Марина Серова

Склеп для живых

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015

* * *

Глава 1

Громкие крики и топот ног внезапно взорвали ночную тишину. Улица, чинно спящая, просыпаться не хотела. Ее замедленная реакция на нарушителей спокойствия стоила одному из них пробитой головы и ущемленного самолюбия. Второму же предоставила возможность провернуть свои темные делишки, не опасаясь быть пойманным.

– Стой, стой, негодяй! – зычный крик разносился по округе, многократно усиленный эхом. – Полиция! Держи вора!

Черная тень, несущаяся вниз по улице, на гневные крики не реагировала. И полиции, по всей видимости, нисколько не боялась.

– Стой, сволочь! Догоню, хуже будет! – продолжал надрываться мужчина, бежавший вслед за черной тенью.

Снова никакой реакции. Лишь скорость убегающего увеличилась да перестук подошв по асфальту участился. На какое-то время крики стихли, сменившись громким сопением. Тот, что грозился расправой, был мужчиной грузным, бег давался ему с трудом, поэтому тратить силы на изрыгание проклятий и угроз было не практично. Однако желание высказаться взяло верх над здравомыслием, поэтому через минуту улица огласилась новыми криками. Характер высказываний сменился увещеванием:

– Брось кейс, урод! Обещаю, что не буду тебя преследовать. Не создавай себе дополнительных неприятностей. Тебе все равно далеко не уйти.

Тень споткнулась. Рука с тяжелой ношей метнулась вверх. В это время тень была у фонаря, который высветил фигуру в черной спортивной куртке с капюшоном. Казалось, что человек в куртке и капюшоне, надвинутом глубоко на лицо, опрокинется навзничь на асфальт. В последний момент ему все же удалось каким-то чудом удержаться на ногах. Приняв устойчивое положение, он обернулся. Расстояние между преследователем и преследуемым существенно сократилось. Поняв, что упустил преимущество, человек в черной куртке метнулся в подворотню. Мужчина, преследующий его, свернул туда же, и через мгновение улицу огласил истошный крик, затем звук падающего тела, злорадный смех.

Из окон домов начали высовываться любопытные головы.

– Прекратите кричать, спать мешаете! – послышался голос с верхнего этажа дома, во двор которого вбежали оба мужчины.

– Управы на вас нет, – вторили с нижних этажей.

– Что там случилось, Егорыч? – задал вопрос молодой парень, свесившись с балкона и наблюдая за тем, как пожилой дедок, выйдя из подъезда, осматривает двор.

– Пока неопределенно, – задрав голову, сообщил Егорыч и двинулся к арке.

Войдя в арку, он заохал, замахал руками и бросился обратно во двор.

– Валерка, «Скорую» вызывай. Там мужика укокошили! – заголосил дедок.

– Как так укокошили? Может, полицию вызвать? – воскликнула женщина, вслед за остальными жильцами-полуночниками вышедшая на балкон.

– Можно и полицию, – согласился дедок. – Там кровищи, как на скотобойне!

– Мужик-то живой? – поинтересовался парень, которого Егорыч назвал Валеркой.

– А пес его знает? Я щупать не стал. Вот приедут врачи, сами пусть и разбираются. А мне там хватать ничего не охота. Еще в убивстве потом обвинят, ходи, доказывай, что ты не верблюд, – заявил Егорыч.

– Подожди, сейчас спущусь, вместе посмотрим. Двоих, поди, не обвинят, – предложил Валерка.

Он спустился во двор, вооруженный фонариком и аптечкой. Вместе с Егорычем Валерка прошел под арку. Осветив фигуру, распластанную на асфальте, он хмыкнул:

– Как на скотобойне, говоришь, кровищи-то? – посветив на малюсенькую струйку крови, текущую по лбу пострадавшего, произнес Валерка.

– Да темно, не видно ж ничего, – оправдываясь, произнес Егорыч.

Пока они переговаривались между собой, мужчина пришел в себя. Постанывая, он приподнялся с земли, кое-как дополз до стены и уселся, прислонившись к ней.

– Как же это тебя угораздило? – сочувственно цокая языком, спросил Егорыч.

– Где он? – спросил мужчина, озираясь по сторонам.

– Кто он? – переспросил Егорыч.

– Мужик в черном. Он мой кейс украл! – вспомнив все, начал причитать мужчина. – Эх, сбежал, подлец. Что делать-то теперь?

– Забудь ты о своем кейсе, – посоветовал Валерка. – Радуйся, что жив остался. Он ведь мог тебя и на тот свет отправить.

– Это точно. Вот у соседки моей, Натальи Степановны, мужика так угробили. Шел домой с работы, зарплату нес. А в арочке этой его двое с монтировками встретили и ухайдакали так, что Наталья его не сразу и признала. Так что ты, мужик, в рубашке родился. А кейс можно и новый купить, – разглагольствовал Егорыч.

– Много вы понимаете! У меня в кейсе, можно сказать, целая жизнь! – воскликнул мужчина.

Но, поняв, что сочувствия не дождется, махнул рукой, встал и заковылял прочь.

– Эй, куда ты? Сейчас полиция приедет, доктора! – попытался остановить его Валерка.

– Да пошел ты! – отмахнулся мужчина и поспешил прочь от злополучной подворотни.

– Вот и делай людям добро, – вздохнул Егорыч. – Теперь еще за ложный вызов отвечай.

– Я полицию еще не успел вызвать, – признался Валерка. – Хотел сначала своими глазами посмотреть, что к чему.

– И на том спасибо. Как думаешь, вызов «Скорой» еще можно отменить? – спросил Егорыч.

– Попробуем, – пообещал Валерка, шагая к подъезду вслед за Егорычем. – В случае чего, можно к Кабанихе в двадцатую отправить. У той всегда что-нибудь да болит.

Оба мужчины, молодой и пожилой, расхохотались и скрылись в подъезде.

* * *

Летний вечер порой бывает намного жарче, чем полдень. Зной, накопившийся за день, раскаляет бетонные стены зданий, асфальт под ногами начинает плавиться и проседать от незначительного нажима, влага почти полностью исчезает из воздуха. Особенно если долго нет дождя. Короткие душные ночи не приносят облегчения, а лишь усиливают раздражение.

Сегодняшний вечер не был исключением. Я сидела в машине, полностью распахнув дверки салона, усиленно обмахивалась старым журналом, который нашла в бардачке, и мечтала об одном: чтобы начался дождь и избавил Тарасов от всепоглощающей жары. Настроив радио на местную волну, я дождалась прогноза погоды и разочарованно вздохнула. Радовать жителей Тарасова синоптики не спешили. Минимум еще три дня осадки нам не светят. Эх, хорошо все-таки жителям африканских стран! Вот возникни такая проблема у них, что бы стали они делать? Сидеть и ждать, когда погода смилостивится и пошлет дождь? Как бы не так! Они бы помчались прямиком к шаману, отвечающему за погоду, и предъявили бы ему претензии: чего же ты, сложа руки, сидишь? Не видишь, народ ливень требует! Шаман попрыгал бы вокруг костра, покамлал в бубен, или как он там у них называется, и готово дело. Принимайте, господа, заказанный ливень. С трех до семи, и ни минутой меньше! Пожалуй, сейчас я была бы не прочь обратиться к какому-нибудь знакомому шаману с малюсенькой просьбочкой: достучаться до небес и выпросить для жителей города хоть один прохладный денек. Но, увы, в длинном списке моих знакомых и приятелей шаманы не числились. И я продолжала обливаться по́том, дожидаясь появления потенциальной клиентки.

От скуки я оглядывала окрестности, пытаясь определить, с какой стороны она придет. Внимание мое привлек шум у лотка с мороженым. Миловидная женщина, на вид не старше тридцати пяти, что-то с жаром доказывала продавцу. Тот пытался оправдываться. Судя по нарастающему накалу, удавалось ему это из рук вон плохо.

– Скажите ваше имя! – возвысив голос, требовала женщина.

– Послушайте, не хотите брать это мороженое – не надо. Идите в магазин. Там и выбор больше, и камеры морозильные мощнее, – уговаривал покупательницу продавец.

– Я сама знаю, куда и когда мне ходить! Не смейте учить меня! Я задала вопрос, вы обязаны на него ответить. И вообще, по закону вы должны предоставить мне все документы, которые я только потребую! – кипятилась женщина. – Скажите ваше имя!

– Ничего я вам говорить не буду! – вспылил продавец. – Идите, женщина, куда шли. Не видите, очередь задерживаете.

– Как вы смеете! Я на вас жалобу напишу! – взвизгнула женщина. – И не думайте, что остальные покупатели будут так уж довольны, когда вы и им попытаетесь впихнуть некондиционный товар. Вы хоть срок годности у своего мороженого проверяете, прежде чем продавать? Видите, мужчина, какие он мне рожки продал?

Женщина призвала в свидетели мужичка средних лет, стоящего за ней. Она извлекла из упаковки с надписью «Вафельный рожок» его содержимое и поднесла к лицу покупателя.

– Ро́жки, говорите? – мужчина решил перевести все в шутку, поставив ударение на первый слог. – Хорошо, что не наставил!

Парень, стоящий в очереди следующим, звонко рассмеялся. А скандальная женщина, повернувшись лицом к продавцу, потребовала:

– Дайте мне жалобную книгу! Не хватало еще, чтобы по вашей милости надо мной смеялись.

Продавец зло глянул на смеющихся мужчин и ответил:

– Я-то тут при чем? Между прочим, я даже не улыбнулся!

– На вашем месте никто улыбаться не захотел бы! А после того, как я пообщаюсь с вашим начальником, вам и вовсе не до улыбок будет, – пообещала покупательница.

– Женщина, вы брать что-то будете? – недовольный тем, что его юмор не оценили, проговорил мужчина, стоящий в очереди. – Десять минут уже продавца отвлекаете! Не хотите, чтобы вас обслуживали, дайте другим возможность отовариться.

– Чем вы тут отовариваться собрались? У него же все мороженое растаяло, да еще мятое-перемятое. Наверное, месяц в морозилке лежало, – обиженная женщина принялась хаять товар.

– Да что вы такое говорите? У меня самый свежий товар во всем Тарасове! Ну, попалось одно мороженое слегка помятое, так что с того? Разве я не предложил вам вернуть за него деньги? – возвысив голос почти до крика, возмущался продавец.

– А мне не нужны деньги! Мне нужно мороженое! – парировала женщина.

– Так нет больше такого. Последнее осталось, – принялся объяснять продавец.

– Значит, сходите и принесите, – настаивала на своем женщина.

– А остальное мороженое бросить? Или вам на хранение сдать?

– А хоть бы и мне. По-вашему, я не заслуживаю доверия? – произнесла женщина.

Продавец понял, что назревает второй виток скандала, и прикусил язык. Парнишка, что стоял последним, махнул рукой и ушел. Мужчина-юморист последовал за ним. Как только публика разбежалась, женщина потеряла всякий интерес к скандалу, забрала деньги и оставила продавца в покое. Отвернулась и я. Посмотрев на часы, поняла, что клиентка опаздывает. Я потянулась к бардачку, собираясь достать оттуда воду. Жара усилилась, а без питья в такую погоду просто не обойтись. Когда я выпрямилась, взгляд выхватил цветастое поле хлопкового сарафана, находящегося в непосредственной близости от моего лица. Полностью обладательницу сарафана лицезреть я не могла по той причине, что обзор закрывала крыша машины, но и не видя лица, я без труда догадалась, кто стоит передо мной. За долю секунды до того, как женщина заговорила, я поняла, что скандалистка, минуту назад выносившая мозг мороженщику, и есть моя новая клиентка.

– Простите, вы – Татьяна? – просовывая голову в салон, спросила женщина. – Машина вроде та, и номер, и марка.

Женщина осмотрела мою колымагу еще раз, желая удостовериться в том, что не ошиблась.

– А вы, вероятно, Евгения, – выходя из машины, произнесла я.

– Правильно. Это я вам звонила вчера. Мы договорились встретиться в пять. Вы уж простите, я слегка опоздала. Обстоятельства задержали, – косясь на продавца мороженого, сообщила Евгения.

– Понимаю, – спокойно произнесла я, проследив за взглядом женщины.

– Не подумайте, я вообще-то не скандальный человек, – принялась оправдываться Евгения, поняв, что я в курсе ее конфликта с мороженщиком. – Просто иногда бывают такие дни, что никаких сил нет терпеть хамство. Сначала лифтер нагрубил. Ему, видите ли, не понравилось, что приходится работать в восемь утра. А я виновата, что их оборудование с утра пораньше из строя выходит? Получается, что я должна тяжеленные сумки на седьмой этаж без лифта тягать? Я собиралась на рынок, по пути хотела заскочить в супермаркет за бытовой химией, а лифт не работает! Вот я и вызвала лифтера. Пусть, думаю, пока я по магазинам бегаю, он неполадки исправит.

Я молчала, ожидая продолжения. Евгения, ободренная моим молчанием, принялась воодушевленно жаловаться.

– Потом на рынке продавец овощей пытался мне порченую капусту втюхать. Пришлось с ним ругаться. В обед я отправилась на почту. Хотела журнал выписать, «Все для женщин» называется. Не читали?

Я отрицательно покачала головой. Евгения взглянула на меня с сожалением.

– Напрасно. Лучший журнал за последние десять лет, – коротко прокомментировала Евгения. – Так вот, на почте какая-то наглая особа, поставленная там клиентов обслуживать, вместо этого отфутболивала их одного за другим по самым разным поводам. Знаете, что она заявила мне? Учитесь, мол, пользоваться электронным вариантом, а нам и без вас работы хватает! Ну, не наглость ли?

Я не могла не согласиться с Евгенией, и поэтому мне пришлось сочувственно покачать головой.

– Ну вот, а тут еще этот мороженщик. Нет у него, видите ли, нужного мороженого! Согласитесь, я достаточно сегодня терпела, чтобы спустить еще и продавцу с захудалого лотка.

– Да, сегодня вам нелегко пришлось, – поддакнула я и предложила: – Быть может, лучше перенести нашу встречу? Вы успокоитесь, придете в себя, тогда и поговорим.

Честно говоря, Евгения мне не понравилась. И выслушивать ее историю мне уже совсем не хотелось. По телефону Евгения упомянула о том, что речь пойдет о краже интеллектуальной собственности. Из того, что я уже слышала и видела, можно было предположить, что проблема окажется либо выдуманной от начала до конца мнительной женщиной, либо сильно преувеличенной. Одним словом, если раньше я надеялась на то, что задача обещает быть интересной, то теперь уверенность в этом существенно снизилась. Именно поэтому я предложила Евгении отложить нашу беседу в надежде на то, что до завтрашнего дня необходимость в ней отпадет.

Не тут-то было! Как только Евгения услышала о том, что я собираюсь отказаться от разговора, она забыла и о хамоватом лифтере, и о грубиянке-почтальонше, и о мороженщике. Подхватив меня под локоть, она принялась щебетать:

– Что вы, что вы! Мы никак не можем отложить наш разговор. Я со вчерашнего-то дня еле-еле дождалась, а вы предлагаете мне еще сутки терпеть?

– Тогда, быть может, перейдем сразу к делу? – предложила я. – Давайте найдем более удобное место и поговорим обстоятельно.

– Да мне и здесь удобно. Воздух свежий, и подслушивать никто не будет, – оглядывая окрестности, заявила Евгения.

– Ну, хорошо. Мы можем присесть на ближайшую скамейку, и вы мне все расскажете, – вынуждена была согласиться я.

Удобная скамейка отыскалась прямо напротив машины. Мы присели на нее, и я вся обратилась в слух.

– Татьяна, вы должны найти и наказать того, кто украл результаты многомесячной работы моего мужа! – горячо потребовала Евгения.

– Это я поняла еще из телефонного разговора, теперь хотелось бы услышать подробности.

– Ну а я чем занимаюсь? – возмущенно оборвала меня Евгения.

Смирившись со своеобразной манерой общения моей новой клиентки, я замолчала, ожидая продолжения.

– Понимаете, моего мужа ограбили! Выкрали самое дорогое. Этот негодяй посягнул на интеллектуальную собственность, уверенный в том, что в нашей стране доказать авторство практически невозможно! Мало того, он оставил моего мужа и всю нашу семью без законного гонорара!

Каждая последующая фраза, произнесенная Евгенией, звучала на тон выше предыдущей. И заканчивалась жирным восклицательным знаком. Евгения изо всех сил старалась показать, насколько серьезна ее проблема.

– Что именно украли у вашего мужа? – спросила я.

– Как что? Его разработки, конечно, – произнесла Евгения крайне удивленно.

– В чем заключается суть разработок? – не надеясь получить связный рассказ, принялась я задавать наводящие вопросы.

– Славик – химик. Он работает на «Экобытхиме». Это одно из крупнейших предприятий Тарасова. Трудится там несколько лет. Сейчас завод переживает пик популярности. Много новых спонсоров, крупных заказчиков. А Славик, между прочим, ведущий химик!

Для пущей важности Евгения многозначительно подняла указательный палец кверху. После этого она принялась излагать более спокойно. Суть сводилась к следующему: несколько месяцев назад Славик пришел домой в приподнятом настроении и рассказал, что у предприятия наклевывается новый, невероятно выгодный контракт. Какой-то иностранный инвестор пожелал заказать крупную партию пенообразующего средства. В связи с этим местное начальство объявило конкурс среди сотрудников предприятия на создание нового фирменного аромата. Администрация пожелала выделиться, а так как вознаграждение победителю конкурса было назначено нешуточное, то и желающих попытать счастья тоже нашлось немало. И Славик решил испытать себя. Тем более что работа эта была ему знакома. Но инвестор оказался жутко привередливым. Администрация провела четыре тура конкурса, а выбрать победителя все не удавалось. Ароматические букеты отбраковывались один за другим.

Тогда начальство решило привлечь к выполнению этой задачи людей со стороны. Был назначен окончательный срок выполнения работы. Славик, не теряя надежды создать фирменный запах, усиленно трудился над новой разработкой. И вот, когда его изыскания были практически завершены, произошло непредвиденное. В один из вечеров он возвращался домой довольно поздно. Недалеко от завода, в лаборатории которого трудился Славик, на него напал незнакомец. Вырвал кейс с документами, а когда Славик попытался его догнать, спрятался в подворотне и чуть не проломил ему голову. К счастью для Славика, травма головы оказалась поверхностной, материалы в кейсе – не глобальными. Пострадало в основном самолюбие Славика.

На семейном совете было решено о неприятном инциденте забыть. Но оказалось, что инцидент этот имел последствия. Через три недели после нападения Славик практически завершил работу над составом ароматических веществ для конкурса и позвонил своему непосредственному начальнику, чтобы получить «добро» на презентацию нового аромата. Он собрал все необходимые материалы и отправился в головной офис. Там его встретили радушно, предоставили отдельный кабинет, оснащенный всем необходимым для презентации. И что вы думаете? Когда презентация только началась, Славик почувствовал, что реакция членов жюри какая-то странная. К середине повествования члены комиссии переглядывались между собой, уже не таясь, и в конце концов председатель комиссии задал невероятный вопрос. Глядя куда-то поверх плеча Славика, он спросил:

– Скажите, Вячеслав, данную работу вы готовили самостоятельно или у вас были помощники?

– Естественно, сам, – недоумевая, ответил Славик, – а разве может быть иначе? Да, не скрою, мой ассистент помогал мне производить некоторые расчеты, готовил лабораторию к необходимым опытам, но ведь разработка от этого не становится нашей совместной, не так ли? Араик всего лишь ассистент.

– Все это замечательно, – глядя все так же поверх плеча Славика, заявил председатель. – Только проблема в другом. Данная разработка уже представлена на конкурс. И вашего имени в числе авторов нет.

Славик раскрывал рот, как рыба, внезапно выброшенная огромной волной на берег. Дар речи вернулся к нему не сразу. Он тупо молчал, не в силах ни сказать что-либо, ни вразумительно ответить на вопросы, которые задавали ему члены жюри. Даже до дома добраться он смог только с помощью супруги. О неприятностях мужа ей сообщил ассистент Славика, обеспокоенный состоянием химика.

Когда же Славик обрел способность разговаривать, первое, что он сказал своей жене: «Нужно найти этого подонка!» Кого супруг назвал подонком, сомнений не возникало. Евгения, вступающая в пререкания с супругом по любому серьезному и несерьезному поводу, на этот раз была абсолютно с ним согласна. Спустя долгие годы недопонимания чета Захаровых объединилась в желании отыскать и наказать виновника неудачи, постигшей мужа. Евгения развила бурную деятельность, обзвонила всех друзей, знакомых, знакомых друзей и их родственников. В конце концов, поиски увенчались успехом. Давний приятель подруги Евгении когда-то знавал одного человека, а тот в свою очередь другого человека, и вот этот-то человек, попав в трудную ситуацию, обращался к частному детективу Татьяне Ивановой, то есть ко мне.

– Если вы нам не поможете, я уж и не знаю, кто сможет это сделать, – хватая меня за руку, объявила Евгения. – Когда вы приступите?

Евгения выжидающе уставилась на меня. Я же в очередной раз подумала, что госпожа Захарова мне абсолютно не нравится. Но на то она и работа, чтобы помогать не только тем, кто тебе симпатичен, но и тем, с кем общаться совсем не хочется. Высвободив руку из цепких пальцев Евгении, я произнесла:

– Не так быстро, Евгения. Я еще не сказала «да».

– Ну, так говорите скорее, – поторопила меня Евгения. – Или вы не хотите заработать? Сколько вам платят обычно? Рублей пятьсот? Тысячу? Так вот, я заплачу вдвойне, только помогите найти того, кто украл идею моего мужа.

Чего? Пятьсот рублей? И она думает, что я стану искать ее фантомного похитителя интеллектуальной собственности за пятьсот рублей? Да, голубушка, чует мое сердце, попала ты!

– Двести, – предвкушая, какая реакция наступит у клиентки, когда она узнает истинную цену моих услуг, спокойно произнесла я.

– Всего-то? – радостно бросила Евгения. – Ну, это и вовсе пустяки. Значит, договорились. Я плачу вам четыреста рублей в сутки и жду, что мое дело будет у вас в приоритете.

– Долларов, – так же спокойно добавила я. – Двести долларов за сутки работы. Но от четырехсот я не откажусь. Надеюсь, премия за победу в конкурсе достаточно высока?

Я наблюдала, как меняется выражение лица Евгении. От самодовольства и превосходства не осталось и следа. Удивление сменило недоверие, затем недоумение. И наконец Евгения спросила:

– Вы серьезно? Не может быть, чтобы кто-то стал платить по двести баксов за такую простую услугу. Это же не кража из королевского дворца. Послушайте, Татьяна. Я дам вам тысячу в день. Думаю, за неделю вы управитесь, – приходя в себя, Евгения похлопала меня по руке, полагая, что вопрос решен в ее пользу.

«Похоже, потенциальная клиентка так и останется всего лишь потенциальной», – подумала я, ничуть, впрочем, не жалея об этом. Но я ошиблась. Как только Евгения услышала, что на компромисс в вопросе оплаты я идти не собираюсь, она принялась уговаривать меня, прибегая ко всем возможным и невозможным аргументам.

– Послушайте, Татьяна, но ведь должны же быть исключения. А что, если на поиски воришки уйдет месяц? По-вашему, я должна буду выложить вам за работу шесть тысяч долларов? Не слишком ли высокая цена? Зачем тогда затевать расследование, только для того, чтобы укрепить ваше материальное положение?

– Решать вам, – выслушав все аргументы, заключила я. – Если вы собираетесь сделать это исключительно ради возврата премии, то, пожалуй, действительно не стоит тратить ни время, ни деньги.

Для себя я уже решила, что ничего интересного это расследование мне не сулит, поэтому я смело могу отказаться от подобного рода работы.

– Я должна посоветоваться с мужем, – заявила Евгения.

– Я вас не тороплю. Номер моего телефона у вас есть. Звоните, если надумаете.

После этой фразы я встала со скамейки и, не оглядываясь, пошла к машине. Евгения не остановила меня.

Ехать в душную квартиру не хотелось, и я решила побаловать себя крепким кофе и приятной компанией. Выудив из сумочки телефон, я произвела определенные манипуляции и почти сразу услышала радостное щебетание Светки:

– О, Танек, ты что, освоила азы телепатии? Только я собралась тебе звонить, а ты уже тут как тут!

– Телепатия тут ни при чем, – произнесла я. – Просто у меня имеется свободный вечер, соответствующее настроение и огромное желание пообщаться с подругой. Как насчет кофе? Я угощаю. Прохладный зал, крепкий кофе и восхитительные шоколадные пирожные с вишенкой.

– Ух, соблазнительница! – смеясь, произнесла Светка. – Знаешь ведь, моей фигуре это вредно.

– Ничего: если немного, то можно. Я недавно наткнулась на такое местечко! Там подают кофе, какого ты и в Стамбуле не найдешь, – продолжала соблазнять я.

– Я бы сейчас не отказалась и от лимонада, только бы пить его где-нибудь за пределами нашего всеми забытого Тарасова, – вздыхая, проговорила Светка.

– Эй, что это еще за настроение? – бодро спросила я. – И кем, интересно, забыт наш славный город? У тебя там, часом, не хандра ли?

– Она самая, – призналась Светка.

– Тогда мое предложение актуально, как никогда. Ты сейчас на работе? – спросила я, а когда Светка подтвердила мое предположение, приказала: – Никуда не уходи, через двадцать минут я за тобой заеду. Поняла?

– Поняла, – охотно согласилась она.

Отключив телефон, я резко развернула машину и помчалась к парикмахерскому салону, в котором работала моя давняя подруга, а по совместительству и парикмахер, услугами которого я время от времени пользовалась, к обоюдному удовольствию сторон. Как и обещала, в парикмахерской я была через двадцать минут. Вместо приветствия Светка всплеснула руками и закричала:

– Ну, ты даешь, подруга! Это ж надо так себя запустить. Не девушка, а чучело! А ну, живо в кресло!

Я осторожно заглянула в зеркало. Ничего особо запущенного я там не увидела. Наоборот, на меня смотрела миловидная зеленоглазая блондинка, а вовсе не чучело, как охарактеризовала меня Светка.

– Чего ругаешься? – спросила я, усаживаясь в кресло. – Чем тебе мой вид не по вкусу? Давай лучше собирайся скорее. Насколько я могу судить, клиентов у тебя на вечер нет.

– А вот и ошибаешься! Есть у меня клиент. Я бы даже сказала VIP-клиент. Такой, на которого я ни сил, ни времени не пожалею. Только бы привести его в надлежащий вид.

Говоря все это, Светка накинула на меня фиолетовую пелерину, схватила пульверизатор и принялась брызгать воду мне на волосы.

– Чего ты еще задумала? – взвизгнула я, закрывая лицо ладонями, чтобы вода не смыла макияж. – Светка, не дури. Прекращай баловство и пойдем в кафе. Тебя пирожные уж заждались.

– Потерпят мои пирожные, ничего с ними не сделается. А вот лицезреть, во что превращается твоя лучшая подруга, этого я вытерпеть не могу.

Поставив пульверизатор, Светка взяла в руки ножницы и начала щелкать ими.

– Что задумала? Стрижка «А‑ля паж»? – опасливо косясь на срезанные локоны, поинтересовалась я.

– Ну, чего ты беспокоишься? Твои пристрастия мне хорошо известны. Колобка из тебя делать я не собираюсь, а вот освежить прическу давно надо! – успокоила меня Светка и тут же предложила: – Слушай, у меня идея. Что, если мы тебе особый вид покраски сварганим? Между прочим, последний писк моды. Мужикам жуть как нравится. У тебя, кстати, как на личном фронте?

– Так, во-первых, никаких экспериментов проводить не будем! – категорически отказалась я. – А во-вторых, личный фронт, он потому так и называется, что человек сам решает, поделиться этой информацией с кем-то или оставить при себе.

– Ой, ой, ой! Какие мы строгие, какие мы скрытные! Какие мы неприступные, – принялась дурачиться Светка. – Ладно, живи. Считай, сегодня отвертелась, но в следующий раз так легко не отделаешься. И новую технологию я на тебе обязательно испытаю. Вуаля! Принимай работу.

Светка провела щеткой по волосам и, горделиво задрав нос, любовалась результатом своего труда. Признаться честно, особой разницы между тем, что было, и тем, что стало, я не заметила, но, чтобы не обижать подругу, я зацокала языком, изображая крайнюю степень удовольствия.

– Красота! Не руки у тебя, Светка, а золото. Пришла к тебе крокодил крокодилом, а ухожу королевной! – притворно восхищалась я.

Светка смотрела на меня несколько секунд, а потом закатилась громким смехом. Я не выдержала и засмеялась следом.

– Ну, Тань, ты и актриса! Так натурально восхищение изображаешь. Если бы я не знала тебя так хорошо, точно купилась бы, – сквозь смех проговорила Светка, сбрасывая рабочий фартук.

– На том стоим, – поддаваясь смешливому настрою подруги, вторила я ей.

Кое-как со смехом пополам мы собрались, уселись в машину и покатили в направлении Набережной, где располагалась кофейня с лучшим в городе кофе. Официант встретил нас чуть ли не у порога. Непрерывно раскланиваясь, он пятился, показывая нам дорогу. Меня это немного смущало. Ну что, в самом деле, за выкидоны такие? Будто мы пришли сюда не просто кофейку попить, а исполнить миссию государственного масштаба, такой нам почет. А вот Светку поведение официанта не смущало. Наоборот, она получала истинное удовольствие от его подобострастного отношения.

Мы прошли почти весь зал, пока Светка выбрала-таки место, где ей хочется присесть. Я была несказанно рада, так как зал уже заканчивался, а ходить сквозь стены я еще не научилась. Светка погнала официанта за первой порцией кофе. Затем принялась изучать ассортимент выпечки. Остановила свой выбор она все же на том пирожном, которым я ее соблазняла. Я выпечку заказывать не стала. Хватит с меня и кофе.

Сидя в кафе, мы пили волшебный напиток и болтали ни о чем. О новых фасонах летней одежды. О неухоженности отечественных курортов по сравнению с европейскими. О современной методике удаления волос и прочей ерунде, которая в таких случаях сама лезет в голову. И как всегда при встречах со Светкой, разговор сошел-таки на ее излюбленную тему: на обсуждение достоинств и недостатков противоположного пола.

– Угадай, кого я недавно встретила? – заговорщицки прошептала Светка, хотя подслушивать нас было совершенно некому, во всем кафе едва ли насчитывалось десять человек.

– Боюсь даже предположить, – улыбнулась я, по опыту зная, что сейчас разговор пойдет о каком-то мужчине.

Судя по вопросу, этот мужчина должен быть знаком нам обеим. Что ж, посмотрим, чем на этот раз удивит меня подруга. И она удивила! Так, что я чуть со стула не упала.

– Твоего бывшего! – победоносно провозгласила Светка.

– Какого «бывшего»? – не ожидая подвоха, переспросила я.

– Са‑мо‑го бывшего! – по складам продекламировала Светка. – Или забыла, как его зовут? Что ж, могу напомнить. Пита Ковалевски!

Светка торжествовала, а я, раскрыв рот, смотрела на подругу, будто привидение увидела.

– Петьку? Петьку Коваленко? Ты встретила Петьку Коваленко в Тарасове? – не веря своим ушам, переспросила я.

– А кого же еще? – довольная произведенным эффектом, Светка торжествовала.

– Ты видела его в Тарасове? – как заведенная повторила я.

– Ну, не в Канаду же я к нему наведалась. Между прочим, он про тебя справлялся, – ухмыляясь, произнесла она. – Как у Танюши дела? Как здоровье? Есть ли изменения на личном фронте?

Светка старательно изображала иностранный акцент, хотя мы обе знали, что Пит Ковалевски, как теперь звали моего бывшего ухажера, был украинцем, а не подданным Канады, где имел счастье сейчас проживать.

– Светка, кончай придуриваться и рассказывай по порядку, – сердясь, потребовала я.

– Ага, значит, тебе все же не безразличен этот шикарный мужчина? – резюмировала та. – Правду говорят, что бывших любовников не бывает!

– Я тебя сейчас сумкой огрею, – пригрозила я.

Угроза возымела действие. Отбросив издевательский тон, Светка принялась рассказывать.

– Два дня назад я со своим новым приятелем отправилась в театр. Комедия в двух действиях. «Любовь не картошка». Смотрела? Приличный спектакль. Московская постановка. Там в главной роли…

Договорить Светке я не дала. Размахнувшись как следует, я ткнула подругу кулаком в бок. Светка охнула, сверкнула на меня злющими глазами и зашипела:

– Сдурела, что ли? Так и ребра переломать можно.

– Я тебе сейчас не только ребра, шею сломаю, – разозлилась я. – Можешь без отступлений?

– Слушай, будешь перебивать, вообще ничего не расскажу! – надулась Светка.

– Ладно, прости. Погорячилась, – принялась извиняться я. – Но ты тоже хороша. Сначала интригу развела, а теперь время тянешь.

– Ну, раз тебе про спектакль не интересно слушать, не стану рассказывать, – успокаиваясь, пообещала Светка. – Хотя зря ты отказываешься. Спектакль и вправду интересный.

– Светка, не провоцируй, – снова повторила я, зная Светкину привычку по два часа ходить вокруг да около.

– Все, все, поняла. Не бычься, – сдалась Светка и продолжила: – Так вот, в антракте мы решили немного прогуляться по фойе. Там-то меня и окликнул твой красавчик! Я сначала его не узнала. А он подошел, галантно так поздоровался. Даже ручку мне поцеловал. Мой кавалер аж зубами заскрипел. А я ничего, сделала вид, что со мной все мужчины так здороваются. Разговор завязался. Что да как? Он, естественно, первым делом про тебя расспрашивать начал.

– И что же ты ему наболтала? – опасливо поинтересовалась я.

– Да ничего особенного, – поспешила заверить Светка. – Сказала, что ты в Тарасове. Что все у тебя отлично. И на рабочем фронте, и в сердечных делах.

Так, что-то подозрительно у Светки глаза блестят. Не иначе дальше подвох последует. Так и вышло.

– Я ему номер твоего телефона дала, – как ни в чем не бывало заявила Светка.

– Зачем? – застонала я.

– Как это зачем? А что мне оставалось делать? Он спросил, я ответила. Не могла же я сказать, что не знаю номера телефона своей лучшей подруги? – резонно заметила Светка.

– Могла бы что-нибудь соврать! – воскликнула я. – Или хотя бы цифры в номере перепутать!

– Да не успела я. Все как-то чересчур быстро произошло, – оправдывалась Светка. – Антракт короткий, времени на раздумья не было. А ты прекрасно знаешь, каким неотразимым может быть Пит.

Да, уж это я знала не понаслышке. Пит Ковалевски, урожденный Петька Коваленко, был моей самой большой ошибкой в жизни. Мы познакомились с ним несколько лет назад, и как-то так получилось, что я втрескалась в этого ловеласа с первого взгляда. Ах, какой роман у нас был! Даже сейчас, при одном воспоминании о наших встречах у меня мурашки по коже побежали. Неудивительно, что Светка не смогла устоять перед его обаянием и сдала меня, что называется, с потрохами. Ну и что прикажете мне теперь делать? К чему готовиться? К новому натиску гормонов? Нет, только не это! Я скорее соглашусь распутывать безнадежное дело нахальной Евгении Захаровой, лишь бы не думать о Коваленко и иметь законный аргумент отказать ему во встрече. А в том, что он этой встречи будет добиваться, я не сомневалась. Удивительно, как это он еще мне не позвонил? Эта же мысль пришла в голову Светке.

– Он что же, так и не позвонил тебе? Странно. Два дня уже прошло. Может, пропустила звонок? – предположила она.

– Не знаю. Только мне это все не нравится, – заявила я. – У меня и без него забот хватает.

– Новое дело? – пытаясь увести меня от щекотливой темы своего коварства, спросила Светка.

– Я пока не решила, стоит ли заниматься им, – задумчиво произнесла я, думая вовсе не о новом деле, а о старом приятеле.

– О, когда это такое было, чтобы ты от работы отказывалась? – присвистнула Светка. – Обычно тебя не удержишь, а тут…

– Светка, отстань, – попросила я. – Лучше скажи, надолго Петька в Тарасов пожаловал? Чего ему вообще тут понадобилось?

– Это мы обсудить не успели. Говорю же, времени совсем не было. Антракт закончился, меня Всеволод в зал утащил. Хотя на прощание Пит успел пообещать, что мы еще увидимся. Значит, в ближайшее время покидать наш город он не собирался, – рассуждала Светка.

Это мне и без Светкиных рассуждений было понятно. Не стал бы Петька просто на выходные свою ненаглядную Канаду покидать. Для этого повод должен был быть посерьезнее желания встретиться со своей бывшей любовью. Знать бы, что это за повод! Наверняка в Тарасов его привели дела бизнеса. Только каким именно бизнесом в настоящий момент занимался господин Ковалевски, я понятия не имела. Помнится, раньше интересы его были весьма разносторонние. Честно говоря, в делах бизнеса Петька всегда отличался завидным везением. За какой бы проект он ни брался, его всегда ждал колоссальный успех.

– О чем задумалась, подруга? – Светка вывела меня из задумчивости. – Неужели он тебе до сих пор небезразличен?

– Не говори ерунды. Забыла, при каких обстоятельствах мы расстались? – отмахнулась я.

– Да помню я все. Только дело ведь прошлое, – не желая сдаваться, произнесла Светка.

Прошлое. Легко ей говорить. А я, между прочим, до сих пор до мелочей помню то дело, в котором я по вине этого самого Петьки чуть не потерпела первое в своей профессиональной карьере поражение. И все из-за того, что голова была забита одним Коваленко и мне никак не удавалось сосредоточиться на расследовании. Да, давно это было, а воспоминания настолько свежи, будто все это происходило вчера.

Собственно говоря, мы и познакомились с Петькой лишь благодаря моей профессии. У его партнера по бизнесу погибла жена, и меня наняли найти ее убийцу. Я тогда только-только начинала заниматься частным сыском. Никакой особой репутации заработать еще не успела, да и сама была не уверена в том, что дело это мне по зубам. Но желание было огромное.

Расследуя обстоятельства смерти женщины, я встречалась со всеми, кто так или иначе был с ней связан при жизни. Одним из таких людей и был Петька. Первая встреча прошла вполне заурядно, если не считать того, что при виде красавчика Коваленко сердце мое ухнуло куда-то вниз, да так и осталось там валяться. До сих пор не могу понять, чем он меня так поразил? Да это и неважно. А важно то, что тогда я нарушила главное правило сыска: никогда, ни при каких обстоятельствах не смешивать личные симпатии с работой. Наверное, литераторы назвали бы те мои чувства как-нибудь красиво. Что-то вроде «безумная любовь» или «возвышенные отношения». Я же называю это иррациональной игрой гормонов. Вот эта-то игра гормонов чуть не стоила мне репутации. В конечном итоге с расследованием я все-таки справилась. Виновный понес заслуженное наказание, а я получила нешуточный урок на всю жизнь. С Петькой нам пришлось расстаться. Я же взяла себе за правило никогда не смешивать работу и удовольствия. И до сих пор придерживалась этого правила. Надо признать, удается мне это неплохо. Почти всегда. Почти.

Вечер, обещавший быть мирным и безмятежным, обернулся клубком сплошных «зачем?» и «почему?». Так и не придя ни к какому выводу в вопросе «что понадобилось Ковалевски в Тарасове?», мы со Светкой расстались. Забросив ее домой, я направилась к себе, не переставая размышлять о том, чем лично мне грозит приезд Петьки.

Я едва успела перешагнуть порог своей уютной однушки, как мой телефон возвестил о том, что я кому-то понадобилась. С опаской вытянув телефон из чехла, я взглянула на дисплей. Номер незнакомый. Звонивший не значился в моей записной книжке. С замиранием сердца я нажала кнопку приема вызова, ожидая услышать знакомое «Добрый вечер, Ташенька». Так меня называл только Коваленко.

Волновалась я напрасно. Незнакомый мужской голос сухо произнес:

– Татьяна? Иванова Татьяна?

– Слушаю вас, – облегченно выдохнула я в трубку.

– Вас беспокоит Вячеслав Захаров. Вы сегодня встречались с моей женой. Она озвучила ваши требования. Я звоню для того, чтобы сказать, что нас устраивают ваши условия. Если вы не возражаете, мы могли бы встретиться завтра часиков в десять и обсудить детали.

Вот так. Коротко, по-деловому. На условия согласны, принимайтесь за работу. В свете последних событий я была не склонна принимать поспешные решения. Поэтому я ответила так же коротко и лаконично:

– Завтра в десять тридцать в кафе «Ассамблея» на Набережной. Готова выслушать вас. Решение приму после беседы.

Не дав Вячеславу возможности что-либо возразить, я выключила телефон, засунула его под диванную подушку и отправилась в душ. День выдался не из легких, а ночь обещала быть еще тяжелее. Вряд ли мне удастся быстро заснуть после вечерних потрясений.

Глава 2

Наутро я проспала. Неудивительно. Всю ночь ворочалась с боку на бок, пытаясь выкинуть из головы мысли о Коваленко. Уснуть удалось лишь под утро. Естественно, сигнал будильника я не услышала. Вернее, услышала, но, отключив звук, тут же снова провалилась в забытье. А когда открыла глаза, с ужасом вскочила. Настенные часы, подарок Светки, показывали без четверти десять. Кошмар! У меня же через сорок пять минут встреча с Захаровым! А до Набережной еще добраться нужно.

Я начала носиться по квартире как сумасшедшая, отыскивая подходящую случаю одежду. Наскоро приняв душ, я одной рукой сушила волосы, другой шарила в холодильнике в поисках хоть какого-то напитка. От кофе пришлось отказаться. Варить его времени не было. Суматошные сборы заняли четверть часа. Уже перед самым выходом я бросила взгляд в зеркало. На меня смотрела заспанная физиономия в обрамлении еще влажных волос. Махнув рукой, я выскочила из квартиры и, не дожидаясь лифта, побежала вниз по лестнице.

Вывалившись из подъезда, я помчалась к машине, на ходу отыскивая ключи в сумочке. По сторонам я не смотрела и поплатилась за это. Не добежав до машины каких-то пару-тройку шагов, я с размаху налетела на могучую мужскую грудь. От удара меня отбросило на шаг назад. Я едва не упала, но сильные руки крепко ухватили меня за талию, удерживая в вертикальном положении.

– Ох, простите, я вас, наверное, ушибла? Жутко опаздываю, – начала я, поднимая глаза, и осеклась.

– О, ничего страшного. Это доставило мне удовольствие. Я и предположить не мог, что заполучить тебя в свои объятия будет так легко, – произнес мой спаситель.

– Коваленко, – обреченно выдохнула я.

Естественно, это был Петька Коваленко. Кто же еще? Ну почему он появился именно сегодня, когда я так ужасно выгляжу, да еще безнадежно опаздываю? Не мог приехать вчера? А ведь вчера я была само совершенство. Но нет! Он всегда появляется не вовремя. Сделав над собой усилие, я спокойно произнесла:

– Привет. Прости еще раз. Я тебя не заметила.

– А вот это плохо. Я-то мечтал, что ты увидишь меня издалека, приостановишься от неожиданности, а потом радостно побежишь ко мне на носочках. Твои легкие волосы будут развеваться на ветру, а губы расплывутся в приветственной улыбке. – Петька мечтательно закатил глаза.

– Все такой же фантазер, как и раньше? – высвобождаясь из Петькиных объятий, проговорила я. – Не хочу тебя разочаровывать, но с удовольствием это сделаю: я не собиралась бежать к тебе с радостной улыбкой. И уж тем более не планировала оказаться в твоих объятиях!

– Ну, это высказывание спорное, – продолжая усмехаться, ответил Петька. – Скорее всего, ты мечтала об этом не меньше, чем я. Просто я честнее тебя и привык называть вещи своими именами.

– Думай, как хочешь. Лучше скажи, что ты забыл в моем дворе?

– Страшно захотелось тебя увидеть, – честно ответил Петька.

– Чего ж не позвонил? Светлана ведь снабдила тебя моими координатами, – признаваясь в том, что осведомлена о его приезде, проговорила я.

– Боялся, что ты мне откажешь. Не захочешь встречаться. Начнешь искать отговорки типа «куча работы», «жуткая усталость» и тому подобное, – признался Петька.

– Так и есть. У меня куча работы. И вот в этот самый момент – тоже. Клиент ждет, – пояснила я.

– Хочешь сказать, что единственный способ получить возможность пообщаться с тобой, это стать твоим клиентом? – пошутил Петька.

– Боюсь, в твоем случае не поможет даже это, – отозвалась я и уже серьезно добавила: – Правда, Петь, прости, но мне действительно некогда.

– Знаешь, ты – единственный человек, который все еще называет меня Петей, – чуть понизив голос, что придало ему некоторую интимность, произнес Петька.

– Ну не Пит же тебя звать? – парировала я, стараясь обойти препятствие в виде бывшего ухажера и добраться наконец до спасительного салона автомобиля.

– Ни в коем случае! – Петька поднял руки в притворном ужасе. – Уж лучше «Петька». Из твоих уст мое имя звучит как-то по-особенному.

– Приятно было снова встретиться. Ну, мне пора, – произнесла я, обойдя-таки Коваленко и направляясь к машине.

– Послушай, я два часа караулил, пока ты выйдешь. Я не могу тебя вот так просто отпустить. Раз у тебя нет времени на разговоры по душам, разреши хоть подвезти. Или ты боишься?

Последняя фраза была сказана с расчетом на то, что я непременно отвечу, что ничуть не боюсь его. Я это понимала. Понимал и Коваленко. Как бы я сейчас ни отреагировала, все равно победа останется за ним. А, будь, что будет! Не съест же он меня в самом деле?

– Ладно, поехали! – разворачиваясь на сто восемьдесят градусов, согласилась я. – Какая машина твоя?

Решение мое было неожиданным не только для Петьки, но и для меня самой, но давать задний ход я не собиралась.

– Черная «Тойота», – не веря своим ушам, машинально ответил Петька.

– Заводи. С твоей болтовней на дорогу у нас не больше двадцати минут. Не хочу опаздывать на первую встречу с потенциальным клиентом, – произнесла я и решительно зашагала к Петькиному автомобилю.

После того как мы уселись и я сообщила место назначения, в машине повисло неловкое молчание. Петька усиленно делал вид, что сосредоточен на дороге. Я же смотрела в окно с таким видом, будто городской пейзаж был для меня делом невиданным и я никак не могла оторваться от его созерцания. Спустя какое-то время Петька откашлялся, начал было что-то говорить, но снова замолчал. Я не собиралась вести с ним светскую беседу, поэтому никак на его попытку начать разговор не отреагировала. Уж лучше не вступать с ним ни в какие разговоры. Так безопаснее. Помолчим. В конце концов, молчание еще никому не навредило. Петька опять не выдержал. Скосив на меня глаза, он произнес:

– Прекрасно выглядишь. Совсем не изменилась.

– А ты рассчитывал встретить старую кошелку? Располневшая талия, обвисший подбородок, подгнившие зубы? – ехидно произнесла я, давая понять, насколько неловкий комплимент он отпустил в мой адрес.

– Что касается характера, тут все без изменений, – вяло проговорил он.

– Это точно. Мой характер все еще при мне, – продолжала я язвить.

– Слушай, давай поговорим на нейтральные темы. Можем же мы просто пообщаться, как нормальные люди? – сделал он вторую попытку.

– Ничего не имею против, – елейным голосом произнесла я. – Как тебе погода? В Канаде, наверное, не так жарко? Или лучше обсудить политическую обстановку?

Я сказала первое, что пришло мне в голову. Петька только тяжело вздохнул. Я же удовлетворенно хмыкнула.

– Чем сейчас занимаешься? – игнорируя вопросы политики, спросил он.

– Тем же, чем и всегда. Ловлю подонков и заставляю их делать правильные вещи, – саркастически произнесла я.

– Ты спрашивала, что я делаю в Тарасове? – снова начал он, но я перебила его:

– Я спрашивала, что ты делаешь в моем дворе. На мой взгляд, это немного разные вопросы, – сдаваться я не собиралась.

– Приехал на пару месяцев налаживать совместное производство. Моя компания предлагает местному заводу бытовой химии серьезный контракт. Выгодное дело. Как для нас, так и для российского бизнеса, – решив игнорировать мои выпады, сообщил Петька.

Его слова о контракте с заводом бытовой химии заставили меня насторожиться. Интересно получается. Он налаживает производство какой-то там химии, а я собираюсь встретиться с представителем некоего завода, планирующего разработку нового продукта для иностранного инвестора. Утро перестает быть томным!

– Что за предприятие? – осторожно осведомилась я.

– «Экобытхим». Это довольно известная в определенных кругах компания, – не менее осторожно ответил Петька, видимо, не веря в мой внезапно проснувшийся интерес, а ожидая новой волны сарказма.

Но мне было не до сарказма. Значит, вот как все обернулось! Не зря я вчера так волновалась. Коваленко снова появился в моей жизни неспроста. Это злой рок сводит нас именно тогда, когда судьба готовит моей репутации непосильные задачи. Если дела обстоят так, как я предполагаю, Коваленко приехал заключить контракт по закупке именно того пенообразующего средства, аромат для которого разработал Захаров и разработки которого умыкнул предприимчивый плагиатор. Хорошее дельце! И как мне быть теперь? «Спокойно, Танюша, не паникуй раньше времени, – успокаивала я себя. – Быть может, это всего лишь совпадение. Мало ли у компании контрактов? Возможно, к разработкам Захарова визит Коваленко не имеет абсолютно никакого отношения». Несмотря на свои собственные рассуждения, я точно знала, что в разговоре с Захаровым речь пойдет о контракте с канадской фирмой, который курирует Коваленко.

– Эй, о чем задумалась? – голос Петьки донесся до меня через вереницу собственных мыслей. – Я слишком много говорю о бизнесе? Тебе неинтересно?

Ого, он, оказывается, разглагольствует о своей миссии, а я сижу тут и из-за обычного женского страха все самое важное пропустила. А чего, собственно, мне бояться? Что в случае неудачи Коваленко снова сможет бросить мне в лицо коронную фразу: «Не переживай, детка, расследование преступлений не женское дело»? Зато в случае победы я смогу в очередной раз доказать ему, что он сильно ошибался на мой счет! Неплохой реванш, а?

– Ташенька, ты меня совсем не слушаешь. Ты где вообще витаешь? – снова услышала я голос Петьки.

Опять размечталась и все пропустила. Да что со мной такое творится? Соберись, Татьяна, ты же не пятнадцатилетняя девочка, в конце концов! И почему этот противный Коваленко так на меня действует? Я собралась с мыслями и спросила:

– Так что там с твоим контрактом?

– Да плюнь ты на этот контракт. Это сугубо мужское дело. Лучше скажи, что ты думаешь о моем предложении? – спросил Петька.

– О каком предложении? – переспросила я.

– Ну, вот. Я же говорил, что ты меня совсем не слушаешь, – обиженно повторил Петька. – А я тебе, между прочим, королевское предложение сделал.

– Так сделай еще раз. Может, со второго раза оно будет выглядеть еще привлекательнее, – отшутилась я.

– Я предлагал на выходные смотаться в Чехию. Ты бывала в Карловых Варах? Там непередаваемая атмосфера. Только представь: старинные замки, извилистые улочки. А как чудесно поют птицы в садах и парках!

Понятно, Остапа понесло. И неважно, что мы много лет назад расстались. Причем не самыми лучшими друзьями. Главное, что ему этого хочется! Ну, непрошибаемый человек!

– Ты, я и извилистые улочки? – язвительно произнесла я. – Прямо идиллия. Хорошо, что хоть отдых ты считаешь женским делом.

– Опять ты начинаешь? Давно пора было забыть, – досадливо поморщился Петька. – И потом, я уже забрал свои слова о том, что женщина не может быть хорошим детективом, обратно. Разве этого мало?

– Мало, Петенька, мало. Надо, чтобы ты не просто забрал их, а выкинул из головы раз и навсегда, как самую страшную ересь! – слова прозвучали резко.

Ну и пусть! Мне все равно. Пусть знает, что Татьяну Иванову одной поездочкой по романтическим местам не задобришь. Тем более мы уже подъехали к кафе «Ассамблея» и пришло время прощаться. Петька остановил машину. Я выскочила на тротуар, не дожидаясь, пока он обойдет машину и откроет мне дверь. Не дав ему сказать ни слова, я бросила на ходу слова прощания и скрылась в дверях кафе. Петька остался стоять на дороге, провожая меня взглядом. Вид у него при этом был виноватый. Почему-то меня это порадовало.

Войдя в кафе, я оглядела зал. Никого, кто мог бы оказаться Вячеславом Захаровым, ведущим химиком завода «Экобытхим», я не обнаружила. Взглянула на часы. Десять тридцать две. Значит, пунктуальность не входит в число его достоинств. Что ж, в данных обстоятельствах мне это только на руку. По крайней мере, у меня появилась возможность привести мысли в порядок перед встречей с клиентом. Удивительно, как сильно встреча с Коваленко вывела меня из равновесия.

Выбрав столик подальше от входа, я заказала двойную порцию кофе. Я пила ароматный напиток небольшими глотками и старалась ни о чем не думать. Удавалось мне это с трудом. Навязчивые мысли, словно пчелиный рой, вертелись в моей голове. Скорее бы уж Захаров пришел!

Только я об этом подумала, как дверь распахнулась и в зал ввалился грузный мужчина в светлых льняных брюках и такой же рубашке. По тому, как беспокойно он осматривал посетителей, я поняла, что он кого-то ищет. На всякий случай я помахала рукой. Увидев мой жест, мужчина удивленно округлил глаза и двинулся к столику. Подойдя на расстояние вытянутой руки, он спросил:

– Простите, вы Захарова ждете?

– А вы разве не Захаров? – в свою очередь спросила я.

– Захаров. Вячеслав Захаров, – утвердительно кивнул он.

– Ну, а я – Татьяна Иванова. Значит, мы друг друга нашли. Присаживайтесь, – предложила я, указывая на соседний стул.

Захаров, тяжело дыша, плюхнулся на предложенное место. Его, с позволения сказать, пухлый зад едва-едва поместился на стуле. Металлические ножки подозрительно заскрипели, но выдержали. Я опасливо покосилась на них. Как бы мой собеседник не раздавил этот мебельный шедевр. Поймав мой взгляд, официант подскочил к нашему столику и вежливо предложил:

– Быть может, перейдете в отдельный кабинет? Там имеются удобные кожаные диваны.

– Спасибо, старина. Но нам вполне удобно здесь, – опережая меня, ответил химик, неловко поворачиваясь на стуле.

От этого движения ножки накренились. Звук, который они при этом издали, не смутил только самого химика. Я видела, что официант с удовольствием настоял бы на своем, но профессиональная этика взяла верх над благоразумием, и он лишь предложил меню. Захаров, мельком просмотрев страницы, отложил меню в сторону и попросил:

– Голубчик, принесите мне чего-нибудь сладкого. На ваше усмотрение, но побольше.

– Могу предложить фирменное пирожное «Сенатор». Шоколадный бисквит, миндаль, взбитые сливки, – заученно произнес официант.

– Прекрасно. Четыре «Сенатора», двойную колу. И даме, что закажет, – благодушно улыбаясь, заявил Захаров.

– Спасибо, я сыта, – поспешно отказалась я, решив, что смогу насытиться от одного вида поедания такого количества пирожных моим собеседником.

Официант испарился. Захаров же принялся изучать мой внешний вид. Судя по тому, как одобрительно он кивал время от времени, осмотр его удовлетворил. Я молчала, ожидая, что последует за осмотром. Начинать деловую беседу химик не спешил. Теперь он перекинулся на изучение интерьера кафе. Этот осмотр занял немного больше времени, но, как и в случае с моей внешностью, получил полное одобрение химика.

– А здесь миленько, – произнес он наконец. – Я раньше здесь не бывал.

– Признаться, я сама всего несколько дней назад напала на это заведение. Я, знаете ли, жуткая кофеманка. А здесь этот напиток – лучший в городе, – подстраиваясь под его стиль, произнесла я.

– Я кофе не люблю. Гипертония, – прокомментировал мое заявление Захаров.

Еще бы! С таким-то весом. Странно, как он вообще еще дышит. Вернулся официант с подносом, полным пирожных. Порции тут подавали «сиротские». Каждый кусок на полкило. Да еще сливками взбитыми политы так, будто пожарные из брандспойта огонь тушили. Захаров одобрил и это. Только ложку попросил столовую. Десертной он, видите ли, обляпаться может. Забавно! Похоже, семейка у Захаровых что надо. Интересно, а дети у них есть? Это мне еще предстояло выяснить. Правда, придется повременить с серьезным разговором до тех пор, пока мой потенциальный клиент не уничтожит содержимое четырех тарелок. Я приготовилась к долгому ожиданию, но со своей задачей Захаров справился в считаные минуты. Я даже заскучать не успела. Да! Если бы в Тарасове вздумали проводить конкурс на скорость поедания кондитерских изысков, я непременно поставила бы крупную сумму на господина Захарова. И, сдается мне, в проигрыше бы не осталась. Допив последний глоток газировки, Захаров приступил к делу.

– Жена сказала, что вчера у вас возникли некоторые разногласия, – начал он. – По поводу оплаты и прочего. Это неудивительно. Женечка – человек довольно несдержанный, но, поверьте моему многолетнему опыту, это легко контролировать. В сущности, вы можете вообще с ней не общаться. Будете держать связь со мной. А я, без ложной скромности сказать, мужчина исключительно покладистый. Из равновесия меня может вывести только одно: бардак в лаборатории. Не тот бардак, который образуется в процессе поиска новых решений, а тот, что допускают некоторые ассистенты по отношению к реактивам, оборудованию и текущим записям. Признаться, мне в этом отношении повезло. У меня замечательный ассистент. Араик Сагателян. Армянин славянского розлива. Полное имя Арарат, но мы им никогда не пользуемся. Вот уж у кого в лаборатории хирургический порядок. Я иногда шучу, говоря, что в Араике погиб высококлассный дворецкий. Право, жаль, что эта профессия изжила себя в России.

Я вздохнула. По всему видно, господин Захаров не прочь поболтать на досуге. Придется выслушивать длинные лирические отступления обо всех главных и второстепенных героях нашей истории. Ну, хоть не скандалит, как это делает его жена, и на том спасибо. А Захаров между тем продолжал:

– Араик помогает мне в текущих делах, а также выполняет кое-какую работу помимо заводских заказов. В наши дни без халтурки не проживешь. Семья, знаете ли, требует много средств. Но я не жалуюсь, не подумайте. Я очень люблю свою жену. И дочку, конечно.

– У вас есть дочь? – вклинилась я в разговор.

– О, да. Чудесная девочка. Риточка. Ей семнадцать. Мы с ее матерью поженились, когда Риточка уже была у той в животике, – Захаров хихикнул. – Мне тогда было двадцать девять, Женечке едва сравнялось восемнадцать. Теперь вот Ритуля выросла, и мы опасаемся, как бы она не пошла по нашим стопам и не выскочила замуж со дня на день.

– А что, есть претенденты? – поинтересовалась я, понимая, что до сути Захаров дойдет не скоро.

– Как вам сказать? Есть один парнишка. Вроде неплохой. На мой взгляд, конечно. У Женечки иное мнение, но это естественно. У нее на все есть свое мнение, и как-то так всегда получается, что наши мнения оказываются кардинально противоположными, – выкладывал Захаров.

– Чем же ей не по вкусу избранник дочери?

– Всем, – ответил химик. – И выглядит не так, и одевается непрезентабельно, и занятие у него несерьезное. А главное – возраст. Риточкиному другу почти двадцать пять. А Женечке самой едва перевалило за тридцать пять, вот она и бесится. Ее можно понять. Сынок младше матери на десять лет. Абсурд! Но такова жизнь.

– Чем занимается Ритин друг? – спросила я.

– О, точно не скажу. Что-то связанное с компьютерными технологиями. Он, конечно, не ученый, но дело тоже стоящее. Как говорит Ритуля, за цифровыми технологиями – будущее. Я склонен с ней согласиться. Знаете, сколько нового оборудования работает благодаря именно этим самым технологиям? Да если бы не было этих приборов, современные ученые не смогли сделать и половины тех открытий, что сделали за последние двадцать лет!

Я поймала себя на мысли, что Захаров нравится мне все больше и больше. Впечатление, произведенное его супругой, улетучивалось с каждой минутой. Я даже про Коваленко и его деловой миссии забыла. Ну, или почти забыла.

– Значит, вам он нравится? – переспросила я.

– Кто? Санчик? Ну, в принципе, я против него ничего не имею. Разве что дружков его не одобряю, но это уж дело сугубо личное. Я имею в виду – личное дело Санчика, с кем и сколько общаться, – пояснил Захаров.

– Санчик – это Александр? – уточнила я.

– Нет! Санчик – это Сазонычев. Фамилия такая. А зовут его Федор. Санчик, это Ритуся придумала. Ей имя Федор не нравится. И фамилия, говорит, незвучная, а Санчик – в самый раз, – было видно, что дочерью Захаров восхищается.

– Ну, хорошо. С домашними разобрались. Может, перейдем к делу? – предложила я.

– Ох, что же вы меня сразу не заткнули? Я ведь, грешным делом, как начну монолог разводить, так меня только Женечка остановить может. Вы уж простите дурака. Пришел про вора рассказать, а сам тут битых два часа семьей своей хвастаюсь, – спохватился Захаров.

– Ничего страшного, – успокоила я его. – Про родню все равно пришлось бы рассказывать. Так что можете считать, что вы просто с другого конца начали.

– Вот-вот. И Женечка всегда так говорит. Не с того ты конца начинаешь, старый дуралей, – смеясь, процитировал жену Захаров.

«Про жену твою я уже много чего знаю, – подумала я про себя. – И с чего это он старый? Так жена обзывает? Сколько Захарову лет? Если женился он в двадцать девять, а дочери семнадцать, выходит, что ему и пятидесяти нет. Для мужчины это не возраст. Да, видно, мозги промывать Евгения умеет профессионально».

– Так что же у вас все-таки случилось? – напомнила я о цели нашей встречи.

– Тут в двух словах не расскажешь, – переходя на серьезный тон, произнес химик.

– А мне в двух и не надо. Временем я располагаю. Можете начинать хоть с какого места. Если появится необходимость, я буду задавать вопросы, а вы на них ответите, – предложила я. – Не стесняйтесь. Как считаете нужным, так и рассказывайте.

– Ну, если вы готовы выслушивать жалобы такого брюзги, как я, тогда начну с главного. Работа для меня – все. И материальный достаток тут вовсе не основной стимул, хотя, сами понимаете, содержание семьи держится все-таки на мне. Для меня гораздо важнее моральное удовлетворение от осознания, что я смог справиться со сложной задачей. С такой задачей, перед которой многие другие спасовали. В случае с разработкой формулы нового аромата как раз этот фактор был ключевым. Понимаете, в наших кругах не так просто добиться признания. Пожалуй, сложнее, чем актеру или певцу в шоу-бизнесе. А я с этой задачей справился на «отлично». Одно то, что мою формулу утвердили, несмотря на то, что разработчиком, по мнению жюри, оказался никому не известный человек, уже говорит о том, что работа выполнена на высшем уровне. Тем обиднее для меня, что результатами многодневного труда воспользовался какой-то проходимец. Именно поэтому для меня так важно найти этого нечистоплотного человека и проучить, как он того и заслуживает.

– Это все понятно, – воспользовавшись паузой в высказываниях химика, произнесла я. – Но почему вы отметаете вероятность того, что кто-то мог прийти к такому же результату параллельно с вами?

– Это исключено! – категорически воспротивился Захаров.

– А основания? – настаивала я на конкретике.

– Ну, как вам объяснить, чтобы сразу стало понятно, – Захаров на минуту задумался. – Скажите, вы любите готовить? Есть у вас какое-то коронное блюдо?

– Боюсь, в кулинарии я не сильна, – развела я руками.

– Хорошо, тогда предположим, что перед вами лежит несколько образцов почерка. Сможете вы среди них определить свой собственный, если все остальные будут пусть хорошей, но все же подделкой? – задал Захаров новый вопрос.

– Иногда подделки бывают на редкость искусные, – протянула я.

– Ладно, зайдем с другой стороны, – не сдавался Захаров. – Как вы думаете, настоящий художник сможет отличить свою работу от высококлассной копии?

– Думаю, что да, – неуверенно ответила я.

– Конечно, сможет. Определенная манера накладывать мазки. Своеобразный способ подготовки холста. Совершенно индивидуальная технология смешивания красок и многое другое, что позволит художнику безошибочно определить, его ли эта работа. Так вот. В моей работе прослеживается нечто подобное. Я еще могу допустить, что кто-то другой, в силу неподдающихся логике кармических обстоятельств, выбрал идентичный набор ингредиентов. Но чтобы угадать пропорции с точностью до десятой доли тысячных да еще повторить последовательность их смешивания со стопроцентной идентичностью? Нет, такое никакой карме не под силу! – произнося последние слова, Захаров даже привстал со стула, отчего и стул и стол опасно зашатались.

– А разработка другого автора повторяет вашу именно со стопроцентной точностью? Хотите сказать, что плагиатор не посчитал нужным хоть что-то изменить в ваших формулах? – поразилась я.

– Ох, голубушка, вижу, вы и от науки так же далеки, как от кулинарии, – пошутил Захаров. – Поясняю. В нашем деле изменение определенного состава хоть на малую долю приведет к тому, что результат может стать абсолютно противоположным. И великолепный аромат превратится в безобразную вонь. И потом, я думаю, что человек, выдавший себя за автора разработки, делал ставку на опережение. Все, что ему было нужно знать, это конкретную дату, когда я собираюсь представлять свой продукт. И успеть представить свой, хотя бы на день раньше.

– Но тогда получается, что этим человеком может быть только кто-то из самого близкого вашего окружения, – задумчиво протянула я.

– Или это кто-то на удивление ловкий и дерзкий, не побоявшийся проникнуть ко мне в дом, – добавил Захаров.

– Почему в дом? Разве вы вели работы дома? – спросила я.

– Нет, конечно. Для этого в моем распоряжении имеется лаборатория, оснащенная по последнему слову техники, – ответил Захаров.

– Тогда почему же вы заговорили про дом? – спросила я.

– Да потому что результаты вычислений и опытов я хранил у себя дома. В надежном, как мне тогда казалось, месте. После злополучного ночного налета я старался максимально обезопасить плоды своего труда и никогда, ни при каких обстоятельствах не собирать все материалы в одном месте. Попасть в лабораторию на территории завода практически невозможно. Значит, кто-то пробрался в дом, – сообщил Захаров.

– Как вы оказались в том дворе, где на вас напал грабитель?

– За вором погнался. Я ведь на автобусную остановку шел. Дежурный автобус в нашу степь всю ночь ходит. Дойти до остановки не успел, тут он, грабитель мой, кейс вырвал и бежать. Ну, я за ним. Только не я его догнал, а он меня. И по башке саданул, – смеясь, рассказал Захаров. – Сам виноват, тоже мне спринтер двухсотпудовый. Удивительно, что я вообще сумел столько пробежать.

– Скажите, какая часть вашей работы попала в чужие руки в результате нападения?

– О, там были разрозненные материалы. В тот день я взял на дом бумаги по другой проблеме. Чисто случайно, но крайне удачно, – Захаров снова рассмеялся. – В этот день мне нужно было закончить текущую работу: найти способ уничтожать неприятный запах. Знаете, есть такие специальные растворы, избавляющие канализационные трубы от запаха разложений и застоявшейся воды? Вот над этим я и работал.

– Значит, в тот раз злоумышленник остался с носом? – спросила я.

– Это точно. С длиннющим носом. Признаться честно, я не думал, что последует какое-то продолжение. Я тогда вообще не подумал, что нападение как-то связано с моей работой. Думал, что стал жертвой обычного грабителя. Просто он увидел мой кейс и предположил, что там есть чем поживиться, вот и напал. А то, что впоследствии я стал более осторожен с бумагами, связанными с разработкой нового продукта, так это скорее для своего собственного спокойствия. Ведь пропади хоть часть моих формул, и пришлось бы всю работу заново начинать, – пояснил Захаров.

– Первое происшествие со вторым вы связали только после презентации? – спросила я.

– Не сразу. Предположение сделала Женечка. Это, говорит, не может быть простым совпадением. Тот, кто напал на тебя ночью, охотился за документами, а не за деньгами. Я поразмыслил на досуге и вынужден был согласиться с ней.

– Ну, хорошо. С этим более-менее понятно. Теперь ответьте на несколько вопросов, – попросила я.

– Я готов. Спрашивайте, – сосредоточенно произнес Захаров.

– Вы интересовались именем того, кто представил на конкурс вашу презентацию?

– Естественно. Только ответа не получил. Председатель жюри сказал, что не вправе раскрывать эту информацию. Автор, мол, пожелал остаться неизвестным, значит, так тому и быть.

– И никакие ваши доводы о том, что человек этот украл вашу идею, в расчет не пошли?

– Тот же председатель на мои заверения о том, что я являюсь истинным автором работы и берусь это доказать, заявил, что доказательства авторства получены в полном объеме, поэтому, если у меня имеются возражения, я могу изложить их в полиции. Там, мол, пусть и разбираются. А у него есть контракт, есть продукт и эксклюзивные права на него со всеми вытекающими из этого последствиями. А больше его ничего не интересует. Вот так-то! – химик тяжело вздохнул.

– Довольно цинично, – произнесла я.

– Ничего удивительного. У них за границей вообще к людям отношение другое.

– Председателем жюри был иностранец? – удивилась я. – Но ведь конкурс объявляло руководство завода.

– Ну да, руководство. Только премиальный фонд учреждал спонсор. Та компания, которая планировала заключить контракт на поставку нового продукта. Поэтому и слово последнее за ними осталось, – пояснил Захаров.

– Скажите, вы помните фамилию председателя жюри? – догадываясь, какой будет ответ, спросила я.

– С фамилиями у меня беда. Попробую вспомнить, – наморщил лоб Захаров. – То ли Доренский, то ли Коваленский. А может быть, Говоренский?

– Ковалевски. Пит Ковалевски, – подсказала я.

– Точно, – обрадовался Захаров. – А вы, выходит, знакомы?

– Выходит, так, – ответила я. – Какова же сумма премии?

Захаров назвал. Я присвистнула. Да, куш немалый. Неудивительно, что на него столько желающих нашлось. Следовательно, и подозреваемых будет немало. Я поймала себя на мысли, что рассматриваю это дело уже с профессиональной точки зрения, хотя согласия на расследование еще не давала. И я, и Захаров задумчиво примолкли. А задуматься было над чем. Мало того, что дело само по себе было безнадежное, так еще и треклятый Коваленко оказался не просто замешан в этом деле, а, можно сказать, являлся чуть ли не ключевой фигурой. Я понимала, что, возьмись я за расследование, встреч с ним не избежать. Опять придется выслушивать его нелестные отзывы о дедуктивных способностях женщин в целом и моих способностях в частности. Кроме того, придется терпеть его издевки и снисходительные взгляды, если хочу заполучить достоверную информацию о победителе конкурса. Но отступать и отказываться я не собиралась. Только не из-за Коваленко!

Думы Захарова, по всей видимости, были ненамного веселее моих. Он тяжело вздыхал, удрученно качал головой, пальцем собирал остатки крема с тарелок и машинально отправлял их в рот. Осознав, чем занимается, Захаров покосился в мою сторону, чтобы определить, видела ли я его позорное поведение. Сделав вывод, что за раздумьями я ничего не заметила, осторожно вытер палец о салфетку и, успокоившись, спросил:

– Ну, что скажете, Татьяна? Дело совсем безнадежное?

– Признаюсь честно, шансы на то, что удастся найти воришку, невелики. Но это еще полбеды. Гораздо сложнее будет доказать ваше авторство. И это уже серьезная проблема, – откровенно заявила я.

– Пусть вас это не беспокоит, – ответил Захаров. – Мне бы только узнать, кто решился на подобный шаг.

– Да что вы будете делать с этим знанием?

– Вы, главное, вычислите негодника, а как с ним поступить, решим позже, – ответил Захаров.

– Ну, хорошо. Допустим, я согласилась. Тогда мне необходимо встретиться с каждым членом вашей семьи. Посетить ваш дом и лабораторию. Пообщаться с вашими коллегами и начальством. И еще одно самое важное условие. При отсутствии безоговорочного согласия между мной и клиентом по этому вопросу я за дело не берусь. Вы должны знать: я веду расследование независимо от того, какие результаты нас в конце ожидают. Вполне может случиться так, что виновником преступления окажется человек, который вам дорог. В вашем случае это актуально, как никогда. Вы готовы идти до конца, каким бы он ни оказался? Готовы ли вы получить правду любой ценой? Даже если это в корне изменит вашу жизнь?

Я намеренно нагнетала обстановку. Мне хотелось, чтобы Захаров с самого начала знал, что предателем может оказаться кто угодно из его окружения. И жена, и дочь, и коллеги. Или же может статься, что злоумышленник воспользовался доверчивостью его близких, и они, сами того не ведая, помогли совершиться черному делу. Короче, я должна была добиться того, чтобы Захаров принял такое решение, о котором он не пожалеет впоследствии.

– А вы бы как поступили? – с отчаянием в голосе произнес Захаров.

– Простите, Вячеслав, но это решение вы должны принять самостоятельно.

Захаров молчал, обдумывая мои последние слова. Я не торопила его. Прошло не меньше пяти минут, прежде чем он снова заговорил. Я видела, что решение далось ему с трудом, но теперь оно было осознанным и бесповоротным. В этом я не сомневалась.

– Неизвестность гораздо хуже самого страшного знания, – проговорил он. – По крайней мере, я буду точно знать, кому могу доверять, а кому – нет. Я согласен. Приступайте к расследованию, и будь, что будет.

После этого мы просидели в кафе еще часа два. За это время я постаралась собрать максимум информации о последних месяцах жизни Захарова. Он оказался толковым рассказчиком. На вопросы отвечал подробно, без излишней эмоциональности и пустых заверений в том, что тот или иной вопрос никак не может относиться к делу. Когда вопросы иссякли, Захаров выглядел выжатым, как лимон. У меня же голова распухла от обилия информации. Нам обоим настоятельно требовалась передышка. Об этом я и заявила Захарову.

– Для первого раза достаточно. Сейчас вы можете вернуться к текущим делам. Я же постараюсь систематизировать полученные сведения. В котором часу вы обычно бываете дома?

– Если нет срочной работы, то возвращаюсь к шести, – ответил химик.

– Прекрасно. Тогда к шести ждите с визитом, – пообещала я.

Подозвав официанта, я расплатилась за свой кофе под бурные возражения Захарова. Он настаивал на прерогативе мужчины платить за женщину, но я была тверда. Попрощавшись, я вышла на улицу. Поймала такси и отправилась домой.

Дома я первым делом составила список тех, кто имел доступ к разработкам Захарова. Он сообщил, что все материалы хранились в двух местах. На флешке, которую он постоянно носил с собой, повесив ее на шею, как амулет. И в домашнем компьютере в виде закодированных файлов. Имелись также печатные материалы. Их Захаров хранил в нижнем ящике стола в своем кабинете. Ящик запирался на кодовый замок. В этом же ящике Захаров держал опытный образец готового продукта.

В кабинет имели доступ все домашние. Хотя всех домашних и было-то два человека: жена и дочь. Круг подозреваемых был катастрофически узок. Но мой профессиональный опыт подсказывал, что в подобных делах всегда найдется место кому-то третьему. А может, и четвертому, и пятому.

Итак, что мы имеем? Кто знал о разработках Захарова? Жена, дочь, ассистент Сагателян. Как ни прискорбно это сознавать, их придется проверять в первую очередь. Еще несколько коллег. Была ли у них возможность попасть в дом Захарова, предстоит выяснить.

Еще один вопрос: кто тот незнакомец, который отнял кейс у Захарова несколько недель назад? Жена Захарова склонна думать, что нападение было не случайным. Я думала так же. Этот факт нельзя игнорировать. Выяснить личность нападавшего не представляется возможным. Зато можно предположить, что ограбление было инсценировано с целью отвести подозрение от кого-то из знакомых химика. А что? Вполне вероятно. Если Захаров будет думать, что кража формул – дело рук того же человека, что напал на него ночью, он автоматически исключит из числа подозреваемых своих близких. Уж их-то он мог бы узнать даже в темноте. Или же истинный виновник просто запутывал следы. Чем больше непонятных событий, тем сложнее выяснить истину. Так считают все дилетанты.

Следующий факт. Человек, воспользовавшийся плодами трудов химика, пожелал остаться неизвестным. Если разработка действительно его, зачем ему скрывать свое имя? Глупо, не так ли? Сам факт разработки фирменного аромата дает широкие возможности тому, кто добился в этом вопросе успеха. А как ты этим успехом воспользуешься, если не раскроешь своего имени? Да никак! Спрашивается: почему ни членов жюри, ни его председателя, ни администрацию завода это не насторожило? Непонятно. Это такая новая политика компании, использовать разработки, авторами которых являются «Мистеры Икс»? В чем в этом случае выгода для компании? Этот вопрос тоже предстоит выяснить. А также попытаться выйти на след «химика-невидимки».

Пока в наличии у меня сплошные вопросы. И ответы на них за семью печатями. С чего же лучше начать? Как подступиться к запутанному клубку, чтобы не промахнуться по-крупному, а потянуть за нужный конец? И стоило ли вообще обнадеживать Захарова, обещая ему положительный результат? Да, тут без гадания явно не обойтись. Только вот что же я хочу узнать? С чего начать расследование? Причастны ли к краже родные химика? А может, попытаться выяснить, не является ли «химик-невидимка» одним из коллег Захарова? Или будет ли вообще толк от моего вмешательства? Пожалуй, последний вопрос на данный момент самый актуальный для меня. Действительно, будет ли толк?

С этим вопросом я и обратилась к своим неизменным помощникам – магическим костям. Открыв верхний ящик письменного стола, я вынула замшевый мешочек и высыпала гадальные кости на ладонь. Кожа ощутила привычную прохладу многогранников. Накрыв их сверху свободной ладонью, я с силой сжала кисти, стараясь передать каждой грани силу своего желания получить ответ на вопрос, от которого зависела уверенность в необходимости моего вмешательства. Мгновение, и кости покатились по гладкой поверхности стола. Стук от удара магических костей о столешницу прозвучал в тишине квартиры гулко, внушительно, но почему-то жизнеутверждающе.

Когда я увидела результат, то поняла, почему звук показался мне жизнеутверждающим. «7+36+17 – Пока Вы медлите, будущие удачи могут пострадать, а тайные замыслы врагов возмужают». Ну вот! Вопрос решен. Раз уж гадальные кости говорят, что медлить не стоит, то сомнения в том, нужно ли мне вообще ввязываться в расследование, рассеиваются без следа. Прекрасно. Одним вопросом меньше, это уже победа.

К Захарову я обещала приехать к шести часам вечера. Сейчас только начало четвертого. У меня достаточно времени, чтобы сгонять в «Экобытхим» и пообщаться с администрацией. Пусть объяснят, каким образом получилось так, что автор лучшего проекта решил остаться за кадром, а администрацию это нисколько не смутило. Особенно в свете заявления Захарова о присвоении его трудов этим самым, никому не известным химиком. Только бы раньше времени не нарваться на господина Ковалевски, ведь, по словам Захарова, он является председателем жюри, и общения с ним мне не избежать. Но я бы предпочла, чтобы это произошло тогда, когда я посчитаю нужным, а не тогда, когда этого пожелает он.

Глава 3

В административном корпусе «Экобытхима» царила суматоха. Охранник на вахте сначала никак не хотел пускать меня, но, когда нужно, я могу быть очень настойчивой. После длительных уговоров он согласился позвонить секретарше «главного заводского начальника», чтобы та, в свою очередь, испросила разрешение на аудиенцию у самого начальника. Когда формальности были соблюдены, охранник выписал временный пропуск, и я попала наконец на территорию завода. Пока я поднималась на третий этаж, где, по словам охранника, находился кабинет генерального директора завода, мимо меня пробежало не меньше десяти-пятнадцати работников. Было непонятно, куда могли спешить все эти люди? Действительно, чего они разбегались? Казалось бы, современные технологии должны были на восемьдесят процентов избавить человечество от необходимости куда-то спешить с бумагами. Ведь есть же факс, сканер, мгновенная электронная почта и прочие блага цивилизации, позволяющие передавать содержание важных документов, не вставая с места? Почему бы не воспользоваться этой возможностью?

Лавируя между бегущими работниками завода, я добралась-таки до нужного кабинета. Дверь в приемную была закрыта. Постучав, я заглянула внутрь. Секретарша, миловидная женщина средних лет, оторвалась от своего занятия и приветливо улыбнулась. Я невольно заулыбалась в ответ.

– Здравствуйте. Проходите, Дмитрий Сергеевич ждет вас, – секретарша приветственным жестом указала на дверь, ведущую в кабинет директора.

– Он ждет именно меня? – переспросила я на всякий случай, так как было похоже, что секретарша не собиралась интересоваться моим именем.

– Даже не сомневайтесь. Дмитрий Сергеевич просил отвечать, что его ни для кого, кроме вас, нет на месте. Ведь это за вас поручился господин Ковалевски? – уточнила секретарша, а я, опешив от неожиданности, смогла лишь неопределенно пожать плечами.

– Пит Ковалевски поручился за меня? А откуда он узнал, что я приду? – спросила я, немного придя в себя после такого заявления.

Вот ведь, как чувствовала, что Петька Коваленко объявится в самый неподходящий момент. Так и вышло. Секретарша поняла, что чем-то шокировала посетительницу, но никак не могла понять, отчего я так разволновалась.

– Господин Ковалевски сейчас находится в кабинете Дмитрия Сергеевича. Охранник с вахты позвонил, назвал ваше имя и цель визита. Я доложила директору. Господин Ковалевски присутствовал при этом разговоре. Дмитрий Сергеевич сначала сказал, что никаких визитеров принимать не намерен. А господин Ковалевски его уговорил. Так что, сами видите, вам крупно повезло, что наш зарубежный инвестор оказался в нужное время в нужном месте, – заключила секретарша.

– Что-то я сильно сомневаюсь в последнем вашем высказывании, – произнесла я и открыла дверь директорского кабинета, радуясь тому, что скрыла от вахтера истинную причину своего визита.

При моем появлении мужчины, находящиеся в кабинете, как по команде вскочили со своих мест. Ковалевски оказался расторопнее. Он первым выдвинул стул для меня и, приглашающим жестом указав на него, произнес:

– И снова здравствуй! Не ожидал увидеть тебя вновь так скоро.

– Взаимно, – процедила я сквозь зубы.

Игнорируя предложенный стул, я обогнула овальный стол с противоположной стороны, подошла к хозяину кабинета и, протянув ладонь, представилась:

– Иванова Татьяна Александровна. Частный детектив. – Пожав директору руку, я спросила: – Вы позволите присесть?

– Детектив? Секретарь не сообщила, что вы занимаетесь частным сыском, – удивленно произнес директор.

– Я решила не шокировать ваших подчиненных подобными подробностями своей биографии, – пояснила я и повторила: – Так могу я присесть?

– Да, конечно. Устраивайтесь, где вам будет удобно, – в недоумении переводя взгляд с меня на Петьку, разрешил директор.

– Меня, кстати, Дмитрий Сергеевич зовут, – спохватившись, добавил он.

– Очень приятно, – улыбнулась я.

– Взаимно. А это мой деловой партнер из Канады, господин Пит Ковалевски, – представил он Петьку. – Но вы, кажется, уже знакомы?

– О, да. Мы с Татьяной давние знакомые, – усмехаясь, произнес Петька. – Правда, Ташенька предпочитает делать вид, что ей наше знакомство неприятно, но, думаю, это временно.

Дмитрий Сергеевич хмыкнул. Я предпочла не реагировать на выпад со стороны Петьки. Не обращая на него внимания, я сказала директору:

– Дмитрий Сергеевич, меня привело к вам срочное и конфиденциальное дело. Могли бы вы уделить мне полчаса вашего времени?

– Какого рода дело? – уточнил Дмитрий Сергеевич.

– Это касается производственных вопросов, – уклонилась я от прямого ответа, не желая при Коваленко упоминать имя химика.

– Ну, хорошо. В пять часов у меня деловая встреча, а до этого времени я в вашем распоряжении. Говорите, я слушаю, – откидываясь на спинку кресла, разрешил Дмитрий Сергеевич.

Я молча взглянула в сторону Коваленко. Тот сидел с невозмутимым видом, будто не понимая, чего от него ждут. Дмитрий Сергеевич проследил за моим взглядом, снова хмыкнул и спросил:

– Скажите, вас смущает присутствие Пита?

– Нет, но я нахожусь здесь по делу. Не в моих правилах открывать личную информацию о своих клиентах больше, чем этого требует дело. Поэтому я предпочитаю с вами побеседовать с глазу на глаз. Если, конечно, вас это не смущает, – я специально повторила фразу, брошенную мне директором завода.

Дмитрий Сергеевич был нокаутирован. Подняв руки вверх, он произнес:

– Сдаюсь. Вашу позицию я понял, – и, повернувшись к Коваленко, попросил: – Пит, оставьте нас ненадолго. Как только мы здесь закончим, я сразу провожу госпожу Иванову к вам в кабинет, если, конечно, она пожелает.

Директор взглянул на меня выжидающе. Коваленко тоже. Пришлось ответить.

– Это зависит от результатов нашего с вами разговора, – произнесла я. – Думаю, господин Ковалевски не сильно расстроится, если ему не придется обсуждать с женщиной проблемы маленьких людей.

– Ну, почему же? Я с радостью помогу вам в вашем расследовании. Ведь вы явились сюда именно за этим? Пытаетесь выяснить, кто же так ловко обвел вокруг пальца нашего ненаглядного Славика Захарова?

Это был уже прямой вызов. Коваленко специально провоцировал меня, чтобы я потеряла самообладание. Вот вредный мужик. Ну, чего тебе неймется? Сидел бы в своей Канаде, уплетал вафли с кленовым сиропом, наслаждался покоем. Так нет, притащился в Тарасов и умничает тут. Ну, вот как мне расследование вести, если этот вездесущий Коваленко так и норовит напакостить? И почему он так уверен, что мой приход связан с расследованием кражи созданного Захаровым продукта? Наверное, он все-таки неплохо изучил меня за время нашего знакомства. Наверное, спроси я его об этом, он бы цинично ответил: «Браться за безнадежные дела – это в духе Татьяны Ивановой». И был бы недалек от истины. Ладно, не буду забивать себе этим голову. Пусть думает, что хочет.

– Значит, вы в курсе, что купленный вами продукт является собственностью другого человека? – спокойно произнесла я. – Тем лучше. Это облегчит разговор. Так можем мы пообщаться наедине?

Вопрос был адресован директору. Он кивнул и многозначительно взглянул на Коваленко. Было видно, что ему пришлось не по вкусу последнее высказывание делового партнера. По всей видимости, он бы предпочел подобные откровения оставить за кадром, а не делиться ими с первой встречной. Петька вышел. Чтобы сгладить впечатление от слов Коваленко, Дмитрий Сергеевич предложил мне прохладительные напитки. Я не стала отказываться, и через минуту передо мной выросла батарея бутылок, запотевшие бока которых призывно манили к себе в этот жаркий день. Я выбрала простенькую минералку, откупорила бутылку, и, налив в стакан, сделала несколько глотков. Вода была приятная. «Хорошо бы и предстоящий разговор был таким же», – подумала я и приступила к расспросам.

– Как вы уже поняли по репликам господина Ковалевски, я пришла для того, чтобы выяснить имя человека, воспользовавшегося плодами чужого труда для личного обогащения.

– Послушайте, не стоит придавать значения всему, что говорит господин Ковалевски, – поспешно произнес Дмитрий Сергеевич. – Пит – человек совсем другой формации. И отношение к такого рода вещам у него соответствующее. На самом же деле у нас нет никаких доказательств того, что некое недоразумение имело место быть. Что заявил вам Вячеслав Захаров?

– Сколько лет Захаров работает на вас? – игнорируя его вопрос, спросила я.

– Ну, во-первых, Вячеслав работает не на меня, а в нашей организации. А во-вторых, на что вы намекаете? – директор настороженно взглянул на меня.

– Я не намекаю, я пытаюсь выяснить, насколько хорошо вы знакомы с Захаровым. И чем же таким он себя скомпрометировал, что вы не придаете его словам ровным счетом никакого значения.

– Почему же сразу скомпрометировал? Просто ситуация очень уж неординарная. Поймите, Татьяна, тут дело касается репутации компании перед западными инвесторами.

– Я прекрасно это понимаю. Куда там репутации какого-то рядового химика тягаться с репутацией целого завода, да еще, если речь идет о репутации на международном рынке, верно? Здесь уж никакие прежние заслуги не помогут, будь ты трижды ведущим химиком, будь ты хоть генеральным директором! Я ничего не упустила?

В ответ на мою тираду возражений не последовало. Все-таки господин директор не был лишен совести и осознавал, что рыльце у него в пушку. Я решила, что пора переходить к более конструктивному диалогу, хватит предъявлять друг другу претензии. Сделав вид, что снова захотела пить, я потянулась к бутылке минеральной. Дмитрий Сергеевич подорвался с места, схватил бутылку и поспешно наполнил стакан.

– Освежитесь, Татьяна, душно сегодня. С самого утра печет.

Я приняла стакан, а вместе с ним и «белый флаг», что «выкинул» Дмитрий Сергеевич. Потягивая воду, я наблюдала за директором. Он успел успокоиться и сидел напротив меня, ожидая продолжения.

– Как же все-таки получилось, что победителем конкурса стал не Захаров? – спросила я, отставляя стакан в сторону.

– Да вот так и получилось, – развел руками директор.

– Вы знали, что Вячеслав готовит презентацию своего нового продукта? – спросила я.

– Естественно, знал. Это была его четвертая попытка. Три предыдущих проекта жюри отвергло сразу, – сказал директор.

– Почему? Что в них было не так?

– Не знаю. Просто члены жюри не могли прийти к единому мнению, – ответил директор.

– Сколько еще человек участвовали в конкурсе? – продолжала выпытывать я.

– Всего было зарегистрировано тридцать два участника. Кое-кто приходил дважды, несколько человек – трижды. А Захаров вот – четырежды, – разъяснил директор.

– И все они – работники вашей лаборатории? – удивилась я. – У вас такой большой штат?

– Нет, конечно. Конкурс только изначально был задуман как внутреннее мероприятие. Хотели, знаете ли, обойтись своими силами.

– Не удалось? – спросила я.

– Увы! – развел руками Дмитрий Сергеевич. – Большинство разработок члены жюри дальше отборочного тура не пропустили. Тогда-то мы и вынуждены были привлечь независимых специалистов. А чем можно их привлечь? Естественно, деньгами. Ну и правом возглавлять проект на всем этапе его реализации. Дело пошло веселее, но тут возникла новая загвоздка. Приехал представитель инвесторов, настоял на принятии его в члены жюри и добился права решающего голоса при выборе победителя. По сути, от остальных членов жюри уже ничего не зависело. Да, они присутствовали на презентациях новых продуктов. Могли высказывать свое мнение. Могли отбраковывать большинством голосов непонравившиеся проекты. Но окончательное решение оставалось все равно за председателем.

– Насколько я понимаю, председатель – Пит Ковалевски? – спросила я.

– Совершенно верно, – отрапортовал директор.

– Расскажите, как к вам попала презентация того проекта, что одержал победу? – попросила я.

– Как попала? Обыкновенно. Курьер службы доставки принес. Когда? Дайте вспомнить. Так, сегодня у нас четверг? Захаров выступал во вторник. Значит, ту работу принесли неделю назад, утром.

– Кто ее принимал? – снова спросила я.

– Вот этого не скажу. Ко мне в кабинет она попала через руки секретаря, это точно. Подробности можете уточнить у нее. Кроме феноменальной памяти, она обладает удивительной скрупулезностью, поэтому у нее всегда все записано, – похвастался Дмитрий Сергеевич.

– Как выглядела посылка?

– Ну, как? Обычный пакет в цветной оберточной бумаге. Поверх бумаги наклеен белый лист с именем получателя и пояснениями. Имя значилось мое, поэтому я вскрыл пакет сам, а уж потом показал его членам жюри, – продолжил рассказ Дмитрий Сергеевич. – Работа была выполнена высокопрофессионально. Это отметили все члены жюри. Решение об объявлении этой работы победителем конкурса было принято уже тогда. Господин Ковалевски даже хотел отменить выступления, распланированные до конца недели. Зачем, говорит, тратить свое и чужое время, если аромат выбран? Но его не поддержали. Большинство членов жюри считало, что конкурс необходимо довести до конца. Дать шанс всем желающим. Ведь это канадским инвесторам интересен только один проект, а для нас каждый из этих проектов может в свое время пригодиться.

– Значит, имя победителя было выбрано еще до того, как Захаров получил возможность представить свой проект? – спросила я.

– Ну, да. Скорее всего, если бы он выступал до того, как пришел пакет, победа была бы за ним, – признался Дмитрий Сергеевич.

– Почему вы так уверены? – потребовала я пояснений.

– Да потому что работы эти идентичны. Не просто похожи, а один в один! Точка в точку, запятая в запятую, – понизив голос, признался Дмитрий Сергеевич.

– Вы говорили об этом коллегам? – спросила я.

– А чего говорить, все и без меня это увидели, – проговорил директор.

– И что же, у вас не закралось сомнений, что первый проект был нагло украден у Захарова?

– Почему именно у Захарова? Почему бы не предположить, что Захаров, рассерженный прежними неудачами, воспользовался чужим трудом? И потом, мы уже ничего изменить не могли. Тот проект уже был одобрен инвесторами. Предварительные договоренности достигнуты. Оставалось уладить кое-какие формальности, и продукт можно было запускать в серию. К тому же премиальная сумма уже была выплачена согласно договору, – закончил Дмитрий Сергеевич.

– Как это выплачена? Кому? – я аж с места привстала от удивления.

– Автору проекта, – невозмутимо проговорил директор.

– Значит, он приходил за вознаграждением?

– Конечно, нет. Помните, я говорил, что проект был передан курьером? Так вот. К проекту была приложена записка с указанием, куда перевести деньги. Когда вопрос был решен положительно, мы просто действовали согласно распоряжению.

– Где эта записка? Вы сохранили ее? – не особо надеясь на удачу, спросила я.

– А для чего нам это делать? – удивился директор. – Деньги выплачены, договор подписан. Чего же еще?

– Не понимаю, как это подписан? Вы же только что говорили, что никогда не встречались с автором разработки. Каким же образом договор подписал фантом?

Дмитрий Сергеевич снова начал юлить, мямлить что-то невразумительное, и только после того, как я поднажала, признался, что с оформлением документов на подтверждение авторских прав и передачу всех полномочий по использованию продукта не все гладко. Если описать в двух словах, юристы завода оформили все так, будто формула нового аромата – это лишь результат текущей профессиональной деятельности штатных химиков, и ничего больше. Поработали ребята, получили премию за ударный труд и ни на какие авторские права претендовать не могут. Ловко, ничего не скажешь.

Хотя меня это не удивило. По крайней мере, теперь стало понятно, почему члены жюри так обошлись с Захаровым. Еще бы! Несколько месяцев целый сонм сотрудников ломал голову над решением этой задачи, и все без толку. Администрации даже пришлось привлекать светлые умы со стороны. А тут неизвестный преподносит им готовое решение на блюдечке с голубой каемочкой и не просит ничего взамен, кроме денежного вознаграждения, которое инвесторы и так готовы были отдать. Понятно, что появление Захарова с его проектом никак не могло улучшить настроение заводским властям. Вот они и постарались поскорее от него избавиться, заявив, что его изобретение вовсе и не его. Думаю, они были уверены, что Захаров с ними бодаться не станет. Не уберег свои изыскания, выходит, сам виноват!

– Послушайте, ведь вы должны понимать, что Захаров может подать на вас в суд. И не исключено, что ему удастся выиграть процесс. Доказать, что вы осознанно пошли на подлог, не такое уж невыполнимое дело! – рассерженно воскликнула я.

– Что ж, пусть попытается. Только не забудьте напомнить ему, что на нашей стороне целая гвардия юристов. И документы, между прочим, в полном порядке. Описание всех этапов разработки нового продукта у нас на руках. Подтверждение исключительных прав на использование результатов разработки у завода имеется. Этим вопросом занимались лично Пит Ковалевски и его коллеги из Канады. Мой вам совет: не стоит соваться в это дело. Все равно проиграете. И Захарову вы этим только навредите, – заявил директор. – Смиритесь. А Захаров – работник отменный. Никто не виноват, что так все обернулось. Профукал Вячеслав свой шанс, тут уж ничего не поделаешь. Впредь будет умнее.

Я понимала, что в словах директора есть здравый смысл, и, если уж кого и считать виноватым в сложившейся ситуации, то никак не администрацию завода. Эти лишь ухватились за удобную возможность легкой наживы. А вот того, кто так коварно воспользовался трудом Захарова, отыскать стоило. Даже если это не вернет химику права на разработку. Видя мои сомнения, директор доверительно произнес:

– Надеюсь, вы понимаете, что не сможете использовать мои откровения в суде? Если честно, я и сам не знаю, почему открылся вам. Наверное, потому что мне глубоко симпатичны и вы, и сам Захаров. А что касается остального, то для меня всегда интересы производства будут на первом месте. И в этом случае не важно, кто на самом деле придумал наш новый фирменный аромат. Главное, что он готов, одобрен нашими инвесторами и будет запущен в производство в срок.

Поняв, что ничего нового от директора не услышу, я, не прощаясь, вышла из кабинета. Встречаться сейчас с Коваленко я была не в состоянии. Пока спускалась на первый этаж, в голове моей вертелась мысль: медлить нельзя, замыслы врагов мужают. Предсказание сбывалось, а я была бессильна что-либо изменить. По крайней мере, пока бессильна.

Оказавшись на улице, я остановилась в задумчивости. Вариант с обращением в суд отпадал. Если бы Захаров был готов к такому повороту событий, он бы и обращаться ко мне не стал. В этом случае я ему просто была бы без надобности. Остается одно. Вычислить крысу и наказать. Как? Еще не знаю. Ясно одно: Дмитрий Сергеевич мне в этом помогать не станет. Ему проблемы не нужны, а мое расследование – это стопроцентная проблема. Пока нет обращения в суд, администрация завода дышит свободно и стрижет дивиденды с доходов от продажи нового продукта. Вместе с зарубежными инвесторами. Попытаться выяснить что-то через Коваленко? Но это и не в его интересах тоже.

Значит, надо искать слабое звено, с помощью которого я смогу больше узнать о таинственном участнике конкурса. В разговоре Дмитрий Сергеевич обмолвился о том, что секретарша его – человек крайне скрупулезный. Вот с нее и нужно начать. Правда, в таких организациях секретарь, как правило, всецело предан своему начальнику и не станет делать ничего, что могло бы ему навредить. Но если действовать хитростью, можно добиться успеха. И потом, не стоит сбрасывать со счетов элемент везения.

Я взглянула на часы. Четверть пятого. У Дмитрия Сергеевича на пять часов вечера назначена встреча. Значит, в скором времени он покинет контору, а вот секретарша его останется на месте. Этим стоит воспользоваться. Когда я сообщала охраннику цель визита, я сказала первое, что пришло мне на ум: обсуждение возможности делового сотрудничества. Хорошо, что я не стала представляться детективом. Это тоже сыграет мне на руку. Приняв решение, я начала действовать.

Отогнав машину на пару кварталов, я пешком вернулась к административному зданию завода. Пристроившись у киоска «Роспечати», я принялась наблюдать за входом в здание. Минут через десять к крыльцу подкатила черная «Ауди» представительского класса. Водитель вышел из салона и начал протирать лобовое стекло, доводя поверхность до совершенства. Он явно кого-то ждал. А еще через пару минут на крыльце показался директор завода. И, о чудо, его сопровождал не кто иной, как Пит Ковалевски собственной персоной. Вот удача так удача! Выходит, ни того ни другого в конторе не будет, и я смогу пообщаться с секретаршей, не опасаясь быть разоблаченной.

Вполголоса переговариваясь, мужчины уселись в машину. Водитель завел двигатель и рванул с места, оставляя за собой облако пыли. Прекрасно, путь открыт. Пора действовать! Я прошла в вестибюль. Узнав меня, охранник заулыбался. Я одарила его одной из своих самых лучезарных улыбок и, невинно моргая глазами, спросила:

– Дмитрий Сергеевич еще на месте?

– К сожалению, Дмитрий Сергеевич только что уехал, – сообщил охранник.

– Вот как? Он оставил для меня пакет? – наморщив лоб, будто что-то обдумываю, спросила я.

– Нет, мне он ничего не передавал, – ответил тот.

– Как же так? Мы договорились, что он соберет для меня нужные документы к пяти часам, – заявила я. – Неужели забыл?

– Бывает, – неопределенно ответил охранник.

– Может быть, он оставил их у своего секретаря? – «осенило» меня. – Наверняка он так и сделал. Что ж, придется снова идти наверх. Эх, времени и так в обрез, а тут еще по этажам скачи! Но, ничего не поделаешь, работа есть работа.

Выдав свой монолог, я решительно прошла через турникет, не встретив возражений. Охранник лениво вернулся на свое место, предоставив мне самой решать свои проблемы, чему я была несказанно рада. Первый этап авантюры прошел гладко. Посмотрим, что ждет меня впереди.

В приемной директора было пусто. Видимо, секретарша отлучилась по делам. Я прошла внутрь, прикрыв за собой дверь. Пользуясь тем, что хозяйки нет на месте, я быстро осмотрела стол. Так, что тут у нас имеется? Стандартный набор конторского служащего. Компьютер, пластиковый контейнер для текущих документов, две папки с надписями «входящая» и «исходящая». Перекидной календарь.

Я выдвинула первый ящик. Там царил идеальный порядок. Ручки, ластики, дырокол, скрепки и прочие мелочи. Во втором ящике лежали журналы. В таких секретари обычно ведут регистрацию документов. Пролистав несколько страниц, я убедилась, что ничего относящегося к моему делу в них не найду. Задвинув оба ящика, я открыла последний. Самый нижний. Там-то я и нашла то, что искала. Цветная оберточная бумага, аккуратно сложенная вчетверо. Сверху наклеен белый лист с адресом и фамилией получателя. Из-под оберточной бумаги выглядывал еще один лист. С отпечатанным текстом. Взгляд ухватил строчку, в которой было сказано что-то о вознаграждении. Неужели это то самое письмо, о котором говорил директор? Указания, как связаться с плагиатором?

Времени на раздумья не было. Хозяйка кабинета могла вернуться в любую минуту. Вынув письмо, я прошла к копировальному аппарату, быстро вложила туда лист, нажала кнопку копирования. Пока работал аппарат, я прислушивалась к звукам, доносящимся из коридора. За дверью было тихо. Свернув копию, я сунула ее в сумочку. Вернула оригинал на место и скоренько задвинула ящик. Открыв дверь, я вышла из кабинета и отправилась искать «дамскую» комнату. Мне не хотелось, чтобы секретарша застала меня в приемной. Вернусь через несколько минут. Как будто меня здесь и не было.

«Дамская» комната находилась в противоположном конце коридора. Войдя туда, я нос к носу столкнулась с секретаршей. Она удивленно уставилась на меня. Я же радостно затараторила:

– О, здравствуйте еще раз! А я к вам собиралась. Ну, не в том смысле, что надеялась застать вас именно здесь, а вообще к вам. Забежала макияж подправить, а вы тут. Удачно, правда?

Секретарша посмотрела на меня еще подозрительнее. Я прямо слышала ее мысли, мол, ненормальная какая-то, несет чушь всякую. Не обращая внимания на ее настороженность, я продолжала нести околесицу:

– Вы меня не подождете? Я только губы подкрашу и руки помою. Вы не сильно торопитесь?

На этот раз секретарше, как любому воспитанному человеку, пришлось ответить.

– Не спешите. Я подожду снаружи.

Она вышла, а я бросилась к раковине, пустила воду, вытащила из сумочки помаду. Мазнув ею по губам, сунула обратно. Намочила руки, закрыла кран и выскочила из туалета. Секретарша терпеливо дожидалась у дверей. Я улыбнулась, ухватила ее под локоть и потащила в сторону кабинета, не переставая балаболить.

– Я не сильно вас задерживаю? Дмитрий Сергеевич сказал, чтобы за подробностями я обратилась к вам. Между прочим, он очень вас хвалил! И умница вы, и красавица, и профессионал настоящий. Вы давно у него работаете?

– Четыре года, – высвобождая руку и отстраняясь, ответила секретарша.

– Правда? А я почему-то решила, что гораздо дольше. А сам Дмитрий Сергеевич давно директорствует?

– Почти столько же, – сухо произнесла секретарша.

– А раньше кто директором был? До Дмитрия Сергеевича? Он что, уволился?

– Почему же уволился? Ушел на заслуженный отдых, – сообщила секретарша. – По состоянию здоровья.

– Оно и понятно. У начальства работа жуть какая нервная. Никакого здоровья не хватит, – согласилась я. – А вы и при прежнем начальнике работали?

– Работала. Только не секретарем, а лаборанткой. В отделе инновационных технологий, – неохотно сообщила секретарша.

– И охота вам была в секретари уходить? Тут же скукотища страшная! На прежнем месте наверняка интереснее было, – продолжала я.

– Я бы так не сказала, – возразила секретарша.

– Ну, как же? Ведь инновационные технологии, это должно быть невероятно увлекательно, – с жаром заявила я. – Я бы ни за что такое место на конторскую писанину не променяла.

– Да что там может быть интересного? Для мужчины возможно, но только не для женщины. По сути, та же конторская рутина. Напечатай отчет, разошли по инстанциям. Вся тягомотина на женщинах, а лавры от результатов совместного труда мужчинам достаются. И все это за мизерный оклад. А тут хоть оплата достойная.

Секретарша разгорячилась. Видимо, эта тема была для нее наболевшей. Наконец-то я смогла нащупать ее уязвимое место. Желая закрепить результат, я понимающе кивнула:

– И не говорите. Мужикам вообще легче живется. Стоит только получить приличное место, и денежки к тебе прямо рекой потекут. Нам, женщинам, в этом отношении гораздо сложнее. Горбатимся по двенадцать часов, а в итоге все равно гроши получаем.

– Вот поэтому, когда Дмитрий Сергеевич позвал меня к себе в помощницы, я с радостью согласилась. И не прогадала. Он, хоть звезд с неба не хватает, вполне приличный начальник. К тому же прихват в администрации города имеет. Жена его – племянница какого-то там заместителя главы администрации Тарасова. Так что во многих отношениях место стоящее, – разоткровенничалась секретарша.

– А почему он именно вас выбрал? – полюбопытствовала я.

– Так мы же с ним в одном отделе несколько лет проработали. А работник я действительно хороший. Дисциплинированная, ответственная и очень пунктуальная. Кого же еще в секретари брать, если не меня? При такой должности ближайшее окружение нужно подбирать из проверенных людей, – компетентно заявила секретарша.

– Значит, Дмитрий Сергеевич тоже работал в отделе инновационных технологий? – переспросила я.

– Ну, да. А я что говорила? – подтвердила секретарша.

Мы уже давно дошли до приемной, секретарша расположилась на своем привычном месте, а я осталась стоять напротив нее. Спохватившись, секретарша перебила сама себя и спросила:

– Вы, собственно, для чего меня искали?

– А я разве не сказала? Вот болтушка! У меня всегда так. Приду за одним, а как говорить начну, так обязательно на другую тему перескочу. Вот и приходится по нескольку раз в одно и то же место возвращаться, – засмеялась я.

Секретарша понимающе кивнула. Я сделала вид, что вспоминаю, по какому вопросу пришла. Она терпеливо ждала, пока я сосредоточусь. Дольше терпение секретарши я испытывать не решилась. Посчитав, что достаточно ее запутала, я радостно произнесла:

– Вспомнила! Дмитрий Сергеевич сказал, что все курьерские доставки проходят через вас. Это так?

– Только те, что адресованы непосредственно ему, – ответила секретарша, мгновенно переходя на деловой тон.

«Так, Танюша, теперь ври искуснее. Экземпляр, что перед тобой, относится к той категории работников, которые бытовое и деловое общение никогда не смешивают. Если она заподозрит, что ты пытаешься ее провести, тут уж тебе никакое красноречие не поможет», – предостерегла я саму себя.

– Вот и прекрасно. Значит, вы легко сможете мне помочь. Дело в том, что я отправляла Дмитрию Сергеевичу заказное письмо. Примерно неделю назад. А он утверждает, что никакого письма от меня не получал! Можете посмотреть, дошла ли до вас моя документация? – попросила я.

– У вас с Дмитрием Сергеевичем деловое сотрудничество? – удивилась секретарша.

– Еще нет, но я очень сильно на это надеюсь, – с вызовом глядя ей в лицо, проговорила я.

Мне были понятны ее сомнения. На деловую женщину я никак не тянула. Особенно после всего того, что наговорила ранее. Но секретарша была женщиной воспитанной, на что я, собственно, и рассчитывала, и не стала высказывать своего мнения о моих «деловых» качествах. Зато версия с «потерянной» почтой прекрасно вписывалась в тот образ, который я так старательно пыталась создать. Женщина, забывающая, зачем пришла в серьезную организацию, вполне могла забыть отправить курьерскую почту, но считать, что давно это сделала.

– Какого числа было отправлено письмо? – уточнила секретарша, раскрывая записную книжку, которую выудила из аккуратной стопки документов.

– Точно сказать не могу, но не меньше недели назад. Его должны были доставить в конце прошлой недели, так как на этой неделе я надеялась уже получить ответ, – ответила я.

– Письмо было подписано вашим именем? – спросила секретарша, изучая свои записи.

– Естественно, – ответила я, пытаясь заглянуть в записи секретарши. – Ну, имеется у вас отметка о получении письма?

– Я пытаюсь найти, – недовольная моей настойчивостью, произнесла секретарша. – Вообще-то я никогда не забываю фамилии адресатов. А уж вашу и подавно не забыла бы. И моя память подсказывает мне, что почтовых отправлений от вас мы не получали.

– Вы все же сверьтесь с записями повнимательнее, – продолжала настаивать я. – Ведь это же не бумажный носовой платок, чтобы бесследно исчезнуть в мусорной корзине. Это все-таки документ.

– Я это понимаю, – с нажимом произнесла секретарша. – Нет, такой почты курьеры не доставляли ни на прошлой, ни на этой неделе. Я просмотрела записи за месяц. От Ивановой курьерских доставок не было.

– Не может этого быть! – вскричала я. – Я точно помню, что отправляла вам письмо не меньше недели назад! Оно должно было дойти. Это же не «Почта России», где все всегда бесследно исчезает. Это курьерская доставка! У них сбоев не бывает.

– Наверное, вам стоит обратиться именно в эту службу. Выясните, по какой причине ваш заказ до сих пор не выполнен, – предложила секретарша.

– Если бы я могла, то так бы и поступила, – бросила я на секретаршу сердитый взгляд.

– Что же вам мешает сделать это? – не впечатлившись моим взглядом, спросила она.

– Дело в том, что я не помню, услугами какой фирмы воспользовалась, – призналась я.

– О, понятно, – протянула секретарша.

Мой рейтинг упал еще на несколько пунктов. Теперь секретарша поставила мне окончательный диагноз. И, боюсь, озвучь она его, моя нервная система не выдержала бы позора! «Вот теперь можно дожимать!» – решила я.

– Послушайте, а может быть, вы просто засунули конверт куда-нибудь и забыли про него? – подозрительно сощурилась я. – Давайте вместе поищем. Обещаю, я ничего не скажу Дмитрию Сергеевичу. Мне главное бумаги найти. Понимаете, они существуют в единственном экземпляре. И если мы с вами их не отыщем, работа целого отдела пойдет коту под хвост!

Секретарша была настолько возмущена моим предположением, что у нее не возникло вопроса ни о том, что за документы я пересылала, ни что за загадочный отдел трудился над этими документами. Рассчитала я все точно. Как только она услышала предположение, что виновницей пропажи может быть она, никаких других вопросов больше в природе не существовало.

– Вы в своем уме, девушка? – забыв о приличиях, воскликнула она. – Да вы вообще понимаете, о чем говорите? Да как вы могли хотя бы предположить подобное? Чтобы я засунула документы непонятно куда, да еще и забыла о них? Это же полный абсурд!

– Что же в этом абсурдного? – удивилась я. – Ну, забыли про письмо. Ну, не помните, куда его убрали. С кем не бывает?

– Со мной не бывает! – возвысив голос до самого высокого регистра, взвизгнула секретарша. – Нет, вы не понимаете! Я никогда, ни разу в жизни не потеряла ни одного документа!

– Тем более, что тут особенного. Все когда-то случается впервые, вы не согласны? В этот раз вы впервые потеряли письмо, – успокаивающим тоном говорила я. – Не нужно так нервничать. Мы просто отыщем его вместе, а потом еще и посмеемся вместе. Главное, чтобы оно нашлось.

– Знаете что, с меня хватит! Я сыта по горло вашими бредовыми идеями и всей той чушью, которую вынуждена выслушивать на протяжении того времени, что вы здесь находитесь. Повторяю последний раз: ваше письмо в нашу организацию не поступало. Если бы было иначе, то оно непременно попало бы в руки директора. Причем в тот же день.

– Как вы можете быть в этом настолько уверены? – проговорила я. – И потом, чем вы можете это доказать?

– Чем? Че‑е-ем? Да вот чем!

Секретарша раскрыла записную книжку и принялась тыкать ею прямо мне в лицо. При этом она непрерывно приговаривала, чеканя каждое слово:

– Вот. В этой. Книжке. Отмечены. Все. Доставки. За. Последний. Год.

– Что вы делаете? Успокойтесь. Да прекратите совать мне в лицо свои записульки. Я все равно не смогу ничего так разглядеть, – отбивалась я, продолжая играть роль «недалекой девицы».

Признаться, такой реакции я никак не ожидала. Мой расчет был на то, что, пытаясь доказать свою компетентность, секретарша просто покажет мне записи, и я смогу получить необходимую информацию без лишней крови. Но такое… В моей обширной практике такое происходило впервые. Внезапно секретарша осознала, что натворила. Мгновенно ослабев, она откинулась на спинку стула. Записная книжка выпала из рук. Краска стыда залила щеки. Мне и самой стало стыдно. Надо же было довести ни в чем не повинную женщину до такого состояния! Но на войне как на войне. Своего я добилась. Нужно было заканчивать представление. Подняв записную книжку с пола, я сочувственно произнесла:

– Ну, зачем так волноваться? Не стоит этого делать. Вот ваша книжка. Надо было просто показать ее мне, и все. Теперь я вижу, что у вас ничего не могло пропасть. Смотрите, какие точные тут записи.

Я говорила успокаивающим тоном, а сама листала записи, отыскивая ту, ради которой и был задуман весь этот спектакль. Пролистав записи до четверга прошлой недели, я прочла: девять двадцать, агентство «Фокс-экспресс», Данилов, для Д. С., отправитель «Колумбия-лот». Так, с названием агентства определились, кому адресована доставка, тоже порядок. Отправитель указан. А кто такой Данилов? Перевернув лист, я изучила другую запись. Там тоже стояло время, название агентства, инициалы директора и имя отправителя. А вот фамилия после названия агентства была другая. Скорее всего, секретарша указывала фамилию курьера, который осуществлял доставку.

– Надо же, вы и фамилию курьера записываете? Это-то зачем? – удивилась я.

– Чтобы в случае чего было, с кого спросить, – устало ответила секретарша.

– А, понятно, – кивнула я и продолжила: – Куда можно книжку положить? А то затеряется.

– Кладите, куда хотите, – безучастно проговорила секретарша.

На меня она не смотрела. Я положила книжку ей на колени. Секретарша не реагировала. Краска со щек сошла, но вид у нее был не лучший. Мне не хотелось оставлять ее в таком состоянии. Подойдя к тумбочке, на которой стоял графин с водой, я налила половину стакана, поднесла секретарше и сказала:

– Выпейте это. Вам сразу станет лучше.

– Идите вы со своим сочувствием, – вяло ругнулась секретарша.

Она отвернулась к окну, а я, постояв еще секунду, направилась к выходу. У самого порога я задержалась.

– Простите, что пришлось вас расстроить. Я знаю, что вы не могли потерять моего письма. Ведь его просто не было.

Я понимала, что произношу эти слова напрасно, но ничего не могла с собой поделать. Видно, в этот вечер нервы сдали не только у секретарши. Ее реакции на мои слова я уже не видела. Быстро сбежав по ступеням, я выскочила на улицу и помчалась к тому месту, где оставила машину. Идти предстояло два квартала, но сейчас это было только на пользу. Перед встречей с Захаровым нужно было взять себя в руки и избавиться от неприятных ощущений, оставшихся от общения с секретаршей.

Я шла бодрым шагом, анализируя свои впечатления. В конце концов, ну что такого произошло? Ну, вспылил человек. А из-за чего, спрашивается? Из-за того, что какая-то финтифлюшка нелестно отозвалась о его профессиональных качествах. Только и всего? Стоило из-за этого так нервничать? Ведь по большому счету та девица, которую я так старательно изображала, ничего другого сделать и не могла.

Как гласит поговорка? По себе людей не судят? А в жизни, скажу я вам, только так и происходит. Практически все люди судят об окружающих по себе. И причесывают их под свою гребенку. И поступков от них ждут именно таких, какие бы сами совершили. Разве нет? Естественно, да! Поэтому и секретарша психанула. Ведь она ждала от глупой девицы, вечно все забывающей и теряющей, признания ее, секретарши, непревзойденной педантичности. А разве девица могла это признать? Да ни за что на свете! Ну, не может человек, который сам никогда ничего не помнит и ни в чем не может быть уверен, понять, как это другой человек никогда ничего не забывает.

Это все равно, что заставить обжору поверить в то, что кто-то не хочет есть! Или заядлого мясоеда убедить, что овощная котлета ничуть не хуже свиной отбивной. Или ленивца заставить признать, что каждому необходимо трудиться. Или лежебоке внушить, что физические упражнения гораздо приятнее дневного сна. Или… Ой, да мало ли этих «или»? Перечислять замучаешься.

И в том, что каждый человек старается убедить другого, что его мнение самое правильное, нет ничего из ряда вон выходящего. Следовательно, секретарша вспылила не столько оттого, что я ей говорила, сколько оттого, что кто-то не соглашался с ее мнением. А значит, не особо я перед ней и провинилась.

Такие рассуждения немного успокоили мою совесть, но все же не до конца. Садясь в машину и вставляя ключ в замок зажигания, я думала о том, что иногда просто ненавижу свою работу. Вот как сейчас, например.

Глава 4

Сразу после визита на завод я поехала в службу курьерской доставки «Фокс-экспресс». А что мне оставалось делать? Мой план по добыче информации о фантоме-победителе, присвоившем премию Захарова, позорно провалился! Обидно до слез. Я так старалась! Дождалась отъезда директора, ловко усыпила бдительность охранника на вахте. Разыграла целое представление перед секретаршей, да к тому же тайно похитила копию записей, спрятанных от чужих глаз все той же секретаршей. И все это я проделала напрасно. Листок, скопированный мной, не содержал ровным счетом никакой полезной информации! То, что, как я надеялась, должно было помочь мне определить хотя бы имя плагиатора, оказалось обыкновенной памяткой о проводимом заводом конкурсе. Думаю, такую памятку получил каждый участник конкурса. Эх, если бы у меня было чуть больше времени! Тогда бы я так не опростоволосилась.

Но, как говорится, после драки кулаками не машут. Не нужно было торопыжничать. Взглянула бы на листок, пока в уборной была, и разговор с секретаршей по-другому бы пошел. Хорошо еще, что фамилию курьера узнала. И название фирмы выяснила. Соваться к секретарше второй раз – пустая трата времени. После нашей бурной встречи она ни в жизнь со мной разговаривать не станет. Вот и получается, что единственный выход – ехать в «Фокс-экспресс».

По счастливой случайности мне эта фирма была знакома, и отыскивать ее на карте не пришлось. А расположение ее я знала потому, что она находилась наискосок от парикмахерского салона, в котором работала Светка.

Доехав до нужной улицы и выйдя из машины, я прошла до двери с импозантной вывеской. Крупными белыми буквами на золотом фоне, в обрамлении разноцветных блесток было написано название фирмы. Внизу мелким-мелким шрифтом значились часы работы. На зрение я никогда не жаловалась, но и мне, чтобы прочитать их, нужно было подойти вплотную к вывеске.

Взойдя на крыльцо, я дернула ручку двери. Та не поддалась. Я дернула сильнее, но с тем же результатом. Тогда я решила свериться с графиком работы, указанным на вывеске. Мелкие буквы гласили, что «Фокс-экспресс» работает ежедневно с восьми утра до восьми вечера. И без перерыва, и без выходных. Интересно, сегодняшний день – досадное исключение или же мои часы отстают на два с половиной часа? Стрелки наручных часов показывали лишь половину шестого, а контора уже была закрыта. Может быть, ее владелец решил, что погорячился, установив столь длительный рабочий день, а вывеску менять не пожелал?

Приглядевшись внимательнее, я увидела в самом углу вывески совсем уж мелкие циферки, сообщающие номер телефона курьерской службы. Достав телефон, я набрала номер и выслушала механический голос, который подробно объяснял, как я должна действовать, если вдруг надумаю воспользоваться услугами «Фокс-экспресса». В конце сообщения, как и во всех подобных случаях, мне было рекомендовано дождаться соединения с дежурным курьером.

Прождав добрых десять минут и трижды выслушав печальную мелодию, некогда сочиненную известным композитором Вагнером, я смирилась с поражением. Видно, связаться с кем-то из конторы доставки почты сегодня мне не суждено. Сохранив номер, я направилась обратно к машине. Не успела я сесть за руль, как услышала знакомый голос. Призывные крики доносились со стороны парикмахерского салона и принадлежали, естественно, моей подруге Светке. Оглянувшись на крик, я увидела ее на крыльце. Она яростно махала руками, подзывая меня к себе. Уехать теперь, даже не поздоровавшись с подругой, было невежливо. Обреченно вздохнув, я хлопнула дверкой своего авто и направилась в салон.

– Приветик. Ты чего это мимо проходишь? Или забыла о моем существовании? – прокричала Светка.

– Привет. О тебе забудешь! – подходя ближе, произнесла я. – Я вообще-то не к тебе приехала.

– Это я уже поняла, – ответила Светка, втаскивая меня в салон. – Но раз уж ты все равно здесь, могла бы и забежать на минуточку. Хорошо, что я тебя в окно увидела. Чего это ты у Баглана забыла?

– У какого Баклана? – не поняла я.

– Да не у Баклана, а у Баглана, – поправила меня Светка. – Ты к нему в офис ломилась. Я видела.

– Так владельца Багланом зовут? Ты что, знакома с ним? – спросила я.

– Ну, да. А что тут странного? Мы же на одной улице работаем. Он к нам стричься ходит. Его Наташка обслуживает, – принялась тараторить Светка. – А тебе он зачем? Посылку отправить хочешь?

– Можно и так сказать, – уклонилась я от прямого ответа. – Не знаешь, почему контора закрыта? На вывеске написано, что они работают до восьми, а там никого.

– Наверное, на доставку поехал, – предположила Светка.

– Кто поехал? – переспросила я.

– Баглан, кто же еще? – Светка посмотрела на меня как на полудурка, не способного понять простые вещи.

– А остальные где? Тоже на доставке? – не обращая внимания на ее странный взгляд, спросила я.

– Какие еще «остальные»? Ты имеешь в виду других работников? – догадалась Светка. – Ну, ты загнула. У Баглана отродясь ни одного наемного работника не было. Один он работает. Так сказать, сам себе начальник, сам себе подчиненный. И директор, и бухгалтер, и курьер в одном лице.

– Три в одном? Вроде шампуня? – машинально произнесла я.

– Точно. Вроде шампуня. Хочешь – волосы мой, хочешь – тело, а хочешь – в ванну добавляй, чтоб пузырьков побольше было, – захихикала Светка.

– Шуточки у тебя дурацкие, – махнула я на Светку рукой. – Лучше скажи, ты фамилию его знаешь?

– А то. Данилов он, – ответила Светка.

– Интересное сочетание, – удивилась я. – Имя восточное, а фамилия русская.

– Это потому, что у него мать казашка, а отец русский, – авторитетно заявила Светка. – А чего это ты им так интересуешься? Он, что, преступление совершил?

Глаза у Светки загорелись. Она уже предвкушала услышать кровавую историю о том, как ее миролюбивый сосед в пьяной драке вспорол брюхо какому-нибудь «бычаре» из криминального мира. Даже дышать через раз стала. Пришлось ее разочаровывать.

– Расслабься. Трагической истории не будет. Так что челюсть можешь подобрать, – фыркнула я, наблюдая за физиономией подруги. – Просто твой сосед доставил кое-кому посылку, а мне нужно узнать имя отправителя.

– Только и всего? – разочарованно протянула Светка. – И никаких трупов? Ни стрельбы, ни погони?

– Ни наркотиков, ни наручников, ни банальной кражи со взломом, – засмеялась я. – Так где я могу найти твоего Баклана?

– Баглана, – снова поправила меня Светка. – А где он, я не знаю. Сама ищи. Если хочешь знать мое мнение, ловить тебе его придется недели две, не меньше!

Светка мстительно ухмыльнулась, а я опечалилась. Вот так всегда. Только настроишься на быстрый результат, как тут же начинают возникать всевозможные препятствия. Причем на пустом месте.

– Может, у тебя хоть номерок его завалялся? – с надеждой в голосе спросила я.

– Держи карман шире. Я тебе туда еще и домашний адрес отсыплю, – продолжала насмехаться Светка.

– Ну, на нет и суда нет, – заявила я и повернулась к ней спиной, делая вид, что собираюсь уходить.

– Эй, постой! Ты, что, даже не спросишь, как мои дела?! – хватая меня за руку, воскликнула Светка.

– Что у тебя может быть такого особенного, о чем я непременно должна услышать? – не поворачивая головы, спросила я.

– Как это что? Как это что? А мой новый кавалер? Забыла, я тебе про него рассказывала. Ну, тот, что в театр меня водил? – напомнила Светка.

– Вот видишь, сама сказала, что уже все про него рассказывала, – намеренно равнодушно проговорила я.

– Все, да не все! – загадочно произнесла Светка. – Ты еще не слышала, какой он мне подарок преподнес!

Про подарки Светка могла говорить часами, а я в настоящий момент свободным временем не располагала.

– В другой раз расскажешь, – перебила я ее. – Мне не до подарков. Баглана нужно разыскивать.

– Да ладно тебе, не обижайся. Уж и пошутить нельзя. Достану я тебе твоего Баглана, – пообещала Светка. – Тебе он к какому дню нужен?

– Как всегда, – ответила я.

– Значит, вчера, – заключила подруга. – Ну, тогда мой рассказ действительно подождет. Что, дело и впрямь серьезное?

– Что есть, то есть, – ответила я. – Если честно, даже не знаю, как к этому делу подступиться.

– Новый клиент? – спросила Светка.

– Ага. Новый. И я должна быть у него к шести. Так что, сама понимаешь, мне сейчас не до светских бесед, – объяснила я. – Хотела до встречи с ним соседа твоего порасспросить кое о чем, да не вышло.

– Не переживай. Я у девчонок поспрашиваю. Может, кто знает, где он вечерами зависает. А в конторе ты его точно не выловишь. Для этого тебе придется засаду у дверей организовывать.

– Что, так редко он здесь появляется? – спросила я.

– Не то чтобы редко. Только он в разъездах всегда. Не успеет приехать, как тут же уезжает, – объяснила Светка.

– А как же клиенты? – поинтересовалась я. – Должны же они его где-то находить?

– Так сейчас все заказы через Интернет проходят, – Светка с удовольствием показала свою осведомленность. – Личный визит – прошлый век. Современные клиенты даже телефоном не так часто пользуются. Это я из собственного опыта говорю. У нас постоянные клиенты тоже предпочитают через Интернет к мастеру записываться.

– Понятно. Пожалуй, и я попытаюсь выйти на него таким способом. Спасибо за совет, – поблагодарила я. – А ты все же поспрашивай своих, вдруг узнаешь, где сосед твой досуг проводит. С этой встречей медлить нельзя.

– Правда жизни? – попыталась разрядить обстановку Светка.

– Хуже. Правда магических костей, – серьезно ответила я.

– Тогда тебе действительно лучше поспешить, – согласилась Светка.

– Вот и я так думаю, – ответила я. – Еще раз спасибо за помощь.

– Не за что. Если что узнаю, позвоню, – пообещала Светка.

Я вернулась к машине, завела двигатель и поехала к Захарову. До шести часов оставалось десять минут.

* * *

– Добрый вечер, Татьяна Александровна. Добро пожаловать в наше скромное жилище, – поприветствовал меня Захаров, радушно распахивая двери дома.

Я прошла в прихожую, размерами напоминающую футбольное поле. Когда я направлялась к Захарову, то и подумать не могла, что окажусь в подобном доме. «Скромное жилище» рядового химика я представляла себе несколько иначе. Адрес, который продиктовал мне Захаров, никак не подготовил меня к тому, что я увидела. Зеркальная улица не располагалась в местах постройки особняков зажиточных горожан. Скорее нечто среднее между бедным районом и окраинными поселениями. Однако дом, в котором я оказалась, кроме как особняком и назвать было нельзя. Огромное двухэтажное строение с большим количеством надворных построек, огороженное высоким кирпичным забором. Не из числа построек новой формации с их пластиковыми окнами, металлочерепичными крышами и отмосткой из искусственного камня, а настоящий старинный особняк. Правда, изрядно запущенный, но все еще хранящий былое величие.

– А мы как раз ужинать собираемся. Только вас и ждем, – довольный эффектом, который произвел на меня дом, сообщил Захаров.

До Захарова я добиралась долго. Сначала застряла в пробке на полчаса. Потом плутала по окрестным улочкам, отыскивая нужную. Когда же наконец нашла, время подходило к семи. Естественно, что обитатели дома решили подкрепиться. Увидев, что я собираюсь отказаться, Захаров поспешил остановить меня.

– Возражения не принимаются, – категорично заявил он. – Я ужасно голоден, а когда мой желудок пуст, я становлюсь невыносимым. И общаться со мной просто невозможно. Не верите мне, спросите у Женечки.

Как раз в этот момент к нам присоединилась супруга Захарова. Вежливо поздоровавшись, она повторила приглашение мужа, и я вынуждена была уступить. Не морить же всю семью голодом? Узнав, где можно помыть руки, я прошла в гостевую уборную. Внутри дом выглядел еще запущеннее и требовал обновления. Сантехника была допотопная. «Интересно, это от недостатка средств или же хозяева не заморачиваются по поводу уюта?» – мелькнуло у меня в голове. Евгения ждала меня у дверей туалета.

– Ужинаем мы в столовой, – сообщила она. – Буквально пять минут, и ужин будет готов.

Евгения провела меня в столовую и, извинившись, оставила одну. Стол был уже накрыт. На четыре персоны. «Значит, дочь Рита тоже будет ужинать с нами», – поняла я, хотя ее нигде не было видно. Воспользовавшись представившейся возможностью, я принялась рассматривать убранство комнаты. Здесь во всем чувствовалась рука хозяйки. Ни тебе обшарпанных стен, ни допотопной мебели. Современный ремонт, уютный интерьер, яркие портьеры. Со вкусом подобранные безделушки, тут и там расставленные по комнате, приятно радовали глаз. Столовая посуда также отличалась изысканностью. Выходит, у хозяев просто не хватало средств довести особняк до ума. Видимо, он достался чете Захаровых в наследство, только вот денег к нему не прилагалось.

За спиной кто-то кашлянул. Я обернулась. Хозяин дома стоял в дверях, многозначительно улыбаясь.

– Любуетесь Женечкиными приобретениями? – заговорил он. – Эту статуэтку ей привезли из Франции. Миленько, правда?

Я поставила на место миниатюру Эйфелевой башни, которую до этого вертела в руках.

– У вас очень красивый дом, – похвалила я.

– Родовое гнездо, – гордо сообщил Захаров. – Здесь еще мой прадед жил. Знаете, чем он занимался? У него была своя ювелирная лавка. Представляете, мой прадед – известный в городе ювелир!

– Здорово! Этот дом тоже он построил? – вежливо поинтересовалась я.

– Его рук дело. И в нем никогда не жил никто из посторонних. Только наша семья. Лавка, конечно, не сохранилась. Большевики отобрали. А вот дом каким-то чудом удержать удалось. Теперь здесь обитаю я со своими девочками.

– Славик, ты опять донимаешь гостей своим хвастовством?

Я вздрогнула от неожиданности и обернулась. В столовую вошла молоденькая девушка, почти подросток. На вид ей можно было дать не больше пятнадцати лет. Да и то с натяжкой. Худенькая, не сформировавшаяся фигурка в джинсовых шмотках. Вот как я ее описала бы.

– Познакомься, Ритуся, это Татьяна Александровна Иванова. Частный детектив. Она поможет нам исправить положение с моей разработкой, – представил меня Захаров.

– Далась вам эта разработка. Все равно бабла за нее ты уже не срубишь. Правильно Жека говорит, просрал ты свой шанс, Славик, – усаживаясь за стол, выдала Рита.

– Не нужно повторять за мамой нехорошие слова, – сделал замечание дочери Захаров. – Что же вы стоите? Милости прошу к столу. Я, с вашего позволения, пойду. Помогу Женечке с горячим.

Захаров вышел. Я же, пораженная манерой общения отца и дочери, послушно уселась за стол напротив Риты. Игнорируя мое присутствие, девушка засунула наушники в уши и принялась качать головой в такт мелодии, льющейся из миниатюрного плеера. Судя по активным движениям головы, слушала она отнюдь не классические произведения. В коридоре послышались шаги, и в столовую вкатился сервировочный столик, густо заставленный всевозможной снедью. Захаров толкал его с видимым усилием. За ним шествовала супруга, непрерывно подавая советы и наставления.

– Осторожнее, Славик, не видишь, блюдо с тарталетками накренилось. Да не гони ты так, не на скачках. Стой, я открою дверь пошире. Куда ты его покатил? К правому краю подавай.

Славик выслушивал наставления без каких бы то ни было эмоций. Видимо, подобное обращение было ему не в новинку. «Да, семейка!» Я мысленно посочувствовала химику. Похоже, в этой семье, он – единственный адекватный человек. Ловкими движениями Евгения расставила блюда на столе, и трапеза началась. Ели в этом доме молча. Поглощали пищу в неимоверных количествах. Мне оставалось лишь гадать, как при таком обилии разносолов мамаша и дочка умудряются сохранять идеальные фигуры. Ну, дочка-то еще ладно. В ее возрасте метаболизм работает по-другому, а вот Евгения?

Об окончании трапезы возвестил довольный голос хозяина.

– Ну, теперь можно и о делах поговорить, – откидываясь на спинку стула, заявил он.

– Мне бы хотелось сразу осмотреть ту комнату, в которой хранились ваши записи, – попросила я. – А после этого пообщаться с каждым из вас. Это возможно?

– Я буду у себя, – заявила Евгения, составляя тарелки на столик. – Рита, помоги матери.

Эту фразу Евгения бросила в спину удаляющейся дочери. Та даже не обернулась. Евгения покачала головой, но настаивать не стала. Мы прошли по коридору до лестницы, ведущей на второй этаж. Я думала, мы станем подниматься по ней, но Захаров увлек меня под лестницу, под которой оказалась дверь. Она-то и вела в кабинет химика. Комната была бы просторной, если бы не обилие старой мебели, громоздившейся по периметру. Чего тут только не было! И дубовый секретер, и старинное бюро, и три комода разных размеров. А сколько кресел! Некоторые пришлось поставить одно на другое, чтобы хоть как-то вместить в комнату. Похоже, весь хлам, от которого пыталась избавиться Евгения, перекочевывал в кабинет ее мужа. И только один скромный уголок был отведен под нужды хозяина. Письменный стол, стационарный компьютер и несколько полок с невероятным количеством папок. У стола стояло полукресло с ситцевой обивкой в цветочек и резными подлокотниками. Захаров уселся в это кресло и включил компьютер. В паре эти предметы смотрелись довольно экзотично, но хозяина, по всей видимости, это не смущало.

– Вот тут я все и хранил, – обводя рукой окружающий хаос, сообщил химик. – Здесь немного тесновато, но для работы в самый раз. Зато никто над душой не стоит и не пытается навести порядок.

Я осмотрела рабочий стол, поинтересовалась, имеется ли на компьютере защитный пароль, полистала папки с рукописными записями. На первый взгляд работа химика была надежно защищена от злоумышленников. Часть расчетов хранилась на съемном носителе, причем каждый файл имел свой пароль и простому смертному выдать информацию не мог. Сам компьютер, на котором химик держал вторую часть записей, тоже имел защиту в виде пароля. Опытный образец аромата Захаров держал в нижнем ящике стола, снабженном кодовым замком. Казалось бы, все учел Захаров, а разработка все-таки попала в чужие руки. И не только сами записи, но и опытный образец. Как такое могло произойти? Вывод напрашивался сам собой: без домашних обойтись тут не могло. Либо они сами являлись исполнителями похищения конкурсного продукта, либо пособничали тому, кто этот план осуществил.

– Скажите, в ваш кабинет ведет только одна дверь? – спросила я, осматривая комнату.

– Да, только та, что находится под лестницей, – ответил Захаров.

– Теперь существенный вопрос: когда разработка была полностью завершена? Меня интересует дата, – пояснила я.

– Вы имеете в виду опытный образец? – переспросил Захаров.

– В том числе, – ответила я.

– Ну, первые образцы были готовы дней за десять до презентации. Расчеты приведены в идеальное состояние примерно тогда же, – принялся вспоминать Захаров.

– Почему же вы медлили с показом? – поразилась я.

– Причина проста: я готовил роскошную презентацию. До даты окончания конкурса времени было достаточно, а продукт получился и впрямь великолепный. В этот раз конкуренции я не боялся. Был уверен, что, сколько бы работ члены жюри ни отсмотрели, в конечном итоге они все равно выберут мою. Когда перед вами находится, не побоюсь этого слова, шедевр, это сразу понятно. А моя работа была шедевром в области подобных ароматов! Вот я и решил не спешить. Хотел в полной мере насладиться триумфом. Старый дуралей. Мечтал о славе, а получил хороший щелчок по носу!

Захаров старался держаться бодрячком, но нотки разочарования так и пробивались сквозь самоиронию. Славик вел себя, как великовозрастный ребенок. Потеряв любимую игрушку, он готов был разрыдаться, но, помня наставления матери о том, что настоящие мужчины не плачут, скрывал эмоции даже от самого себя. В этот момент мне было жаль его, как никого в жизни.

– Можете проводить меня к Маргарите? – попросила я.

– Конечно.

Я заметила, что, покидая кабинет, Захаров не забыл выключить компьютер и захлопнуть нижний ящик стола. Да, осторожный малый. Странно, что кому-то из домашних пришла в голову мысль поживиться за его счет. Со стороны казалось, что добряк Славик не станет зажимать полученную премию, а спустит ее на «своих девочек». Зачем же было обворовывать его и лишать шанса пробиться на более высокий профессиональный уровень? Возможно, я не все знаю про нашего добряка.

Перед дверью, ведущей в комнату дочери, Захаров нерешительно остановился. Робко постучав и не дождавшись ответа, он осторожно приоткрыл дверь.

– Ритуся, тут вот Татьяна Александровна хочет с тобой пообщаться, – ласково произнес он, просовывая в комнату голову. – Деточка, пожалуйста, выключи ненадолго музыку и поговори с ней.

– Славик, ты задолбал! – донеслось из комнаты. – Ты ее приволок, ты с ней и базарь!

Захаров виновато посмотрел на меня. Я решительно отодвинула его от двери, вошла в комнату и плотно закрыла за собой дверь. Для надежности я даже ключ в замке повернула. И припрятала его в карман. За закрытой дверью послышался тяжелый вздох, а потом тихие шаги оповестили о том, что хозяин ретировался. Вот и замечательно. Теперь мне никто не помешает привести в чувство эту нахальную девицу. Терпеть не могу хамство!

Маргарита валялась на широкой двуспальной кровати головой к двери. Глаза ее были закрыты. Ноги она задрала на стену. В ушах по-прежнему торчали наушники. Того, что в комнате она уже не одна, девушка не замечала до тех пор, пока ее стройные ножки не потеряли опору в виде стены. Это я резким движением сбросила их оттуда. Открыв глаза, Маргарита сдвинула брови и уже собиралась выдать одну из своих гнусных пакостей, но я ее опередила.

– Сядь нормально и ответь на несколько вопросов, – угрожающе проговорила я.

– Ты че, оборзела? – выдохнула возмущенная девица. – Да ты знаешь, что сделает с тобой Славик?

Легкое движение, и Ритуся висела в воздухе, болтая ногами и пытаясь вырваться. Я держала ее за шкирку секунд тридцать, потом разжала руку. Девушка полетела на постель, отползла в дальний угол и испуганно смотрела оттуда на меня. Я же невозмутимо поправила одежду, присела на прикроватную тумбочку и спокойно произнесла:

– Будь добра, при мне называй своего отца «папой», хорошо? Не люблю фамильярности со стороны подростков.

Маргарита отвечать не стала. Вместо этого она соскочила с кровати и помчалась к двери. Я хладнокровно наблюдала за ее действиями. Рита дернула за ручку. Дверь не поддалась. Девушка повторила попытку, но с тем же результатом. Тогда она принялась трясти ее в надежде, что замок волшебным образом откроется и избавит ее от моего общества. Я ждала. Устав от бесплодных попыток, Маргарита обернулась. Я выудила ключ из кармана, помахала им в воздухе, снова спрятала и невозмутимо проговорила:

– Вторая попытка. Присядь, пожалуйста. Нам нужно поговорить. Если будешь вести себя паинькой, скоро получишь ключ. Обещаю.

Маргарита оказалась девушкой неглупой. Поняв, что со мной привычные приемы не пройдут, она успокоилась, села напротив меня и спросила:

– О чем вы хотели поговорить?

– О твоем отце, естественно, – ответила я. – Думаю, обойдемся без предисловий?

Маргарита согласно кивнула, потирая шею, на которой от недавних «разногласий» осталась красная полоса. А я продолжила:

– Твой отец нанял меня для того, чтобы я выяснила, каким образом так тщательно охраняемый секрет изготовления фирменного аромата для завода «Экобытхим» мог пропасть прямо из-под носа его хозяина. Надеюсь, ты успела убедиться в серьезности моих намерений? – На мой вопрос Маргарита не ответила, но я ответа и не ждала. – Так вот. Меня интересует, что ты думаешь по этому поводу?

– А чего тут думать? Славик… папа, лох. Уж извиняйте мой французский, но другого эпитета, наилучшим образом характеризующего сущность моего предка, не подберешь. Он сам во всем виноват. Доверился этому проходимцу Сагателяну, и вот вам результат! – равнодушно высказала свое мнение Маргарита.

– Ты считаешь, что разработку похитил ассистент Вячеслава? – переспросила я.

– А кто же еще? Не Жека же? – удивленно воззрилась на меня Маргарита.

– Жека – это кто?

– Ох, как с вами тяжело, – вздохнула Маргарита. – Жека – это моя мать. Жена моего отца.

– А почему ты вспомнила о ней сразу после Сагателяна? – спросила я, не возражая против того, что Рита называет мать этой дурацкой кличкой.

– Слушайте, вы же сами сказали: обойдемся без предисловий. Вот я и стараюсь сократить время беседы, – возмутилась Маргарита. – Это же простая арифметика. Славик… Пардон, папаша, пользовался своими записями в двух местах. В лаборатории, к которой имеет доступ Сагателян. И дома. Тут его изыскания могла прикарманить только Жека. Отсюда и вывод.

– Вывод правильный, но неверный, – прокомментировала я. – Доступ в лабораторию наверняка имеет не один Сагателян. Есть еще коллеги Вячеслава, которые тоже могли позариться на большой куш, обещанный иностранными инвесторами. А что касается дома, то тут тоже есть альтернатива Евгении.

– Намекаете на меня? – усмехнулась Маргарита. – Ну, если брать в расчет ваш угол зрения, то так оно и есть. Только я-то смотрю со своей колокольни. И я точно знаю, что непричастна к краже. Выходит, если не я, то только Жека.

– Логично. Но давай посмотрим с другой стороны. Абстрагируемся, так сказать, от очевидных фактов. Допустим, разработку украл кто-то посторонний. Кто это мог быть? – принялась рассуждать я.

– Ну, давайте попробуем. Только вот мне на ум больше никто не приходит, – призналась Маргарита.

– А ты подумай. Вспомни, кто бывал в вашем доме за последние две недели? Кто из посетителей надолго оставался без присмотра? Так сказать, предоставленный сам себе? Наверняка, если хорошенько поразмыслить, имен пять наберется. А то и больше, – подстегнула я ее.

– Кто приходил в дом? Дайте-ка вспомнить, – Маргарита задумалась. – Ну, Сагателян заходил. Его Славик присылал, бумаги какие-то забрать.

– Он был в кабинете? – спросила я.

– Да. Записи отца ведь там.

– Когда именно он приходил? Кто его впустил?

– Я и впустила. Примерно дней десять назад. Точно не помню. Я Сагателяна не перевариваю, – честно призналась Маргарита. – Высокомерный, напыщенный индюк. Все время нравоучения читает, а сам норовит за пазуху мне заглянуть. Извращенец проклятый!

Грудь у Маргариты можно было назвать этим словом с большой натяжкой, поэтому ее высказывание о том, что молодой армянин проявляет нездоровый интерес к ее телесам, лично у меня вызывало огромные сомнения. Скорее всего, тут действовал принцип девичьей мнительности, помноженный на стойкую неприязнь. Я не стала вдаваться в подробности, чтобы докопаться до истины. Вместо этого я спросила:

– Сколько времени Сагателян провел в кабинете?

– Минут сорок. Я не засекала. Меня вообще его визит не касался. Дверь открыла, в дом впустила и ушла к себе. Это он, уходя, поднялся, чтобы попрощаться, – заявила Маргарита.

– Значит, ты с ним в кабинет не ходила? – уточнила я.

– Нет, конечно! За кого вы меня держите? Я, между прочим, не прислуга, чтобы каждого желающего в дом впускать, выпускать, да еще и экскурсии по всем комнатам проводить!

– Ладно. Поехали дальше. Кого еще ты впускала в дом?

Воспоминания Маргариты затянулись на добрых сорок минут. За это время она назвала не меньше десяти фамилий, но ни один из них не оставался в доме один. Каждый раз посетителя сопровождал либо сам хозяин дома, либо его супруга. Я пришла к выводу, что разговор нужно заканчивать, но тут Маргарита ехидно сощурилась и выдала:

– Если на то пошло, то маменькиного ухажера тоже можно причислить к числу подозреваемых!

– Кого? – опешила я.

– Жекиного любовника! – торжественно провозгласила девушка. – Он ведь тоже в нашем доме частенько бывает. В такие дни Жека всегда меня на улицу выставляет. Нет, не в прямом смысле этого слова. Она всегда находит подходящий повод, но сути это не меняет. Я им мешаю, поэтому для меня находятся «срочные» дела, которые «кроме меня» никто сделать не в состоянии.

– Жека знает, что ты в курсе ее секрета? – непроизвольно назвав мать девушки данным ей прозвищем, спросила я.

– Какая разница? Важно то, что я об этом знаю. И, кстати, ее незабвенный любовничек был в доме в тот период, что вас интересует! Это я точно знаю, – заявила Маргарита.

– Когда именно? – спросила я.

– Об этом вам лучше спросить у Жеки. Хотелось бы мне посмотреть на ее лицо, когда вы будете задавать ей этот вопрос! И не забудьте дверь запереть! Думаю, такая предусмотрительность будет нелишней. Мамаша бывает страшна в гневе!

Маргарита расхохоталась, но как-то невесело. Я поняла, что вся ее бравада, все детские выкрутасы и пренебрежительное обращение с родителями – результат травмированной психики. Да, нелегко жить в доме, где мать наставляет рога отцу прямо на супружеском ложе. И практически не стесняясь собственной дочери. После подобного заявления разговор сам по себе сошел на нет. Я вынула ключ из кармана и, отперев дверь, вышла в коридор.

Покинув младшую обитательницу особняка, я принялась бродить по комнатам в поисках хозяев. Ни Евгении, ни Вячеслава нигде видно не было. Я спустилась на первый этаж и прошла в столовую в надежде, что Захаров поджидает меня именно там. Но, увы, надежды мои не оправдались. Столовая была пуста так же, как и весь дом. Ну и куда они все попрятались, хотела бы я знать.

Надрывать горло призывами хозяев мне не хотелось. Но тут Евгения наконец появилась. С озабоченным видом она вошла в столовую и сразу набросилась с обвинениями.

– Что это такое вы вытворяли у Риточки? – вопросила она.

– И что же я «вытворяла»? – поинтересовалась я.

– Славик сказал, что вы заперлись в ее комнате. Не выпускали девочку. Она чуть дверь с петель не снесла! Как это понимать? – продолжала Евгения.

– Вы преувеличиваете. Мы просто разговаривали. Именно за этим я сюда и приехала, – спокойно проговорила я. – Теперь вот сижу. Жду, когда кто-то из домашних появится.

– Ну, я появилась. Что дальше? – нервно произнесла Евгения.

– А дальше я хотела бы задать вам несколько вопросов. Если, конечно, вы готовы ответить на них откровенно, – ответила я.

– Вам не кажется, что вы попусту теряете время? Я понимаю, оплата у вас посуточная, но нельзя же так нагло этим пользоваться? Позвольте уж заметить, у моего мужа доходы не безразмерные. И от ваших разговоров они не увеличатся! – отчитала меня Евгения.

– Хорошо. Буду предельно кратка, – не поддаваясь на провокацию, произнесла я. – Назовите имя вашего любовника. Еще неплохо было бы узнать его адрес, чтобы иметь возможность в самые кратчайшие сроки с ним встретиться.

В мгновение ока Евгения растеряла весь свой апломб. Покраснев так, что даже мочки ушей стали пунцовыми, она прошипела:

– Что вы несете? Какой любовник?

– Тот, что посещает этот дом в отсутствие вашего мужа, – не понижая голоса, ответила я.

– Прекратите издеваться, – потребовала Евгения. – Если вы явились сюда, чтобы разрушить мою семью, знайте: ничего у вас не выйдет. Славик любит меня до беспамятства и никогда не оставит!

– Рада за вас, – произнесла я. – Несмотря на это вынуждена повторить свой вопрос. Как зовут…

Договорить мне Евгения не дала. Замахав на меня руками, она сказала:

– Давайте перейдем в другое место. Там поговорим.

Я не возражала. Мы снова поднялись на второй этаж. Евгения открыла первую дверь, и мы оказались в уютной спальне. Но в ней мы не остались. Прошли на балкон, со вкусом обставленный плетеной мебелью. Я присела в кресло. Евгения сидеть не могла. Она принялась ходить туда-сюда, нервно перебирая пальцами бахрому на вязаной кофточке.

– Это Рита вам наговорила? – спросила она наконец.

– Не имеет значения, – ответила я. – Но факт остается фактом. Вы наняли меня для того, чтобы я вычислила человека, посягнувшего на разработки вашего мужа. Я это и делаю. Так как ваш любовник бывал в доме, он автоматически входит в число подозреваемых. Следовательно, я должна с ним встретиться.

– Даже не думайте, – воскликнула Евгения. – К пропаже документов Влад не имеет никакого отношения. Просто Рита злится на меня, вот и придумывает, как бы побольнее ранить.

– Если вы так уверены в нем, почему не хотите, чтобы я с ним встречалась? – спросила я.

– Потому что он рассердится, – вполголоса ответила Евгения. – Влад не любит, когда я его беспокою. Ну, зачем он вам? Подумаешь, бывал в доме, так что с того? В нашем доме столько народу бывает. Что ж, всех подозревать? Взять хотя бы Сагателяна, он бывает в нашем доме с завидной регулярностью. И к лаборатории доступ имеет. Вы уже проверяли его?

– Давно вы знакомы с Владом? – пропуская мимо ушей обвинения в адрес ассистента Захарова, спросила я.

– Какая разница? Несколько месяцев, – ответила Евгения и принялась оправдываться: – Я не планировала этого заранее. Как-то само получилось. Скажите, вы замужем?

– К счастью, нет, – ответила я.

– Тогда вам меня не понять. Вам неизвестно чувство, когда ты живешь с одним и тем же человеком почти половину своей сознательной жизни. И каждый день одно и то же. Каждый день. Одно и то же. Ты заранее знаешь, что он скажет тебе утром, пробудившись ото сна. Знаешь, куда он сядет, когда придет вечером домой. Что будет делать в выходные. Какие шутки будет отпускать в хорошем настроении. Какими словами ругаться, если вывести его из себя. И никакого просвета! А с Владом все иначе. Все свежо и ново. Вы не можете упрекать меня за то, что мне захотелось хоть немного своего, женского счастья!

Евгения остановилась напротив меня, сложив руки в отчаянном жесте. Упрекать Евгению я не собиралась. Все, что мне было нужно, это имя любовника. Это я ей и сказала.

– Не нужно драматизировать. Я лишь пытаюсь докопаться до истины и прошу вас немного мне помочь. Поймите, если вы не организуете мне встречу с Владом, я сама найду его. Правда, на это уйдет больше времени, но рано или поздно это произойдет. Так зачем же тратить мое время и ваши деньги? Снабдите меня координатами Влада, и на этом мы закроем неприятную тему, – предложила я.

– Но ведь на самом деле вы не думаете, что Влад мог так поступить? Украсть записи мужа, – допытывалась Евгения.

– Зато он мог видеть что-то подозрительное. Или слышать что-то относящееся к похищению, – слукавила я. – В любом случае, чтобы исключить его из списка, нам необходимо встретиться.

И Евгения сдалась. Она выложила все. И дату знакомства, и места первых встреч, и время последнего визита, и адрес любовника. Не сказала лишь о том, чем же Влад зарабатывает себе на жизнь. Ну, да ничего. При встрече сама об этом спрошу. Дальше разговор пошел более дружелюбно. Я попросила Евгению перечислить визитеров последних двух недель. Ничего нового не узнала и решила, что пора закругляться.

– Спасибо за откровенность, Евгения. Простите, что пришлось быть резкой, – подходя к дверям, произнесла я.

– Думаете, Ритуся вся такая невинная? Вроде как у нее ни поводов, ни возможностей, ни желания папашу обокрасть не могло возникнуть? – внезапно проговорила Евгения. – Считаете, что рассказать вам про Влада ее заставила обида на то, что мамочка ведет себя неблагородно? Значит, она и вас обвела вокруг пальца.

– Хотите сообщить что-то конкретное? – останавливаясь, спросила я.

– Пообщайтесь с ее дружками, – посоветовала Евгения. – Думаю, вам будет весьма любопытно узнать, в какой компании вращается эта поганка. Особое внимание рекомендую обратить на ее бойфренда Санчика. Кажется, его фамилия Сазонычев.

Как ни старалась Евгения, скверный характер взял верх. Истинное отношение к дочери вылезло-таки наружу. А я уж начала думать, что она и вправду переживает за чувства дочери.

– Не премину воспользоваться вашим советом, – ответила я.

В этот момент у меня зазвонил телефон. Извинившись, я отошла в сторону. В трубке зазвучал возбужденный Светкин голос:

– Я нашла Баглана! Срочно приезжай в клуб «Солнечный удар». Мы тебя ждем.

И отключилась.

– Простите, мне пора. Отыскался курьер, который доставлял посылку директору «Экобытхима», – поворачиваясь к Евгении и указывая на телефон, пояснила я. – Попытаюсь добыть у него нужную информацию.

Я поспешно распрощалась с хозяйкой особняка и поехала на встречу с работником курьерской службы.

* * *

До «Солнечного удара» я добралась за каких-то двадцать минут. На входе меня остановил здоровенный верзила. Выставив руку вперед, он заявил, что сегодня вход в клуб для всех платный, и если я не готова раскошелиться, то и мечтать не могу попасть внутрь. Выяснив сумму побора, я сунула в руку верзиле купюры и, протиснувшись через толпу посетителей, выбралась к бару. Светка увидела меня первой. Перекрывая шум музыки, она закричала что есть мочи:

– Танюха, греби сюда!

Я потопала к дальнему столику. Пока шла, разглядывала молодого человека, сидящего по правую руку от моей подруги. Высокий кареглазый брюнет. Довольно миловидный. А глаза – хитрющие-хитрющие. Одет прилично. Светка что-то объясняла ему, он вежливо кивал головой. Подойдя к столику, я поздоровалась. Баглан представился, я сделала то же самое. Говорить было ужасно трудно из-за грохочущей музыки. Нагнувшись к самому уху курьера, я прокричала:

– Давайте выйдем на улицу. Свежим воздухом подышим, а заодно и поговорим.

Баглан оказался парнем покладистым. Без лишних возражений он взял меня за руку и куда-то повел. Светка осталась на месте, заявив, что ей наши разговоры не интересны, к тому же мужчина за соседним столиком к ней явно неровно дышит. Попетляв по лабиринту коридоров, Баглан вывел меня на террасу, с трех сторон окружающую первый этаж. На улице уже темнело, и на террасе включили освещение. Получилось довольно мило.

– Это место не является территорией клуба. Но завсегдатаи заведения все до одного знают о нем и с удовольствием пользуются, – сообщил Баглан, обводя рукой открытую площадку. – Светик сказала, что вы детектив. Это правда?

– Почему вас это удивляет? – спросила я.

– Никогда не видел детективов. Я думал, они только в книжках бывают, – по-детски признался Баглан.

– Как видите, не только в книжках, – пошутила я.

– О чем вы хотели со мной поговорить? – поинтересовался Баглан.

– О вашей работе. В прошлый четверг вы доставляли пакет на улицу Луговую. Здание завода «Экобытхим». Помните этот заказ?

– Как странно. Именно этот – помню. Обычные заказы у меня из головы тут же выветриваются. Выполнил работу и забыл. Ведь если про каждого клиента информацию в голове держать, так и до опухоли мозга недолго, правда? – пошутил Баглан. – А этого клиента не сразу забудешь.

– Что было в нем такого экстраординарного? – спросила я.

– Да все. Начиная с возраста и заканчивая монетами, которыми он со мной расплачивался, – засмеялся Баглан.

– Давайте поподробнее, – попросила я.

– Ну, значит, дело было так. Заказ пришел по Интернету. Сначала мне показалось, что это розыгрыш. Пацанята в Интернете зависают и от нечего делать всякие заявки на выполнение заказа рассылают.

– Почему вы так подумали? – спросила я.

– Ошибок больно много было, – пояснил Баглан. – У меня на сайте все по-простому. Хочешь оставить заказ – пиши на электронку. Письмо этого мальчишки было пространное и смешное. Я и отвечать не хотел. Потом подумал, что ответить все-таки стоит. А вдруг реальный клиент? Послал ответ. Получил подтверждение. Там время очень раннее указано было. Семь тридцать утра. Как правило, заказчики начинают требовать курьеров после девяти, а тут – семь тридцать. Я попытался сдвинуть время немного. Не люблю, знаете ли, вставать ни свет ни заря. Но заказчик, мальчик этот, заявил, что ему к восьми в школу идти, и позже он встретиться никак не сможет. Пришлось согласиться.

– Откуда вы забирали пакет?

– Не поверите, со школьного двора! Мальчишка и впрямь на урок опоздать боялся. Я подъехал на машине. Он уже поджидал меня у ворот. Я забрал пакет, спросил, как расплачиваться будет и нужна ли ему квитанция? Парнишка вытащил из портфеля мешок. Тряпичный такой, цветастый. Полный металлических монет. Считайте, говорит, здесь вся указанная вами сумма. Я обалдел! Ты что же, говорю, на паперти сидел, собирая их, или у одноклассников по карманам шарил? А он мне: не ваше дело. Деньги есть деньги. Берите, что дают, и радуйтесь. Вот наглец, правда? – потребовал от меня поддержки Баглан.

– Какие же у него могли быть уроки? Каникулы на дворе, – дошло вдруг до меня.

– Точно. А я как-то об этом не подумал, – Баглан удивленно воззрился на меня. Значит, обманул меня, малец. Тогда я и не знаю, для чего он меня на школьный двор вызвал, да еще в такую рань.

Баглан явно расстроился. Еще бы! Какой-то сопляк навешал лапши на уши, а он и повелся. Но мне было не до его чувств.

– Что было дальше? – спросила я.

– Да что было? Забрал я его монеты. Пакет отвез на завод. Передал секретарю. Она мне в квитанции расписалась. И все. Работа выполнена.

– Парень не говорил, что находится в пакете? – спросила я.

– Это не обязательно. Если клиент не желает сообщать о содержимом посылки, может этого не делать, – ответил Баглан.

– А если вы другой пакет доставите? Перепутаете что-то? Или, к примеру, клиент заявит, что из посылки что-то ценное пропало? – поинтересовалась я.

– Исключено. В тех случаях, когда клиент не желает указывать содержимое посылки, он автоматически берет ответственность на себя. Это прописано в памятке, которую я выдаю каждому клиенту. И на сайте тоже информация имеется, – начал объяснять Баглан, потом, перебив сам себя, признался: – Да никто по этому поводу не заморачивается! Особо ценных посылок через курьерскую службу не передают. Так, в пределах нескольких тысяч. А за эти деньги никто бюрократию разводить не будет. Бывают, конечно, и у меня крупные заказы. Но в таких случаях я все чин по чину оформляю. Прайс-лист, договор и все такое.

– Как найти этого мальчика? – снова спросила я.

– Ну, заявка у меня сохранилась. Если фамилия указана настоящая, то отыскать парнишку труда не составит. Номер школы известен, возраст тоже. Фамилию уточнить, и готово дело, – принялся рассуждать Баглан.

– Тогда поехали, – заявила я.

– Куда? – не понял Баглан.

– Фамилию уточнять, – пояснила я и, не дав ему возможности возразить, покинула террасу.

В зале стало еще оживленнее. На танцполе веселилось по меньшей мере человек шестьдесят. Все прыгают, визжат, руками машут. И как в этом бедламе Светку отыскать? Одного беглого взгляда было достаточно, чтобы понять: с момента нашего с Багланом ухода за столиком Светка не появлялась. Сидеть и ждать, когда она объявится, я не могла. Попыталась до нее дозвониться, но в таком шуме услышать звонок телефона было делом нереальным. Тогда я отправила ей сообщение, мысленно благодаря технический прогресс, дающий такие широкие возможности связи. После этого я с чистой совестью покинула «Солнечный удар».

В конторе Баглана мы провели ровно столько, сколько потребовалось для загрузки компьютера и поиска информации в архивной папке выполненных заявок. Получив то, что меня интересовало, я предложила Баглану подбросить его до квартиры. Но он заявил, что непременно должен вернуться в клуб, сославшись на то, что у него там назначена встреча. Пожелав мне удачи, он поймал такси и уехал. А я наконец-то поехала домой. Впечатлений за день накопилось хоть отбавляй. Информации и того больше. Похоже, мне предстояла веселенькая ночка.

Глава 5

Чтобы понять, как действовать дальше, мне настоятельно требовались тишина, одиночество и… мой любимый кофе. Со вчерашнего дня я не сделала ни глоточка, ни полглоточка и теперь летела домой сломя голову, мечтая о том, как достану свою самую большую турку, всыплю в нее щедрую порцию молотых кофейных зерен, и по квартире разнесется волшебный аромат. А если забежать в супермаркет за сыром… Да добавить к нему рогалики!

«Нет, рогалики, пожалуй, будут лишние, – оборвала я свои собственные фантазии, – не хватало еще после такого обильного ужина, которым потчевал меня Захаров, грешить перекусами. Так и до ожирения недолго». Но за сыром все-таки заехала, взяла сразу два куска разных сортов, так как не смогла определиться с выбором.

Сыр нарезан, кофе сварен, верхний свет приглушен. Пора приступать к главному – анализировать полученную информацию. Впечатлений за день масса. Сначала Петька Коваленко у подъезда выловил, что уже было довольно неприятно. Потом известие о том, что мой новый клиент и мой бывший кавалер связаны между собой. Затем откровения директора завода, истерика его секретарши, хамство дочери Захарова, новость о наличии у жены клиента любовника. И в довершение школьник – в роли заказчика отправленной директору завода посылки. Есть от чего голове пойти кругом!

Привыкнув распутывать сложные комбинации, я не стала вешать нос, а принялась планомерно разбирать эпизод за эпизодом. Начнем с того, что у меня появилось новое лицо, которое может оказаться главным героем всей истории. Любовник Евгении Влад. Все, что я пока о нем знала, это то, что Евгения познакомилась с ним в городском парке. С некоторых пор она начала вести активный образ жизни: ходить на фитнес, принимать контрастный душ, заказывать на дом кислородные коктейли для всей семьи. Среди прочих оздоровительных процедур Евгения занималась утренними пробежками. Там-то ее и нашел Влад.

Если рассматривать это знакомство с точки зрения заранее спланированного действия, то выполнено оно было крайне своевременно. Буквально за несколько недель до того, как у благоверного Евгении появился шанс победить в конкурсе. И доступ в дом Захаровых у него был. И пол совпадал с грабителем, напавшим на химика в темной подворотне. Да, тут было над чем поразмыслить. Но прежде чем делать выводы, нужно прибегнуть к проверенному дедовскому методу. Самой пообщаться с Владом. Посмотреть, поговорить. Задать определенные вопросы и последить за реакцией.

А вот еще одна новая фигура. Федор Сазонычев по кличке Санчик. Близкий друг Риты. Про него я еще ничего выяснить не успела. Этой фигурой тоже нужно будет заняться завтра. Если любовник Евгении имел доступ в дом, то можно предположить, что и приятель Риты не раз бывал в особняке.

Также нужно пообщаться с ассистентом химика Араиком Сагателяном. И мать, и дочь в один голос пытались внушить мне, что допускают возможность его вероломства. С ним я смогу встретиться в лаборатории. Захаров еще в кафе обещал мне экскурсию по своим владениям. Показать место изготовления опытных образцов. Тогда же можно будет встретиться с коллегами Захарова, если возникнет необходимость. В списке тех, кто побывал за последний месяц у Захаровых, числится всего один его коллега.

Ну и гвоздь программы – мальчик, оформивший заказ и передавший пакет Баглану. Его придется вычислять через школьное начальство. Каникулы в самом разгаре. До первого сентября на территории школы ни одного подростка днем с огнем не найдешь. А мне он нужен сейчас. Он мог назвать имя заказчика. Или хотя бы приметы человека, который нанял его провернуть это дело, описать сможет. А там, глядишь, ниточка потянется и весь клубок размотает. Название фирмы отправителя, которое секретарша записала в своем блокноте, оказалось вымышленным. Предприимчивый Баглан придумал его для того, чтобы у секретарши ненужных вопросов не возникало. Так что и в этом направлении копать смысла не было. «Колумбии-лот» не существовало в природе.

С полученной информацией более или менее разобралась. Оставалось установить последовательность встреч на завтрашний день, и можно смело ложиться спать. Итак, кого же выбрать? Школьник вне конкуренции. Непосредственно его я не подозревала. Он лишь посредник, но посредник очень ценный. Если повезет, смогу встретиться с ним еще до обеда. Любовнику Евгении, Владу, встречу назначу завтра. Думаю, он уже в курсе моего интереса к его персоне. Евгения наверняка доложила ему о том, что я собираюсь с ним беседовать. Значит, ничего неожиданного в моем звонке не будет.

Встретиться с Санчиком будет потруднее. Маргарита может наотрез отказаться даже говорить о нем, не то что организовывать встречу или предоставлять мне его координаты. Попытаться, конечно, придется, но что из этого выйдет, неизвестно никому. А может, не напрягать Ритусю? Попробовать узнать номер телефона Санчика из других источников? Как вариант, можно обратиться к Захарову. Должен же он знать, где и с кем его дочь время проводит? Что касается Сагателяна, тут тоже без вариантов. Звонить нужно Захарову. Пусть организует встречу.

Я откинулась на спинку кресла, недовольная собой. Вся эта чехарда с кавалерами, курьерами, школьниками и прочей шатией-братией действовала мне на нервы. Хоть бы уж что-то сдвинулось с мертвой точки! Целые сутки «бла-бла-бла», «бла-бла-бла», а результат нулевой. Чтобы не расстраиваться еще сильнее, я начала готовиться ко сну. Говорят, спящий человек не испытывает эмоций. Похоже, у меня появилась прекрасная возможность проверить это.

Телефонный звонок прозвенел тогда, когда я стояла под душем, с ног до головы покрытая пеной. Ну и кому из полуночников я вдруг понадобилась? Наверняка Светка опомнилась, что забыла про подругу, вот и названивает! Не буду трубку брать. Пусть ждет, когда я освобожусь! Я продолжала не спеша мыться, а телефон продолжал надрывно звонить. Запас моего терпения закончился раньше, чем заряд в батарее мобильника. Костеря Светку и в хвост и в гриву, я вышла из-под душа, наспех вытерла руки и схватила телефон. Но отчитать подругу не вышло, так как настойчивые звонки исходили не от Светки.

– Алло, Татьяна? Доброй ночи. Я вас не разбудил? – услышала я незнакомый мужской голос.

Почему люди, названивающие либо ранним утром, либо поздней ночью, считают своим долгом спросить это? Какой ответ они хотят при этом услышать? Похоже, мой собеседник в ответе не нуждался.

– Татьяна, я не мог ждать до завтрашнего утра. Просто не в состоянии находиться в неизвестности. Я должен с вами объясниться! – с жаром заговорил мужчина.

– Может, для начала вы представитесь? – предложила я, недоумевая, кто бы это мог быть.

– Ох, простите. Совсем вылетело из головы, что мы незнакомы. Вернее, заочно мы уже знаем друг друга. Ваш номер телефона мне дала Евгения. Я Влад. Э-э-э… близкий друг Евгении, – слегка растягивая слова, произнес мужчина.

– Понятно. Решили позвонить сами? – насторожилась я.

– Да, не выношу неизвестности, – проговорил Влад. – Женя сообщила, что вы меня подозреваете. Это правда?

– Влад, время позднее, давайте отложим этот разговор до утра. А утром я с вами свяжусь. Мы встретимся где-нибудь на нейтральной территории и все обсудим, – предложила я.

– Нет, нет! До утра я не вынесу, честно. Не отказывайте мне. Прошу вас, давайте встретимся сейчас? Я могу приехать к вам.

– Влад, вы на часы смотрели? Мне кажется, что для визита слегка поздновато, не находите? – проговорила я, оглядывая свой полуобнаженный вид.

– Ну мы можем посидеть в кафе, – начал уговаривать Влад. – Речь ведь идет о моем добром имени! Вот скажите, разве вы смогли бы спокойно спать, если бы вас обвиняли в чем-то подобном? Поймите, мне нужно объясниться, и чем быстрее, тем лучше.

– Хорошо. Подъезжайте, – согласилась я.

Продиктовав Владу адрес, я стала приводить себя в порядок, чтобы не предстать перед ним чучелом. Успела я едва-едва. Влад появился на моем пороге ровно через пятнадцать минут после звонка. Его внешний вид поразил меня. Несмотря на то, что я уже имела удовольствие общаться с Евгенией и получила какое-то представление о том, что ей нравится, а что раздражает, подобного мужчины увидеть около нее не ожидала. Влад представлял собой олицетворение мужественности, светскости, благородства. И прочая, и прочая, и прочая. Это было нечто! Даже мой суперстойкий иммунитет к мужским чарам, и тот пошатнулся при виде такого совершенства. Вру! Не пошатнулся, а начал раскачиваться из стороны в сторону, как корабельная мачта в ветреную погоду.

Я стояла в прихожей и глупо таращилась на Влада. Он же, вероятно, привычный к такой реакции со стороны женщин, спокойно ждал, пока я выйду из ступора. Справившись с первым впечатлением, я обрела возможность трезво мыслить. Пропуская Влада в квартиру, я проговорила:

– Признаться честно, не ожидала, что вы сами изъявите желание встретиться со мной. Обычно люди не горят желанием общаться с представителями моей профессии. Особенно если узнают, что находятся под подозрением.

– Напротив. Узнав, что вы подозреваете меня в том, будто я каким-то образом мог завладеть секретной разработкой Захарова, я тут же решил: срочно связаться с вами и прояснить ситуацию, – с горячностью начал Влад. – «Котик, я должен срочно увидеться с Татьяной», – сказал я Женечке. Она продиктовала мне ваш номер, и вот я здесь.

«Так. Теперь должны последовать заверения в исключительно добрых намерениях по отношению к Евгении», – подумала я и не ошиблась.

– Татьяна, я понимаю, что наши с Женечкой отношения не могут вызывать ни сочувствия, ни тем более симпатии со стороны окружающих. Ведь она – женщина замужняя. Но в жизни не все так просто. Если бы человеческие поступки можно было четко разделить на хорошие и плохие! Как черное и белое. Однако куда девать полутона? То, что для одного человека несет горе и разочарование, то другому приносит радость и наполняет жизнь особым смыслом, – принялся разглагольствовать Влад.

– Надеюсь, вы ворвались ко мне среди ночи не для того, чтобы обсудить нравственный аспект ваших взаимоотношений с Евгенией Захаровой? – перебила я его.

– Ох, простите, я просто очень сильно волнуюсь, – произнес Влад, хотя по его виду этого сказать было нельзя. Выглядел он на удивление спокойно. – Татьяна, я должен вам кое в чем признаться.

Ага, похоже, начинается самое интересное. Влад поерзал в кресле, собираясь с мыслями, и приступил к «откровениям».

– Дело в том, что моя совесть в этом вопросе не совсем чиста, – начал он. – Нет, не подумайте, что я начну рассказывать, как влез в сейф супруга Женечки и выкрал его разработки. Я этого не делал. Но я все же сделал кое-что, за что мне теперь ужасно стыдно!

Влад вскочил, не в силах усидеть на месте. Он принялся мерить шагами мою малогабаритную комнату. Его красивое лицо разрумянилось, странным образом утратив всю былую привлекательность. Теперь он напоминал мне детскую игрушку. Была такая кукольная парочка, игрой в которую несколько лет подряд увлекались девочки в возрасте от трех до пятнадцати. «Ну, вылитый Кен! – подумала я про себя. – И куда только я смотрела, восхищаясь его совершенной внешностью? Правду говорят, первое впечатление бывает обманчивым». А Влад продолжал бегать по кругу, не замечая моего недоумевающего взгляда. Остановившись в центре комнаты, он заявил:

– Я предлагал Женечке воспользоваться плодами труда ее мужа!

Ого, вот это поворот! Интересно, отчего он решил поделиться этой информацией со мной? Сказав это, Влад замолчал, и, похоже, надолго.

– Простите, не поняла. Что вы сделали? – переспросила я, чтобы прервать затянувшееся молчание.

– Я предложил Женечке обмануть мужа. Дождаться, когда он получит премию, уговорить его положить все средства на ее имя, а потом сбежать с деньгами. Далеко. Навсегда. Вдвоем.

Обессиленный своим признанием, Влад доковылял до кресла и, рухнув в него, закрыл лицо руками. Выждав несколько минут, я спросила:

– И что же Евгения?

– О, естественно, она наотрез отказалась! Это и понятно. Я ведь предлагал ей совершить неслыханную подлость. Сам не знаю, как это получилось. Мы лежали… Ох, простите, я снова говорю не то, что следует. Мы обсуждали наше будущее. Понимаете, в моей жизни не все так безоблачно, как хотелось бы.

Он снова вскочил и забегал по комнате. Я ждала продолжения. Набегавшись, он остановился, в отчаянии махнул рукой и заговорил:

– Была не была! Я вам во всем признаюсь. Вы все равно об этом узнаете, так лучше уж услышьте это из моих уст, чем из уст недоброжелателей. Понимаете, я попал в затруднительную ситуацию. Некоторое время назад я взял заем на солидную сумму у неких людей. На развитие бизнеса. Бизнес прогорел. Собрать деньги вовремя, чтобы оплатить долг, я не смог. И теперь они требуют его вернуть, причем с процентами! Они угрожают мне. Обещают… Обещают порезать лицо, если я не отдам долг!

Картина повторилась. Влад снова пополз к креслу, снова рухнул в него мешком и закрыл лицо. Его дешевые театральные эффекты начали меня утомлять.

– Значит, вы решили поправить свои пошатнувшиеся дела за счет Евгении? – без обиняков спросила я.

– О, как грубо! – воскликнул Влад, воззрившись на меня сквозь пальцы. – Нет, я не собирался использовать Женечку. Слова сами собой вылетели, непроизвольно. Просто я размышлял над тем, что можно сделать, чтобы мы всегда были вместе. Я ведь сейчас нигде не работаю, да еще этот долг. Что я могу предложить такой женщине, как Женечка? Ничего! А ведь я люблю ее!

– И вы не придумали ничего лучше, как обокрасть Захарова, – подытожила я.

– Никого я не обкрадывал. Я просто подумал, что мы могли бы взять эти деньги и уехать. Того, что обещали выплатить за победу в конкурсе, хватило бы, чтобы покрыть долг. И еще осталось бы на первое время. Пока я не устроюсь на новом месте. Вот я и произнес эту роковую фразу, – оправдывался Влад. – Но я не желал Захарову зла. Я не собирался причинять ему боль. Это же не убийство, в конце концов! Только после того, как Женечка отказалась, я понял, какую глупость сморозил.

– И?

– Что и? И ничего. Мы закончили неприятный разговор. Я извинился. Попросил Женечку забыть о том, что я сказал. И все у нас пошло по-прежнему. Пока не появились вы, – заявил Влад. – Теперь она думает, что это я отправил разработку ее мужа на конкурс и получил за нее денежки!

Наконец-то мы добрались до сути. Вот в чем загвоздка. Мой визит заставил Евгению по-другому посмотреть на ситуацию. Она начала сопоставлять факты, и факты эти говорили не в пользу любовника.

– Для чего вы пришли ко мне? – резко произнесла я.

– Я хочу, чтобы вы убедили Женечку, что я непричастен к этой грязной истории, – потребовал Влад, обретая былую уверенность. – Только вы способны сделать это. В конце концов, это вы посеяли сомнения в ее душе.

– Разве? Сдается мне, моя роль в этом деле гораздо скромнее, – язвительно произнесла я.

– Не ерничайте. Вы прекрасно понимаете, о чем я говорю. Это вы надоумили Женечку искать виновника в ближайшем окружении, – зло бросил Влад.

– Я действительно считаю, что подобное дело мог провернуть только тот, кто был вхож в дом Захаровых, – парировала я. – Вы думаете иначе?

– Мне об этом думать незачем, – заявил он и тут же добавил: – Но если на то пошло, почему бы не обвинить в том же самом эту малолетнюю преступницу? На мой взгляд, она гораздо больше подходит на роль воровки и мошенницы, нежели я.

– Вы говорите о дочери Евгении, Маргарите? – уточнила я.

– О ком же еще? Вы видели ее дружков? Один хакер-самоучка чего стоит! Типично уголовная личность, – завелся Влад. – Женечка сказала, что пароли на компьютере мужа взломать не так-то просто. А такому, как Санчик, сделать нечто подобное – вопрос трех секунд. Он это, можете не сомневаться. Иначе откуда бы у Ритули появилось столько денег, что она разбазаривает их направо и налево? Ясно ведь, как дважды два, что они с дружком отцовские денежки прикарманили. Теперь вот шикуют, а честных людей вместо них почем зря виноватят!

– Говорите, у Маргариты появились деньги? Странно, Евгения об этом не упоминала, – задумчиво произнесла я.

– Станет она родную дочь чернить? Наверняка она и на мой счет подробностями с вами не делилась, – возразил Влад.

Тут он был прав. Евгения много чего наговорила, в том числе и о своих отношениях с Владом. Но о его долгах не сказала ни слова. Могла и про дочь промолчать.

– Ну, хорошо. Допустим, я вам верю и вы действительно непричастны к событиям последних дней, – осторожно начала я. – Тогда помогите мне разоблачить виновного. Сотрудничество со мной в ваших же интересах.

– Чем я могу помочь? – оживился Влад.

– Знаете, где я могу Санчика найти? – спросила я.

– Ну, это легче легкого. Где живет этот проходимец, я не знаю, зато в курсе, где он проводит все свое свободное время. В центре есть небольшой, но весьма популярный в определенных кругах интернет-клуб. Название такое «романтическое», – с иронией в голосе произнес Влад. – «Дыра» называется. Хотя лично я считаю, что название вполне соответствует содержанию. Вот там Санчик и обретается. Он и ему подобные придурки, оторванные от реалий жизни, кроме своих виртуальных миров, ничем не интересующиеся. Клуб найти очень легко. Тряхните этого хакера как следует. Уверен, он вам много интересного поведает о возможностях взлома паролей.

– Постараюсь, – усмехнулась я. – Хотите еще что-то добавить?

– Нет. Пожалуй, нет, – нерешительно произнес Влад. – Если только вопрос задать.

Он взглянул на меня, ожидая одобрения, и я кивнула.

– Женечка сказала, что вы собираетесь встретиться с курьером, который помогал воришке. Встреча была продуктивной? Вспомнил он что-нибудь?

– Почему вы вспомнили об этом? – спросила я.

– Да так. Само в голову пришло, – пожал плечами Влад. – Я подумал: если курьер описал того, кто делал заказ, я смог бы быть полезен. Я ведь много кого из окружения Захарова знаю.

Почему-то мне не хотелось делиться с ним сведениями, полученными от Баглана. И я решила схитрить.

– К сожалению, курьер оказался бесполезен, – произнесла я. – Заказчика не помнит. Сам заказ тоже.

– А записи? Должны же у него записи сохраниться? – подсказал Влад.

– Увы, записей тоже нет, – ответила я. – Наш курьер оказался невероятно неорганизованным человеком. Представляете, он вообще никакой отчетности не ведет!

– Правда? А он вас не обманул? – спросил Влад.

– Исключено. Я была в его конторе, – сказала я. – Там пусто.

– Что ж, жаль. Очень жаль, – произнес Влад, но я почему-то в его искренности сомневалась.

Да и вообще, что-то в визите Влада было подозрительное. Не лежала у меня душа к этому щеголю. Впрочем, так же, как и к Евгении Захаровой. После того, как я удовлетворила его любопытство, Влад уехал. Я снова погрузилась в раздумья, лишь изредка нарушая тишину комнаты пощелкиванием клавиатуры да позвякиванием бокала.

Зачем же на самом деле приходил Влад? Спешил ли он реабилитировать себя, или его в большей степени беспокоило то, что я могла узнать от курьера? Если второе предположение правильное, то, найдя мальчишку, я получу информацию, которая поможет мне выйти на заказчика. Если же верно первое предположение, то и Влад, и я понапрасну потеряли время. А вот факт наличия долга у этого красавчика – информация весьма ценная. И поделился он ею, скорее всего, только потому, что Евгения могла пригрозить рассказать об этом мне.

Зато теперь мне не нужно ломать голову над тем, как встретиться с Санчиком. Интернет-клуб я отыщу без проблем. И новость о деньгах, внезапно свалившихся на голову Риты, тоже проверить не помешает. В итоге, как и прежде, вопросов было гораздо больше, чем ответов.

Нет, если я не воспользуюсь подсказкой моих неизменных помощников, то сегодня мне точно не уснуть! Я должна знать, есть ли в череде подозреваемых реальный виновник. С этим вопросом я и обратилась к магическим костям. Результат меня не порадовал. И не обнадежил. И не внес хоть какую-то ясность. «6+18+27 – Неудача в делах, связанных с тем, что Вы включитесь в пустые хлопоты», – гласили цифры.

Относилось ли это ко всему расследованию в целом или же гадальные кости имели в виду какой-то конкретный мой шаг? Этого я сказать не могла. Оставалось лишь надеяться на то, что ответ на этот вопрос я получу уже завтра.

* * *

С утра пораньше я направилась в школу, у которой мальчишка назначал встречу курьеру. Ввиду каникул школьные коридоры были пустынны. Единственной живой душой, которую мне удалось отыскать, оказался учитель информатики. Он объяснил, что школьное начальство появится не раньше одиннадцати, и поинтересовался, какой вопрос привел меня в стены школы в разгар летних каникул.

Я не стала рассказывать ни о курьере, ни о пакете. Сочинила историю о том, что мальчик присылал заявку на участие в литературном конкурсе. Работу его отобрали. Пригласили на собеседование, а он не пришел. Попытались связаться с ним, но оказалось, что он неверно указал свои координаты. По адресу, указанному в заявке, проживают, мол, совершенно другие люди. Вот я и решила отыскать его, прибегнув к помощи школы.

Учитель информатики принял мою историю, не подвергая сомнению. И предложил помочь, не дожидаясь ни секретаря, ни директора. Я с радостью приняла его предложение. Назвала фамилию мальчика, примерный возраст.

– Странно. Что-то я не припомню, чтобы в нашей школе числился этот ученик. Вы уверены, что назвали фамилию точно? – спросил учитель.

– Да, я даже записала ее для верности, – подтвердила я.

Учитель информатики провел меня в учительскую, и мы принялись за дело. Просмотрели все списки, проверили журналы. Ученика с такой фамилией не было.

– Возможно, вы спутали номер школы, – предположил учитель. – В нашем районе несколько школ. Обратитесь к ним. Может, там отыщется ваш конкурсант.

Но я уже знала, что в соседних школах он не отыщется. Скорее всего, ученика с такой фамилией вообще не существует. Теперь мне было понятно, для чего он встречался с курьером в таком странном месте. Он запутывал следы. Фамилию назвал вымышленную. Использовал чужой школьный двор. И все это для того, чтобы впоследствии его невозможно было вычислить. Да, тот, кто задумал эту аферу, продумал все более чем тщательно. И мальчика на роль отправителя выбрал не случайно. Если в учебный сезон его еще можно было бы найти, то летом, когда все школы стоят пустые, это становится практически невозможно.

Первое же дело, за которое я взялась после того, как бросила гадальные кости, оказалось пустым. Ладно. Мальчика найти не удалось. Попытаю счастья в лаборатории. Мне давно пора познакомиться с ассистентом Захарова Араиком Сагателяном. Поблагодарив учителя информатики за помощь, я вернулась в машину и позвонила Захарову выяснить, на месте ли Сагателян.

– Здравствуйте, Вячеслав. Это Татьяна Иванова. Помните, вы обещали показать мне лабораторию? Можете сделать это сейчас? – спросила я.

– В данный момент это невозможно, – виновато произнес Захаров. – Мы с Араиком находимся не в лаборатории. Сегодня в Тарасовском университете проходит конференция молодых ученых-химиков, посвященная проблемам состояния современной науки. Я приглашен в качестве эксперта в секцию «Химия высокомолекулярных соединений». Боюсь, проторчу здесь до вечера.

– Очень жаль. Не хотелось бы откладывать осмотр лаборатории еще на один день, – разочарованно протянула я.

– Давайте договоримся так: к двенадцати часам я отправлю Араика в лабораторию. Он вас встретит и все покажет. В лаборатории он ориентируется не хуже, а может, даже лучше меня. Такой вариант вас устроит? – предложил Захаров.

– Более чем, – ответила я.

– Тогда ждите звонка. Как только Араик освободится, он вам позвонит, – подытожил Захаров. – И не переживайте, номер вашего телефона я ему дам. Уж на это-то я выкрою минутку.

Знакомство с Сагателяном откладывалось. Что ж, поеду в «Дыру». Может, там мне повезет больше. Выяснив точный адрес компьютерного клуба, я завела мотор и поехала туда.

Здание, в котором располагался клуб, было обычным жилым домом. Единственным опознавательным знаком служила скромная вывеска. Вход в клуб был свободным.

Войдя в подъезд, я оказалась на лестничной площадке. Дверь одной из квартир на первом этаже была открыта настежь. В дверном проеме никого не было видно, зато откуда-то из глубины квартиры доносились возбужденные голоса. Беседу вели сразу несколько человек. Я остановилась в дверях и прислушалась. Первым услышала мальчишеский голос. Звучал он возбужденно.

– Но мы не можем просто так сидеть и ждать! Нужно что-то делать.

– Что ты можешь сделать? – возразил ему второй мальчишка, судя по голосу, немного взрослее первого.

– Надо вызвать полицию. В конце концов, это их работа. Они обязаны принять от нас заявление, – требовал первый голос.

– Никого мы вызывать не будем. Сами разберемся, – вступил в спор девичий голос.

Этот голос показался мне смутно знакомым. Я насторожилась и продолжала слушать.

– Ага, разберетесь вы! Как вы собираетесь это делать? А если они снова заявятся? – не унимался первый голос.

– Больше они не полезут. Не идиоты же они, в самом деле? – гнула свое девушка. – А для того, чтобы разобраться в этом деле, достаточно понять, что им было нужно? Зачем они залезли в клуб? И моя версия – самая правдоподобная.

– Версия твоя – дерьмо собачье. Говорю же, это дело рук наших конкурентов. Они хотели тупо все здесь разгромить, вот и все, – вставил свою лепту второй парнишка. – Хорошо еще, что Санчик на месте оказался, а то сейчас бы от нашей техники рожки да ножки остались.

– Давайте хотя бы «Скорую помощь» вызовем. Он ведь кровью у вас истечет! – снова предложил первый мальчишка.

– Вот «Скорая» точно не нужна. У меня всего лишь царапина. Незачем по пустякам людей дергать. До свадьбы заживет, – вступил в разговор четвертый человек. – А вот прибрать здесь нужно. Не будем же мы весь день в этом хаосе находиться?

– А я все-таки считаю, что полицию вызвать надо. Нельзя такое спускать. Сегодня они наш клуб разбомбили, а завтра домой придут? У меня, между прочим, семья. Мамка больная и сестрица малолетняя. Они целыми днями дома одни. Даже защитить себя не смогут, – заявил первый мальчишка.

– Не паникуй, Ростик, все обойдется, – успокоил его тот, кто утверждал, что его рана всего лишь царапина. – И потом, даже если это дело рук парней Глюка, как они адрес твой вычислят? Ты же нигде не светился.

– Почем я знаю. Что, если они проследят за мной от клуба до дома? – продолжал тот, кого называли Ростик.

Я никак не могла уловить суть проблемы. Что произошло в клубе? Кто истекает кровью? Почему нужно обращаться в полицию? Я стояла в раздумье. Послушать еще немного или обнаружить уже себя?

– Марго, ты дверь за собой закрыла? – спохватился вдруг один из участников разговора. – Не хватало еще, чтобы кто-то сейчас к нам пожаловал.

Все, скрывать свое присутствие дольше было невозможно. Сейчас кто-нибудь из них выйдет в коридор и обнаружит меня. А между тем, судя по тому, что я услышала, в комнате находились и Санчик, которого я собственно и искала, и Маргарита, дочь Захарова. Громко хлопнув входной дверью, я прошла в комнату. На меня уставились четыре пары глаз. Двое парней, еще подростков. Молодой человек лет двадцати пяти. И Маргарита. В комнате был легкий беспорядок. Столы сдвинуты с места, с полок сброшены книги, стулья перевернуты.

– Доброе утро, не помешала? Дверь была не заперта, поэтому я не стучала, – сообщила я, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Вы кто? – задал вопрос парнишка, который настаивал на вызове полиции.

– Это частный детектив Татьяна Иванова. Ищейка Славика, – дерзко глядя на меня, объявила Маргарита. – Организатор погрома.

Вот это новость! Я – организатор погрома? Миленькое предположение.

– Это та девица, что копает под тебя? – переспросил Ростик.

– Мало вам было первого визита, так вы еще раз приперлись? Добить Санчика решили? – вскричал второй парнишка.

– Да чего тут лясы точить, устроим ей показательную порку, чтобы людям жизнь не портила, – зло предложила Маргарита.

Бороться с тремя подростками и одним не совсем здоровым парнем я не имела никакого желания. Поэтому решила перехватить инициативу, пока молодежный бунт не вышел из-под контроля.

– Так, предлагаю всем успокоиться и объяснить толком, что у вас произошло, – обращаясь к Санчику, как к самому адекватному обитателю комнаты, предложила я.

– В самом деле, парни, успокойтесь. Надо же дать человеку возможность высказаться, – не повышая голоса, произнес Санчик. – Ростик, предложи даме сесть.

Ростик недовольно поморщился, но подчинился. Маргарита отошла к окну, всем своим видом показывая, что не желает участвовать в спектакле. Я уселась на предложенный стул и снова обратилась к Санчику.

– Полагаю, вы Федор? А я Татьяна. Собственно, я пришла сюда для беседы с вами, – сообщила я.

– Хотели узнать, не я ли выкрал формулы нового аромата у отца Марго? – улыбнулся Санчик.

– В том числе, – заулыбалась я в ответ. – Вижу, вам сейчас не до разговоров? Что произошло?

– А то вы не знаете? Скажете, не по вашей указке в клуб ввалились амбалы и избили Санчика до полусмерти? – выкрикнула Маргарита.

Я проигнорировала ее выпад, ожидая, что ответит Санчик. Он укоризненно покачал головой, глядя на свою подружку. Потом повернулся ко мне и принялся рассказывать:

– Никаких амбалов не было. И до полусмерти, как видите, меня никто не бил. А произошло следующее. Сегодня я пришел в клуб раньше обычного. Намного раньше. Еще и шести не было, а я уже работал за компом. Ближе к шести утра мне понадобилось отойти. В клубе имеется своя кухня на случай, если кому-то приспичит подкрепиться. Там есть все необходимое. Я прошел на кухню, чтобы приготовить себе кофе и пару бутербродов. Провозился на кухне минут десять. Потом поставил чашку и блюдце с бутербродами на поднос и понес все это в комнату. Когда вышел из кухни, мне показалось, что из комнаты метнулась какая-то тень. Свет был выключен, поэтому я не уверен в том, что действительно что-то видел. Подумал, что померещилось. Вошел в комнату и увидел, что ящики стола выдвинуты. Я точно знал, что не трогал их. Тогда я решил проверить другие комнаты. Только хотел поставить поднос на стол, как получил удар по голове. Я потерял сознание. А когда очнулся, комната была уже в таком состоянии. И, естественно, пуста.

Санчик обвел комнату рукой, показывая, в каком виде она предстала перед ним после того, как сознание к нему вернулось.

– После того, как очнулись, вы проверили соседние комнаты? – спросила я.

– Конечно. Все они были пусты, – ответил Санчик.

– Как здесь оказались остальные? – снова спросила я.

– Я их вызвал. Этот клуб мы организовывали втроем. Марго присоединилась позже. Я решил, что они должны быть в курсе того, что произошло, – ответил Санчик.

– Что-нибудь пропало? – во мне включился детектив.

– Трудно сказать. На первый взгляд все на месте. Только разбросано все. Да и вряд ли к нам приходили за материальными ценностями, – предположил Санчик.

– Почему нет? Разве ваши компьютеры мало стоят? – удивилась я.

– Не мало. Только почему они не пошли в гостевые комнаты? Почему залезли только на нашу территорию? – начал рассуждать Санчик.

– Поясните, что значит гостевые комнаты и «ваша» территория? – попросила я.

– Как вы успели заметить, наш клуб расположен в обычной квартире. Три комнаты предназначены для посетителей. Там установлена техника, которой могут пользоваться гости. Эта же комната предназначена для узкого круга лиц. Собственно, все, кто сейчас в ней присутствует, и есть те лица, которым вход в эту комнату разрешен. Всем остальным дорога сюда заказана, – принялся объяснять Санчик. – Можете осмотреть другие комнаты. Они в полном порядке. Напрашивается вывод: незваный визитер не собирался воровать технику. Он приходил за чем-то конкретным. За чем-то, что принадлежит одному из нас четверых.

– И Маргарита пришла к выводу, что этим визитером могла быть я, – предположила я. – Что же, по-вашему, я могла искать?

– Доказательства моей вины и вины Санчика, – выкрикнула Маргарита. – И я не предполагаю, я уверена в том, что это ваших рук дело. Хотите сказать, что ваше появление на пороге клуба через несколько часов после нападения на Санчика простая случайность? Я не верю в подобные совпадения.

– Для чего же мне возвращаться? – снова спросила я.

– Этот вопрос должны задать вам мы, – произнес Ростик.

– Да чего вы на нее налетели? Ну, правда, Марго, зачем ей возвращаться? Она же могла взять то, что искала, еще в первый раз. И мы даже не узнали бы о том, что она приходила, – заступился за меня второй парнишка. – Наверняка это Глюк постарался.

– Заткнись, Жук, тебя не спрашивают, – закричала на него Маргарита.

– Кто такой Глюк? – обратилась я к парнишке по кличке Жук.

– Да есть тут раздолбай один, – ответил за Жука Санчик. – Тусовался со своими дружками в нашем клубе какое-то время. Потом мы его выгнали. Вот он и мстит.

– Выгнали за что?

– Беспредельничать начал. Парней задирать. Бабосы с «ботанов» трясти. А у нас здесь особый кодекс чести: территория свободна от каких бы то ни было предрассудков. Каждый, кто переступил порог клуба, автоматически защищен от унижения. В какой бы форме оно ни проявлялось.

– Хорошая идея. Я бы даже сказала, революционная. И что же, у вас тут никто никого не задевает? – поразилась я.

– Бывает, конечно, но мы с этим боремся. Поэтому у нас членов клуба больше, чем в любом другом подобном заведении города. Земля слухом полнится. Мы давно уже снискали популярность практически во всех молодежных движениях своей терпимостью. Можете называть это более модным словом «толерантность», – заявил Санчик.

– Значит, вы думаете, что это мог быть Глюк и его дружки? – спросила я.

– Только как вариант, – ответил Санчик. – И потом, я уверен, что чел был один. Просто ему повезло, а мне нет.

– Ну, если вам честного слова будет достаточно, то меня из списка подозреваемых в совершении подобного акта вандализма можете вычеркивать. Я впервые переступила порог вашего клуба, – сказала я, собираясь закрыть тему.

– Я вам верю, – ответил Санчик и вопросительно взглянул на друзей.

– Я тоже, – быстро поддакнул Жук.

– Конечно, неплохо было бы вызвать полицию, откатать ваши пальчики, сравнить их с отпечатками на перевернутой мебели, а уж если совпадений не будет, тогда и выводы делать, – принялся разглагольствовать Ростик. – Но, если все так решительно настроены против полиции, то я вынужден согласиться с большинством.

– Между прочим, я еще своего мнения не высказала, так что большинством тут и не пахнет, – бросила от окна Маргарита.

После того, как Санчик не поддержал ее идею с моим возвращением, она стояла у окна и молча наблюдала за происходящим.

– Ну, теперь твой голос не может стать решающим, – как бы извиняясь, Ростик пожал плечами. – Я уже высказался, а слово свое назад брать не привык.

– Лучше бы спросил у мадемуазель детективши, откуда она узнала, где Санчика искать? Как адрес клуба заполучила? – прищурилась Маргарита. – Лично я ей про клуб ни слова не говорила.

– А правда, как вы нас нашли? – послушно задал вопрос Ростик.

– У меня есть свои источники, – уклонилась я от прямого ответа.

– Неужели? – ехидно произнесла Маргарита. – Что еще поведали вам ваши «источники»?

– Много чего. Например, то, что ты стала слишком расточительной. Я бы сказала, не по средствам расточительной. С чего бы вдруг? – копируя тон Маргариты, спросила я.

– А вам какое дело? – ощетинилась Маргарита. – Подкалымила деньжат, вот и шикую. Имею право!

– Деньги мы заработали, – перебил Маргариту Санчик. – Современные технологии не стоят на месте, а мы здесь не только ради общения собираемся. Последние шесть месяцев мы разрабатывали компьютерную игру. Несколько недель назад нам удалось связаться с человеком, готовым купить ее у нас. За хорошие деньги. Сделка прошла удачно. Игра продана. Деньги поделены. А на что их тратить, личное дело каждого.

– Может, у вас и подтверждение имеется? – спросила я.

– Документы на передачу прав собственности на игру лежат в верхнем ящике стола. Из него утренний визитер бумаги не вытряхнул. Можете пройти и посмотреть, – предложил Санчик.

– Было бы неплохо, – ответила я и прошла к столу.

Визитер и вправду не тронул содержимое стола. Только книги с полок посбрасывал. Просто от злости? Похоже на то. Заглянув в верхний ящик, я вынула оттуда пластиковую папку зеленого цвета с кнопочкой в центре. Вытряхнув содержимое на стол, я стала изучать документы. Там был и договор, расходный ордер о выплате гонорара, и еще какие-то бумаги, касающиеся продажи прав на компьютерную игру. Сумма, указанная в ордере, была не такая внушительная, как та, которую выплатили за формулы аромата, но тоже солидная. Я мысленно разделила ее на четыре части. Даже в уменьшенном виде она смотрелась не нищенски. Похоже, я опять в пролете! Ну, кому охота связываться с похищением какой-то формулы, имея на руках такие деньги? А ведь для того, чтобы разработать план похищения, потребовался не один день. И людей привлечено немало. И следы заметены неплохо, что тоже говорит о тщательной подготовке. Хватило бы у этой четверки времени и сил, чтобы работать сразу в двух направлениях? И игру прописывать, и план похищения разрабатывать? Нет, похоже, и этот визит пустой. Мне ли не знать, что гадальные кости никогда не ошибаются.

– Ну, что, документы в порядке? – вывел меня из задумчивости голос Санчика.

– Да, в полном порядке, насколько я могу судить, – ответила я, складывая бумаги и убирая их обратно в ящик поверх каких-то бланков, листочков и бумажечек различного размера и цвета. – Вероятно, я все же зря вас побеспокоила.

– Что я слышу? Мадемуазель детективша признает, что подозревала невинных людей? – с издевкой в голосе произнесла Маргарита.

– Марго, остынь, – приказал Санчик. – Каждый вправе иметь свое мнение, или ты забыла наш кодекс? Каждый, кто переступил порог клуба, имеет право на свое мнение. Также он имеет право не только иметь его, но и свободно высказывать. А для Татьяны это к тому же работа. Так что, девочки, улыбнитесь, пожмите друг другу руки в знак полного примирения, и на этом мы расстанемся. Согласны?

Я ждала, что Маргарита начнет возражать. Ну, кричать там или еще каким-то образом свое недовольство выражать. Ничего подобного Маргарита делать не стала. Молча подошла ко мне, взяла за руку и крепко сжала.

– Все старое забыли. Мир? – проговорила она, и голос ее звучал на удивление искренне.

Мне ничего не оставалось делать, как пойти на поводу у хозяев клуба и подчиниться их правилам. Я тряхнула руку Маргариты в ответ.

– Мир, – тихо произнесла я.

После этого подростки принялись наводить порядок в комнате, а я отправилась по своим делам. Еще одна кандидатура отпала. Я чувствовала, что Санчик говорил искренне. Он не может быть тем коварным похитителем. Если бы он пытался от меня что-то скрыть, я непременно почувствовала бы это. Как правило, все люди, с которыми я общаюсь, стараются что-то утаить, как только узнают, что я детектив. Даже если то, что они пытаются скрыть, никак не связано с текущим расследованием, они все равно утаивают часть информации. Чисто на подсознательном уровне. В своей жизни мне довелось встретить всего несколько человек, которые не пытались обхитрить меня, скрывая значительную или незначительную информацию. Так вот. Санчик был одним из них. Все его слова, от начала до конца, были правдивы. Он ни разу не увильнул от ответа, ни разу не схитрил. И отмалчиваться не стал. И лишнего говорить. Одним словом, Санчик был честен со мной, и этот факт говорил лишь о том, что мне придется искать координатора коварного плана похищения формулы аромата в другом месте.

Глава 6

Вернувшись в машину, я села за руль и задумалась. Итак, Санчик и Ритуся, как подсказывала мне моя интуиция, оказались не при делах. Ниточка оборвалась, даже не успев начать распутываться. И все же что-то в этой ситуации меня настораживало. Что именно, я понять не могла. Вот вроде бы все с клубом и его владельцами чисто, а смутные подозрения, что утреннее происшествие в клубе как-то связано с моим делом, оставалось. И это выводило меня из себя. Все это дело выводило меня из себя! Двое суток топчусь на месте. Никаких сдвигов. Значит, я что-то делаю не так. Что-то важное упускаю из вида. Что именно? Непонятно.

Через организаторов конкурса выйти на след воришки не удалось. Через курьера – тоже. Мальчишку, доставившего курьеру пакет, вычислить не получилось. И связь дочери химика с пропажей разработок не подтвердилась. Быть может, я не там копаю? Вполне возможно. У меня оставался неотработанным вариант причастности ассистента химика, но на положительный исход встречи с ним я, честно говоря, не особо рассчитывала. Слишком уж это было бы просто. Захаров и Сагателян работали над проектом вместе. Наверняка Сагателян должен был получить свою выгоду. Пусть и не в материальном эквиваленте. Какую? Да очень простую. Если бы Захаров благодаря проекту вышел на более высокий уровень научной и коммерческой деятельности, Сагателян автоматически получил бы свои бонусы. Ведь для того, чтобы внедрить проект, Захарову снова понадобился бы толковый ассистент. На подлог Сагателян пошел бы только в одном случае. Если бы речь шла о его амбициях. О них я пока представления не имею. Чтобы у меня сложилось по этому вопросу определенное мнение, придется терпеливо ждать звонка.

В ожидании время тянулось невыносимо медленно. Чтобы хоть как-то его подстегнуть, я решила перекусить. Заехав в первое попавшееся заведение общепита, я заказала полноценный обед и занялась поглощением пищи. Аппетит отсутствовал. Мне приходилось буквально впихивать в себя ложку за ложкой. Пытка эта продолжалась довольно долго, а избавил меня от нее не кто иной, как Петька Коваленко.

Он позвонил по телефону. Расстроенная неудачами, я ответила, не глядя на дисплей. Услышав в трубке его бодрый голос, я чуть не поперхнулась. Вот уж кого не ждали! Петька поздоровался, я сквозь зубы процедила ответное приветствие. Не обращая внимания на мой кислый голос, он произнес:

– Погода чудесная. Не желаешь смотаться на пляж? Могли бы приятно провести время.

«Только не с тобой», – подумала я. В трубку же сказала:

– Коваленко, тебе, что, заняться нечем?

– Ну, почему же нечем? Дел хватает. Вот, документы на патент нового аромата оформляю, – нагло заявил он.

– Ты забыл добавить, краденого аромата, – едко заметила я.

– Честно купленного у группы ученых, – парировал он. – Так как насчет прогулки?

– Поищи себе другую компанию, – ответила я. – Боюсь, у меня нет никакого желания проводить время с бесчестным бизнесменом.

– Ты можешь хоть на какое-то время забыть о работе? – недовольно проворчал Петька. – В жизни существуют и другие интересные дела.

– Для меня не существует, – возразила я. – Вот если бы ты позвал меня для того, чтобы открыть имя воришки, преподнесшего вам формулы, тогда я с радостью согласилась бы на встречу с тобой. Хоть на пляже, хоть на Северном полюсе.

– Это все, что тебя интересует? – спросил Петька.

– В настоящий момент – только это меня и интересует, – честно призналась я.

– Ну, а если я добуду для тебя его имя, ты согласишься поехать со мной на выходные в Чехию? Помнишь мое предложение? Оно еще в силе, – заявил Петька.

– Сначала добудь, а уж потом торгуйся, – не воспринимая его предложение всерьез, ответила я.

– Заметано. Жди звонка, – поразив меня до глубины души, пообещал Петька и отключился.

Ну и как это понимать? Он, что, и вправду будет выяснять имя продавца аромата, или это неудачная попытка возбудить мое любопытство? Так или иначе, а заинтриговать меня у Петьки получилось. Остаток обеда прошел намного веселее. Кофе я пила уже с наслаждением. К тому времени, как я покончила с обедом, часы показывали четверть первого. Араик все не звонил. Эх, была не была. Попробую снова связаться с Захаровым. Дозвонилась до него я только с третьей попытки. Когда длинные гудки смолкли и в трубке зазвучал голос Захарова, я вздохнула с облегчением. С места в карьер Захаров принялся извиняться.

– Татьяна, простите великодушно старого дуралея! Я совсем забыл о своем обещании. Встретил коллегу, он, кстати, является главным вдохновителем журнала «Высокомолекулярные соединения». Мы начали обсуждать перспективы использования синтеза полиамидинов на основе ароматических бисимидоилхлоридов в растворе. Тема обширная и невероятно интересная. И у меня вылетело из головы, что должен отправить Араика на встречу с вами. Я собирался всего лишь в общих чертах описать коллеге результаты своих разработок на тему…

Договорить Захарову я не дала. Бесцеремонно оборвав его пламенную речь, я спросила:

– Как быстро Сагателян сможет добраться до лаборатории?

– Ох, я снова отвлекся, – виновато произнес Захаров. – Вас же ничуть не интересуют вопросы использования полимеров.

Я заскрежетала зубами. Ну, что за болтун, ни на секунду сосредоточиться не может! Я тут из кожи вон лезу, чтобы отыскать плагиатора, а он про какие-то полимеры толкует.

– Так когда Сагателян будет на месте? – повторила я вопрос.

– А он в лаборатории, – радостно сообщил химик. – Он уже час, как уехал.

Отлично. Я сижу, пичкаю себя едой, выжидаю время, а его милый ассистент давно на месте. Хорошо, что по телефону не видно выражения лица собеседника. Думаю, если бы звонок был с функцией видео, мой вид нагнал бы страха на господина Захарова, так я была сердита.

– Позвоните ему и предупредите о моем приезде. А то пока я до него добираюсь, он, чего доброго, по своим делам умчится, – потребовала я.

– Что вы, Араик раньше десяти часов вечера из лаборатории не уходит, – заверил меня Захаров. – Можете смело отправляться к нему.

– И все же будет лучше, если вы его предупредите, – настаивала я.

– Хорошо, хорошо. Я сделаю так, как вы просите, – пообещал Захаров, прежде чем я отключилась.

Закончив разговор, я сразу поехала на завод. На этот раз слово Захаров сдержал. На проходной меня поджидал молодой мужчина. Подойдя ко мне, он представился:

– Добрый день, Арарат Сагателян к вашим услугам. Ведь это вас просил встретить маэстро Захаров, говоря о прекрасной даме?

– Иванова Татьяна, – назвала я себя.

– Вячеслав передал мне вашу просьбу, – сообщил он и отвесил мне первый комплимент из нескончаемой череды комплиментов: – Я с радостью поработаю гидом такой красивой девушки.

Кивнув дежурному, Сагателян провел меня через турникет.

– Разве мне не нужно выписывать пропуск? – поинтересовалась я.

– Ведь вы со мной, значит, можете ходить по заводу столько, сколько вам заблагорассудится, – заявил Сагателян. – А я готов сопровождать вас всю жизнь. Уверен, вы произведете фурор в скромном обиталище черствых сухарей-ученых. Ваша стройная фигура будет вдохновлять на новые открытия всех без исключения работников лаборатории.

– Благодарю, но, боюсь, подобное внимание к моей персоне помешает мне достигнуть цели визита, – заметила я.

– Вам нечего бояться. Я буду оберегать вас от назойливости ученых, как особу королевских кровей, – высокопарно заявил Сагателян.

– Скажите, вы всегда так изъясняетесь? – не удержалась я от того, чтобы не съязвить.

– Только в присутствии красивой девушки, – не смутившись, ответил Сагателян.

Мы пересекли широкий двор и вошли в небольшое двухэтажное здание. Тут и располагалась лаборатория завода. Несмотря на внешнюю дурашливость, Сагателян оказался толковым гидом. Он провел меня по всем помещениям лаборатории, поясняя на ходу, чем конкретно в каждом из них занимаются ученые. За какой-то час я успела уяснить примерную структуру сложного процесса работы лаборатории от возникновения новых идей до внедрения их в производство. Наконец мы оказались в лабораторном кабинете самого Захарова. Здесь Сагателян вел себя по-хозяйски. Устроив меня в удобном кресле босса, Араик принялся рассказывать, над какими научными вопросами сейчас трудится Захаров, а вместе с ним и он. Закончив вводную лекцию, Сагателян остановил поток информации и спросил:

– Может быть, у вас есть конкретные вопросы?

– Я так понимаю, господин Захаров не сообщил вам о цели моего визита, – догадалась я.

– А она существует? – удивленно спросил Сагателян. – Я думал, вы просто интересуетесь работой лаборатории.

– Существует, – заверила я его. – Мне бы хотелось услышать, как проходил процесс подготовки образцов продукта для конкурса.

Сагателян уставился на меня, как на ископаемое. Выражение его лица можно было бы описать фразой типа: «вроде бы все доказывает, что подобный образец существует, но разум отказывается в это поверить». Он таращился на меня так долго, что я не выдержала.

– У меня что, третий глаз вырос или нос искривился? – произнесла я.

– Нет. Конечно, нет. Просто я никак не ожидал подобного вопроса, – откровенно признался Сагателян. – Чего угодно ожидал, только не этого.

– Отчего же? – поинтересовалась я.

– Я думал, что этот вопрос закрыт раз и навсегда, – ответил Сагателян. – Вы разве не в курсе того, какова судьба того проекта?

– Почему же? Как раз в курсе, – заверила я. – Именно из-за происшествия на конкурсе я сюда и явилась.

– Вот как? Простите, но Вячеслав мне об этом не сказал, – принялся оправдываться Сагателян. – Выходит, я зря старался, описывая вам принцип работы лаборатории. Вас вовсе не это интересовало?

– Напротив. Ваши объяснения были весьма полезны, – успокоила я его. – А теперь мне бы хотелось, чтобы вы так же толково рассказали мне о разработке проекта.

– Даже не знаю, с чего начать. Работа проходила в обычном режиме. Расчеты, опыты, наблюдения. Снова расчеты и снова опыты. Ничего необычного, – сообщил Сагателян.

– Каким образом фиксировались результаты опытов? – начала я задавать вопросы.

– Как и всегда. Сначала Вячеслав экспериментировал с реактивами. Потом начинал отрабатывать пропорции. Затем изготавливался опытный образец. Результаты записывались в блокнот. Оттуда я переносил их в компьютер. Иногда Захаров сам вносил изменения в расчеты уже в электронном виде. Если результат ему не нравился, все расчеты стирались. И так до тех пор, пока не был подобран идеальный баланс химических веществ, – объяснил Сагателян.

– Окончательный вариант разработки в компьютер тоже вы вносили? – спросила я.

– Частично. Когда наступает последний этап в расчетах, Вячеслав предпочитает делать это сам. Я остаюсь только на подхвате. Ну и опытный образец продукта тоже готовит сам Захаров, – ответил Сагателян.

– Значит, вы итоговую формулу не видели? – уточнила я.

– Конечно, видел. Если я говорю, что Захаров делал что-то сам, это не значит, что от меня он результат скрывал, – в голосе Сагателяна послышался металл.

Видимо, до него дошел наконец смысл моих вопросов. Он понял, что подозревается в присвоении результатов труда своего босса.

– Значит, вы имели полный доступ ко всем его разработкам? – снова спросила я.

– Имел. Будете продолжать? – оскорбленным тоном спросил Сагателян.

– Что именно продолжать? – переспросила я.

– Допрос, что же еще? – Сагателян смотрел на меня укоризненно.

– Это не допрос. Это просто беседа, – ответила я. – И «да», продолжать я буду.

– Что ж, прекрасно. Продолжайте. Вот уж не думал, что заслужу подобное отношение со стороны господина Захарова, – не сдержался Сагателян.

– Захаров тут ни при чем. Я приехала сюда по собственной инициативе, – возразила я.

– Возможно, но ведь он не возражал, не так ли? – полувопросительно, полуутвердительно произнес Сагателян.

– Не возражал. Но по иной причине, нежели кажется вам. Он надеялся, что с вашей помощью мне удастся вычислить настоящего воришку, – подольстилась я. – Вячеслав сказал, что вы знаете лабораторию, как никто другой, поэтому знания ваши так ценны. Вы поможете мне решить, мог ли кто-то посторонний проникнуть в лабораторию и похитить проект.

– Что я должен делать? – отбрасывая детские обиды, спросил Сагателян.

– Думать, анализировать, делать выводы и предположения. И высказывать все это вслух, – пояснила я. – Вот, к примеру, как вы считаете, может ли в лаборатории оказаться человек со стороны? С улицы, так сказать?

– Проблематично, конечно, но возможно. Для этого ему нужно придумать правдоподобный повод для посещения завода, выписать пропуск и зарегистрироваться на проходной. Дальше он может перемещаться по территории завода, как ему заблагорассудится, контролировать его передвижения никто не будет. Что касается лабораторного бокса Вячеслава Захарова, то должен отметить, что это самое посещаемое место в лаборатории. Кто только не приходит сюда в течение дня! И коллеги-ученые, и ассистенты, и из маркетингового отдела, и мастера линии готовой продукции. Одним словом, в нашей части лаборатории всегда многолюдно. Но если говорить о возможности покопаться в личных вещах ученого, то тут нужно постараться. Видите вон ту дверь? – Сагателян ткнул пальцем куда-то в угол.

Я посмотрела, куда указывал Сагателян. Двери я не заметила, поэтому отрицательно покачала головой. Ассистент химика удовлетворенно кивнул:

– А между тем там находится помещение, в котором хранится самое дорогостоящее оборудование, персональный компьютер Захарова и все его личные записи. Как считаете, легко завладеть всем этим человеку непосвященному? Да во всей лаборатории едва ли наберется пара-тройка человек, исключая меня и маэстро, владеющих секретом двери. А без этого, как вы понимаете, воспользоваться ресурсами кабинета невозможно.

– Допустим, кто-то все же узнал, как открывается ваша потайная дверь. Насколько сложно остаться в кабинете в одиночестве?

– После пяти вечера это возможно, а раньше – категорически нет, – ответил Сагателян. – Да и в то время, которое я указал, чтобы остаться в нашем боксе одному, нужно, чтобы кто-то выманил меня из помещения. Причем на длительное время.

– Теперь подумайте хорошенько, прежде чем ответить. За последний месяц хоть один раз ситуация, которую вы только что описали, возникала? – задала я вопрос.

Сагателян задумался надолго. Он морщил лоб, листал календарь, просматривал записную книжку в телефоне, делал какие-то пометки на пустом листе. Я не мешала ему. Наконец он протянул мне листок со словами:

– Вот. Крестиком отмечены дни, когда ни меня, ни Захарова не было в боксе. Галочкой я отметил дни, когда в лаборатории оставался один Захаров, а те дни, когда в помещении был только я, обведены кружочком. Видите, дней, когда лаборатория пустовала, не так уж много. А случаев, когда меня выманивали из помещения, и вовсе не припоминаю.

– Плохо, – произнесла я. – Очень плохо.

– Не понимаю, что же тут плохого? – удивился Сагателян. – Наоборот, я считаю, что безопасность в лаборатории на высоком уровне.

– А то и плохо, что возможных кандидатов на роль воришки-плагиатора почти не остается. И, тем не менее, кто-то трюк с похищением формул и опытного образца провернул-таки, – проговорила я. – А с ваших слов получается, что сделать это могли либо вы, либо сам Захаров.

– Ну, вы скажете тоже, сам Захаров! Ему-то это зачем? Между прочим, мы оба серьезно пострадали от этой ситуации. Перед нами открывались совсем другие горизонты. Ведь сотрудничество с зарубежной компанией – это вам не отраву крысиную для дяди Гриши в домашних условиях производить. Тут и уровень другой, и возможности. Это был такой шанс, такой шанс! Подобные лотерейные билеты раз в жизни выпадают. А теперь из-за этого негодного воришки мы с Захаровым свой шанс упустили. А самое обидное, что плагиатор и сам не сможет воспользоваться этой возможностью, и у нас ее украл.

– А что насчет денег? – поинтересовалась я.

– Деньги, многоуважаемая Татьяна, это мусор. Сегодня они есть, завтра их нет. Утром ты думаешь, что жить без них не сможешь, а к вечеру не знаешь, куда бы еще их потратить, чтобы карман не так сильно оттягивали. И уже сомневаешься, а так ли сложно прожить без денег или на малую сумму, – снова принялся рассуждать Сагателян. – И потом, лично я зарабатываю неплохо. По тарасовским меркам, конечно. Да и маэстро в этом вопросе не обижаю. Если бы не моя предприимчивость, супруга Вячеслава давным-давно выгнала бы его из дому.

– Это еще почему? – спросила я.

– Да потому что он совершенно не приспособлен к жизни. А я, между прочим, для двоих стараюсь. Кручусь, как могу. Заказчиков на небольшие халтурки нахожу, финансовые вопросы с ними решаю. Организацией встреч тоже, кстати, я заведую. Одним словом, вся рутинная работа на мне.

– За что же в таком случае отвечает Захаров? Деньги он за какие заслуги получает? – спросила я.

– Он является поставщиком идей и формул, – ответил Сагателян. – По поводу конкурса это тоже я его уговорил. Правда, в этом вопросе у меня был не финансовый интерес. Я ведь понимаю, что ученый из меня, как из гиппопотама – балерина, и добиться определенного статуса самостоятельно мне не светит. А с помощью маэстро, рано или поздно, я смогу получить все, о чем мечтаю.

– Поясните, – попросила я.

– У Захарова светлая голова, полная идей и знаний, а у меня организаторские способности, желание стать знаменитым и умение находить общий язык с любыми людьми и на любые темы. Мне уже не раз удавалось продать идеи Захарова за хорошие деньги. Я серьезно рассчитывал на победу в этом конкурсе. Ведь это же такие возможности! Впоследствии, думаю, мы бы могли и в Канаду переехать.

– Так уж и в Канаду? – усмехнулась я.

– Напрасно вы, Татьяна, иронизируете, – не разделил моего сарказма Сагателян. – Захаров – гений в своем роде. И работает с бешеной скоростью. А в Европе и Америке такие качества ой как ценятся.

– Что же вы тогда так плохо секрет охраняли, если надеялись с его помощью высоко взлететь? – сердито буркнула я, понимая уже, что и Сагателяна из списка подозреваемых можно смело вычеркивать.

– Да потому что никак не мог предположить такого свинства! – кавказский темперамент Араика вырвался наружу. – Как можно так поступать? Кто мог совершить такое? И где, скажите, совесть устроителей конкурса? В горах заблудилась? Они же должны понимать, что просто-напросто прокатили достойного человека! Эх, говорил я ему, быстрее действовать нужно, пока кто-нибудь не влез и не предложил то, что устроит иностранных инвесторов. Но нет, он решил перед своей пассией повыделываться. Даже в лабораторию ее приводил, чтобы она могла воочию убедиться, насколько сложная у него профессия. Стареющий ловелас!

– Простите, это вы о ком? Что еще за пассия? – переспросила я.

– А? Что? Какая пассия? Я сказал пассия? Да нет, я просто оговорился. Я имел в виду супругу Захарова. Он иногда ее так называет. Знаете, это такое ласковое обращение. «Пассия моя», – говорит он, когда про жену разговор заходит, – принялся юлить Сагателян.

– Я почему-то сразу так и подумала, – произнесла я. – Так говорите, Захаров медлил с показом результатов работы только оттого, что хотел покрасоваться перед женщиной? Других причин откладывать дату презентации не было?

– Конечно, нет! Опытный образец был великолепен, к документации не подкопаешься. Победа на девяносто процентов была у нас в кармане. Если бы не задержка!.. – Сагателян снова начал горячиться.

– Что же вы не уговорили Захарова поспешить? Могли бы заручиться поддержкой Евгении, – произнесла я. – Наверняка она встала бы на вашу сторону и убедила мужа, что никакие роскошные презентации ей не нужны. Единственное, что ее интересует, это победа и вознаграждение.

– Если бы все было так просто, – начал Сагателян и осекся.

Потупив взгляд, он замолчал. Я соображала, как же вытянуть из благородного кавказского парня компромат на женатого мужчину, обойдя вопросы мужской солидарности. И тут меня осенило. Воспользуюсь-ка я женской хитростью. Притворюсь наивной дурочкой, желающей помочь бравому парню.

– Так вы думаете, что это Евгения украла разработку мужа? – переходя на шепот и «страшно» вытаращив глаза, предположила я.

– Что вы, что вы? Да никогда я такого не думал! – испуганно заявил Сагателян. – Даже в мыслях подобного не держал.

– Ну, как же? Вы сказали, что Евгения приходила в лабораторию. Муж показал ей свои разработки, а также место, где хранится опытный образец. Она же воспользовалась доверием мужа и прикарманила и проект, и образец! – победно заключила я.

– Да ничего такого я не говорил, – начал переубеждать меня Сагателян. – Зачем супруге Вячеслава делать что-то подобное? Он и без того отдал бы ей всю премию. Он сам об этом говорил.

– А что это вы ее так защищаете? Может быть, вы с ней заодно? – я подозрительно прищурилась. – Может, вы вместе с Евгенией придумали хитроумный план и завладели сразу и деньгами, и формулами?

– Послушайте, ну зачем вы все усложняете? – вскричал Сагателян. – Мы с Евгенией почти не общались.

– Интересное заявление, особенно если учесть, насколько часто вы бывали в доме Захарова. Взять хотя бы последний ваш визит. Что вы делали в кабинете Вячеслава десять дней назад?

– Как я могу помнить это? Захаров почти каждую неделю за чем-нибудь меня к себе домой посылает. Может быть, за бланками заезжал, Захаров их частенько дома оставляет. Может, реактивов каких-то не хватало, а Захарову они срочно понадобились, – начал перечислять Сагателян.

– И будучи столь частым гостем в доме, вы не успели познакомиться с его хозяйкой? – продолжала напирать я.

– Я не говорил, что не знаком с супругой Захарова. Я утверждал, что наше общение ограничено вежливыми «здравствуйте» и «до свидания».

– Что-то ваше заявление не кажется мне правдивым, – произнесла я. – Нужно бы задать госпоже Захаровой и этот вопрос. А то интересно получается: и в доме ученого вы встречаетесь, и в лаборатории, но до сих пор друг друга якобы не знаете. Я немедленно отправляюсь к госпоже Захаровой. Пора поставить все точки над «i». Какого числа, вы говорите, она в лаборатории была?

Я вскочила с кресла и помчалась к двери. Сагателян перехватил меня на полпути. Стараясь не смотреть мне в глаза, он произнес:

– Не нужно торопиться. Идти к супруге Вячеслава идея не самая лучшая. Зачем лишний раз напоминать человеку о его неудачах?

Я понимала, что он хватается за последнюю соломинку. Еще чуть-чуть, и он сдастся. Я оказалась права. Стоило мне сделать еще шаг, как он произнес:

– В лаборатории была не Евгения.

– Что? Что вы сказали? – сделав вид, что не поняла, переспросила я.

– В лабораторию приходила не Евгения. Захаров задерживал презентацию проекта вовсе не из-за жены. Он хотел произвести впечатление на совершенно другую женщину, – повторил Сагателян.

Он прислонился к стене, возле двери. Лицо его утратило былую веселость. Согнувшись под тяжестью вины за невольное нарушение мужской солидарности, он тяжело вздыхал и даже причитал что-то себе под нос.

– Значит, у Захарова есть другая женщина? – спросила я. – Кто она? Как выглядит? Знаете, где ее можно найти? Откуда она вообще взялась?

Я засыпала ассистента химика вопросами, надеясь получить ответ хотя бы на часть из них. Сагателян отвечал сквозь зубы. Его симпатия ко мне значительно поубавилась. Сообщил он следующее. Женщина появилась на горизонте несколько недель назад. Сагателян сразу понял, что Захаров, как говорится, «поплыл». В тот день, когда Захаров встретился с Верой, он прилетел в лабораторию, как на крыльях. Шутил, подтрунивал над коллегами. А вечером ушел с работы раньше обычного, отговорившись несуществующей встречей с другими учеными. Разговор, мол, пойдет о предстоящей работе над совместным проектом.

Так все и закрутилось. Захарова будто подменили. Однажды Сагателян наткнулся на своего босса в престижном, довольно дорогом ресторане. Он был в компании миловидной женщины. Захаров смутился, но вынужден был представить свою спутницу ассистенту. Так Сагателян узнал ее имя. Захаров упомянул о том, что они с Верой знакомы еще с той поры, как «грызли гранит науки». Где именно они вместе учились, в школе или в институте, Сагателян не понял. А через несколько дней после этого Сагателян застал Веру и Захарова в той части кабинета, которая находится за замаскированной дверью. Ситуация вышла щекотливая, и Сагателян скоренько ретировался. Захаров догнал его в коридоре, долго и нудно пытался оправдаться, а тот так же долго и нудно доказывал, что ничего дурного в поступке маэстро не видит. И личные отношения ученого с противоположным полом его никоим образом не касаются. И так далее и тому подобное. Пока мужчины восстанавливали статус-кво, Вера находилась в тайной комнате одна. Этот факт до Сагателяна дошел только тогда, когда он начал описывать мне всю ситуацию. У меня же подозрения возникли в тот самый момент, как только я услышала словосочетание «посещение» и «пассия» из уст ассистента ученого.

Где искать знакомую химика, Сагателян не знал. Тогда я решила обратиться с этим вопросом к самому Захарову, а заодно потребовать у него объяснений, почему он ничего не сказал о существовании некоей Веры. Чтобы в следующий раз, при возникновении необходимости встретиться, не тратить на поиски ассистента уйму времени, я вытребовала у него номер мобильного телефона. Араик не возражал. Мало того, он даже на листочке его записал, на случай, если, к примеру, мой телефон заглючит и все контакты обнулятся. После этого Сагателян проводил меня до проходной, убедился, что я покинула территорию завода, и вернулся в лабораторию.

А я в третий раз за день принялась названивать Захарову. Он ответил на удивление быстро.

– Татьяна, добрый день, вам удалось встретиться с Араиком? Надеюсь, он вас не подвел? – задал он вопрос.

– Нет, он меня не подвел, – делая ударение на слове «он», произнесла я сердито.

– Что-то произошло? У вас голос напряженный, – всполошился Захаров.

– Да уж, произошло, господин Захаров, – продолжила я. – Вот скажите, для чего вы наняли меня?

– Чтобы вы нашли виновного в моей неудаче, – уверенно произнес Захаров.

– Тогда почему вы скрываете от меня важные сведения? – возмущенно спросила я.

– Не понимаю… Что я мог от вас скрыть? – виновато проговорил Захаров. – Поверьте, если я и сделал нечто подобное, то не нарочно.

– А вот я думаю, что эти сведения вы скрыли от меня как раз намеренно! – продолжила я обвинения.

– Да что случилось? – не выдержал Захаров.

– Кто такая Вера и как она появилась в вашей жизни? – задала я вопрос. – Также неплохо было бы узнать – когда это произошло.

В трубке повисло молчание.

– Алло, вы слышите меня, Вячеслав? – прокричала я. – Не молчите, теперь это уже не поможет. Ну же, отвечайте!

– Татьяна, прошу вас, не нужно впутывать в эту историю Веру. Она – человек из совершенно другого мира. Я бы даже сказал, из другого времени, – тихо произнес Захаров.

– Нет, Вячеслав, так дело не пойдет! Все условия мы обговорили еще в самом начале и, как мне казалось, пришли к взаимоприемлемому решению. Так что я жду ваших объяснений. И чем быстрее, тем лучше.

– С Верочкой мы сидели за одной партой. Признаться, Вера – моя первая осознанная любовь, а чувства, испытанные впервые, не исчезают бесследно. Так и с Верочкой. Она появилась на горизонте, и я ощутил все то, что испытывал много лет назад. Только не подумайте, у нас с ней чисто платонические отношения, – заверил меня Захаров.

– Вот и Араик говорил то же самое, – усмехнулась я в трубку.

– Надо было взять с Араика слово, что он не расскажет о ней ни одной живой душе, – сокрушенно произнес Захаров.

– Но вы этого не сделали. А теперь уже поздно. В котором часу вы освобождаетесь? Мне не хотелось бы обсуждать эту тему по телефону, – произнесла я.

– А я уже свободен. И знаете что? Я вас познакомлю. Будет лучше, если вы сами встретитесь с Верой. Я уверен, она не имеет к пропаже никакого отношения и с удовольствием встретится с вами. Только мне нужно немного времени, чтобы подготовить ее к этому мероприятию, – заявил Захаров.

– Сколько вам понадобится времени? – задала я вопрос.

– Час. Может, немного больше. Думаю, этого будет достаточно. Я созвонюсь с ней, встречусь где-то в городе, переговорю и перезвоню вам, чтобы назначить время и место, – сказал Захаров. – Договорились?

– Думаю, лучше сделать так: вы созваниваетесь с Верой, но перед тем, как встречаться, звоните мне и сообщаете о результатах телефонного разговора. Дальше можете действовать по своему усмотрению, – внесла я корректировки в план Захарова.

– Ну, хорошо. Будь по-вашему. Если Вера согласится на встречу, я вам сообщу.

– Только не забудьте о своем обещании, – предостерегла я. – Иначе мне придется подключать полицию. А это не в ваших интересах.

Я упомянула полицию только для того, чтобы постращать Захарова. Дать ему возможность ощутить всю серьезность ситуации. Ведь его поведение ни в какие рамки не вписывается. Мыслимое ли дело, чтобы пострадавшая сторона так спокойно относилась к расследованию! Однако угроза возымела волшебное действие.

Двадцать минут спустя Захаров позвонил и сообщил, что встречается с Верой в городском парке. Как только разговор состоится, он сообщит мне об этом и я смогу присоединиться к ним. Но я не собиралась сидеть и ждать, пока Захаров соизволит пригласить меня на аудиенцию со своей подружкой. Я завела двигатель и поехала в городской парк, не дожидаясь позволения химика. Я собиралась присутствовать при разговоре Захарова и Веры с самого начала. Настрой Захарова внушал мне опасения, а к его приятельнице я и подавно доверия не испытывала. И потом, что здесь особенного, если я окажусь в парке раньше времени? Ведь я всегда могу сказать, что просто гуляла поблизости, правда?

Всю дорогу до парка я мысленно беседовала с Верой, пытаясь представить ее себе. Честно говоря, ее облик никак не складывался в моем воображении. Как я ни напрягалась, перед мысленным взором вставало мутное пятно, лишь отдаленно напоминающее женщину. «Ах, Верочка, Верочка, откуда же вы появились в такой щекотливый момент?» – спрашивала я воображаемую собеседницу и не получала ответа.

Свернув на боковую улочку, ведущую к восточным воротам парка, я пристроила автомобиль у обочины и пошла к воротам. Мое внимание привлекла толпа на перекрестке. Мужчины яростно жестикулировали, женщины сочувственно качали головами и охали. В чем причина их негодования, с того места, где находилась я, видно не было. Я решила подойти поближе и полюбопытствовать, что произошло на проезжей части. Свободного времени у меня был вагон, так почему бы не поинтересоваться причиной скопления народа.

Я дошла до перекрестка как раз в тот момент, когда к нему подъехала «Скорая помощь». Санитары вытащили носилки, и я испытала смутное беспокойство. Толпа желающих поглазеть на чужое несчастье увеличилась. Мне с трудом удалось протиснуться в первый ряд. Я увидела бездыханное тело Вячеслава Захарова. Он лежал на спине. Голова кровоточила. Правая рука неестественно выгнута. Левый глаз затек. От всей холености химика остались лишь ботинки на шнурках да шелковый шейный платок, повязанный, несмотря на летнюю жару.

Тут же в толпе зевак молодой патрульный переписывал координаты свидетелей дорожно-транспортного происшествия. Водитель тридцать первой «Волги», сбившей химика, стоял неподалеку, оправдываясь перед возмущенными горожанами.

– Я не виноват. Я ехал на зеленый. Он сам выпал на дорогу.

– Да, да. Я все видела, – вторила ему дородная тетка в красной блузке. – Его девица с тротуара спихнула. Специально! Я свидетельница.

Патрульный услышал слова тетки и направился в ее сторону, готовый записать показания.

– Вы видели, как все произошло? – спросил он у нее.

– Конечно. Я свидетельница! – повторила тетка. – Водитель не виноват. Всему виной та женщина. Она намеренно толкнула его под колеса автомобиля. Так и запишите.

– Разберемся, – пообещал патрульный. – Продиктуйте ваше имя и адрес.

Тетка начала быстро диктовать свои координаты. Я внимательно слушала, стараясь запомнить. Вдруг пригодится? Между тем санитары уложили Захарова на носилки и понесли в машину «Скорой помощи». Я бросилась к ним.

– Я его знаю. Это Вячеслав Захаров, научный сотрудник завода «Экобытхим», – сообщила я и спросила: – Скажите, он сильно пострадал?

– Ушиб головы серьезный. Перелом правой руки. Остальные части тела видимых повреждений не имеют, но состояние пострадавшего вызывает опасения. Более подробно о стабильности или нестабильности больного можно будет судить только после тщательного осмотра, – заявил врач «Скорой помощи», осматривавший Захарова, и предложил: – Вы можете проехать с нами.

– Спасибо, – поблагодарила я. – В какую больницу вы его повезете?

– Третья Клиническая, – коротко ответил врач.

– Я поеду на своей машине, – сообщила я. – По дороге сообщу родным.

– Вот и хорошо. Хоть родственников разыскивать не придется, – обрадовался врач и пожаловался доверительным тоном: – Сегодня день такой… Восьмая авария за четыре часа, и все пострадавшие без документов.

Я сочувственно кивнула и проводила взглядом санитаров, устраивающих носилки Захарова в салоне «Скорой помощи». В этот момент к нам подошел патрульный.

– Ну, что, Дьяков, опять нам с тобой «повезло»? – невесело проговорил он. – И когда только им надоест под колеса кидаться?

Доктор Дьяков предупредительно кашлянул и взглядом указал на меня. Патрульный посмотрел в мою сторону и поинтересовался:

– Родственница, что ли?

– Знакомая, – ответил за меня Дьяков. – Она опознала пострадавшего. Поедет с нами в больничку. И родственников оповестить согласилась.

– Родственников, это хорошо, – одобрил патрульный. – Так, значит, вам известно имя пострадавшего?

Этот вопрос был адресован мне. Я утвердительно кивнула и снова назвала имя и фамилию химика. Патрульный записал все это в блокнот. Туда же было вписано и мое имя, а вместе с ним и номер мобильного. Заверив патрульного, что по первому требованию явлюсь к следователю, которому поручат это дело, я спешно направилась разыскивать тетку в красной кофте. Сделала я это как раз вовремя. Красная кофточка маячила уже далеко от перекрестка. Прибавив скорость, я поспешила за ней.

– Простите, вы сказали патрульному, что видели, как произошло дорожно-транспортное происшествие, – трогая тетку за рукав, начала я. – Я знакомая пострадавшего мужчины. Мы можем поговорить?

– Знакомая, говорите? Это как же: любовница или подружка? Сейчас ведь вас как только не называют, – подозрительно глядя на меня, высказала свое мнение тетка.

– Этот мужчина – ученый-химик. Я его коллега, – приврала я немного.

– Ну, и вы хотите, чтобы я рассказала вам, как все было? – спросила тетка. Глаза ее при этом возбужденно заблестели. Сразу стало понятно, что тетка – любительница потрепать языком и проблем с получением информации не будет.

– Конечно, если вас это не сильно обременит, – начала я. – Надеюсь, вы не слишком торопитесь?

– Ради такого случая могу кое-какие дела и отложить. Не каждый день на моих глазах людей на тот свет отправить пытаются. Где разговор вести будем? На дороге как-то не с руки, – оглядываясь по сторонам в поисках скамейки, спросила тетка.

– У меня машина недалеко. Подойдет? – я не хотела затягивать встречу, тратя время на поиски подходящего места.

– Пойдет! Гоните сюда свой драндулет, – согласилась тетка.

Я бросилась к машине, перегнала ее в конец улицы и гостеприимно открыла дверку перед теткой.

– Меня Тамара Степанна зовут, – представилась тетка, плюхаясь на переднее сиденье.

– Очень приятно. Татьяна.

– Хорошее имя, – похвалила Тамара Степановна. – Ну, слушайте, как все было. Я на рынок ходила. Хотела сердечек куриных купить. Свеженьких. У нас в мясной лавке продают такие сердечки, ум отъешь. А если их еще в сметанке потушить! Закачаешься.

Я осторожно кашлянула, намекая, что надо бы ближе к сути.

– Ах да! У вас же горе, – ничуть не смутившись, спохватилась тетка. – Ну, я коротенько. Иду, значит, я из мясной лавки. Расстроенная! Сердечек-то сегодня не завезли. А я на ужин соседку пригласила. Чем вот теперь ее угощать прикажете? Мясом дорого. Колбасой несолидно. Куры уж надоели всем. А сердечек, как назло, нет!

Я снова кашлянула. Тамара Степановна переключилась на интересующую меня тему.

– Так вот. Иду я вдоль дороги. Прикидываю, чем соседку порадовать можно. Смотрю, на перекрестке народ собирается. Светофор красным загорелся, вот они и остановились. Гляжу, парочка подходит. Мужичок, хоть и толстый, но солидный. Сразу видно, что человек не из простых. А баба так себе, дешевенького пошиба. И одежка не ахти, и выглядит как-то потрепанно. Но мужик на нее как на королевну глядел. Она ему еще что-то на ушко шептала. Протиснулись они к самому краю тротуара, баба куда-то пальчиком показала. Мужик головой вертанул, а она как толканет его на дорогу. Мимо «Волга» на скорости ехала. Мужик прямо под колеса. Бампером его подкинуло, о лобовое стекло долбануло и на асфальт отбросило. Народ заохал, заахал. У меня у самой сердце в пятки ушло. Отвлеклась на долю секунды. А когда повернулась, бабы уже и след простыл! Испарилась, как джинн из бутылки.

– И что, никто из окружающих не попытался ее остановить? – поразилась я. – Ведь она же человека чуть не убила!

– Думаю, никто понять не успел, что произошло. Может, не заметили, как баба толкала его. Это ведь я со стороны на все смотрела, а другие все в кучке стояли. Могли и не увидеть, – предположила Тамара Степановна. – Ну, а уж сбежать ей и подавно труда не составило. Коллега ваш своим полетом внимание от нашей красавицы основательно отвлек. Да что там говорить, даже я не сумела проследить, куда баба делась.

– Как выглядела женщина, сможете описать?

– Сомневаюсь, – пожала плечами тетка. – С памятью у меня дружба не особо крепкая.

– Давайте попробуем, – предложила я. – Рост у нее какой был?

– Какой рост? Средний рост. Пониже ученого вашего, но ненамного.

– А комплекция? Цвет волос, глаз? Возраст, наконец, – подсказала я.

– Пышненькая, но не толстая. Волосы короткие, крашеные. Цвет такой, неестественный. То ли свекольный, то ли фиолетовый. Глаза не разглядела. А про возраст могу сказать, что баба эта моложе вашего коллеги лет на десять.

– Вы ничего не путаете? Может быть, она просто выглядела моложе? – спросила я, держа в голове мысль о знакомой Захарова, Вере, с которой он должен был встретиться.

– Нет, ошибки быть не может. Бабе этой сорок лет, – заявила тетка.

– Почему вы так в этом уверены? – спросила я.

– Хобби у меня такое, – объявила Тамара Степановна. – Вы даже представить себе не можете, сколько интересного о человеке можно узнать по жестам. В том числе и возраст.

– И по каким жестам видно, что женщине сорок, а не пятьдесят? – снова спросила я.

– Как вам сказать? Двумя словами тут не отделаешься. Могу книжку порекомендовать. Автор – популярный в Германии психоаналитик, – объяснила тетка. – Я из этой книжки столько всего интересного узнала!

– Спасибо, не нужно. Будем считать, что я поверила вам на слово, – отказалась я. – Скажите, если снова увидите эту женщину, сможете ее узнать?

– Гарантии дать не могу. Я ж говорю, память у меня никудышная. Вот если она снова пальцами в стороны тыкать начнет, тогда еще есть шанс. А вы надеетесь найти ее? В таком большом городе? – в голосе Тамары Степановны зазвучали нотки сомнения. – Сколько в Тарасове может быть сорокалетних женщин? Да их только объехать всех недели не хватит.

– Если будет нужно – объедем, – пообещала я. – Главное, чтобы вы ее узнать сумели. Вот моя визитка, если вспомните что-то новое, сразу звоните.

– А мой номерок разве не запишете? – спросила тетка, увидев, что я собираюсь прощаться.

– Об этом не беспокойтесь, – ответила я и произнесла вслух номер, который тетка диктовала патрульному.

– Откуда вы его знаете? – поразилась тетка.

– А это уже результат моего хобби, – пошутила я.

Тамара Степановна удивленно пожала плечами, открыла дверь и, простившись, вышла. После этого я беспрепятственно покинула место происшествия и отправилась вслед за машиной «Скорой помощи» в Третью клиническую больницу.

По дороге я думала о том, как могло такое случиться, что Захаров попал под машину? Действительно ли его толкнула некая женщина или же это всего лишь несчастный случай? Трагическое совпадение целого рядя негативных событий? В голове вертелась навязчивая мысль: как сообщить Евгении о том, что ее супруг попал в такой переплет? Не придумав ничего лучше, я по приезде на место позвонила ассистенту химика, Араику Сагателяну.

– Сагателян на связи, – услышала я бодрый голос ассистента.

Я назвалась, а потом вывалила на него неприятные новости и обратилась с просьбой сообщить о случившемся Евгении и Маргарите. Сагателян не стал тратить время на охи и ахи, а просто взял инициативу в свои руки. Он заверил меня, что лично свяжется с Евгенией Захаровой, отыщет Маргариту и привезет домой. Мне же было поручено узнать, что из медикаментов может потребоваться в первую очередь, переслать список и терпеливо ждать, пока он не приедет в больницу. Выполнив поручение с точностью до буквы, я уселась в холле Третьей клинической и задумчиво уставилась в потолок.

Глава 7

Сагателян приехал в больницу не один. Вместе с ним прибыли Евгения и Маргарита. И у той, и у другой глаза были на мокром месте. Я подошла к ним, пересказала все, что говорил доктор Дьяков о состоянии Захарова, и предложила пройти в приемный покой, чтобы выяснить, можно ли увидеться с пострадавшим. Евгения взяла себя в руки быстрее, чем ее дочь. Она решительно зашагала к стойке регистратора и потребовала:

– Срочно вызовите сюда лечащего врача Вячеслава Захарова. Он пострадал в дорожной аварии. Я хочу знать, что делается для того, чтобы стабилизировать его состояние!

– Возвращайтесь в комнату для посетителей. Я выясню, как обстоят дела, и сообщу вам, – выдала медсестра и нажала кнопку вызова на внутреннем телефоне.

– Я не собираюсь сидеть в вашей вонючей комнате и ждать, пока мой муж испустит последний вздох! – закричала Евгения. – Немедленно вызовите врача, иначе я такое вам здесь устрою!

– Женщина, прекратите истерить. Не забывайте, вы находитесь в лечебном учреждении. Тут не приветствуется шум, – меланхолично проговорила медсестра. – Если доктор посчитает нужным, он к вам спустится. А пока успокойтесь и ждите.

– Я сейчас сама вас успокою! – продолжала кричать Евгения. – Не хватало еще, чтобы каждая пигалица мне указывала.

– Мама, прекрати, – тихо проговорила Маргарита. – Папе ты этим точно не поможешь. Пойдем. Так всем будет лучше.

Евгения была настолько поражена тем, что дочь назвала ее не противной кличкой «Жека», а отца не «Славиком», что безропотно позволила увести себя в комнату ожидания.

Сагателян остался у регистратуры. Немного поколебавшись, я осталась с ним. Пока мы ждали ответа от медсестры, я спросила:

– Араик, вы можете описать внешность женщины, которая приходила к Захарову в лабораторию? Только подробно.

– Вы имеете в виду Веру? – рассеянно переспросил Сагателян.

Я кивнула.

– Конечно, могу. На женские лица у меня фотографическая память, а Вера к тому же имеет довольно броскую внешность.

– Вот и прекрасно. Приступайте, – попросила я.

– Что, прямо сейчас? – удивился Сагателян.

– Нет, давайте повременим недельку, – съязвила я.

Сагателян посмотрел на меня осуждающим взглядом, вероятно, считая момент не подходящим для обсуждения внешних данных любовницы его босса, но спорить не стал.

– Миловидная женщина. Рост чуть ниже среднего. Пышного телосложения. Глаза зеленые. Тип внешности – славянский, если это имеет значение. Стрижка короткая, «паж». Волосы крашеные, – механически перечислял Сагателян, думая явно о другом.

– Крашеная, говорите? А цвет волос какой? – снова спросила я.

– Яркий. В глаза так и бросается. По-моему, оттенок краски называется «баклажан». Но в этом я не уверен, – добавил он.

– Спасибо. Вы мне очень помогли, – поблагодарила я. – Теперь осталось дождаться врача, и можно ехать по более важным делам.

– Разве сейчас могут быть дела важнее здоровья маэстро Захарова? – пораженно спросил Сагателян.

– Поверьте, Араик, еще как могут, – с усмешкой в голосе заметила я.

В этот момент на лестнице, ведущей в приемное отделение, показалась парочка. Медсестричка из регистратуры и пожилой врач, с бейджиком на халате. Сагателян бросился ему навстречу. Мне пришлось сделать то же самое.

– Доктор, я Сагателян. Как там маэстро? Он будет жить? – набросился на доктора Араик. – Скажите, что нужно, я все достану!

– Спокойнее, молодой человек, спокойнее, – отстраняясь от Сагателяна, произнес доктор. – Полагаю, вы интересуетесь здоровьем Вячеслава Захарова? Жив ваш «маэстро». В рубашке родился, доложу я вам. Такой удар, а повреждения минимальные. Самое большее, через три дня встанет на ноги. Если не будет осложнений. Травму в области черепа он получил серьезную, но магнитно-резонансная томография головного мозга существенных повреждений не выявила. Понаблюдать, конечно, придется, но, думаю, все обойдется.

– Спасибо, доктор. Спасибо! Прямо камень с души! – преувеличенно радостно воскликнул Сагателян.

– Он пришел в сознание? – отстраняя Араика, спросила я.

– Вы его супруга? – поинтересовался доктор.

– Нет, я просто знакомая, – смутившись, ответила я. – Его жена сейчас в комнате ожидания. Ваша сотрудница отправила ее туда.

– Правильно сделала, что отправила, – похвалил медсестру доктор. – Больница – не то место, где можно шуметь и скандалить.

Я поняла, что девушка успела нажаловаться доктору на возмутительное поведение Евгении. Я не могла осуждать ее за это. Евгения действительно вела себя не лучшим образом. Впрочем, как и всегда.

– Так пришел он в себя или нет? – повторила я вопрос.

– Да, он в сознании, но сейчас спит. Пришлось сделать ему укол, чтобы он мог отдохнуть. Для него теперь главное лекарство – тишина и покой. Никаких волнений. Никаких отрицательных эмоций. В противном случае последствия могут быть непредсказуемыми, – заявил доктор.

– Значит, увидеть его нельзя, – подытожила я.

– Разумеется. До утра он проспит, а дальше будет видно. Так что можете отправляться домой. Здесь вы ничем вашему «просто знакомому» не поможете, – пряча усмешку, ответил доктор, намекая на то, что миллион раз слышал историю про определенного рода «знакомства».

«С чувством юмора у доктора явно проблем нет, – подумала я. – Хорошо, что Евгения не слышит его намеков». Сагателян, казалось, ничего странного в словах доктора не усмотрел. Он повернулся ко мне и предложил:

– Давайте поступим так: я останусь в больнице на случай, если Вячеславу все-таки что-то понадобится. А вы отвезете супругу и дочь маэстро домой.

– Не возражаю, – покорно проговорила я.

Сидеть в больнице, дожидаясь, когда Захаров сможет говорить, я не могла. Слишком много новой информации получила я за последние несколько часов, чтобы сидеть сложа руки. Да и родным Захарова делать тут было нечего. Только мешать будут. Особенно Евгения, которая далеко не всегда может держать себя в руках. Предложение Сагателяна было самым разумным выходом. И я отправилась в комнату ожидания, чтобы сообщить новости Евгении и Маргарите.

В комнате ожидания я застала картину, напрочь перечеркивающую мои представления о семействе Захарова. Мать и дочь сидели, крепко прижавшись друг к другу, и плакали.

– Прости меня, доченька, – причитала Евгения. – Это я во всем виновата.

– Нет, мама, твоей вины тут нет. Это я вела себя, как последняя эгоистка, – вторила ей Маргарита.

– Как же мы жить будем, без папки-то? – завывала Евгения.

– Не волнуйся, мама, я тебя не брошу, – уверяла ее дочь.

Я осторожно постучала по открытой двери, привлекая к себе внимание. Мать и дочь отпрянули друг от друга, как будто боялись, что кто-то посторонний станет свидетелем их минутной слабости.

– С Вячеславом все в порядке, – доложила я. – Сейчас он спит. До утра беспокоить его нельзя. Так что вы можете возвращаться домой. Араик останется дежурить в больнице на случай, если Вячеславу что-то понадобится.

– Славик жив? – взволнованно спросила Евгения.

– Папа не умрет? – вторила матери Маргарита.

– Нет, конечно. Что за пессимистический настрой? У Вячеслава травма головы средней тяжести, – сообщила я, – но жизни она не угрожает. Собирайтесь, я отвезу вас домой.

Как только родные химика услышали, что его жизнь в безопасности, их будто подменили. Маргарита встала с диванчика, на котором несколько минут назад признавалась матери в любви и преданности, и, ни на кого не глядя, прошла к выходу. Евгения поправила макияж и последовала за дочерью, всем своим видом показывая, что ни в чьем сочувствии не нуждается. «Все вернулось на круги своя», – мысленно произнесла я, покидая больницу.

Согласившись с предложением Сагателяна доставить родных Захарова в родовое гнездо, я преследовала определенную цель. Мне нужно было отыскать кого-то, кто знал Захарова во времена учебы в школе и в институте. Я резонно полагала, что тот факт, что Захаров «вдруг» попал под машину именно в тот момент, когда решил познакомить меня со своей «первой любовью», далеко не случаен. Эта Вера – ключевое звено в цепи неординарных событий, свалившихся за последние дни на Захарова и его окружение. Я чувствовала, что, найдя Веру, смогу раскрутить всю историю.

Как только мой автомобиль остановился перед крыльцом особняка Захаровых, Маргарита выпрыгнула из машины и убежала в дом. Евгения отправилась в столовую, где у них был бар. Плеснув в стакан щедрую порцию горячительного, она устало опустилась в кресло и предложила:

– Можете выбрать напиток по своему вкусу. Стаканы на полке справа.

– Благодарю, но я воздержусь, – отказалась я.

– Тогда, может, минеральной воды? – пытаясь быть гостеприимной, спросила Евгения.

– Спасибо. Ничего не нужно, – снова отказалась я, усаживаясь напротив хозяйки.

Евгения помолчала. Потом начала медленно говорить:

– Я так испугалась. Араик приехал, начал нести какой-то вздор о том, что Славик попал под машину, что его забрала «Скорая помощь», что жизнь его под угрозой. А я никак не могла взять в толк, что произошло, где Славик и почему он не приедет сегодня домой. А когда до меня дошел смысл его слов, я запаниковала. Как я буду жить без него? Не просыпаться в одной постели, не слышать его дурацких шуточек по утрам, не пилить его за кавардак в кабинете. Это же ужасно! Все то, что буквально несколько дней назад меня дико раздражало в Славике, стало вдруг таким дорогим и ценным.

Евгения сделала большой глоток и продолжила:

– Я знаю. Я ужасная эгоистка. И так отвратительно поступала по отношению к Славику. Права поговорка: «Что имеем, не храним, потерявши – плачем». Вот и я сегодня, как только поняла, что могу навсегда потерять мужа, зарыдала горючими слезами. А не случись этой аварии, и я могла бы добровольно, по собственной глупости потерять все то, что имею.

– Хорошо, что вы понимаете это теперь, – произнесла я.

– Да, хорошо. Главное, чтобы не было слишком поздно. Ведь Славик может узнать о моих отношениях с Владом и уйти от меня, – высказала Евгения свои опасения. – Славик у меня благородный. Скажет: «Не хочу стоять на пути твоего счастья», – и уйдет. Что я скажу ему в свое оправдание?

– Надеюсь, до этого не дойдет, – искренне проговорила я.

– Так вы ему не скажете? – в глазах Евгении затеплилась надежда.

– Если обстоятельства не вынудят, – призналась я и поспешила сменить тему: – Евгения, мне нужна ваша помощь.

– Вы о расследовании? Да гори оно все синим пламенем! Не было у нас особых денег и не надо, – под влиянием эмоций воскликнула Евгения.

– Скажите, у Вячеслава остались связи с кем-то из одноклассников или однокурсников? – гнула я свое.

– Конечно. Славик очень общительный человек. Он и со школьными приятелями связь держит, и со студенческих времен парочка друзей сохранилась, – ответила Евгения.

– Не могли бы вы дать мне их телефоны или адреса? – попросила я.

– Зачем это вам? – испуганно спросила Евгения. – Татьяна, вы что-то от меня скрываете? Славик совсем плох?

– Почему вы так решили? – удивилась я. – Я же сказала: здоровье Вячеслава вне опасности.

– Вы хотите сообщить им, что Славику недолго осталось? – не слушая меня, воскликнула Евгения.

– Поверьте, Евгения, мой интерес к школьным приятелям Вячеслава не имеет никакого отношения к его состоянию здоровья, – попыталась убедить я ее. – Просто хочу проверить одну версию.

Евгения долго, испытующе глядела на меня. Потом допила остатки из стакана и сказала:

– Сидите здесь. Я схожу за альбомом.

Она ушла, но вскоре вернулась, неся в руках большой, старого образца, альбом для фотографий. Пристроившись рядом со мной, она начала листать страницы, давая пояснения к каждому снимку.

– Это Славик в детском саду. Правда, миленький? А это начальная школа. Здесь он еще не набрал лишний вес. Этот снимок сделан в Сочи. Славик туда на фестиваль юных дарований ездил. От школы отправляли. Как лучшего ученика. С химией у него всегда были идеальные отношения, не то что с женщинами, – Евгения немного отвлеклась от невеселых мыслей и даже начала шутить. – Тут он на картошке в колхозе «Новая Заря». Видите, какой чумазый? Это фото выпускного класса. Славик – третий слева. А с двух сторон от него его закадычные друзья. Это Кирилл Абаласов, а это Коленька Белых. С ними Славик не реже одного раза в год встречается. В детстве они называли себя «Командой КВК» по первым буквам имен. И расшифровку придумали: «Команда Веселых Куролесов». Почему куролесов? Да потому что постоянно во всякие истории нелепые попадали. Знаете, а ведь с этими мальчишками у Славика связаны не только светлые воспоминания.

– Это как понимать? – спросила я.

– История банальная, и закончилась она вполне мирно. В десятом классе Кирилл и Славик влюбились в одну и ту же девочку. И она, не поверите, отдала предпочтение моему увальню Славику! Не смейтесь! Это сейчас он высококлассный специалист, профессор, доктор наук, а тогда был обычным прыщавым юнцом. Только обремененным кучей комплексов и неимоверным количеством лишних килограммов. До сих пор не понимаю, и чего она в нем тогда нашла? – Евгения призадумалась.

– А в кого они были влюблены? – осторожно спросила я. – В свою одноклассницу?

– Да. Вот она. Верочка Гроздева или Груздева. Фамилию не помню. Ничего так, симпатичная.

Мы рассматривали фото семнадцатилетней девочки, выискивая в ее лице какие-то необыкновенные черты, заставившие двух закадычных друзей влюбиться в нее.

– Что же было дальше? – спросила я.

– О, дальше развернулась настоящая интрига. Когда Верочка объявила о своем выборе, Кирилл поклялся отбить ее у Славика. И ему это удалось! Он засыпал девочку подарками, пел ей серенады, даже стихи сочинял и посвящал ей. И она не выдержала. Бросила Славика и ушла к Кириллу. А через пару месяцев она ему надоела! Прошла любовь, завяли помидоры, – неожиданно процитировала известную присказку Евгения. – К тому времени школа была позади, и Славик с Верочкой не общался. А вот с Кириллом они умудрились остаться друзьями и по сей день. Интересно, правда?

– Правда, – искренне произнесла я, радуясь, что злополучная Верочка так быстро отыскалась. – Евгения, вы можете дать мне телефон Кирилла?

– Он у Славика в записной книжке. И телефон, и адрес, – ответила она.

– А Верочкиного адреса в записной книжке Славика случайно нет? – машинально спросила я.

– Да вы что? Чтобы я позволила Славику хранить адрес его бывшей? – возмутилась Евгения. – За кого вы меня принимаете?

– Прошу прощения. Я как-то об этом не подумала, – спохватилась я. – Так дадите координаты Кирилла?

Евгения снова ушла и вернулась с блокнотом мужа. Адрес Кирилла мы нашли на первой же странице. Я тщательно переписала его, а заодно и адрес второго друга, Коленьки Белых. Подозрительная Евгения перелистала весь блокнот в поисках адреса Верочки, но, к своему удовольствию, не нашла ни одного упоминания о сопернице.

– Вот видите, я была права! Славик давным-давно и думать забыл о своей детской привязанности, – самоуверенно заявила она.

Я не стала ее разочаровывать. Пообещав держать ее в курсе относительно продвижения расследования, я попрощалась и ушла. Часы показывали чуть больше половины седьмого вечера. Даже для визита к совершенно незнакомому человеку было еще не поздно. И я решила не откладывать в долгий ящик посещение Кирилла Абаласова. Время не терпит, твердили мне гадальные кости, вот я и не стану тянуть. Созвонившись со школьным приятелем Захарова, я в двух словах объяснила причину своей назойливости и попросила разрешения приехать немедленно. Кирилл смущенно объяснил, что визит мой нежелателен. Супруга не выносит присутствия посторонних в доме. Но согласился встретиться на нейтральной территории. У памятника «Борцам Революции» на одноименной площади.

В назначенное место мы прибыли одновременно. Я сразу же узнала Кирилла. Время не так сильно изменило его, как Захарова. Тот же взгляд, что и на фото. Та же осанка. Даже прическа почти точь-в‑точь, как на школьной фотографии. Поздоровавшись, Кирилл спросил:

– Почему Захаров сам не позвонил с просьбой о встрече?

– Он не мог. Дело в том, что Захаров находится в больнице. Попал под машину, – объяснила я.

– Как? Когда? Он в порядке? – взволновался Кирилл. – И почему Женечка не сообщила мне об этом?

– Ну, супруга Вячеслава сейчас не в самой лучшей форме. Думаю, она просто не подумала об этом, – пожала плечами я. – На самом деле у Захарова не все так плохо. Врач обещал за три дня поставить его на ноги. Так что панику разводить не из-за чего. Речь не об этом. Я позвала вас сюда поговорить о Вере. Если не ошибаюсь, она была первой любовью Вячеслава.

– И не только его, – засмеялся Кирилл. – Но это в прошлом. Чего ради вы решили ворошить такое старье?

– Вера приезжала к Захарову, – ответила я напрямик.

– Что? Вера? Да не может этого быть! С какой стати ей ехать к Захарову? Они не общаются уже тысячу лет, – недоверчиво произнес Кирилл.

– И, тем не менее, Захаров с ней встречался. И не один раз. Насколько я поняла, у Веры проснулись былые чувства к Захарову.

– Бред! Этого не может быть! – ошарашенно повторял Кирилл.

– Почему это кажется вам невозможным? Вот Захаров, например, считает, что юношеская любовь бесследно не исчезает. И все литераторы мира с ним согласятся.

– Ну, литераторы, может, и согласятся, а вот я не собираюсь. Вера не из тех женщин, что ставят на кон свое благополучие ради минутной слабости.

– Возможно, эта слабость не такая уж и минутная, – возразила я. – Давно вы ее видели?

– Давненько, – задумался Кирилл. – На самом деле мы не так часто встречаемся. Иногда созваниваемся, и только. Вера живет не в Тарасове. У них с мужем дом в пригороде. Село Барагузово знаете?

Я отрицательно покачала головой.

– Это в ста пятидесяти километрах от Тарасова. Расстояние не такое уж большое, но повседневные заботы не располагают к подобным прогулкам. К тому же моя супруга не шибко общительный человек. Предпочитает сидеть дома. Хранить, так сказать, семейный очаг. А один тоже не разъездишься, – рассказывал Кирилл. – Знаете, у Веры очень крепкая семья. Не могла она бросить все ради Славяна.

– В жизни иногда и не такое случается, – авторитетно заметила я. – Значит, она живет в селе Барагузово. Название улицы и номер дома вам известны?

– Улица Солнечная, дом пять, – машинально произнес Кирилл. – Вы собираетесь поехать к ней?

– По обстоятельствам, – уклонилась я от ответа. – И еще один вопрос: когда вы в последний раз виделись с Верой, как она выглядела?

– Совсем странный вопрос, если учесть, что вы-то ее вообще ни разу не видели, – еще больше удивился Кирилл. – Вы что, книги про Захарова пишете? Собираете материал на тот случай, если он Нобелевскую премию за свои научные труды получит?

– Можно и так сказать, – не стала опровергать его предположений я.

– Верочка всегда великолепно выглядела. Правда, в последнее время она немного раздалась. Но смотрелась все равно на все сто.

– Не помните, прическа у нее была короткая? А цвет волос? – попыталась я определиться с главными приметами Веры.

– Верочка всегда любила разнообразие. Сегодня у нее стрижка «ежик», а через год – волосы до плеч. То же самое и с цветом, – сообщил Кирилл.

Его описание не противоречило тому, что я слышала от Сагателяна и случайной свидетельницы покушения на Захарова.

– Спасибо, Кирилл. Вы мне очень помогли, – собираясь прощаться, поблагодарила я.

– Обращайтесь, если что. Я для вашей книги столько историй про Славяна понарассказываю!

И Кирилл звонко рассмеялся, видимо, вспомнив одну из историй, связанных с Захаровым. Я для приличия посмеялась вместе с ним, и мы простились.

Итак, моя новая цель – село Барагузово. Название впечатляет, да и расстояние тоже. Сто пятьдесят километров… За двадцать минут не доберешься. Даже при хорошем раскладе я буду в Барагузово не раньше девяти. Завалиться к Верочке на ночь глядя? Или же дождаться утра? А время не терпит, а тайные замыслы мужают! Вот и думай, Танюша, что важнее: нормы приличия или безопасность людей? Мои неудачи уже стоили здоровья Захарову. Кто знает, на что пойдут эти люди, лишь бы не быть разоблаченными? Ведь и Захаров остался жив только по счастливой случайности. А если бы он ударился чуть сильнее? Или скорость «Волги» была бы чуть выше? Сейчас бы я искала ответ не на этот вопрос, а мучилась бы вопросом, где искать убийцу. Вот от этого и будем плясать. Кто, по нашим предположениям, эта Вера? Вор и убийца! А с ворами и убийцами китайские церемонии разводить ни к чему. Последуем принципу чекиста Жеглова: «Вор должен сидеть в тюрьме». Я, правда, не всегда придерживаюсь этого правила, но это уже частности.

Успокоив свою совесть, я заехала на автозаправку, залила полный бак и покатила по шоссейке отыскивать заблудившуюся удачу. Ведь не могут же все мои начинания заканчиваться пустыми хлопотами?

Село Барагузово представляло собой одну длинную улицу, с двух сторон застроенную ровными рядами домов. В начале села это были небольшие домишки старой постройки, а ближе к центру преобладали высокие, двух– и трехэтажные коттеджи. Красивые, добротные, богатые. Все до одного новехонькие, будто калачи, только что вынутые из печки. Я предполагала, что найду дом номер пять в самом начале улицы, но предположения мои не оправдались. Мне пришлось проехать до самого края села. Там я и обнаружила дом под искомым номером. Двухэтажное строение из красного кирпича, цветная черепичная крыша, высоченный металлический забор. И неизменная табличка на калитке, оповещающая незваных визитеров о присутствии злой собаки.

Выбравшись из машины, я поискала звонок и, не найдя таковой, постучала в калитку. Звонком оказалась все та же злая собака. Как только она услышала мой стук, тут же залилась злобным лаем. Стук мой хозяева могли и не услышать, а вот вопли своего домашнего питомца вряд ли. Прождав несколько минут, я снова постучала, так как живой звонок начал уменьшать децибелы лая.

– Стелла, фу! – услышала я сердитый сиплый голос.

«Это не Вера, – определила я. – Значит, мне придется объясняться с ее супругом. Надо же, я даже не заготовила правдоподобной истории для него. Вот досада! Что я сейчас скажу? Что приехала обвинить его жену в воровстве и покушении на бывшего любовника? Думай, Таня, думай!» Но в голове, как назло, было пусто. А шаги между тем приближались. Вот уже и калитка открылась. Спортивного вида мужчина смотрел на меня вопросительно и ждал. Я молчала. Недоуменно пожав плечами, мужчина спросил:

– Вам кого?

– Веру, – не найдя другого ответа, сказала я.

– Вы из общества? – понимающе произнес он.

Я торопливо кивнула, соображая, что это может быть за общество, в котором состоит первая любовь Захарова. На память приходило название только одного общества. Анонимных алкоголиков. А вдруг у Веры проблемы со спиртным? Вот влипла-то!

– Проходите, не смущайтесь, – радушно предложил хозяин. – Вера в коровнике. Домашние заботы, сами понимаете. Она быстро.

– А в коровник к ней нельзя? – делая несчастное лицо, спросила я.

– Что, сильно приперло? – посочувствовал мужчина.

Я снова кивнула.

– Ну, идите уж. Только долго там не задерживайтесь. У меня уже ужин на подходе. Блинчики с мясом и капустный салат. Любите блинчики?

Я в очередной раз молча кивнула. Мужчина сочувственно вздохнул и, указывая рукой на одну из надворных построек, сообщил:

– Вера в том сарае. Проводить?

– Спасибо. Я лучше сама, – извиняющимся тоном отказалась я.

– Ну, как знаете, – произнес хозяин, пропуская меня во двор. – Так не забудьте: блинчики вас ждут.

Я поспешила через весь двор в указанном направлении. Хозяин смотрел мне вслед, будто боясь, что я могу заблудиться. Дверь коровника была приоткрыта. Я вошла внутрь, ожидая увидеть классический коровник с яслями для сена, разбитой поилкой и остальными прелестями деревенского интерьера. И… ничего подобного не увидела. Современное здание. Дощатый пол. Хромированные стойки, разделяющие помещение на несколько загонов. Даже запах здесь был не в пример обычным коровникам. Пахло свежескошенной травой, парным молоком и еще чем-то приятным. Да, технический прогресс добрался и до сельской местности! Если так пойдет и дальше, люди вообще забудут, как пахнет настоящий навоз.

– Вы кого-то ищете? – услышала я нежный голос откуда-то из дальнего угла коровника.

Всматриваясь в даль, я произнесла:

– Мне Вера нужна. Мужчина, который меня впустил, сказал, что она здесь.

– Это Павел. Мой муж. Вы из общества? Что-то я вас не припомню, – произнесла женщина средних лет, выходя в центр коровника.

– Вы Вера? – недоверчиво спросила я.

– Совершенно верно. Вы, наверное, из новеньких? – предположила она.

– Вера Гроздева? – все еще сомневаясь, уточнила я.

– Суханова. Гроздевой я была в девичестве. Меня давно уже так никто не зовет, – засмеялась женщина.

Я находилась в недоумении. И Сагателян, и Тамара Степановна, и Кирилл Абаласов описывали Веру совершенно иначе. Та Вера, что стояла передо мной, была худощавой, длинноволосой блондинкой. С приятным голосом и манерами. И ни тебе пышных форм, ни стрижки «паж», ни свекольного оттенка. Да и «бабой» эту приятную женщину назвать никто бы не решился. А возраст я бы определила даже старше тех лет, которые, согласно элементарным подсчетам, успела прожить Вера. Полтинничек. А Тамара Степановна утверждала, что спутница Захарова моложе его на добрых десять лет. Что-то тут не так. Я еще допустила бы, что захаровская Вера и моя Вера – один и тот же человек, если бы все утверждали, что волосы у той длинные и светлые, а я застала бы ее с короткой стрижкой цвета «баклажан». Но чтобы наоборот? Невозможно за каких-то четыре-пять часов отрастить косы до плеч да еще смыть с них свекольный оттенок так, чтобы и следа не осталось. Да и все остальное разительно отличалось от описания очевидцев. Вывод напрашивается один: Вера, которая встречалась с химиком, – подставное лицо. Но как это возможно? Как Захаров мог не заметить разницы?

– Простите, с вами все в порядке? – обеспокоенный голос Веры вывел меня из задумчивости.

– Что? Да, да. Все в порядке, не беспокойтесь, – поспешно произнесла я и спросила, чтобы прервать неловкое молчание: – Скажите, что это за общество, о котором говорили вы и ваш муж?

– А вы не знаете? – удивилась Вера. – Так вы, значит, по другому вопросу?

– Неважно. Это мы обсудим потом. Пожалуйста, расскажите мне об обществе, – попросила я, не в силах говорить сейчас об истинной цели своего визита. Мне нужно было время, чтобы собраться с мыслями, так я была разочарована очередной неудачей.

– О, ничего особенного, – смущаясь, как девочка, произнесла Вера. – Как вы успели заметить, населенный пункт у нас маленький. А контингент в основном зажиточный. Все друг у друга на виду. Но в самом селе мало кто живет. В основном на выходные приезжают. А мы с мужем тут постоянно. Он-то еще выбирается в город по делам фирмы, а я безвылазно здесь. А как иначе? У нас ведь трое ребятишек. Их накормить, обстирать нужно. На это время уходит. Вот я и ушла с работы. Теперь из всех развлечений – телевизор да поездка в театр три раза в год. Вот я и придумала создать общество «Откровенный разговор». Действует оно по принципу работы психоаналитика. Член общества приходит для откровенного разговора и точно знает, что дальше той комнаты, в которой он откровенничает, его рассказ не пойдет. Только вот мы еще раз в неделю собираемся все вместе, чтобы поделиться своими огорчениями, переживаниями, страхами и тому подобными женскими волнениями. Задумывала я это, чтобы просто отвлечься, но, неожиданно для меня самой, общество обрело такую популярность, что ко мне даже из города женщины приезжают, душу излить. Вот и про вас я подумала, что вы переживаниями своими поделиться хотите.

– Я выгляжу, как человек, который имеет настоятельную необходимость излить душу? – с иронией в голосе спросила я.

– О да! Именно так вы и выглядите, – огорошила меня Вера. – Вы не стесняйтесь, выскажите все, что вас тревожит. Вот увидите, вам сразу станет легче.

Что-то в голосе Веры было такое, что завораживало меня. Может, правда, поделиться с ней своими сомнениями? Рассказать, как я двое суток бегаю по знакомым Захарова, пытаясь вычислить, кто из них Иуда? Как, наверное, приятно дать волю языку и говорить все, что взбредет в голову, без прикрас. Я огляделась по сторонам. Бред! Стою посреди коровника напротив женщины, которую еще несколько минут назад считала воровкой и убийцей, и размышляю о том, не последовать ли ее совету и не выложить ли всю правду, как она есть.

– Что ж, не хотите, неволить не стану, – разглядев что-то в моих глазах, произнесла Вера. – Тогда, быть может, расскажете, ради чего приехали к нам?

– Это уже неважно, – произнесла я. – На все вопросы, с которыми сюда ехала, ответы я получила.

– Но вы ведь не задали ни одного из них, – удивилась Вера.

– Иногда, для того, чтобы получить нужный ответ, вовсе не обязательно задавать вопрос. Достаточно просто увидеть, – задумчиво произнесла я.

– Пожалуй, вы правы, – согласилась Вера. – Ну, раз вопросов больше не осталось, тогда ужинать пойдемте. Павел уже заждался.

– Боюсь, мне пора, – отказалась я. – Время позднее, а мне еще до Тарасова сто пятьдесят верст пилить.

– Так вы из Тарасова? Что же сразу не сказали? Ну, как он там? Как там все? – с ностальгией в голосе принялась расспрашивать Вера. – Нет, дорогая. Теперь я вас точно без ужина не отпущу. Да и Павел уже стол накрыл. Посидим, поболтаем. Вы не переживайте, дети вам не помешают. В отъезде они. А я вам такой кофе сварю, уезжать не захотите!

Ну, что тут поделаешь? Нельзя же ввалиться к человеку в дом, ничего ему не объяснить и отправиться восвояси? Вежливость требует согласиться на ужин. Так уговаривал меня мой желудок, за треволнениями дня опустевший донельзя. Перед уговорами одной только хозяйки дома я еще могла устоять, но в паре с уговорами собственного желудка поединок был обречен на поражение, даже не начавшись.

– Вера, вам просто невозможно отказать, – сдалась я и направилась в дом вслед за довольной хозяйкой.

* * *

Я ехала по ночной дороге, освещенной одними лишь звездами, и, как довольная кошка, нализавшаяся сметаны, мурлыкала себе под нос популярную мелодию. Время перевалило за полночь, но я ничуть не жалела о том, что согласилась остаться на ужин. Во-первых, еда была отменной. Павел оказался искусным кулинаром. Во-вторых, общество хозяев дома было весьма приятным. Я давно не получала такого удовольствия от простого общения. И, в-третьих, кофе у Веры был и вправду превосходный. Пожалуй, за последний год это был лучший кофе, что я пила.

К тому же близкое общение с хозяевами дома номер пять по улице Солнечной окончательно убедило меня, что в Тарасове Вера не появлялась и уж тем более не разводила шуры-муры со стареющим ловеласом Захаровым, как назвал его Сагателян. Предсказания в очередной раз сбывались. И эта поездка оказалась пустыми хлопотами. Мне снова надо было начинать все сначала. Только где оно, начало это? Это был вопрос вопросов. И, если я не хотела, чтобы первое предсказание сбылось в полной мере, ответ на него нужно было найти как можно быстрее.

Дорога предстояла неблизкая, значит, нужно использовать это время с толком. Что выходило в чистом остатке? Маргариту и Санчика я отмела. Сагателяна тоже в расчет брать несерьезно. Евгения? Нет, какая из нее преступница? Она просто запутавшаяся женщина, переживающая кризис среднего возраста. Ее я из списка подозреваемых тоже исключила. Остаются лже-Вера и любовник Евгении Влад. Только они в настоящий момент вызывали у меня подозрения. Влад и лже-Вера. Лже-Вера и Влад. Сладкая парочка. Парочка. Стоп!

Я ударила по тормозам. Тормозные колодки возмущенно засвистели, но подчинились. Машина встала на обочине. Я выскочила из авто и принялась бегать вокруг него как заведенная. Парочка! Ну, конечно же, парочка! А как могло быть иначе? Где был твой ум, Татьяна? Детектив, называется. Нет, прав был Петька Коваленко, когда нелестно отзывался о твоих умственных способностях. Тебе только в «Чебуречной» работать, вокзальных бомжей подкармливать! Ну, не тупица ли?

Я костерила себя довольно долго, пока на дороге не появилась встречная машина. Проехав метров пять, водитель притормозил и дал задний ход. Я остановилась. Водитель вышел из машины, перешел дорогу и, оказавшись в двух шагах от меня, спросил:

– Помощь нужна?

– С чего вы взяли? – буркнула я, недовольная тем, что незнакомец прервал процесс самобичевания.

– Да так. Показалось, – удивленно оглядывая окрестности, ответил водитель.

– Ну, а раз показалось, то можете ехать дальше. У меня и без вас проблем хватает, – огрызнулась я.

– Это я заметил, – ехидно проговорил водитель. – Стал бы человек без проблем в полночь вокруг машины марафон устраивать.

– Не ваше дело, – смутилась я. – И вообще я уже уезжаю, так что будем считать рейд по спасению сумасшедшей девицы выполненным на сто процентов.

– Точно чокнутая, – повертев пальцем у виска, произнес водитель и пошел к своей машине.

Я же продолжила свой путь, а заодно и рассуждения. Теперь я была на девяносто процентов уверена, что разработки похитил и продал Влад. Я изначально думала о том, что похититель мог воспользоваться помощью кого-то из близкого окружения химика. Он и воспользовался. Предложил Евгении попросту стащить деньги у благоверного. А когда та отказалась, начал искать другой выход. И нашел. Простой и эффективный. Вызнал слабое место Захарова, а конкретнее, имя его первой пассии. И решил на этом сыграть. Заявиться к настоящей Вере с предложением облапошить ее бывшего он не мог? Не мог. А что мог? Как бы я поступила в таком случае? Правильно. Я нашла бы покладистую женщину и предложила ей подзаработать.

Изобразить из себя бывшую одноклассницу не такая уж большая проблема. В школьные годы все девушки стройные и милые. Время же не щадит даже самых привлекательных представительниц прекрасного пола. На это я бы и сделала ставку. Приехала такая лже-Вера к Захарову, напела ему в уши, как сильно она соскучилась, какую ошибку допустила, оставив прекрасного и перспективного Славика. И все! Он поплыл. Детали Влад мог легко выведать у Евгении. Если уж она мне с легкостью выложила историю первой любви своего супруга, то Владу ничего не стоило разговорить ее, прикинувшись, что ему это невероятно интересно.

Вопрос в том, как Захаров не заподозрил неладное? Ну, допустим, первая встреча ошеломила его. При первой встрече мысль о том, что кто-то намеренно изображает его Верочку, не могла бы ему и в голову прийти. Но потом, когда страсти немного улеглись? Ведь он наверняка задавал ей вопросы, на которые могла ответить только настоящая Вера. Вспоминал ситуации, о которых, кроме них двоих, никто не мог знать. Как получилось, что лже-Вера не прокололась? Для этого нужно либо Вере быть настоящей артисткой, либо Захарову последним идиотом. Впрочем, верным ответом может оказаться и первое, и второе. И лже-Вера может оказаться профессиональной актрисой, и Захаров наивнейшим из людей.

Теперь подумаем, что с этого предположения имею я? Без Веры мне Влада на чистую воду не вывести. Только где ее искать? По тарасовским театрам? Или по дворам ходить, расспрашивая всех и каждого, не проживает ли поблизости пышнотелая барышня со свекольными волосами? Эх, если бы только я могла отыскать того мальчишку! Возможно, Влад лично встречался с ним. Если бы он его опознал, тогда и Вера не понадобилась бы. Хотя за то, что она сегодня сделала с Захаровым, она заслуживала наказания не меньше Влада. И снова все те же вопросы: как отыскать мальчика и кто на самом деле Вера?

Влад, конечно, хорош. Обставил-то как все профессионально. Примчался ко мне посреди ночи, «признался» сразу в двух неблаговидных поступках. И умысел злой он, мол, не скрывает. И мотив сам выложил. Ну, какой из него после этого воришка? Да, ловкач. Надеялся бдительность мою усыпить. Какой же нормальный мошенник станет выкладывать подобные подробности, да еще кому? Детективу, ведущему расследование. И про курьера он беспокоился не просто так. Опасался, что тот меня на мальчика выведет, а мальчишка, в свою очередь, на него. И на Санчика наводку дал, чтобы подозрения подальше от себя отвести. И в клуб наверняка он вломился. Но зачем? Думаю, что идея избавиться от Захарова тоже ему принадлежала. Понятно, что все это еще требуется доказать, и я не я буду, если не отыщу возможности прищучить этого красавчика!

И начну я, пожалуй, с мальчика. Не может такого быть, чтобы не было другой возможности вычислить его. Баглан говорил, что мальчишка оформлял заказ с помощью электронной почты курьерской службы «Фокс-экспресс». Значит, у Баглана должен был сохраниться адрес почты, с помощью которой общался с ним парнишка. Надежды на то, что он его не удалил, невелика, но попытаться стоит. Писать на почту я не собиралась, а вот с ее помощью выяснить реальное местонахождение компьютера для любого хакера дело плевое. А уж с этой проблемой я могу и к Санчику подкатиться. Не зря же его Влад нахваливал? Пусть отрабатывает похвалу. А пока с этим вопросом разбираться буду, глядишь, и Захаров способность общаться обретет. Как знать, может, он мне поможет на Веру выйти. Должен же он был поинтересоваться, где Вера остановилась. А если интересовался, мог и провожать. А там уж я сама разберусь, подставной это адрес или реальный.

Сплошные «если» и «вдруг» утомили меня больше, чем долгая дорога. Добравшись до дома, я уже ни о чем не могла думать, кроме сна в теплой, уютной постели. Пусть непродолжительный, пусть поверхностный, только бы поскорее добраться до подушки, уложить на нее уставшую от дум голову, крепко зажмуриться и уснуть наконец.

Глава 8

Утро встретило меня ярким солнечным лучиком, проглядывавшим через плотные шторы, и невыносимой болью во всех мышцах. И если первое было довольно приятно, то второе заставляло стонать при малейшем движении. И чего это ради всегда послушные руки и ноги вдруг взбунтовались? Вроде я вчера никакими физкультурными излишествами не увлекалась. Но, вспомнив бешеный марафон вокруг машины, я все поняла. Не нужно было так носиться, не пришлось бы сегодня ползать по квартире на полусогнутых.

Контрастный душ слегка взбодрил меня. А утренняя чашечка кофе окончательно привела в чувство. К девяти часам я была готова к новым подвигам. Мозг изнывал от нетерпения. Руки чесались. Ноги не могли усидеть на месте. Короче, я рвалась в бой. Я направилась к выходу. И тут взгляд выхватил скромный замшевый мешочек, сиротливо лежащий на прикроватной тумбочке. Так, углядела я его неспроста. Похоже, тебе, Танюша, требуется помощь друга? А почему бы и нет? Я начинаю новый этап расследования, и вполне резонно, что меня интересует, чего ожидать в будущем.

Я задержалась в квартире еще ненадолго. И ничуть об этом не пожалела. На этот раз гадальные косточки были ко мне благосклонны. Результат если и не был однозначным, но явно давал понять, что фортуна на моей стороне. «32+7+13 – Хотите стать обладателем большой суммы денег? Дерзайте, и Вы достигнете цели». Ну и что это, если не одобрение всех моих планов? Я распахнула дверь и направилась к лифту. Нет, сегодня я не могу тратить время на ожидание железной кабинки, ползающей по тросам, как черепаха. Я иду к своей цели, и ожидание тут неуместно. Махнув рукой, я легко сбежала вниз по ступеням навстречу удаче. Я буквально всем нутром чувствовала, что сегодня она будет поджидать меня на каждом шагу.

Первую приятную новость я получила уже через десять минут после того, как покинула квартиру. С первого раза дозвонившись Баглану, я узнала, что его переписка с мальчиком цела. Чтобы не тратить время на поездку к Баглану, я попросила его переслать все письма мне на почту. Он обещал выполнить просьбу немедленно. На этом мы и распрощались.

Второй звонок был от Евгении. Поинтересовавшись новостями из больницы, я узнала, что к Захарову все еще никого не пускают, но состояние его стабильное. Спросив, не заезжал ли Влад, услышала короткое: «Мы расстались».

– Что значит «расстались»? – не поняла я.

– Я сама позвонила ему и сказала, что между нами все кончено, – сообщила Евгения.

– И как он отреагировал? – спросила я.

– Довольно спокойно, – с легкой обидой в голосе ответила Евгения. – Сказал, что ожидал чего-то подобного. Обвинил меня в том, что я иду на поводу у всяких мошенников вроде вас, старающихся очернить доброе имя каждого, кто счастлив больше вас.

– Миленькое заявление, – засмеялась я. – Особенно если учесть его личные достоинства.

– Неважно. Мне уже все равно, что он будет обо мне думать, – с вызовом произнесла Евгения.

– Тогда просветите меня по одному вопросу, касающемуся вашего бывшего друга, – попросила я. – Вспомните, вы когда-нибудь рассказывали Владу о Вере Гроздевой?

– Опять вы за свое! И чего вам эта Вера покоя не дает, – вспылила Евгения. – Ну, допустим, говорила, дальше-то что?

– Постарайтесь вспомнить, при каких обстоятельствах это произошло? – настаивала я.

– Кажется, это было в тот день, когда мы помирились после непродолжительной размолвки, – неуверенно ответила Евгения.

– По какому поводу была размолвка? Это было связано с дерзким предложением Влада присвоить деньги вашего мужа? – намекнула я.

– Откуда вы об этом знаете? – поразилась Евгения. – Я ведь вам ничего не говорила. Это Славик вам сказал? Он все узнал?

– Нет, Славик ни о чем не догадывается. Да и откуда он мог узнать? Эту информацию мне сообщил сам Влад, – заявила я.

– Он рассказал вам об этом, а меня даже не предупредил? Вот подлец! – вскричала Евгения.

– Вы даже не представляете, какой, – согласилась я с характеристикой Евгении и вернула разговор в первоначальное русло: – Что вы ему рассказывали про Веру?

– Да ничего особенного. То же самое, что и вам. Ну, может быть, немного более подробно.

– Это все, что я хотела узнать, – произнесла я. – Если появятся новости от Сагателяна, позвоните мне.

Довольная собой, я отключила телефон. Мозаика начинает складываться, и первый фрагмент вписался в картину как нельзя лучше. Мне нужно было подтверждение того, что Влад знает про Веру. Я его получила. Лед тронулся, господа присяжные заседатели. Лед тронулся, как сказал бы непревзойденный аферист и мошенник всех времен и народов Остап Бендер!

Теперь мой путь лежал в «Дыру». Возможно, застану там Санчика. Если не повезет и Санчика в «Дыре» не окажется, смогу с помощью его компаньонов добиться встречи. Надеюсь, он поможет мне. Сама я во всей этой компьютерной тарабарщине ничего не смыслила, а Санчику наверняка удастся отследить, откуда мальчишка посылал письма.

Санчик оказался на месте, и это была уже третья приятная новость за утро. Звезды явно благоволили ко мне. В комнате, предназначенной для избранных, сидели двое: Санчик и Маргарита. Увидев меня, Маргарита вскочила и радостно закричала, обращаясь к Санчику:

– Вот видишь! Все оказалось гораздо проще. И звать не пришлось. Она сама пришла, как будто почувствовала!

– И что же я должна была почувствовать? – улыбаясь, спросила я.

– Да то, что мы вас ждем! Даже звонить собирались, – потрясая телефоном, заявила Маргарита.

– По какому поводу сыр-бор? – спросила я, присаживаясь на свободный стул.

– Я знаю, для чего приходил тот человек, – спокойно сообщил Санчик.

– Тот, что устроил беспорядок в клубе? – уточнила я на всякий случай, хотя и без того было понятно, кого имеет в виду Санчик.

– Думаю, разгром запланирован не был. Это было сделано для маскировки, так как я застал его в комнате. Он не хотел, чтобы мы знали настоящую цель его визита, – высказал предположение Санчик.

– И какова же была его истинная цель? – спросила я.

– Вот. Это было его целью.

Санчик выложил передо мной квитанцию бледно-зеленого цвета. Я взяла ее в руки и сразу все поняла. Мне достаточно было разглядеть фирменный логотип в правом верхнем углу квитанции, чтобы сложить два и два. Синий электропоезд с надписью «Фокс-экспресс» наискосок. Дальше шли каракули, написанные наспех от руки. Они сообщали, что квитанция выдана за доставку почты. Получателем значилось предприятие «Экобытхим». И фамилия отправителя совпадала с той, что сообщил мне Баглан. И подпись его. Значит, он все-таки выдал квитанцию мальчишке. Выходит, мальчишка встречался со своим заказчиком после передачи посылки. Скорее всего, ему пообещали заплатить только после того, как он принесет квитанцию. Отсюда и странный способ оплаты. Парнишка разорил свою копилку ради того, чтобы заработать. Отдал квиток – получил деньги назад. И сколько-то сверху. За труды.

Да уж! Продумано все до мелочей. Воришка не доверял никому. И на удачу не рассчитывал. Утром деньги, вечером стулья. Молодец, ничего не скажешь. А этот ход с подброшенной квитанцией настоящий шедевр. Сначала заявился ко мне домой с заверениями об искреннем раскаянии. Потом, как бы между прочим, перевел стрелки на дружка Маргариты. Поделился адресочком его местопребывания. А чтобы закрепить эффект, решил подбросить в личные вещи Санчика квитанцию. Если бы не роковая случайность, это могло бы сработать. Разыграна подстава была идеально. Хакерские способности подозреваемого плюс невесть откуда взявшиеся у Маргариты деньги. И последний штрих – квитанция в комнате Санчика.

– Что скажете? – подал голос Санчик, обеспокоенный моим долгим молчанием.

– Где ты нашел квитанцию? – спросила я.

– В куче бумаг у себя в столе, – ответил он. – В том ящике, в котором храню все документы. Она была под пластиковой папкой, которую вы в тот день проверяли.

Точно, под папкой в ящике лежали какие-то квитанции. Я сосредоточилась, пытаясь вспомнить, была ли среди них квитанция из курьерской службы. Память услужливо нарисовала картину, виденную мной в тот день. Несколько белых листов, поверх них серовато-коричневый бланк товарного чека, какие выдают в магазинах канцелярских принадлежностей. А из-под них виднеется уголок бледно-зеленого цвета. Все доказательства того, что злополучный листок находился в ящике в то утро, получены. На свою память я могла положиться на все сто.

– Похоже, я знаю имя вашего налетчика, – спокойно произнесла я.

– Вы его знаете? Кто он? Это он выкрал папины разработки? – засуетилась Маргарита. – Тогда давайте арестуем его!

– Не так все просто, – охладила я пыл девушки. – Начнем с того, что я не имею полномочий арестовывать кого бы то ни было. И потом, у нас ведь нет никаких доказательств.

– А квитанция? – не желала успокаиваться Маргарита. – Вот ведь квитанция. Пусть вы не можете его арестовать. Но мы можем пойти в полицию и все им рассказать.

– Что ты им расскажешь? Что в столе твоего дружка лежит квитанция, которую он получил от курьера, доставившего ворованные материалы администрации завода «Экобытхим»? И кого после твоего заявления они арестуют? Об этом ты не подумала? – рассердилась я. – Нет. Мы будем действовать иначе.

– Ага, вижу я, как вы действуете! Санчик под подозрением, папа в больнице, а мошенник на свободе. Наслаждается ворованными денежками, – ехидно проговорила Маргарита.

– Прекрати, Марго, – урезонил ее Санчик. – Давай послушаем, что она предлагает.

Речь шла обо мне, поэтому я взяла инициативу в свои руки.

– Я, собственно, вот по какому вопросу пришла, – напомнила я о том, что они даже не поинтересовались целью моего очередного визита. – У меня имеется адрес электронной почты, которой пользовался человек, заказавший доставку посылки на завод. Можно как-то узнать место, откуда приходили письма?

– Варианты имеются, – обнадежил меня Санчик. – Посмотрим, что можно выжать из вашего адресочка.

Как только речь зашла о профессиональных вопросах, Санчика будто подменили. Куда девалась вся его невозмутимость? От уравновешенного, рассудительного меланхолика не осталось и следа. Санчик уселся за компьютер и потребовал:

– Давайте сюда свой адрес.

– А он у меня в почте, – сообщила я.

– Не проблема, возьмем информацию оттуда, – ответил он.

Через десять минут бешеных манипуляций Санчик с разочарованным видом смотрел на монитор. Готовая к неудаче, я спросила:

– Что, ничего сделать нельзя?

– Напротив. Пишите адрес: улица Тельмана, двадцать два. Интернет-кафе «Свободная территория», – равнодушно продиктовал Санчик.

– Так быстро. Что, так вот все просто? Вошел, поклацал по клавишам и увидел конкретное место? – поразилась я. – Правду про тебя говорили, ты действительно крутой хакер.

– Крутизна тут роли не играет, – возразил Санчик. – По счастливой случайности я знаю этот адрес. Отправитель ваш заядлый игроман. Он успел зарегистрироваться практически на всех игровых серверах. И ником он всегда одним и тем же пользуется. Я побродил по форумам и нашел сообщения, где он рассказывает про «Свободную территорию». Вот вам и ответ. Гарантирую, что он является постоянным клиентом этого кафе. Там его и ищите.

– Все равно круто, – похвалила я. – Непонятно, откуда пессимизм?

– Надеялся, задачка посложнее окажется, – откровенно признался Санчик. – А тут работа для третьеклассника. Причем не самого продвинутого.

– Не расстраивайся, на твой век сложных задач хватит, – подбодрила я его и стала прощаться. – Поеду, навещу владельцев «Свободной территории». Может быть, они знают этого парнишку.

– Удачи, – пожелал Санчик. – Если с владельцами не повезет, попробуйте расспросить Айди. Он в этом кафе сутками сидит. Уж его вы точно на месте застанете.

– Айди? Это имя или прозвище? – спросила я.

– Айди – это больше, чем прозвище. Это его сущность. Знаете, что означает это слово? Уникальный идентификатор какого-либо объекта. Айди именно тот, кто вам нужен. Если в кафе кто и знает про вашего мальчишку, так это Айди.

– Спасибо за совет. Непременно воспользуюсь, – поблагодарила я.

– А с квитанцией что делать? – вклинилась в разговор Маргарита.

– Заберу с собой. Думаю, мне она больше пригодится.

– Татьяна, вы поймаете его? – задала Маргарита вопрос, который не давал ей покоя все это время.

– Теперь он от нас никуда не денется. Слишком сильно наследил. Хотел сделать все по-хитрому, да эта хитрость ему же боком выйдет, – пообещала я.

Маргарита удовлетворенно кивнула. Санчик промолчал. А я отправилась в очередную поездку по местам боевой славы мошенника.

* * *

Удача не оставила меня и в интернет-кафе «Свободная территория». Располагалось оно, кстати, недалеко от завода «Экобытхим». Буквально в двух кварталах. Как и предполагал Санчик, администратор кафе, к которому я обратилась с просьбой о помощи, отослал меня к Айди. Причем аргументы использовал слово в слово, как Санчик. Идите, говорит, к Айди. Если он вам помочь не сможет, то и никто из присутствующих не поможет.

Но Айди помог. Как только я сказала, что знакома с Санчиком, он заявил, что сделает для меня невозможное. А мне и всего-то надо было назвать игровой псевдоним мальчишки. Айди минуту подумал и выдал целое досье на парня.

– Наш клиент. Ванек кличут. Живет в двух шагах отсюда. Только вам туда идти смысла нет. Ровно через пятнадцать минут он сам здесь появится, – объявил Айди. – Его место – третье слева. Видите, комп пустует? Ванька́ дожидается.

– Почему именно через пятнадцать минут? – спросила я из чистого любопытства.

– Мать на работу уйдет, он и сбежит. Ему родаки не разрешают сюда ходить. Сколько раз уж за уши из кафе выволакивали, а он все равно ходит. Даже если бабок на игру нет, он просто смотрит, как другие играют. А недавно он разбогател, так нашему админу за месяц вперед бабки отстегнул, чтобы предки не прочухали про бабосы и не отобрали.

– Понятно. Ладно, подожду здесь.

– Может, сыграть хотите? Для знакомой Санчика уступлю местечко, – предложил Айди.

– Спасибо. В другой раз. Я играми не особо увлекаюсь, – призналась я.

– Предпочитаете «торчать»? – брезгливо спросил Айди.

– Чего? – не поняла я.

– Ну, как расслабляетесь? Герыч, амфетамины? – пояснил он. – Я вообще-то к наркошам отрицательно отношусь.

– Этого я тоже не практикую, – сообщила я.

– Тогда как же расслабляться? – не унимался Айди. – Жизнь-то какая пошла. Без расслабона никак. Может, водочкой или джином?

– Я, знаете ли, по старинке. Книжки читаю. Только вы уж никому! А то засмеют, – заговорщицким тоном поведала я.

– Да, о таком лучше молчать, – на полном серьезе ответил Айди и потерял ко мне всякий интерес.

Видимо, хоть он и относился отрицательно к наркошам, но уважения они в его глазах заслуживали большего, чем книголюбы. Чего только в жизни не бывает. Вот уже люди, проводящие свободное время не за компьютером, а занимающиеся интеллектуальным развитием, считаются чуть ли не динозаврами. А я предпочитаю слыть таким вот динозавром, чем гробить свое время и здоровье, просиживая на разных игровых серверах.

Долго ждать не пришлось. Через пятнадцать минут в дверях кафе появился мальчишка и сразу прошел за тот компьютер, на который указывал Айди. Я поняла, что это мой клиент. Дождавшись, пока он усядется, я подошла к нему и, зная уже его слабое место, спросила:

– Ванек? Заработать хочешь?

– Че делать надо? – не удивившись моему вопросу, поинтересовался Ванек.

– Информация нужна, – ответила я, показывая ему сотенную бумажку.

– За такие бабки ищи другого лоха, – отворачиваясь, проговорил он.

– А если так? – я достала еще три такие же банкноты.

– Это уже серьезнее, – солидно, по-взрослому ответил Ванек. – Кого сливать будем?

Я усмехнулась, пораженная точности высказывания. Мне действительно нужно было, чтобы он слил мне своего заказчика. Так я ему и сказала.

– Это ту придурковатую бабу, что недавно сюда приходила? – развеселился Ванек. – Так вы бы сразу сказали, я ее и за меньшие бабки сдал бы.

– Не в деньгах счастье, – философски заметила я. – Рассказывай все, что знаешь.

– Баба эта придурковатая, таскалась сюда две недели подряд. Время покупала, а сама в компах полный ноль. Только и умеет, что в соцсетях зависать. Все сидела, приглядывалась. А однажды ко мне подкатила. Вот типа вас. Заработать, мол, хочешь? Я сначала послал ее куда подальше. Подумал, извращенка. А она мне расклад выдала, что делать нужно. Я подумал и согласился. Уж больно бабосы хорошие предлагала за плевое дело.

– Что за дело? – поторопила я его.

– Доставку заказать. Не пиццы, естественно. Бумаги какие-то в конверте. Сначала письмо отправил. Потом ответ получил, назначил встречу челу одному. Баба мне пакет перевязанный дала. Я, не будь дураком, прошманал его. А чего? Вдруг там наркота? Мне за пару косых на нарах чалиться в лом.

– Что было в пакете?

– Писанина какая-то и флакончик небольшой. Но не наркотик, это точно, – авторитетно заявил Ванек. – Я пакет отдал, квитанцию получил. В обмен на квитанцию баба два косаря отстегнуть обещала.

– Отстегнула?

– Куда бы она делась? Хотела было соскочить, да я ее прищучил, – самодовольно произнес Ванек.

– Это каким же образом? – с живым интересом полюбопытствовала я.

– А таким! Она сюда две недели ходила. Думаешь, я ее не просчитал?

– Все равно не понимаю. Что значит, просчитал?

– А то и значит. Приходила она сюда одна, да только я сразу понял, что не она музыку заказывает. Я не из ленивых, прогулялся пару раз до угла, понаблюдал, что она делать будет. А она к иномарочке прямиком. В машину не садилась, скажет что-то через окно и на другую сторону переходит. В арке хата ее, я проверял. А когда она мне пакет передала, я снова за ней проследил и номерок машинки срисовал!

– Ну, ты прямо Джеймс Бонд, – похвалила я мальчишку.

– Бонд не Бонд, а когда я квитанцию притащил, а она платить отказалась, я ей сюрпризик и преподнес! Баба чуть в штаны не наложила от страха. Испугалась, что мужик тот, что в иномарке сидел, узнает, как она облажалась. Голосок задрожал, волосенки фиолетовые дыбом встали, – наслаждаясь триумфом, рассказывал Ванек. – Дала мне вдвое больше обещанного. За молчание, говорит. А мне что? Я от бабок никогда не отказываюсь.

– Говоришь, волосы фиолетовые? – переспросила я.

– Ага. Противные такие. Стрижка короткая. Через волосы кожа просвечивает, и тоже фиолетовая. Видать, от краски.

– Сколько хочешь за номер машины и адрес? – спросила я, понимая, что даром мальчишка такие козыри не отдаст.

– Покупать пакетом будешь? – деловито поинтересовался Ванек.

– Что в пакет входит? – приняла я условия игры.

– Адрес, номер и рассказ, – огласил прайс Ванек.

– Так за рассказ мы вроде как о цене уже договорились? – напомнила я.

– Пакетом дешевле. Соглашайся, не прогадаешь, – торговался Ванек.

– Ну, хорошо. Пакетом так пакетом. Сколько?

– Два штукаря, – прищурившись, завернул Ванек.

– Не крутовато будет? – попыталась я сбавить цену.

– Не. В самый раз. Я тогда еще на полмесяца себе место проплачу. Почти на все лето хватит.

– Ладно, по рукам. Только, чур, сначала информация, а потом уж деньги, – предложила я.

– Думаешь, соскочить удастся? – подозрительно прищурился Ванек.

– И в мыслях не было. Если тебе поручитель нужен, можешь обо мне у Айди справки навести. Он моего приятеля знает. Стану я его подводить?

– Обойдемся без поручителей. Ты, я вижу, баба честная. Не то что та, крашеная, – отвесил мне комплимент Ванек. – Пошли уж, покажу, где придурковатая живет.

Мы вышли из кафе, перешли на противоположную сторону, прошли под аркой и оказались в небольшом дворике. Ванек протянул руку ладонью кверху и продиктовал:

– Номер «Е 102 ММ». «Форд» синего цвета. Подъезд крайний справа. Скорее всего, квартира ее на третьем этаже. Точнее сказать не могу, так далеко я не заходил. А по окнам не проследишь. Лето. Люди свет среди дня не зажигают.

– Тогда как ты определил, что этаж третий? – отдавая Ваньку деньги, спросила я.

– Видел раз, как баба на балкон выходила. Вроде она, – объяснил Ванек.

– Разберемся. Если еще понадобишься, где искать тебя?

– Там же, где и сегодня. Я свою хату сливать не обещался, – пошутил Ванек и растворился в арке.

А я снова пошла испытывать удачу. Дойдя до подъезда, я остановилась, разглядывая окна.

– Архитектурой интересуетесь, барышня? – услышала я за спиной.

Обернувшись, я встретилась взглядом с пожилым дедком. Он подозрительно осматривал меня с головы до ног. Я вежливо поздоровалась. Дедок сдержанно ответил.

– Вы в этом доме живете? – решила я наладить контакт с местным населением.

– Допустим. А вы жильем интересуетесь? – задал он свой вопрос.

– Интересуюсь. Квартирку решила в вашем районе купить. Вот, хожу, приглядываюсь, – соврала я.

– Опоздала чуток, барышня. Купили вашу квартирку. Неделя уж, как купили, – поведал дедок.

– Присмотрю другую, – оптимистично заявила я.

– Купите, когда помрет кто-нибудь, – пошутил дед. – На меня не рассчитывайте. Я хоть и старый, а жить собираюсь еще лет тридцать.

– Что ж, у вас в доме всего одна квартира продавалась?

– А вы думали, у нас здесь конвейер? В неделю по три штуки продаем? Дом, он ведь расти не умеет. Сколько вчера квартир было, столько и завтра будет. И жильцы наши все, как один, своими метрами довольны, съезжать никуда не собираются, – разговорился дед. – Да и чего по городу вошкаться, как перекати-поле. Домоуправ у нас толковый. Жильцы все мирные. И во дворе спокойно.

– Так уж и спокойно? – спросила я, собираясь проверить внезапно осенившую меня догадку. – Ни драк, ни хулиганов, ни грабителей?

– В точку попала. Ничего подобного у нас не бывает.

– Чует мое сердце, преувеличиваете вы, молодой человек, – лукаво улыбаясь, произнесла я.

– Эк, загнула! Молодой человек! Я, барышня, молодым лет сорок назад был. А сейчас просто дед Егорыч. Здесь меня все так кличут. Можешь и ты Егорычем величать, – переходя на «ты», разрешил дед.

Мои слова про «молодого человека» достигли цели. Егорыч растаял и был готов к диалогу. Я не преминула этим воспользоваться.

– Так как насчет тишины двора? Соответствует указанному? – шутливо спросила я.

– Ну, было недавно дело. Да в каком дворе такого не случается? И потом, мужчина тот нездешний был, – признался Егорыч.

– А что было-то?

– Да в арке той на прохожего напали. Кейс отобрали. По кумполу вдарили. Кровищи было, море! – начал приплетать Егорыч. – Мы с Валеркой его отхаживали. Нашатырь нюхать давали. «Скорую» вызвали. Уж как он нас потом благодарил! Рассказываю это потому, как квартиру Митриевна уже продала, и ты покупателем не являешься. Следовательно, лицо незаинтересованное. При другом раскладе ни в жисть не сказал бы. Я своим соседям пакостить не собираюсь. И потом, случай этот чуть ли не единственный за всю историю двора, а ему, почитай, уж сто лет.

– Ваш дом сто лет простоял? – ахнула я.

– Окстись, барышня! Какие сто лет? Да у нас во всем городе таких старых построек по пальцам сосчитать.

– Вы же сами так сказали, – оправдывалась я.

– Да я разве про дом? Двору, говорю, сто лет. А во дворе уж три раза постройки менялись. Сперва деревянные домишки стояли. Потом их снесли и панельные дома поставили. А уж после этого наш кирпичный отстроили. Ему только полтинник, – объяснил Егорыч, любовно глядя на дом.

– И все пятьдесят лет вы в нем живете? – догадалась я.

– Вот это верное замечание, – поддакнул дед.

– Наверное, всех жильцов знаете? – перешла я к насущным вопросам.

– Небось, узнаешь за полвека, – приосанился дед. – Про кого хошь спроси, про всех отвечу.

– Ну, не знаю. Вот скажите, кто на первом этаже, за теми веселыми занавесочками живет? – ткнула я в первое попавшееся окно.

– Там Кабаниха обретается. У нее здоровье слабое. По три раза в неделю «Скорая» приезжает, а в больницу не везут. Кому она там нужна? Помирать и дома можно.

– А на третьем этаже? Балкончик синенький такой, с цветочками, – показала я на балкон, про который говорил Ванек.

– Там Валька-артистка ютится. У нее муж пропойца. Все из дома тащит. Бедная баба не успевает мебеля покупать. Только обновку в дом приволокет, а ее пропойца тут же в ломбард снесет или на рынке толкнет. А денежки, знамо дело, в рюмочную отнесет. У него там кредит открыт. Живодеры эти ничем не брезгуют. На чужом горе богатеют, – Егорыч смачно сплюнул.

– Что ж она не уйдет от него? Нашла бы себе приличного мужика и жила спокойно. Наверно, страшненькая? Волосики реденькие или зубы гнилые. Боится, что одна останется, вот и терпит? – теперь уже я принялась нести околесицу.

– Много ты понимаешь! – обиделся за соседку Егорыч. – Валька женщина видная. Хоть и в тиятре работает, артисткой, а в теле. Не то что нынешние девицы, худющие, кожа да кости. И зубы у нее все на месте. И с волосами полный порядок. Красит она их, правда, но зато цвет выбирает, загляденье. Она когда домой идет, издали видать.

– Это что же за цвет? Может, и мне пойдет? – продолжала я раскручивать тему.

– Нет, тебе плохо будет, – уверенно произнес дед. – Ты светловолосая. На твоих волосах он как марганцовка смотреться будет. А у Вальки волос темный, только седых много. Она их подкрасит, и ничего, красавица.

Вот теперь я была уверена, что попала по адресу. И арка, в которой на Захарова грабитель напал, свое место в общей картине заняла, и лже-Вера имя настоящее обрела. И даже мое предположение, что Вера может быть профессиональной актрисой, и то подтвердилось. Надо было избавляться от общества Егорыча и идти на разведку в квартиру Веры-Вальки.

– Тогда тем более непонятно, чего она за алкоголика держится, – вслух размышляла я. – Детей жалко?

– Нету у Вальки детей. Алкаш ей вместо ребенка, вот она и нянчится с ним. Понять можно. Бабе главное, чтобы было за кем ухаживать. Без этого они с катушек слетают.

– Тогда лечила бы его. Чего ждать? Когда помрет от пьянки? Вот у моей знакомой муж пил. Неделями не просыхал. А она нашла «Общество анонимных алкоголиков», затащила его туда. А через год мужика не узнать. Пить бросил, на работу устроился, цветы ей дарит, на курорты возит, – плела я.

– Ерунда это, «обчества» твои, – недоверчиво произнес Егорыч. – Одни шарлатаны. Деньги сдерут, а потом руками разведут. Самому, мол, желание иметь надо. А так от пагубы не избавиться.

– Да говорю же вам, метода у них новая. Экспериментальная. На сто процентов помогает, – не моргнув глазом, соврала я. – А хотите, я к вашей Вальке пойду? Уговорю в это «Общество» мужа отвести. Вдруг поможет?

– А что, и сходи. Хуже-то не будет. Валька в двенадцатой квартире обретается, – подсказал дед. – А хочешь, я с тобой схожу.

– Нет, не нужно, – поспешно отказалась я. – На такие темы женщина с женщиной быстрее договорятся.

– И то верно. Ну, сходи, сходи. Доброе дело сделаешь, – напутствовал меня Егорыч.

Я подорвалась с места и помчалась на третий этаж, пока дед со мной не увязался.

Квартира номер двенадцать на первый взгляд ничем не отличалась от остальных. И не подумаешь, что за солидной металлической дверью проживает гиблый пропойца. Я нажала на дверной звонок. Вместо приятной мелодии современных устройств для оповещения хозяев о прибытии посетителей прозвучал хриплый звук старого, разбитого колокольчика. За дверью послышались шаги. Женский голос спросил:

– Вам кого?

– Я Валентину ищу. Меня Егорыч послал, – воспользовалась я именем нового знакомого.

– Егорыч? Чего этому старому сплетнику понадобилось? – не очень лестно отозвалась Валька о своем соседе. – Опять деньги на что-то собирает?

– Нет. Я по другому вопросу. Войти можно?

– Ну, входи, если желание есть.

Валька открыла дверь. Передо мной стояла женщина, о которой я так много слышала, но до сего дня ни разу не видела. Короткие волосы свекольного цвета были растрепаны. Пышненькие формы женщина упрятала в потертый шелковый халат. Женщина действительно была явно моложе Захарова. В этом Тамара Степановна не ошиблась. Странно, что этого не заметил сам Захаров. Я прошла в ободранную прихожую. Мебели в ней не было.

– Вас как звать-то? – спросила Валька.

– Татьяна, – представилась я.

– Ну, пойдем, Татьяна. В комнату не поведу, не прибрано там. В кухне поболтаем, – поворачиваясь ко мне спиной, предложила Валька.

Она прошла в кухню. Я следовала за ней по пятам. Кухня выглядела немного лучше прихожей. Чистые обои на стенах, видать, только что поклеенные. Новехонький стол с двумя стульями. А вместо хозяйственных шкафов только малюсенькая полочка да еще старый холодильник. Валька прошла к окну, кивнула мне на стул и, скрестив руки на груди, грубо спросила:

– Ну, чего надо?

Я опешила от такой перемены в настроении хозяйки. Вроде бы я еще ничего неприятного и сказать не успела, а она уже на дыбки встает. Может, сообразила, какая Татьяна к ней пришла. Наверняка Захаров называл мое имя, когда встречу назначал. Иначе с чего бы ей начинать грубить, не выяснив, кто я. Ничего, сейчас ей не до грубости станет.

– Полагаю, вежливость не входит в список ваших достоинств? – едко заметила я, присаживаясь на стул.

– А я в своем доме. Тут мне вежливость ни к чему. Сама пришла, я тебя на аркане не тянула. А пришла, так терпи, – заявила Валька. – Чего приперлась, спрашиваю? Думаешь, я поверила, что тебя Егорыч прислал? У нас здесь все проходимцы его именем прикрываются. Дед-то безобидный, но болтун страшенный. Как нового человека во дворе заприметит, тут же к нему с разговорами пристанет. Вот вы и взяли моду, чуть что, «нас Егорыч прислал»! Хоть бы чего пооригинальней придумала.

– Могу и пооригинальней, – невозмутимо ответила я. – Привет вам от Захарова.

Мои слова повергли Вальку в ступор. Руки с груди слетели, как прошлогодние листья от порыва ветра. Кожа лица приобрела землистый оттенок. Зрачки расширились от ужаса, охватившего женщину. «Как бы она не померла. В лице ни кровинки. И как с такими слабыми нервами ее угораздило во всю эту историю вляпаться?» – подумала я.

– Водички налить? – спросила я, обеспокоенная ее молчанием.

– Обойдусь. Себе налей, – беря себя в руки, огрызнулась Валька.

– Чего ж вы так переполошились? Или неприятно от бывшего одноклассника привет получить? – видя, что Валька ожила, продолжила я. – А вот он вас прекрасно помнит! И даже приветы передавать не забывает.

– Не пойму, о чем вы? – забыв о том, что минуту назад «тыкала» мне, пожала плечами Валька. – Не было у меня никогда одноклассника с такой фамилией. Адресом ошиблись.

– Да нет. Адресок у меня точный. И записная книжка, в которой этот самый адресок хранится, самая что ни на есть надежная. «Ванек» называется, – доверительно сообщила я.

Валька снова побелела, но на этот раз старалась вида не подавать, насколько ей страшно.

– Интересное название для записной книжки, – попыталась пошутить она.

– Ага. А сама книжка еще интереснее. Живая, говорящая. Даже ходить умеет. Я ее в соседнем интернет-кафе отыскала. Да вы с ней наверняка сталкивались, – продолжила я.

– Делать мне больше нечего, как только по кафешкам таскаться, – фыркнула Валька.

– Вот и я думаю, чего ради взрослой женщине две недели подряд в интернет-кафе просиживать?

– Слушайте, шли бы вы восвояси! Мне на работу собираться надо, – попыталась выпроводить меня Валька.

– А может быть, у вас встреча назначена? С Владом, например. Или он вас больше не посещает? Денежки получил, с вами расплатился, и все, конец знакомству?

– Еще и Влад какой-то! Отстанете вы от меня со своими мужиками? У меня, между прочим, муж законный имеется. Вон, в соседней комнате спит, – объявила Валька.

– Вы же сказали, что в комнату нельзя, так как там не прибрано. Или соврали по привычке? – притворно удивилась я.

– Не соврала. Пьяный он валяется, потому и не прибрано. Куда я, по-вашему, его уберу? В кладовку? – меняя тон, ответила Валька. – Чего вам от меня нужно?

– Признания, Валентина, признания, – ответила я.

– Никакого признания не будет. Даже не мечтайте. Не знаю, чего вы там себе навыдумывали, только я под вашими фантазиями подписываться не собираюсь! – повысила голос Валька. – Вы вообще кто такая?

– Думаю, вы давно догадались, кто я. Скажете, Захаров не называл вам моего имени? И Влад про меня ничего не говорил? Ну, нет так нет. Можете считать, что я – ваша совесть, – предложила я. – И признание я от вас получу, хотите вы этого или не хотите. А чтобы подстегнуть вашу словоохотливость, перечислю-ка я вам, пожалуй, номера статей, по которым вы под суд пойдете. И сроки, предусмотренные законом за ваши злодеяния, озвучу. Начну с последней. Ее доказать – проще простого. Женщина попалась неравнодушная к беззакониям. Свидетельницей вашего вероломства была. И патрульному доложила, как вы Захарова под машину толкнули, и мне историю повторить не поленилась. Вы надеялись, что Захаров умрет, и никто о вас не узнает. А он выжил. Через три дня на ноги встанет. Так что убийца из вас никудышный вышел. Впрочем, как и посредник в чужих махинациях. Вон как Ванек вас быстро просчитал и даже адрес ваш вычислил.

С каждым сказанным мной словом Валька сникала все больше и больше. С последними словами она сползла на пол и зарыдала. Всхлипывания перемежались отрывистыми фразами.

– Я не хотела, чтобы все так обернулось. Это все он виноват. Денег, говорит, за пустячную работу получишь столько, что не только на ремонт хватит. А ремонт твой алкаш не пропьет. Поживешь хоть, как человек, в чистых стенах. И откуда только про мужа узнал? Наверняка Егорыч напел или в театре кто. Да ведь там и криминала никакого не было. Он просто свое вернуть хотел! Вот я и согласилась помочь. Что тут такого?

– С каких это пор интеллектуальный труд одного человека стал у нас собственностью другого? Не поясните, что именно Влад «своим» называл? – недоумевая, спросила я.

– Да как же? Ведь этот Захаров у Влада кучу денег украл! Они партнерами по бизнесу были. А потом Захарову деньги на разработку понадобились. Он весь капитал и заграбастал. А Влада теперь кредиторы трясут, долг требуют. Все ведь на него одного оформлено было, – объяснила Валька.

– Так вот какую историю поведал вам наш красавчик! Ну-ну, теперь понятно, – протянула я.

– Да что вам может быть понятно? Вот вы когда-нибудь жили так, чтобы деньги в подъезде прятать приходилось? Чтобы на мужа надежды меньше, чем на воров было? Чтобы возвращаться домой и не знать, на месте ли у тебя кровать или снова на голом полу ночевать придется? Чтобы одежду на работе хранить, а то муж последние трусы пропьет? Чтобы из продуктов в доме – одни тараканы, и те в пустых углах скучают, потому что в доме ни одного шкафа, ни одной кастрюли не осталось? А вы говорите «понятно». Да ни хрена вам непонятно!

– И вы решили, что можете распоряжаться чужими жизнями! Раз своя не удалась, так пусть и у других все так же плохо складывается, – не впечатленная Валькиным слезным рассказом, саркастически заметила я. – А что, очень удобно! Украл у человека идею и тяжелыми жизненными обстоятельствами отбоярился. Убил того же человека и алкашом прикрылся. А сама-то я белая и пушистая. Ни травинки не сорву, ни козявки не обижу. Если бы не муж, ни за что на такое не решилась бы. А что у Захарова жена и дочь имеются, об этом вы не подумали, когда толкали его под машину? Каково им будет потерять мужа и отца?

– Это не я придумала. Влад меня заставил. Захаров позвонил и начал уговаривать с вами встретиться. Дескать, вы рассердились, что он вам про меня не рассказывал, а он, мол, чтобы все недопонимания сразу снять, решил нас познакомить. Я на встречу согласилась, а сама Владу звонить. Так, мол, и так. Захаров меня к детективше тащит. А он орать начал. Ты, говорит, после первого же вопроса засыплешься. Иванова – стерва еще та! Ох, простите, не подумавши ляпнула. Да это Влад так говорил. Сама я такого не думаю, – начала оправдываться Валька.

– Не берите в голову. Меня еще и не такими эпитетами награждали. Продолжайте, – поторопила я.

– Ну, я в панику ударилась. Что делать, спрашиваю. А он, вот вроде как вы недавно, давай мне статьи перечислять и сроки тюремные называть. Сидеть тебе, говорит, лет двадцать, если не избавишься от Захарова. Кто тебя, кроме него, узнать сможет? Никто. Толкнешь его под машину, а сама убежишь. Именем ты чужим называлась. Адреса твоего он не знает. Номер телефона на бомжа оформлен. Симку выбросишь, и концы в воду. Менты на тебя никак выйти не смогут. Я и поверила. С Захаровым встретилась, на беседу с вами согласие дала. А потом вроде как пить захотела. На противоположной стороне от парка аптека есть. Там воду продают, для диабетиков. Захаров хотел у лоточницы лимонад купить, а я ему про диабет. Болею, говорю. Ничего смертельного, но сейчас как раз обострение. Пойдем, говорю, в аптеке специальной водички купим. Захаров согласился. Хотел сам сбегать, но я настояла, чтобы вместе идти. К перекрестку подошли. Нам зеленый горел. Я сделала вид, что камешек в туфлю попал. Пока вытряхивала, светофор переключился. Встали к самому краю. Народ набрался. Я смотрю, «Волга» катит. И скорость приличная. Ну, я и толкнула его. Что с ним стало, не смотрела. Бочком сквозь толпу пробралась и бегом от перекрестка.

Я, не перебивая, выслушала откровения Вальки. Рассказ закончился. Валька поднялась с пола и сказала:

– Вот как после такого жить, не знаю! Ведь человека убить пыталась. Это мне наказание за то, что только своими бедами жила. Я, мол, самая несчастная. Мне муж-алкоголик достался.

– Давайте оставим все эти красивые душеизлияния до другого раза. Будет возможность, порекомендую вам место отличное. Там истории, вроде вашей, очень любят. Вот им и будете про загубленную молодость рассказывать. В настоящий момент меня несколько другие проблемы волнуют, – отмахнулась я от очередной порции Валькиных жалоб на несчастную жизнь. – Подельник ваш – хитрый лис. По сути, сам он нигде не светился. Из всех доказательств его причастности к этому делу только ваши слова да слова подростка из интернет-кафе, который видел, как вы с Владом общались, и номерок его авто срисовал. С Захаровым дело вы имели. Разработки его из лаборатории тоже вы выкрали. Надеюсь, от этого отпираться не станете?

– Не стану, – покорно согласилась Валька.

– Вот и получается, что Влад тут вроде как ни при чем. Если дело до суда дойдет, он всю вину на вас свалит, а сам сухим из воды выйдет. Заявит, что вы решили за счет Захарова приподняться. Вызнали про его школьную привязанность, втерлись к нему в доверие, пробрались в лабораторию и стащили материалы проекта и опытный образец. Что, в сущности, полностью соответствует истине. Потом нашли подходящего мальчишку, наняли с его помощью курьера и продали проект администрации завода. А когда жареным запахло, решили от Захарова избавиться.

– Вот-вот. Влад мне то же самое говорил. Просто слово в слово. Не вздумай, говорит, в полицию с повинной пойти. Я себя утопить не дам. Одна за все отвечать будешь, – пустила слезу Валька.

– Значит, нужно сделать так, чтобы он не смог чистеньким остаться. Надо заставить его признаться во всем! – решительно заявила я. – И вы мне в этом поможете. А я, в свою очередь, постараюсь сделать так, чтобы вы пострадали как можно меньше. «Паровозом» не пойдете, это я гарантирую.

– Каким паровозом? – не поняла Валька.

– Обыкновенным. Который впереди вагонов по рельсам катит. Вы что, не знаете такого выражения? – Валька отрицательно покачала головой. Пришлось объяснять: – В уголовном мире подследственного, который всю вину на себя берет, называют «паровозом». Отсюда и выражение «пошел паровозом». Значит, ответил по полной за всех, кто в преступлении участвовал. И срок получил по максимуму, а остальные минимальным сроком отделались.

– Я не хочу быть «паровозом»! – воскликнула Валька, до которой наконец дошло, как глубоко она увязла в этом деле. – Это все Влад придумал, вот пусть он за все и отвечает.

– Хорошо, что хоть в этом вопросе мы с вами солидарны, – улыбнулась я. – Теперь давайте обсудим план.

– Какой план? – испугалась Валька. – Я больше никаких планов знать не желаю. Влад тоже с этого начинал. Приперся ко мне в гримерку и говорит: давайте с вами обсудим план нашего общего обогащения. А вместо богатства мне это обсуждение одни неприятности принесло!

– Придется рискнуть, – снова улыбнулась я. – Либо мы придумываем план, как разоблачить Влада, либо вы придумываете, кто будет вам передачки в тюрьму носить. На мужа вашего, как я понимаю, в этом вопросе надежды нет.

– Ладно, я согласна. Что за план? – вздохнула Валька. – Только предупреждаю сразу, если снова кого-то под машину толкать, то я пас. Уж лучше в тюрьму.

– Обойдемся без кровопролития, – пообещала я. – Скажите, деньги за проект переводили на ваше имя? Вы являетесь их получателем?

– Про деньги я ничего не знаю. Я только свою часть забрала. Мне Влад авансом заплатил, иначе я бы не стала ему помогать. Я ж не дура! Столько лет с алкашом живу, который только и делает, что обещает. «Дай, Валечка, денег, завтра отдам. Подожди немного, Валюша, через неделю деньги будут». Нет, меня на такие детсадовские разводки не купишь. Правило у меня железное: сначала деньги, потом услуга. Я и на корпоративах выступаю только после внесения стопроцентной предоплаты.

– Значит, он должен был где-то засветиться. Ведь не по воздуху они к нему перешли? Ладно, это уже моя забота. А вот от вас потребуется следующее.

Еще полчаса я потратила на подробный инструктаж Валентины. Потом, взяв с нее обещание никуда не исчезать и приказав ждать звонка, я отправилась готовить сцену для последнего акта.

Глава 9

Для разоблачения Влада все было готово. Кроме одного небольшого нюанса. Этим-то нюансом и предстояло мне заняться. Я должна была встретиться с Петькой Коваленко. Как же мне не хотелось делать этого! Но, к моему великому прискорбию, без его участия весь мой план был обречен на провал. А уж сколько я вариантов в голове прокрутила, лишь бы обойтись без помощи этого напыщенного индюка, но все напрасно.

Единственной зацепкой могла служить лишь передача денег за проданный Владом проект. Ведь как-то же он должен был их получить? Не может быть, чтобы информация о получателе не была нигде зафиксирована. Во-первых, выплаты такого размера не производят, просто передав наличные в руки получателя. Во-вторых, оплату производила канадская сторона, а уж у них-то ни один доллар без учета не остается. И, в-третьих, Влад не какой-нибудь там нефтяной магнат или мафиозный босс, у которого имеются отработанные каналы для отмывания «черного нала». Он – обыкновенный мошенник-неудачник. И разработать такую схему получения денег, чтобы не засветить свою личность, за такой короткий срок никак не мог. Следовательно, если подойти к вопросу правильно, можно выудить эту информацию из Петьки. А дальше в игру вступает Валька-артистка, и все. Дело в шляпе.

Тридцать минут я собиралась с духом, чтобы позвонить Петьке. Я все репетировала, что скажу ему, как он отреагирует, пока мне это не надоело. Рассердившись, я сказала самой себе: «Ты ведешь себя, как мнительная барышня. Прекрати разводить нюни и позвони ему! Иначе…» Угрозу в свой адрес я не закончила, так как телефон запел веселую мелодию, извещающую, что я снова кому-то понадобилась. Определитель номера выдал информацию о звонящем. Петька. Петька Коваленко! Сам позвонил. Я обрадовалась этому звонку больше, чем игрок нашей сборной по футболу, забивший решающий мяч в ворота противника! Схватив трубку, я радостно прокричала:

– Слушаю!

– Ташенька? У тебя все в порядке? – услышала я удивленный Петькин голос. – А, понял: в твоем телефоне испортился определитель!

– Иди к черту! – все так же радостно проговорила я и, сама себе противореча, спросила: – Чего звонишь?

– Соскучился, хотел голос твой услышать. Правда, даже не надеялся на такой радушный прием, – подколол Петька. – Ты там не напилась часом?

– Еще раз послать? – пригрозила я. – Петька, не порть настроение, выкладывай, зачем звонишь, или я трубку брошу.

– А отчего это у тебя настроение такое хорошее? Мошенника поймала, который Захарова обставил?

– Пока нет, но все к этому идет, – призналась я.

– Обещание свое помнишь? – поспешно спросил Петька. – Про поездку и прочее.

– А ты готов назвать имя воришки? – отшутилась я.

– Я-то готов, а вот ты готова к головокружительной поездке в Карловы-Вары? Между прочим, путевки я уже заказал, – в голосе Петьки послышался триумф.

– Боюсь, мое заявление тебя огорчит, но ты опоздал. Совсем немного, на каких-то два часа. Мне уже известно его имя, – подпортила я эффект от Петькиного выступления. – Так что в Карловы-Вары ты отправишься один. Хотя можешь прихватить с собой какую-нибудь длинноногую красотку, не обремененную неподобающей женщине работой.

– Ты врешь! Не можешь ты знать его имени, – не поверил Петька. – Я сам с большим трудом сумел пробить его данные. Имя получателя известно только работникам банка и посреднику с канадской стороны. Ты не могла заполучить эти сведения.

– Назвать? – самодовольно произнесла я, напрочь забыв о том, что собиралась завербовать Коваленко в союзники, а не дразнить его.

– Ну, давай, озвучь. А я посмеюсь! – принял вызов Петька.

– Не так скоро. В прошлый раз условия спора ставил ты, так? – опомнившись, я поняла, что мне выпал великолепный шанс добиться своего и не предстать перед Петькой в роли просительницы. – Теперь моя очередь. А условия таковы: если имя совпадает с твоим, ты помогаешь мне в разоблачении воришки. Если же нет, так и быть, я отправлюсь с тобой в полюбившиеся тебе Карловы-Вары. И даже язвить не буду, обещаю!

– В чем подвох? – настороженно спросил Петька.

– Ну, почему сразу подвох? Ты что, настолько мне не доверяешь? Напрасно! Обычно я вполне безобидна, – я не утерпела, чтобы не посмеяться над Петькой.

– Встречное предложение. Если имя все-таки совпадет и мне придется помогать тебе в разоблачении, то расклад такой: как только все закончится, мы без всяких условий едем в Чехию, – внес свои коррективы Петька.

– Тебе не кажется, что в этом случае ты при любом раскладе остаешься в плюсе? – засмеялась я, заранее зная, что соглашусь на все его условия.

– Можешь не сомневаться, в итоге мы оба будем в плюсе, – ласково проговорил Петька. – Ну, так как, называешь имя?

– Разработки вам продал Влад, – и я назвала его фамилию.

Мертвая тишина в телефонной трубке убедила меня в том, что я не ошиблась и Петька по своим каналам узнал то, до чего я дошла, расследуя это дело.

– Жду тебя в кафе на набережной. Обсудим план. Заодно угощу тебя великолепным кофе. Думаю, такую малость с моей стороны ты заслужил, – не требуя подтверждения своих выводов, заявила я.

Я отключила телефон, не дожидаясь ответной реакции, абсолютно уверенная в том, что Петька будет в кафе раньше меня.

* * *

Валька позвонила в двенадцать. Как мы и договаривались, она связалась с Владом и теперь держала передо мной отчет.

– Он придет. Пришлось, правда, поуговаривать, так как он ни в какую не соглашался на встречу, но после того, как я пригрозила, что немедленно иду в полицию, он сдался. В четыре он будет у меня. Я дала мужу пятьсот рублей, думаю, этого хватит, чтобы он не появлялся в квартире до утра. Представляете, он на радостях меня Валюшечкой назвал! Первый раз за последние три года!

«Ну, неисправимая идиотка!» – подумала я, вслух же сказала:

– Отлично. Значит, мы приедем к двум. Лучше не рисковать. Вдруг Влад надумает приехать раньше? Нельзя допустить, чтобы он видел нас в районе вашего дома, иначе весь план полетит в тартарары.

– Что мне теперь делать? – спросила Валька.

– Сидеть дома и ждать. Скоро все закончится, – пообещала я.

В том, что Валька справится со своей ролью, я ничуть не сомневалась. Несмотря на ее беспредельную доверчивость, актрисой она была хорошей. А вот в том, не проколется ли раньше времени Петька, я уверена не была. Он, конечно, бизнесмен умелый, но одно дело – конкурентов разводить, и совсем другое – облапошить мошенника. Ладно, что толку гадать? Все равно другого выхода нет. Придется полагаться на удачу и действовать по обстоятельствам.

К Вальке мы заявились ровно в два. Я и Петька. К нашему приходу Валька расфуфырилась и уже не была похожа на несчастную жену алкоголика. Она провела нас в комнату. Осмотрев скудный интерьер, Петька почесал затылок и резонно заметил:

– Ну и где же мы спрячемся так, чтобы Влад нас не заметил?

А вот об этом-то я и не подумала. Вот досада! Так проколоться, да еще перед кем? Перед Коваленко! Не подавая вида, что упустила этот нюанс, я бодро заявила:

– Не переживай, все уже продумано. Иди в кухню. Там гораздо уютнее. Чайком побалуешься, а мы с Валентиной пока все организуем.

Петька послушно поплелся в кухню. Валька проводила его взглядом и, повернувшись ко мне, спросила:

– Где прятать вас будем?

– А я откуда знаю? – огрызнулась я. – Вы хозяйка, вам виднее.

– То есть как это виднее? Вы же только что сказали, что все продумали.

– Все, да не все. Видите ли, Валентина, я как-то упустила из вида один интересный факт. Для того чтобы спрятать человека в комнате, она должна быть меблирована. А из всей мебели у вас только старый диван да хлипенькая этажерка. Видимо, ее ваш благоверный не смог продать ввиду полной непригодности.

– И как же теперь быть? Купить новую мебель за два часа – это нереально, – огорчилась Валька. – Придется переносить встречу.

– Ни в коем случае. Знайте, Валентина, безвыходных ситуаций не бывает, – бодро проговорила я, хотя сама этой бодрости не испытывала.

Я принялась тщательно изучать квартиру. Туалет отпадает, Влад может первым делом забуриться туда. Мало ли, может, у человека мочевой пузырь слабый? Нет, так рисковать нельзя. Ванная комната подходила больше. Но и ее рассматривать как основное место маскировки было нельзя. Дверь в ванную комнату была перекошена, и там человека спрятать не представлялось возможным. Швабру, и то проблематично. Оставались полупустая кухня и небольшой чуланчик в прихожей.

– Значит, так, – я решительно потерла руки, – никого мы прятать не будем. Прибегнем к излюбленному театральному способу. Скажите, Валентина, Влад хоть раз вашего мужа видел?

Валька отрицательно покачала головой, догадываясь о том, что я задумала.

– Но ведь он знает о его пагубном пристрастии, не так ли? – продолжала я.

– Конечно. С этого он ко мне и подкатил. Жизнь, говорит, к тебе несправедлива. Мучаешься со своим козлом…

– Стоп, Валентина, лирика отменяется, – прервала я ее монолог. – У вашего мужа имеется запасная одежда?

– Кое-что осталось. Правда, состояние не ахти, – Валька сморщила нос.

– Ничего. Нам не на выставку, – пошутила я. – Магазин поблизости есть?

– За углом, – послушно отвечала Валька.

– Тогда гоните одежду и дуйте за водкой, – скомандовала я. – Будем превращать Пита Ковалевски в вашего мужа-забулдыгу.

– Мне кажется, он не согласится, – опасливо косясь на кухонную дверь, прошептала Валька.

– А вот это уже не ваша забота, – весело объявила я. – Эту часть плана я беру на себя.

Валька побежала в магазин, а я принялась уламывать Петьку стать на время мужем Вальки. Услышав мое предложение, Петька наотрез отказался.

– Мало тебе, что втянула меня в свою авантюру, так еще поиздеваться хочешь? Ташенька, да ты просто деспот! – вскричал он. – Забудь! Я категорически против.

Не прошло и десяти минут, как вернулась Валька. Войдя в комнату, она ахнула:

– Ой, что творится! В кого вы превратили приличного человека?

Эффект и вправду получился сногсшибательный. В старой застиранной тельняшке и дедовских кальсонах неопределенного цвета Петька смотрелся отпадно. А если прибавить к этому взлохмаченную шевелюру!

– Давайте сюда водку, – потребовала я. – Будем доводить шедевр до совершенства.

– Вот пить я точно не буду, – зло глядя на меня, заявил Петька.

– Тебе и не придется, – успокоила я его, наливая водку в пригоршню.

Не успел Петька сообразить, что я собираюсь делать, как я плеснула содержимое ладони ему в лицо. Он рефлекторно вскинул руки к лицу, а я, воспользовавшись открывшимся простором для деятельности, перевернула бутылку горлышком вниз. Жидкость быстрыми ручьями растеклась по всей Петькиной фигуре.

– Сдурела, полоумная! – взорвался Петька. – Чего творишь, беспредельщица?

– Не сердись, Петенька, это нужно для дела. Ничего личного. Маскировка, сам понимаешь, – ласково произнесла я и погладила Петьку по щеке.

– «Ничего личного». Вот ведь, придумала, – вмиг остывая, проворчал Петька.

– Если позволите, один нюанс, – робко предложила Валька.

– Какой еще нюанс? – вздыбился Петька.

– Малюсенький такой нюансик, – пролепетала Валька, подхватывая с этажерки коробку с театральным гримом. – Мы только один синячок подрисуем, и все. А то для алкоголика у вас больно кожа красивая.

Я не знала, плакать мне или смеяться, настолько комично выглядели эти двое. От Валькиной похвалы Петька весь зарделся и безропотно позволил разукрасить себя. И Валька, прикусив губу от усердия, колдовала над его лицом. Валькино предложение оказалось дельным. Как только она закончила работу, Петька окончательно стал похож на горького пропойцу. Я не удержалась, достала телефон и щелкнула камерой.

– Чего творишь? Сотри немедленно! – прорычал Петька.

– Ну, Петенька, разреши мне оставить снимок. Когда еще я тебя таким увижу? А так буду смотреть на твой портрет и вспоминать наше общее дело, – лисой пропела я.

– Ладно уж, оставляй. Только смотри, не показывай никому, – разрешил Петька.

«Для этого я и снимала. Непременно покажу фото Светке. Вот она удивится. Петька – пропойца. А я еще поворчу для правдоподобности. Вот, мол, хотела меня с Петькой снова свести, а он алкашом оказался. Неплохой розыгрыш», – промелькнуло у меня в голове. Взглянув на часы, я сразу забыла обо всех розыгрышах и шутках. До прихода Влада оставалось не больше двадцати минут, а мы еще не проговорили изменения, которые придется внести в план ввиду нового статуса Петьки.

– Значит, так, ты ложишься на диван, накрываешься пледом и храпишь. Валентина проведет Влада в комнату, чтобы он убедился в твоей отключке. Что говорить, придумаете сами, – заявила я Вальке. – Потом уводите его в кухню. Там и будете вести разговор. Я спрячусь в чулане. Для одного человека места там предостаточно. Дальше все по плану. И еще, если вдруг что-то пойдет не так, подайте какой-нибудь сигнал. Это понятно?

– Понятно. А какой сигнал? – спросила Валька. – Свистнуть, что ли?

– Ну, почему сразу свистнуть? – поморщился Петька. – Можете запеть что-нибудь. Вы петь умеете?

– А то! Я все наши спектакли озвучиваю, если где по роли петь приходится, – похвасталась Валька.

– Ну, какая у вас самая любимая песня? – спросил Петька.

– «Красотки кабаре», – на полном серьезе ответила Валька.

– Ну, пусть будут красотки, – согласился Петька.

– Так, все по местам. Скоро гвоздь программы прибудет. Петька, ложись, я тебя укрою, – приказала я.

Подготовив декорации, я скрылась в чулане. Валька села рядом с Петькой на диван, и мы занялись самым сложным делом – ожиданием. Хоть мы и ждали прихода Влада, но звук дверного звонка все равно прозвучал неожиданно. Сквозь щель между чуланной дверью и косяком мне было видно, как Валька подпрыгнула на месте, потом побежала к двери.

– Кто там?

Вопрос прозвучал глупо. Ведь и так было понятно, кто за дверью. Тем более что, задавая этот вопрос, Валька таращилась в глазок. «Как бы она от волнения все не запорола», – успела подумать я, прежде чем из-за двери послышалось грубое:

– Открывай.

Валька открыла. Конечно, это был Влад. Пропустив его в квартиру, Валька высунула голову на лестничную клетку и осмотрелась.

– Боишься, не привел ли я за собой «хвост»? – усмехаясь, спросил Влад. – Не переживай, по этой части у нас ты спец. Ну, чего хотела?

Похоже, проходить он не собирался. Валька тоже это поняла.

– Не здесь. Муж в комнате дрыхнет. Пошли на кухню, – вполголоса произнесла она.

– Муж? Ты обалдела, что ли? Решила спалить меня? – разозлился Влад. – Ты же сказала, что его не будет.

– А я виновата? Денег ему специально дала, чтобы он подольше в своей «Рюмочной» просидел, а он нажрался в хлам, домой приперся, завалился на диван и уснул. Я его тормошила, тормошила, а он не реагирует. Что ж, мне его на улицу выволакивать? Он бугай здоровый, попробуй с места сволоки, – принялась причитать Валька. – Да не волнуйся ты, он, когда в таком состоянии, с дивана даже сползти не может. Мы в кухне посидим, он ничего и не услышит, даже если вдруг проснется. Только это вряд ли.

Не доверяя Валькиным словам, Влад прошел в комнату, отдернул покрывало и начал разглядывать Петьку. Тот заливался храпом, и даже губами причмокивал, будто от удовольствия.

– Фу, вонь какая! – сморщился Влад. – И как только вы, бабы, такое терпите?

– А куда деваться-то? Квартира на нас обоих записана. На улицу его не выставишь, а на размен деньги нужны, – пожаловалась Валька.

– Так заработай. Вон ты какая ушлая оказалась, – съязвил Влад. – Денежки заграбастала нехилые, да еще парнишку ошкурить хотела. Эх, Валька, все твои беды от жадности. Вот я, например, никогда не скуплюсь. Обещал – заплати. И проблем потому не имею.

– Тише ты про деньги. У него на это слово рефлекс. Сейчас услышит сквозь сон, потом меня тиранить будет, – шикнула на Влада Валька.

– Ладно, показывай, где тут кухня твоя, – успокоился Влад.

Они прошли через прихожую и устроились на новых стульях друг напротив друга. Влад ближе к окну, Валька – к двери.

– Я калиточку-то прикрою от греха подальше, – Валька закрыла дверь, оставив небольшую щель.

Я вплотную приникла к чуланной двери и немного ее приоткрыла, так, чтобы было видно происходящее на кухне. Петька выбрался из-под покрывала и на цыпочках пробрался поближе к прихожей. Видеть он ничего не мог, но зато мог слушать.

– Чайку налить, чтоб разговор веселее шел? – изображая гостеприимную хозяйку, предложила Валька.

– Что-то ты больно добренькая стала. В обед звонила, визжала, как свинья на бойне, а сейчас, смотри-ка, чай предлагает, – насторожился Влад. – Пакость какую-то задумала?

– С чего ты взял? Никаких пакостей. С просьбой я к тебе. Деньжат надо бы за риск подбросить. Особо много просить не стану, а добавить придется, – заискивающе заговорила Валька.

– Вот оно что! Так я и думал. Добавки захотела. Риск у нее, видите ли. Вот зачем ты в телефон визги свои посылала. Чтобы эффект обеспечить, – Влад смотрел на Вальку колючим взглядом. – Даже не надейся. Ни копейки сверху не дам.

– Боюсь, других вариантов у тебя нет. Мне, может, уехать придется. Без денег, сам понимаешь, сделать я этого не смогу. И тогда оба пострадать можем. И ты, и я. И днем я не просто так визжала. Детективша твоя приходила и меня до полусмерти напугала. Тут и ты завизжал бы, – обиделась Валька.

– Чего? Иванова к тебе приходила? Сюда? И после этого ты меня к себе в квартиру зазвала? А если она снова заявится? Прямо сейчас? – Влад вскочил со стула, готовый бежать.

– А что мне оставалось делать? Ты же на встречу никак не соглашался. Если бы я про детектившу сразу призналась, то вообще больше тебя не увидела бы! – Валька тоже вскочила.

– Что она говорила? Какие вопросы задавала? Обо мне спрашивала? – садясь на место, начал задавать вопросы Влад.

– На какой вопрос отвечать? Наговорил вопросов с три короба, а мне думай, как их сортировать, – проворчала Валька.

– Ты дурочку-то не включай, рассказывай все по порядку. Много твоя Иванова знает? – успокаиваясь, спросил Влад.

– Все она, Владик, знает, будто вместе с нами план разрабатывала, – сообщила Валька.

– Давай конкретнее. Адрес твой у нее откуда?

– Мальчишку из кафе вычислила. Уж не знаю как, но вычислила. А тот, паршивец, сдал и тебя, и меня. Так что оба мы у нее на крючке. Не сегодня-завтра она и к тебе нагрянет, – принялась стращать Влада Валька.

– Интересно, как этот пацанчик меня мог сдать? Ты, что ли, ему про нас наплела? – вкрадчиво спросил Влад.

– Если бы я! Пацан сам все узнал. Он, оказывается, следил за мной. А когда я тебе квитанцию передавала, ну, ту, от курьера, что на завод пакет доставлял, он номер твоей машины записал. И детективше продал. Она номерок пробьет и на тебя выйдет, – пояснила Валька. – Короче, вляпались мы с тобой по самые уши.

– Ты вляпалась, дорогуша, ты, – с нажимом произнес Влад. – Я к твоим махинациям отношения не имею. И раньше говорил, и теперь повторюсь: если что, я знать тебя не знаю, ведать ничего не ведаю. Моей личности в этом деле не существовало. Фигурирую я в нем только как любовник жены Захарова, и никак по-другому. Советую зарубить себе это на носу.

– Не торопись с угрозами, – повысила голос Валька. – Я ведь тоже не из хрусталя вылита. И я кое-что могу. Думаешь, тебе удастся от ответа увильнуть, после того, как мальчишка детективше про тебя капнул? Как ты ей это объяснишь?

– Очень просто. Мимо ехал, баба пристала, дорогу до центра спрашивала. А я, парень безотказный, остановился, объяснил, как идти надо, – на ходу сочинил Влад.

– Неправдоподобно, – отвергла объяснение Валька.

– Плевать. Главное, что объяснение есть, а доказывать, правда это или ложь, не моя забота.

– Ну, допустим, от слов пацана ты отбрешешься, а от всего остального? Как объяснишь, зачем в театр ко мне приходил, в гримерке со мной запирался? – выдвинула новый аргумент Валька.

– А никак. Меня там никто не видел, а если и видел, то наверняка не запомнил. Не было меня в театре, и точка. Это ведь ты план задумала, забыла? Чуть ли не вприпрыжку побежала Захарова облапошивать. И как только он тебя не раскусил? Ты ж младше настоящей Веры лет на десять, да и про его школьную жизнь ничегошеньки не знаешь.

– А чего там знать? Мужчины его типа в возрасте женщин совершенно не разбираются. Что для них какие-то десять лет? Может, Вера тщательно следит за собой? А насчет воспоминаний о самых ярких моментах школьной жизни я и вовсе не беспокоилась. Мне и говорить ничего не пришлось. Захаров твой – болтун непревзойденный. Ему собеседники не нужны, ему слушателей подавай. А слушать я умею. Где надо поддакнула, где на вопрос ответить надо, разговор перевела. Или отмазалась коронной фразой всех женщин мира.

– Это какой же? – с искренним интересом спросил Влад.

– «Дорогой, мне хочется, чтобы ты это сказал», – придав голосу томность, произнесла Валька. – Ну, или «рассказал». Это уж по обстоятельствам.

– Спасибо за урок. Учту на будущее, – усмехнулся Влад.

– Боюсь, в твоем будущем общаться с женщинами у тебя особых возможностей не будет, – вернулась Валька к прерванному разговору. – Что делать собираешься?

– Этот вопрос скорее тебя касается. Тебе надо решать, что делать, – стоял на своем Влад.

– Да как ты не понимаешь, что твоя песенка спета. Твоя свобода – вопрос времени. Сколько понадобится Ивановой, чтобы по номеру твоего драндулета на тебя выйти? – вскипела Валька, так как ей никак не удавалось заставить Влада произнести ключевую фразу, что вдохновителем плана является он.

– Не сумеет она этого сделать, – самодовольно произнес Влад. – Машина оформлена не на меня, это раз. Владелец моего «Форда» – пропойца вроде мужа твоего, а такие лишней информации не получают. Его-то они найдут, но на меня выйти не смогут. Так-то, дорогуша, идти тебе на нары в одиночестве.

– Но ведь это же несправедливо, – потрясая руками, закричала Валька. – Ты все придумал, тебе и отвечать.

– Ничего подобного. Тебе померещилось. Я никогда не приходил к тебе в театр. Никогда специально не поджидал тебя ни у какого интернет-клуба. А Захарова обворовывать у меня вообще и в мыслях не было, – ехидно перечислял Влад. – Вот это правда, а все остальное твои выдумки.

– Тогда чего ты домой ко мне приперся? – цепляясь за последнюю возможность, спросила Валька.

– Из любопытства. Я по жизни парень любопытный. А что? Позвонила в обед баба, давай всякую чушь нести про украденные идеи. Полицией пугать, в пособничестве обвинять. Вот я и решил прокатиться до нее, чтобы на месте разобраться, чего она хочет и почему для розыгрыша выбрала меня. К тому же человек, про которого баба говорила, мне не совсем посторонний. Как считаешь, мужа своей любовницы можно считать родственником? Нет? Ну, так или иначе, но какое-никакое отношение он ко мне имеет, – Влад заливался соловьем.

– Доволен собой? Гордишься? Все продумал, да? А вот и не все! Кое о чем ты все-таки забыл, – Валька возвысила голос. – Про денежки полученные забыл. Не с неба же они тебе упали? А ведь я знаю, как ты их получил.

– К чему теперь треп этот? С деньгами моими все чисто, не подкопаешься, – насторожился Влад.

– Это пока. А если я кое-кому на ушко шепну то, что сама знаю? Думаешь, канадские инвесторы станут покрывать того, кто покушался на жизнь человека? Одно дело – труд чужой присвоить, и совсем другое – убийце пособничать. Нет, не понравится это господам из Канады! И начнут они в этом деле разбираться. И начнут продавца искать. И захотят с ним встретиться да объяснения получить. Вот тогда уже и тебе не до смеха станет! – торжествовала Валька, видя, что Влад занервничал.

– Только посмей! Вякнешь обо мне кому, и все, крышка тебе, – прошипел Влад.

– И что же ты сделаешь? Убьешь меня? Ну, давай, рискни. Можешь прямо сейчас начинать. Тогда-то уж тебя точно схватят и клубочек весь размотают. А я с того света на все это смотреть буду и веселиться, – Валька злорадно расхохоталась.

И тут нервы Влада не выдержали. Он бросился на Вальку и начал душить. Не ожидая такого поворота, Валька, перепугавшись до смерти, даже отбиваться не могла. Набрав полную грудь воздуха, она широко открыла рот. Влад подумал, что Валька собирается кричать, и ослабил хватку, чтобы заткнуть ей рот. Но не успел. Собрав последние силы, Валька вдруг запела:

– Красотки. Красотки. Красотки кабаре!

Больше ждать было нельзя, и я, позабыв о конспирации, бросилась на помощь. Петька опередил меня буквально на полкорпуса. Чуть не столкнувшись в дверях, мы одновременно ввалились в кухню, внеся в общую сумятицу еще больший беспорядок. Влад отбросил Вальку в сторону, схватил стул и принялся размахивать им направо и налево. Петька пытался отнять у него импровизированное оружие. Я кинулась Владу в ноги, стараясь повалить на пол. И только Валька не принимала участия в этом побоище. Отбежав к окну, она приняла позу оперной певицы и горланила на всю округу:

– Красотки, красотки, красотки кабаре!

Не знаю, чем бы закончилась эта потасовка, если бы у меня не зазвонил телефон. Неожиданно. Громко. Требовательно. Влад на секунду отвлекся. За эту секунду Петька изловчился и вырвал у него стул, а я с силой ударила под коленные чашечки. Ноги у Влада подогнулись. Легкий рывок вниз, и Влад полетел на пол. Дальше все произошло быстро. Вдвоем с Петькой мы скрутили незадачливого мошенника, оттащили в комнату и бросили на диван. На то самое место, где еще недавно лежал «пропойца-муж» Петька.

Валька наконец-то перестала петь. Безучастно наблюдая за происходящим, она доплелась до комнаты и уселась в самом центре. Прямо на пол. А телефон продолжал надрываться.

– Ты чего звук не отключила? Тоже мне, конспираторша. А если бы он раньше зазвонил? – упрекнул меня Петька, пытаясь восстановить дыхание.

– Признаю. Мой промах, – согласилась я, пыхтя и отдуваясь. – Но, согласись, сработал он четко.

– Это да. Удачно получилось, – не стал спорить Петька. – Ответь. На нервы действует.

Я достала из заднего кармана джинсов вопящий аппарат и сообщила:

– Евгения звонит.

– Да нажми ты уже кнопку, – поторопил меня Петька.

Я сделала наконец это. Выслушав Евгению, произнесла:

– Все потом, – и полностью вырубила мобильник.

– Ну, чего там? – поинтересовался Петька.

– Захаров пришел в сознание. Евгению пустили к нему. Она счастлива, – односложно сообщила я.

– Прекрасно. Значит, можно заняться текущими делами. Закончим начатое, и по домам, – устало произнес Петька. – Завтра рано на работу. Не мешало бы выспаться.

Влад лежал поверх покрывала и переводил взгляд с меня на Петьку и обратно. Думаю, больше всего его мучил вопрос, почему это Валькин пропойца оказался абсолютно трезвым да еще про какую-то работу говорит, хотя уже много лет ее не имеет. А Петька между тем сходил в чулан, принес заранее припрятанный там портфель с документами и скомандовал:

– Поднимайся, приятель. Поработаем немного. Будешь вести себя смирно, сделаем все быстро. Потом прокатимся до банка, и больше, надеюсь, я тебя никогда не увижу.

* * *

В больничной палате было тихо. Я сидела у кровати и сочувственно смотрела на Захарова. Он лежал с закрытыми глазами, с перевязанной головой, и от этого казался невероятно беззащитным. Мне было жалко будить его, поэтому я медлила. Солнечный луч подполз к самому изголовью, пощекотал ресницы. Захаров моргнул и открыл глаза.

– Татьяна? Вы как здесь оказались? Женечка сказала, вы улаживаете формальности, касающиеся моего проекта, и прийти никак не можете. Что-то пошло не так?

– Нет-нет. С проектом все в порядке. Документы оформлены. Вас официально объявили автором разработки фирменного аромата для производства каких-то там пенообразующих средств. Гонорар за авторство уже перечислен на ваш счет. Там, правда, не вся сумма, но она все равно внушительная, – отчиталась я.

– Тогда почему у вас такой печальный вид? – спросил Захаров.

Я промолчала. Захаров заговорил сам:

– Я догадался. Вы должны сообщить мне неприятное известие. Раз проект признан моим и деньги возвращены, значит, вы нашли того проходимца, который все это сотворил. И теперь вынуждены сообщить мне его имя, так?

Я кивнула. Захаров снова закрыл глаза. Выждав несколько минут, он, не открывая глаз, произнес:

– Все. Я готов. Говорите.

К сожалению, к откровенному разговору не была готова я. Как сказать такому наивному человеку, что его разработку украли любовник жены и женщина, которую он считал своей первой любовью? И неважно, что на самом деле она не является настоящей Верой и никогда не испытывала к Захарову нежных чувств. Удар от этого не станет легче. Что я ему скажу, что две самые дорогие ему женщины предали его? Обманули, оскорбили его чувства? Нет, я просто физически не в состоянии сделать это. Молчание затягивалось. Захаров открыл глаза, взглянул на меня и все понял.

– Не знаете, как сказать? – улыбнулся он. – Ничего. Я вам помогу. Можете просто кивать. Согласны?

Я послушно кивнула.

– Вот и отлично. Разработку украла Женечка? – задал он свой первый вопрос.

Я отрицательно покачала головой.

– В этом замешана Ритуся? – сделал очередное предположение Захаров.

И снова отрицательно покачала головой.

– Ну, раз ни та, ни другая невиновны, значит, вы напрасно беспокоитесь. Остальное можете рассказывать смело, – облегченно вздохнув, заявил Захаров. – Я только это и боялся от вас услышать. Непонятно, почему вы решили, что я могу расстроиться еще из-за кого-то? Ведь семья – это самое дорогое для любого человека. Даже работа не имеет такой ценности. Это я понял, пока лежал здесь в одиночестве. У меня было предостаточно времени, чтобы как следует обдумать этот вопрос, – возвращаясь в свое обычное состояние, принялся разглагольствовать Захаров. – Хотите знать, к какому выводу я пришел? Я понял, что не совсем правильно жил. Стремился к каким-то недосягаемым вершинам. Все хотел мир удивить. И за этим стремлением забывал о своей жене, о дочке. Как мало времени я проводил с ними! Как много важного пропустил. Не видел первых шагов своей малышки. Не читал ей сказки на ночь. А когда я в последний раз водил жену в театр или хотя бы в ресторан? Теперь все будет по-другому!

Я заулыбалась. Сколько людей за день произносят эту фразу? Тысячи? Десятки тысяч? Миллионы? А сколько из них воплощают свое обещание в жизнь? Единицы. А ведь, говоря это, они искренне думают, что смогут измениться. Но жизнь идет своим чередом, и постепенно все возвращается на привычные места. Опять отложен поход в театр. Опять перенесены сроки туристической поездки. А потом обещание забывается и лишь изредка, перед сном, мелькает в голове, как что-то несбыточное, но очень желанное.

– Скажите это своей супруге, – предложила я. – Думаю, она оценит по достоинству ваши сакраментальные мысли.

– Смеетесь над стариком? – улыбнулся в ответ Захаров. – Напрасно. Пока человек жив, он может все исправить.

– Ну, какой же вы старик, Вячеслав? Вы – мужчина в полном расцвете лет, – произнесла я.

– Как Карлсон, который живет на крыше? – засмеялся Захаров. – Хорошее сравнение. И комплекция подходит. Надо будет попросить Женечку купить мне пропеллер.

– Шутите? Это хорошо. Значит, на поправку идете, – похвалила я.

– Пытаюсь вас подбодрить. Ведь правду сказать все равно придется, – ласково произнес Захаров. – Давайте покончим с этим, перевернем лист и начнем жизнь сначала.

И я решилась.

– Скажите, вы помните, что с вами произошло? Я имею в виду то, как вы попали в больницу? – спросила я.

– Смутно. Помню, мы встретились с Верочкой. Она пить захотела. Не удивительно, при такой жарище, – начал вспоминать Захаров. – Мы стояли на перекрестке, ждали, когда загорится зеленый свет. Потом я ощутил толчок в спину. Там была такая давка. Я не успел ничего сообразить, как уже летел под колеса проезжающей машины. Затем удар и темнота. А потом я очнулся здесь, в этой самой палате, на больничной койке. Хотите сказать, Верочка имеет отношение к моему полету?

– Еще какое, – подтвердила я его догадку.

И рассказала все. Про то, что Верочка оказалась самозванкой. Про то, что она хитростью втерлась к нему в доверие. Как она выкрала проект из его лаборатории. Как ходила в интернет-кафе и наняла там мальчишку для пересылки документов. Как испугалась встречи со мной и решила избавиться от него, Захарова. Как я ее разоблачила и она вынуждена была подписать бумаги, подтверждающие его, Захарова, авторские права на проект. А потом вернула деньги. Умолчала я лишь о том, что лже-Вера действовала по указке Влада и это он под давлением Петьки подписывал бумаги и переводил деньги со своего счета на счет Коваленко, а уж потом Коваленко перевел их на счет Захарова. О нем я не обмолвилась ни словом. А Захарову оказалось достаточно того, что он уже знал.

Подавать в суд на Веру-Вальку Захаров не стал. Я объяснила ему причину, по которой та пошла на преступление, и убедила, что Валька и без того уже наказана. Жить с мужем-пропойцей – наказание почище тюрьмы. И Захаров со мной согласился. Патрульный оказался не слишком ревностным служителем закона и ход делу давать не стал. Оформил происшествие как несчастный случай, а про показания Тамары Степановны благополучно забыл.

После общения с Петькой Влад навсегда исчез из жизни семейства Захаровых, чему Евгения была несказанно рада. Она забрала Захарова домой и устроила ему настоящий медовый месяц. Я же получила гонорар, превышающий мою обычную ставку. Предсказание костей в очередной раз исполнилось. Я дерзнула, достигла цели и стала обладательницей крупной суммы денег. Теперь я была свободна от всех обязательств, кроме одного. Карловы-Вары маячили на горизонте, но меня перспектива провести недельку в Европе, на лучшем чешском курорте, даже в обществе Петьки Коваленко, уже не пугала. Скажу больше, я уже мечтала об этой поездке.

Билеты на самолет из Москвы до Карловых Вар дожидались нас в аэропорту, куда мы должны были прибыть к утру. Коваленко сбился с ног, собираясь в дорогу. Он успел прогнать свой автомобиль через техосмотр, чтобы в дороге не случилось никакой поломки. Скупил все путеводители по чешским курортам, которые только нашел в Тарасове. Звонил мне каждые полчаса, докладывая об этапах подготовки. И вообще названивал мне по поводу и без повода. Как ни странно, после нашего совместного разоблачения мошенника Влада его назойливое внимание было даже приятно.

Рано утром, перед самым отъездом, количество звонков достигло рекордного числа. Я сидела, что называется, на чемоданах, ожидая приезда Петьки, когда в дверь позвонили. Я решила, что это Петька добрался до моего дома быстрее, чем я рассчитывала, и открыла дверь, даже не посмотрев в глазок. На пороге стоял не Петька, а солидного вида мужчина в строгом костюме, застегнутом на все пуговицы, несмотря на летнюю жару. Сверившись с бумажкой, которую держал в руках, он спросил:

– Татьяна Иванова здесь проживает?

Я согласно кивнула.

– Значит, я прибыл по назначению, – строго, по-военному заявил он.

Увидев дорожную сумку посреди комнаты, он удивленно поднял брови и спросил:

– В путешествие собрались?

Я снова кивнула, подтверждая его предположение.

– Поездку придется отложить, – отчеканил он.

– Боюсь, это невозможно, – проговорила я, раздраженная наглостью раннего посетителя.

– Почему? – удивился он.

– Просто обещала одному человеку, – не желая отчитываться перед незнакомцем, коротко ответила я.

– Хорошо. Только сначала ответьте всего на один вопрос: что для вас приоритетней: расследование жизненно важного дела или беспечный отдых в обществе «одного человека»?

Я была нокаутирована. После таких слов я просто не могла уехать. Я сама себе этого никогда не простила бы. Телефон, который я держала в руках, зазвонил. Мужчина наблюдал, ожидая моей реакции. Когда звонок повторился в шестой раз, он забрал телефон из моих рук и, включив громкую связь, произнес:

– Поездка отменяется. У Татьяны Александровны внезапно изменились планы. Дело, которое она собирается расследовать, не может ждать ни минуты.

Из трубки послышался возмущенный голос Петьки, требующий объяснений. Выждав приличествующее случаю время, мужчина выключил телефон и прошел в комнату.

Content

Марина Серова
Склеп для живых

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9