Середенко Игорь

ЛОВУШКА

Предисловие или о действии и бездействии

Человеческий мозг является не просто органом, отличающим человека от животного мира и вместилищем информации, но и обладает логическими рассуждениями и расстановкой имеющейся и полученной информации в строгое логическое чередование, что и в корне отличает его от аналога среди живой природы. По мере наполнения человеком опыта в его жизнедеятельности и используя центр принятия решения, несомненно, расположенного в недрах коры головного мозга, человеку приходится принимать то или иное решение в какой либо ситуации, используя свой опыт, накопленную информацию и логические рассуждения. Последние и влияют на центр принятия решения и заставляют человека принять наиболее верное действие из многих вариантов. Возможно, в свою очередь, и сам центр генетически запрограммирован в принятии собственного решения. Человек, на подсознательном уровне используя условный рефлекс, совершает действие не использовав логики и накопленного опыта. Такое взаимодействие можно назвать воздействие подсознательного на сознательное.

1

Этот уступ никак не давался,… но только не для меня. Я должен одолеть его и покорить. Еще шаг и я увижу первые утренние лучи солнца. Лучи уже проникли в самое сердце ущелья. Я вижу, как черная мгла, покрывающая стены, постепенно отходит, она сдает позиции перед более сильным и могущественным соперником. Лучи проникают, хоть и медленно, их нельзя было остановить. Для них нет преград. Некоторое время они помогли мне увидеть еще один уступ в холодной, покрытой льдом, стене узкого прохода. Я был рад, что этот путь никому не поддался, лишь мне. Зацепившись за край, я продел канат через карабин и острыми, словно лезвие меча, шипами подошвы ботинок, я вонзил их в твердую заледеневшую массу снега и льда. Нет, не сдвинулся, значит, я твердо закрепил опору в стене. Я перешагнул через небольшой выступ в стене и оказался у края обрыва. Вот он. Я вижу выход из ущелья. Теперь мне надо сделать опасный и единственный шаг вперед. Этот шаг, а точнее прыжок, отделит меня от скалы, и тогда я на долю секунды, какой-то миг, окажусь над бездной. Там внизу ничего нет, лишь холодный мрак покрывает пройденный мной путь.

Но я прошел его, как и много лет тому назад совершил это мой отец.

Ему первому, из всех смельчаков, удалось покорить эту гору. Южное восхождение никому не поддавалось вот уже сорок лет. Многие погибли, но так и не смогли пройти этим путем, который поддался лишь моему отцу. Жаль, что он не сможет увидеть и узнать, как его сын тоже покорил, и прошел тем же путем, эту гору. Теперь лишь шаг отделяет меня от края,… я должен перепрыгнуть. Много тренировок я отдал, покоряя другие вершины. Но покорив эту, я не только стану лучшим скалолазом, но и пройду по пути отца. Я собрал все силы, перед рывком, мой взгляд уже давно был нацелен на крошечный выступ в стене. Он находился выше меня, нас отделяла пропасть, наполненная мраком. Нет, я должен это сделать. Должен — ради погибшего отца. Я собрался, все мое тело сжалось, словно гепард перед единственным, жизненно важным прыжком. Мое сознание еще раз сконцентрировалось лишь на крошечном уступе в стене, небольшом светлом и едва заметном пятнышке. Возможно, и мой отец когда-то через него смог взобраться на вершину Эмейской горы. Еще один луч появился из-за скалы, он немного осветил место, на которое я нацелился. Это был знак, я не должен медлить, путь мне указывала сама природа, и я прыгнул в ее объятия… Повиснув на одной руке, крепко ухватившись пальцами правой руки за маленький выступ, я почувствовал, что порю, словно птица над пропастью. Но вот, она позади меня. Прекрасный взор открылся передо мной. Сейчас не время… мне нужно подняться выше, там должно быть небольшое плато, о нем писал в дневнике мой отец. Свободной левой рукой я судорожно нащупывал опору в стене, но ее там не было. Я знал и готов был к такой ситуации. Тренируясь много лет, я мог подолгу висеть на одной руке. Я был левша, и если бы этот захват был левой, то все было бы замечательно, но в данной ситуации, я мог захватить опору лишь правой, а она у меня слабее. Отец много раз говорил мне о слабости рук: «они словно два брата: неотделимы и равны по силе, одна должна быть соперником и примером для другой, и тогда ты сможешь покорить любую гору, и побывать на самых красивых вершинах мира». Эти слова говорил мне отец много раз, когда я был маленьким.

Но сейчас этот урок был запоздалым. Теперь я понял, почему он так говорил. Лишь левша мог пройти по этому пути. Я немного подтянулся на правой руке и увидел еще один крошечный уступ, расположенный выше меня. За него можно было ухватится лишь левой рукой, но тогда мне пришлось бы отпустить правую. Такой рывок требует больших мышечных усилий в левой руке, к тому же, ухватится, я мог лишь краюшками пальцев. Назад не было пути, там был мрак, и мне не хотелось идти в него. К тому же, поднимаясь этим путем, я знал, что дороги обратно у меня не будет. Отец всегда учил меня смотреть лишь вперед. Если я поднялся хоть на сто метров, то передо мной открыт только один путь… вперед, только вперед. Я подтянулся на правой руке и, оттолкнувшись, зацепился кончиками пальцев левой руки за выступ. Мое тело вновь повисло на одной руке. Теперь я чувствовал облегчение, ведь левая рука у меня значительно сильней. Я понял: этот уступ мог пройти только левша, каким был мой отец и я. Подтянувшись на левой руке, я увидел небольшое плато, на нем мог сидеть лишь один человек. Мне удалось залезть на него. Я расположил свой рюкзак на колени и сел на небольшом плоском месте. Скрестив ноги, я смотрел на замечательный вид, открывшийся передо мной. Я был очень рад, что прошел две трети пути. Впереди еще сложный перевал. Мне нужно отдохнуть, тогда я смогу покорить эту гору. Меня переполняла радость за пройденный путь, я смог сделать это, позади две тысячи метров, и до меня смог их пройти лишь мой отец. Многие скалолазы погибли, проходя его, их забрала бездна. Здесь, на этом крошечном месте, я решил предаться медитации, так я легко смогу отдохнуть, и расслабить свое сознание. Поднимаясь в гору, с единственной целью — ее покорить, необходимо иметь не только стальные мышцы, но и твердый характер, сознание ничем не должно быть занято, оно должно быть чистым и прозрачным, что бы отразить любую опасность и справиться с любой трудностью, я должен видеть им весь путь одним взглядом, одной мыслью. И все же, мне было, как то не по себе, что-то мешало моему сознанию уединиться. Я взирал с высока на горы, чьи верхушки были покрыты золотистым снегом. Лучи восходящего солнца окрашивали снег и доходили до края гор, оставляя за ними темно синий силуэт тени. Словно два великана, они взирали сверху вниз своими огромными телами на крошечных людей, проживающих неподалеку. Внизу великанов, словно разлилось молоко, покрывающее белой пушистой пеленой основание гор. Здесь, с этой высоты, я мог видеть верхушки соседних гор. Они были несомненно ниже той, которую я собрался покорить. Не смотря на всю эту красоту и мое желание, я все же никак не мог сконцентрировать свое сознание и заняться медитацией, что-то мешало и тревожило меня. Я начал вспоминать свою семью: жену Лио и мою маленькую трехлетнюю Тано. У себя на родине, в Японии, они всегда мне помогали и следовали за мной. На соревновании по каратэ, когда я впервые выиграл чемпионат Японии, они оба искренне радовались за меня, а когда я покорил Эверест, они тоже были со мной. Мы сняли тогда небольшой домик у подножия Эвереста. А когда я был на вершине, то знал, что они встретят меня, как победителя. Когда-то и мой дед совершал подвиги, будучи самураем известного клана. Он тоже никогда не сдавался, не боялся трудностей, и любое задание ему было по плечу. Его слово было твердо, как эта гора. Он всегда верил в свою силу, силу самурая. Его семья тоже всегда следовала за ним и всюду поддерживала его. Когда я был маленьким, я помню, как однажды хотел поиграть в парке с пандой, но вскоре парк закрылся, и я так и не увидел панду. Моя мама пообещала мне, что на следующий день, мы сходим вместе с ней в парк к панде, но этому не было суждено сбыться. Я всю ночь не мог заснуть, мечтая о предстоящем походе в парк. Наутро нас разбудил отец, он сказал, что нам нужно срочно уезжать по его делам, и мы с мамой последовали за ним. С тех пор, я никогда не загадываю наперед желания, а строю точные и расчетливые планы. Я следую по пути самурая. Мой путь проходит сквозь время, и лишь оно способно менять этот путь. Даже я не в силе его изменить, я просто следую ему, ведь истинный путь лежит вне пути и сознания.

Идеальный путь, это тот, которого нет вовсе. Моя же семья следует за мной, а я веду ее в след времени, которое ведет меня и показывает единственное верное решение. И все же, я не могу успокоиться, что-то тяготит мое сознание, что-то держит меня и не отпускает. Такое чувство со мной впервые. Мой мозг лихорадочно ищет верный путь, но я не могу сдвинуться с места, я словно прилип навеки к нему. Неожиданно для себя, я почувствовал небольшой холодок позади себя, дрожь постепенно и неумолимо покрывала мое тело. Это страх… Но почему, что явилось причиной этого обыкновенного человеческого чувства? Это не боязнь идти дальше, подниматься вверх. Я не боюсь этого, нет. Но тогда, что же это? Я сконцентрировался внутри себя.

Через несколько минут дрожь сменилась на едва заметное тепло, оно шло изнутри. Я был рад и горд за себя, что смог это сделать и не дал страху объять себя. Тепло быстро распространилось по всему телу.

Неожиданно, и непонятно почему, я начал думать о своей голове, точнее о затылке. Там начала концентрироваться моя внутренняя энергия и мое сознание. Что это? Еще один страх? Я не мог дать ответа на эти вопросы. Я начал ощущать еще чье-то присутствие, словно кто-то невидимой рукой коснулся моего затылка. Вскоре это ощущение стало настолько четким и сильным, что я не выдержал такой пытки и обернулся. Мой взгляд судорожно искал причину беспокойства моего разума. И нашел… В стене, в небольшом проеме, сидело крошечное существо. Это была птица. Она забилась вглубь стены и смотрела на меня своими маленькими, словно черными жемчужинами, глазками. Она не отводила от меня своего взгляда, словно хотела мне что-то сказать. Я невольно улыбнулся ей, но не стал ее тревожить.

Мое сердце наполнилось теплом, словно я встретил своих самых родных и дорогим мне людей. Как не странно, но этот взгляд мне был знаком, однако я не мог прочитать его. Странно,… что эта маленькая птичка делает здесь, так высоко в горах. Я заметил, что она была не в гнезде. Значит она здесь ненадолго. Может быть она так же, как и я, покоряет свою вершину. С этими мыслями я оставил ее, и не стал более задерживаться на этом, уже достаточно уютном для меня, месте. Я поднялся на ноги и начал делать новое закрепление в стене. Привязав канат и обвязав себя, я, поднялся выше, опираясь ногой в стену. Еще шаг, и я уже не касался плато, на котором так уютно располагался. Все мои мысли остались позади. Я двигался вверх. Зацепившись за новый выступ, я повис на нем. Мое тело начало раскачиваться, в этом был виноват неоткуда взявшийся порыв ветра. Ветер был достаточно сильным. Я сделал мах ногой и оперся в небольшой выступ в стене. Освободив руки, я начал проделывать новое крепление, на этот раз во льду.

Откуда не возьмись, подул ветер с другой стороны. Не смотря на то, что ветер был сильным, ему все же не удалось опрокинуть меня.

Однако, камень, на котором я стоял, не был таким же твердым и закаленным, как я. Он разломался… Молоток вылетел из моих рук и полетел вниз. Падая вниз, я мгновенно сориентировался и попытался левой рукой зацепиться за плато, на котором недавно сидел. Мне удалось схватиться лишь краюшками пальцев. На какое-то мгновение, я даже увидел взгляд птицы, которая по-прежнему спокойно сидела на своем уютном месте.

Мое тело еще совершало колебания под действием сильного ветра, когда птица неожиданно вылетела из своего убежища и полетела вверх. Я не удержался, и мой палец разжался, а тело полетело вниз. Я почувствовал, что нет подомной опоры, и я словно птица лечу. Но лечу не вверх, и не по своему желанию. Вскоре, я почувствовал, что моя душа покидает этот мир и мое тело, и вместе с этой маленькой птицей, поднимается вверх. На какое-то мгновение, я даже почувствовал, что эта птица и есть моя душа, поджидавшая мой конец здесь высоко в горах. Так, постепенно, по мере моего полета вниз, она оставила мое тело, покинув его навсегда. Я падал… Пролетев несколько сот метров, я вдруг почувствовал, что мой полет прекратился. Подомной появилась вновь опора. Я находился в позиции, лежа на спине. Моя голова свисала вниз, в пропасть. Моя опора была под углом, ноги за что-то зацепились, а голова находилась внизу. Мой взгляд был направлен на ноги, за которыми, вдали, виднелась верхушка, так и не покоренной мне, горы. Мое тело лежало в толстом слое снега. Ничего не чувствуя, то ли от холода, то ли от страха, я понял, что еще жив. По-видимому, я летел под углом к поверхности горы, и упал прямо на снег, покрывающий тело этого великана. Значит, я не умер, я все еще жив, и могу бороться. Но, что-то мне подсказывало, что это конец. Я не смогу выйти из этой ловушки. Она крепко держит меня в своих холодных и белых, как облако, объятиях. Я лежал на снегу, головой вниз и вспоминал свой жизненный путь, отдавая последние почести и прощаясь с жизнью. Сейчас я находился на самом краю своего пути. Что находилось за его пределом, я не знал.

Передо мной, словно миг, пронеслась вся картина моего жизненного пути. Что я оставил позади себя на пройденном пути? Много наград завоеванных мной на соревнованиях, десяток покоренных вершин — самых высоких гор Мира. И еще… Нет…что-то еще, должно быть непременно, что-то еще… Я судорожно искал главный вопрос. Кому нужны все эти победы? Да,… конечно же, моим близким. Моей жене и дочери. Тано едва исполнилось три года. Как они огорчатся, когда узнают, что я не вернусь. Как они начнут переживать? Ведь они всегда шли за мной. Кто же теперь их поведет? У них никого нет кроме меня. О боже!.. Моя дочь Тано… Она ведь так искренне рада была всем моим победам. Ее маленькие ручки так нежно обнимали мою шею. Я чувствовал затылком ее нежное дыхание, когда носил ее на спине. Я не могу забыть ее маленьких слезящихся глаз, когда впервые увидел ее в роддоме, когда впервые держал на руках ее крошечное тело. Как быть с ней? Она ведь ждет своего отца, что бы пойти за ним. Она уверенна во мне. Что же теперь? Во что для нее обернется эта потеря? Что для нее будут все мои награды, если она останется в этом мире без своего отца? О, нет!

Это невозможно, не справедливо! Все эти годы я не шел вперед к победам, ведь эти победы были лишь моими. Я был просто эгоистом. И вот теперь, здесь, находясь у края своей жизни, вися над пропастью, я осознаю свою ошибку. Я понимаю, что шел не потому пути. А ведь истинный путь был так близок и ясен. Он был естественен, как сама природа, как беззаботный взгляд Тано, когда она восторженно встречала своего родного отца. Как гордилась и по-детски радовалась она за успехи своего отца. Я чувствовал дрожь, но это не от холода, и это не страх перед смертью, теперь я ничего не боялся,… это был страх за жизнь моей дочери, крошечной и беззащитной в этом жестоком мире. Что будет с ней, если она потеряет своего отца. Если я оставлю ее одну… Как жаль, что я ничего не могу поделать. И сейчас не важны все мои победы, а важна лишь одна — выжить и изменить свой путь. Я должен это сделать ради Тано. Я готов отдать все покоренные мной вершины лишь за одну улыбку дочери. И, как жаль, что я понял это здесь, на краю пропасти, когда возврата назад не было, а лишь открыт один путь, но не вперед, а вниз, в пустоту… Я попытался пошевелиться, мои руки были по-прежнему целы, они слушались меня. Я пошевелил ногами, и они поддались моей воли. Чуть приподняв голову, я посмотрел вверх. Надо мной, взирая сверху вниз, стоял холодный и молчаливый великан, чья верхушка скрывалась высоко за облаками, и уже не была мне доступна. Этот великан смотрел на меня равнодушным взглядом и словно насмехался надо мной. Он смотрел на меня, как победитель смотрит на проигравшего, словно хищник, холодным взглядом, взирает на свою жертву. Мне показалось, что он хочет мне сказать: «Ты слаб для меня». Но, не это меня пугало, не страх перед могучим соперником, и не потеря возможности его обуздать. Нет, я не боялся его. Теперь я знал, что он слабей меня, потому что есть куда более сильное и отважное существо, которое не столь велико в размерах, как он, и которому сейчас нужна моя помощь.

Я должен выжить ради этого крошечного существа. Я ей нужен. Она всегда верила в меня, и верит теперь, и ее вера сильнее тебя, ты слышишь! Она ничего не боится, потому, что у нее есть я, она крепче, чем ты! Я приподнялся и попытался сесть. Но в этот момент, словно в наказание за мои слова, мой противник решил нанести мне решающий и сокрушительный удар. Слой снега, на котором я сидел, неожиданно начал двигаться, сперва — медленно, потом — быстрее. Опора, державшая меня, не выдержала моего веса и начала скользить вместе со мной по нижним слоям замерзшего снега. Вслед за мной падали вниз большие куски снега. Началась цепная реакция, одни слои тянули за собой другие. Я уже ничего не видел, меня окружала лишь белая мгла.

После многих ударов о ледяные камни, мое тело перестало чувствовать преграды и боль. Оно падало, перемешиваясь с глыбами снега. Вся эта снежная масса опускалась по склонам горы, увлекая за собой все больший снежный поток. Беспощадная снежная лавина не щадила никого на своем пути, она рвала и метала в беспорядочном хаосе белого безумия, она спускалась прямиком во мрак…

2

Я открыл глаза. Было еще темно. Руками я нащупал свое тело. Я был жив… Но, что это? О боже, это был всего лишь сон. Я посмотрел налево, рядом со мной спокойно спала моя жена Лио. Было еще темно. Я тихонько поднялся и отправился по коридору. Я не понимал, зачем и куда я шел, словно сон и реальность перемешались в моей голове.

Подойдя к небольшой комнате, где спала Тано, я не удержался и заглянул в нее. С большим облегчением я вздохнул, когда увидел, что маленькая Тано спокойно спит, обнявши мягкую игрушку панды. Я тихонько вошел в комнату и сел рядом с кроваткой Тано. Она крепко спала, а рядом с ней, на стене, висели ее рисунки. На них она изобразила папу и маму, державшие друг друга за руки, рядом она нарисовала дом. На другом рисунке она изобразила, как она с папой кормит панду. Я внезапно вспомнил, что она хотела пойти сегодня в парк, где живет панда, и вместе со мной покормить ее. Я протянул руку к рисунку и взял его. На нем, крошечными буквами, было написано рукой Тано: «Я и папа тяп-тяпа панда». Она хочет… И тут я вспомнил, что вчера говорил с дочерью о том, что не смогу пойти с ней в парк, так как сегодня я должен отправится покорять гору, как когда-то сделал это мой отец. Я достал карандаш, лежащий на маленьком столике, и сделал надпись на рисунке: «Папа обязательно пойдет с Тано к панде. И это будет сегодня. Целую нежно. Папа». Я повесил рисунок напротив детской кроватки и подошел к окну. У окна находилась небольшая клетка, где жила крошечная канарейка по имени Тико. Тано еще не все слова говорила и поэтому мы с женой назвали птичку по ее пению. Так, Тано было легче произносить ее имя.

Она очень любила свою Тико. Однако, я обнаружил, что клетка была пуста. Птицы нигде не было видно. О боже, что же случилось, где она? Еще вчера Тано разговаривала и кормила ее. Как же она будет переживать из-за пропажи канарейки. Внезапно, я почувствовал позади себя легкое касание и обернулся. Передо мной стояла Тано в ночной рубашке, босиком.

— О боже, я разбудил тебя. — произнес я, закрывая спиной пустую клетку. Я не хотел огорчать дочь. Я взял ее на свои руки, и она крепко прижалась ко мне, обняв меня за шею своими маленькими и нежными ручками. Как мне было приятно осознавать, что с ней все в порядке.

Впервые за свою жизнь, я почувствовал тепло своей дочери, что я ей нужен.

— Папа нет тяп-тяпа? — спросила она меня своим нежным детским голоском.

— Нет, моя маленькая. Папа не пойдет в гору. Не сегодня. Я хочу пойти с тобой в парк к панде. — сказал я.

— Тико знала. — произнесла девочка.

— Я не понял. О чем ты говоришь? — удивился я.

— Тико. — она указала рукой на пустую клетку.

— Я не знаю, что произошло, но Тико там нет. — недоумевая ответил я.

— Я у-у, — она подула в сторону окна, указывая пальцем. — Тико тяп-тяпа папа.

— Ты выпустила Тико в окно? — удивленно я спросил ее. — К папе?

— Да. — она развела руками в знак согласия и указала в окно своей маленькой ручкой.

— Она хоч папа. — Тано внимательно посмотрела на меня. На стене, рядом с клеткой, я увидел еще один рисунок. На нем Тано изобразила себя, из ее рук вылетает крошечная птичка в направлении огромной горы. Я вспомнил свой сон и маленькую птичку в нем. Иногда иллюзии и чудеса приобретают облик реальности, объединяясь в силу, способную решить непостижимые задачи. Крепко прижав свою маленькую дочь, я почувствовал, как горячо и быстро бьется ее крошечное, но очень сильное и бесстрашное сердце. Теперь меня ничто с тобой не разлучит, я буду всегда рядом. Я обернулся к окну, держа на руках самое дорогое и родное для себя. Тано засыпала у меня на руках. А за окном начинался рассвет.

Солнечные лучи осветили тело мрачного и холодного великана, который своим бесчувственным и высокомерным взглядом смотрел вниз, покрывая своей темно-синей тенью город. Его верхушки не было видно, она скрывалась высоко в небе, окутанная белой пеленой облаков. Так высоко поднялась его остроконечная, пустынная и равнодушная голова.

Content

Середенко Игорь
ЛОВУШКА

Предисловие или о действии и бездействии

1

2