Барбара Картленд

Шелковое сари

Barbara Cartland

AN ICICLE IN INDIA

© Barbara Cartland, 1995

© Гюббенет И., перевод на русский язык, 2015

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015

Глава 1

1886

«А все остальное: дом, деньги и имущество – я оставляю моей жене Люси, полностью и безусловно».

Монотонный голос поверенного замер.

Взгляды сидевших перед ним слушателей обратились к миссис Лонсдейл. Некоторые из этих взглядов были завистливые, другие – сочувственные. Было очевидно, что остальной родне ничего не досталось.

Прежде чем кто-либо успел что-то сказать, поверенный снова заговорил:

– В завещании содержится еще один пункт, добавленный полгода назад.

Некоторые из присутствующих, уже поднявшиеся со своих мест, уселись обратно.

«Моей племяннице, Марине Лонсдейл, я оставляю пятьсот фунтов, полностью и безусловно».

За всеобщим удивлением последовало оживленное перешептывание.

Марина подумала, что она ослышалась. Когда после похорон их пригласили выслушать завещание, она ни на минуту не могла вообразить себе, что дядя ей что-то оставил.

Девушке всегда казалось, что ему было не по нраву то обстоятельство, что, лишившись своего дома, племянница поселилась у него. Марина постоянно чувствовала себя нищей сироткой, которая должна быть вечно благодарна за предоставленный ей приют.

Когда отец Марины был убит в Индии, ей казалось невероятным, что по какой-то неизвестной причине все деньги отца исчезли.

По всей видимости, за два месяца до смерти он снял их со своего счета в Английском банке. О том, что произошло с ними после, никаких сведений не было.

Полковник Ричард Лонсдейл познакомился со своей будущей женой в Индии, где он служил.

Через несколько лет полковника, по его собственной просьбе, перевели в Англию, где он продолжил свою военную карьеру. Спустя некоторое время его перевели в особый отдел Военного министерства.

Тогда Ричард Лонсдейл и купил привлекательный домик недалеко от Лондона, куда каждый вечер возвращался с работы к своей жене и малютке – дочери Марине.

Они были счастливы, пока два года назад, когда Марине было шестнадцать лет, ее мать не умерла холодной зимой.

Все произошло так неожиданно и так быстро, что сначала было трудно представить, как это отразится на судьбе отца и дочери и какими могут быть последствия.

Вскоре полковник Ричард Лонсдейл обнаружил, что не в состоянии каждый вечер возвращаться в дом, где уже не было любимой жены. Марина остро ощущала, что их жизнь уже не будет такой, как прежде.

Она еще не успела осознать всего происходящего, как ее отца снова перевели в Индию. Девушку отправили в очень дорогую привилегированную школу.

Отец обещал Марине, что, как только она завершит свое обучение, сможет приехать к нему в Индию.

– Это будет чудесно, папа, – обрадовалась Марина. – Я буду стараться хорошо учиться, чтобы ты мог мной гордиться.

– Я всегда горжусь тобой, моя любимая девочка, – ответил отец. – На самом деле меня уже давно просили вернуться в мой полк, но я не мог оставить твою маму.

Отвечая на вопрос, который она желала, но не успела ему задать, полковник Лонсдейл добавил:

– Да, знаю, мы с ней там встретились, и твоя мама любила Индию, как и я. Но доктор сказал, что сильная жара вредна для ее слабого организма. Поэтому мы переехали в Англию и остались здесь. Возможно, вернись мы в Индию, она все еще была бы жива, – с горечью в голосе продолжил отец.

Зная, как болезненно переживает потерю мамы отец, Марина могла только протянуть ему руку, которую он сжал в своей руке.

– Я люблю тебя, папа, – сказала девушка, – и только надеюсь, что месяцы быстро пролетят, тогда мы снова с тобой увидимся.

Когда Марина узнала, что отец умер, она едва могла этому поверить. Как он мог покинуть ее?

Когда пришло официальное уведомление о смерти полковника Лонсдейла, Марина узнала, что он погиб «при исполнении служебного долга».

Хотя Военное министерство не сообщило никаких подробностей, девушка была уверена, что отец сражался на северо-западной границе.

Он часто рассказывал ей об этих местах. Марине казалось, что ей так много известно об Индии, как будто это была ее родная страна.

Но со смертью отца все изменилось.

Дядя сказал девушке с явным неудовольствием, что она сможет остаться еще на один семестр в школе, а потом придется поселиться у него и ее тети Люси.

– А как же наш дом? – спросила недоуменно Марина.

– Ты должна понимать, – сказал дядя, – что твой отец не оставил тебе никаких денег. А у него были долги, которые придется выплатить за счет продажи дома. И тогда у тебя не останется на что жить, кроме, конечно, того, чем я смогу, по мере возможности, тебя обеспечить.

Ворчливая нота в его голосе вызвала у Марины желание сказать дяде, что она как-нибудь обойдется и без его благотворительности.

Но она понимала, что это было бы невозможно. Благодаря родителям Марина получила хорошее образование, в особенности в школе, куда ее поместили после смерти матери. Но это не давало ей возможности зарабатывать на жизнь.

Марина думала, что могла бы стать гувернанткой. Но кто бы взял восемнадцатилетнюю девочку воспитывать своих детей?

«Но ведь что-то я все-таки могу делать», – в отчаянии думала девушка. Хотя чем бы она могла заниматься, Марина не имела представления.

Собрав свою одежду и вещи матери, девушка навсегда покинула родной дом.

С собой она взяла лишь то, что отказалась продать.

– В моем доме нет места для мебели, – твердо заявила тетка.

– Я знаю, ты дорожишь отцовской библиотекой, – добавил дядя, – но книги заняли бы слишком много места. Я могу позволить тебе взять двадцать из них. Остальные будут проданы вместе со шкафами.

Оставшись ночью одна, Марина горько плакала.

Слезы были вызваны не только потерей отца и матери, но и осознанием того, что она осталась совсем одна и без всяких средств в этом мире.

Лондонский дом дяди был маленький, темный и довольно мрачный. Выходил он на узенькую улицу. Комнаты были хорошо обставлены, но в них не было ничего, что бы отражало личный вкус хозяев. Загородный дом, где Марина жила с родителями, был в этом отношении уникальным.

– Какой красивый домик! – восклицали посещавшие их знакомые. – Какая в нем теплая атмосфера! Мы нигде не видели ничего подобного.

Но дело было не только в атмосфере, думала Марина. Отец и мать привезли из Индии прекрасные материалы, из которых были сшиты шторы и чехлы для софы и кресел.

Дополнением к ним служили разнообразные предметы искусства, украшавшие каждый стол и стену.

Марина никогда бы не рассталась с ними по собственной воле. Привыкнув к ним с раннего детства, она воспринимала каждый предмет как часть своей жизни.

Ничего не сказав девушке о своих намерениях, дядя продал их профессору, занимавшемуся историей Индии.

Как Марина поняла, профессор дал хорошую цену за все, что с такой любовью собирали родители.

– Это были мои вещи, дядя! Мои! – воскликнула она сердито, узнав о случившемся.

– Сумма, которую я получил за них, даст возможность расплатиться с долгами твоего отца, – спокойно отвечал дядя. И прежде чем девушка успела что-то сказать, он продолжил: – Когда с продажей дома будет покончено, я надеюсь, долгов больше не останется. Но должен сказать тебе откровенно, дорогая племянница, у тебя ничего не останется.

Марина не могла в это поверить.

Когда девушка узнала, что отец снял все деньги со своего счета в Английском банке и перевел их в Индию, это показалось ей странным.

– Мы, конечно, можем написать кому-то и выяснить, что случилось. Я просил поверенного твоего отца заняться этим вопросом, – сказал дядя, – но ты должна понимать, Марина, что даром никто ничего делать не станет. Откровенно говоря, я уже и так потратил много времени и денег, приводя в порядок дела твоего отца.

На это девушке нечего было возразить.

Она осознавала, что дядя ожидал от нее благодарности за каждый день, который провела под его крышей.

Узнав теперь, что он оставил ей пятьсот фунтов, Марина просто не могла этому поверить.

Девушка жалела, что дядя не сказал ей о своем намерении раньше, чтобы она смогла поблагодарить его.

Теперь было слишком поздно.

Когда родственницы в черных платьях и вуалях прощались с ней, почти каждая из них шептала девушке на ухо:

– Поздравляю, Марина. Уверена, ты счастлива, что дядя подумал о тебе.

Наконец все разошлись.

Миссис Лонсдейл поблагодарила поверенного, и он поспешил удалиться, явно довольный тем, что разделался со своими обязанностями.

Горничная, не дожидаясь хозяйского распоряжения, подала чай.

Время чая еще не настало, но она была уверена, что хозяйка в этом нуждается.

– Благодарю, Эмили, – сказала миссис Лонсдейл. – Мне это как раз и нужно.

– И не надо так расстраиваться, мэм, – сказала горничная, давно уже служившая в их семье. – С Господом не поспоришь, а Господь призвал его к себе.

Миссис Лонсдейл села на софу, вытирая платком слезы, катившиеся по щекам.

На похоронах она не плакала, что Марина сочла проявлением мужества с ее стороны. Вообще-то Люси была очень сдержанная по характеру.

Когда Эмили вышла, миссис Лонсдейл отпила несколько глотков чаю и тихо сказала:

– Мне будет очень не хватать Артура. Кажется, лучшее, что я могу сделать, это продать дом и поселиться за городом у моего брата.

– Если вы думаете, что так для вас будет лучше, – заметила Марина, – это неплохая мысль.

– Я знаю, брат согласится, – продолжала тетка, – и полагаю, что он и тебя возьмет.

Марина сразу не ответила, и, подождав немного, тетка продолжила:

– Теперь, когда дядя оставил тебе все эти деньги, ты, конечно, сможешь платить по крайней мере за стол.

По ее тону Марина ясно поняла, что Люси очень не понравилось, что дядя оставил ей вообще что-то, не говоря уже о такой сумме, как пятьсот фунтов.

Марине всегда была известна жадность тетки. Та неизменно соблюдала жесткую экономию, покупая продукты и товары для дома.

Простыни у нее в доме штопали, пока кто-то из прислуги не сказал в шутку:

– Они похожи на теннисную сетку.

Коробки спичек были на строгом учете, и миссис Лонсдейл всегда было известно о каждой сливе или яблоке, пропавшем из вазы в столовой.

По тону, которым тетка сейчас говорила, Марина поняла, чего ей следует ожидать.

Если она поселится у брата тети, как это ей было предложено, неделю за неделей оставленные дядей деньги постепенно разойдутся. И, в конце концов, ничего не останется.

Марина сделала пару глотков из чашки, а затем поставила ее на стол.

– Вы очень добры, тетя Люси, предлагая мне поселиться с вами за городом. Но теперь, благодаря щедрости дяди Артура, я твердо решила, что мне делать. – Голос ее звучал более храбро, чем она себя на самом деле чувствовала.

– И что именно? – резко спросила миссис Лонсдейл.

– Я поеду в Индию, чтобы отыскать могилу папы, – ответила Марина.

Брось девушка бомбу на середину комнаты, это не произвело бы большего эффекта.

Миссис Лонсдейл ужаснулась и откровенно высказала свое мнение по этому поводу.

Спор продолжался и во время ужина.

Ложась спать, Марина была еще более твердо уверена, что поедет в Индию. Она была еще ребенком, когда вернулась с родителями в Англию. Но Индия осталась настолько жива в ее памяти, что казалось, это было только вчера.

Красота страны, ее краски, солнце, запомнившиеся улыбающиеся лица по-прежнему жили в ее снах.

– Я поеду в Индию! – повторяла она себе. Марина чувствовала, что отец одобряет ее решение. – Не могу оставаться здесь, папа, – говорила она, как будто отец был рядом. – Уверена, что, если тетя Люси увезет меня за город, я буду там не более как бесплатной прислугой.

А в Индии, думала Марина, она, может быть, сможет учить детей.

Тетка уже говорила раньше, что пройдут годы, прежде чем кто-то наймет ее в гувернантки в Англии.

Во всяком случае, сейчас у Марины есть деньги на дорогу.

Она будет ездить по стране, которую любил и которой так долго служил отец, пока не найдет его могилу. Марина предполагала, что его похоронили где-то на севере.

Хотя дядя говорил, что он запрашивал Военное министерство, но подробностей ему не сообщили. Марина засыпала, повторяя про себя «Индия, Индия!» снова и снова. Неудивительно, что во сне девушка увидела себя там, и солнце ослепительно сияло. Она давно уже не была так счастлива.

На следующее утро Марина узнала, что тетка куда-то рано уехала, и воспользовалась этой возможностью, чтобы и самой выйти из дома.

По дороге в офис судоходной компании «Пенинсула энд Ориентал» она доехала на автобусе до Гайд-парк-корнер и там пересела на другой автобус.

В кассе девушке пришлось какое-то время подождать. В очереди перед ней были трое или четверо человек.

Наконец удалось спросить, когда отправляется в Индию следующий пароход.

– Послезавтра, – небрежным тоном, не глядя на нее, ответил сидевший за конторкой клерк.

Взглянув затем в хорошенькое лицо Марины, он изменил тон:

– Чем могу служить вам, мисс?

– Если еще остались свободные места, – сказала Марина, слегка нервничая, – я бы хотела отправиться в Калькутту.

Просмотрев какие-то бумаги, клерк спросил:

– Первый или второй класс, мисс?

– Второй, пожалуйста, – ответила Марина.

Она подумала, что было бы ошибкой потратить слишком много денег на дорогу. Понимала, что поездка и так обойдется дорого. Ей хотелось оставить побольше на расходы в Индии, потому что до северо-восточной границы путь будет не близкий.

Марина даже не представляла себе, насколько реально туда добраться. Но была уверена, что раз ее отец был убит там, значит, где-то там он и должен быть похоронен.

– Вы не возражаете против внутренней каюты, мисс? – спросил клерк. – Думаю, вы знаете, что наружные будут дороже.

– Мне подешевле, – ответила девушка.

Перед отъездом отец открыл Марине счет и вручил чековую книжку:

– Я оставил тебе достаточно, чтобы платить за обучение до окончания школы, а также на жалованье прислуге и на повседневные расходы на еду. Если понадобится больше, дай мне знать. Но я думаю, тебе должно хватить.

– Я буду экономить насколько могу, папа, – пообещала Марина.

– Хочу, чтобы у тебя было все в разумных пределах, – сказал отец. – Когда ты приедешь ко мне в Индию, у нас будет много денег на все, что мы пожелаем.

Марина обняла отца и поцеловала его, но не из благодарности за деньги, а потому что любила.

Ей было мучительно тяжело оставаться одной в Англии после смерти матери.

– Я стану молиться, папа, – сказала дочь, – чтобы время пролетело быстрее и я снова оказалась рядом с тобой.

– Я тоже буду считать дни, – сказал отец. – У меня сейчас в Индии много дел, но, когда ты приедешь, хочу показать тебе красоту страны, которую люблю и горжусь быть ее защитником.

По тому, как он произнес последние слова, Марина поняла, что там идет война.

– Будь осторожен, папа, – сказала она. – Помни, что я люблю тебя и нуждаюсь в тебе.

– Не забуду, – ответил полковник Лонсдейл. – А ты, моя бесценная крошка, учись прилежно, как я тебя просил. А когда мы снова увидимся, объясню тебе, почему это так важно.

Марина смутно понимала эту важность. Но она ничего не сказала, а только снова поцеловала отца.

Она оставалась с ним на борту, пока провожающих не попросили сойти на берег.

Дочь еще раз поцеловала своего отца, а потом, стоя на пристани, махала вслед уходящему пароходу.

Только когда она уже не могла видеть пароход из-за наполнивших ее глаза слез, Марина повернулась, чтобы уйти.

Отец договорился с дядей и тетей, что она проведет у них ночь перед возвращением в школу.

Нанятый отцом кеб ожидал ее. По дороге девушка еще немного поплакала, но тут же напомнила себе, что должна вести себя как подобает дочери полковника и что время их встречи скоро наступит.

Время окончания учебы приближалось, и Марина ожидала письма от отца с разрешением ей присоединиться к нему.

Но вместо этого Военное министерство с глубоким прискорбием известило ее дядю о смерти отца.

Сначала Марина не могла в это поверить. Но потом, поняв, что это правда, она долго плакала.

Как такое могло случиться, что она потеряла и отца и мать?

Теперь Марина осталась совсем одна. У нее не было никого в этом мире, кроме дяди и тети, которых она не любила.

Девушка была уверена, что и они не испытывали к ней теплых чувств. Марине все-таки пришлось переехать к дяде и тете. И ее никак не покидало ощущение, будто она попала в тюрьму, откуда невозможно было бежать.

Но к счастью, дядя дал ей ключ к свободе!

Марина твердо решила, что никакие обстоятельства не смогут помешать ей уехать в Индию.

Возвращаясь домой, девушка знала, что тетка рассердится. Она нарочно поспешила приобрести билет, чтобы обратного пути уже не было. Марина полагала, что Люси уже написала своему брату о намерении привезти племянницу с собой. При этом она, несомненно, добавила, что девушка будет в состоянии платить за свое содержание.

Когда Марина вернулась домой, она поняла, что к завтраку опоздала.

Тетка уже дожидалась ее.

– Где ты была, Марина? – спросила она строго. – Как я понимаю, ты ушла рано утром, а посмотри, который сейчас час!

– Я была в офисе компании «Пенинсула энд Ориентал», – сказала девушка.

Миссис Лонсдейл внутренне напряглась. Она не сказала ни слова, но вид у нее был враждебный.

– Я купила билет на пароход, отбывающий послезавтра в Индию.

– Ты не имеешь права так поступать со мной! – сердито заявила тетка. – Я уже сказала тебе, что беру с собой к своему брату.

– Я решила поехать в Индию и найти могилу отца, – сказала Марина. – Благодарю вас за то, что вы обо мне подумали, но уверена, ваш брат поймет, почему я должна отказаться от его гостеприимства.

– Какая нелепая затея! – возмутилась тетка. – Денег, которые тебе оставил дядя, хватило бы надолго, если их тратить с умом.

– Их мне хватит, чтобы попасть в Индию, а там, полагаю, если я их все потрачу, смогу найти какую-то работу, хотя бы присматривать за маленькими детьми в английских семьях.

– Ну что же, раз ты приняла такое решение, все, что я могу сказать, что очень глупо с твоей стороны бросаться деньгами, которых, уверяю тебя, ты больше не получишь.

– Также я хочу попытаться узнать, что случилось с деньгами папы, – продолжила Марина. – Он забрал их из Английского банка, и, должно быть, на это были причины. Возможно, вложил их во что-то, но не успел сообщить мне об этом.

– Это все твои ничем не обоснованные предположения, – возразила Люси. – Я уже говорила тебе, я уверена, дядя надеялся, что ты сохранишь эти деньги, благоразумно их расходуя, пока не выйдешь замуж.

Марина едва удержалась, чтобы не сказать, что найти мужа ей было не так-то просто. Пока она жила с дядей и теткой, она не встречала мужчин. То же самое, думала девушка, было бы и в доме брата тетки. Он жил и работал на своей ферме где-то в глуши.

Вслух Марина сказала:

– Надеюсь, я когда-нибудь выйду замуж, но пока я хочу узнать об отце и, конечно, снова увидеть Индию.

– Ну что же, что посеешь, то и пожнешь, – проговорила сквозь зубы миссис Лонсдейл. – Надеюсь только, что ты не разочаруешься.

По ее тону Марина поняла, что именно на это тетка и рассчитывает. Но спорить дальше не имело смысла.

Девушка поднялась наверх, чтобы упаковать вещи, которые ей понадобятся для поездки в Индию.

Это заняло у много времени, потому что она решила пересмотреть привезенные из дома вещи матери.

Среди них были теплые пальто и меха. Уж они-то ей точно не понадобятся в поездке.

Она оставила себе только один жакет и очень нарядную вышитую шаль, которую мама накидывала по вечерам. Все легкие платья ее мамы были Марине впору. У них был одинаковый размер.

Миссис Лонсдейл была очень красива, и отец часто, смеясь, говорил, что они выглядят скорее как сестры, а не как мать и дочь.

– Будь я посторонний, – говорил он, – я бы не разобрался, кто из вас моложе.

– Но приз за красоту ты бы отдал маме, – сказала однажды Марина.

– Конечно, – согласился отец. – Твоя мама – самая красивая женщина, какую я когда-либо встречал. Когда впервые увидел ее, подумал, что это не реальная женщина, а порождение моей мечты.

И жена ему улыбнулась.

Потом, словно почувствовав, что в его словах прозвучало пренебрежение дочерью, отец сказал:

– Когда-нибудь, моя драгоценная детка, ты станешь почти так же хороша, как мама.

– Я очень надеюсь, папа, – ответила Марина.

Мать поцеловала ее.

– Не слушай папу. Такая, как ты сейчас, ты очаровательна. Нам повезло, что у нас такая красивая дочка.

Взяв одно из платьев матери, Марина приложила его к себе и подошла к зеркалу.

Трудно было судить, так ли она хороша, как мама. У обеих были белокурые волосы. «Золотистые, как утренняя заря», – сказал как-то отец. Глаза у Марины были большие и светлые, а ресницы темные. Как говорят ирландцы: «Голубые глаза, вставленные грязными пальцами», шутил отец Марины. Кожа у нее была белоснежная, как у матери.

Миссис Лонсдейл говорила бывало:

– Я никогда не загораю. Все остальные англичанки в Индии бесились, потому что после каких-нибудь нескольких минут на солнце кожа у них становилась красной или коричневой, а моя кожа оставалась белой.

То же самое Марина могла сказать и о себе.

Она вспомнила, как отец говорил матери:

– У тебя кожа, как магнолия. Это было первое, что я заметил, увидев тебя.

– Первое, что я заметила в тебе, – ответила ее мать, – это то, что ты самый высокий и самый красивый мужчина, какого когда-либо видела.

Глядя на себя в зеркало, Марина подумала, что не может не быть красивой, имея таких родителей.

Она снова уложила нарядные платья матери, а потом достала два черных платья, которые миссис Лонсдейл надевала на похороны.

– Не люблю, когда ты в черном, – сказал однажды полковник.

– Я знаю, дорогой, – ответила жена, – но не могу же я присутствовать на похоронах лорда-наместника в пестром.

Муж поцеловал ее.

– Я люблю тебя в любом наряде, – сказал он. – Но больше всего, когда ты походишь на белую розу или на экзотическую орхидею.

Они оба рассмеялись.

Марина подумала о том, что ей бы тоже хотелось, чтобы кто-нибудь сравнил ее с цветком.

Довольно унылое платье, бывшее на ней сейчас, совсем не красило девушку.

– Когда приеду в Индию, стану носить мамины платья, – сказала она себе. – Но на пароходе мои старые школьные платья будут выглядеть более уместно.

Пароход отплывал ближе к вечеру. Однако Марине казалось, что нет смысла задерживаться дома под неодобрительными взглядами тетки, повторявшей снова и снова, что она неминуемо раскается в своем поступке.

– Если и раскаюсь, – сказала Марина, – я всегда смогу вернуться в Англию.

– Если не потратишь к тому времени все деньги, – язвительно возразила тетка. – Когда тебе придется платить за все самой, чего ты никогда не делала раньше, увидишь, как дорога жизнь.

– Это правда, – согласилась Марина. – Но я буду очень бережлива.

Накануне она побывала в банке и сняла со своего счета сумму, которой, по ее мнению, должно было хватить на дорогу до Калькутты. Остальные она просила перевести в банк Калькутты.

Марине дали документы, удостоверяющие ее личность, для предъявления в банк по приезде. Она чувствовала, что должна вести себя по-деловому, как этого ожидал бы от нее отец.

Когда ее багаж уложили в экипаж, который должен был доставить девушку в порт, она ужаснулась при мысли, сколько это будет стоить.

Тетка была так зла, что не сделала и попытки ее проводить.

– Я послала бы с тобой горничную, – сказала она. – Но ведь ей придется возвращаться, а я не думаю, что ты захочешь оплатить ей дорогу.

– Со мной все будет в порядке, – сказала Марина. – Благодарю вас, тетя Люси, за то, что позволили мне пробыть у вас так долго.

– Я уже тебе говорила, ты делаешь большую ошибку, – сказала миссис Лонсдейл. – Когда вернешься без пенса в кармане, придется признать, что я была права.

Марина ничего на это не ответила, не видя в этом смысла. Она только помахала тете из кеба, уезжая из дома, где ее когда-то приютили.

«Ну вот теперь я действительно одна», – подумала она.

Когда она приехала на пристань, ее багаж отнесли на борт, а ей показали каюту, в которой предстояло путешествовать. Каюта была очень маленькая и темная, без иллюминатора.

На пароход поднимались пассажиры, и стюардессы были слишком заняты, чтобы обращать внимание на ее незначительную особу.

Марина присела на койку. Но потом подумала, что было бы глупо пропустить волнующий момент отплытия, и вышла на палубу.

Еще продолжалась погрузка, и на борт поднимали большие ящики. На пристани стояло много народа, явно зрителей, с любопытством наблюдавших за происходившим.

На палубе толпилось множество друзей уже поднявшихся на борт пассажиров. Все они оживленно разговаривали, обнимали и целовали путешественников, желая им счастливого пути.

Марина не могла не чувствовать одиночества.

Вскоре зазвонил колокол, предупреждавший провожающих, что им пора уходить. Члены экипажа сновали среди толпы на палубе.

– Сойдите на берег, мадам, сойдите на берег, сэр, – повторяли они. – Через несколько минут уберут трап.

Наконец им удалось избавиться от провожающих, которые спустились на пристань.

Пароход медленно отплывал, все махали шляпами и носовыми платками. Лица некоторых женщин блестели от слез.

«По крайней мере, по мне никто не заплачет», – подумала она, собираясь вернуться в свою каюту.

В этот момент мужчина, которого она не заметила рядом с собой, сказал:

– Добрый вечер, красотка. Мы вместе плывем в Индию или вы сойдете в Александрии?

Повернувшись, Марина увидела человека лет тридцати, не слишком респектабельного вида и чересчур франтовато одетого.

Его темные волосы с аккуратным пробором были зачесаны на одну сторону. По цвету его кожи она поняла, что он не чистокровный англичанин.

Поскольку ей не хотелось показаться невежливой, девушка холодно ответила:

– Я плыву в Индию.

– И я тоже, – сказал незнакомец. – Так как вижу, что вы одна, уверен, что мы сумеем сделать наше совместное путешествие приятным.

Что-то в его манере говорить и выражении глаз Марину насторожило.

Не сказав ни слова, она смешалась с толпой пассажиров, расходившихся по своим каютам.

Уже на повороте в собственную каюту она снова увидела заговорившего с ней человека.

– Спешить некуда, – сказал он, – вечером в день отплытия ужин всегда запаздывает. Если вы назовете мне ваше имя, устрою так, чтобы мы сели рядом.

– Благодарю вас, – ответила девушка, – но я предпочитаю быть одна.

Вернувшись в свою каюту, она заперла дверь.

Девушка чувствовала, что мужчина все еще стоит у двери. Ей послышалось, что, уходя, он тихонько засмеялся, как будто этот эпизод его позабавил.

Глава 2

Майор, достопочтенный Вильям Виккерс, был почти последним пассажиром, поднявшимся на борт.

Его с величайшим уважением принял старший стюард.

Майор был известен как приближенный вице-короля и регулярно путешествовал на судах компании «Пенинсула энд Ориентал».

Его проводили в лучшую каюту на палубе первого класса. Так как на пароходах этой компании не было кают люкс, майору всегда предоставляли еще одну по соседству, где он устраивал себе гостиную.

В каюте было уже все готово.

Его камердинер, всегда путешествовавший с ним, добавлял туда для большего удобства еще некоторые предметы.

Вильям Виккерс был высокий, красивый мужчина, казавшийся старше своих лет. Он был очень сдержан и многим внушал некоторый трепет.

Майор был известен вице-королю и высшему командному составу в Индии как один из самых способных офицеров, без которого, как они признавались друг другу, им просто невозможно было бы обойтись.

В Лондоне ему оказывали знаки внимания множество красивых женщин. Но стали распространяться слухи, что, как бы они ни были обольстительны, все их настойчивые попытки привлечь его внимание были тщетны.

Майор украшал любой прием, где появлялся. Вильям Виккерс был занимателен и, как находили его товарищи – офицеры, очень умен.

Казалось странным, что о сердечных делах такого красавца, как ни старались светские сплетники, им ничего не удавалось узнать.

На самом деле майор был постоянно погружен в работу в Индии.

Хотя официально его местопребыванием была резиденция вице-короля, он часто был недоступен. Только армейское командование и сам вице-король знали, где найти майора.

Единственное, что действительно очень интересовало светских сплетников, это причина его увлеченности своей работой.

Вильям Виккерс никогда не позволял себе даже самого легкого флирта. Одна за одной красивые женщины, посещавшие Индию, терпели неудачу в попытках занять место в сердце майора.

Таких дам было великое множество, поскольку тогдашний вице-король, маркиз Дафферин, любил всякие развлечения. Его резиденция всегда была полна гостей, для которых каждый вечер устраивались приемы и другие увеселения.

Майор никогда не обсуждал свою личную жизнь даже с самыми близкими друзьями. Поэтому они, как и все остальные, были преисполнены любопытства.

На самом деле причиной всему была очень печальная история.

Достопочтенный Вильям Виккерс был старшим сыном лорда Чезвика, главы одного из старейших и самых уважаемых семейств в Англии. Чезвики, чье фамильное древо восходило к древним саксам, всегда принимали участие в государственных делах.

Ныне здравствующий лорд Чезвик также был выдающимся государственным деятелем. К несчастью, ухудшившееся здоровье вынудило его уйти в отставку и удалиться в свое поместье.

Там, в пятнадцати милях от Лондона, на пяти тысячах акров, находился великолепный дом. Он был построен несколько столетий назад и неоднократно перестраивался. В 1770 году творческий гений братьев Адам превратил его в один из самых прекрасных дворцов во всей Англии.

Неудивительно, что Вильям Виккерс, выросший среди всего этого великолепия, гордился владениями, которые когда-нибудь должны были перейти в его собственность.

Майор отличился в Итоне не только как капитан крикетной команды, но и как старший префект своего отделения.

Его старший воспитатель настоятельно рекомендовал ему продолжить образование в Оксфорде.

Однако Вильям решил поступить в конногвардейский полк, где по традиции служили все члены его семьи.

Он был отличный наездник и знал, что армейская жизнь будет ему интересна, к тому же отец будет доволен его выбором.

Первое назначение он получил в Лондоне.

Неудивительно, что каждая амбициозная мамаша с дочерью на выданье приглашала его на свои приемы и балы.

Многие приглашения Вильям Виккерс принимал.

А потом он влюбился.

Леди Летиция Бинг была первой красавицей лондонского сезона. Это был ее не первый выход, и она приходилась Вильяму Виккерсу почти ровесницей.

Казалось странным, что такая очаровательная девушка не вышла замуж сразу после своего первого появления в свете.

Траур в семье не позволил ей сразу представиться ко двору и разделить все удовольствия сезона. Но зато в следующем году она затмила всех дебютанток и привела в экстаз всех молодых людей из аристократических клубов.

Вскоре состоялась ее помолвка с наследником герцога Ланкастерского.

Но прежде чем в газетах появилось объявление о помолвке, молодой маркиз серьезно пострадал при падении с лошади на охоте. Он оказался надолго прикован к постели под наблюдением знаменитых врачей.

Леди Летиция его не посещала, но часто ему писала. Не в состоянии писать длинные письма, маркиз слал ей короткие страстные послания, где говорил о скорой встрече.

Месяцы шли, и совершенно неожиданно, вопреки оптимистическим прогнозам врачей, молодой маркиз скончался.

Нельзя сказать, чтобы сердце леди Летиции было разбито. В то же время она понимала, что в двадцать один год ей было уже не место среди дебютанток. С другой стороны, она была еще слишком молода, чтобы войти в круг замужних женщин, завлекавших в свои сети видных холостяков, посещавших их ужины.

Когда Вильям Виккерс влюбился в Летицию, ей показалось, что это именно то, что нужно.

Вильям был на седьмом небе от счастья. Он никогда еще не был влюблен и считал себя самым счастливым человеком на свете.

Его родные были в восторге. Правда, они думали, что ему было бы благоразумнее подождать, прежде чем принимать на себя обязанности женатого человека.

В то же время семья леди Летиции не уступала по благородству происхождения их семье, и они говорили Вильяму:

– Она несомненно будет прекрасной хозяйкой Чезвик-Корта, когда Вильям его унаследует.

Текст объявления о помолвке в придворной хронике был уже готов и одобрен, когда после короткой болезни скончалась бабушка Вильяма со стороны матери, жившая в Девоншире.

Вильям был вынужден представлять на похоронах своего отца, которому не советовали выезжать на дальние расстояния.

Это означало, что молодой паре приходилось ждать месяц, прежде чем объявление о помолвке могло появиться в газетах.

Вильям поехал в Девоншир на похороны. Сказав все, что следовало, другим родственникам, которые там присутствовали, он поспешил обратно в Лондон.

Вернувшись ближе к вечеру, он намеревался на следующее утро выехать в Чезвик-Корт.

Просмотрев ожидавшую его корреспонденцию, обнаружил среди прочего два особенно интересных для него сообщения.

Одно письмо было от командира полка, содержащее предложение ему занять место в штабе вице-короля, которым был в это время граф Литтон.

Для этого он должен был как можно скорее отправиться в Калькутту. Вакансия появилась внезапно, видимо, кто-то был убит или должен был вернуться в Англию.

Вильям Виккерс знал, что это было не для него. Он собирался сразу же после объявления о помолвке уйти из полка. Леди Летиция часто твердо заявляла, что не хочет жить в Индии или где-то восточнее Суэца.

В этот момент для Вильяма не было ничего важнее, чем сделать ее счастливой.

Он отложил письмо в сторону, решив ответить на него на следующий день.

А потом он нашел среди писем маленький сверток, который был ему особенно нужен.

В порыве страсти он однажды назвал леди Летицию звездой. Его путеводная звезда, она ярко сияла для него, и он был намерен следовать за ней до конца жизни.

Она очень мило ему улыбнулась, и он сказал, что звезда будет означать нечто самое важное для них обоих.

Поскольку он был неисправимым романтиком, не сказал ей, что имеет в виду.

Вильям отправился к лучшему ювелиру в Лондоне и заказал подвеску в форме звезды из бриллиантов самой чистой воды.

Открыв сейчас футляр, отделанный розовым бархатом, он увидел эту подвеску. Его инструкции были выполнены с мастерством, которым славилась эта фирма. Звезда сверкала, точно была взята с неба.

Эта драгоценность сделает Летицию еще красивее, блистая на ее прекрасной длинной шее.

Посмотрев на украшение некоторое время, Вильям вдруг понял, что не может медлить до следующего дня, когда его ожидала Летиция.

Поскольку был конец недели, они договорились встретиться в усадьбе ее отца. Он романтически воображал себе, как произойдет эта встреча. Усадьба родителей Летиции находилась всего в трех милях от Чезвик-Корта. После ужина он позовет ее в сад. В небе будут сиять звезды. Прежде чем надеть подвеску ей на шею, он сделает жест, притворяясь, что сорвал одну из них с неба.

Вильям был уверен, что этот момент запомнится им обоим. Уж в его сердце точно будет запечатлен навсегда.

И тут ему пришло в голову, что еще не поздно. Он уже поужинал с отцом. Почему бы ему не поехать к ней прямо сейчас?

Если Летиция уже легла, она выйдет на балкон своей спальни. Как Ромео, он будет приветствовать ее серенадой под балконом.

В этом она увидит проявление его любви. Вильям не мог себе представить ничего романтичнее этой сцены. Он вскарабкается наверх и сначала вручит ей букет цветов, который нарвет в оранжерее. А потом отдаст ей звезду, которую она наденет себе на шею. Подвеска будет выглядеть еще очаровательнее, чем днем, думал он.

Как только ему пришла эта мысль, он тут же начал действовать.

Вильям пошел в оранжерею, где росли самые экзотические цветы из коллекции его отца.

Он с восторгом увидел, что некоторые орхидеи, которые в прошлом году не цвели, были сейчас в полном цвету.

Вильям сорвал их, несмотря на то что это были редкие экземпляры и отец намеревался показать их ученым-цветоводам.

К орхидеям добавил еще несколько белых лилий, потому что они напоминали любимую.

Затем, положив в карман звезду, пошел в конюшню. Грум оседлал ему самую быструю лошадь. Вильям поскакал, решив добраться к Летиции как можно скорее.

Но скачка заняла у него немного больше времени, чем он рассчитывал. Из-за неожиданных в середине марта проливных дождей местные речки вышли из берегов.

Наконец, он доехал до дома графа Бинга, несколько претенциозной постройки в викторианском стиле.

Родовое поместье Бингов находилось в Нортумберленде. Граф вполне соглашался с дочерью, что оно было слишком далеко от Лондона. Летиция стремилась присутствовать на каждом городском балу, на каждом приеме.

У графа были свои причины желать находиться вблизи от Лондона. Он был заядлый игрок и играл во всех модных клубах, в «Уайтсе» и «Сент-Джеймсе», нередко выигрывая порядочные суммы.

Отец Летиции отнюдь не имел намерения зарыться в деревне и заниматься хозяйством. Как он говорил, «умирал бы там от скуки по вечерам».

То, что устраивало ее отца, устраивало и леди Летицию. Перед отъездом Вильяма она сказала, что будет ожидать его возвращения в субботу вечером. Если у графа не будет много гостей, они проведут воскресенье одни.

Сад был в превосходном состоянии, как и в Чезвик-Корте. Вильям проехал прямо по газону за дом. Ему было известно, где находится спальня Летиции.

Привязав лошадь к тяжелой садовой скамье, он подошел ближе и увидел, что она была у себя и еще не спала. Слабый свет в окне означал, что у нее горели свечи.

Подойдя еще ближе, он взглянул на балкон. Балкон оказался немного выше, чем он помнил. Вильям подумал, что ей будет трудно нагнуться, чтобы взять у него цветы и подвеску.

И тут он обратил внимание на вьющиеся растения, ползущие вверх по деревянной решетке. Для Вильяма, отлично подготовленного, не составило труда влезть по решетке и декоративной каменной кладке, обрамляющей балкон. Оказавшись наверху, он хотел окликнуть Летицию и попросить ее подойти к окну.

Не успел еще Вильям что-то произнести, как услышал звуки чьего-то голоса. Сначала он подумал, что слух его обманул. Голос был мужской, и звук его был какой-то ласкающий.

Потом он сказал себе, что, наверно, в доме произошли перемены и в бывшей спальне Летиции теперь разместили гостей. И в это мгновение он услышал ее смех. Мягкий, музыкальный смех, так хорошо ему знакомый.

Летиция заговорила, и он отчетливо услышал ее слова:

– Ты же знаешь, ты не должен говорить мне такие вещи.

– А почему нет, моя красавица? – ответил мужчина. – У меня есть много что тебе сказать, но лучше сделать это без слов.

Последовало молчание, но Вильям знал, что в это мгновение мужчина целует Летицию!

Она была в постели с мужчиной, чей голос показался ему знакомым.

В какой-то момент он готов был предстать перед ними обоими и избить этого человека до потери сознания.

Но понимал, что не мог унизиться до этого.

Нарочито медленно Вильям порвал цветы и бросил их на балкон. Достав звезду из бархатного футляра, он положил ее в карман, а пустой футляр бросил на цветы, где всякий, кто станет открывать или закрывать окно, мог его увидеть.

Соскользнув на землю, он прошел по газону туда, где была привязана лошадь.

Домой Вильям возвращался медленно, в задумчивости.

С этого момента каждый шаг в его жизни будет тщательно продуман.

На следующее утро Вильям Виккерс вернулся в Лондон и явился к своему командиру в Найтсбриджские казармы.

Он выехал рано в фаэтоне, запряженном четверней, которой сам управлял. Камердинер последовал за ним с большим количеством багажа.

Позже в этот же день, простившись только с отцом, Вильям уехал в Индию.

С Летицией он больше никогда не встречался. Жизнь его полностью изменилась.

Приехав в Индию, Вильям не очень долго задержался в резиденции вице-короля. С ним провели беседу старшие офицеры. По сообщениям, полученным о нем из Лондона, они знали, что он в высшей степени способный молодой человек.

Это был именно такой человек, который был им нужен в этот крайне сложный момент.

После этого Вильям то исчезал, то возвращался в Калькутту или в Шимлу с докладами. Сведения, которые он приносил, были настолько исключительными, что даже те, кто был посвящен в тайну операции «Большая игра», с трудом в эту информацию верили.

Его начальство понимало, что Вильям шел на такой риск, о каком другой и мысли не мог допустить.

Но каким-то чудом ему всегда удавалось уцелеть.

Добываемая им информация представляла исключительную ценность.

Каждый раз она не только оказывалась верной, но и спасала жизнь многих английских солдат, которые в это время из последних сил старались выполнить свой долг.

В свои двадцать семь лет Вильям Виккерс стал ветераном «Большой игры».

Он пользовался доверием высокопоставленных лиц, с которыми немногим молодым офицерам случалось иметь дело. Его тайная деятельность позволяла ему получать свежие новости, доходившие в Индию с севера, о передвижениях войск противника. Ему не было равных в искусстве изменять свою внешность.

Вильям только что присутствовал на очень важном и, разумеется, секретном совещании в Военном министерстве, завершившемся только рано утром.

Он с облегчением думал, что сможет отдохнуть за семнадцать дней плавания.

Поскольку он был очень важной персоной, ему всегда предлагали место за капитанским столом. Он неизменно отказывался.

Иногда встречался с друзьями, которым случалось путешествовать одним с ним рейсом. Они вместе завтракали или выпивали на палубе.

Остальное время Вильям проводил у себя в каюте, пользуясь услугами своего камердинера.

На отдыхе читал много книг, для которых у него не находилось времени в Индии.

Если ему были нужны физические упражнения, он занимался ими рано утром. На борту обычно было несколько превосходных спортсменов, с которыми он играл в теннис. Если таковых не было, гулял по палубе, когда другие пассажиры ели или спали.

Когда пароход вышел в Ла-Манш, он со вздохом подумал, что теперь действительно сможет по-настоящему отдохнуть. Последняя неделя в Англии была, мягко говоря, утомительной.

Его то и дело требовали в Военное министерство, где он отвечал на вопросы, объяснял происходящее и, надо сказать, был выслушан с большим уважением.

Если кто-то и понимал цели и задачи противника, то этот кто-то был майор Вильям Виккерс. И в Военном министерстве это признавали.

Когда пароход шел по Ла-Маншу, майор понял, что в Бискайском заливе их порядочно потреплет. Он не тревожился, потому что был отличный моряк и никогда не страдал морской болезнью. Для волнения не было никаких оснований, тем более что «Коромандел» был превосходным судном, гордостью судоходной компании.

Корабль покачивало, но не так, как другие суда, с гордостью говорил капитан.

Когда они подходили к Гибралтару, сияло солнце и море было голубое.

Хотя шел конец марта, вечер был теплый. Выглянув в иллюминатор, майор решил выйти на воздух. Он вышел, но не на палубу первого класса, где, он был уверен, многие пожелали бы с ним поговорить. Вместо этого Вильям поднялся на верхнюю палубу, куда пассажиры забирались редко. Между трубами и судовой надстройкой было мало места для сидений, не говоря уже о палубных креслах.

На небе сияла луна, мерцали звезды. Дул легкий ветерок. Майор медленно вышел на нос, где, как он знал, было место, защищенное как от ветра, так и от посторонних глаз. Он часто там сидел.

Но когда он приблизился к окружавшей это место перегородке, раздался испуганный крик.

Там сидела женщина. Понимая, что он напугал ее, Вильям спокойно сказал:

– Простите, что я вас потревожил. Я не ожидал найти здесь кого-то. – Он повернулся уходить, но женщина сказала:

– Вы… англичанин… пожалуйста, прошу вас… помогите мне! Я… я боюсь и не знаю, что мне делать.

Майор удивился. Первой его мыслью было, что это его не касается. Но он не мог игнорировать страх молодой особы.

– Да, я англичанин, – сказал он. – Что вас напугало?

– Один человек, – ответила женщина.

Майору пришла в голову немного циничная мысль, что ничего другого он и не ожидал. Но так как голос был очень молодой, счел своим долгом, по крайней мере, узнать, что ее встревожило.

Он сел на скамью, где часто сидел в одиночестве. Женщина, с которой он говорил, съежилась на другом конце.

– Что же вас беспокоит? – спросил майор. – Ведь на этом комфортабельном пароходе не следует ничего бояться.

– Я… я тоже… так думала, – ответила Марина. – Но из-за случившегося я боюсь вернуться в свою каюту.

Голос ее оборвался, и майор понял, что девушка вот-вот расплачется. Когда он взглянул на нее, лунный свет упал на лицо Марины. Вильям увидел, что она очень молодая и хорошенькая. Увидел и слезы на ее глазах.

Он подождал, и через минуту Марина сказала:

– Он… он заговорил со мной… впервые, когда я только что поднялась на борт, и спросил, можно ли сесть рядом со мной за ужином. А потом… я старалась этого избежать, приходя в салон раньше… или позже, чем другие.

После мгновенной паузы она продолжила:

– Потом мне стали приносить в каюту подарки, цветы, шоколад. Я просила стюардессу отнести их тому, кто прислал. Но она отказывалась. Наверное, этот человек подкупил ее.

Майор нахмурился, но ничего не сказал, и девушка продолжила:

– Когда началась качка… он оставил меня в покое, но сегодня… – Не в силах продолжать, Марина поднесла к глазам платок.

– Что случилось сегодня? – спросил майор.

– Я пошла в библиотеку найти другую книгу об Индии, но это оказалось… сложнее, чем я думала, потому что там мало книг… и я думаю, это неправильно.

Майор был согласен, но не сказал этого вслух.

– Когда я вернулась к себе, у меня в каюте была бутылка шампанского, цветы и… какая-то еда, но я не посмотрела, что там было.

Слегка задохнувшись, она сказала:

– Я поняла, что он задумал прийти, даже если бы я заперла дверь… стюардесса впустила бы его, вот я и убежала сюда. Знаю, мне нельзя здесь находиться… потому что это только для пассажиров первого класса, но я не смогла придумать места лучше.

– Я думаю, это было очень благоразумно с вашей стороны, – спокойно сказал майор. – Такого не должно быть на приличном пароходе. А теперь скажите мне ваше имя и номер каюты, и я этим займусь.

– Благодарю… благодарю вас… уверена, вас они послушают. Я думаю, если бы я пошла… к старшему стюарду, он бы предоставил мне самой заботиться о себе, потому что я не важная особа.

– Вы путешествуете одна? – спросил майор.

– Да… одна, – отвечала Марина. – Мне… не с кем было. Я решила поехать в Индию, так как я хочу узнать, где похоронен мой отец.

Она подумала, что выразилась не совсем понятно, и поспешно добавила:

– Он служил в Индии и был убит при исполнении служебного долга, но в Военном министерстве не сказали где.

– Вы еще не назвали мне ваше имя.

– Лонсдейл, Марина Лонсдейл, и мой отец был полковник королевских стрелков.

Майор сдвинул брови.

– Вы говорите, что ваш отец – полковник Ричард Лонсдейл?

– Вы знали его? – воскликнула Марина.

– Я встречал вашего отца только раз или два, – ответил майор. – Но я знаю, как прекрасно он служил и как был храбр.

– О, благодарю вас за эти слова! Я знаю, отец был храбрый, и в полку о нем сожалеют.

– Многие другие тоже, я в этом уверен. В то же время вам не следовало отправляться в Индию одной. Наверняка кто-то мог бы вас сопровождать в плавании, даже если бы по приезде вы остановились у кого-то из сослуживцев вашего отца.

– Я… я не подумала об этом, – сказала Марина. – Откровенно говоря, я должна экономить, чтобы мне хватило денег… подольше. Быть может, мне придется вернуться в Англию, так и не найдя, где похоронен мой отец.

– Итак, вы путешествуете одна и с очень ограниченными средствами, – сказал майор, как будто желая окончательно себе все уяснить.

– Со мной все будет в порядке, – поспешно заметила Марина. – Я родилась в Индии и знаю, что индусы обычно очень добры.

– И я полагаю, что человек, напугавший вас, не индус.

– Нет, я думаю, что он какой-нибудь метис и, быть может, коммивояжер. Во втором классе трудно избежать таких людей.

Майор слишком хорошо знал, что это правда. В салоне второго класса пассажиры сидели за длинными общими столами.

– Теперь, когда я знаю, чья вы дочь, – сказал он, – обещаю, что подобных инцидентов больше не случится. Скажите мне номер вашей каюты и ждите меня здесь.

– 92Б, – сказала Марина. – И… благодарю вас. Я так боялась, а теперь… потому что вы знали папу, чувствую, как будто он послал вас мне на помощь.

– Уверен, что так оно и было. А теперь оставайтесь здесь, где вас никто не увидит, пока я не вернусь.

Майор встал. При свете луны Марина увидела, какой он был высокий и широкоплечий.

«Скорее всего, он очень важная персона, – подумала девушка. – И я так счастлива, что встретила его. Спасибо тебе, папа, спасибо».

Слезы снова выступили у нее на глазах, но больше она не дрожала. А была вполне уверена, что отец услышал молитвы дочери.

Майор направился к старшему стюарду, который внимательно его выслушал и заверил, что на пароходе подобные случаи строго осуждаются и это больше не повторится. Он согласился на все требования майора и немедленно послал пару стюардов все исполнить.

Вильям вернулся на верхнюю палубу. Марина ждала его. Она утерла слезы, и когда подняла голову, лицо ее оказалось залито лунным светом. Майор снова заметил, что она очень красива. Слишком красива, чтобы путешествовать одной, подумал он.

– Я принял меры, – сказал майор. – Вы поселитесь в каюте рядом с моей. Ее освободят через несколько минут, переселив ее обладателя. – Слегка усмехнувшись, он добавил: – К счастью, это мужчина, и он не поднимет шум по этому поводу, как это сделала бы женщина.

– Боюсь… что я не могу себе позволить путешествовать в первом классе, – сказала девушка. – Когда нам сказали, что папа умер, случилась… ужасная неприятность.

– Какая именно? – спросил майор.

– За два месяца до смерти папа взял все свои деньги из Английского банка. Но никто не знает, что с ними случилось. Я просила поверенного папы написать в Индию, но из банка Калькутты сообщили, что он снял их со своего счета.

Майор нашел это странным, но ничего ей не сказал. Лишь снова сел рядом с Мариной.

– А теперь послушайте меня. Я уважал вашего отца и восхищался им. Единственное, что может сделать армия, чтобы отблагодарить его за все, что он сделал при жизни, это позаботиться о вас. Пока вы будете на моем попечении и будете продолжать путь как моя гостья.

Вильям говорил так твердо, что Марина нашла бессмысленным возражать.

– Благодарю вас… благодарю, – просто сказала она. – Теперь мне больше не нужно бояться.

– Это меня бы оскорбило, – сказал майор. – Завтра попрошу кого-нибудь из пассажирок сопровождать вас, пока мы не придем в Калькутту.

Марина широко раскрыла глаза:

– Разве это необходимо?

– Боюсь, что да. Но я еще не представился. Я – майор Вильям Виккерс из штаба вице-короля. Поэтому вы понимаете, что я должен очень заботиться о своей репутации.

Он улыбался, а Марина засмеялась.

– Иными словами, вы заботитесь о моей, – сказала она. – Вы очень добры, благодарю вас. И будет чудесно, если я смогу поговорить с вами, если у вас найдется время, об Индии.

– Говорите, вы там родились? Поэтому и хотите вернуться?

– Я хотела вернуться к папе, – сказала Марина. – Он обещал, что, как только окончу школу, я смогу приехать к нему. Думаю, что, поскольку он настоял, чтобы я изучала русский, он позволил бы мне помогать ему.

Какое-то время они оба молчали, и майор пристально смотрел на Марину.

– Помогать ему? – переспросил наконец Вильям. – Чем, вы думаете, занимался ваш отец?

Марина нервно повела плечами.

– Вероятно, мне… не следовало говорить это, – ответила она. – Папа никогда не говорил со мной о своей работе. Но мама мне как-то сказала, что она… боится, когда он уезжает и оставляет ее одну. Так что я догадалась.

С этими словами девушка взглянула на майора, словно опасаясь, что он на нее сердится.

– А как вы думаете, что у него была за работа? – осведомился он.

Снова наступила пауза.

А потом очень робко, чувствуя, что она обязана ему ответить, Марина сказала:

– Я думаю, что он участвовал в «Большой игре».

Глава 3

Майор повел Марину к себе. Сначала он показал ей свою гостиную, а затем проводил ее в каюту, которую приготовили для нее. Каюта была очень приятная и комфортабельная. После той, которую Марина занимала раньше, эта показалась ей дворцовыми покоями.

– Благодарю вас… благодарю! – сказала девушка. – Вы так добры, позволяя мне быть здесь, и я уже больше не боюсь.

– Вам нечего остерегаться, – твердо сказал майор. – А теперь ложитесь спать. Завтра утром мы поговорим обо всем и решим, что вам делать в Индии.

В уединении своей каюты Вильям подумал, что Марина на самом деле еще красивее, чем показалась ему при лунном свете.

Он был уверен, что у нее были бы большие неприятности, если бы она попыталась путешествовать по Индии одна.

В раздумьях над этой проблемой он и лег спать. Но заснуть ему не удавалось. Какая смелая и рискованная затея со стороны молодой девушки, думал Вильям, отправиться в Индию одной. Думал он и о том, что Марина рассказала ему об отце. Возможно ли, что полковник Лонсдейл рассчитывал на помощь дочери в «Большой игре»?

Он знал, что Ричард Лонсдейл погиб, как и многие другие агенты секретной службы. В Англии были уверены, что русские рано или поздно вторгнутся в Индию. В настоящее время они одно за другим поглощали ханства Центральной Азии. Русские строили железную дорогу, которая должна была соединить Сибирь с Дальним Востоком. Участники «Большой игры» уже знали, что они также еще планировали постройку железной дороги в Афганистане. Южная граница находилась в непосредственной близости от Шимлы!

Всем в Британской армии было известно, что русские уже занимали и снова освобождали отдаленные селения в Гиндукуше. Это они поставляли оружие и подстрекали к мятежу свирепые племена, скрывавшиеся в скалах и руслах высохших рек на северо-западной границе.

Всех участников «Большой игры» знали только под номерами. Майор дважды встречался с полковником Лонсдейлом. Он хорошо знал, как его уважало командование и какие важные услуги он оказал своей стране, прежде чем вернуться в Англию с женой и дочерью.

Майор понимал, что Марина хотела вернуться в Индию, чтобы найти могилу отца. Чего он действительно не мог понять, так это как ее родственники позволили ей отправиться туда одной.

Вильям также понимал, что не может не выполнить свой долг и не позаботиться о девушке. Но в то же время отлично знал, как будет воспринято его покровительство молоденькой девушке, особенно женщинами, которым не удалось его завлечь.

Проснувшись на следующее утро, майор уже составил план. Как и всегда, когда шла речь об его участии в чем-то, его планы были самым тщательным образом разработаны перед их воплощением.

Вильям позавтракал в своей гостиной, распорядился через своего камердинера, чтобы Марине подали завтрак в каюту.

После легкого, как обычно, завтрака майор посетил старшего стюарда. У того был еще более извиняющийся вид, чем накануне. Он доложил майору, что человек, преследовавший Марину, был известный нарушитель порядка и в будущем его не допустят на борт судов компании «Пи энд Оу».

Майор выслушал старшего стюарда без комментариев и попросил у него список пассажиров. Он внимательно прочитал его и спустя некоторое время нашел в нем то, что искал.

Список был составлен в алфавитном порядке, и, только дойдя до буквы «С», он нашел фамилию Суффольк.

Майор хотел, чтобы Марину сопровождала именно леди Суффольк. Она была вдовой генерал-губернатора, умершего десять лет назад, и ей было около семидесяти.

Каждый год она совершала поездку в Индию, чтобы повидаться со старыми друзьями, теми, кто был еще жив, и погостить недолгое время в резиденции губернатора в Лакноу, где она провела пять лет.

Леди Суффольк была очень милая старушка, и при каждом вице-короле ее всегда с почетом принимали в резиденции в Калькутте.

Так как леди Суффольк долго прожила в Индии, она привыкла рано вставать, пока еще не наступила жара.

Майор нашел ее на палубе первого класса в удобном шезлонге, который ей приносили, с ее именем на нем.

Когда Вильям появился рядом с пожилой леди, она с улыбкой протянула ему руку.

– Я так и думала, майор Виккерс, – сказала Суффольк, – что вы плывете на этом пароходе и скрываетесь от всех, кто хочет вас видеть.

– Я могу поговорить с вами минутку? – спросил майор.

– Ну конечно, – ответила с улыбкой леди Суффольк. – Хотя я рискую, что все хорошенькие женщины, которых вы игнорируете, выцарапают мне глаза.

Майор засмеялся и сделал знак стюарду, чтобы принесли кресло.

Вильям сел и рассказал леди Суффольк, что произошло прошлой ночью.

– Это возмутительно, – сказала она. – Но в то же время девушка не должна путешествовать одна.

– Как я понял, ее некому было сопровождать, а она твердо решила отыскать могилу отца.

– Мне кажется, я встречала полковника Лонсдейла, – сказала леди Суффольк. – Высокий, интересный мужчина с очень хорошенькой женой.

– Значит, дочь в нее, – заметил майор. – Я надеюсь, леди Суффольк, вы не откажетесь взять ее под свое покровительство, пока мы не прибудем в Калькутту.

– Ну конечно, нет, мой дорогой мальчик. А потом что вы собираетесь с ней делать?

– Надеюсь, что, если несколько дней она сможет пробыть с вами в губернаторской резиденции, я смогу убедить кого-то из полка позаботиться о ней и отвезти Марину туда, где похоронен ее отец.

Леди Суффольк согласно кивнула:

– Это звучит вполне разумно. Приведите ко мне девушку, и я устрою так, чтобы в ресторане она сидела рядом со мной.

– Очень вам благодарен, – сказал майор. – Я знаю, вы понимаете, что не следует, чтобы кто-то еще знал, что она по ошибке оказалась во втором классе.

Леди Суффольк улыбнулась:

– Это была бы занимательная история, особенно та подробность, что ее спас красавец майор Виккерс.

Майор испуганно взглянул на нее, и леди рассмеялась:

– Не бойтесь! Я хранила много тайн за свою жизнь. Ни один человек не будет об этом знать, кроме вас и меня.

– Благодарю вас, – сказал майор. – Я сейчас пришлю к вам Марину.

Вильям отошел, преследуемый взглядами всех женщин на палубе. Как печально, что человек, известный среди мужчин своим замечательным умом, вовсе не интересуется женщинами, подумала леди Суффольк.

Она не могла не пожалеть, что сама была так стара. В молодости она пользовалась огромным успехом и всегда говорила, что ни один мужчина не мог перед ней устоять.

Майор вернулся в свою каюту и поручил камердинеру позвать к нему Марину.

Она поспешила явиться и выглядела, как он заметил, еще более привлекательно, чем прошлой ночью.

Глаза у девушки блестели, она казалась счастливой и совсем непохожей на жалкое, испуганное существо, каким предстала перед ним накануне.

– Доброе утро, – сказала Марина, входя в каюту. – Я так мирно спала, и было так чудесно смотреть в иллюминатор и видеть голубое море. Это цвет одеяния Мадонны, каким я его всегда себе представляла.

– Боюсь, Красное море вас разочарует, – ответил майор, – потому что оно не красное.

Марина рассмеялась:

– Вы смеетесь надо мной, считая меня слишком восторженной. Но здесь все смотрится по-другому, и завтрак был чудесный.

Майор, поднявшийся при ее появлении, снова сел и указал девушке на кресло рядом с собой.

– А теперь послушайте меня, мисс Лонсдейл, – сказал Вильям. – Как я вам сказал прошлой ночью, вы не должны путешествовать одна. Поэтому я нашел вам спутницу.

Марина встревожилась.

– А она симпатичная? – спросила девушка. – Не очень шокирована тем, что я путешествую одна?

– Вашу компаньонку зовут леди Суффольк, – сказал майор. – Ее супруг был генерал-губернатором Лакноу. Он умер десять лет назад. Но она приезжает каждый год, чтобы повидаться с друзьями.

Внимательно слушавшая его Марина сказала:

– Если она любит Индию, то сможет рассказать мне все то, что я хочу знать.

– Я так и думал, – сказал майор. – Но для вас очень важно, чтобы никто, кроме леди Суффольк, не знал, что вы сели на пароход одна и попали в неприятную историю, потому что оказались во втором классе.

Взглянув на него, Марина кивнула:

– Уверена, что вы правы и это должно остаться в тайне.

– Леди Суффольк обещала, что так и будет, и я ей очень благодарен. Теперь вам только остается наслаждаться плаванием и забыть о неприятном его начале, – закончил майор.

Марина молча смотрела на него, и Вильям понял, что ее что-то беспокоит.

– В чем дело? – спросил он.

– Знаю, что это дерзость с моей стороны, что я вам надоедаю, – сказала Марина. – Но поскольку мне нечего делать, я бы хотела, если возможно, взять несколько уроков урду[1].

У майора был удивленный вид, но Марина быстро продолжила:

– Папа учил меня языку, но это было давно. А мне очень хочется, когда я окажусь в Индии, говорить с людьми на их языке, особенно с теми, кто мог знать папу.

Ей показалось, что майор смотрит на нее скептически, и девушка продолжила:

– Разумеется, я не хочу беспокоить вас, но может быть, среди пассажиров третьего класса найдется кто-то, кто бы мог давать мне уроки, если это не будет слишком дорого стоить.

Майор немного помолчал, а потом сказал:

– Если вы этого действительно хотите, самое лучшее для вас будет говорить со мной. Для меня урду это второй язык, но мы сможем разговаривать с вами на нем, когда мы будем одни. Опять-таки никто не должен знать об этом за пределами этой каюты.

Марина от восторга всплеснула руками.

– Это замечательно, просто замечательно с вашей стороны! – сказала девушка. – Но я не хочу вам надоедать.

– Я бы вам этого не позволил, – сказал майор с улыбкой.

– Благодарю вас еще раз! Я все время повторяю одно и то же, но никогда не получается выразить словами, что хочу.

Майор засмеялся:

– А теперь вам нужно познакомиться с леди Суффольк. Она сидит примерно за три кресла от входа на палубу первого класса. Поскольку ей почти семьдесят, волосы у нее седые, и она в голубом платье.

Марина вскочила.

– Я уверена, что найду ее, – сказала девушка.

Она направилась к двери, но вдруг остановилась.

– Когда смогу снова вас увидеть? – спросила Марина.

– После второго завтрака. Леди Суффольк, как все благоразумные люди, жившие в Индии, в это время отдыхает, чтобы избежать жары. Я буду ожидать свою ученицу.

Марина засмеялась, и смех ее оказался приятным.

Она выскользнула за дверь, и майор услышал, как девушка побежала по коридору.

– Марина, несомненно, очень необыкновенная, – сказал он себе, садясь за импровизированный письменный стол, покрытый ожидавшими его бумагами.

Марине леди Суффольк очень понравилась, и она с ней оживленно беседовала во время завтрака. В ресторане все было совсем по-другому по сравнению с тем, что девушка видела в салоне второго класса.

Как было известно майору, пассажиры там ели за общими столами, и графины на подносах им подавали через головы.

В зависимости от состава путешественников, в салоне обычно было очень шумно и царила бесцеремонная обстановка флирта, на что и рассчитывал преследовавший Марину мужчина.

Леди Суффольк, будучи стара и немного глуховата, предпочитала для себя отдельный столик, но ей пришлась по нраву новая юная спутница, и она усадила Марину рядом с собой.

Ресторан был убран экзотическими растениями в горшках. На каждом столике красовалась белоснежная скатерть, и официанты в белом, с небольшими темными бородками, были очень предупредительны.

Леди Суффольк понимала, что многие заинтересовались внезапно появившейся у нее спутницей, и мужчины особенно часто на нее посматривали.

Хорошо разбираясь в людях, леди Суффольк скоро заметила, что Марина очень естественна и совершенно лишена сознания собственной привлекательности.

После завтрака многие из мужчин, раньше не уделявшие старой даме особого внимания, подошли поговорить с ней. Она представила им Марину и сказала, что опекает ее. Леди понравилось, что Марина, вежливо приветствуя новых знакомых, не делала попытки вступать с ними в разговор, отвечая только на прямо адресованные вопросы и замечания.

Уходя к себе в каюту отдыхать, леди Суффольк подумала, что Марина очаровательна и вовсе не избалована. Она была уверена, что девушка также совершенно неопытна и невинна.

Жаль, думала Суффольк, пока камеристка помогала ей раздеться, что Вильям Виккерс не может влюбиться в кого-то вроде Марины. Она вспомнила, сколько красавиц безуспешно добивались его внимания, но майор ни одной не ответил взаимностью.

Марина побежала к себе в каюту, вымыла руки, привела себя в порядок и постучала в соседнюю каюту.

Майор ждал ее со словарем урду в руках. Он посылал камердинера найти словарь в одной из пароходных библиотек. Тот обнаружил его на палубе третьего класса и в довольно потрепанном состоянии.

«Во всяком случае, – подумал Вильям, – это лучше, чем ничего».

Однако, заговорив с Мариной, обнаружил, что она знает намного больше, чем он ожидал. Майор привык к тем, кто, приезжая в Индию, считает, что они могут говорить на местном языке.

Да, они могли заказать стакан виски или излюбленное индийское блюдо и приказать официанту поторопиться. Но это было все, на что они были способны!

Марина смогла поддерживать разговор с ним на протяжении пяти минут, сделав только пару ошибок.

– Превосходно, – сказал майор. – Вы очень хорошо говорите.

– Папа свободно владел языком, – ответила Марина.

Майор знал, как важно было для участников «Большой игры» уметь перевоплощаться в разных персонажей, а также понимать, что говорят им местные жители.

Спустя полчаса, отведенных майором для урока, он сказал:

– А теперь покажите мне, как вы говорите по-русски.

– Не так хорошо, как бы мне хотелось, – сказала Марина. – Но я понимаю, что мне говорят. Преподаватель в моей школе, которого нашли для меня с большим трудом, сказал мне, когда я кончала школу, что он доволен моими успехами.

Она слегка вздохнула, прежде чем добавить:

– Я подумала тогда, что… папа был бы мной доволен.

– Уверен, что он бы вами гордился. И кто знает, однажды эти знания могут вам пригодиться. Я убежден, всякое усилие, какое мы делаем для самоусовершенствования, не пропадает даром.

– Надеюсь, что вы правы, – вздохнула Марина, – но теперь я не смогу работать с папой, как желала.

Майор подумал, что было маловероятно, чтобы полковник Лонсдейл взял ее с собой, исполняя свою «миссию».

Если это было нечто подобное тому, в чем Вильям сам принимал участие, это было бы крайне опасно.

В то же время у полковника Лонсдейла были, наверно, свои причины желать, чтобы дочь выучила язык, который в Англии был неизвестен.

Он мог только надеяться, что ее труды не пропадут даром. Судя по тому, как она овладела урду, Марина была очень способная. Из их разговора он также узнал, что девушка прочитала много книг об Индии. Некоторые из этих книг он сам считал очень трудными.

Вильям встал и подошел к стоявшему у стены столику.

– Здесь есть несколько книг, которые, я думаю, вас заинтересуют, – сказал майор. – Вы можете их взять. Одна из них о северной Индии, уверен, покажется вам интересной. А вот другой автор описывает свою попытку покорить вершину Гималаев.

– Я хочу прочитать все ваши книги, – сказала Марина. – У папы была большая библиотека. Думала, мне ее хватит на всю жизнь. Но дядя настоял на том, чтобы большая часть была продана вместе с домом.

– Это очень несправедливо, – заметил майор.

– Когда человек беден и не может сам платить за себя, никто его не слушает, – ответила Марина.

Майор знал, что это, к сожалению, правда. Но как печально, когда такой молодой человек так рано постигает грустную истину.

– Когда мы попадем в Калькутту, – сказал Вильям, – я свяжусь с банком вашего отца и посмотрю, удастся ли мне выяснить, что произошло с деньгами, которые он туда перевел. Напишите мне его название и все, что вам известно об этой истории.

Марина так и сделала, но на самом деле ей было мало что известно. Она была уверена, что отец куда-то вложил эти деньги. Именно это девушка и хотела узнать в Калькутте. Майор полагал, что это все равно что искать иголку в стоге сена. Но промолчал.

Глядя на него, Марина сказала:

– Я знаю, вы считаете меня глупой, но я уверена, мы узнаем, что случилось с деньгами, как и в том, что я найду могилу отца.

Девушка помолчала.

– Вчера вы спасли меня, когда я была в отчаянии. И теперь я никогда больше не стану сомневаться в том, что папа заботится обо мне и посылает в помощь добрых людей.

– Вы действительно считаете, что ваш отец одобрил бы поездку в Индию одной?

– Я уверена, что он каким-то образом заставил дядю, который очень скуп, оставить мне пятьсот фунтов, – ответила Марина. – Без этих денег я бы никогда не смогла отправиться в дорогу.

После небольшой паузы девушка продолжала:

– Прошлой ночью, когда я в молитве просила отца помочь мне, неожиданно появились вы! Как такое могло случиться? Я была одна и очень боялась, а у вас вдруг появилось желание выйти на палубу.

Она говорила так просто и в то же время искренне, что майор не нашел возможным с ней спорить. Вместо этого он сказал:

– Я могу только надеяться, что вы преуспеете в вашем предприятии.

– Уверена, что все получится, – сказала Марина.

Они вошли в Суэцкий канал.

Картина, которая предстала перед глазами Марины, заворожила ее. Огромные пароходы с длинными названиями, их высокие стройные корпуса, вахтенные на мостиках – все это выглядело нереальным.

Повсюду реяли красные сигнальные флаги.

Она чувствовала, что попала в ту часть мира, которая была для нее раньше просто красным пятном на карте.

К этому моменту Марина уже привыкла к роскоши, окружавшей ее на борту. Самым замечательным было то, что во всех каютах первого класса можно было читать в любое время благодаря тому, что можно было по своему желанию включать и выключать электричество.

Марина то и дело включала и выключала свет у себя в каюте. Для нее это было нечто новое. Дома у них были только масляные лампы и свечи. Провести электричество было им не по средствам.

Когда пароход вошел в Красное море, стало жарко.

Леди Суффольк собиралась пробыть несколько дней в Калькутте, а затем поехать в Шимлу.

– Оставаться в Калькутте вам, милочка, будет слишком жарко, – сказала леди. – Вы должны спросить майора Виккерса, где сейчас находится полк вашего отца, поскольку, как я понимаю, вы остановитесь у его сослуживцев.

Марина немного побаивалась расстаться с майором. Ей очень нравились его ежедневные уроки. Он занимался с ней и по вечерам, когда леди Суффольк укладывалась спать.

Майор узнал от нее, хотя сама она этого не сознавала, почему ее отец покинул Индию. Он сделал это потому, что ее мать пугало его участие в «Большой игре». Она твердила, что не может оставаться одна, когда он надолго исчезает, опасаясь за его жизнь.

Майор мог это понять. Он также понимал, почему, когда жена полковника Лонсдейла умерла, он вернулся в полк, где его приняли с распростертыми объятьями.

Какая трагедия, думал майор, что полковник был убит, явно выполняя какую-то миссию на северо-западной границе.

Вильям предвидел осложнения, если окажется, что тело полковника так и не было найдено. Может быть, его считали погибшим, поскольку он не вернулся. Вокруг паломничества Марины возникало много вопросов.

Майор часто не спал по ночам, пытаясь придумать, как решить проблему, о которой ему так мало было известно. Наконец майор решил, что самое лучшее, что он может сделать, это отвезти ее в резиденцию губернатора.

Когда Вильям сказал об этом Марине, лицо ее радостно просветлело. Это было то, чего она и сама желала.

Майор был доволен радостью девушки. Но в то же время он думал, что было бы ошибкой, если бы этот ребенок – каким она ему казалась – слишком бы к нему привязался. Она только сильнее огорчится, когда им придется наконец расстаться.

Вильям не предполагал, что она в него влюбится. Он знал, что такое ей и в голову не придет. Между ними были совершенно другие отношения.

«Марина смотрит на меня, – подумал он с насмешливой улыбкой, – как на отца. Она убеждена, что ее папа на самом деле послал меня ей на помощь».

Майор прекрасно знал, когда женщина начинала находить его неотразимым. Эти признаки он наблюдал тысячу раз. У них менялось выражение глаз, появлялась соблазнительная улыбка на губах, они не могли удержаться, чтобы не коснуться его легким движением кончиков пальцев.

Ему была знакома каждая поза, каждое выражение, почти каждая мысль.

В поведении Марины ничего подобного не замечалось. Она смотрела на него с откровенным восхищением. Вильям находил трогательным то внимание, с которым она относилась к каждому его слову. Марина жадно читала каждую книгу, которую майор ей давал, и с радостью ее с ним обсуждала. Он не ожидал от женщины такого понимания текста. В то же время осознавал, что она всецело полагается на него.

По мере того, как они приближались к Индии, представление Марины об этой стране менялось. Индия казалась ей огромнее и страшнее, чем она воображала ее себе в Англии.

Одно дело было вспоминать только красоту этой страны, какой она видела ее в детстве. Цвет неба, звезды, цветы – все это было живо в ее памяти. Но реальность оказалась иной. После встречи с незнакомцем на борту ею овладел страх. Девушка боялась, что такое может случиться снова.

Тогда ее защитил и спас майор. В его отсутствие Марина вновь ощущала свое одиночество и опасалась будущего.

Девушка думала, что, если ей придется совершить долгое путешествие по Индии, она сможет заплатить какой-нибудь пожилой женщине, чтобы та поехала с ней. Ведь не считая того, что Марина заплатила за билет во втором классе, поездка ей до сих пор ничего не стоила.

Конечно, когда она покинет губернаторскую резиденцию и отправится дальше одна, все будет по-другому.

– Мне придется экономить каждый пенс, – сказала себе девушка. Но мысль найти себе спутницу не покидала ее.

Леди Суффольк рассказала майору, что после пережитого Мариной в начале путешествия девушка боится мужчин.

– Что вы хотите сказать? – спросил майор.

Он встретился с леди Суффольк после завтрака, когда к нему постучала ее камеристка и сказала, что ее милость желает с ним поговорить.

– Что случилось? – спросил Вильям, поздоровавшись и усевшись в приготовленное для него кресло.

– Если вы имеете в виду, не сделала ли Марина какого-то промаха, – отвечала леди Суффольк, – то нет, конечно. Она без сомнения самая очаровательная девушка, какую я когда-либо встречала! Что поистине удивительно, мне с ней очень интересно беседовать. Я в самом деле много узнала с тех пор, как мы стали проводить много времени вместе.

– Тогда в чем же дело?

– Меня несколько тревожит мысль о том, что вы собираетесь с ней делать, когда мы прибудем в Индию? Поскольку у меня тоже были дочери, я понимаю, что случившееся внушило ей боязнь мужчин.

Майор удивился. Он никак не ожидал услышать это от леди Суффольк и не подозревал, что у такой красивой девушки, как Марина, могло возникнуть такое чувство.

– Вас бы удивило, – продолжала леди Суффольк, – сколько мужчин стали искать моего общества, как только Марина оказалась со мной за одним столом.

Это майор понять мог. Она продолжила:

– Когда Марина не пыталась с ними заговорить и отказывалась танцевать, мне сначала это показалось странным, но потом я поняла. Не застенчивость и робость, а страх вынуждал девушку их избегать.

Майор нахмурился.

– Я полагаю, такое могло случиться, – сказал он. – Но не знаю, что мы можем с этим сделать.

– Вот это-то меня и беспокоит. Она прелестное дитя, и я надеялась, что в Индии она найдет себе мужа. Это решило бы все ее проблемы.

После небольшой паузы леди Суффольк продолжила:

– У меня такое чувство, что задолго до того, как какой-нибудь мужчина решится сделать Марине предложение, она сбежит от него.

Майор выслушал леди Суффольк с большим вниманием. После завтрака, поговорив с Мариной на урду, он решил, что леди ошибается.

Марина и майор смеялись и говорили вполне естественно и непринужденно. Девушка даже шутила, что бывает нелегко, когда говоришь на иностранном языке.

Будучи уверен, что леди Суффольк ошиблась в своих догадках, Вильям сказал:

– Когда я узнаю, где сейчас полк вашего отца, думаю, вам будет легко доехать туда на поезде.

Он почувствовал, как Марина внутренне напряглась.

– И… далеко придется ехать? – спросила она.

– Я не знаю, пока мы не окажемся в Калькутте. Полк может быть где-то близко, а может быть и на севере. Последнее мне кажется более вероятным.

Майор заметил, что девушка затаила дыхание. Затем она сказала робко:

– Вы думаете… будет очень дорого… нанять… пожилого курьера?

Судя по тону, каким Марина произнесла последние слова, он понял, что леди Суффольк была права.

– Я уверен, что смогу найти кого-то, кто поехал бы с вами, так что вы не будете одна.

Лицо Марины просветлело.

– Было бы чудесно, если бы вы могли это сделать.

А потом она спросила, взволнованно и робко:

– Вы не думаете, что вы сами поедете на север? Туда… куда я должна ехать?

– Это крайне маловероятно, – ответил майор.

На лице Марины появилось такое выражение, что он почувствовал, как будто ударил какое-то маленькое, беззащитное существо.

Глава 4

Когда пароход прибыл в Калькутту строго по расписанию, Марину поразило, что гостей вице-короля ожидал особый экипаж, сопровождаемый эскортом отряда кавалерии.

Она ехала с леди Суффольк и майором по людным улицам. Женщины были прекрасны в своих сари, и все тонуло в золотистой солнечной дымке. Марина чувствовала, как будто вернулось прошлое, это была та Индия, которую она запомнила, будучи еще ребенком.

Ее глаза возбужденно блестели. Леди Суффольк и майора трогало то, как она восторгается.

– Это чудесно! Чудесно! – воскликнула Марина. – Все здесь, как я помню. Как будто мне снится сон!

Девушка еще более утвердилась в своем мнении, когда они прибыли в резиденцию вице-короля.

Историю, несомненно, самого прекрасного губернаторского дворца в мире Марине рассказывал отец. Говорил о нем и майор во время их уроков.

В 1798 году в Калькутту прибыл генерал-губернатор, молодой ирландец Ричард Уэззли, граф Морнингтон. Он привез с собой экипажи и багаж общей стоимостью в две тысячи фунтов.

Две недели спустя после приезда граф решил, что существующая резиденция ниже его достоинства. Она на самом деле ничуть не отличалась от домов состоятельных граждан Калькутты. Он распорядился снести это здание и выстроил на его месте дворец. Строительство закончилось в 1799 году.

В это время генерал-губернатор вел войну с султаном Типу. После гибели султана граф в награду за военные успехи был возведен в сан маркиза Уэззли. В этой войне принимал активное участие и младший брат маркиза, Артур, впоследствии знаменитый герцог Веллингтон.

Появившийся после победы дворец возвышался над Калькуттой как символ британского могущества.

Четыре года спустя директора Ост-Индской компании пришли в ярость, узнав, что строительство обошлось в 63 290 фунтов[2]. Они считали это чудовищной расточительностью со стороны маркиза Уэззли.

Но дворец действительно был достоин каждого потраченного на него пенса. Он возвышался над Калькуттой, как никакое другое здание, и всякий, кто в него входил, был очарован. Марина не стала исключением.

Ее поразили огромные комнаты и слуги в красно-белой форме, кланявшиеся при каждом ее появлении.

Так как мать научила Марину разбираться в мебели, фарфоре и стекле, она восхищалась великолепными люстрами. Ей показали золоченый трон, принадлежавший султану. Кресла и диванчики в стиле Людовика XVI в парадной гостиной добавил к убранству дворца предыдущий генерал-губернатор.

Марину позабавил рассказ о том, что кухня находилась в двухстах ярдах[3] от дворца. Еду доставляли оттуда слуги в ящиках, которые они носили на плечах на длинных шестах. Вскоре после своего приезда маркиза Даффэрин сказала, что кухня, очевидно, где-то в Калькутте, но в доме ее нет.

Когда Марина увидела вице-короля, она не могла отвести от него глаз. Майор заметил, что его важность привела ее в некоторый трепет.

Вице-король был очень интересный мужчина, с пышными усами и аккуратно подстриженной бородкой. Он отличался большим обаянием и живым умом, что определялось сочетанием в нем ирландской и шотландской крови. Образованный, дипломат, обладал еще и литературным талантом.

Испытывая к нему уважение, смешанное с некоторой робостью, Марина нашла его жену совершенно обворожительной. Она напомнила Марине мать.

Хэрриэт вышла за маркиза, который старше ее на пятнадцать лет, по любви. Она заставила себя преодолеть свою природную застенчивость, решив стать достойной женой человека, которому явно предстояла блестящая карьера. Хэрриэт ухитрялась, хотя этого от нее никто не ожидал, получать удовольствие от парадных приемов и находить нужные слова, общаясь с самыми разными людьми. Теперь она пользовалась репутацией одной из самых замечательных женщин своего времени.

Мало кто не признавал Хэрриэт Даффэрин подлинной вице-королевой.

Маркиз был не только идеальным вице-королем, но и одним из самых выдающихся государственных деятелей Англии.

Дворец и его обитатели казались Марине какими-то небожителями.

Майор пристально наблюдал за девушкой. Он нашел, что она прекрасно справилась со своей ролью молоденькой девушки, впервые познакомившейся с величием и великолепием Востока.

Оставшись наедине с вице-королем, майор узнал от него о назревающем кризисе в отношениях с русскими.

– Я полагаю, Виккерс, – сказал маркиз, – что, пока вы были в море, до вас не доходили эти сведения. Но мне необходима ваша помощь, и чем раньше вы мне ее окажете, тем лучше.

Майор знал, что в любой кризисной ситуации маркиз чувствовал себя как рыба в воде.

– Расскажите мне, ваше превосходительство, что произошло после моего отъезда из Англии, – попросил Вильям.

– Русские, как вам известно, – ответил вице-король, – продолжают просачиваться в Центральную Азию и сейчас занимают территорию, которую афганцы считают своей.

Майор тут же оценил опасность ситуации. Никто лучше его не знал, что Британия гарантировала «независимость и целостность Афганистана». Следовательно, они были должны, если бы от афганцев поступила такая просьба, силой выдворить оттуда русских.

Все это пронеслось у него в мыслях, когда он сказал:

– Это может означать войну.

– И я так думаю, – сказал маркиз. – Но у меня есть один козырь, который я приберег.

– Какой? – спросил майор.

– Эмир Афганистана, Абдур Рахман, согласился прибыть ко мне в Пенджаб с официальным визитом. Я еду туда послезавтра.

– Я уверен, ваше превосходительство сумеет предотвратить катастрофу, – заметил майор.

– Надеюсь, что смогу. В то же время, Виккерс, мне нужна ваша помощь, чтобы выяснить, что происходит на северо-западной границе. Те, кому удалось пробраться к нам оттуда, предупреждают, что русские сеют там смуту.

– В этом нет ничего нового. Я в любом случае собираюсь в те места, потому что я обещал найти могилу полковника Лонсдейла.

Вице-король понимающе кивнул.

Он уже знал, зачем Марина оказалась в Индии. Если бы кто-то и мог обнаружить, где похоронен ее отец, то это майор Виккерс.

– Я знаю, – медленно сказал Вильям, – что Лонсдейл был с секретной миссией в Пешаваре. Информация и карты, которые он раздобыл, оказались поистине бесценными.

Майор подумал, что он так и ожидал. Но ему теперь предстояло узнать информацию о том, где полковник похоронен.

Расставшись с вице-королем, Виккерс отправился на поиски Марины. В голове у него уже складывался план, который он был намерен осуществить.

На дворе был апрель. Вице-король уезжает в Пенджаб, а потом он с женой отправится в Шимлу, где они обычно проводят жаркие летние месяцы.

В Калькутте Марина ничего не узнает. Вильям выяснил, что полк ее отца не был сейчас на севере. Он передислоцировался в Канпур. Майор подозревал, что командир полка не сможет сообщить ей о смерти отца больше того, что ей уже было известно. Майор знал, что в «Большой игре» самой большой ошибкой было говорить о своих планах и намерениях. Разыскивая Марину, он пытался решить, какую информацию ему было лучше сохранить и не рассказывать девушке.

Он не нашел ее в парадных комнатах. Некоторые из гостей вице-короля беседовали там друг с другом, попивая прохладные напитки, так как жара усилилась.

Майор подошел к одному из окон, выходивших в сад, и, к своему удивлению, увидел Марину, бежавшую по направлению к дому.

Только такая молодая девушка могла бегать на таком солнцепеке. Вильям вышел ей навстречу. Когда она поравнялась с ним, он увидел по ее лицу, что Марина расстроена.

Майор не хотел, чтобы кто-то из окружающих это заметил. Поэтому взял ее под руку и быстро повел в тень деревьев, где слуги разложили на удобном сиденье мягкие подушки. Он чувствовал, что она вся дрожит.

– Я хотела найти вас, и вы… вдруг появились.

– Что случилось? – спокойно спросил майор.

– Это было глупо… очень глупо с моей стороны, – сказала Марина. – Я вышла в сад… с одним человеком. Он заинтересовал меня, потому что говорил об армии. Я подумала, что смогу узнать о папе что-то, чего я не знала.

– И что случилось? – снова спросил майор.

Он подумал, что уже заранее знает ответ. Марина отвернулась.

Вильям ждал.

– Этот человек… совсем старый… он попытался… поцеловать меня, – наконец проговорила она.

Майор именно этого и ожидал.

– Вы должны понимать, что вы очень привлекательная девушка. Если вы настолько неосторожны, что идете в сад с незнакомым человеком, не удивляйтесь, если он воспользуется случаем и попытается поцеловать.

– Но я никогда… не думала… я… вообразить себе не могла, что он так обо мне подумает.

Майор внутренне улыбнулся и сказал так же спокойно:

– Вы должны понимать, что это комплимент. Если бы вы были безобразны или носили очки, он, вероятнее всего, вас просто проигнорировал.

– Я понимаю, что вы имеете в виду, но я хотела… поговорить с ним серьезно.

– А он, вполне естественно, хотел поцеловать хорошенькую девушку, а серьезные разговоры вести с какой-то менее привлекательной.

Марина засмеялась, но смех ее звучал неуверенно.

– Я знаю, – сказала она, – вы думаете, что я… очень глупа и мне следовало подумать обо всем этом, прежде чем ехать в Индию… одной.

– А теперь вам приходится учиться дорогой ценой, – сказал майор. – Позвольте мне заметить, что большинство девушек вашего возраста и с вашей наружностью оскорбились бы, не попытайся кто-нибудь их поцеловать.

Марина удивленно на него взглянула.

– Я думала… что можно желать… поцеловать кого-то, только если… любишь человека.

– Полагаю, большинство женщин нашли бы, что это очень их ограничивает.

– Но я бы не потерпела, чтобы меня поцеловал кто-то, кого я… не люблю, – сказала Марина. – Но если в Индии так принято, значит, я повела себя невежливо с кем-то из гостей его превосходительства и он может… очень рассердиться.

– А что вы такое сделали?

– Я так удивилась, когда мужчина попытался меня поцеловать, – ответила Марина, – что на какой-то момент растерялась. Только когда… когда его губы были совсем близко к моим, я сильно ударила его по лицу и… убежала.

С этими словами она с тревогой взглянула на майора. Марина была уверена, что ее поведение его ужасно шокировало. Но, к ее удивлению, это не произвело на него никакого впечатления.

– Если он пытался вас поцеловать, не подготовив вас к этому, он заслужил то, что получил. Забудьте об этой ситуации.

– Но разве можно? Может быть, мне следует… извиниться?

– Нет, если только вы не желаете, чтобы он сделал еще одну попытку.

– Нет… конечно нет! – вскрикнула Марина. – Но я буду очень осторожна в будущем и никогда не выйду в сад… одна… с кем-нибудь.

Марина говорила очень смиренно. А потом майор увидел, что она задумалась.

– Что случится со мной, когда вас и леди Суффольк здесь не будет?

– Я уже подумал об этом. Поскольку вице-король уезжает послезавтра, мы тоже должны уехать.

– Вы сказали «мы»! Могу я поехать куда-то… с вами?

– Мы намереваемся найти могилу вашего отца. Я вполне уверен, хотя еще и ожидаю подтверждения, что она находится на северо-западе. В любом случае я должен отправиться туда по распоряжению его превосходительства, так что вы можете поехать со мной.

Вильям увидел, как лицо Марины как будто озарилось солнечным светом.

– Это будет чудесно! – сказала девушка. – Просто чудесно! Я молилась о том… чтобы не расставаться с вами.

Майор не ответил и встал.

Когда Марина тоже поднялась, он сказал:

– Мы вернемся в дом. Я полагаю, леди Суффольк уже отдохнула. Если ее там не окажется, сядьте в гостиной рядом с какой-нибудь дамой. Но не говорите никому, куда мы едем и что собираемся там делать.

– Нет, конечно, нет, – сказала Марина. Она поняла, что это был приказ.

Девушка сказала себе, что, раз майор едет с каким-то поручением вице-короля, она должна быть очень осторожна и не сболтнуть лишнего кому-либо.

Марина помнила, что однажды рассказала ей мать. Когда отец участвовал в «Большой игре», он никогда не говорил ей о своей работе, но мама догадывалась.

– Было что-то в том, как он выглядел, как говорил, – сказала миссис Лонсдейл, – что без слов было ясно, что его ожидает опасность.

– Ты не задавала ему вопросов, мама? – спросила Марина.

– Это было бесполезно, – ответила мать. – Твой отец был беззаветно предан своему делу, и эта особая сторона его деятельности для него священна.

– А что случалось, когда он уезжал?

– Он целовал меня и говорил: «Береги себя, дорогая». И прежде чем я могла осознать, что происходит, он исчезал. Иногда я целыми неделями жила в ожидании, в отчаянном страхе, не имея ни малейшего представления, где он и что с ним.

– Ты не говорила об этом с другими офицерами или с их женами? – спросила Марина.

– Разумеется, нет, – ответила миссис Лонсдейл. – Они просто думали, что командир послал его в какую-то другую часть Индии.

Вздохнув, мама добавила:

– Я совершенно убеждена, что никто в полку понятия не имел, чем занимается твой отец.

– Это было очень смело с его стороны, – сказала Марина.

– Слишком смело. Когда я заставила его увезти нас с тобой в Англию, я всегда чувствовала, что лишила его чего-то очень важного в жизни. И как я ни старалась, не могла заставить его об этом забыть.

Марина вспомнила этот разговор сейчас. Она сказала себе, что, если майор оставит ее одну в незнакомом месте, она не должна жаловаться и задавать вопросы.

Девушка была уверена, что участники «Большой игры» не доверяли никому. Иначе отец рассказал бы матери, чем занимается. Все равно, подумала Марина, я знаю, папа позволил бы мне помочь ему хоть немного. И будь они вместе, никто бы не заподозрил, что он замешан в чем-то опасном.

Когда Марина вернулась из сада, майор исчез.

Слуга открыл девушке дверь в гостиную. Она сказала себе, что майор, видимо, не хотел, чтобы сидящие там дамы видели их вместе.

«Он не хочет… чтобы между нами была… какая-то связь, – продолжила она рассуждать. – И я должна постараться не быть для него обузой. А в то же время как я могу без него?»

Марина теперь полностью осознала, какая это была безумная идея – ехать сюда одной. Как она ошибалась, думая, что сможет путешествовать по Индии, не привлекая внимания мужчин! Человек, преследовавший ее на борту, был особенно неприятен. Но Марина никогда не могла вообразить себе, что то же самое может произойти в резиденции губернатора.

«Быть может, мне стоит как-то себя обезобразить?» – подумала она. Не купить ли ей очки, о которых упоминал майор. Но девушка знала, что хочет выглядеть красивой для него, чтобы Вильям не стыдился ее.

Сейчас на ней было одно из платьев матери. В нем она выглядела неплохо, даже по сравнению с другими гостьями вице-короля.

Одна из них только что появилась, и Марина подумала, что она очень хороша собой. Гостья была скорее рыжая, чем золотистая блондинка, с зеленоватым оттенком в глазах.

Ее шумно приветствовали, так что она явно была всем хорошо знакома. Прислушавшись к разговорам вокруг, Марина узнала, что это была леди Флора Прентис. Ей, должно быть, лет двадцать пять, а то и побольше, подумала Марина. Потом поняла, к своему удивлению, что леди Флора замужем.

– Ваш муж с вами? – спросила, здороваясь с ней, пожилая дама.

– Нет, он в Англии, бедняжка, – ответила леди Флора. – Премьер-министр говорит, что не может без него обойтись.

– А вы, очевидно, можете! – заметил кто-то. – Как я полагаю, леди Флора, вы направляетесь в Шимлу?

– Разумеется, – ответила леди Прентис. – Как я могу пропустить самый замечательный праздник года и при этом в самых романтических обстоятельствах.

Она особенно подчеркнула слово «романтических».

Марине показалось, что смех, последовавший за этим последним замечанием, прозвучал несколько цинично.

В это время открылась дверь и вошли трое офицеров. Один из них был майор.

Обернувшись, леди Флора увидела его.

Возглас, который она издала, эхом разнесся по гостиной.

– Вильям! – воскликнула леди Прентис. – Я так и знала, что вы здесь. Как замечательно вас видеть!

Она направилась к нему с грацией скользящего по волнам парусника и протянула ему обе руки.

Майор поднес одну за другой к губам.

– Я ожидал, что вы появитесь рано или поздно, Флора, – сказал он. – Вы же всегда возвращаетесь, от вас никак не избавиться.

Леди Флора рассмеялась:

– А вы, полагаю, такой же айсберг, каким я видела вас последний раз.

– Ну конечно, – ответил майор. – А чего еще вы можете ожидать в этом климате?

Леди Флора взяла его под руку.

– Когда-нибудь вы растаете, – сказала она. – Подумать только, как это будет забавно.

– Одно могу вам обещать, – отозвался майор, – это будет не в Шимле.

Марина не поняла, почему все при этом засмеялись. Она подумала только, что леди Флора без ума от него.

Это вызвало у Марины, она не знала почему, странное чувство. Она ему нравится, подумала девушка, и как его за это осуждать? Ведь она такая хорошенькая. Такая красивая, поправила она себя. В леди Флоре было что-то, отличавшее ее от других женщин.

Когда Марина потом осталась одна с леди Суффольк, она спросила ее, не встречала ли та леди Флору раньше.

– Много раз, милочка, – ответила леди Суффольк. – Флора приезжала в Индию еще подростком и была всегда так же хороша, как и сейчас.

– И все мужчины влюблялись в нее? – спросила Марина.

Вопрос показался ей самой бестактным, но ей очень хотелось знать.

– Ну конечно, – сказала леди Суффольк. – Она всегда была озорницей, с молодых ногтей. Флиртовала с молодыми людьми и завлекала их, а когда они хотели на ней жениться, потешалась над ними.

– Но она замужем? – спросила Марина.

– Да, за очень умным и славным человеком, представителем правительства в палате общин.

– И он позволяет ей ездить в Индию одной?

– Не думаю, чтобы Флора когда-нибудь была одна дольше десяти минут. Мужчины липнут к ней как мухи на мед.

Марина снова вспомнила, как довольна была леди Флора, увидев майора.

И снова какое-то болезненное чувство шевельнулось у нее в груди. Быть может, он любит ее, подумала девушка, поэтому и не женится.

Но она назвала его «айсбергом». Значит ли это, что она на что-то надеялась?

За ужином в этот вечер было много народу. Марине казалось, что все они были под обаянием леди Флоры.

Леди Прентис сидела по правую руку от вице-короля, но многие со стороны вступали в их беседу. Некоторые слушали ее молча. Она флиртовала с вице-королем, и Марина видела, что его это забавляет.

Майор сидел по другую сторону от нее, и с ним она тоже флиртовала.

Марина, сидевшая намного дальше, не могла услышать, о чем они говорили. Но заметила, что леди Флора часто вызывала у него смех. Выглядела она восхитительно.

На ее рыжих волосах была изумрудная тиара, а колье из изумрудов украшало шею, делая еще более заметной белоснежную кожу. Марине показалось, что у леди Флоры было слишком глубокое декольте. Марина была уверена, что ее мать была бы шокирована.

Леди Флора двигалась по комнате с такой грацией, что выглядела нимфой, рожденной из морской пены, или духом горных пещер.

Когда ужин закончился, в бальном зале заиграл оркестр. Гостей еще прибавилось.

Стоя рядом с леди Суффольк, Марина надеялась, что майор пригласит ее танцевать.

Сначала девушка подумала, что он еще не выходил из столовой, а потом она увидела, что он танцует с леди Флорой.

Значит, майор подошел прямо к ней, когда джентльмены присоединились к дамам после ужина. Еще трое мужчин стояли рядом с леди Флорой и смеялись над чем-то, что она говорила.

И все они, думала Марина, совершенно покорены ею. Оркестр заиграл вальс, и девушка увидела, как леди Флора, выступив вперед, буквально растаяла в объятьях майора. Запрокинув голову, она не сводила с него глаз.

Ни одна пара не могла бы выглядеть более привлекательно, думала Марина, или более романтично. Она заставила себя произнести это слово.

Повернувшись к леди Суффольк, сказала:

– У меня немного болит голова. Будет ли очень невежливо, если я уйду и лягу спать?

– Это как раз то, что я намерена сделать, – сказала леди Суффольк. – Если вы хотите, милочка, мы ускользнем вместе.

Леди Суффольк увидела в другом конце зала маркизу и добавила:

– Никто не заметит, здесь мы или нет, а мне лично необходим ранний сон.

Они вышли из зала и поднялись наверх, где их спальни были расположены рядом.

– Я думаю, милое дитя, – сказала леди Суффольк, когда они подошли к своим дверям, – вам следовало бы потанцевать с этими симпатичными молодыми людьми, что собрались внизу. Вы уверены, что хотите лечь спать?

– Да… это то, чего я хочу, – ответила Марина.

Леди Суффольк поцеловала девушку. Она точно знала, что чувствовала Марина и почему.

Когда, расставшись с Мариной, она вошла к себе, леди Суффольк вздохнула. Это неизбежно, думала она, что все женщины влюбляются в Вильяма Виккерса. Они находят его неотразимым, потому что он от них ускользает. Но Марина другая. Он разобьет девушке сердце, и она даже не поймет, почему оно разбито.

Майор заметил, что леди Суффольк и Марина покинули бальный зал. Ему и в голову не приходило, что он мог быть причиной, почему Марина ушла.

Вильям решил, что поскольку она боялась мужчин, то вообще не желала ни с кем танцевать. «Чем скорее я найду могилу ее отца, – подумал он, – и отправлю ее обратно в Англию, тем лучше».

Для такой молодой девушки было трудно это понять. Но в жаркой Индии, где большому количеству молодых мужчин не хватало чем себя занять, романы были своего рода развлечением. Флирт считали чем-то само собой разумеющимся. Сам он находил Шимлу, где романтические истории следовали одна за другой, довольно скучной.

Майор мог понять, что для женщин, которым приходилось мириться с однообразной повседневной жизнью военных лагерей, это было спасением. Но после своего опыта с Летицией сам он такой участи не желал.

Марина очень бы удивилась, если бы услышала разговор майора с леди Флорой, когда они танцевали.

Она сама попросила его потанцевать с ней. Трое других стоявших рядом с ней кавалеров ожидали ее решения, кого она выберет.

Леди Флора была проказлива отчасти по натуре, а отчасти потому, что она уже не первый год самым беззастенчивым образом преследовала майора. Она никак не могла понять, почему он, в отличие от многих других, не находил ее неотразимой.

– Теперь, когда вы вернулись, Флора, – сказал он, – ради бога, ведите себя прилично и не разбивайте сердца младших офицеров. В прошлом году Рейвеншоу чуть было не покончил самоубийством.

– Он был чересчур эмоционален, – ответила леди Флора, – но вы должны признать, что он очень хорош собой.

– Если вы будете так плохо вести себя в этом году, – сказал майор, – я попрошу вице-короля выслать вас как особу, представляющую опасность для нашей армии.

Леди Флора рассмеялась:

– Вы же знаете не хуже меня, Вильям, я бы гораздо охотнее флиртовала с вами, чем с этими безусыми юнцами.

Это было высказывание в обычном ее духе.

– Я слишком занят, чтобы обращать внимание еще и на вас, в добавление к более важным вещам, – ответил майор.

– Что может быть важнее меня? – возмутилась леди Флора. – И знаете, было бы очень забавно, если бы вы согласились скрыться со мной в какое-нибудь секретное место, где бы нам никто не помешал.

– Нет таких секретных мест, – ответил майор, – которые были бы неизвестны этим ужасным женщинам в Шимле с их длинными языками.

– А если я найду одно такое место, им неизвестное, вы пойдете со мной?

Леди Флора смотрела на майора и была при этом так очаровательна, что наблюдавшие за ней мужчины затаили дыхание.

– Вы же знаете мой ответ. Если бы я и пошел с вами, то уверяю, только для того, чтобы вас там отшлепать, чего вы заслуживаете с колыбели.

Леди Флора засмеялась:

– Если бы вы так поступили, я бы убедилась, что вы способны на какие-то эмоции в отношении меня! Но в настоящий момент только опасаюсь, что айсберг еще больше заледенел.

Майор улыбнулся, но не ответил.

Они медленно кружились под музыку Штрауса.

– Что бы вы сделали, если бы я вас сейчас страстно поцеловала? – спросила леди Флора.

– Не советую вам так рисковать, – ответил майор. – У меня возникло бы искушение больно вас отшлепать и настоять, чтобы вице-король отправил вас в Англию на следующем же пароходе.

– Я вполне верю, что вы и правда могли бы так поступить. Позвольте мне вам сказать, Вильям Виккерс, что вы самый несносный, раздражающий и волнующий человек, какого я когда-либо встречала.

Вильям внезапно остановился.

Леди Флора заметила, что он подвел ее к трем кавалерам, с которыми она стояла, когда пригласила его на танец.

– Возвращаю вам ее милость, – сказал майор. – Она превосходно танцует, но не верьте ни единому ее слову.

Вильям отошел. Глядя ему вслед, леди Флора топнула ногой.

– Это самый раздражающий человек, какого я встречала за всю свою жизнь, – сказала она.

Майор вышел из зала и вернулся к себе в спальню.

Камердинер дожидался его. Он служил у майора уже несколько лет, и тот полностью ему доверял. Когда майор появился, камердинер, сидя на полу, занимался чисткой сапог. Но тут же вскочил.

– Вы нынче рано, сэр, – заметил он.

– Я знаю, Хилл, – ответил майор, – но с меня хватит.

– Вам записка, сэр, она на письменном столе.

Вильям подошел к столу у окна.

Конверт был маленький и сильно помятый. На нем значилось его имя.

Майор быстро вскрыл конверт и прочитал краткое сообщение. Это было то, чего он ожидал, и подтверждение того, что подозревал. Вильям медленно поднес конверт и его содержимое к горевшей на столе свече. Когда конверт превратился в пепел, майор повернулся к камердинеру.

– Мы уезжаем, Хилл, – сказал майор. – Завтра утром.

Камердинер – полуиндус, полуангличанин – кивнул.

– Какие-нибудь особые потребности, сэр?

– Принесите все, что я обычно беру с собой, для меня и для мисс Лонсдейл. И сумку, которую я вам дал перед отъездом из Англии.

– Слушаюсь, сэр.

Майор погрузился в молчание. Хилл погасил свечи, подошел к двери и только тогда спросил:

– Спокойной ночи, сэр. Утром в обычное время?

– Да, в обычное, – ответил майор.

Оставшись один, Вильям почувствовал, что ему стало очень жарко. Не подняться ли ему сегодня спать на крышу? Он часто так делал, когда жара становилась невыносимой.

Но потом решил, что это не стоит труда. Он просто сбросил простыню, которой сначала закрылся. Вильям думал, что сразу заснет. Но вместо этого его мысли были заняты Мариной. Теперь, когда он узнал, где находится могила ее отца, не делает ли он ошибку, что берет ее туда?

Возможно, было бы разумнее сказать Марине, что могилу ее отца не нашли, что его убили за пределами Индии и ей следует вернуться домой. Но майор испытывал тревожное чувство, что девушка будет упорствовать в своих поисках, где бы эта могила ни была. При теперешнем положении вещей она легко может попасть в опасную ситуацию, даже не догадываясь об этом. Взять Марину с собой будет нелегко, но в то же время сам майор ведь отправлялся именно в то место, где Марина найдет ответ. Вице-король просил помощи Вильяма в неожиданной кризисной ситуации.

Майор не сомневался, что, если такое вообще осуществимо, маркиз, блестящий дипломат, сумеет избежать войны с русскими.

И в то же время никто лучше Вильяма не знал, что ситуация была крайне опасная. Поэтому он не мог отказаться сыграть свою роль насколько возможно успешно.

Майор закрыл глаза и предоставил своему мозгу работать в автономном режиме. В таком состоянии он отчетливо видел, как будто кто-то ему показывал, что необходимо сделать.

Вильям надеялся, что его план будет одобрен вице-королем и удовлетворит Марину. Только когда все расставилось по местам в голове майора без всякого принуждения с его стороны, он заснул.

Майор приучил себя засыпать «по собственной воле». Иногда, когда для него было опасно отключать сознание, ему приходилось днями, если не неделями, обходиться почти без сна. Теперь его проблемы были решены, и он спокойно заснул.

Утром его разбудил Хилл.

Глава 5

Покидая на следующее утро губернаторский дом, Марина чувствовала, что ее ожидают необыкновенные приключения.

Они приехали на вокзал в сопровождении кавалерии. Марина смутно помнила вокзал, но сейчас он показался ей больше и внушительнее, чем когда она была маленькой.

В индийских городах железнодорожный вокзал обычно был самым большим и пышным зданием. В Калькутте он уступал по своей красоте только губернаторской резиденции. Воображение архитектора объединило в нем купола и часовую башню, псевдовосточный караван-сарай и огромную стеклянную крышу.

Англичане очень гордились железнодорожной системой, построенной ими в Индии. Это и в самом деле было огромное достижение, давшее возможность населению в 1885 году добираться поездом из Калькутты в Пешавар.

Суета на вокзале заворожила Марину, как будто она была в театре. Там было множество индусов в дхоти и сари, в тюрбанах и закутанных в лохмотья. На некоторых были мешковатые белые шорты, а на женщинах неизменные клипсы в носу и браслеты на щиколотках.

По платформе ходили солдаты в красных мундирах, священники в желтых одеяниях и англичане в спортивных куртках и тропических шлемах.

Глухими голосами покрикивали лоточники. Они заглядывали в окна вагонов, настойчиво предлагая свой товар.

Повсюду можно было видеть целые семьи. Люди спали, кормили детей или просто сидели на грудах перевязанного веревкой багажа.

Поскольку майор был такой важной персоной, слуги из губернаторского дома отгоняли простой народ в сторону. Путешественников проводили в конец платформы, где их ожидал начальник вокзала в темно-синей форме, похожий на адмирала.

Марина уже знала, что англичане всегда путешествовали только в первом классе. В соседнем купе обычно помещалась прислуга.

Ее и майора ожидал отдельный вагон с гостиной, двумя спальнями и кладовой для провизии.

Принадлежавшие к привилегированному классу индусы путешествовали во втором классе. Технический персонал и коммивояжеры – в третьем.

В хвосте поезда, в вагонах четвертого класса, на деревянных сиденьях ездили простые индусы, набивавшиеся в вагоны, как сардины в банку.

В дорогу, занимавшую нередко больше одного дня, англичане брали свою собственную корзину с провизией, которая пополнялась на каждой остановке.

На большинстве станций были буфеты, но высокопоставленные англичане из вагонов не выходили. Им приносили заранее заказанную еду. Майор или кто-то из губернаторской администрации уже заранее сделал такой заказ.

Марина смотрела на все как зачарованная. Когда поезд подходил к станции, откуда-то появлялись люди в белом с завтраком или ужином на подносах, прикрытых салфетками.

Она скоро поняла, что есть надо было очень быстро, так как официанты требовали вернуть подносы до отхода поезда. Они боялись не получить назад тарелки, когда паровоз, шипя, двинется в путь.

Когда Марина прощалась с вице-королем, он тихо сказал несколько слов майору. Девушке было интересно, что он ему сказал. У нее было такое чувство, что это были какие-то секретные инструкции, что несомненно означало грозившую им впереди опасность. Но Марина приписала это разыгравшемуся воображению и постаралась успокоиться, получить удовольствие от поездки.

Англичане проложили сначала большую проезжую дорогу, ведущую в Пешавар через Дели и Лахор. Путешествие по этой дороге, когда она была закончена, занимало три месяца. Теперь огромные паровозы, гремя по рельсам, покрывали это расстояние за очень короткое время.

В тендере сидел кочегар, сикх в тюрбане, с грудой поленьев. За тендером тянулся длинный ряд вагонов, поднимающих облака пыли. Путешественники в белых одеждах стояли на сцеплениях между вагонами, висели на дверях и даже, с опасностью для жизни, лежали, прижавшись, на крышах вагонов.

Индусам паровозы казались средством на пути к прогрессу.

Майор сказал Марине, что путешествие продлится несколько дней. Поэтому им стоит взять с собой несколько книг, чтобы почитать, если им наскучит смотреть в окно. Следуя его совету, Марина выбрала три книги из библиотеки в губернаторском доме, пообещав библиотекарю их вернуть.

Но во время поездки майор много разговаривал с ней и отвечал на все вопросы, которые девушка ему задавала. Взятые с собой книги так и не были открыты, у них всегда находились новые темы для разговора.

Они удивлялись, когда поезд останавливался и им приносили завтрак или ужин.

Когда Марина наконец улеглась в своем комфортабельном купе, она подумала, что это был самый интересный день, какой ей случалось провести.

Вильям так умен и опытен, думала девушка. Ей повезло иметь такого собеседника.

Все было бы совсем по-другому, будь с ними леди Флора. Марина содрогалась при одной мысли о такой возможности. Образ красавицы, с которой он танцевал накануне вечером, преследовал Марину.

Следующий день прошел примерно так же, разве только что Марина успела кинуть беглый взгляд на крыши и купола Дели.

На третий день они уже были в Лахоре.

Вечером после ужина, когда поезд тронулся, майор сказал девушке:

– Мне нужно сказать вам кое-что важное, Марина. Мы сейчас приближаемся к очень опасному этапу нашего путешествия. Я узнал, что могила вашего отца находится около Форта, охраняющего вход в Хайберский перевал.

– Вы… уверены, что могила папы именно там? – спросила Марина.

– Так мне сообщили, – ответил майор. – Но вы понимаете, поскольку вы читали историю Индии, что Хайберский перевал – один из самых опасных путей в Индию.

Марина что-то пробормотала, и майор продолжил:

– Русские там подстрекают местные племена против нас.

– Да, конечно, я читала об этом, – сказала Марина. – Но я очень рада слышать, что вы нашли могилу папы.

– Не могу сказать, что я нашел ее, – возразил майор, – но как понимаю, он там погиб, и я уверен, что там его и похоронили.

Марина глубоко вздохнула. Он продолжал:

– Как я уже вам сказал, по мере приближения туда опасность для нас возрастает, и было бы ошибкой с нашей стороны прибыть туда в том виде, в каком мы сейчас.

– Вы… вы хотите сказать, что мы должны… переодеться?

– Именно это я и предлагаю, – сказал Вильям. – Поэтому перед тем как мы приедем в Пешавар завтра около двух часов, я хочу, чтобы вы сменили одежду. И я тоже это сделаю.

Понизив голос, он добавил:

– Мы быстро сойдем с поезда и смешаемся с пассажирами второго класса, которые находятся за два вагона от нас.

Марина была озадачена, но ничего не сказала.

Они дожидались наступления следующего дня.

После завтрака майор попросил Марину пройти к себе в купе, где Хилл разложил одежду, какой она никогда не видела раньше. Такую одежду не носили женщины из высшего общества. Так могла бы быть одета небогатая женщина, не претендующая на место в первоклассном вагоне.

Хилл был, очевидно, мастером в такого рода делах. Он изменил ей и прическу, а затем надел на голову Марине безобразную, как ей показалось, панаму. В таком виде она совсем не походила на девушку, севшую на поезд в Калькутте.

Войдя в гостиную, она увидела майора и ахнула. Не то чтобы его одежда была особенно необычной. Но каким-то волшебным, одному ему свойственным способом он преобразился из красавца-аристократа в совершенно заурядного человека. Таких можно встретить на улицах любого большого города в Англии и, раз увидев, никогда больше не узнать. Глаза его были закрыты темными очками. Волосы он зачесал по-другому, и Марина подумала, что не только вид у него стал менее представительным, но еще он стал казаться старше.

Когда она подошла к нему, Вильям сказал:

– Превосходно, Марина. А теперь разрешите мне вам представиться: я – доктор Эрик Робинсон из Манчестера. В Индии на отдыхе и по кое-каким делам.

Марина засмеялась. В то же время она чувствовала, что за всем этим кроется нечто серьезное, чего она до конца не понимала.

– Оставьте ваши вещи Хиллу, – сказал майор. – Он дальше с нами не поедет, но будет ждать нашего возвращения в Пешаваре.

Марина удивилась, но майор продолжил:

– Скажите ему, что бы вы хотели взять с собой из самого необходимого. Он уложит ваши вещи так, чтобы я мог нести их вместе с моими в одном чемодане.

Марина решила не задавать лишних вопросов. Она вернулась в свое купе и сказала Хиллу, что из вещей понадобится.

– Сколько ночей, вы думаете, мы там пробудем? – спросила она его.

– Две, я полагаю, мисс, – ответил он, – но с майором никогда вперед не угадаешь.

– В чем в чем, а в этом сомневаться не приходится, – сказала Марина, которую майор не переставал удивлять.

Когда поезд пришел в Пешавар, на платформе была огромная толпа. Все те же индийские семьи с многочисленными детьми сидели на своих вещах. Носильщики, кричащие дети и козы заполняли платформу. Животные, которых погрузили в специальный вагон, снабжали свежим молоком пассажиров первого класса.

Когда поезд остановился, майор внезапно выскочил. Он потянул за собой Марину, взял у Хилла чемодан и что-то, напоминавшее кожаную сумку, какие носят врачи.

Они слились с толпой пассажиров второго класса. Это произошло так быстро, что Марина не успела и дух перевести. Со всех сторон ее теснили и толкали люди, устремившиеся к входу на вокзал. Майор снова растаял в толпе и казался совершенно ничем не примечательным, хотя в губернаторском доме он заметно выделялся среди самых важных гостей вице-короля.

Они с трудом нашли рикшу. Вместо того чтобы назвать адрес отеля, Марина услышала, как майор сказал:

– В придорожную гостиницу, что на дороге в Равалпинди.

Кучер стегнул усталую лошадь, и они тронулись. Разговаривать было нельзя, на случай если кучер понимал по-английски. Поэтому они ехали в полном молчании.

Отъехав за милю от Пешавара, они остановились у придорожной гостиницы. Марина сразу ее узнала. Эти маленькие здания походили больше на коробки, чем на дома. За годы некоторые из таких зданий увеличились в размере и приобрели более основательный вид по сравнению с тем, какой они имели, когда впервые были введены в обиход англичанами.

Придорожная гостиница была одной из них, в настоящее время явно соперничающая с маленькими отелями, в больших количествах появившихся в Пешаваре.

Хозяин удивился при виде гостей.

– Я доктор Робинсон, – представился майор. – Я и моя жена хотим у вас остановиться на ночь.

– Это для меня большая честь, сахиб.

– Так как моя жена простужена, – продолжил майор, – я желал бы, если возможно, две комнаты.

Хозяин поклонился еще ниже:

– Невозможно, сахиб. В доме только две комнаты, и в одной художник, который рисует картины. – Майор нахмурился, как будто он такого не ожидал.

– Две кровати, сахиб, – уговаривал хозяин, – будет удобно.

Майор не успел еще ответить, как хозяин проводил их в узкую спальню.

Там были две кровати с москитными сетками, но не было видно постельного белья.

– Так как я не рассчитывал провести в Пешаваре больше одной ночи, у меня нет с собой одеял и пледов, – сказал майор.

– Я найду, сахиб. Вам будет удобно.

Майор понимал, что за это с него возьмут лишние деньги, как брали с путешественников, не имевших при себе прислуги.

Вильям заказал ужин в соседней комнате, используемой в качестве столовой.

Когда хозяин вышел, майор прошел в комнату, где, как догадалась Марина, было подобие ванной. Вместо двери вход туда закрывал занавес из бусин. Марина сняла панаму перед висевшим на стене зеркалом.

Майор подошел к девушке ближе.

– Говорите осторожнее. Перегородки здесь тонкие и всегда можно услышать, что говорят за стеной.

– Я буду очень осторожна, – улыбнулась Марина.

– Извините, что так вышло со спальней. Эта халупа обычно пустует. Но мы в любом случае уезжаем завтра утром.

– Я не сомневаюсь, что мы обойдемся. – Марина испытывала смущение при мысли, что будет ночевать с ним в одной комнате. Но москитные сетки над кроватями создавали иллюзию отдельности. К тому же она понимала, что у майора были веские причины остановиться здесь, а не в Пешаваре.

Сняв жакет, Марина ощутила некую прохладу. Майор сказал, что он распорядился принести им напитки на веранду. Она охотно за ним последовала. Ей было приятно быть с Вильямом наедине.

Вокруг веранды росли вьющиеся растения с нежным ароматом. Во дворе было грязно и пыльно. Марина недоумевала, зачем они здесь, когда на самом деле направлялись в Форт. Они сидели и тихо разговаривали, боясь, что их могут услышать.

Потом майор и Марина прошли в маленькую некрасивую столовую, где, кроме них, никого не было. Марина сообразила, что другой постоялец ужинал у себя в спальне. Она чувствовала, что художник вызвал у майора любопытство. Но он не задал хозяину никаких вопросов. Еда, которую им подали, была безвкусная. Майор пил индийское пиво, а Марина лаймовый сок.

– Так как завтра утром мы уезжаем довольно рано, – сказал майор, – примерно около половины десятого, я предлагаю вам лечь спать. Если вы первая разденетесь и ляжете, я постараюсь вас не побеспокоить.

Марина взглянула на него с тревогой:

– Вы… не уйдете… из дома?

Девушка внезапно испугалась, что он может куда-то уйти. Тогда она останется одна, не имея ни малейшего представления, что ей делать.

– Я вам обещаю, что никуда не уйду, – сказал майор. – Так что вам нечего бояться.

– Я не боюсь… когда вы… здесь, – сказала Марина. – Но все так странно.

– Естественно, – ответил Вильям. – Я не могу ничего объяснить сейчас, но было бы серьезной ошибкой ехать в Форт в нашем обычном виде.

Майор говорил очень тихо, все время оглядываясь через плечо. Марина догадывалась, что он совсем не хотел везти ее туда. Было бы разумнее, думала девушка, не настаивать на том, что вызывало такие трудности и навлекало на них опасность. Но в то же время, говорила Марина себе, она непременно должна увидеть могилу отца.

Неожиданно майор дотронулся до ее руки.

– Не беспокойтесь, – сказал он. – Предоставьте это мне. Ложитесь, и я обещаю, что не задержусь.

– Я стараюсь делать все так, как вы говорите.

– Вы очень смелая и разумная, – сказал майор с улыбкой. – Я вам ставлю отличную оценку.

Марина засмеялась. Она встала и, пройдя в спальню, начала готовиться ко сну. Девушка разделась и, зайдя в умывальную, освежилась из ведра с холодной водой. Было бы лучше, если бы кто-то опрокинул его на нее, подумала она. Тем не менее у Марины возникло ощущение чистоты и прохлады. Надев тонкую красивую ночную рубашку, принадлежавшую матери, она улеглась в постель.

Хозяин положил на каждую кровать комковатый матрас, простыню и одно одеяло. Подушка была жестковатая, но в чистой наволочке. Марина очень устала и поэтому сразу заснула.

Проснулась она, вздрогнув и сначала не понимая, где находится. Девушка недоумевала, почему она не слышит стука колес.

Потом вспомнила, что находится в придорожной гостинице, а майор спит на соседней кровати. Она могла его видеть, так как занавески не полностью закрывали окно.

Сквозь них светила луна, и Марина знала, что на небе, подобно алмазам, сверкают звезды. Она успела заметить, что небо здесь красивее, чем в Калькутте.

Марина выскользнула из-под москитной сетки и тихонько подошла к окну. Чтобы не разбудить майора, она только чуть-чуть раздвинула занавески.

Ничего не могло быть прекраснее открывшегося ей вида. До горизонта тянулась скалистая местность, превращенная лунным светом в серебряную фантазию. Девушка долго стояла, любуясь ночным пейзажем.

Наконец она решила вернуться в постель. И тут заметила приближавшегося к веранде человека. Марина подумала, что это, наверно, был другой постоялец, возвращающийся домой. Но с этой стороны не было входа на веранду. Всякий, кто хотел бы войти в бунгало, должен был зайти спереди. Но человек перелез через перила и, повернув налево, подошел к соседней комнате. К большому удивлению Марины, он влез туда через открытое окно.

Все это показалось девушке странным. Она подумала, что это был человек, занимавший соседнюю комнату, которого они еще не видели. Он, вероятно, выходил пройтись при лунном свете, что она и сама желала бы сделать.

Марина снова задвинула занавески. Она заметила, что руки у нее стали влажные и испачкались о пыльные занавески.

Девушка прошла в умывальную комнату, стараясь, чтобы бусины на занавесе не звякнули и не разбудили майора.

В умывальной занавесок на окне не было. Она отчетливо видела, где стояли ведра с водой. Наклонившись над ними, Марина услышала голоса.

Как ее уже предупреждал майор, перегородки между комнатами были очень тонкие. Она отчетливо слышала, что говорил за стеной гортанный голос.

Девушка напряглась и затаила дыхание, потому что незнакомец говорил по-русски!

Майор крепко спал. По своему обычаю он полностью расслабился, решив не беспокоиться о завтрашнем дне, пока этот день не наступит.

Вдруг москитную сетку над ним отдернули, и что-то мягкое, теплое, испуганное упало на его постель.

Сначала майор не мог сообразить, что происходит. Но потом он расслышал прерывающийся голос Марины, шептавший ему что-то на ухо:

– Он… собирается нас… убить… он собирается убить… нас… обоих… прежде чем… успеем уехать и… завтра в полночь… они нападут на Форт.

Девушка так сильно дрожала, что слова вырывались у нее обрывками. Майор обнял ее. Будучи обнажен до пояса, он чувствовал, как бьется ее сердце рядом с его.

– Все в порядке, – сказал тихо он. – Я не позволю никому убить нас. Расскажите мне, что случилось и как вы об этом узнали.

– Они говорили… по-русски, – прошептала Марина.

Майор почувствовал, как девушка снова содрогнулась.

– Медленно, – сказал он. – Расскажите мне об этом медленно.

– Я… я пошла в умывальную, – продолжила Марина, – у меня… вспотели руки… и я увидела, как этот человек… влез на веранду и вошел в соседнюю комнату.

Она остановилась, чтобы перевести дух.

– Вы его видели? – спросил майор.

– Нет… но я думала… он, наверное, этот художник-англичанин… который, как нам сказали, здесь остановился.

– Но вы слышали, что он говорил?

– Он… говорил очень тихо.

– И вы поняли, что он сказал?

– Я поняла, что он сказал… «завтра в полночь мы атакуем Форт. Бомба заложена в северо-западном бастионе, и, когда она взорвется, мы прорвемся в отверстие и уничтожим всех».

Голос Марины замер, у нее не хватило дыхания.

Майор спокойно сказал:

– Очень хорошо, что вы сумели это услышать. А теперь расскажите мне, что еще говорил мужчина.

– Он сказал другому мужчине, художнику: «А ты здесь один?» – и тот ответил: «Нет, здесь еще двое… доктор-англичанин и его жена».

Марина дрожала сильнее, чем раньше. Майор почувствовал это и обнял ее еще крепче.

– И что сказал мужчина?

– Он сказал, – прошептала Марина: – «Убей их перед тем, как уйдешь. Они могут быть опасны. Никогда нельзя знать точно».

– У него это не получится, – сказал майор, – потому что вы спасли нас обоих.

– Как вы сможете ему помешать? Он… может застрелить нас или… заколоть.

– Ничего он не сделает, – сказал майор. – А теперь я хочу, чтобы вы сидели здесь тихо и не боялись, что бы я ни делал.

– А что вы собираетесь сделать? Если вы попытаетесь помешать ему, он может… убить вас. Прошу вас, давайте убежим.

– Не думаю, что это возможно, – сказал майор. – Как дочь своего отца, вы понимаете, что на это мы не пойдем.

Марина молчала. Вильям отпустил ее и встал. Она увидела, что до пояса он был обнажен и на бедрах у него была какая-то повязка.

Майор двигался по комнате бесшумно, чему, как Марина догадалась, его обучили в армии. Он открыл кожаную сумку, походившую на ту, с какой ходят врачи. Она ожидала, что Вильям достанет оттуда револьвер. Но он достал желтый платок, который повязал поверх своей одежды. Потом осторожно прошел в умывальную комнату. Девушка думала, он хочет услышать, о чем говорят между собой русские. Затем майор вернулся и, постояв минуту около кровати, на которой она сидела, посмотрел на нее.

– Помните, – сказал он, – вы дочь своего отца. Не двигайтесь и не говорите ничего, пока я не вернусь.

Марина с ужасом думала, куда он может пойти. «Как можно быть настолько неосторожным, чтобы идти к русскому без револьвера или ножа?» – спрашивала она сама себя.

С огромным трудом она удержалась, чтобы не вскочить и не броситься за ним. Она хотела умолять его на коленях, если на то пошло, не совершать такой безумный поступок.

– Как он мог пойти туда без оружия? – твердила она. Марине казалось, что потолок вот-вот рухнет ей на голову.

На самом деле, хотя Марина об этом не могла и догадываться, майор взял с собой самое опасное оружие во всей Индии – румал[4].

Участники Ост-Индской компании не имели первоначально своей целью управление Индией, хотели только заработать деньги. Они были твердо намерены не вмешиваться в индийские обычаи, особенно религиозные.

Они закрывали глаза на слухи и легенды о тхуги.

Индия стала частью Британской империи. Англичане не просто завоевали ее и эксплуатировали население, они всегда старались ее реформировать.

Тхуги посвятили себя Кали, кровавой богине. Черная и свирепая, с удавкой, мечом и дубинкой, она была вся покрыта человеческими черепами. Храм богини находился в Бендашале.

Тхуги пользовались тайным покровительством местных богачей, как индусов, так и мусульман. Это была самая древняя тайна Индии. Каждый год убийцы-душители приходили в храм с приношениями, чтобы получить священные инструкции.

Тхуги действовали под покровом строгой тайны в соответствии с установленным ритуалом. Они убивали путников на дорогах, набрасывая им на шею шелковую петлю. Их тела разрезали на части и бросали в колодцы или зарывали. Имущество, не представлявшее особой ценности, сжигали. А потом сами бесследно исчезали.

Одним из самых опасных подвигов майора было объединение с паломниками Биндешаля, отправлявшимися на поклонение богине Кали. Он изучил тайный язык тхуги, позволявший им общаться между собой в присутствии посторонних.

Румал – желтый шелковый платок с привязанным в нему рупием, которым они душили свои жертвы.

Пола – тайный знак, оставляемый ими для своих собратьев.

Гобба – круглая могила, куда они складывали трупы, чтобы их никогда не обнаружили.

Майор знал, что после каждого убийства тхуги съедали кусочек освященного сахара. Он покидал Бендешаль подлинным тхуги, в совершенстве овладев их мастерством.

Англичане были решительно намерены уничтожить тхуги, к 1815 году убивших более сорока тысяч невинных людей. Этот процесс занял долгое время. Теперь, когда количество тхуги резко уменьшилось, было не всегда возможно проследить путь каждого путешественника по стране или точно узнать, что случилось с теми, кто бесследно исчезал.

Вильям очень осторожно повернул ручку двери комнаты, где спал их сосед.

Когда майор оттуда вышел, так же медленно и тихо, как и вошел, он приоткрыл дверь своей спальни. Марина стояла на коленях на полу, закрыв лицо руками.

Несколько секунд майор стоял, глядя на нее. Он знал, что девушка молится. Уже очень долго он не видел, чтобы женщина молилась с такой мучительной страстью.

Хотя Вильям не издал ни звука, она подняла взгляд, как будто почувствовав его присутствие. Какое-то мгновение смотрела на него, не веря собственным глазам. Потом, как птица, вспорхнувшая с ветки дерева, вскочила и прижалась к нему всем телом.

– Вы… вы вернулись!

Каждое слово Марины вырывалось откуда-то из глубины ее дрожащего тела. Потом, не отпуская его, она расплакалась.

– Все кончено, – спокойно сказал майор. – Усните, если сможете, потому что завтра мы должны предупредить Форт о готовящемся нападении.

– Он… он не ранил вас? – спросила Марина.

– Как вы можете заметить, я цел и невредим. Одним врагом у нас меньше.

– Вы убили его? – спросила Марина.

Вильям почувствовал слезы девушки на своей коже.

– Забудьте об этом человеке, – сказал майор. – Он не имеет значения. Мы должны закончить дело вашего отца и не совершить ошибок.

– А мы сможем?

Майор улыбнулся:

– Конечно.

Взяв Марину на руки, он положил ее на кровать.

– Постарайтесь заснуть, – сказал Вильям. – Завтра нам понадобятся все наши силы и способности.

– Вы не покинете меня? – спросила Марина.

– Я здесь, рядом с вами, – ответил майор.

Он положил желтый шелковый платок обратно в кожаную сумку. А потом он лег в свою постель и закрыл глаза.

Глава 6

У Марины было такое ощущение, как будто она спала всего несколько минут, когда майор разбудил ее, коснувшись плеча.

Она с трудом заставила себя открыть глаза. Веки у нее были такие тяжелые, что казалось невозможным их поднять.

– Что случилось? – спросила она.

– Нам пора в дорогу, – сказал майор. – Вставайте и одевайтесь.

Это был приказ, и как только он отошел, Марина повиновалась.

Она быстро оделась, заметив, что еще только что рассвело. Когда майор вошел, девушка надевала свою некрасивую белую панаму.

– В столовой есть кое-какая еда, хотя и не очень аппетитная, – сказал Вильям. – Но кофе, по крайней мере, пить можно.

Марина улыбнулась ему.

– Для женщины вы одеваетесь очень быстро, – заметил майор.

С этими словами он взял ее ночную рубашку и положил в чемодан. Туда же положил ее гребенку и головную щетку. Марина быстро оглянулась посмотреть, не забыла ли она что, и последовала за Вильямом в столовую.

Марина съела все, что было для нее приготовлено, потому что ей казалось, что майор этого ожидал. Закончив, они вышли. Вильям шел впереди с чемоданом и докторской сумкой.

К большому удивлению девушки, она увидела, что их ожидает местный экипаж, запомнившийся ей с детских лет. Это было нечто вроде повозки, которая казалась ящиком на колесах. Сверху была прикреплена плоская доска, защищавшая седоков от солнца. Внутри едва хватало места для двоих и совсем мало оставалось для багажа.

Марина знала, что повозка была очень легкая и двигалась быстрее любого другого экипажа. Она была уже не новая и сильно пострадавшая от погодных условий. Голубой цвет повозки стал блеклым, а по бокам появились трещины. Но в то же время колеса выглядели надежно.

Запряженная в повозку лошадь была северной породы, отличавшейся выносливостью, на тонких, но твердых ногах. На дальних расстояниях и горных дорогах на такую лошадь всегда можно было положиться.

Марина увидела, что майор сел вместо кучера. Это удивило ее, но она ничего не сказала.

Хозяин гостиницы непрерывно кланялся. Марина поняла, что майор щедро расплатился с ним за проведенную в бунгало ночь. Когда они отъехали от гостиницы и никто уже не мог их слышать, девушка спросила:

– Как вам разрешили управлять повозкой самому?

Майор улыбнулся:

– Владелец очень испугался и наотрез отказался везти нас в Форт. Но он позволил мне взять лошадь за хорошие деньги.

Майор знал, что никто не был способен заставить путешественников раскошелиться, как индусы, предоставлявшие им любого рода транспорт.

Но единственное, что сейчас имело значение, это добраться до Форта живыми. Вильяму и Марине предстояло спасти гарнизон от полуночного нападения.

Сначала дорога была широкая и гладкая. Впереди лежала плоская равнина. Только на горизонте виднелись горные вершины. Несколько раз им попадались верблюды, плывущие как корабли по направлению к Пешавару. Колокольчики на них весело звенели, и звон их становился все слабее и слабее.

И вновь Марине казалось, что она и майор были одни в целом мире. Она понимала, что майор управляет повозкой с большим искусством. Наверно, у себя в Англии привык править четверней и умел обращаться с лошадьми.

Лучше было воздержаться от разговоров. Девушка понимала, что он погоняет лошадь не только за счет своего умения и опыта, но усилием воли и повинуясь инстинкту.

Постепенно все признаки какой-либо цивилизации остались позади. Дорога стала неровной, появились скалы, которые скоро превратились в горы.

Марина не догадывалась об опасностях, но майор помнил, о чем его предупредил перед отъездом вице-король:

– В скалах и руслах высохших рек сидят в засаде местные дикие племена. За ними таятся афганцы, а за афганцами русские.

Майор сознавал, что он рассчитывает на их готовность атаковать Форт в полночь. Поэтому они сейчас вряд ли рискнут насторожить гарнизон выстрелами в случайных проезжих. Он также знал, что ни один уважающий себя англичанин не ездит в повозках, и надеялся, что наблюдающие за ними люди не захотят тратить на них пули. Но все же риск был велик. И только увидев впереди Форт, Вильям вздохнул свободно.

К середине дня солнце палило немилосердно, и Марина хотела попросить майора остановиться хотя бы ненадолго в тени. Но по решительному выражению его лица девушка понимала, что он на это не согласится. Она чувствовала без всяких слов, как жаждет Вильям как можно быстрее достичь Форта. Он остановился только один раз, чтобы напоить из ручья лошадь. Но на это ушло всего несколько минут, и они снова тронулись в путь.

Наконец, когда солнце скрылось за горами в золотистой дымке, Марина увидела стены и крыши Форта. Все здания были построены по единому для таких сооружений плану, на возвышенности, окруженные глинобитной стеной. Любой враг, приближающийся его штурмовать, оказался бы в затруднительной ситуации. К внешним стенам вел крутой подъем.

– Мы… здесь! – громко сказала Марина. – Нам это удалось!

Она устала, и голос ее звучал хрипло. Горло казалось забитым пылью, в которой они купались с того момента, как выехали из гостиницы. Но у девушки и сейчас не исчезло чувство опасности.

Впервые с момента выезда майор стегнул лошадь. Хрупкая маленькая повозка раскачивалась из стороны в сторону. Стук колес по каменистой дороге стал громче. У Марины было такое чувство, что их преследуют и только скорость позволит им безопасно добраться до Форта. Она держалась за края повозки, чтобы не упасть с жесткого деревянного сиденья.

«Почему… почему я боюсь, – спрашивала себя Марина, – когда все кажется таким мирным и спокойным? – Но инстинктивно ощущая то же, что чувствует майор, она начала молиться. – Господи, прошу… молю тебя… позволь нам добраться до Форта благополучно, – повторяла девушка про себя. – Молю тебя, Господи!»

Они поднимались все выше и выше.

Марина затаила дыхание, чтобы в последний момент чувство опасности не материализовалось в виде пули.

Наконец лошадь свернула в последний раз.

Впереди были массивные ворота, ведущие в Форт, внутри стояли двое часовых. Майор въехал в открытые ворота. Часовой с ружьем подошел к повозке.

– Кто вы и что вам нужно? – спросил он по-английски.

– Немедленно проводите меня к полковнику Стефенсону.

Майор говорил начальственным голосом, который солдат сразу же признал. Он уступил им дорогу. Остальные смотрели на них с удивлением, а потом выступили вперед, как будто желая заговорить с приехавшими.

Вильям подъехал к внутренним воротам. Здесь их снова остановили часовые, и майор повторил свое требование немедленной встречи с полковником. Он вышел из повозки и помог выйти Марине. Поскольку часовой колебался, Вильям сказал:

– Дело неотложное. Я должен как можно скорее увидеть полковника.

Солдата убедил скорее его тон, чем то, что сказал майор. Часовой сделал знак другому солдату, слышавшему их разговор, и тот пошел вперед.

Вильям и Марина долго шли по лестницам и переходам. Затем солдат, который их вел, постучал в дверь.

– Войдите, – отозвался голос изнутри. Солдат открыл дверь. Майор вошел первым. За столом сидел человек средних лет в форме. Подняв на них взгляд, он сказал:

– Я видел, как вы приближались к нам по долине, и не могу себе вообразить более идиотскую… – Он внезапно умолк.

Майор снял шляпу и темные очки.

– Бог мой! – воскликнул полковник. – Это вы, Виккерс! Какой черт вас сюда занес, да еще в таком виде?

– Только в таком виде я мог надеяться попасть к вам незамеченным, – ответил майор. – И я привез с собой мисс Лонсдейл, которая обнаружила, зная русский, что в полночь вас атакуют.

Полковник уставился на него, как будто не веря собственным ушам.

Наконец он заговорил:

– Вы в этом уверены?

– Абсолютно, – ответил майор. – В северо-западном бастионе уже заложена бомба, чтобы образовать отверстие в стене.

Полковник взял лежавший на столе колокольчик и громко позвонил.

Дверь открылась.

– Всем офицерам явиться сюда немедленно, – приказал он.

Отдав честь, солдат вышел.

Полковник взглянул на Марину.

– Вы представили прекрасную особу как мисс Лонсдейл?

– Она дочь Ричарда Лонсдейла. Вчера ночью спасла нам жизнь, но это уже другая история. Главное то, что мисс Лонсдейл подслушала планы русских атаковать Форт сегодня ночью.

– Трудно этому поверить, – сказал полковник Стефенсон, – но я, естественно, очень благодарен. Пожалуйста, мисс Лонсдейл, присядьте и расскажите, что именно вы слышали.

Слегка растерянная и смущенная, Марина взглянула на майора, словно ожидая его приказа.

Вильям улыбнулся девушке и поставил ей стул рядом с полковником, а потом поставил стул и себе.

– Мы очень хотим пить. Ничего не ели и не пили после завтрака в Пешаваре. Самое важное для нас было попасть к вам как можно скорее, и мне казалось опасным останавливаться по дороге.

– Очень опасно, – согласился полковник. – Я поверить не мог, когда один из часовых сказал мне, что вы приближаетесь к нам по долине, которая простреливается насквозь и уже целые недели была для нас вне досягаемости.

Полковник собирался добавить, сколько человек там было убито, но в этот момент встретился глазами с майором. Он понял, что не следует тревожить Марину.

– Ваше появление – сюрприз для нас, мисс Лонсдейл, – сказал полковник. – Но для нас большая честь приветствовать вас здесь.

Марина только хотела объяснить, зачем она приехала, но в это время распахнулась дверь. Поспешно вошли офицеры, за которыми посылал полковник.

Их было пятнадцать человек, девушка догадалась, что остальные были на дежурстве и поэтому не могли явиться по приказанию.

Полковник подождал, пока дверь закрылась, и встал.

– Я только что принял двух посетителей, господа, – сказал он, – чьи имена вам, конечно, известны. Мы все восхищаемся майором Вильямом Виккерсом и его работой здесь и в других районах Индии.

Помолчав немного, продолжал:

– Сегодня он привез с собой дочь полковника Ричарда Лонсдейла, которого мы все бесконечно уважали и которым восхищались. Его смерть стала трагедией, о которой мы никогда не забудем. А теперь мисс Лонсдейл расскажет вам, что готовится здесь для нас сегодня ночью.

Марина была в некотором смущении, не зная, что ожидают услышать от нее офицеры. Поэтому, когда полковник сел, она умоляюще взглянула на майора.

– Не трудитесь вставать, – сказал он. – Просто расскажите им, что услышали, начиная с того момента, когда увидели приближающегося к бунгало человека.

Спокойная манера полковника и то, что он сидел рядом с ней, придало Марине уверенность. Она сказала себе, что самое важное для них была готовность к нападению. Девушка заговорила громче, чтобы все собравшиеся в комнате могли услышать.

Марина начала с рассказа о том, как любовалась луной и звездами, когда увидела подходившего к гостинице человека. Она объяснила, как он перелез через ограду и проник внутрь через окно. Тогда девушка сначала подумала, что это художник-англичанин, который, как им сказали, остановился в соседней комнате.

Но потом, когда пошла вымыть руки, так как взялась за грязные занавески, услышала, как мужчина говорит по-русски.

Слушавшие Марину офицеры смотрели на нее, широко раскрыв глаза. Она сказала им, что слышала, как человек сказал: «Мы атакуем Форт в полночь». Мужчина также сказал, что в северо-западном бастионе заложена бомба, которая будет взорвана, чтобы застать защитников Форта врасплох и всех их уничтожить. Марина подумала, что нет смысла рассказывать, что их с майором должны были убить первыми.

Когда девушка закончила свой рассказ, она взглянула на Вильяма, ожидая одобрения. Он улыбнулся. По выражению глаз майора было понятно, что она все сделала правильно.

Офицеры заговорили между собой. Полковник, подняв руку, призвал их к тишине.

– Первое, что мы должны сделать, – сказал полковник, – это убрать бомбу, точнее, обезвредить ее. Необходимо, чтобы операция осталась незамеченной. И если это невозможно сделать изнутри, вам придется выйти наружу. – Он помолчал, как будто задумавшись, а затем продолжил:

– Вы должны заняться этим так, чтобы избежать наблюдения со стороны, например, расставить вокруг загруженные сеном или еще чем-нибудь повозки, чтобы враг не мог заметить операции.

Послышался одобрительный шепот. Полковник продолжил:

– Если они планируют напасть с северо-запада, мы должны быть готовы. Определите свои позиции и убедитесь, что точно знаете, откуда ожидать нападения. – Повернувшись к Марине, он добавил: – Благодаря мисс Лонсдейл – вы знаете, что планирует враг. А еще место, где заложена бомба, которая должна облегчить проникновение противника в Форт.

Офицеры кивнули в знак понимания. Полковник взглянул на часы.

– У нас достаточно времени, чтобы выдвинуть два тяжелых орудия, и с наступлением темноты каждый должен быть настороже.

Офицеры вышли, а полковник сказал:

– А теперь, Виккерс, я могу предложить вам и мисс Лонсдейл что-нибудь съесть и выпить, потом, полагаю, она захочет отдохнуть.

Марина умоляюще взглянула на майора. Вильям сказал:

– Мисс Лонсдейл здесь для того, чтобы найти могилу своего отца.

На мгновение у полковника был изумленный вид, но затем он ответил:

– Я думаю, это вы, Виккерс, обнаружили это место.

– Было нетрудно, – заметил майор.

– Конечно, мы проводим туда мисс Лонсдейл, как только вы немного подкрепитесь.

Полковник повел их в офицерскую столовую.

Прислуге были даны указания подать гостям что-то из готовых блюд и прохладительные напитки. Марина сняла панаму и жакет. Поскольку они были покрыты пылью, девушка почувствовала себя виноватой, уронив их на пол.

Поев, она перестала чувствовать усталость и головокружение. Марина взглянула на майора, и он понял, чего она ожидает.

Полковник вывел их из Форта на северную сторону. Там было множество солдат, отрабатывающих тактику борьбы с нападением. Потом полковник свернул на запад, где вдали возвышалась горная вершина. Там он остановился.

– Я думаю, мисс Лонсдейл, – сказал он, – так как вы приехали сюда с майором Виккерсом, вы знаете, что ваш отец принимал участие в «Большой игре». Участники не знали друг друга. Но поскольку некоторые из них были замечательные люди, они приобрели известность.

– И папа был один из таких людей, – проговорила едва слышно Марина.

– Ваш отец был великолепен, уникален, – сказал полковник. – Все, кто его знал, ценили его не просто как человека, но и за замечательные подвиги, на которые немногие бы отважились.

Марина сжала руки. Полковник продолжил:

– Ваш отец выполнял особенно сложную миссию, разумеется, переодевшись и изменив внешность. Он вернулся сюда на усталом верблюде. Часовой окликнул его. Ворота открылись, но в этот момент из-за скал раздался выстрел. Ваш отец был ранен в спину. Его внесли в Форт. Я был неподалеку, когда это произошло, и, подойдя, узнал его.

Полковник был явно тронут собственным рассказом.

– Он взглянул на меня и сказал: «У меня в седельной сумке. Вы будете довольны, Джон!» Тут он закрыл глаза и умер.

Голос полковника дрогнул. Марина с трудом сдерживала слезы. Она знала, что не должна плакать. Знала, что отцу это бы не понравилось. И лишь благодаря силе воли она сдержала свои чувства.

– Поскольку невозможно вознаградить вашего отца за его достижения в нашей борьбе с врагом, – сказал полковник, – мы похоронили его здесь, чего, я думаю, он сам бы желал. Он никогда не будет забыт.

Полковник сделал еще несколько шагов вперед, и Марина увидела у стены бастиона холмик, явно представлявший собой могильный бугор.

– Мы положим здесь плиту с его именем и датой смерти, – сказал полковник, – но на это потребуется время. Каждый, кто будет приезжать в Форт, будет знать, что полковник Лонсдейл погиб за спасение Индии.

Марина сжала пальцы так, что они у нее побелели, но не заплакала.

К ее удивлению, майор развернул пакет, который держал в руке. Еще когда они садились в повозку, она заметила, что, кроме чемодана и кожаной сумки, там был еще и пакет. Девушка подумала тогда, что бы в нем могло быть? Теперь, развернув пакет, майор достал оттуда венок. Он был небольшой, но очень искусно сделан. Только индусы умеют так использовать цветы, как будто это были драгоценные камни. Венок был трехцветный: красный, белый и синий.

Когда майор подал его Марине, она подумала, насколько это было на него похоже – всегда подумать о чем-то самом важном и существенном. Опустившись на колени, она положила венок туда, где, по ее мнению, должна была быть голова отца. Потом взглянула на горную вершину, горевшую в золотистом солнечном свете.

Майор знал, что девушка не только молится, но и еще беседует с отцом.

Марина верила, что это отец привел ее сюда благополучно, вопреки всем трудностям. Потом она встала, и все молча вернулись в главное здание.

Майор настоял, чтобы Марине предоставили комнату, где бы она могла отдохнуть.

– Я уверен, – сказал Вильям, – что вы не хотите сидеть и разговаривать, тем более что и говорить было бы не с кем. Каждый занят своим делом, и не следует их отвлекать даже на несколько минут.

– Разумеется, – согласилась Марина.

Гостевая комната была маленькая и, видимо, редко использовалась. Неудивительно, подумала Марина. Здесь редко кто бывал, и то только по делам.

Девушка прилегла на кровать, но заснуть не могла. Она думала о том, что должно было произойти ночью, и надеялась, что все закончится благополучно.

– Я уверена, папа, – сказала Марина вслух, – это ты привел меня сюда, и благодаря тебе майор привез нас в гостиницу, где я услышала разговор русских. А теперь ты спасешь Форт и сделай так, прошу тебя, чтобы… никого не убили.

Когда майор зашел к девушке, он был в военной форме, которую, как она догадалась, привез с собой. Это значило, что он примет участие в бою!

Марина хотела умолять его не рисковать. Это ведь не его битва! Гарнизон обошелся бы и без него. Но знала, что он ее не послушает. Возможно даже, что станет презирать за страхи, тогда как ее отец совершил так много бесстрашных поступков ради страны, которую любил.

– Когда начнется нападение, – сказал майор, – вы останетесь здесь. Вы должны обещать мне, что ни при каких обстоятельствах не выйдете отсюда.

– Я должна остаться одна? – спросила Марина.

Слова эти невольно сорвались с ее уст. Ответ был заранее известен.

– Вы знаете, что я должен принять участие в разгроме беспощадного врага, посягающего на нашу страну.

Марина промолчала, а Вильям добавил:

– Я думаю, вы понимаете, что ваш отец ожидал бы этого от вас и от меня.

– Я… я понимаю, – прошептала Марина.

– Сегодня вы проявили большую храбрость, и я уверен, что он вами гордится.

– Вы были так… добры… принеся венок. Я об этом не подумала…

– Ваш вклад невозможно выразить словами или цветами, – ответил майор.

Он положил руку на плечо девушки.

– Молитесь, – сказал Вильям. – Молитесь о том, чтобы все хорошо кончилось. И я уверен, что вы будете услышаны.

Майор вышел, прежде чем Марина успела ему ответить.

Слуга принес ей поесть и выпить, но кусок не шел в горло. Стрелки часов двигались медленно, но она знала, что враг уже приближается. Девушка подумала, что, для того чтобы взорвать бомбу, достаточно револьверного выстрела.

Выстрел раздался, затем другой, а за ним последовал ураган ружейного огня.

А затем ударило тяжелое орудие.

Марина поняла, что это был ответ из Форта. Шум стоял оглушающий, она зажала себе уши руками. Девушке казалось, что огонь длился бесконечно. На самом деле он продолжался чуть больше двадцати минут. Форт, казалось, сотрясался от ударов. Но Марина знала, что стреляли орудия Форта, а не со стороны нападающих.

Перекрестный огонь продолжался еще какое-то время, и вдруг внезапно наступила тишина, еще более пугающая, чем шум.

«А что, если, – подумала Марина, – все убиты? Что, если враг проник на бастионы, чтобы прикончить еще остающихся в живых?» А если все они убиты, то и майор тоже. Что бы он там ни говорил, она должна узнать правду. Марина встала с кровати, на которой сидела.

В этот момент дверь открылась и вошел майор. Взглянув на него, она вскрикнула:

– Вы живы! Вы живы!

Она подбежала к Вильяму, как будто желая убедиться, что он здесь, что это не сон.

– Мы все живы благодаря вам, – сказал майор.

Марина смотрела на него, не отрываясь, словно не веря, что он говорит ей правду.

– Мы очень благодарны, Марина, – сказал Вильям и коснулся губами ее губ.

На мгновение девушка не могла поверить в произошедшее. А потом, когда почувствовала, как будто солнечный луч пронзил ее, за дверью раздались шаги.

Вошел полковник Стефенсон.

– Мы только что одержали внушительную победу, мисс Лонсдейл, – сказал он, – и я не нахожу слов, чтобы выразить вам нашу благодарность.

Майор выпустил Марину из объятий.

– Пойдемте ко мне, – сказал полковник. – Мы должны отпраздновать это знаменательное событие, и, откровенно говоря, мне просто необходимо выпить.

– Мне тоже, – поддержал майор. – Я с трудом могу поверить, что все прошло удачно. Должен поздравить вас с тем, как умело ваши люди обнаружили бомбу и как эффективно ее обезвредили.

– А наш противник так и не догадался об этом, – добавил полковник.

Они прошли в личные апартаменты полковника, и слуга принес бутылку шампанского.

Полковник поднял бокал:

– Я только могу от всего сердца поблагодарить вас за спасение Форта и моих людей. Ваш отец гордился бы вами.

– Поскольку я здесь из-за него, – сказала Марина, – и это он настоял, чтобы я изучала русский, думаю, это его победа.

– Еще одна, совершенная им ради Индии. Он был великий человек, и его смерть большая потеря для нас.

Майор рассказал Марине, как удивило врагов, что бомба не взорвалась и когда огонь поразил их не с той стороны, откуда они ожидали.

Спустя несколько часов полковник узнал, что солдаты нашли сто двадцать девять трупов возле Форта. Но, несомненно, были и другие на дальних рубежах и большое количество раненых. Полковник был доволен, как и офицеры, являвшиеся к нему с докладами.

В три часа ночи майор сказал, что Марине пора отдохнуть, так как он хотел выехать на следующее утро. Он надеялся, что на этот раз у них будет эскорт до Пешавара, так как не желал больше путешествовать в неудобной повозке.

– У вас будут все подушки, какие найдутся в Форте, – смеясь, сказал полковник.

Марину уговорили пойти в комнату, которую она занимала раньше. Когда она прощалась с майором, он пожал ей руку и сказал:

– Постарайтесь заснуть. Завтра у нас впереди долгое утомительное путешествие.

Только когда девушка была уже в постели, ей пришли на память его слова. Он отошлет ее в Калькутту.

«Майор выполнил свое обещание, – подумала Марина, – и больше ему нет необходимости со мной возиться».

Вильям поцеловал ее, и это было самое замечательное, что случилось с ней за всю жизнь. Она испытала необыкновенное наслаждение. Для него это было всего лишь выражением благодарности, о чем он никогда больше не вспомнит. Марина не находила себе покоя и металась в удобной постели, так не похожей на ту, в которой спала прошлой ночью.

Девушка внезапно поняла, что влюблена. Она влюбилась в Вильяма Виккерса, а это было все равно, что влюбиться в луну. Он был так же далек от нее, как те звезды, которыми она любовалась в окно придорожной гостиницы. Ее желание видеть звезды не только спасло жизни им, но и жителям Форта, защищая который погиб ее отец.

Столько всего случилось за это время! А теперь ей больше ничего не оставалось, как вернуться в Англию.

Она приехала в Индию, чтобы найти могилу отца. Ей это удалось, потому что повезло встретить майора, и он был так добр к ней! Никто другой не мог бы сделать для нее больше. Ни у кого другого не нашлось бы столько мужества, чтобы привезти ее в Форт. Никому другому не пришло бы в голову подумать о венке.

После всего того, что Марина услышала, когда они пили шампанское, она поняла, что только чудом их не подстрелили по дороге. До того там погибли двенадцать человек, а еще раньше многие погибли при невыясненных обстоятельствах.

«Он рисковал жизнью, чтобы привезти меня сюда, – подумала Марина. – Никто не мог бы быть добрее, заботливее, участливее. А теперь я должна исчезнуть из его жизни».

Она знала, что любить Вильяма будет мучительно, что она испытает ту же боль, какую ощущала при виде его, танцующего с леди Флорой, только еще более сильную.

– Я люблю его… люблю, – шептала Марина в темноте. Но она не просила, не молилась о взаимной любви. Слишком хорошо она знала, какой будет ответ. Майор взял на себя заботу о ней, потому что восхищался ее отцом. Он сделал все, что мог, больше, чем сделали бы многие, чтобы выразить свое восхищение участником «Большой игры».

Вильям не имеет ни малейшего желания обременять себя молодой женщиной, цеплявшейся за него из чувства страха. Ей не было места в мире, в котором он вращался, в мире вице-королей и прекрасных женщин.

Марина вспомнила, что хотела найти себе работу в Индии, обучая детей. Она знала, что Индия слишком велика и ей будет страшно здесь одной. Она будет бояться мужчин, таких, как тот, что преследовал ее на пароходе, или старик, пытавшийся поцеловать.

Она знала теперь, что такое поцелуй, вспоминая тот восторг, который она почувствовала, когда губы Вильяма коснулись ее губ.

Марина никогда не позволит никому другому приблизиться к ней.

«Я люблю его, – с горечью подумала девушка, – а когда я уеду, он обо мне и не вспомнит».

Слезы полились из глаз, слезы, которые она так долго сдерживала.

И плакала она не о прошлом, а о будущем.

Глава 7

Когда на следующее утро они покидали Форт, выезд выглядел совсем иначе, чем их прибытие.

Поскольку Марина не сомкнула глаз за всю ночь и проплакала почти до рассвета, она притихла. Майор был в отличном настроении.

По утреннему подсчету число убитых врагов превышало двести человек. Полковник был убежден, что теперь долгое время можно было не ожидать новых попыток нападения. Но он не был готов идти на риск.

Для Марины и майора был готов экипаж, запряженный парой. По обеим сторонам его сопровождали по двое верховых. За ними следовал отряд из двадцати солдат в полном вооружении.

Утро было солнечное, но не жаркое. Майор был, разумеется, в форме и показался Марине еще более красивым и элегантным.

Девушка чувствовала, что каждая миля пути приближала ее к Калькутте, очередной этап перед возвращением в Англию.

Они благополучно миновали извилистую каменистую дорогу, ведущую к Форту. На обратном пути они гораздо быстрее достигли территории, где их окружали деревья и ручьи. Им попадались верблюды, которых Марина уже видела раньше, рикши и повозки, доставлявшие путешественников в Пешавар за покупками.

Когда они подъехали к вокзалу, там было как всегда полно людей всех типов и классов и множество детей. Было там много и солдат, приветствовавших их при появлении. Майор послал в ближайший отель за Хиллом. Тот, словно ясновидящий, уже дожидался их на вокзале с вещами.

– Я так и подумал, что вы утром вернетесь, сэр, – сказал он майору.

Сопровождавший их офицер занялся приготовлением для них вагона. Марина видела, как он говорил с начальником вокзала. Она была уверена, что их путешествие будет таким же удобным, какой была и дорога из Калькутты, и она не ошиблась.

Вернувшийся офицер сказал, что им будет предоставлен самый удобный первый вагон. Какую-то менее важную особу, заранее приобретшую там места, переместили в другой вагон, дальше в составе поезда. Вагон выглядел в точности, как тот, в котором они путешествовали раньше.

Их ожидали комфортабельная гостиная, две спальни и рядом купе для Хилла.

Четверо прибывших с ними офицеров осмотрели вагон. Потом они стояли на платформе, разговаривая с майором о событиях прошлой ночи.

Марина молчала. Ей не хотелось вспоминать о том страхе, который она испытала, когда раздались орудийные залпы. Она смертельно боялась, что майор мог быть ранен.

Девушка смотрела на людей, начавших заполнять вагоны. Она обратила внимание на человека, поспешно взбежавшего на платформу. Ей бросилась в глаза его квадратная голова на широких плечах. Так как дорогу ему заграждал чей-то багаж, он перекинул через груду вещей левую ногу. По тому, как он занес вперед ногу, она внезапно поняла, кто он такой.

Марина дотронулась до руки стоявшего рядом майора.

– Вот этот человек, – прошептала она, – это тот… русский, который приказал художнику… убить нас. – Она проговорила эти слова почти невнятно, но майор ее услышал.

Без лишних вопросов он обратился к стоявшим рядом с ним офицерам.

– Задержите этого человека! – приказал он.

Русский в этот момент оказался уже у вагона почти в хвосте поезда. Двое офицеров бросились за ним, майор последовал за ними. Двое других, не расслышав слов майора, оставались на месте, не понимая, что происходит.

Когда офицеры почти поравнялись с русским, он обернулся и понял, что они преследуют его. Сунув руку в карман, мужчина извлек револьвер. Он поднял его, целясь в приближавшегося офицера. С быстротой, достигаемой годами тренировок, тот ударил русского по руке, уже спускавшей курок. Прозвучал оглушительный выстрел, и пуля ушла в воздух.

Секунду стояла тишина, а затем раздались женские крики. Сопровождавшие Марину с майором солдаты побежали к ним по платформе. Они ожидали момента отправления поезда. Русский отчаянно боролся с двумя офицерами, которые первыми настигли его. Они окончательно одолели мужчину, когда подбежали солдаты.

– Свяжите его! – приказал майор. – И предъявите ему обвинение в убийстве русского, выдававшего себя за художника-англичанина, которого он убил в придорожной гостинице позапрошлой ночью. А потом его следует допросить по поводу происшедшего в Форте прошлой ночью.

Мужчина ругал майора на смеси английского, русского и урду. Путешественники, стоявшие на платформе, смотрели вслед уводившим его солдатам.

Майор вернулся к своему вагону. Марина не трогалась с места. Она только следила за происходящим, бледная и испуганная.

– Отлично это у вас получилось, – спокойно сказал майор.

В этот момент к нему подошел начальник вокзала.

– Позволит ли господин майор отправить поезд? Он уже опаздывает на две минуты.

– Позволяю, – ответил майор. Он пожал руки офицерам, благодаря их. Как только Вильям вошел в вагон, паровоз медленно тронулся, шипя и извергая клубы дыма.

Офицеры отдали честь, как и остававшиеся на платформе солдаты, кроме тех, которые уводили задержанного. Как только поезд набрал скорость, они приветственно замахали фуражками.

Когда станция скрылась из виду, майор отвернулся от окна и впервые заметил, как бледна была Марина.

– Это было для вас уже слишком, – сказал он. – Но в то же время вы снова нанесли врагу удар, который может иметь далеко идущие последствия. У меня такое чувство, что этот русский – важная персона и что из-за него было столько тревог вокруг Форта.

– Я рада, что узнала его, – слабым голосом отозвалась Марина.

– Это было замечательно, – сказал майор, – в особенности потому, что вы говорили мне, что не видели его лица, когда он приближался к бунгало.

– Я видела… его силуэт в лунном свете, – объяснила Марина. – Тогда я заметила… его широкие плечи и квадратную голову. Хотя я только тогда об этом вспомнила, когда он занес вперед левую ногу, а не правую, как это сделало бы большинство.

– Как я уже сказал, это было просто замечательно с вашей стороны. Именно такого рода подробности нас учат замечать в «Большой игре».

Майор улыбнулся. В этот момент в гостиную вошел Хилл.

– Завтрак готов, сэр, – сказал он. – И офицеры оставили вам бутылку шампанского с лучшими пожеланиями от полковника.

– Очень любезно с его стороны, – заметил майор. – Я думаю, Марина, после долгой поездки нам с вами она пригодится.

Марина села за стол. Хилл прислуживал им и разливал шампанское. Но все, о чем она только могла думать, было то, что с каждой минутой они приближались к Калькутте. Скоро, очень скоро ей придется расстаться с майором. Она смотрела на него, сидящего напротив за столом, и думала, что не видела человека красивее и в этот момент более довольного жизнью.

Девушка понимала, что причиной этому вчерашняя победа. И то, что она обнаружила русского, причинившего все эти неприятности.

«Все, что его интересует, – подумала она, – это «Большая игра». Дуэль с врагом. Кто кого одолеет в этой схватке».

Ее очень тронуло, когда перед отъездом из Форта полковник сказал ей:

– Знаете, мисс Лонсдейл, нет слов, какими я бы мог выразить вам мою благодарность и благодарность моих товарищей по оружию. Прошлой ночью вы спасли нас не только от унизительного поражения и многих потерь, но и смогли предотвратить угрозу британскому могуществу в Индии, которое, как это отлично знал ваш отец, жизненно важно.

Помолчав немного, он добавил:

– Я уверен, вы понимаете, что русские пытаются проникнуть в страну и в конечном итоге вытеснить нас отсюда.

Марина пробормотала, что сознает это.

– Этого никогда не должно случиться, и такие люди, как ваш отец и майор Виккерс, не допустят этого.

Улыбнувшись, Вильям добавил:

– И такие женщины, как вы, которые посланы нам не только помогать, но и вдохновлять нас, что вы, мисс Лонсдейл, и сделали.

Марина поблагодарила его.

Майор обещал прислать ей фотографию могилы ее отца, как только будет установлен памятник.

Потом они с майором уехали под приветственные возгласы солдат. Марина могла еще слышать их голоса, пока экипаж катился по извилистой дороге долины.

Теперь она осознала, что все кончено.

Когда майор покинет ее, она уже не будет героиней, но просто незначительной английской девицей, у которой не было средств остаться в Индии одной.

«Мне… придется… вернуться домой», – в сотый раз подумала она после проведенной в слезах бессонной ночи.

Но дома у нее в Англии не было. Она боялась возвращаться, в случае если кто-то станет преследовать ее, как это было по пути сюда. Там уже у нее не будет к кому обратиться за помощью. Другого такого человека, как Вильям Виккерс, на свете не существует.

– Вы очень молчаливы, – заметил майор. – И это понятно, вы устали. Вчера мы все поздно легли спать, а в предыдущую ночь вовсе не спали.

Марина отложила нож и вилку.

– Я… я не голодна, – сказала она. – Быть может, если бы мне немного… отдохнуть, я бы лучше себя чувствовала.

– Вполне разумное намерение, – сказал он. – Могу сказать вам, что я и сам собираюсь сделать то же самое.

Вильям улыбнулся ей, но она не ответила улыбкой.

Марина неуверенно поднялась из-за стола.

Майор взглянул на Хилла, который поспешил открыть дверь ее спальни.

Пока они разговаривали с офицерами, Хилл уже распаковал один из ее чемоданов. Марина увидела на постели красивую ночную рубашку своей матери. Не спрашивая разрешения девушки, Хилл расстегнул ей на спине платье и вышел.

С усилием преодолевая головокружение и дурноту, Марина разделась. Она бросила одежду на пол, чего никогда раньше не делала. Надев ночную рубашку, она распустила волосы и легла. Она заснула, едва голова ее только коснулась подушки. Это был глубокий сон бесконечной усталости.

Марина не подозревала, что Хилл потихоньку вернулся в купе, подобрал одежду и аккуратно сложил ее. Она не знала, что и майор заглядывал к ней не раз. Последний раз он долго стоял, глядя на нее. Поезд стремительно несся вдаль.

Наконец Марина пришла в себя под стук колес. Она чувствовала себя намного лучше. Хоть еще не совсем проснулась, но уже не ощущала ни головокружения, ни дурноты.

Дверь приоткрылась, и в купе заглянул Хилл. Увидев, что она лежит с открытыми глазами, он воскликнул:

– Вы проснулись, мисс! Это отлично! Через двадцать минут мы прибываем, и майор считает, что вам пора одеваться.

– Который час? – спросила Марина.

– Десять утра, мисс. Вы проспали весь вечер и всю ночь, не ворохнулись и голоса не подали.

Он усмехнулся, увидев ее удивленное выражение, и добавил:

– Я приготовил ваш туалет, мисс. Не стоит заставлять майора ждать.

Марина вполне с ним согласилась. Как только он исчез, она вскочила с постели и подошла к окну. Перед ее изумленным взглядом предстали горы, огромные горы, возвышавшиеся вокруг. Вершина самой высокой из них была покрыта снегом. Она знала, что это Гималаи. Девушку удивило, что они направлялись не прямо в Калькутту, как она ожидала. Но потом вспомнила, что в апреле вице-король с супругой переезжали в Шимлу. Значит, вот где мы, подумала Марина. Майор едет в Шимлу, во-первых, потому что там находится вице-король, и во-вторых, потому что там леди Флора. Марина вспомнила, как хороша была леди Флора и как она смотрела на майора, когда они танцевали в бальном зале.

– Шимла! – сказала Марина про себя. – Там я не буду ему нужна.

Не желая раздражать майора ожиданием, она поспешила одеться. Марина причесалась в своем обычном стиле. Ей не хотелось остаться в памяти Вильяма неприглядной докторшей. Приключение закончилось! Майор выполнил свое обещание отвезти ее на могилу отца. При этом он рисковал жизнью. Марина содрогнулась при мысли, что его мог бы убить русский, прикидывавшийся художником. А потом он сражался, защищая Форт, потому что от него этого ожидали. Быть может, она снова спасла его от человека, пытавшегося сесть в поезд в Пешаваре. Когда она вернется в Англию, майор снова будет подвергаться опасности, но ее не будет с ним, чтобы защитить его.

Поезд замедлил ход, и Марина поспешно вышла в гостиную. Он поднялся ей навстречу:

– Доброе утро, мисс Спящая красавица. Я уже начинал думать, что мне придется выносить вас из вагона в ночной рубашке.

– Извините меня, – сказала Марина. – Я так устала, что, кажется, за всю ночь ни разу не шевельнулась.

– Я могу это подтвердить, – заметил майор, – и это было самое лучшее, что вы могли сделать. А теперь выпейте кофе, а если вы голодны, нас ожидает завтрак по приезде.

По крайней мере, думала Марина, он берет ее с собой в Шимлу! Он не заставит ее ехать дальше одной.

Девушка быстро выпила кофе и съела кусочек тоста с мармеладом.

Тем временем поезд прибыл на станцию. Когда они вышли, их окружили слуги в очень нарядной, по мнению Марины, одежде.

Шимла оказалась меньше, чем она ожидала. У вокзала их ожидал экипаж, запряженный четверней, и эскорт из шести всадников. Вице-король явно оказывал майору почетный прием.

Но было невозможно оторвать взгляд от возвышавшихся вокруг гор. Деревья в долине, где помещался вокзал, были покрыты не только листвой, но и бело-розовыми цветами. Все это выглядело невероятно прекрасным.

Они стали подниматься по довольно крутому склону холма, и Марине показалось, что они направляются в горы.

Она никогда не бывала в Шимле. Кто-то говорил ей, что вице-королю было очень сложно вести частную жизнь. Как только он появлялся на улицах Калькутты, его окружали сотни людей. Но здесь их, казалось, никто не замечал. Домов и строений было мало.

Они поднимались все выше и выше, пока Марина не увидела впереди большой дом, напоминавший шотландский замок. Он не был похож на те описания резиденции вице-короля, о которых ей доводилось слышать. Это был двухэтажный дом с башенками четырехугольной и восьмиугольной формы, готической аркой подъезда и террасами. Каменные стены были увиты зеленью. Дом так поразил ее, что Марина не могла отвести от него глаз.

Экипаж остановился у подъезда. Появилось множество почтительно кланяющихся слуг в белых и алых с золотом одеждах. Вперед выступил офицер, как предположила Марина, адъютант.

– Для нас большая честь приветствовать вас здесь, милорд, – сказал мужчина. – Надеюсь, ваше путешествие завершилось благополучно.

– Да, вполне. Благодарю вас, – ответил майор. – Но мисс Лонсдейл и я очень проголодались и желали бы поскорее что-нибудь съесть и выпить.

– Все готово, милорд, – сказал адъютант. – Будьте добры следовать за мной.

Марине показалось странным его обращение к майору. Почему «милорд»? Но когда майор заговорил с одним из слуг, тот назвал его «лорд сахиб», так что она сочла, что здесь так принято.

Их проводили в большую столовую, где Марину и майора приветствовали выстроившиеся в ряд слуги. Позже Марина узнала, что таков был обычай в правительственных резиденциях северо-запада, где церемониал соблюдался строже, чем в других местах.

В настоящий момент ее больше занимал накрытый стол. На скатерти из камчатного полотна лежали искусно сложенные в виде экзотических птиц салфетки. По предложению майора она сняла шляпу и положила ее на стул. Сняла она и короткий жакет, надетый поверх платья.

– Даже если вы и не голодны, – сказал майор, – найдете качество пищи здесь намного выше, чем у той, какой нам приходилось довольствоваться после того, как мы покинули Калькутту.

– Вы не сказали мне, где мы, – сказала Марина. – Я подумала, когда увидела Гималаи, что мы… едем в Шимлу.

– Вы желали туда попасть? – осведомился майор.

Марина отрицательно покачала головой:

– Нет! Нет! Мне бы вовсе этого не хотелось. Здесь… здесь так спокойно и красиво.

Она хотела сказать: «Здесь я могу быть с вами одна!»

Но подумала, что это могло бы не понравиться майору. И он отправил бы ее домой быстрее, чем она намеревалась это сделать. «Мы, вероятно, проведем здесь одну ночь, а затем поедем дальше», – подумала девушка.

Предложенные им блюда были восхитительны. Марина внезапно обнаружила, что и на самом деле очень проголодалась. Прохладительные напитки отличались превосходным вкусом.

Завтрак длился недолго. Майор встал.

– Я хочу первым делом показать вам цветы, какие вы не увидите больше нигде в Индии.

Они вышли из столовой и уже подошли к парадной двери, когда появился адъютант с кипой писем в руках.

Сердце у нее упало.

– Я полагаю, одно из них требует безотлагательного ответа, милорд, – сказал адъютант.

Майор колебался. Но как будто решив, что дело прежде всего, он сказал Марине:

– Если вы выйдете из дома и повернете налево, я присоединюсь к вам через несколько минут.

Она так и сделала и увидела, что прекрасный сад с этой стороны дома был полон благоухающих ландышей. А вдали на склонах гор алели рододендроны.

Картина была настолько прекрасна, что Марина смотрела на нее как зачарованная.

«Это не реальность, это сон», – подумала девушка.

Трава ярко зеленела. Стволы деревьев были покрыты мхом. Папоротники придавали экзотический вид английским дубам, букам и каштанам. По сторонам тропинок расцветали розовато-лиловые орхидеи.

– Этого не может быть! – сказала она вслух. – Это слишком прекрасно.

Марина двигалась как во сне. Вдруг деревья расступились и вдали показались нагромождения гор. С покрытыми снегом вершинами.

Марина застыла на месте. И тут она услышала у себя за спиной голос. Он был знакомый, и сердце у нее сильно забилось.

– Я так и думал, что найду вас здесь, – сказал майор. – Это мое любимое место. Пять лет назад тут случился оползень, похоронивший под собой дома в долине.

– Почему это произошло? – спросила Марина.

Майор улыбнулся:

– Согласно местным легендам образовалось подземное озеро, вырытое богиней Найни.

– Я о ней слышала, – ахнула Марина.

– Значит, вы знаете, где вы находитесь. Это Найни Тал – летняя столица Северо-западных провинций.

– Мне это и в голову не приходило, – прошептала Марина.

– Вы понимаете, что оползень стал местью богини, запретившей доступ сюда чужакам. Но могу вас уверить, что мы на тысячу двести футов выше озера и в полной безопасности.

Тон у Вильяма был спокойный и уверенный.

– Мне нужно вам кое-что сказать, – добавил он.

Марина решила, что он сейчас объяснит ей, почему должен ее отослать в Англию. Она не могла оставаться с ним в этом очарованном месте.

– Я обнаружил, – сказал майор, – что случилось с деньгами вашего отца.

Это было не то, что она ожидала от него услышать. Девушка молча взглянула на майора.

– Ваш отец отдал все свои сбережения взаймы одному китайскому предпринимателю, желавшему приобрести суда в свой рыболовецкий флот, но не имевшему тогда на это средств. Он был очень благодарен вашему отцу за помощь, и вложенная им в дело сумма увеличилась втрое. В любое время он готов вернуть вам тридцать тысяч фунтов. Если же вы оставите деньги у него, эта сумма будет возрастать год от года.

– Папа удачно все рассчитал, – сказала Марина.

– Как и все, что он когда-либо делал, – согласился майор. – Так что теперь вы знаете, что можете нанять себе компаньонку для путешествия по Индии или пожилого курьера.

Девушка затаила дыхание. Наконец он все сказал. Это был приказ ей его покинуть. Она должна была бы его поблагодарить за совет и порадоваться. Но она не может остаться в Индии и не видеться с ним! Как она сможет находиться с ним в одной стране и быть разлученной с ним?!

– У меня есть и другое предложение, – продолжил майор после длительной паузы. – Вы могли бы, если хотите, остаться со мной.

Марине показалось, что она ослышалась. Потом девушка повернулась к нему и посмотрела на него широко раскрытыми глазами.

– Вы… вы сказали, что я… могла бы… остаться с вами? – проговорила она голосом, показавшимся незнакомым ей самой.

Свет, померкший в ее глазах с момента пробуждения, вспыхнул вновь.

Майор бросил на нее внимательный изучающий взгляд.

– Да, если бы это сделало вас счастливее. Но поскольку мне необходимо заботиться о своей репутации, я думаю, нам пришлось бы пожениться.

Лицо Марины озарилось сиянием, сделавшим ее прекраснее всех когда-либо виденных им женщин. Потом, словно все еще сомневаясь, что она правильно его поняла, спросила:

– Вы действительно хотите, чтобы я… стала… вашей женой?

Майор улыбнулся:

– Я думаю, дорогая, что вы не можете обойтись без меня, а я совершенно уверен, что не могу обойтись без вас.

– Этого не может быть, – прошептала Марина.

– Одно меня беспокоит, – продолжил майор, – любите ли вы меня достаточно. Я знаю, вы боитесь мужчин, и не хочу, чтобы вы боялись меня.

– Я… люблю… тебя, я люблю тебя, – сказала Марина. – Я никогда не боялась… тебя.

– Я так и подумал прошлой ночью, когда поцеловал тебя. Но нам помешали, и теперь хочу убедиться, что ты действительно меня не боишься.

Вильям обнял ее, и губы их слились.

Марина никогда не испытывала такого дивного блаженства. Майор целовал ее сначала очень нежно, словно боясь напугать. Ощущал ее нежность и чистоту и в то же время чувствовал, как она тает в его объятьях. Пробежавшая по ее телу дрожь была вызвана не страхом. Его поцелуи становились все более страстными, все более требовательными.

Марина чувствовала, как будто они вместе стали частью цветов, снежных горных вершин и сияющего над ними солнца. Это было то, чего она желала, к чему стремилась, но считала несбыточным.

Когда майор поднял голову, девушка сказала:

– Этого не может быть. Это сон.

Она прижалась к Вильяму, как будто боясь, что вот-вот проснется и окажется снова в поезде. Не будет никакой Найни Тал, а только пустота ее тесного купе.

– Если для тебя это сон, – сказал майор, – то и для меня тоже.

– Мы будем вместе? – спросила Марина.

Он понял важность для нее этого вопроса.

– Позволь мне объяснить тебе, дорогая, что моя работа здесь будет отличаться от того, чем я занимался раньше.

– Она не будет… опасной? – спросила Марина. – Я думала, ты мог погибнуть… тогда ночью… в гостинице или вчера… когда ты сражался с нападавшими на Форт… или сегодня… если бы этот человек… оказался с нами в поезде.

В ее глазах отразился ужас, и майор быстро сказал:

– Нет, нет, ничего подобного. Это резиденция генерал-губернатора Северо-западных провинций. Губернатор, мой друг, был, к сожалению, срочно отозван в Англию по семейным делам и в Индию больше не вернется.

Марина слушала его, глядя ему в глаза и все еще не понимая.

– Вице-король просил меня занять его место. Я не могу представить себе, чтобы кто-то мог помочь мне в исполнении этой трудной обязанности лучше, чем ты.

– Но я… я же не такая важная персона, – возразила Марина. – Ты же знаешь… я жила очень… уединенно… с папой и мамой. Тебе нужен кто-то, кто чувствовал бы себя уверенно в твоем мире вице-королей и блестящих приемов.

При этих словах Марина подумала о леди Флоре. Она рискует теперь потерять что-то настолько драгоценное, без чего не могла вообразить себе дальнейшей жизни.

Майор улыбнулся и сильнее прижал ее к себе.

– Я думаю, любимая, что если маркиза Даффэрин сумела стать прекрасной женой для вице-короля, то ты с твоей красотой, твоими блестящими способностями и, как я надеюсь, твоей любовью ко мне сможешь стать прекрасной женой для генерал-губернатора Северо-западных провинций.

В его словах был оттенок юмора, но Марина ответила серьезно:

– Ты… вполне уверен, что я смогу ею стать? Я люблю… я обожаю тебя… я охотно отдала бы жизнь, чтобы спасти тебя от ранения и боли. Но если бы я… помешала твоей карьере… это разбило бы мне сердце.

– Мое сокровище, – воскликнул майор, – я именно этого и ожидаю от моей жены. В чем абсолютно уверен, так это в том, что никакой другой генерал-губернатор или вице-король не может иметь такой совершенной во всех отношениях жены.

Марина не могла ответить, потому что он поцеловал ее жадно, пылко, требовательно, как будто опасаясь, что кто-то мог отнять ее у него.

Когда, подняв голову, он взглянул на нее, Марина показалась ему еще красивее, чем раньше. В ней словно воплотилась красота богини Найни и окружавших их цветов.

– Я уже послал местному священнику просьбу прибыть в резиденцию и сочетать нас браком сегодня после ужина.

– Сегодня? – пробормотала Марина.

– У тебя будет время, чтобы обдумать свой наряд, а у меня – убрать ландышами часовню. – Он оглянулся по сторонам. – Эти цветы – твой символ.

Она уткнулась лицом в его плечо. Марина по-прежнему не до конца понимала происходящее. Считая, что теряет его навеки, она на самом деле станет его женой.

Как будто понимая ее чувства, Вильям сказал:

– Мы столько пережили вместе, и нам так много предстоит сделать. Так как мы оба любим Индию, постараемся, чтобы твой отец погиб не напрасно.

– Ты не думаешь, что нас ожидает… война с русскими? – спросила Марина.

– Я уверен, что вице-король со свойственным ему дипломатическим искусством уже сумел это предотвратить. В то же время русские будут пытаться проникать сюда, и этому мы должны помешать.

– Но ты не будешь… больше принимать участие… в «Большой игре»? – взмолилась Марина. – Я боюсь, что это может погубить тебя, как это погубило… моего отца.

– Обещаю, что больше не буду принимать участие в «Большой игре». Для генерал-губернатора Северо-западных провинций не будет секретных миссий. Боюсь, мое сокровище, жизнь покажется тебе монотонной после пережитой нами драмы.

Он поддразнивал девушку, но Марина не успокаивалась:

– Я только хочу, чтобы ты был в безопасности.

– Постараюсь ради тебя, – ответил Вильям.

Он еще раз поцеловал ее, и они медленно направились к дому. Марина знала, что его ожидает много дел. Она должна постараться не мешать ему. Но ей хотелось остаться в саду среди цветов, их красота была выражением ее любви.

У парадной двери девушка увидела ожидавшего их адъютанта. Она знала, что ей следует проявить такт.

– Я займусь своими вещами, – сказала она.

– Я пришлю слугу дать тебе знать, когда освобожусь.

Они разошлись в разные стороны.

Марина поднялась в очень красивую комнату, которая должна была служить ей спальней. В алькове стояла широкая кровать, на туалетном столике цветы. В окно она видела верхушки деревьев и за ними Гималаи.

Трое горничных распаковывали ее чемоданы.

Секунду поколебавшись, девушка сказала:

– Мне нужна ваша помощь. Сегодня вечером я выхожу замуж за лорда сахиба, и я не знаю, что мне надеть. Вы понимаете, что я хочу выглядеть красивой в этом прекрасном месте.

– Замуж! Леди сахиб выходит замуж! – возбужденно воскликнули женщины. Они заговорили между собой на урду, и их речь звучала как болтовня маленьких попугайчиков.

Вдруг вскрикнув, словно одновременно пораженные пришедшей им в голову мыслью, они выбежали из спальни.

Марина с любопытством подумала, что бы такое они могли ей показать. Она подошла к шкафу, где уже были развешаны некоторые вещи. Даже нарядные платья матери показались ей неинтересными. Ей хотелось, чтобы любимый навсегда запомнил день их свадьбы. Для нее это будет самое замечательное событие в жизни. Но как женщина, она хотела выглядеть для него красивее, чем любая другая, какую Вильяму случалось видеть.

Больше всего Марина желала не походить ни на кого другого.

«Как мне стать совсем другой?» – подумала она.

Ей казалось, что элегантные, но обычные платья, которые она привезла с собой, не подойдут.

Девушки вернулись в спальню бегом. Марина увидела, что у всех у них в руках были сари. Они расстелили их на полу. Цвета были яркие – красные, синие, зеленые, желтые. Белых, разумеется, не было, так как в Индии белые носят только вдовы.

Марина была тронута, увидев, что некоторые сари никто еще не надевал. Их, должно быть, хранили для особых случаев, быть может, для собственной свадьбы.

Они все заговорили сразу, объясняя, как ей будут к лицу разные цвета. Среди сари было одно, увидев которое, Марина сразу же решила, что это именно то, что нужно. Оно было бледно-розового цвета с изысканной вышивкой.

Когда Марина приложила его к себе, девушки в один голос согласились, что его она и должна надеть.

Затем одна из девушек побежала к садовнику, а другая вышла и вернулась со своей шкатулкой с драгоценностями.

Майор прислал слугу сказать Марине, что ужин состоится в семь часов, а священник прибудет около восьми. Он не выразил готовности увидеться с ней, и Марина поняла, что у него много дел, и теперь, в его новом положении, приходится отдавать множество распоряжений.

Марина приняла ванну, и девушки надели на нее розовое сари. Увидев себя в зеркале, она поняла, что хотела, чтобы Вильям увидел ее именно такой. Сари подчеркивало тонкость талии, стройность бедер и плавные очертания груди.

Садовники прислали цветы, маленькие розы такого же цвета, как и сари, и обилие ландышей. Одна из девушек своими тонкими пальцами сплела венок, походивший на ювелирное изделие.

Все они сказали, что на золотистых локонах Марины он придавал ей вид одной из богинь, которым они поклоняются с младенчества.

На изящных кистях ее рук и на щиколотках были браслеты, без которых не могла обойтись ни одна индианка. Наконец, Марина была готова.

Взглянув в зеркало, она убедилась, без ложной скромности, что никогда еще не выглядела красивее.

В дверях появился, кланяясь, слуга:

– Лорд сахиб ожидает леди в холле.

Марина медленно спустилась вниз. В последний момент она встревожилась: не предпочел бы он невесту в английском стиле, с закрытым вуалью лицом?

Вильям стоял в холле и выглядел великолепно в мундире генерал-губернатора. На груди у него были ордена, о которых Марине ничего не было известно.

Подойдя к майору, она заглянула ему в глаза и, затаив дыхание, ожидала одобрения или неодобрения.

– Ты выглядишь такой, какой я хотел тебя видеть, и даже более очаровательной.

Марина подала ему руку, и они прошли в столовую.

Она не могла вспомнить потом, что им подавали, но знала только, что все было очень вкусно.

Каждый раз, когда их взгляды встречались, их голоса замирали. Они забывали, о чем шла речь. Было подано шампанское, но Марина была в таком состоянии, что не нуждалась в возбуждающих средствах.

Когда ужин закончился, слуга объявил, что священник прибыл и ждет в часовне. Она была очень маленькая, пристроенная к уже готовому дому. По воскресеньям генерал-губернатор спускался в долину в деревенскую церковь, восстановленную после оползня.

Пока Марина выбирала себе свадебный туалет, садовники потрудились. Часовня была полна цветов, в основном ландышей, но там были и лилии. Их аромат почти опьянял. Марина не могла представить себе более красивой свадьбы.

Священник был седой старик. Службу провел с глубоким искренним чувством. Когда он благословил их, Марине показалось, что их осветил свет небесный.

Единственным свидетелем был адъютант. Ему было поручено принять и угостить священника ужином, после того как новобрачные покинут часовню.

Они направились прямо в спальню. Войдя туда, Марина увидела, что девушки и садовник не теряли времени зря. Повсюду были цветы, но не белые, как в часовне, а розовые и алые рододендроны. Там были и розы цвета ее сари, и множество экзотических цветов с неизвестными Марине названиями.

Девушке снова показалось, что все происходящее – волшебный сон, не имеющий ничего общего с реальностью. Она взглянула на своего мужа.

– Думаю, дорогая, ты должна позволить мне снять с себя все это великолепие, прежде чем я начну говорить тебе, как ты хороша.

Она улыбнулась, но Вильям не поцеловал ее. Вместо этого он долго смотрел на нее, а потом молча вышел.

Марина сняла сари и венок и надела лежавшую на постели рубашку. Она подошла к окну, чтобы еще раз взглянуть на звезды, сиявшие над горными вершинами.

Земля со всеми ее проблемами куда-то отдалилась. В этом волшебном мире они были на полпути к небу. Марина потушила свет, кроме горевшей у кровати лампы. Лампа скрывалась за занавесями, спадавшими с закрепленной над кроватью детали в виде короны. Минуты тянулись медленно, пока наконец дверь не открылась.

Он тихо вошел, подойдя к кровати, стоял, глядя на нее. Затем, сбросив халат, Вильям лег рядом с ней. Он хотел обнять Марину, но она протянула руку, как бы для того, чтобы остановить его.

– Мне нужно тебе кое-что сказать.

Вильям застыл. Признания испортят для него лучший момент в жизни. Он хотел просить ее оставить эти признания при себе, каковы бы они ни были. Но слова как-то не выговаривались.

Так тихо, что он едва мог расслышать, Марина сказала:

– Мама… никогда не говорила мне… что… происходит, когда люди… любят друг друга… если я сделаю что-то… не так… прошу тебя… скажи мне и не сердись. Я хочу любить тебя так… как ты хочешь быть любимым.

Майор закрыл глаза. Это было то, чего он желал, но был уверен, что никогда не найдет. Поэтому и решил никогда не жениться.

Он осторожно привлек Марину в свои объятья.

– Моя дорогая, моя прелестная маленькая жена, – сказал он. – Ты не можешь сделать что-то не так, если любишь меня.

– Я люблю тебя… ты знаешь… я люблю тебя, – воскликнула Марина. – Люблю всем сердцем, всей душой. Когда я думала, что ты… отправишь меня в Англию, я… я хотела умереть.

Он теснее привлек ее к себе.

– Ты не умрешь, – сказал Вильям, – будешь жить со мной, и мы будем так счастливы, что весь мир будет нам завидовать.

Майор целовал ее лоб, глаза, губы, шею.

Уже испытанное ею однажды блаженство снова охватило девушку, но только еще сильнее. Она чувствовала, как его сердце бьется рядом с ее сердцем. Невозможно переживать такой восторг и оставаться на этой земле!

«Я люблю тебя… я люблю тебя», – хотела она сказать, но сознавала, что тело говорит за нее. С каждым дыханием она любила своего мужа крепче и крепче. Марина не представляла себе, чего ему стоило сдерживаться, чтобы не напугать ее и не причинить боль. Но в то же время он знал, что айсберг, как называла его леди Флора, наконец растаял. Тело горело, но не только физической страстью, а каким-то более духовным и возвышенным огнем.

Вильям ощущал, как разгоравшееся в нем пламя жизни вспыхивало и в ней. Он целовал ее, пока, растворившись в этом пламени, они не стали частью друг друга. Марина стала принадлежать ему целиком и полностью, и в этот момент они оба вознеслись к луне и звездам. Они были в небесах любви, любви, дарованной Богом.

Некоторое время спустя Марина целовала плечи своего мужа.

– Тебе хорошо, дорогая? – спросил Вильям.

– Я так счастлива… так счастлива, – шептала Марина. – Я не знала, что любовь… такое чудо.

– Я желал, чтобы ты почувствовала это, – сказал майор.

– Да, я почувствовала… но…

– Но что?

– Так бывает только раз?

– Так бывает всегда, – улыбнулся Вильям, – всегда, когда моя драгоценная маленькая жена любит меня.

– О… – Радость прозвучала в ее голосе. Слова лились у нее потоком: – Я люблю тебя, люблю тебя, мой чудесный, дивный, замечательный муж. Люби меня, пожалуйста, прошу тебя… люби меня…

Примечания

1

Урду – индоевропейский язык, один из 22 официальных в Индии. (Прим. ред.)

2

Приблизительно 6 млн рублей.

3

Приблизительно 183 метра.

4

Румал – ритуальный платок индейских тхугов. (Прим. ред.)

Content

Барбара Картленд
Шелковое сари

Глава 1 1886

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Примечания