужчина и поздоровался с Рафаэлем, а затем поцеловал руку Сэм. Она не могла сдержать улыбку, хотя не понимала ни слова из того, что он говорил. Однако она уловила bellissima и покраснела.

Когда мужчина ушел, Рафаэль пояснил:

– Это Франциско, управляющий. Я познакомился с ним, когда был студентом и работал здесь.

Сэм удивленно посмотрела на него и вспомнила, как он рассказал, что ему во время учебы приходилось трудиться в трех местах, чтобы свести концы с концами.

–  Трудно в это поверить, – призналась она.

–  Думаешь, мне не под силу принимать заказы и убирать грязную посуду? – насмешливо спросил он.

–  Четыре года назад ты не рассказывал об этом.

–  Тогда все было по-другому…

–  Я знаю. Тогда ты не хотел, чтобы нас видели вместе, – презрительно бросила Сэм, чувствуя, как просыпается старая обида.

–  Все было не так… – начал Рафаэль, но тут к ним подошел официант, чтобы принять заказ.

В зале появилась еще одна пара, нежно державшаяся за руки, и Сэм с тоской посмотрела на них. Глупо мечтать о том, чему не суждено случиться.

Когда официант удалился, забрав меню, Сэм откинулась на спинку стула и спросила:

– Так как же это было?

На секунду лицо Рафаэля приобрело такое же выражение, как у Майло, когда того заставляли делать то, что он не хотел. Ее сердце невольно наполнилось нежностью.

– Я не желал ни с кем тебя делить… Вот в чем дело. Иногда мне хотелось заточить тебя в palazzo. Меня сводило с ума то, что ты работала в окружении мужчин, которые не могли сдержать свои похотливые взгляды.

Сэм с трудом подавила ликование, уловив нотки ревности в его голосе.

– Ничего подобного не было!

– Нет, было, – прорычал Рафаэль. – Ты просто не замечала этого. Я никогда не встречал такую женщину, как ты. Ты была единственной, кто мог состязаться с мужчинами в профессионализме. И единственной, к кому меня непреодолимо тянуло.

У Сэм появилось ощущение, что правила игры изменились, но она не понимала, что происходит. Им подали закуски, и Сэм принялась за них, чтобы выиграть немного времени и собраться с мыслями. Она боялась представить, во что может вылиться этот разговор.

Когда с закусками было покончено, Рафаэль взял бокал с вином и откинулся на спинку стула. Сэм обратила внимание, что женщины, сидящие недалеко от них, проявляют интерес к Рафаэлю, и почувствовала, как ее кровь закипает от ревности.

– Сэм… Тогда, на приеме… – медленно произнес Рафаэль. – Я погорячился, назвав тебя моей любовницей…

– Это уж точно, – усмехнулась она.

– Dio, прекрати искажать смысл моих слов. Я имел в виду, что ты лучше любой женщины, которая была там.

Она посмотрела на него, и ее сердце бешено забилось. Глаза Рафаэля были прикованы к ней. Весьма некстати появился официант с блюдами. «Ты лучше любой женщины, которая была там», – все еще звенело в ее ушах.

– Что ты хочешь этим сказать? – прошептала Сэм.

– Ешь… Поговорим потом.

Она боялась, что ей кусок в горло не полезет. И все же она попыталась насладиться ужином, который оказался превосходным. Когда убрали все приборы, Рафаэль оставался невозмутимым, как скала, а ее нервы были на пределе.

– Я, наверное, поспешил с приглашением на прием, – произнес он наконец и поспешно добавил: – Не потому, что не хочу, чтобы нас видели вместе, а потому, что нам сначала надо решить, кто же мы друг для друга.

– И кто же? – спросила Сэм, нахмурившись.

Рафаэль сжал ее тонкую бледную руку своей, широкой и смуглой:

– Сэм… Я считаю, нам надо пожениться.

– Что?! – Она изумленно подняла брови.

– Я считаю, нам надо пожениться, – повторил он.

Сэм даже не заметила, как Рафаэль отпустил ее руку, чтобы официант мог поставить чашки с кофе и десерты. Она была поражена.

– Ты сказал, что нам надо пожениться? – решила удостовериться она. Он кивнул, внимательно наблюдая за ее реакцией. – Я… Как тебе это в голову пришло?

Четыре года назад Сэм мечтала об этом. За исключением того, что в ее фантазиях Рафаэль опускался на одно колено, а не вальяжно разваливался на стуле. Самым ужасным было то, что она еще в ранней молодости поклялась не выходить замуж. Сэм боялась, что ее постигнет участь отца, которого сломила смерть жены. Но после встречи с Рафаэлем мечты о совместном будущем невольно зародились в ее сердце.

–  Почему? – спросила она. – Ты решил осчастливить меня? – В ее голосе звучала неприкрытая злость. – Думаешь, засыпал сына игрушками, и все? Ты уже примерный отец и муж? Я не знаю, с чего ты это взял. Это просто способ контролировать нас, не так ли?

–  Нет, Сэм. – Его глаза сверкали. – Почему бы нам не пожениться? Я куплю дом в Лондоне. Брайди будет жить с нами. Мы найдем отличную школу для Майло. В ближайшем будущем моя работа будет, в основном, сосредоточена в Англии, деловые поездки в Европу будут непродолжительными…

Он уже все спланировал. Рафаэль хотел перекроить их жизнь по своему усмотрению и ни о чем больше не беспокоиться. С одной стороны, потаенный уголок души Сэм встрепенулся от картины, которую он нарисовал. Когда-то это была ее мечта. Но стоило ей вспомнить прошлую ночь и то, насколько близка она была к тому, чтобы раскрыть перед ним свое сердце, как ее охватил панический страх. Сэм встала и быстро вышла из ресторана. Она была в ужасе. То, что предлагал Рафаэль, не было предложением руки и сердца. Скорее, это можно было назвать практичным планом.

Рафаэль выбежал на пустынную улицу и окликнул Сэм, но она лишь ускорила шаг.

– Твои пальто и сумка, – сказал он, поравнявшись с ней.

Сэм остановилась, обернувшись, схватила свои вещи и надела пальто. Она посмотрела на него огромными выразительными глазами и спросила:

– Объясни мне, как появилась эта идея?

Рафаэль подавил раздражение. Он не понимал, чего ему хочется больше: хорошенько встряхнуть Сэм или поцеловать ее.

– Есть много причин, по которым тебе следует подумать об этом предложении. Мы хорошо ладим, и у нас общий ребенок. Нас тянет друг к другу, и ты не можешь это отрицать.

– Химия наших тел рано или поздно испарится, – заметила Сэм.

Он должен убедить ее, что брак – единственный выход в их ситуации. «Выход для тебя, чтобы избавиться от хаотичного клубка чувств, который ты боишься распутать», – презрительно заметил внутренний голос.

– Нас связывает ребенок. Неужели этого недостаточно? Я хочу, чтобы Майло носил мою фамилию. Он наследник крупной компании и огромного состояния.

– Нет, Рафаэль, – тихо возразила Сэм. – Этого недостаточно. Я хочу большего для Майло и для себя. Он заслуживает родителей, которые любят друг друга.

– Мы оба прекрасно знаем, что жизнь – не сказка со счастливым концом, – с сарказмом заметил он. – То, что есть у нас, намного лучше и надежнее. Нам будет легко ужиться вместе, мы уважаем друг друга.

Сэм пристально посмотрела на него:

– Я не выйду за тебя замуж. Я не могу сделать это лишь для того, чтобы облегчить твою и свою жизнь.

Его глаза налились кровью при мысли о том, что у Сэм может появиться другой мужчина. Он переедет в ее уютный дом на окраине города, будет просыпаться рядом с ней, заниматься с ней любовью…

– Ты надеешься, что кто-то наподобие твоего бывшего любовника подарит тебе вечную любовь?

– Мы не будем это обсуждать, Рафаэль. Я не выйду за тебя замуж, и точка.

Он почувствовал, как сердце его сжимается, а кровь начинает стыть в жилах.

– Ну, тогда… Ты не оставляешь мне выбора. Я буду бороться за право опеки над сыном в суде, – жестко сказал Рафаэль.

– Это не обязательно. Мы можем обо всем договориться, – прошептала Сэм.

– Я получу опеку над Майло, и он будет носить мое имя, – тоном, не терпящим возражений, заявил он. Ни один мускул не дрогнул на его лице.

– Я не могу бороться с тобой в суде. У меня нет ни связей, ни влияния.

Рафаэль подавил угрызения совести. Его сердцем завладел мрак – мрак, который преследовал его всю жизнь. На мгновение он чуть не поддался порыву опуститься перед ней на одно колено. Это желание почти сразу улетучилось, но сам факт его появления был для Рафаэля словно пощечина. Он никогда не пойдет на это ни ради Сэм, ни ради какой-либо другой женщины. Для него важен только сын. Рафаэль не отвернется от него, бросив на произвол судьбы, как поступил его собственный отец.

–  Ты сама меня вынуждаешь, – ледяным тоном ответил он.

–  Завтра мы возвращаемся домой. Поступай, как хочешь. Мне все равно.

Рафаэль не чувствовал ничего, его сердце онемело. Сэм поймала такси. Когда автомобиль проезжал мимо него, он уловил в окне ее точеный профиль. Всеми силами он пытался игнорировать ощущение, будто только что разбил вдребезги нечто прекрасное и дорогое.

Глава 10

Утром Рафаэль провожал их в аэропорту.

– Почему папочка не летит с нами, мамочка? – то и дело спрашивал Майло.

– Потому что ему надо работать, – повторяла Сэм одно и то же, изо всех сил пытаясь сдержать слезы. – Мы скоро увидимся.

«Наверное, в зале суда!» – подумала молодая женщина. Вчера ночью, вернувшись домой, она направилась в свою комнату и заперла ее на ключ, хотя знала, что Рафаэль не станет врываться к ней.

Его циничное, расчетливое предложение окончательно убедило Сэм, что ничего не изменилось. Ему был нужен сын, а она была лишь способом получить то, что он хотел. Стоило ей раз сказать «нет», Рафаэль тут же показал свое истинное лицо.

Сэм заметила беспокойный взгляд Брайди и выдавила из себя улыбку. Пусть она думает, что все в порядке.

Рафаэль взял Майло на руки и прошептал:

– Ciao, piccolino. Мы увидимся очень скоро.

Майло крепко обнял его за шею, и Рафаэль посмотрел на Сэм через плечо мальчика. Его холодный взгляд полоснул ее, словно острый нож. Объявили посадку на самолет, и Сэм протянула руки, чтобы взять сына. Ей казалось, что ее сердце разлетается на тысячи осколков.

– Я задержусь здесь ненадолго, если ты не возражаешь.

Рафаэль едва сдержался, чтобы не нагрубить отцу. Прошла неделя с тех пор, как Сэм и Майло уехали, и его сердце заполнило ноющее чувство опустошенности.

–  Конечно, – ответил он. – Это твой дом, так же как и мой.

–  Если бы не ты, он остался бы собственностью банка, – криво улыбнулся старик.

–  Сейчас все по-другому, – сердито произнес сын.

–  Да, – кивнул Умберто. – Майло… он просто чудо. А Сэм хорошая женщина. Подходящая женщина для тебя, Рафаэль. Она настоящая, честная.

–  Не говори о том, чего не знаешь, отец. Она четыре года скрывала от меня моего сына.

Рафаэль встал и подошел к окну. Он уже не чувствовал себя здесь дома. Теперь его дом там, где его сын. Ему хотелось вернуться в Англию. Но он не делал этого из-за Сэм, которая вызывала в нем бурю противоречивых эмоций.

– Полагаю, у нее были веские причины, – сказал Умберто.

«Верно. Ты дал ей понять, что не можешь дождаться, когда она исчезнет из твоей жизни», – прошептала Рафаэлю совесть.

– Это тебя не касается, – процедил он сквозь зубы.

– Прости меня, Рафаэль…

– За что? – спросил он, медленно повернувшись к отцу.

Умберто посмотрел на него полными печали глазами:

– За все. За то, что я потерял самообладание, за то, что растратил состояние, потерял бизнес. За то, что умолял твою мать не покидать меня у тебя на глазах… Я понимаю, как это на тебя повлияло…

Рафаэль безрадостно улыбнулся:

– Зачем же ты поступил так? Почему просто не отпустил ее? Почему ты валялся у нее в ногах?

– Потому что мне казалось, что я любил ее, – ответил Умберто, пожав плечами. – Но на самом деле это не так. К тому времени я уже все потерял, кроме нее. И мне казалось, что, если и она исчезнет, я перестану существовать, превращусь в ничто. Я хотел забрать тебя к себе, когда нашел работу и начал сводить концы с концами. Но твоя мать не позволила. Все, что мне осталось, – это изредка навещать тебя в Афинах.

Рафаэль помнил эти тяжелые встречи. Его мать никогда не упускала возможности с сарказмом и злобой отозваться о бывшем муже, выставляя отца полным неудачником в глазах сына.

– Зачем ты говоришь мне это сейчас? – раздраженно спросил он.

–  Потому что я вижу, что в тебе живет страх, Рафаэль. Но тебе нечего бояться. Ты не такой, как я. Ты намного сильнее. И ты не поступишь с Майло так, как я поступил с тобой. Он никогда не увидит тебя слабым и униженным…

У Рафаэля закружилась голова. Неделю назад он вполне мог повторить историю отца…

–  Не позволяй страху лишить тебя шанса на счастье, – продолжал Умберто. – Я слишком долго жил с горечью потерь. Поверь, это ужасно. Не бойся желать большего от жизни…

–  Я ничего не боюсь!

Но Рафаэль знал, что это ложь. Он действительно был напуган.

– Идем, пора ложиться спать.

–  Нет.

Сэм обреченно вздохнула. Майло капризничал с тех пор, как они возвратились домой. Не проходило и дня, чтобы он не спросил: «Где мой папочка? Когда он вернется и приедет к нам на машине?»

Брайди с сочувствием посмотрела на Сэм и принялась раскладывать по местам игрушки, как вдруг раздался звонок в дверь. Женщины обменялись удивленными взглядами, а Майло бросился к двери с криками:

–  Папочка! Папочка!

–  Нет, Майло, это не он… – сказала Сэм с тоской.

Она поспешила за мальчиком и открыла дверь.

– Папа! – звонким голосом объявил Майло.

Он запрыгал от радости. Когда Рафаэль присел и раскрыл объятия, малыш тут же бросился к нему, крепко обвив его ручонками. Сердце Сэм сжалось от щемящей нежности и грусти. Брайди, стоящая позади нее, вскрикнула от неожиданности. Сэм отошла от двери, пропуская Рафаэля в дом.

Рафаэль выпустил Майло из объятий и вручил ему подарок. Это была радиоуправляемая машинка.

–  Ух ты! – восторженно произнес мальчик, схватив ее.

–  Майло, что надо сказать? – мягко напомнила Сэм.

–  Спасибо!

–  Пойдем, – сказала Брайди и взяла Майло за руку. – Ты обещал помочь мне поискать очки в моей квартире.

Майло закапризничал, и Сэм хотела было вмешаться, но Брайди пообещала мальчику показать ему мультфильмы. Они ушли, и Сэм осталась наедине с Рафаэлем.

Она так и не осмелилась взглянуть на него. Он закрыл входную дверь, повернулся к ней, и она наконец отважилась на это.

Сэм не могла поверить своим глазам. Рафаэль выглядел ужасно. Он был уставшим, измотанным и бледным. Казалось, он даже постарел.

–  Что случилось? Что-то с твоим отцом? – испугавшись, спросила она.

–  Нет, – покачал он головой. – Умберто в полном порядке и передает вам всем привет.

–  Что же тогда? Ты выглядишь…

Рафаэль вымученно улыбнулся, но улыбка исчезла, и он стал серьезным, как никогда.

– Ты приехал предупредить о скором появлении своры твоих адвокатов? Если так, не стоило утруждаться, Рафаэль… – скрестив руки на груди, выпалила Сэм.

Но он покачал головой. Неужели что-то плохое случилось с ним самим? Женщине стало дурно.

– Нет. Прости меня. Конечно, не будет никакой своры адвокатов.

У Сэм подкосились ноги.

– Зачем же ты тогда сказал об этом?

– Потому что я воспринимал тебя как угрозу укладу моей жизни. Инстинкт самосохранения побудил меня защищаться, чтобы восстановить контроль над ситуацией… контроль над тобой.

Рафаэль снял кожаное пальто и повесил его на перила лестницы, ведущей на второй этаж. На нем были потертые джинсы и легкий свитер. Сэм сразу же бросило в жар при виде его мужественной фигуры.

– Ты не возражаешь, если я выпью? – неожиданно спросил он.

Сэм кивнула и отошла, пропуская его в гостиную. Она последовала за Рафаэлем. Он налил в стакан виски, протянул его Сэм, но она покачала головой. Женщина стояла в дверном проеме, словно была готова в любую минуту убежать.

– Зачем ты приехал? – хриплым голосом спросила она.

– Потому что нам надо поговорить, – ответил Рафаэль. – Серьезно поговорить.

Сэм напряглась еще сильнее, и Рафаэль, боясь, что она начнет возражать, жестом попросил ее помолчать.

– Я рассказывал тебе, что мне было столько же лет, сколько сейчас Майло, когда моя мать ушла от моего отца и забрала меня с собой, – начал он. – К сожалению, в тот день я стал свидетелем того, как отец валялся у нее в ногах, умоляя не бросать его. Я увидел сломленного человека, лишившегося чувства собственного достоинства… И всю свою сознательную жизнь я полагал – ошибочно, – что виновата в этом моя мать, что она довела его до такого состояния. Но в действительности все было намного сложнее…

А потом у меня появился отчим… Тоже интересный экземпляр. Если раньше передо мной был пример человека, который все потерял и опустился на самое дно, теперь мне пришлось жить с тем, у кого было все. Сближало этих мужчин одно – моя мать. Они оба были одержимы ею. А она?.. – Рафаэль угрюмо улыбнулся. – Она никому и никогда полностью не принадлежала, но она выбрала отчима, потому что он мог дать ей положение в обществе и уверенность в будущем… – Он взглянул на Сэм. – Долгое время я не задумывался о причинах, побудивших мать так вести себя… Но, узнав, что у меня есть старший брат, которого она бросила на произвол судьбы, я понял, что, скорее всего, стабильность и комфорт были для нее самыми важными вещами в жизни. Важнее душевного тепла, нежности, привязанности. Одному богу известно, какая участь постигла ее первого мужа, если она не моргнув глазом бросила его и своего родного сына. С самого раннего возраста я подсознательно верил, что женщины способны сломить мужчину, даже если он богат и успешен. И чтобы преуспеть, я должен никого не подпускать близко к сердцу, держать женщин на расстоянии… А потом появилась ты. Ты стала мне дорога. И я осознал, что потерял столь драгоценное для меня самообладание, когда было уже поздно.

Сердце Сэм бешено колотилось, и у нее нестерпимо закружилась голова.

– Я не… Что ты хочешь сказать, Рафаэль?

Его взгляд, казалось, прожигал насквозь.

– Я все еще хочу, чтобы мы поженились, Сэм…

По ее телу пробежал холодок. Рафаэль не собирался отступать. Только потому, что она оказалась не похожа на других его женщин, он счел ее достойной кандидатурой на роль жены. Сэм попятилась к выходу.

– Сэм!

Она вышла в коридор и распахнула входную дверь. Рафаэль в недоумении последовал за ней.

– Рафаэль, мне очень жаль, что тебе пришлось стать свидетелем трагических событий в раннем детстве. Именно это заставило тебя с недоверием и опаской относиться к женщинам. И я понимаю, что Майло, будучи в таком же возрасте, сыграл свою роль в принятии твоего решения… Но я не могу выйти за тебя замуж.

Сэм произнесла это, пристально глядя на него, хотя для нее это было невыносимо. Женщине казалось, будто ее сердце полосуют ножом.

– Я хочу большего, Рафаэль… Несмотря ни на что, в глубине души я всегда надеялась, что встречу человека, которого полюблю.

Лицо Сэм освещал тусклый свет фонарей на ее крыльце, но даже в домашней обстановке она выглядела, как никогда, прекрасно. Сердце Рафаэля разлеталось на кусочки. Ему ничего не оставалось, кроме как совершить самый отчаянный поступок в своей жизни. Он был уверен, что это никогда не произойдет, однако это была последняя возможность растопить сердце Сэм и убедить ее в искренности своих чувств.

Рафаэль подошел ближе и пристально посмотрел ей в глаза. А затем он неспешно опустился на одно колено. На мгновение его охватил ужас, и он испугался, что внутренний голос презрительно зашепчет: «Ты ничем не лучше своего отца…» Но этого не случилось. Наоборот, Рафаэль испытал опьяняющую умиротворенность.

Сэм испуганно смотрела на него. Она быстро закрыла дверь и прислонилась к ней.

– Рафаэль, встань… Что ты делаешь?

С трудом он нашел в себе силы ответить:

– Эта сцена снилась мне в кошмарных снах всю жизнь, Сэм. Но я устал от этого. Правда в том, что я тоже хочу большего. И я готов умолять так же, как мой отец.

Сэм покачала головой.

– Тебе не стоит это делать, просто чтобы что-то доказать. Поднимайся, – бесцветным голосом произнесла она.

Он лишь помотал головой. Рафаэль осознал, как это прекрасно – упасть ниц перед женщиной, которою он любит больше жизни…

– Сэм, неужели ты еще не поняла? – нежно спросил он.

– Поняла что?

Рафаэль сделал глубокий вдох:

– Что я безумно тебя люблю. Конечно, ты не чувствуешь то же, что и я… Это неудивительно, ведь я ужасно с тобой обошелся. Но я искренне надеюсь, что мы все-таки не чужие люди и со временем ты сможешь ответить на мои чувства. У нас есть Майло…

– Ты сказал, что любишь меня? – прошептала Сэм.

Рафаэль кивнул. Резкая боль пронизывала его сердце. Унизительность положения стала ощущаться явственнее. Призраки прошлого все еще были близко.

Сэм зажмурилась, и он услышал ее стон. Когда она открыла глаза, из них ручьем полились слезы.

– Сэм…

Рафаэль начал подниматься. Но не успел. Она бросилась к нему, и они оба оказались на полу в объятиях друг друга. На мгновение у него перехватило дыхание, когда он совсем близко увидел лицо Сэм и ощутил ее слезы на своих щеках. Рафаэль не смог противиться желанию поцеловать ее.

Он прильнул к ее губам, ощутив солоноватый привкус. Через некоторое время Сэм высвободилась из сладкого плена его губ, с трудом переводя дыхание. Она обхватила ладонями лицо Рафаэля и опять спросила:

–  Ты любишь меня?

–  Да, – кивнул он. – Я люблю тебя, Сэм. Я хочу провести с тобой и Майло всю оставшуюся жизнь. Я хочу, чтобы мы стали настоящей семьей. Я не могу жить без тебя. Когда ты уехала на прошлой неделе, мне казалось, что я умер.

Из ее груди вырвалось рыдание. Наконец она совладала с собой и села.

– Я тоже люблю тебя, Рафаэль. Я полюбила тебя всем сердцем четыре года назад, и, когда мы расстались, я думала, что не переживу это. Но потом появился Майло… Мне казалось, что я начала ненавидеть тебя. Но это не так. Это невозможно. Я всегда любила тебя и буду любить до конца своих дней.

Он глубоко вздохнул, когда ее слова дошли до его сознания. В этот момент в душе Рафаэля зародилось несокрушимое доверие к этой женщине.

– Я тоже влюбился в тебя тогда… Но это так меня напугало, что я попросту сбежал.

Сэм нежно провела рукой по подбородку мужчины и виновато посмотрела на него:

– Я наказала тебя… самым гнусным способом из всех возможных. Ты был прав. Я была обижена, убита тем, что больше не нужна тебе… Я скрыла от тебя рождение сына, но ты не заслужил этого.

Рафаэль аккуратно заправил локон ей за ухо.

–  Я понимаю, почему ты так поступила. Ты почувствовала, что я не хочу ребенка, что собираюсь вычеркнуть тебя из своей жизни. Но я стремился убежать не от тебя, а от самого себя… Несмотря ни на что, ты всегда была в моем сердце. Твой образ и воспоминания о тебе преследовали меня.

–  Не так уж сильно ты по мне скучал – ведь это не помешало тебе найти мне замену всего через неделю. – Глаза Сэм вспыхнули от негодования.

Рафаэль нахмурился, пытаясь понять, о чем она говорит. Наконец он покачал головой и усмехнулся, зная, что отныне будет принадлежать лишь этой женщине. Телом и душой. До конца своих дней. И это – величайшее счастье.

–  Тебе станет легче, если я скажу, что у меня не было никого в течение года после тебя? Я просто… не мог.

–  Ты стал импотентом? – Ее глаза округлились от удивления, и в них вспыхнул огонь победоносного ликования.

–  Я не импотент, – возмутился Рафаэль.

Сэм придвинулась ближе, явственно ощущая его затвердевшую плоть.

– Со мной – уж точно, – заявила она.

Рафаэль тихо застонал. Его руки прикасались к лицу женщины, а большой палец теребил ее нижнюю губу.

–  Это просто невозможно. Стоит мне на тебя взглянуть, и я уже возбужден.

–  Со мной то же самое… – призналась она.

– Сэм… Той ночью, когда я связал тебя…

Краска прилила к его лицу, скулы стали еще выразительнее, и ее сердце окончательно растаяло. Ведь это было так не похоже на самоуверенного и дерзкого мужчину. Рафаэль опустил глаза, но Сэм приподняла его подбородок.

–  Мне понравилось… – прошептала она, краснея.

–  Но ты плакала той ночью…

–  Потому что я поняла, как сильно люблю тебя. Я чувствовала себя беззащитной и уязвимой. И я думала, что ты все еще пытаешься наказать меня за Майло.

–  Я действительно был тогда очень зол, – признался он. – Я не мог выбросить тебя из головы, и это сводило меня с ума. Я чувствовал, что теряю контроль над собой, поэтому хотел доминировать.

–  Если ты разрешишь мне связать тебя в следующий раз, то будем считать, что мы квиты, – с озорным блеском в глазах предложила Сэм.

–  Ну что ж… Майло сейчас у Брайди… – ответил Рафаэль, насмешливо вздернув бровь.

Сэм грациозно поднялась на ноги, посмотрела на него сверху вниз и протянула ему руку. Сердце мужчины сжалось. Рафаэль был поражен символичностью этого момента. Однако он снова опустился на одно колено:

– Подожди… Это еще не все.

Его сердце учащенно забилось, когда он увидел, как Сэм закусила губу. Он достал из кармана маленькую коробочку, открыл ее. В ней сверкало винтажное бриллиантовое кольцо.

– Саманта, ты выйдешь за меня замуж? – твердо произнес Рафаэль, глядя ей в глаза. – Потому что я люблю тебя больше жизни. Тебя и Майло.

Сэм посмотрела на кольцо, и ее глаза заблестели от новых слез.

– Оно такое красивое…

На ее лице отразилась внутренняя борьба, страх поверить в то, что это не сон… Потом она улыбнулась, и его окатило волной невероятного тепла и счастья.

– Да, я выйду за тебя замуж, Рафаэль.

Сэм протянула ему дрожащую руку. Он надел на ее палец кольцо. А затем, одним легким движением, она помогла ему встать, освободив от оков мучительного прошлого и подарив надежду на светлое будущее.

Месяц спустя …

Сэм сделала глубокий вдох и двинулась к алтарю небольшой церкви, находившейся неподалеку от palazzo Рафаэля в Милане. Ее посаженым отцом был Умберто, который уверенно вел ее даже без помощи трости. С каждым днем старик выглядел все бодрее и сильнее… особенно когда рядом находилась Брайди.

Майло в костюмчике шел впереди и разбрасывал лепестки роз. Он то и дело оглядывался, улыбаясь до ушей, и Сэм приходилось напоминать сыну, что ему нельзя останавливаться. Маленькая церковь была битком набита гостями, но она никого не замечала. Сэм видела лишь высокую фигуру мужчины, который ждал ее у алтаря. Рафаэль обернулся и улыбнулся ей. Она улыбнулась в ответ.

Умберто передал невесту жениху, и тот притянул ее к себе. Каждое слово священника отозвалось в душе Сэм. Она не могла назвать себя религиозным человеком, но этот обряд знаменовал начало новой жизни, избавляя их от воспоминаний о тягостном и полном боли прошлом.

Теперь осталось лишь настоящее – вместе с обручальными кольцами на их пальцах, которые связали души и тела навсегда, – и будущее. Рафаэль наклонился, собираясь поцеловать Сэм, с таким благоговейным трепетом, что ей захотелось плакать. Он нежно вытирал слезы с ее глаз, когда она все-таки не сдержалась.

Позже, когда они танцевали на банкете в шатре, установленном в великолепном саду palazzo, Рафаэль спросил:

–  Я тебе уже говорил, что ты прекрасна?

–  Сотню раз, но я ничего не имею против, – улыбнувшись, ответила Сэм.

И она действительно чувствовала себя прекрасной – впервые в жизни. Несмотря на то, что ее подвенечное платье было очень простым, а волосы не были уложены парикмахером. Сэм никогда не чувствовала себя такой уверенной, сексуальной и, самое главное, по-настоящему любимой.

Майло подбежал к ним, и Рафаэль подхватил его на руки. Они так и закончили свадебный танец втроем.

В углу шатра стоял Алексио Кристакос, сводный брат Рафаэля. Он был его свидетелем на свадьбе и с честью выполнил свои обязанности. Женщины кокетливо хихикали и бросали на него алчные взгляды. Вот и сейчас он оказался в их окружении. Они настойчиво выжидали удобного момента, пытаясь уловить малейшие признаки интереса с его стороны.

Алексио скривился. Ему казалось, что у него начинается приступ клаустрофобии. Хотя кого он пытается обмануть? Это ощущение преследовало его с того самого момента, как Рафаэль объявил о своей скорой свадьбе и о том, что у него есть сын.

Алексио покачал головой и поморщился, увидев, как Рафаэль в сотый раз целует невесту. Алексио окинул ее оценивающим взглядом. Красота Саманты была утонченной, она не бросалась в глаза и не поражала. Он не мог понять, что же в ней такого, если Рафаэль приходит в бешенство, когда рядом с ней оказывается какой-либо другой мужчина. Даже ему, Алексио, он четко дал понять, что не потерпит ничего лишнего.

Неужели Рафаэль не понимает, что она, скорее всего, вышла за него замуж лишь из-за богатства и положения в обществе. Неужели хороший секс настолько вскружил ему голову, что он забыл главный жизненный урок, который им обоим преподала мать? Ведь главная цель любой женщины – найти богатого мужа и свить себе комфортное гнездышко.

Алексио мысленно поздравил брата и пожелал ему всего самого наилучшего. И пообещал себе воздержаться от назойливого «Я знал, что этим все кончится», когда брак полетит к чертям. Впрочем, ему пришлось признать, что их ребенок – его племянник – жутко обаятельный малый. Ему даже понравилось возиться с мальчиком между церемонией в церкви и банкетом. Но все же… Он не собирался идти по стопам брата в ближайшем будущем.

Алексио надоело наблюдать за новой счастливой семьей, и он огляделся. Его внимание привлекла шикарная брюнетка, стоящая неподалеку. Она была высока, стройна и с соблазнительной фигурой. Незнакомка посмотрела на него с выражением неотразимой уверенности в себе и улыбнулась. Эта очаровательная улыбка выдала в ней искусную обольстительницу.

Алексио бросило в жар, сердце учащенно забилось. Нет, он не почувствовал, что между ними пробежала искра, однако… Когда он, собственно говоря, испытывал нечто подобное в последний раз? Он попытался вспомнить, но тщетно. И тогда Алексио улыбнулся в ответ. Он увидел, как в глазах женщины вспыхнул победоносный огонь – ведь ей удалось заинтересовать самого завидного холостяка на этой свадьбе. Алексио смело направился к брюнетке.

Content

Эбби Грин
Роковое очарование

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10