Валерия Чернованова

НАСЛЕДНИЦА ТЕМНОГО МАГА

ПРОЛОГ

Тысяча восемьсот тридцать девятый год от начала эры Пресветлой Диары

— Ноги моей больше не будет в академии! Тем более что меня оттуда выгнали.

Наградив мачеху гневным взглядом, Рамина отвернулась к окну кареты. Куда интересней было наблюдать за возней пьянчуг, пытающихся войти в трактир, нежели смотреть в ледяные глаза герцогини.

И угораздило же их застрять в этой дыре!

— Ошибаешься, милочка. — Сидящая напротив герцогиня холодно улыбнулась. — Благодаря ходатайству профессора Тирина тебя уже восстановили.

— Спорим, что ненадолго? — с вызовом воскликнула Рамина. — Думаешь, сплавив меня куда подальше, решишь все свои проблемы? Папочка мой! И тебе не удастся его присвоить! Он всегда будет любить одну меня!

Не сумев сдержаться, герцогиня замахнулась и наградила падчерицу звонкой пощечиной. Прижав ладонь к пылающей щеке, Рамина зажмурилась, стараясь не разрыдаться при бессердечной ведьме. Нет, такого удовольствия она ей не доставит.

— Послушай меня, ты, дархово[1] отродье! — Сирина схватила падчерицу за плечи и, впившись в них длинными ярко накрашенными ноготками, прошипела ей в лицо: — И я и Фирис уже по горло сыты твоими выходками! Ты продолжишь учебу в дарховой академии, будешь выполнять все, что велят тебе твои дарховы учителя, получишь дархов диплом и наконец-то уберешься из моей жизни! Ты меня поняла?!

— Я все расскажу отцу! — Предательская слеза все-таки скользнула по щеке Рамины. — Расскажу, как ты меня ненавидишь и делаешь все, чтобы нас разлучить!

— Ну-ну… И кому, по-твоему, он поверит? — откинувшись на подушки, усмехнулась герцогиня. — Взбалмошной восемнадцатилетней девчонке, лгунье и притворщице, или любимой жене? Ласковой, доброй, нежной… — Выглянув в окно, Сирина поманила кучера — долговязого рыжеволосого паренька, которому было поручено доставить их в столицу. — Ну, Зори к? Долго еще нам тут торчать?

Причина незапланированной остановки была весьма досадна и очень раздражала герцогиню. Одна из лошадей повредила ногу, и последние десять минут карета не катилась, а ползла, скрипя и громыхая колесами по разбитым дорогам провинции. Остановившись возле первого попавшегося постоялого двора, кучер предложил обменять лошадь, правильно рассудив, что в противном случае им никак не поспеть в столицу к началу церемонии.

— Трактирщик не согласен на обмен, — понуро доложил кучер. — Говорит, что без доплаты можем катиться на все четыре стороны вместе со своею кобылой.

— Какая еще доплата?! — возмутилась Сирина, рьяно отстаивающая каждый солар,[2] с которым ей предстояло расстаться. — Ему предлагают породистую скотину, а он еще о деньгах смеет заикаться. Плебей!

— Дык говорит, что хромая, — комкая в руках старенькую потертую шляпу, попытался донести до хозяйки позицию трактирщика Зорик. — Брак!

— Да хоть с простреленной башкой! — окончательно рассвирепела герцогиня. Жара и препирательства с падчерицей подорвали ее и без того хрупкое душевное равновесие. — Где этот торгаш? Посмотрим, как он запоет о деньгах, глядя в глаза жене герцога Долэри!

Брезгливо подобрав юбки и стараясь не запачкать атласные туфельки в придорожной пыли, герцогиня зашагала вслед за кучером к трактиру. Рамина пробормотала ей вслед несколько смачных «напутствий», обиженно шмыгнула носом и прошептала сакраментальное:

— Не вернусь! Ни за что и никогда! Убегу! Пусть тогда папочка понервничает и поищет пропавшую дочку!

Недолго думая Рамина схватила ларец с золотыми соларами, предназначенный старому другу ее отца — профессору Тирину в знак благодарности за то, что замолвил за дочь словечко перед ректором Инайской академии. Она рассудила, что достопочтенный маг достоин только палок за такую медвежью услугу. К тому же он — человек состоятельный и потерю сотни соларов как-нибудь переживет. А вот юной беглянке лишняя монетка точно не помешает.

Подумав так, Рамина трепетно прижала ларец к груди и, выскользнув из кареты, помчалась прочь от постоялого двора, рисуя в мечтах новую безоблачную жизнь. Далеко-далеко от дарховой академии и проклятой герцогини.

ГЛАВА 1

Севастьяна

Бегать я любила всегда. Особенно на рассвете, когда города касались первые солнечные лучи. Мне нравилось чувствовать ласковое прикосновение ветра к лицу, слышать, как в груди радостно стучит сердце, как захватывают в свой круговорот стихии, наполняя мое тело энергией и даря свою силу…

Правда, бегать по крышам на высоченных каблуках, да еще и преследуемой компанией отпетых гопников, мне нравилось намного меньше. Костюмчик а-ля ночная бабочка, состоящий из тесного кислотно-розового корсета, чересчур длинной сзади и до безобразия короткой спереди юбчонки и черных чулочков в сетку, которые я успела разодрать в самых неподходящих местах, тоже подрывали статус беззаботной бегуньи.

Но останавливаться было смерти подобно. Потому как если догонят, то уж точно прибьют. В лучшем случае отделают так, что мама родная не узнает. Мне тогда не то что бегать, ходить придется заново учиться.

Поэтому следовало придать себе ускорение. Туфельки, усыпанные фальшивыми бриллиантами и прочей лабудой, было жалко до слез — обещала вернуть их Лельке в целости и сохранности. Но делать нечего. Пришлось скинуть, как лишний балласт. Одна туфля угодила точнехонько промеж глаз вырвавшемуся вперед верзиле. Со второй вышел конфуз. Прицелиться я толком не успела, поэтому злосчастный дамский аксессуар вместо того, чтобы послужить добру и проредить криминальные ряды Инайи, спикировал на голову ни в чем не повинному прохожему. Какому-то кудрявому жердяю в черном сюртуке. Шпилькой прямо в лоб зазвездило. Наверное, больно. Сочувствую! Но соболезнования выражать просто нет времени.

Успокоила совесть тем, что сам виноват. Нечего подрываться ни свет ни заря и шляться, разинув рот, под самыми крышами. Мало ли какая гадость на голову может свалиться. Ему еще повезло, что его туфлей, а не кирпичом шандарахнуло. Можно сказать, парень в рубашке родился.

У меня же все не заладилось еще со вчерашнего дня. Почему-то богиня фортуны продолжала упрямо демонстрировать мне свой породистый зад. Громилы настигали. Причем, заразы такие, начали насылать на меня огневок — мелких тварей, похожих на бабочек с золотистыми крыльями. Только это были вовсе не крылья, а тончайшие жала. Если яд попадет в кровь, можно будет смело заказывать гроб и зазывать хор плакальщиц.

Я начала паниковать. А паника, как известно, не лучший советчик. Замешкалась, поскользнулась и, больно ударившись спиной, кубарем покатилась вниз. Едва успела зацепиться за водосточную трубу. Та подозрительно дернулась, готовая обрушиться на землю вместе со мной.

Конечно, падать вдвоем куда веселее. Причем если за подружку-трубу можно не волноваться, то за себя любимую все-таки стоит. Вряд ли переживу полет с третьего этажа без потерь. Но и продолжать висеть, светя перед редкими прохожими исподним, было не комильфо.

Зажмурилась, концентрируясь на заклятии. Только бы никто не засек! Колдовать без лицензии у нас строго-настрого запрещалось. За такое не только каторгу, но и костер схлопотать можно.

Увитый розами и лютиками карниз, возле которого мне не посчастливилось зависнуть, на мгновение озарило голубое сияние. Растения ожили, потянулись ко мне своими зелеными стеблями и бережно обхватили за талию. Поглубже вдохнула и, все так же не открывая глаз, разжала пальцы. И вот я уже болтаюсь в паре дюймов от земли, тщетно пытаясь унять бешеное сердцебиение. Разбила заклинание, и зеленые помощники выпустили меня из своих объятий.

Отряхнула с костюмчика пыль, огляделась. Хвала Пресветлой Диаре, патрулей поблизости не было, значит, мое колдовство никто не заметил. Преследовавшие меня гоблины не в счет. Те сами колдовали по-черному и, в отличие от меня, не боялись быть пойманными на горячем, потому как знали, кому и когда сунуть в лапу.

Вот и сейчас мерзкие ублюдки, не испытывая ни угрызений совести, ни капли страха, сиганули с крыши и целые и невредимые приземлились в нескольких метрах от меня. Наверняка использовали какой-нибудь магический трюк. Даже не дали времени отдышаться, тварюги! Сжав в руке черный сирец, ставший причиной моего утреннего забега, рванула дальше…

А эл[3] Херон, оказывается, тот еще жлоб. Мало, что ли, у него подобных накопителей силы? Из-за одного артефакта такую бучу поднял! И вообще, сам виноват, что я его обокрала. Нужно было дома сидеть с благоверной, а не шляться на старости лет по злачным местам.

Жирный боров рассчитывал поразвлечься в компании молоденькой шлюшки, а вместо этого ему подвернулась переодетая я, зарабатывающая себе на хлеб мелкими и не очень кражами предметов магического искусства. В свое оправдание могу сказать, что воровала я исключительно у богатых и отдавала награбленное исключительно бедным, то бишь себе и Лельке. Нам сейчас деньги нужны были позарез. Ей — на швейный салон, мне — на учебу. Самые что ни на есть благородные цели.

За черный сирец, мощнейший накопитель силы, в определенных местах можно получить от трехсот до четырехсот соларов. А если повезет напасть на какого-нибудь доверчивого толстосума, то и все пятьсот. Тогда прощай, старая жизнь в убогой лачуге, и да здравствует новая!

Такого богатства хватит, чтобы оплатить первый год обучения в академии и арендовать для сестры приличное жилье. А там, глядишь, и на два оставшихся года как-нибудь заработаю. Получу диплом вейлы,[4] смогу колдовать по лицензии, и тогда мы с Лелией уедем прочь из столицы. Поселимся в каком-нибудь уездном городке. Я буду помаленьку магичить, она — шить платья, шляпки и прочую дребедень. Откроет собственную мастерскую, станет известным, как это сейчас по-модному называется… Вспомнила! Кутюрье. А то все графские кальсоны да панталоны штопает.

Как назло, способ, обычно срабатывающий на все сто, на этот раз оказался провальным. Всего-то и нужно было привести дархова эла в отель и напоить снотворным. Кто ж знал, что этому борову лошадиной дозы окажется недостаточно. А ведра зелья у меня с собой не было. Очухался в самый неподходящий момент, когда я обшаривала его карманы. И ну голосить. Чуть не оглохла.

Тут же сбежалась его прихлебательская охрана. Чудом успела на балкон выскочить, а уже оттуда — по лестнице на крышу. Хорошо хоть сирец с собой прихватила…

Мысли мелькали в голове с небывалой скоростью. Я вспоминала о прошлом, строила планы на будущее, судорожно прижимая к груди артефакт, и не сразу поняла, что натворила.

Завернув за угол, увидела, как воздух в проулке густеет и скручивается в воронку. Подвластная заклятию вейла, та превращается в портал. Колдун стоял спиной ко мне, раскинув широко руки и произнося нараспев слова заклинания. Слушать этот мелодичный баритон было одно удовольствие.

Курчавые волосы мага трепал ветер, унизанные перстнями пальцы подрагивали, когда с них срывались медные искры — остаточное действие магии. Те устремлялись в воронку, теряясь в ее туманной глубине.

Не знаю, куда там намылилось это голосистое чудо, но мне его портал нужнее. Не раздумывая, с разбегу налетела на вейла, пихнув его в ближайшую помойную кучу, о чем свидетельствовали исходящие оттуда ароматы. Кажется, за углом располагалась третьесортная забегаловка. Зажмурившись, шагнула в портал, услышав за спиной банально-предсказуемое:

— Стой, дура!

Я не обидчивая. Возвращаться и требовать извинений не стану. Любовно погладила черный сирец и нырнула в туманную яму.

Кайн

Дархова столица! Дархова академия! Дархова ночь!

Как же я это ненавижу!

А все из-за отца. Из-за его непростительных ошибок.

Вчера вечером он позвал меня к себе и без обиняков заявил:

— Мы банкроты. Абсолютные, полные банкроты. На древнюю фамилию Вивади легла тень нищеты. Теперь только от тебя, сынок, зависит спасение нашей семьи и чести нашего рода.

Отец патетично вздохнул, глядя на меня сквозь толстые линзы пенсне.

«Раньше о деньгах нужно было думать. Когда прожигал состояние, покупая виллы и побрякушки для нескончаемой вереницы любовниц!» — едва не вырвалось у меня. Только присутствие матери удержало от справедливых обвинений.

Маман вздохнула в унисон с отцом и для пущего эффекта приложила шелковый платочек к сухим глазам.

— Ты должен постоять за честь рода, — продолжал давить на психику граф Эльрек.

— И каким это образом?

Родители переглянулись, и мать, поднявшись, приблизилась ко мне.

С отцом мы ладили редко, а точнее, не ладили никогда. Между нами частенько вспыхивали баталии, в результате которых я по нескольку месяцев не появлялся дома, только бы с ним не встречаться. А вот мать, существо нежное и легкоранимое, я любил искренне и старался по возможности не причинять ей боли. Папаша был в курсе и часто использовал эту мою слабость в своих интересах.

Вот и сейчас он решил применить против меня свой главный козырь.

Молитвенно сложив на груди ладошки, мать ласково произнесла:

— Ты наша радость и наша отрада, Кайн. Мы так гордимся тобой. Из подающего надежды адепта высшей магии ты превратился в преподавателя лучшей академии столицы!

Можно подумать, я этого хотел…

Решение пополнить ряды несчастных учителей достославной академии стало первой уступкой, на которую я пошел ради матери после окончания Высшего института колдовства, в простонародье именуемого ВИКом. Я-то мечтал о военной карьере, хотел продолжить свое обучение как боевой вейл уже при армии, а вместо этого превратился в няньку для желторотых колдунов и колдуний.

— Ради Сэломии, — сказал тогда отец. — Она не переживет разлуку с тобой. Будет лучше, если ты останешься в столице.

— В качестве младшего учителя, читай: надзирателя для избалованных недоумков, — до последнего противился я.

— В Инайской академии у тебя будет карьерный рост, — назидательно заявил граф. — И достойное жалованье.

Я поскрипел зубами, но смирился. Пошел на поводу у отца и остался в Инайе. Устроился на работу в дархову академию и с ужасом ждал начала учебного года. Сам таким недавно был — богатеньким своевольным бездельником, уверовавшим в полную вседозволенность. Отлично помню, как мы подшучивали, а вернее, издевались над младшими учителями.

И вот накануне открытия академии отец заявляет, что он беден, как церковная мышь. А мать, пропев мне дифирамбы, вкрадчиво шепчет:

— В академии учится прекрасная девушка, Рамина Долэри. Очаровательное существо! Второкурсница с редким набором талантов: красива, умна, изысканна. К тому же очень богата.

— И что? — Я не сразу догадался, к чему ведет эта прелюдия.

— Да еще и герцогиня! — довольно потер руки отец.

— Внебрачная дочь, — поджав губы, все-таки не преминула отметить маменька.

— Зато наследница, — отбил пас Эльрек.

— А я здесь каким боком? — начал я терять терпение.

Родители захлопнули рты. Переглянулись, удивляясь, что я такой тугодум. Потом слаженно заулыбались, засюсюкали что-то про то, как я возмужал за последнее время.

Тьфу!

Нервы у меня все-таки сдали.

— Может, прекратите? Говорите скорей, что надо?!

— Подумать о будущем! — с жаром воскликнула маман.

Ей вторил безапелляционный отцовский вердикт:

— Жениться!

Конечно, падать в обморок — прерогатива нежных девиц, но мне почему-то вдруг очень захотелось поступить именно так.

Оказывается, мое устройство в академию было никак не связано с чувствами маменьки и ее тоской по старшему сыну. На кону были деньги. Большие деньги. Приданое внебрачного крысеныша могло спасти нашу семью от банкротства, и отец недолго думая продал меня герцогу Долэри.

— Идите к дарху… Оба! — Не реагируя на попытки родителей что-то возразить, я вышел из кабинета.

До рассвета просидел в кабаке, надеясь, что дешевый ром поможет забыться. Не помог. К паршивому душевному состоянию прибавилось дикое похмелье.

Домой меня ноги не несли. Решил сразу отправиться в академию. Следовало воспользоваться телепортом и прямиком из трактира перенестись в отведенные мне в замке апартаменты. Однако в последний момент передумал — решил пройтись пешком и проветриться.

Все в тот день недвусмысленно намекало на крупные неприятности. Сначала какая-то тварь зазвездила мне туфлей в голову. Жаль, не успел проследить за траекторией полета. Зафиксировал только ее приземление.

Очухавшись, решил больше не испытывать судьбу и, отыскав укромный закоулок, стал создавать телепорт. А вышло так, что расстарался для какой-то полуголой дуры, босой и в дырявых чулках.

Мало того что она толкнула меня, ведьма, в помойную кучу, так еще и шмыгнула в мой телепорт!

От столь неслыханной наглости я просто опешил и не сразу осознал, что сижу на вершине горы из объедков, вызывая законное негодование владеющей ею крысы. Сбросив с плеча подгнившую картофельную кожуру, дал себе клятву найти и проучить мерзавку.

Немного успокоившись, стал настраиваться на создание нового телепорта. Сначала — в душ, а потом — на охоту! Никуда девка из академии не денется. Войти-то в нее она вошла, а вот выйти так просто у нее не получится.

Севастьяна

Вскоре идея воспользоваться чужим телепортом уже не казалась мне такой гениальной. Не скажу точно, куда меня занесло, но по первым признакам очень смахивало на дурку.

Помимо того что пахло в здании, как в аптеке у зла Кораса: душистыми травами, свежесваренными зельями и шкурками засушенных полвека тому назад жаб — здесь было мрачно, холодно и сыро, как в доисторическом замке.

Стены готичного госпиталя украшали странные картины не то натюрмортов, не то пейзажей, написанных яркими красками. При длительном созерцании полотна, казалось, оживали, краски начинали сливаться в невообразимые узоры, словно цветные стеклышки в волшебном калейдоскопе. Одним словом, единство абстракционизма и психоделии.

Откуда-то с нижних этажей доносилось заунывное пение, а по коридорам сновали угрюмые медбратья в белоснежных нарядах, расклешенных от бедер. Талию каждого опоясывал широкий кожаный пояс с металлической бляхой, изображавшей не то цветок, не то солнце. Их внешний вид почему-то навеял мне мысли о привидениях.

Я, понятное дело, пряталась от них где только можно. Не дайте дархи, увидят меня в таком прикиде, сразу определят в одну из свободных палат.

С поисками выхода возникли проблемы. Битый час блуждала по спецлечебнице, прошла с десяток коридоров и залов, но даже намека на парадный холл или лестницу не обнаружила. Окна, как назло, не открывались. Нет, решеток на них не было, зато заклятие служило надежней любых затворов. Понятное дело, с душевнобольными нужно держать ухо востро.

Чем дольше блуждала по коридорам психушки, тем серьезней начинала задумываться, а не схожу ли и я с ума? Готова была поклясться, что брожу по кругу. Все те же депрессивные картины в тяжелых бронзовых рамах, мраморные статуи, которые, казалось, оживали, стоило мне пройти мимо, и корчили рожи за моей спиной. На одной из таких статуй заметила длинную черную мантию с капюшоном. Как раз то, что доктор прописал. Надо же было чем-то прикрыть срамоту. Эх, жалко, туфельки в комплект не входят.

С некоторой долей сожаления оторвала грязный и местами разорванный шлейф юбки, успокоив себя тем, что костюмчик и без того приказал долго жить, а Лелия хоть и поворчит, но сошьет мне новый. Стянула с белесого изваяния мантию и едва не заорала от ужаса. Глаза скульптуры возмущенно сверкнули, а в следующий миг я почувствовала, как кто-то больно ущипнул меня за мягкое место.

Меня как ветром сдуло в другой конец коридора. На ходу натягивая мантию, пробежала через несколько залов и (о радость!) наткнулась на закручивающуюся улиткой лестницу. Чуть ли не кубарем покатилась вниз, обещая Пресветлой Диаре отдать десятину от вырученного за продажу артефакта, если только она поможет мне выбраться из этого ужасного места и окончательно не свихнуться.

Кажется, мои молитвы были услышаны. В просторном холле, прислонившись острым плечиком к одной из колонн, скучала молодая женщина. По ее роскошной одежде я поняла, что она не является клиенткой данного заведения. Вся такая из себя, в темно-вишневом шелковом платье и длинных перчатках в тон. Мелкие черные кудряшки собраны в невообразимую прическу, к которой была приколота изящная шляпка с вуалью. Черные глаза метались из стороны в сторону, а рука, прижатая к бедру, непроизвольно отбивала быстрый ритм. Незнакомка явно нервничала или же была чем-то расстроена.

Впрочем, мне это неинтересно. Ее проблемы — это не моя головная боль. Сейчас спрошу, где здесь выход, и поминай как звали. Сразу помчусь домой. Лелька небось уже вся извелась от тревоги.

Сдерживая себя из последних сил и стараясь не сорваться на бег, степенно пересекла зал, поравнялась с женщиной и присела в почтительном реверансе. Глаза у незнакомки почему-то округлились, верхняя губа задергалась. Явно нервный тик.

Наверное, я все-таки поспешила с выводами, и передо мной типичная пациентка.

Пробормотав невнятное:

— Простите, обозналась. Лучше спрошу в другой раз, — развернулась на девяносто градусов.

Только хотела сделать шаг в сторону, как беспардонная дамочка ухватила меня за плечо и притянула к себе. С виду хрупкая, а хватка, как у дюжего кузнеца. Я попыталась вывернуться из цепкого захвата. Не тут-то было.

Незнакомка меж тем яростно зашипела:

— Ты в своем уме?! Я уже не знала, к кому обращаться! Как тебе только в голову пришло сбежать от меня?! Дархова девка! Одни проблемы с тобой! Хорошо у тебя хватило ума вернуться в академию! Дошло, наконец, что на улице ты и дня не протянешь! — Не переставая нести несусветную чушь, сумасшедшая тетка потащила меня куда-то по коридору. Я извивалась ужом, но той это было без разницы. Правду говорят, в периоды буйства у несчастных утраивается сила. Мое ноющее плечо было тому наглядным примером. — И куда, скажи на милость, ты дела ларец? Докатилась, что называется! Из лгуньи превратилась в воровку!

Вот тут я не на шутку заволновалась. Она, конечно, больная на голову, но про воровку подметила точно. Не дайте дархи, отведет меня к властям. По мне уже давно городская темница слезы пускает.

Незнакомка тем временем продолжала с упоением трещать:

— Я все расскажу отцу! И про побег и про кражу! Как же он разочаруется в своей ненаглядной дочурке! — Сказав это, дамочка остановилась, на секунду захлопнула рот, чтобы перевести дыхание. Черные глазки-щелочки сфокусировались на моем лице, отчего мадам совсем прибалдела. — И почему, скажи мне, Рамина, от тебя разит дешевым парфюмом, как от какой-то уличной шлюхи?! Зачем ты размалевала себе лицо?! И что, дарх побери, ты сделала со своими волосами?!

Стало до смерти обидно. Как по мне, прическа получилась очень даже ничего. Никогда не могла похвастаться роскошной гривой, поэтому в один прекрасный день, поддавшись веянию моды, решила обрезать жиденький хвост и сделать ультрасовременную стрижку-каре: сзади волосы короткие, спереди — чуть длиннее. Лично я была от своей преобразившейся шевелюры в полном восторге и искренне недоумевала, чем та не угодила умалишенной.

— Где ты откопала этот вонючий парик?! — с пеной у рта шипела незнакомка, пытаясь сорвать с меня мнимый парик вместе со скальпом.

Стоит признать, у нее это почти получилось.

— Да что вы себе позволяете?! — пыталась я отбиться от ненормальной. — Кто вы вообще такая и какого дарха ко мне привязались?!

— Хватит ломать комедию, Рамина! Прикройся капюшоном! Потом договорим. Нужно спешить на церемонию. И так уже, по твоей милости, опоздали!

— А может, лучше позовем санитаров? — с надеждой прошептала я, не желая спешить ни на какую церемонию.

Незнакомка в ответ только раздраженно хмыкнула и подтолкнула меня к непонятно откуда взявшейся двери. Та, как по мановению волшебной палочки, распахнулась, явив моему взору огромный зал, полный уже знакомого мне медперсонала и таких же, как и я, бедолаг в черных мантиях. По-видимому, пациентов.

Все как по команде повернули головы в мою сторону.

Вот тут-то я поняла, куда на самом деле меня занесло. В Инайскую академию магии! Нет, уж лучше бы в психушку.

Судорожно натянула на голову капюшон, почувствовала очередной толчок в спину и шагнула, что называется, в пасть дракона.

Проклятый дарх! Как же я неудачно сюда заглянула…

Кайн

Горячий душ помог справиться с гневом. Убивать девчонку мне расхотелось. А вот найти и поучить уму-разуму — с превеликим удовольствием! Еще не знаю как, но обязательно что-нибудь придумаю. Что-нибудь эдакое, в лучших традициях темных вейлов. Одной порчей и заклятием сглаза она от меня точно не отделается.

Перебирая в уме самые жестокие заклинания, переоделся в традиционную для церемонии приветствия белую тунику, подвязав ее поясом со знаком солнца — символом Инайской академии. Не люблю я такие платья. Чувствую себя в них клоуном. Но против традиций не попрешь. Следовало смириться.

Радовало, что подобные маскарады устраивались всего два раза в году, по великим праздникам: в начале и в конце учебного года (жаль, что сейчас не второе). Повседневная форма учителей хотя бы не вызывала у меня нервный тик.

На поиски девчонки тратить много времени не собирался. Как раз успею закончить с ней к началу церемонии. Я чувствовал, что она где-то в замке. Мерзавка воспользовалась переходом, в который я вложил свою силу. Еще нескоро этой дуре удастся избавиться от ее следов. Следов, незаметных для окружающих, однако осязаемых мной.

Безошибочно определив местонахождение жертвы, хотел уже броситься за ней, но у самой лестницы столкнулся с Альдисом. Альву было поручено созвать всех учителей на междусобойчик у ректора. Пришлось повременить с охотой.

— Что с лицом? — полюбопытствовал друг. — У тебя такой вид, будто ты готов сию же минуту превратиться в чудовище и загрызть пару-тройку адептов.

Альдис был единственным вейлом, с которым я поддерживал в академии близкую дружбу. Я знал его еще с ВИКа. Он, как и я, мечтал о военной службе, а в итоге оказался здесь; правда, на год раньше. Поэтому уже успел свыкнуться со здешними порядками и нравами.

— Тяжелое утро, — коротко объяснил я.

— Привыкай. С сегодняшнего дня у тебя каждое утро будет тяжелым, — хохотнул альв и толкнул двери ректорского кабинета.

Прозвучало многообещающе. В принципе я и так знал, на что подписываюсь.

Почтенный эл Барольд, глава дарховой академии, произнес проникновенную речь о том, как терниста учительская стезя. После чего предложил нам поднять бокалы за успешное начало нового академического года и попросил проявлять максимум терпения и понимания к нерадивым ученикам.

Мог бы и избавить нас от пустой болтовни. Только зря время из-за него потерял. Когда ректор отпустил нас, искать девчонку было поздно. Пришлось идти в церемониальный зал, а поимку мерзавки отложить до лучших времен, то есть до окончания церемонии.

— И все-таки чего такой мрачный? — продолжал докапываться приятель, краем глаза наблюдая, как новоприбывшие адепты-первокурсники гуськом движутся к элу Барольду, чтобы тот оставил на их запястьях символ академии, солнце, или, как я его называл, обыкновенное клеймо, благодаря которому замок признавал новых адептов и расценивал их, как часть нашей «дружной» семьи.

Чужакам, не имевшим знака, замок устраивал испытание за испытанием, планомерно выживая непрошеного гостя из своей обители. Представляю, каково сейчас девчонке. На ней-то клейма нет. К сожалению, одного часа недостаточно, чтобы по-настоящему напугать дуру.

Жаль!

— Тебе знакома ученица по имени Рамина Долэри? — вопросом на вопрос ответил я, высматривая в толпе второкурсников свою якобы намечающуюся женушку. Как по мне, все они одинаковы. Обычные восемнадцатилетние дурнушки. Гусеницы, которым до бабочек еще расти и расти. А мать что-то там пела о неземной красоте и сказочном обаянии. Очередной блеф.

— Почему спрашиваешь? — навострил уши Альдис.

— Просто так. — Понимая, что любопытный альв все равно не отвяжется, вынужденно процедил: — Отец попросил к ней присмотреться.

Вейл присвистнул:

— Тогда прими мои соболезнования, друг.

— Что, все так плохо? Набитая дура или уродина в седьмом поколении?

— Ни то ни другое, — пожал плечами Альдис, тоже пытаясь отыскать в толпе недомагов причину моей головной боли и похмелья. — Обычная пустышка. Неглупая, но лодырь. В ее прелестной головке ничего, кроме мыслей о шляпках и танцах, не приживается. Добавь совершенно несносный характер и можешь понять, насколько тебе «подфартило». Типичная богатенькая стервочка, которую, кстати, — альв задумчиво поскреб подбородок, — если мне не изменяет память, исключили в прошлом году. Она даже экзамены не сдала.

— Что натворила? — буркнул я, мысленно проклиная отца за его блестящую идею подсунуть меня этой безмозглой кукле.

— Точно не помню. Кажется, сцепилась с одной из старшекурсниц из-за какого-то адепта. Тот вроде стал оказывать бедняжке знаки внимания, и Рамина обрушила всю свою ревность на несчастную пассию. По слухам, девчонка, перешедшая Рамине дорогу, еле унесла ноги и до сих пор находится под присмотром врачей.

Еще и мстительная, зараза. Идеальный набор «положительных» качеств для юной эли.[5] За что же отец так меня ненавидит?

— Думаешь, Рамину не восстановят? — с надеждой прошептал я.

— Так ты всерьез надумал на ней жениться? — никак не отреагировал на мой вопрос альв и захлопал длинными ушами.

— Разумеется, нет! Просто хочу знать врага в лицо. Ты ее видишь?

Вейл в который раз обвел зал пристальным взглядом.

— Нет… А хотя погоди! Вон же она! — Друг указал туда, куда сейчас пялилась добрая половина зала.

Закутанная в мантию девчонка несмело переступила порог, натянула пониже капюшон и не спеша поплелась к другим второкурсникам.

Лица ее я не видел. Зато отчетливо чувствовал на ней следы своей силы. Сомнений быть не могло. Это та самая гадина, что налетела на меня в переулке.

Что ж, так даже лучше. Теперь, Рамина, у меня появился еще один повод тебя ненавидеть.

ГЛАВА 2

Севастьяна

Я, конечно, мечтала пополнить ряды адептов академии магии, но только не таким радикальным способом. На первый взгляд ситуация была дрянь, на второй — не лучше. Или кто-то нарочно решил надо мной посмеяться, или меня действительно приняли за какую-то там Рамину.

Вопрос «почему» оставим на потом. Куда важнее было понять, что случится, когда до здешнего руководства дойдет, что я — это не она. Как минимум отправят вон пинком под зад с пожеланиями никогда здесь больше не появляться. И тогда плакала моя заветная мечта со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Я приказала себе не пороть горячку и повременить с выводами. Авось пронесет! Пониже опустив голову, пошлепала к остальным «черным мантиям», но вынуждена была замереть на полпути, пригвожденная к полу властным окликом и негодующим взглядом из-под нахмуренных серых бровей:

— Рамина Долэри, неужели вы считаете себя выше того, чтобы поприветствовать ректора и ваших учителей?

— Это вы мне? — испуганно пискнула я.

Заговоривший со мной вейл закатил глаза: мол, что за дура. Подняв палец с длинным изогнутым ногтем, колдун поманил стоящего подле мужчину и что-то раздраженно тому проговорил. Учитель подобострастно поклонился. Погладил реденькую бородку, словно проверяя, на месте ли та, и что-то шепнул в ответ.

Ректор окончательно посерел. Потом махнул рукой, видимо, решив забить на неучтивость нерадивой адептки, и безнадежно вздохнул:

— Ну что же вы стоите, эли Долэри? Идите же, поприветствуйте своих учителей.

Учителями, по всей видимости, являлись маги в белых рясах, которых я ошибочно приняла за санитаров. Делать нечего, пришлось топать приветствовать.

С местными обычаями я была не знакома, поэтому решила наградить каждого простым скромным реверансом и застенчивой улыбкой паиньки-девочки. Первый же обласканный мною маг как ошпаренный отскочил в сторону и, кажется, послал меня к дарху. И кто из нас после этого невоспитанный?

Со всех сторон послышались хихиканье и напоминающий пчелиное жужжание гомон.

— Мне продолжать? — растерянно обернулась к главмагу.

Ректор из серого стал бледно-зеленым, словно навозный жук, и еле выдавил из себя:

— Все целиком и полностью зависит от вас, эли Долэри.

И как его понимать?!

Может, ну его, к дарху, их приветствие? Сдалась мне эта академия пыток с ее гордецами! Пойду лучше забьюсь в какой-нибудь темный подвал, дождусь там окончания церемонии, а потом по-тихому слиняю домой.

Печально вздохнула. Как будто мне так просто позволят отсюда улизнуть. Пришлось продолжать садистское представление.

Настраивая себя на благодушный лад, переместилась к следующему жаждущему моих пиететов. У всех учителей реакция на адресованные им улыбки и книксены была примерно одинаковая: кто-то просто отворачивался, кто-то, как первый маг, недвусмысленно меня посылал. Я молча терпела, хотя, если честно, внутри все сжималось от едва сдерживаемых слез. А чего еще можно ожидать после такой паскудной ночи и не менее паскудного утра?

Последним в дарховой дюжине оказался молоденький русокудрый маг. Лимит улыбок был исчерпан, поэтому я просто вперилась взглядом в начищенные мыски вейловых сапог, в которых отражалась моя унылая физиономия, и изобразила опостылевший книксен.

Выпрямившись, почувствовала, как висок пощекотало теплое дыханье.

— Сумасшедшая… — Маг склонился ко мне и еле слышно завершил: — Я бы на твоем месте бежал отсюда как можно дальше и как можно скорее.

— Только об этом и мечтаю, эл, — так же тихо ответила я и все-таки подняла голову.

Вздрогнув, отступила. Молнии в зеленых глазах колдуна не предвещали мне ничего хорошего. Почувствовав мой страх, вейл растянул губы в хищной улыбке. Сразу представила себя мелким грызуном, возле которого замер с разверзнутой пастью удав.

Интересно, а этот чего беснуется? Не знаю, что им такого сделала вышеупомянутая Рамина, но не хотела бы я пересечься с ней. И на ее месте быть, кстати, тоже.

Кажется, вероломная фортуна все-таки вспомнила обо мне, несчастной. Ректор хлопнул в ладоши и громко объявил:

— Всем спасибо, мы закончили! Советую вам разойтись по своим этажам и отдохнуть перед вечерним празднеством.

Радостно откликнувшись на такое многообещающее заявление, народ хлынул к распахнувшимся дверям. Меня увлекло живым потоком. Последнее, что я услышала, прежде чем очутилась в водовороте мантий, это как кудрявый крикнул мне:

— Стой! — и выставил вперед свою клешню, пытаясь меня схватить.

Не поймал!

С облегчением перевела дух и поспешила за адептами, надеясь, что какая-нибудь добрая душа все-таки сжалится и подскажет, где, дарх побери, находится выход. Но все, к кому обращалась, шарахались от меня, будто от прокаженной.

Отчаявшись получить помощь, стала бесцельно бродить по этажам, в очередной раз уповая на милость Пресветлой Диары. В очередной раз милости не последовало. Зато напоролась на зеленоглазого мага. Точнее, это он напоролся на меня. Преднамеренно. И, судя по гаденькой ухмылочке, проступившей на холеном лице, напоролся с очень нехорошими намерениями.

С выражением маньяка-потрошителя вейл двинулся в мою сторону. Я ойкнула и трусливо спряталась за пыльную штору, которой была задрапирована небольшая ниша, чем вызвала у мага приступ нездорового смеха.

Что-то в последнее время мне попадаются одни психи.

— Поговорим? — навис он надо мной будто глыба, уперев руки в стену аккурат около моих плеч.

— О чем? — искренне удивилась я.

В тот момент очень хотелось замуроваться в холодные камни или, на худой конец, превратиться в мышку-норушку и юркнуть под пол. Только бы не чувствовать, как зеленоглазый сопит мне в ухо.

Вместо ответа вейл скользнул взглядом по моей мантии. Та, предательница, сама собой распахнулась, явив меня колдуну в полуобнаженном виде. От шикарного Лелькиного наряда остались одни лохмотья, едва прикрывающие то, что порядочным девушкам прикрывать велит их целомудрие.

Тьфу ты! Что-то меня не в ту степь понесло. Не о том сейчас нужно заботиться!

— Можем поговорить о переходах и сумасбродных девчонках, прыгающих без спроса в чужой телепорт! — ни с того ни с сего злобно рявкнул колдун.

Тут уж я вспомнила и про курчавые волосы, и про приятный баритон. Вспомнила — и в который раз пожалела, что поперлась вчера добывать окаянный сирец. Не было бы сейчас никакой мороки.

— Это случайно вышло, — не слишком удачно оправдалась я, прикидывая, как бы половчее выбраться из-под мага и дать деру. — Обещаю, что больше не буду.

— Не будешь, — без малейшего сомнения подтвердил этот гад, отчего мурашки на моей спине исполнили похоронный танец. Мой.

По голосу вейла поняла, что невредимой я из-за шторы не выйду. Так он меня в ней и похоронит. Прикроет ею вместо савана или замотает, как мумию, и спрячет в каком-нибудь погребке.

Нужно было срочно спасать положение. Попыталась дезориентировать противника банальными женскими слезами.

— Да разрази меня гром, если я еще когда-нибудь воспользуюсь чужим колдовством! Особенно вашими телепортами! И туфлей я в вас нечаянно попала.

Мне показалось или отметина каблуком на лбу после моих слов еще больше порозовела?

— Ничего личного. Простое стечение обстоятельств.

— Ничего личного, говоришь? — слишком ласково переспросил колдун и опалил меня своей яростью.

Наверное, ляпнула что-то не то, потому что вейл совсем озверел.

Зрачки его неожиданно сузились, превратившись в черные поперечные полосы. Радужка поблекла, а потом вспыхнула янтарным светом. Прямо как у нашего кота, когда ему на хвост нечаянно наступишь. Мне померещилось или у него, ко всему прочему, и клыки начали прорезаться? Верхняя губа чуть оттопырилась, сделав мага еще более устрашающим. Брр…

Понятное дело, я запаниковала. Никогда в жизни не видела живого метаморфа, зато страшилок о них наслушалась бессчетное множество. И то, что они до безобразия сильны в обоих своих ипостасях, и что в облике зверя у них срывает крышу, а вот инстинкты работают четко.

Вопрос, зачем понадобилось перевоплощаться у меня на глазах? Для устрашения? Или просто проголодался? А может, решил набить себе цену? Порисоваться перед хорошенькой ученицей.

Третье предположение пришлось отмести сразу, потому что сейчас я как никогда далека от совершенства. Умирая от страха, нашарила в кармане сирец, сжала его в кулаке и со всей силы впечатала камень в грудь вейла. Тот дернулся, пронзенный мощным магическим зарядом — вон как балахон задымился — и скукожился от боли.

— Дарх! Сколько силы на тебя извела! — расстроенно воскликнула я, глядя, как камень бледнеет и превращается в горстку пепла в моей ладони. Про вежливое обращение благополучно забыла. Эту фазу отношений мы уже миновали и могли смело двигаться к следующей, под кодовым названием: кто кого укокошит первым.

Потому как теперь уже и я жаждала вендетты. Настоящий гад! Я, можно сказать, жизнью и честью рисковала, пытаясь заполучить артефакт. А по милости колдуна так бездарно его профукала. Обидно до слез!

В сердцах тряхнула руками, отчего серое облачко завертелось вокруг нас. Как раз в тот момент колдун вздумал поднять на меня свои налитые кровью глазки — опять же чтобы напугать до полусмерти — и мелкие песчинки их слегка ему припорошили. Смачно выругавшись, словно портовый грузчик, а не наставник в элитной школе, вейл стал тереть глаза, а я, решив больше не испытывать благосклонность Диары, выскользнула из-за шторы и что есть духу помчалась прочь с намерением как можно скорее найти окаянный выход.

Возле очередной напоминающей панцирь улитки лестницы меня ждала новая встреча. Учитель с козлиной бородкой, тот самый, что заступился перед ректором за Рамину, помахал мне рукой, подзывая. Успел поймать меня за ворот, прежде чем я слетела по крученым перилам вниз.

— Пойдем, Рамина. Эл Барольд хочет с тобой побеседовать.

— Эл Барольд? — с опаской переспросила я. Уж не думает ли он отвести меня обратно к зеленоглазому живодеру? Я ведь так и не узнала имени того чокнутого.

Учитель недовольно покосился в мою сторону.

— Ректор желает тебя видеть.

— Ах, ректор!

Так бы сразу и сказал. Но легче почему-то не стало. Проклятье! Я нахожусь здесь менее двух часов, но уже успела раз сто испугаться. Наверное, всему виной нездоровый академический микроклимат.

Подведя меня к высоким дверям из светлого дерева, украшенным золотой эмалью в виде солнца, вейл сказал:

— Будь умницей, Рамина, и все будет хорошо.

Хотела честно сказать, что я не Рамина, решив, что лучше признаться во всем самой, но учитель уже стукнул по дереву кулаком. Створки распахнулись, разделив солнце на две равные части; знакомый властный голос велел мне входить. Тяжело вздохнула и переступила порог.

Просторный кабинет, по форме напоминавший идеальную окружность, затопило лучами света, проникавшего внутрь через широкие овальные окна. К стене напротив окон прилегали изогнутые дугой стеллажи, доверху набитые книгами; хвала Диаре, не круглыми. В центре шарообразной комнаты расположился письменный стол, на этот раз все же круглый, с приставленными к нему тремя мягкими креслами. Опять же без острых углов. Наверное, круг здесь — самая почетная геометрическая фигура.

— Присаживайтесь, Рамина, — милостиво предложил мне располагаться ректор.

Я затравленно обернулась, но моего провожатого и след простыл. Значит, будем беседовать тет-а-тет. Сделав несколько неуверенных шагов, покорно плюхнулась в кресло.

Несмело подняла глаза на эла Барольда. Не знаю, сколько ему стукнуло, но выглядел маг довольно сносно. Высокий, поджарый, я бы даже сказала — в самом расцвете сил. Короткие волосы побелели от прожитых лет, а вот на лице — ни одной морщинки. Только когда он смотрел на меня и хмурился, возле карих глаз собирались мелкие складочки. Нос ректора был чуть длинноват и с горбинкой, но это придавало его лицу еще большего благородства. На груди у мага, поверх синей мантии, поблескивал массивный кулон в форме солнца. Наверное, их фирменный знак.

Мысленно укорила себя за невежество. Столько лет мечтала попасть в Инайскую академию магии и даже не потрудилась прочитать ее историю или узнать об обычаях и порядках. Стыдно, Тьяна, стыдно.

Ректор смерил меня долгим внимательным взглядом. Мазнув глазами по моим волосам, укоризненно покачал головой и с патетикой в голосе заговорил:

— Не скрою, Рамина, что только благодаря ходатайству эла Тирина вы сегодня находитесь в этих стенах.

Не знаю и знать не хочу, что за фрукт этот эл Тирин. Лично я находилась здесь совсем по другой причине.

— Я надеюсь, что в этом году вы пересмотрите свое отношение к учебе и к вашим учителям, — продолжал бубнить маг, машинально водя пером по мраморной столешнице круглого чуда. — Совет преподавателей решил дать вам время до конца вереха,[6] чтобы вы могли подтянуть все хвосты. А их у вас, спешу напомнить, больше чем предостаточно.

Оказывается, эта Рамина была еще той лентяйкой. И мне, если честно, уже надоело отдуваться за ее разгильдяйство. Поэтому я решила выложить главе академии все как на духу. Как говорится, повинную голову меч не сечет.

— Я не та, за кого вы меня принимаете. Это досадное недоразумение. Я совершенно случайно оказалась в стенах вашего почетного заведения и должна как можно скорее вернуться домой, потому что…

— Понимаю. — Теперь маг смотрел на меня так, будто мы с ним играли в больничку. Он — всепонимающий душевед, я — жертва неудачной лоботомии. — Эл Тирин предупреждал, что вы не хотели возобновлять учебу. Но поверьте мне, Рамина, для вас это огромная честь. — Ректор поднялся и принялся прохаживаться по комнате, сцепив за спиной унизанные перстнями пальцы. — Поговорим начистоту, вы — посредственность. У вас слабенький дар, который, несмотря на все наши усилия, вы развивать не хотите. Вы слишком юны, чтобы понять — здесь все желают вам только добра. И чтобы в дальнейшем избежать неприятных эксцессов…

Я вжалась в мягкую спинку, а вейл на удивление резво подскочил ко мне и, смачно плюнув себе на ладонь, приложился ею к моему лбу. Меня словно парализовало. Только ногти безуспешно царапали бархат на подлокотниках кресла, пока коварный маг произносил зловещее заклинание.

Затем колдун отнял руку от моего лица и торжественно объявил:

— Даже не думайте о побеге, Рамина. Заклинание не выпустит вас за пределы академии. Поэтому мой вам совет: найдите себе друзей, наладьте отношения с учителями и с этого момента начните более ответственно относиться к учебе. Перед вами впереди целая жизнь. Хватайте знания, пока есть возможность. А теперь идите, — махнул маг рукой и вернулся в кресло.

— Но я не… — заикнулась тихо.

— Я уже это слышал. Идите!

Я поднялась и, все еще чувствуя легкое головокружение, на ватных ногах поплелась к выходу.

Пресветлая Диара! Чем же я перед тобой провинилась?!

— Половину сейчас, половину — когда все будет сделано. — Кожаный кошелек, полный золотых соларов, уместился в раскрытой ладони мага.

— Как будет угодно моей госпоже, — с долей иронии отозвался вейл. — Это займет от силы несколько дней.

Герцогиня удовлетворенно кивнула и, опустив на лицо густую вуаль, взяла оставленный возле двери ажурный зонтик.

— Будь аккуратен, — напоследок велела она. — Я не хочу, чтобы даже тень подозрения пала на меня.

— Обещаю, это будет банальный несчастный случай, — заверил герцогиню колдун. — Никому и в голову не придет кого-либо заподозрить.

Сирина нервно улыбнулась и мысленно спросила себя, а не далеко ли она зашла и не стоит ли остановиться? Однако отступать от задуманного было не в привычках герцогини.

На прощанье она протянула магу руку и, дождавшись, когда тот коснется губами ее надушенной перчатки, произнесла:

— Буду ждать от тебя вестей. Да пребудет с тобой Пресветлая Диара!

— В этом деле я бы предпочел положиться на дарха, — усмехнулся маг, но герцогиня уже вышла из комнаты и не слышала его слов.

ГЛАВА 3

Севастьяна

Когда двери ректорского кабинета захлопнулись за моей спиной, меня стал мучить извечный вопрос: быть или не быть? Рискнуть и остаться в академии? Или все-таки попробовать сбежать?

В обоих случаях имелись свои плюсы и минусы. Точнее, пока я находила только минусы.

Допустим, прикинусь несносным двойником. Но рано или поздно меня разоблачат, и тогда не видать мне лицензии как своих ушей.

Наплевать на заклинание и драпать отсюда? Но, если честно, испытывать на прочность терпение ректора и его силу на себе я не решалась. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять — своими силенками разбить заклинание эла Барольда мне не удастся.

Короче, куда ни посмотри, везде облом.

Но так или иначе, а предупредить Лелию я была обязана. Сестра места себе не находит, пока я тут играю в благородную эли.

Только как ей все рассказать? Написать записку и отправить с гарпией? Наверняка в академии пара-тройка таких почтальонов имеется. Вот только больше чем уверена: в этом концлагере ни одна писулька не минует цензора.

Опоить какого-нибудь ученика и послать письмоносцем? Но надо будет варить зелье, лезть в лабораторию местного травника, красть ингредиенты. Как все сложно…

— Эли Долэри, что вы делаете в мужском крыле? — прозвучал над ухом требовательный фальцет. — Девушкам запрещено здесь находиться, — чопорно сообщила мне молодая учительница.

«А сама тогда что здесь потеряла?» — чуть не брякнула я. Хорошо хоть вовремя спохватилась.

Вместо этого вслух произнесла:

— Заблудилась. Шла, шла и не туда зашла.

— В прошлом году, несмотря на все запреты, вы блуждали здесь постоянно, — не преминула напомнить мне о «моем» бурном прошлом вейла. — И никогда не терялись.

Стерва.

Ссориться с магичкой мне было не с руки. Пусть лучше поможет найти место, где бы я могла перевести дух и спокойно все обмозговать. Поэтому, расплывшись в подобострастной улыбке, изобразила короткий реверанс.

— Не соблаговолит ли глубокоуважаемая учительница проводить меня в мою комнату? А то, боюсь, я опять могу заблудиться.

— Для вас, эли, я — мэтресса![7] — возмутилась вейла.

Мэтресса так мэтресса. Мне в принципе до лампочки, как тебя величать.

Смиренно повторила просьбу, прибавив к ней вежливое обращение, которое так жаждали от меня услышать. Колдунья смягчилась и, велев следовать за ней, быстро засеменила по коридору. Я покорно плелась следом, стараясь запомнить дорогу, но после десятого по счету поворота забила на эту замечательную во всех отношениях идею. Наверное, я подцепила здесь топографический кретинизм. Еще никогда не чувствовала себя такой беспомощной и жалкой. Плюс психоделические картины продолжали давить на мозги, а от бесконечных подъемов и спусков по крученым лестницам у меня разыгралась настоящая морская болезнь.

Одним словом, в комнату я вползала жутко уставшая, голодная и злая.

— Не забудьте привести себя в порядок перед праздничным ужином, эли! — дала последние наставления мэтресса, кинув брезгливый взгляд на мои волосы. И эта туда же!

— А как же обед? — простонала я, глянув на круглые часы, мерно тикающие на каминной полке. Полдень. Желудок жалобно заскулил, давая понять, что до ужина не дотянет.

То ли вейла не услышала мой вопрос, то ли просто решила его проигнорировать, но ответом мне был громкий хлопок дверью.

Без сил плюхнулась на кровать. Заложив руки за голову, уставилась в лепной потолок, отмечая на гроздьях хрустальной люстры ажурные паутинки. Уборщики здесь явно халтурят.

Следовало включить мозги и думать, как связаться с Лелией, но мягкая кровать и монотонный шелест деревьев за окном убаюкивали. И даже слепящее солнце, проникавшее через распахнутые стеклянные двери балкона и заливавшее всю комнату ярким светом, не могло прогнать сонливость.

Я смежила веки и не заметила, как уснула.

Не знаю, сколько времени я продрыхла. Разбудил меня громкий, похожий на выстрел из пушки, хлопок двери. Я тут же подскочила с кровати и устало потерла глаза.

На пороге стояла невысокая девушка с россыпью веснушек на миловидном личике и роскошной огненной гривой, собранной в высокий хвост. Не чета моей жиденькой шевелюре, эх…

«Должно быть, соседка», — решила я. Еще раньше заметила, что в комнате две кровати.

— Рамина, — неожиданно для себя самой брякнула спросонья.

— Знакомы, — буркнули мне в ответ. Отвернувшись, соседка бросила через плечо: — Между прочим, это моя кровать.

— Извини. — Я быстро расправила складки на покрывале.

— Ничего, — процедила сквозь зубы она.

Похоже, Рамина и с ней не ладила. Проклятый дарх! И угораздило же меня оказаться на месте избалованной стервы!

Я пересела на свое ложе и стала рассеянно наблюдать, как рыженькая достает из саквояжа стопочки одежды, бережно кладет их на кровать, а потом берет каждое платье, начиная со светлых и заканчивая темными, и с педантичной аккуратностью развешивает их в шкафу.

Кстати, о платьях. Мне тоже следовало сменить наряд, не могу же я вечно кутаться в эту пыльную мантию. Интересно, Рамина сбежала со своим шмотьем или…

Закончить мысль не успела. Соседка повесила в шкаф последнее платье и, кинув взгляд на огромный кожаный баул, приставленный к письменному столу, сдержанно проронила:

— Еще утром привезли. Может, ты разложишь свои вещи, чтобы нам не пришлось ночью о них спотыкаться?

— Всенепременно, — бросилась я к огромному саквояжу.

Первый же наряд, извлеченный из кожаного монстра, вызвал у меня вздох восхищения, а у моей соседки — стон зависти. Бережно провела рукой по изумрудному шелку, переливающемуся и играющему на солнце. Страшно подумать, сколько может стоить такая роскошь. Лелька бы душу продала только за то, чтобы коснуться этого чуда.

И тут меня осенило. Если гора не идет к пророку, то пророк сам придет к горе!

— Что делать, если мне понадобится портниха? — спросила я у соседки.

— Обращаться к штатной швее, — удивленно посмотрела на меня та.

— А если я захочу городскую? — капризно топнула ножкой, стараясь подражать своему двойнику. Уверена, Рамина отреагировала бы именно так.

Соседка раздраженно передернула плечами:

— Найди дежурную учительницу и спрашивай у нее.

Точно! Найти учительницу!

На сей раз мне повезло. Дежурная мэтресса обнаружилась в коридоре. Беседовала с двумя ученицами и, как я и предполагала, не очень-то обрадовалась появлению «Рамины». Правда, просьбу мою восприняла без возражений и пообещала сразу же послать за портнихой, чей адрес я написала на клочке бумаги.

Оставалось надеяться, что вейла не подведет и очень скоро я увижу Лелию. Минус одна головная боль.

Кайн

Сказать, что я был зол, — это не сказать ничего. Я был вне себя от бешенства! Дархова девчонка! Будто кара небесная свалилась мне на голову. При мысли о ней у меня темнело в глазах, начинали чесаться руки, а зверь внутри меня рвался наружу.

Мое естество жаждало мщения. Конечно, убивать эту дурочку я не собирался. Но уязвленная гордость вопила о возмездии. Ей вторил здравый смысл: стоит один раз посильнее обидеть и проучить Рамину, и тема о свадьбе закроется сама собой.

Я чувствовал, как внутри меня бурлит магия. Не знаю, что за артефакт использовала эта зараза, но грудь все еще ныла от удара, а сила электрическими разрядами растекалась по телу.

Когда первый болевой шок прошел, я поплелся к себе. Почему-то все адепты, с которыми сталкивался, при взгляде на меня улыбались и прятали глаза. Только оказавшись в спальне и взглянув в зеркало, понял, в чем дело.

Из-за магического разряда волосы топорщились тугой спиралью, а лицо превратилось в серую гипсовую маску. Мерзавка сделала все, чтобы выставить меня посмешищем в мой первый рабочий день!

Я зарычал.

А когда увидел на столе благоухающий розовый сверток с пышным бантом, едва не потерял над собой контроль и не обернулся. На надушенной карточке почерком матери старательно было выведено «Для Рамины».

Совсем оборзели! Мне теперь что, еще и подарками ее закидывать придется?!

Хотел сразу отправить презент в мусорку, но, поразмыслив, решил, что он еще может послужить хорошему делу. Разорвал шуршащую бумагу. В картонной коробке обнаружились конфеты в форме сердечек, укрытые разноцветной глазурью. Сладенькое, значит, мерзавка любит. Что ж, она у меня сегодня наестся.

Только сначала забегу к травнице за недостающим ингредиентом.

Севастьяна

Желая скоротать время до прихода Лелии, я принялась разбирать вещи. Перво-наперво — подобрала себе удобные туфли из мягкой кожи на маленьком каблучке. Не все же мне босой по замку бегать.

Моя неразговорчивая соседка сидела мышкой в своем углу. Всякий раз, когда я выуживала из бездонного баула очередную прелесть, Рыжик горестно вздыхала и сверлила меня завистливым взглядом. За неимением настоящего ее имени я назвала ее первым, что пришло на ум.

Эх, девочка, знала бы ты, что я сама такие вещи первый раз в жизни вижу. К роскошной ткани было страшно прикоснуться. А мысль о том, чтобы нарядиться в один из шедевров швейного мастерства, казалась мне кощунственной. Не дай Диара, запачкаю великолепный наряд, сама же потом себе не прощу.

К моей радости, на дне саквояжа обнаружила увесистый кошелек с соларами и два поменьше с луннами.[8] Наверное, любящий папочка дочурке пожаловал. Помнится, та странная тетка обмолвилась, что Рамина — любимица эла Долэри.

Признаюсь, с одной стороны, я завидовала ей до посинения: у меня такой жизни не было, нет и никогда не будет. С другой — мне очень хотелось повернуть время вспять и забыть об академии, как о жутком кошмаре.

А еще меня снедало любопытство. Как такое возможно, что все поголовно принимают меня за Рамину? Получается, мы не просто похожи. У нас с ней одно лицо! Тут было над чем задуматься…

Нас с Лелией удочерили в раннем возрасте. Мы не были родными по крови, но сей факт нисколько не мешал нам ощущать себя сестрами. Живьяна, огриха, взявшая нас с десятком других детей на воспитание, была строга и весьма сварлива. Унаследованный от предков-огров темперамент побуждал ее частенько браться за палку, плеть или любой другой предмет, которым можно было огреть непослушных приемышей.

Мое детство, в отличие от Рамининого, проходило не в играх с куклами и катании на златогривых пони, а в бесконечных попытках избежать тумаков. Я рано научилась воровать. Не потому, что испытывала тягу к чужому. Просто растущий детский организм требовал пищи. А микроскопические порции, которыми нас по вечерам потчевала Живьяна, не могли в полной мере утолить голод.

По закону Барийской империи, с наступлением совершеннолетия, в семнадцать лет, подросток имел право выбирать: остаться с приемными родителями или идти на все четыре стороны. Разумеется, я выбрала второе. А заодно прихватила с собой Лельку, которой едва стукнуло шестнадцать.

Было решено осесть в столице, где шансы Живьяны добраться до Лелии равнялись нулю. Это как искать иголку в стогу сена. Инайя с ее многотысячным населением была идеальным местом, чтобы схорониться.

Почти год миновал с того дня, когда мы убежали от старой жизни. Поначалу было нелегко, да, если честно, и сейчас непросто. Но, по крайней мере, мы перестали бояться и наконец-то почувствовали себя счастливыми.

Предавшись воспоминаниям, я не заметила, как моя соседка куда-то смылась, а в комнату, осторожно постучав, вошла Лелия.

— Тьяна? — Челюсть у сестры отвисла до критического предела, когда она увидела меня, трепетно поглаживающую кошель с дорогими сердцу соларами.

Я приложила палец к губам, быстро закрыла за Лелькой дверь и обняла ее крепко-крепко. Сразу почувствовала, как страх отступает, а все невзгоды кажутся мелкими и незначительными.

— Как тебя сюда занесло? Я так переживала! Уже не знала, к кому обращаться! — Голос сестры нет-нет да срывался с шепота на взволнованные восклицания.

Усадив ее на кровать, кратко живописала свои приключения. По мере того как рассказывала, личико у Лелии меняло окраску. Золотые кудряшки, обрамлявшие его, забавно дергались, когда сестра качала головой, тем самым давая понять, что она не одобряет мое поведение.

Стараясь не вдаваться в подробности, я в нескольких словах описала гонки с препятствиями, унизительную церемонию приветствия в академии и стычку с зеленоглазым магом, чтобы сестра не ударилась в панику, но в полной мере прониклась серьезностью положения.

Лелия только хлопала длинными пшеничными ресницами, когда я рассказывала ей о разговоре с ректором и о заклятии, которое превратило меня в пленницу дархова замка.

— Значит, ты здесь застряла, — грустно заключила сестра.

— Ненадолго, — постаралась ее успокоить. — Только пока не найду способ разбить заклинание.

— А это вообще возможно? — В глазах Лелии читалось сомнение.

Я заверила сестру, что все будет в шоколаде. И что ей не из-за чего переживать. Я успею улизнуть отсюда прежде, чем меня выведут на чистую воду.

— И когда я снова тебя увижу? — вздохнула Лелька, и в ее васильковых глазах засверкали первые слезинки.

У меня сердце сжалось от мысли, что она останется там одна — в котловане безумной столицы. Пока я буду прохлаждаться здесь: сытая, одетая и в безопасности. Относительной.

— Поживи пока у элики[9] Бависы, — проговорила я, ободряюще сжимая теплую ладошку сестры. — Баронесса добрая женщина и не откажет тебе в приюте.

Лелька открыла было рот, но я строго покачала головой, пресекая тем самым всякие возражения. Я старшая сестра или как?

— Мне будет спокойнее, если ты будешь под присмотром элики Бависы. Не дай Диара, этот ловелас, наш квартирный хозяин, пронюхает, что ты одна дома ночуешь.

Уже три месяца мы снимали комнату у альва Лиарема. Никаких претензий к нему у меня не было, кроме одной: в последнее время этот трехсотлетний извращенец стал заглядываться на мою сестру. Я как-то намекнула ему, что любое поползновение в сторону Лелии будет для него чревато последствиями. Причем самыми непредсказуемыми. До альва вроде дошло. По крайней мере, больше я его рядом с Лелькой не видела. Но стоит ему узнать о моем отсутствии…

— Решено! Прямиком отсюда отправишься к элике Бависе! — отрубила я, стараясь прогнать навязчивую картину, в которой сластолюбивый эльф был главенствующей фигурой. Голой.

Баронесса являлась клиенткой Лелии, за небольшие вознаграждения сестра обшивала всю ее большую семью. Элика искренне привязалась к очаровательному доброму ангелу, коим являлась Лелия, и, думаю, не откажет ей в гостеприимстве. Всего-то на несколько дней, от силы на неделю. Пока я не решу здесь свои проблемы.

— Но мы ведь скоро увидимся? — Лелия смахнула слезу и по-детски шмыгнула носом.

— Ты еще спрашиваешь! Приходи ко мне завтра, — обняла я сестренку. — Я сейчас дам тебе платье, якобы на подшив. Будет предлог, чтобы вернуться.

Тут Лелия заметила ворох нарядов, которые я, устав наводить порядок, просто скинула на кресло. Глаза у сестры заблестели.

— Можно потрогать? — Не дождавшись моего ответа, она коснулась тончайшего виссона и восторженно ахнула. — Какая же счастливица эта Рамина, что может носить такие наряды, — бормотала сестра, с трепетом перебирая юбки, шарфики, сорочки и прочие атрибуты женского туалета.

Лелька настояла, чтобы я примерила хотя бы одно платье. Пришлось послужить ей в качестве манекена. Оказалось, что мы с Раминой не такие уж одинаковые. Все платья, которые перемерила, были великоваты мне в груди и талии. А так как своих вещей у меня здесь не имелось, Пришлось загрузить Лельку работой.

— А что скажет Рамина, когда узнает, что ты посягнула на ее гардероб?

— Спасибо скажет. Что за нее отдуваюсь. И вообще, захочет вернуть себе свои шмотки — сядет на диету!

Отдав сестре чехол с двумя платьями и часть денег, которые эл Долэри передал любимой дочурке на карманные расходы, мы вышли из комнаты. Возле лестницы столкнулись с той самой младшей учительницей, которой я днем передала записку. Вейла пообещала проводить юную портниху к выходу.

Выход… Звучит так заманчиво.

Я бы и сама была не прочь скоротать несколько лишних минуток с Лелией, но был риск снова заблудиться. Или напороться на невменяемого метаморфа. До сих пор мурашки по коже, когда о нем вспоминаю. Одним словом, неприятный тип. Хоть и красивый…

Когда вернулась в комнату, застала соседку вертящейся перед зеркалом и расчесывающей свою огненную шевелюру. Платье цвета опавшей листвы очень шло ей. Удачно оттеняло большие зеленые глаза и делало Рыжика похожей на сказочную принцессу.

— Отлично выглядишь! — похвалила я выбор девушки. — Тебе очень идет этот цвет.

Соседка лишь мрачно хмыкнула в ответ. Совсем нелюдимая.

Я плюхнулась на кровать и заложила руки за голову. Есть хотелось неимоверно, а вот идти на праздничный ужин — не очень. Инстинкт самосохранения шептал, что одной попыткой мне отомстить зеленоглазый не ограничится. При всех, конечно, выяснять отношения не станет. А вот подкараулить в темном углу и на сей раз задушить меня шторой — это запросто.

— А ты почему не собираешься? — снизошла до вопроса соседка.

— Неохота идти, — я зевнула.

— Охота не охота, а на первом школьном ужине должны присутствовать все. Такова традиция! — вскинув подбородок, нравоучительно возвестила Рыжик.

Дарх бы их всех побрал вместе с традициями.

— А если скажу, что у меня голова болит?

Соседка хмыкнула:

— В прошлом году у тебя голова болела каждое утро, день и вечер. Навряд ли тебе поверят.

Ясно, уловка Рамины не пройдет. Придется идти социализироваться.

Рыжик накинула на плечи шаль, ловко вдела в уши янтарные сережки-капли и, удовлетворенно оглядев себя в зеркале, сказала:

— Советую сначала принять душ. И не жалей шампуня!

— А где он? В смысле душ. И шампунь, — нисколько не обиделась я на откровенные намеки. По мне и вправду мочалка плачет.

Рыжик подошла к маленькой дверке, которую я прежде не замечала.

— Ты сегодня сама не своя, Мина. Совсем тебя не узнаю, — наградив меня очередным недоумевающим взглядом, она вышла из комнаты.

Душ — это то, что мне сейчас действительно было нужно. Скинула на пол мантию, в которую обрядилась после примерки платьев, и поспешила в фаянсовый рай.

Мне, конечно, приходилось слышать, до чего докатился прогресс. Помню, как Лелия восторженно рассказывала о белоснежных ваннах, мягких, как бархат, полотенцах и душистых шампунях. Всю эту прелесть сестре довелось видеть в домах клиентов. А теперь вот мне самой представилась возможность побаловать себя благоухающей пеной.

Наплескавшись вдоволь, подсушила волосы полотенцем и снова вернулась к изучению бездонного саквояжа. Отыскав в незамеченном прежде отделении интимные предметы женского туалета, аккуратно сложенные вместе с холщовыми мешочками, наполненными пахучими травами, уловила в одном из мешочков характерный запах. Табак.

Невольно прониклась уважением к Рамине.

Каюсь, водится за мной такой грех. Обожаю трубки и сигары. Знаю-знаю, не женское это дело — курить табак, но ничего не попишешь. Привычка — наше все. Кажется, мой двойник тоже страдает табачной манией.

Сложно было устоять против искушения. Особенно когда за плечами тяжелый день, а за окном так божественно шелестят деревья и заходящее солнце манит пройти на балкон — насладиться вечерними красками.

К тому же пока не досохнут волосы, я все равно не смогу присоединиться к столующимся. Поэтому как есть — в панталонах, сорочке и розовых чулках с бантиками (другие, как назло, не находились) почапала изучать панораму.

Прикрыв глаза, вдохнула напоенный вечерней прохладой воздух. Балкончик был небольшой, полукруглый (кто б сомневался!), с двумя лепными колоннами по бокам. Точно такие же навесные конструкции опоясывали большую часть замка.

Внизу раскинулись большой парк и зеленая площадка, наверное, для магических состязаний. Вдалеке — за крепостными стенами — шумела столица, освещенная мириадами огней.

Запах фруктовых деревьев в саду щекотал обоняние, а желтые фонари, окружавшие ажурные беседки, притягивали взор.

Определенно, моя копия — сумасшедшая! Я бы от такой благодати не отказалась ни за какие сокровища мира. Разве что за маленькое королевство.

Насыпав на бумагу немного табака, скрутила ее в трубочку и поднесла к зажженной свече, одиноко тоскующей в аляповатом канделябре. Облокотившись на каменные перила, затянулась. Что еще для счастья надо?

Пока я блаженствовала, наслаждаясь фантастическим пейзажем, солнце окончательно зашло и на небе начали появляться пока еще тусклые звезды. А возле уха принялись противно жужжать комары.

Именно кровопийцы вырвали меня из мира грез и спустили на грешную землю. Вовремя. Потому как на соседнем балконе явно что-то намечалось.

Уже знакомая мне младшая учительница висела на шее у…

Да чтоб тебя!

Я присела на корточки и стала судорожно тушить папиросу. Если зеленоглазый меня увидел, мне хана!

Увидел. И, кажется, опять озверел. Потому как уже в следующую минуту дверь с треском распахнулась, ударившись о стену. Одна из статуэток на каминной полке не выдержала накала страстей и рухнула на пол.

К тому времени, как вейл ворвался в комнату, следы преступления были выброшены с балкона в сад. Наверное, мне стоило последовать за ними. Повысила бы свои шансы на спасение. Потому как с этим магом такое счастье мне не светило.

— Вы курили, адептка Долэри! — скорее утвердительно, чем вопросительно воскликнул маг и втянул носом воздух.

— Да как вы могли такое подумать?! — изобразила я праведное негодование.

Преодолев разделяющие нас несколько метров, следопыт продолжил принюхиваться. Теперь уже в нескольких миллиметрах от моего лица.

— Не врите мне!

— Неужели вы на самом деле такого низкого обо мне мнения, мэтр?! — прикинулась я возмущенной. Как говорится, лучшая защита — это нападение.

— Слухи о вас оправдывают мое мнение. — Колдун вперился в меня изучающим взглядом, явно мечтая уличить во лжи. Смотрит так, будто хочет сожрать.

Спустя несколько секунд я и вправду уже готова была к прыжку с балкона.

— Мэтр Вивади, все в порядке? — раздалось от двери меццо-сопрано. Как же вовремя!

Вейл вынужден был отступить.

— Мне бы одеться, — стыдливо прижала я руки к груди, намекая на свое полуголое состояние.

— Кайн, тебе нельзя здесь находиться! — вспыхнула учительница и ревниво глянула сначала на него, потом на меня. Словно не она минуту назад вешалась ему на шею, а это я тут внаглую пытаюсь его окрутить.

— Я просто… — начал было вейл, но потом, решив не вступать с нами в дебаты, ринулся к выходу. — Пойдем, Инаэль. А вы, адептка Долэри, — обернулся он ко мне, — не опаздывайте к ужину.

— Слушаюсь и повинуюсь, — присела я в реверансе. Наверное, в бело-розовом наряде, почти ничего не закрывавшем, это выглядело забавно.

Магичка схватила зеленоглазого за рукав и буквально выдернула его из комнаты. Дождавшись, когда их голоса стихнут в коридоре, я стала одеваться.

ГЛАВА 4

Кайн

Паршивый день перетек в не менее паршивый вечер. На свою беду, я еще не успел перезнакомиться со всем учительским составом. Это-то меня и сгубило. Знал бы, что в травницах здесь Инаэль, ни за что бы не отправился просить порошок трарр’ы.

Уже год прошел с момента, как мы расстались. Я успел благополучно позабыть об альвессе. Думал, что и она выбросила меня из головы и стала двигаться дальше.

Наивный. Так до сих пор и не постиг непредсказуемую женскую натуру. Не знаю, как отцу удается, расставшись с очередной любовницей, поддерживать с ней дружеские отношения. Мои амурные истории всегда заканчивались бурным скандалом.

Помню, в последнюю нашу встречу мы с Инаэль разругались в пух и прах. Альвесса обвинила меня в том, что я разрушил ее жизнь и разбил ей сердце. Обвинила, надо сказать, незаслуженно.

Особенно если учесть, что именно она, как мотылек меж двух огней, несколько месяцев металась от меня к моему лучшему другу. Я просто облегчил ей выбор, сказав, что не намерен играть в любовный треугольник и нам пора расстаться. В ту же секунду Инаэль осознала, что любит меня до потери пульса, и предложила начать все сначала.

Но для меня это был конец. Несмотря на чувства, что к ней испытывал, изменить решения я не мог. Это было делом принципа и чести. Моей чести.

И вот, спустя столько месяцев, альвесса как ни в чем не бывало кидается мне на шею с явным намерением зацеловать до смерти. Еле оторвал от себя глупую бабу. И как такой объяснить, что между нами все кончено?

Только открыл рот, собираясь рассказать о причине своего визита, как Инаэль восторженно завизжала. Проклятье! Увидела у меня в руках дархову коробку.

— Мне конфетки?!

И не дав возможности опомниться, выхватила презент.

Я выругался про себя. Мало того, что замечательный план накормить Рамину слабительным накрылся медным тазом, так еще и Инаэль теперь напридумывает себе дарх знает что.

Зачем-то вытащив меня на балкон, альвесса снова повисла на мне. Пока я осторожно, так, чтобы несильно обидеть, пытался ее от себя отодрать, заметил на соседнем балконе… курящую Рамину.

На какой-то миг впал в ступор. Неужели она еще и пыхтит, как гном? Какую замечательную пару откопал для меня папаша! Сплошной кладезь красоты, ума и прочих достоинств.

Девчонка заметила меня и тут же прилипла к полу. Поздно! Сейчас же отведу ее к ректору. Пусть объясняется перед ним. Курить в академии строго-настрого запрещалось. За такое могут и домой отослать. Именно то, что мне и нужно.

Пока оторвал от себя Инаэль и добежал до комнаты Рамины, мерзавка уже успела выкинуть сигарету. Я досадливо поморщился. Как говорится, не пойман — не вор. Без доказательств эл Барольд меня слушать не станет.

Прямо спросил: «Курила?» А она стоит и хлопает глазками. Эдакий темноволосый ангел в розовых чулочках и кружевных панталончиках. Само воплощение чистоты и невинности. Поняв, что ей ничего не грозит, вконец оборзела — упрекнула меня в ранящих ее тонкую натуру нелепейших подозрениях.

В результате жертвой оказалась она, а я — наглым учителем, без стука ворвавшимся в спальню к примерной ученице.

Понимая, что ситуация щекотливая, я поспешил убраться, зачем-то прихватив с собой Инаэль. Та всю дорогу до трапезной обиженно сопела мне в ухо и то и дело норовила ухватить за руку. Я не позволил, чем еще больше разозлил ревнивую альвессу. Благо в трапезной меня спас Альдис, не дав Инаэль и дальше давить мне на психику.

— Как продвигаются дела с выживанием Рамины? — расплылся в улыбке друг, заметив мое похоронное выражение.

— Не спрашивай, — устало отмахнулся я. — Мне нужен план, но, как назло, ничего путного в голову не лезет.

— Хочешь, я помогу? — Глаза альва азартно блеснули. — И тогда тебе точно не придется на ней жениться.

Что бы там ни задумал Альдис, я был готов на все. Сначала избавлюсь от Рамины, а потом придумаю, как отделаться от Инаэль. Иначе спокойная жизнь в дарховой академии мне не светит.

— Я — весь внимание.

Альв потер руки и принялся делиться со мной способом избавления от вредоносного существа, коим являлась для меня Рамина.

Севастьяна

Собираться я умела очень быстро. Уже через каких-то пять минут выходила из комнаты, на ходу стягивая волосы в хвост и завязывая ленты корсета. Последний безобразно топорщился во всех местах, еще больше подчеркивая печальный факт, заключавшийся в том, что мне не хватает вожделенных объемов.

Что ж, пока я здесь, постараюсь отъесться и обзавестись формами Рамины. Не перешивать же весь ее гардероб! Начать решила уже сегодня. Раз уж приходится идти на ужин даже под страхом нарваться на неуравновешенного метаморфа, то этот риск должен быть оправдан. И возмещен. Буду лопать до треска корсета. Грех не побаловать себя халявными угощениями.

Загвоздка заключалась в том, как вычислить координаты сабантуя. Кажется, я сильно опаздывала, потому как в коридорах замка не было ни души. И тишина стояла мертвая. Брр…

То и дело срываясь с быстрого шага на бег, я миновала длинный коридор и составляющие бесконечную анфиладу залы. Честно старалась не смотреть по сторонам. Жуткие картины в полумраке казались еще более зловещими, а бесчисленные статуи выглядели такими живыми и натуральными, что в какой-то момент мне почудилось, будто одна из них шевельнулась, — подняла голову и вперилась в меня мраморными глазищами. Жуть!

Подгоняемая страхом, умноженным разыгравшимся воображением, я птицей долетела до лестницы. Буквально скатилась на первый этаж и с облегчением увидела в конце одного из коридоров, лучами разветвлявшихся из круглого холла и таким образом образовывавших уже набившее мне оскомину солнце, распахнутые двери. Те вели в ярко освещенный зал, откуда доносились сотни голосов и звон столовых приборов.

Хвала Пресветлой Диаре!

Стрелой промчалась по коридору. У самого входа в местный общепит заметила зеркало — огромное, в два моих роста, обрамленное в массивную бронзовую раму с загогулинами и какими-то вензелями. Приостановилась, чтобы поправить растрепавшийся во время пробежки хвост и унять нервное сердцебиение.

Никогда не любила платьев, считая их непрактичными и неудобными. Сплошная трата ткани, кружев, лент и прочей ерунды. Куда привычнее мне были штаны с какой-нибудь свободной блузой, подпоясанной широким поясом, и короткие или длинные (в зависимости от времени года) сапоги.

Но платье из светлого муслина, позаимствованное у Мины, должна признать, было весьма удобным. Легкая ткань юбки не сковывала движений, свободный корсет с широкими атласными лентами тоже не доставлял неудобств.

Прижала ладони к лицу и почувствовала, как оно пылает. От бега я раскраснелась и теперь напоминала себе фарфоровую куклу с алыми щеками и большими синими глазами в обрамлении прямых, как стрелы, и черных, как смоль, ресниц. Плюс эта дурацкая ямочка на подбородке, которая придавала моему лицу неуместную нежность. Хотя я себя неженкой не считала. Муслиновый наряд с рукавами-фонариками добавлял мне еще больше сходства с любимой девчачьей игрушкой.

Предавшись неуместным размышлениям, я настолько ушла в себя, что на какой-то миг утратила связь с реальностью. И когда кто-то коснулся моего плеча, едва не скончалась от ужаса. Глаза приклеились к зеркалу, в котором отражалась бледная я. А у меня за спиной маячила какая-то мутная субстанция. Несмотря на всю свою эфемерность, у этого нечто имелись довольно внушительных размеров клыки и длинные кривые когти, которые сейчас сжимали мое плечо мертвой хваткой. Мертвой… Какое жуткое слово.

Секунда ушла на дилемму: падать в обморок или бежать? Я выбрала второе. Заверещав, как свинья перед разделкой, ворвалась в зал и замерла под перекрестным обстрелом взглядов. Позабыв о еде, все сейчас смотрели на меня. Адепты, учителя, ректор. Скрипки, создававшие музыкальный фон, перестали играть. Даже перламутровые шары, освещающие зал миллионами бликов, больше не летали под потолком и как будто застыли в недоумении.

— Мне привиделся таракан.

Абсурднее объяснения сложно придумать. Но это было первое, что пришло на ум. Я ведь не виновата, что в последнее время на ум мне приходят одни лишь глупости. Рассказывать толпе любопытствующих, что увидела призрака, сильфа или дарх знает что, было еще абсурдней.

Поэтому, присев в реверансе, а потом еще зачем-то всем помахав ручкой, шагнула к ближайшему столу. Расставленные вдоль стен абсолютно круглого зала, они занимали мало места, оставляя в центре трапезной свободное пространство, наверное для танцев.

— Идите на свое место, эли, — прозвучал голос ректора, многократно усиленный громким эхом.

Знать бы еще, где это место… Спасибо Рыжику, в своем платье подобно костру выделявшейся на фоне остальных адептов. Она помахала рукой, избавив меня тем самым от дальнейших унижений.

— Рамина, что с тобой целый день происходит? — зашипела на ухо соседка, стоило мне плюхнуться на лавку рядом с ней.

— Если скажу, ты не поверишь.

— А ты попробуй!

Что ж, сама напросилась.

— Я только что видела привидение.

— Ты, как всегда, в своем репертуаре, — скептически отреагировала Рыжик. — Ничего умнее придумать не могла?

— Но это правда! Клянусь!

— Знаем, чего твои клятвы стоят. Если бы в прошлом году на уроках истории ты не спала, а слушала эла Фианора, то знала бы, что много лет назад, а точнее, в тысяча шестьсот девяносто девятом году, тогдашний ректор наложил на замок охранное заклинание, не позволяющее никакой нечисти проникать сюда, — протараторила ходячая энциклопедия и добавила: — Ешь давай, и так уже все остыло.

Ну так ведь можно подогреть!

Я быстренько наложила на тарелку все, до чего смогли дотянуться мои загребущие ручки: жареные крылышки мавэ, паштет из кеара, яйца под луковым соусом, салат.

Соорудив внушительных размеров горку, произнесла коротенькое заклинание и три раза щелкнула. Искры, сорвавшиеся с кончиков пальцев, спикировали на блюдо. Маленький костерок — и вот корочка на крылышках еще больше зарумянилась и заблестела, от соуса поплыл изумительный аромат, а кусочки хлеба приобрели золотистый оттенок. Правда, салат превратился в непрезентабельного вида бурду. Что ж, издержки волшебства.

Сидящие рядом адепты с недоумением смотрели то на меня, то на тарелку.

— Хм, раньше ты и этого не умела, — с уважением сказала Рыжик.

Кажется, я ее впечатлила.

— Я эволюционирую.

— Как обезьяна! — раздалось откуда-то сбоку.

Народ поддержал шутку глупым хихиканьем.

— Начинается… — вздохнула моя соседка и уткнулась глазами в веселенькую узорчатую скатерть.

А я, подавшись вперед, взглянула на источник звука — смазливую сероглазую шатенку с премерзкой улыбкой.

— Эт кто? — наклонилась к Рыжику. Та послала мне вопрошающий взгляд с некоторым оттенком тревоги. Бедняжка и вправду беспокоится о моем душевном здоровье. Наверное, надо будет все ей рассказать. Вот только не факт, что поверит.

Ответить моя соседка не успела. Шатенка продолжила непонятную игру, подбодренная смехом своих товарищей:

— Признаюсь, мы так надеялись, что ты сюда не вернешься. А как разозлится Айвэ, когда снова увидит твою мерзкую физиономию!

Она замолчала, явно ожидая моей реакции. Наверное, этот «как там его» был не последним существом в жизни Рамины. И по плану мне следовало или оскорбиться на «мерзкую физиономию», или разреветься из-за того, что кто-то там не захочет меня лицезреть. На худой конец, немного проредить роскошные кудри этой выскочки.

Ни то, ни другое, ни третье я делать не собиралась по одной простой причине: мне зверски хотелось есть. И конкретно в данный момент прошлое Рамины и безукоризненное исполнение роли обиженной эли были для меня факторами второстепенными. Куда больше значения имели кружащие голову ароматы, источаемые моей тарелкой. Точнее, ее содержимым.

— Можно я сначала поем?

И, не дожидаясь дозволения притихшей публики, схватилась за нож и вилку.

Шатенка немного прибалдела. Похлопала глазами, пооткрывала рот на манер оставшейся без воды рыбины. После чего, собравшись с мыслями, ринулась в атаку:

— И тебе не обидно, что Айвэ вышвырнул тебя из своей жизни, как приевшуюся игрушку? Теперь я всецело владею его сердцем!

— Потом расскажешь, кто такой Айвэ, — шепнула я Рыжику. Та в ответ лишь обалдело кивнула. Не переставая активно работать челюстями, я обратилась к сероглазой оппонентке: — Очень за тебя рада. Владей на здоровье! — И, перегнувшись через стол, доверительно завершила: — Скажу по секрету: это я его кинула. Скучный он очень, твой Айвэ. Да и в некоторых, хм, аспектах — совсем никакой. Ну, ты меня понимаешь, подруга.

Рыжик поперхнулась. Шатенка тоненько вскрикнула и в ужасе закатила глаза, будто я произнесла настоящее святотатство. Остальные участники сей странной сцены, перестав улыбаться, сделали вид, что ничего важнее ужина для них отныне не существует.

А я ведь ничего такого и не сказала. Чудные они все какие-то.

Результат дискуссии порадовал — от меня наконец-то отлипли и дали насладиться вкусной едой и вишневым соком. Что тут скажешь, готовят в академии отменно.

После ужина началась самая интересная часть вечера. Шары под потолками засияли яркими огнями, музыка зазвучала громче, а ректор и старшие преподаватели поспешили откланяться, оставив нас на попечении младших учителей.

Адепты сбились в дружные кучки и весело щебетали. Многие отправились шляться по парку. Моя соседка тоже куда-то смылась, оставив меня скучать в одиночестве.

Есть больше не хотелось, шевелиться, если честно, тоже. Я чувствовала себя беременным бегемотом за несколько минут до начала родовой деятельности. Наверное, больше не стоит так объедаться.

— Ну вот и свиделись, подруга! — Ко мне подсел один из адептов, по виду — старшекурсник, и панибратски обнял за плечи. — Ты сегодня, Минка, в ударе! Сначала устроила представление на церемонии. Удивляюсь, как они тебя там все не поубивали. Теперь это эпатажное появление на ужине. Решила податься в актрисы? Неприбыльное это дело, скажу тебе.

Я покосилась на белобрысого типа. Интересно, кто он для Рамины? Друг или бывший хахаль? Наверное, все-таки второе, потому как друзей мой двойник заводить не умеет.

— Айвэ? — предположила я. Решила, раз это мой предполагаемый бывший, значит, по-любому загадочный Айвэ.

Вскоре выяснилось, что это был никакой не Айвэ. Новоиспеченный приятель понял мои слова по-своему и пустился переливать из пустого в порожнее:

— Опять ты этого урода вспоминаешь! Не надоело? Он об тебя ноги весь прошлый год вытирал, а ты продолжаешь по нему сохнуть. Перестань, Минка! Найдем тебе другого ухажера! Я найду! На правах лучшего и единственного друга! — Он потрепал меня по голове, словно я была его маленькой домашней зверушкой.

Я особо не сопротивлялась. Опять же двигаться удавалось с трудом, да и в тот момент я была полностью сосредоточена на мозговой деятельности. Как вести себя с этим нежданно-негаданно свалившимся на голову лучшим другом? Довериться ему или продолжать играть в Рамину? Может ведь раскусить. Наверное, лучше сначала присмотрюсь к нему, а потом уже буду откровенничать.

— Про Айвэ — это я так, просто вспомнила, — успокоила я. — Все уже в прошлом.

— Вот такой ты мне нравишься больше! — обрадовался новоиспеченный приятель. — Ты, кстати, изменилась. Похорошела, что ли, прическу, смотрю, изменила. Смешная немного, но мне нравится. И, по ходу, не одному мне. — Снова положив руку мне на плечо, он доверительно зашептал: — Вон наш новенький учитель на тебя весь вечер пялится, как еще не свернул себе шею.

Мне сразу поплохело. Не было нужды смотреть, куда указывал приятель. И так знала, кого он имеет в виду. А значит, настала пора сматывать удочки.

— Может, проводишь меня к себе? — улыбнулась новоявленному другу. — Устала я жутко. А завтра рано вставать и все такое.

— К себе с радостью провожу! — согласился шутник. Улыбка так и сияет, как только что надраенный унитаз.

— Я серьезно! Правда с ног валюсь. Еще до комнаты как-то доплестись надо.

— Ну, это не проблема!

Я не успела ни возмутиться, ни возразить, как приятель подхватил меня на руки и, покружив по залу, пританцовывая, понес к выходу. Даже ни разу не скривился от тяжести. Значит, можно есть дальше.

Н-да, сегодня я действительно стала гвоздем программы. Вон как народ таращится. Шепчутся, чуть словами не захлебываются, а глазки так и горят. Очень скоро весь замок будет в курсе, как именно я покинула сабантуй.

Заметив в толпе свою кудрявую проблему, провожающую нас свинцовым взглядом, испуганно зажмурилась и прижалась лбом к плечу нового друга. Когда не смотришь, не так уж и страшно.

— Стоп! Я кое-что забыл! — С этими словами приятель вернулся в зал и, по-прежнему не опуская меня на пол, велел: — Хватай сок и бежим отсюда.

— Зачем? — спросила я, но кувшин с вишневым напитком взяла.

— Минка, ты как с луны свалилась! — посетовал мой носильщик. — Будем из этой кислой бурды приличную сивуху делать. Твоя ж в прошлом году идея была.

— Что, сейчас?!

— А ты думала, я тебя сразу спать отпущу? — рассмеялся парень.

Подергала в воздухе ногами, отпила немного вишневого сока из кувшина. В принципе про сон — это я так, чтобы из зала поскорей смыться, сказанула. Днем навалялась и сейчас чувствовала себя бодрой и полной сил. А может, это адреналин до сих пор в крови бурлил, отчего сердце в груди стучало, как ненормальное. Спасибо метаморфу и бестелесному чуду-юду. Чтоб их дархи побрали!

К тому же стоило присмотреться к своему новому лучшему другу. Мне здесь союзник как воздух нужен! Иначе долго не протяну.

Пока поднимались в комнаты, чуть не рыдала от хохота. Парень оказался, что называется, душа компании. Таких весельчаков, как он, еще поискать нужно. Что ни слово, то шутка. За несколько минут общения с ним я продлила себе жизнь как минимум на пять лет.

Сейчас в мрачных коридорах было совсем нестрашно. Где бы приятель ни проходил, перед ним услужливо зажигались настенные светильники. Вот, значит, как! А когда я сама здесь бродила, темно было, как в склепе. Дурацкий замок!

— Надеюсь, твоя соседка не будет возражать, — запоздало забеспокоился приятель, наблюдая, как я тщетно дергаю ручку в попытке открыть дверь. — Она у тебя такая зануда.

Дверь все-таки распахнулась, явив нам бледного Рыжика. Щеки надуты, как у бурундука, руки скрещены на груди, взгляд такой строгий-строгий. Прямо как у зеленоглазого метаморфа.

— А ну-ка поставь ее на пол! — грозно распорядилась соседка.

Мне быстренько вернули вертикальное положение. Не говоря ни слова, Рыжик схватила меня за руку и резко втянула в комнату, велев моему провожатому:

— Закрой дверь!

Тот послушно исполнил новое приказание.

— Что происходит? — Я поежилась.

Вместо ответа соседка подскочила к моему шкафу и распахнула деревянные дверцы.

— Ты разложила свои вещи!

— И что?

— Рамина так никогда не делала!

Без сил прислонилась к стене, понимая, к чему она клонит. Вот и закончилась моя игра в богатенькую эли.

— Заклинание, что ты прочитала в трапезной, — нас такому не учили! — продолжала доморощенная сыщица. — Плюс твое странное поведение и абсолютное ко всему безразличие. А теперь скажи, как меня зовут?

— Рыжик, — не подумав, выдала я.

Подскочив ко мне, соседка схватила меня за руки и, перевернув их, стянула с запястий браслеты. Глаза ее округлились.

— Ты не Рамина! — вскрикнула она.

— И вправду не Рамина, — растерянно согласился приятель, во все глаза таращась на мои руки. А потом, прищурившись, резко потребовал: — Кто ты такая и где, дарх побери, находится Минка?!

— По первому вопросу обещаю рассказать все честно и без утайки. Ответа на второй, хоть убейте, не знаю. Еще утром я не подозревала о существовании девушки по имени Рамина.

Глубоко вздохнув, я начала свой рассказ: от кражи злополучного артефакта и до телепорта в академию.

ГЛАВА 5

Нужно отдать моим разоблачителям должное — слушали они меня не перебивая. Только Рыжик испуганно прижимала ладошки к лицу, когда я рассказывала, как убегала от гоблинов Херона. А белобрысый непроизвольно сжимал кулаки и, уверена, в мыслях уже сто раз успел накостылять моим несостоявшимся обидчикам. Видимо, в его сознании я невольно ассоциировалась с Раминой, которую он, словно старший брат, привык защищать и опекать. Ну вот все есть у этой капризной дурочки! А она взяла и сбежала…

— Теперь ясно, почему наш новый учителишка тебя за ужином глазами пожирал, — осенило «старшего брата», когда я рассказала им про то, как опрометчиво экспроприировала телепорт мага.

— Ага! Он, видите ли, отомстить мне собрался. Вот я теперь от него и бегаю. Вейлы, они же, сволочи, злопамятные. А сочетание вейл плюс метаморф — вообще гремучая смесь.

Мои благодарные слушатели сочувственно завздыхали. Жалеют; значит, еще не все потеряно. Подумала так и продолжила давить на сострадание.

Поведала о нервной тетке, что повстречала в замке. Рыжик и блондин решили, что это мачеха моего двойника. Стало понятно, отчего она на меня так вызверилась. Именно по вине герцогини я попала на дурацкую церемонию, на которой весь учительский состав единодушно послал меня к дарху.

На этом месте адепты дружно расхохотались.

— А что я сделала не так? — обиженно поджала губы. — Только и знала, что кланяться да лыбиться этим чванливым гордецам.

— А нужно было каждому ручку облобызать, — хмыкнул белобрысый.

— Такова традиция, — печально подтвердило мое личное пособие по местным уставам.

Рыжик и блондин одновременно скривились. Видимо, ручки лобызать в академии нравилось немногим.

— Хорошо хоть это требуется только во время официальной церемонии. А ты вместо этого возьми и начни перед ними в реверансах приседать. Во время церемонии только вейлы приветствуют друг друга поклонами, тем самым давая понять, что они — ровня друг другу, — пояснил старшекурсник.

— Выходит, я повела себя жутко фамильярно и до неприличия бескультурно по отношению к учителям, возвысив себя до одного с ними уровня, — запоздало всполошилась я. — Как нехорошо вышло.

Вейлы очень кичатся своим статусом и тем, что имеют право колдовать по закону. Попасть в их элитный круг непросто, потому как не всем выпускникам по окончании магических учебных заведений выдают вожделенные лицензии. Такого счастья и привилегии удостаиваются только лучшие из лучших. Считаные единицы.

Прости, Рамина, но я тебе капитально напакостила. После выходки на церемонии нам с тобой точно не светит лицензия вейлы.

— Что думаешь делать дальше? — спросила с тревогой соседка. — Мне кажется, тебе не стоит здесь оставаться. Если они узнают…

— Я бы и рада смотаться, но благодаря ректору ваша чудная академия превратилась для меня в западню.

И я закончила свой рассказ душещипательной сценой в кабинете эла Барольда.

Новообретенные товарищи целиком и полностью вошли в мое положение и пообещали меня не выдавать, да еще и помочь разбить злосчастное заклинание.

От сердца сразу отлегло, а на душе стало спокойно.

— Тогда предлагаю начать все сначала. — Я изобразила шутливый реверанс и представилась: — Севастьяна. Лучше просто Тьяна. Вольный охотник за предметами магического искусства.

— Как ты красиво обозвала свою профессию, — фыркнул приятель.

— Это не профессия, это призвание, — поправила его я, и мы все, не сдержавшись, покатились со смеху.

— Эрик, — назвался старшекурсник, ослепив обворожительной улыбкой. — Для близких — просто Рик.

— Фабиола, — не заставила себя ждать Рыжик.

— Ну вот и познакомились! — заключил Рик и, потерев в предвкушении ладони, предложил перейти к приготовлению сивухи, дабы отпраздновать наше знакомство, оставив проблемы насущные грядущему дню.

Фабиола немного поворчала: мол, поздно уже, колдовством непотребным заниматься запрещается, и вообще, Эрику не место в крыле девочек. На что мы с белобрысым только заулыбались.

Рыжик повздыхала тяжко, но больше возражать не стала. Принялась молча следить, как Эрик, шепча заковыристое заклинание, добавляет в вишневый сок сухие травы, выуженные из нагрудного кармана жилета. Неужели всегда с собой носит?

В серых глазах приятеля отражались лиловые всполохи, сверкавшие на поверхности кровавого напитка. Вишневка вдруг неожиданно потемнела, став почти черной, а в следующую секунду, после очередной зарницы, стала прозрачно-розовой, с резким спиртовым запахом.

Усевшись прямо на пол, мы принялись дегустировать вишневый самогон. Правда, от вишен там остался один лишь едва уловимый аромат.

— Думаете, с Раминой все в порядке? — Фабиола поморщилась, но все-таки отпила «изысканного» напитка.

— Судя по тому, что рассказала Тьяне герцогиня, с ней все просто отлично. — Эрик, в отличие от моей соседки, не скромничал и храбро сражался с сивухой, уговаривая мензурку за мензуркой. Пришлось воспользоваться лабораторными склянками, которые Фабиола загодя попросила у травницы для каких-то своих экспериментов, потому как приличных стопок у нас в комнате не имелось. — Раз она смылась с деньгами папочки, то уж точно не пропадет. Набегается и вернется домой. Или в академию. В прошлом году Минка тоже на месяц исчезла со всеми своими драгоценностями. Сразу после разрыва с Айвэ. А когда закончились деньги, сама вернулась.

В этом мы с Миной похожи. Ее, как и меня, притягивали авантюры. После трех мензурок сивухи я резко поменяла свое отношение к академии. Замок стал для меня лучшим другом, учителя — душевнейшими созданиями, а зеленоглазый маг — самым красивым мужиком на свете. Пусть и немножечко сумасшедшим.

После пятой я уже не хотела никуда уходить и, кажется, умоляла Эрика, чтобы он ни за какие коврижки не помогал мне разбивать ректорское заклинание.

Дальнейшее и вовсе выветрилось из моей головы. Не знаю, до которого часа мы засиделись. Судя по ощущениям на следующее утро — до первых петухов. Последнее, что помню, — это как Рик переложил меня на кровать. Потом я услышала скрип двери, а в следующий миг на комнату набросили черное покрывало.

Из-за стоявшей в спальне духоты дышать получалось с переменным успехом. Дурацкое одеяло никак не желало подниматься. Правда, после долгого ерзания в кровати и безуспешных попыток сбросить с себя невидимую перину решила просто попробовать разлепить глаза. Хоть и удалось мне это не с первой попытки, но тусклый свет все-таки вернулся. Спальня казалась подернутой туманом, будто я смотрела на обстановку сквозь мутное стекло.

Поморгав, предприняла очередную попытку оглядеться. Лучше бы я этого не делала! Сердце ухнуло куда-то вниз, вместе с голосом. Я только беззвучно открывала и закрывала рот, в ужасе таращась на серо-коричневое облако. То страшно скалилось и тянуло ко мне свои кривые когти.

Мамочки!

— Ты обещала, — прошелестел злобный монстрик, не переставая демонстрировать мне набор остро заточенных клыков-кольев. — Ты обещала, обещала, — как заведенный, твердил он снова и снова, устрашающе разрастаясь, из маленького сгустка превращаясь в клубы темно-коричневого дыма. Стоит ли уточнять, что клыки и когти тоже значительно увеличились в размерах, а вместо алых бусинок-глаз сейчас на меня таращились огромные, налитые кровью зеницы.

— А-а-а! — все-таки прорезался голос. Накрылась одеялом с головой и продолжила упражнения в пении, от сопрано стремительно переходя на фальцет.

Кто-то затряс меня за плечи, приговаривая:

— Тьяна! Тьяна! Прекрати брыкаться! Это же я!

Позволила соседке содрать с меня одеяло и, подскочив на кровати, стала в панике озираться. Жуткое облако исчезло, но легче мне от этого не стало. Страх по-прежнему выворачивал все внутри наизнанку.

— Что с тобой? — Мокрая Рыжик, наспех завернутая в полотенце, смотрела на меня обеспокоенным взглядом.

— Опять этот призрак! — Я облизнула пересохшие губы и шумно выдохнула: — Фабиола, я не вру! Не хмурься. Он только что шипел мне в лицо и так жутко скалился.

На сей раз соседка не была настроена столь категорично. Взглянула на мои запястья и тоном профессора на лекции произнесла:

— Единственное объяснение — это замок.

Я недоуменно заморгала, а Фабиола принялась растолковывать:

— У тебя ведь нет нашего знака, вот замок и воспринимает тебя, как инородный организм, и пытается выжить из своих стен.

— Ничего себе приемчики у него! Я чуть копыта от страха не откинула! Этот ваш замок — настоящий садист с извращенным мышлением!

— И это только начало, — скорбно возвестила соседка. — Дальше будет хуже.

Не знаю, что в ее понимании являлось «хуже», но и тех ощущений, что я уже успела испытать по милости дарховой крепости, хватало с лихвой.

— Мне срочно нужны такие же, как у тебя, татушки, иначе я здесь совсем свихнусь, — прошептала я, прижимая коленки к груди. Хотелось уменьшиться до микроскопических размеров, превратиться в пушинку, которую теплый осенний ветер подхватил бы и унес прочь из чокнутой цитадели.

Соседка задумчиво кивнула. Собиралась что-то сказать, когда дверь в комнату распахнулась, явив нам младшую учительницу. Кажется, Инаэль. В светлую, в прямом и переносном смысле этого слова, голову альвессы не пришла мысль, что сначала надлежит постучать, а уже после вламываться на частную территорию. Беспардонная. Совсем как ее хамоватый хахаль.

Я мрачно воззрилась на учительницу. Та была в распрекрасном расположении духа. Светилась, как только что отлитый солар, и не заметила мою кислую физиономию.

— Почему вы еще в кровати, адептка? — певуче обратилась ко мне альвесса. — Через полчаса завтрак, а потом — собрание у кураторов. Поднимайтесь и в душ! А вы, адептка Викольт, поскорее сушите волосы.

Вылив на нас ушат из распоряжений, вейла шикарной походкой от бедра направилась к выходу.

Я показала язык ее хорошенькому затылку и позавидовала ее настроению. Конечно, ей-то чего горевать? Ее ведь не глючит из-за садистского замка.

— Давай потом договорим, ладно? — бросила Фабиола, доставая из шкафа светло-серую мантию, отороченную черной тесьмой. По-видимому, наша форма. — Нам действительно пора собираться.

Я кивнула в ответ и, чувствуя, как в голове взрываются пороховые снаряды, на нетвердых ногах почапала в душ.

Кайн

Не в моих привычках нарушать слово, особенно данное самому себе. Ведь зарекся не возвращаться к прошлому. К голубоглазому белокурому прошлому в лице Инаэль. Незначительным извинением служило то, что она сама ко мне заявилась. А я просто в силу своего хорошего воспитания не смог выставить альвессу за дверь и поддался прекрасному искушению.

После ужина Альдис пригласил меня к себе, на рюмочку каньячки — забористого напитка на абрикосовых косточках, который, по его словам, способствовал возвращению хорошего настроения и бодрости духа. Именно в академии альв к этой дряни и пристрастился. Оправдывался тем, что только с помощью каньячки ему удается обрести равновесие и не поддаться искушению размазать зарвавшегося школяра по стенке. Дав мне распробовать приторно-сладкую наливку, друг с усмешкой заявил, что в скором времени это станет моим наипервейшим лекарством. Я сглотнул осевший в горле ком и послушно потянулся за второй рюмкой.

Наливка действительно помогла расслабиться. Еле доплелся к себе. Голова плохо соображала, ноги заплетались, и мне ужасно хотелось спать. Поэтому когда я открыл дверь в спальню и увидел на постели обнаженную Инаэль, поначалу решил, что сбрендил. Потом закралась шальная мыслишка, а не перепутал ли я намеренно этажи, чтобы прийти к альвессе?

Но, по всем признакам, комната была моя. Вон белая туника небрежно брошена в кресло, а на большой деревянной кровати с вычурной спинкой обложкой вверх лежит еще недочитанная мною книга. Вместе с обнаженной альвессой.

Невольно облизнулся, разглядывая притягательные формы травницы. Она была хороша. Даже очень.

Попробовал, собрав остатки воли, отступить, напомнив себе, сколько сил ушло на то, чтобы пресечь ее поползновения на мою личную жизнь. Инаэль, почувствовав, что жертва готова соскочить с крючка, поднялась и мягкой кошачьей походкой направилась ко мне. Длинные волосы струились по плечам, целомудренно прикрывая грудь, но оставляя открытыми остальные прелести великолепного женского тела.

— Опять убегаешь? — замурлыкала на ухо, томно прижимаясь ко мне.

Убегать я уже расхотел. Ощутил головокружительный запах нежной кожи, коснулся губами изящного плечика, пальцами скользнул по упругим полушариям грудей. Тихий стон альвессы прогнал мои последние колебания. Подхватив Инаэль на руки, понес на кровать — наверстывать упущенное.

Утром, разумеется, пожалел о случившемся. Хвала Диаре, вейле хватило ума убраться на рассвете. Подобные отношения между преподавателями в Инайской академии не поощрялись, и ни мне, ни ей не нужны были неприятности.

Заводить с травницей роман я не собирался. Расценил это, как незапланированный рецидив, и постарался выбросить ее из головы, сосредоточившись на работе.

Первый учебный день ректор решил начать с короткой планерки. Собрав нас перед завтраком, произнес очередную напутственную речь, которую добрая часть преподавателей благополучно прослушала. Хотя перед благородным элом Барольдом мы делали вид, что ничего важнее его умозаключений для нас не существует в природе.

Закончив занудствовать, патрон стал распределять курсы. По старой традиции, на каждый курс приходилось по два куратора: маг и магичка. Обычно младших учителей это наказание обходило стороной. Но, видимо, конкретно сегодня ректор встал не с той ноги, а может, в его железной башке что-то подзаржавело или просто напрочь сорвало резьбу.

— В этом году мы решили изменить некоторые наши правила и доверить младшие курсы новым учителям, — торжественно объявил вейл.

Я сразу напрягся.

— Дорогая эли Инаэль, — подбоченившись, обратился он к травнице, — вам я хочу поручить кураторство над вторым курсом.

Инаэль перестала кидать на меня влюбленные взгляды и с восторгом воззрилась на ректора. Радости полные штаны. Еще бы! Несколько дней в академии, и уже куратор.

— А вашим коллегой будет эл Вивади, — приговорил меня вейл.

Я чуть не закричал. Во-первых, я собирался свести наши с альвессой встречи до минимума, что при общем курсе становилось невозможным. Во-вторых, о должности куратора мог мечтать только самоубийца. Лишняя головная боль. И никакой отдачи в ответ.

— Боюсь, у меня недостаточно опыта, — попробовал возразить начальству. — Могу не справиться.

— Опыт — дело наживное, — беспечно отмахнулся маг. — Думаю, вы с эли Мойриг сработаетесь.

Инаэль тоже так считала. Едва не лишилась от счастья чувств. И когда ректор переключился на других преподавателей, протиснулась ко мне, чтобы поделиться своим щенячьим восторгом.

— Я так об этом мечтала, милый! Уверена, у нас все получится! — Привстав на цыпочки, она прошептала мне на ухо: — Предлагаю вечером встретиться у меня для обсуждения деталей нашей совместной работы.

Я ничего не ответил. Выдавил из себя кислую улыбку и сделал вид, что поглощен диалогом эла Барольда и Альдиса. Непонятно почему, ректор доверил моему другу четвертый, самый старший курс, состоящий из двадцатилетних отморозков. В напарники альву досталась пожилая элика Нильда, работающая в академии с доисторических времен, чуть ли не с самого ее основания. Метаморф, как и я, внешне она выглядела хрупкой старушкой. Что не мешало вейле превращаться в огромную белую тигрицу и наводить ужас одним своим рыком на осмелившегося прогневить ее адепта.

Такая тактика действовала безотказно. Я планировал перенять опыт старшей коллеги и, если сильно достанут, обращаться за помощью ко второй своей ипостаси — дракону.

Закончив планерку, эл Барольд отпустил нас на завтрак. Воспользовавшись тем, что к Инаэль подошла одна из учительниц, я поспешил в трапезную. Нужно было решать проблему с травницей. Причем немедленно.

Севастьяна

Наспех собравшись, мы отправились завтракать. Если вчера каждый курс должен был придерживаться отведенных им мест, то сегодня в зале царило полное равноправие. Младшенькие спокойно соседствовали со старшенькими. Зал был заполнен гомоном и смехом.

Длинные полукруглые столы странным образом поменяли свою форму, превратившись в идеальные прямоугольники, расставленные по всему периметру зала.

Когда вошла в трапезную, с огорчением заметила на белоснежных скатертях тарелки и стаканы. Пустые. Вчерашним изобилием здесь и не пахло.

— Не расстраивайся, — захихикала Рыжик, поняв причину моей неожиданной меланхолии. — Сейчас у тебя будет все, что пожелаешь. — Плюхнувшись на лавку, Фабиола взяла в руки стопку листочков, приколотых к деревянной планшетке. Пробежалась по строчкам взглядом и громко произнесла: — Апельсиновый сок, мармелад и две сдобные булочки! — прибавив к этому несколько незнакомых мне слов.

В ту же секунду ее тарелка засверкала, по серебристому ободку побежали разноцветные искры. И вуаля! Заказ появился на фарфоровом блюде, а стакан до краев наполнился свежевыжатым соком.

— Зачарованная посуда, — сделав маленький глоток, пояснила Фабиола. — Плюс простейшее заклинание, активирующее чары, и завтрак готов.

— А лекарство от похмелья она тоже мне может притащить? — с подозрением косясь на свою тарелку, поинтересовалась я.

В висках по-прежнему ломило, глаза отчаянно слипались — так и хотелось растянуться на жесткой лавке и провалиться в глубокий сон. Буковки перед глазами прыгали, как безумные кролики, отчего прочесть перечень блюд представлялось для меня нереальным. Решила больше не мучиться и сделала такой же, что и Фабиола, заказ, стараясь четко произносить каждое слово.

И что, вы думаете, появилось у меня на тарелке? Кучка подгнивших овощей, источающих нестерпимую вонь, и корочка черного хлеба с характерным зеленым оттенком.

Меня замутило. Благо в тот момент на помощь подоспел Эрик. Старшекурсник не растерялся. Заклятием заставил злосчастную тарелку кардинально поменять меню. Сыпанув в сок какого-то порошка, велел мне:

— Пей залпом.

Я послушно исполнила приказание и почувствовала, что оживаю. Через несколько минут голова прояснилась, я ощутила прилив сил и перестала напоминать себе моченую сливу.

— Теперь это. — Рик сунул мне в руки чашечку с дымящимся кофе. Я не слишком-то люблю напиток из кофейных зерен, но иногда без него не обойтись. Результат превзошел все ожидания. Я наконец-то воспрянула духом.

— Это все замок куролесит, — без сомнений припечатала Фабиола, имея в виду подарочек в виде прошлогодних помоев. — Теперь он решил тебя голодом извести.

— Не подарю я ему такого счастья! — обозленно воскликнула я и схватила наколдованный Эриком бутерброд. Запихнула его в рот, практически не жуя, и быстро запила водой из кувшина. Пока зловредный замок не продемонстрировал новые чудеса своей изобретательности и сволочизма и окончательно не испортил мою скромную трапезу.

— Это вы о чем? — полюбопытствовал Рик, с аппетитом разделываясь со своим бутербродом. Сегодня адепт щеголял в темно-бордовой мантии, застегнутой на черные пуговки. Форма самого старшего курса.

Позже узнала, что третьекурсники носили мантии синего цвета с серебряной отделкой. Второгодкам полагалась серая униформа, а самым младшеньким — светло-голубая. На груди каждого адепта, независимо от его принадлежности к курсу, красовалось вышитое золотыми нитками солнце.

Я чувствовала себя жутко неудобно в этом балахоне. Слишком широкий, он топорщился крупными фалдами и подметал полы. Благо хоть чистые. На то, чтобы застегнуть миллионы микроскопических пуговичек, тянущихся от самого подола до узкой горловины, пришлось потратить добрые полчаса и убить пару сотен нервных клеток. А они, как известно, не восстанавливаются.

— Кто-нибудь мне скажет, что за претензии у вас к нашему старому доброму замку? — продолжал допытываться Рик.

Я перестала глазеть на разноцветные формы адептов и принялась рассказывать о явившемся ко мне утром страшилище.

— И это еще не все, — плакалась я товарищам. — Когда остаюсь одна, мне постоянно мерещится какая-то нежить. Я путаюсь в многочисленных залах и коридорах, а ваши статуи нагло за мной шпионят!

Выслушав меня, Эрик поддержал гипотезу Фабиолы и согласился, что единственный выход избавиться от нападок замка — это обзавестись знаками солнца.

— Легче сказать, чем сделать, — скептически покачала головой Рыжик. — Мы не знаем, какое заклинание использует эл Барольд. Да и печати его у нас нет.

— Зато мы знаем, где ее прячут, — не растерялся Эрик. — В хранилище артефактов. — Заметив кого-то в толпе, двигающейся по направлению к выходу, Эрик поспешно поднялся и бросил: — О заклинании я позабочусь, а вы придумайте, как попасть на прием к ректору. За обедом объясню, зачем это нужно.

Рик ушел, а мы, закончив трапезничать, отправились знакомиться с кураторами.

В просторном зале, куда привела меня Фабиола, собрались все второкурсники. Навскидку — пятьдесят — шестьдесят учеников: от чистокровных альвов, людей и метаморфов до разномастных полукровок.

Рик, как и я, был простым человеком. А вот в предках Фабиолы явно затесались породистые альвы. У Рыжика, как и у большинства полукровок, не было очаровательных остреньких ушей, зато имелись яркие выразительные глаза со зрачками, вытянутыми в нитку. Фабиола могла похвастаться идеальной кожей без намека на подростковые гадости, постоянно выскакивающие на лицах человеческих отпрысков. Она являлась счастливой обладательницей шикарных медных волос, высокого лба и аккуратненького острого подбородка. В ее изумрудных очах читались жажда познавать мир и впитывать в себя новые знания. Имея в жилах кровь альвов, Фабиола выросла весьма любознательной и, как я узнала позже, слыла одной из самых одаренных учениц среди второкурсников.

Зал имел традиционную для академии круглую форму с высокой кафедрой и длинными узкими столами для учеников. Помешались они, что ли, на этой окружности?

Заняв места на самой вершине амфитеатра, все стали ждать появления кураторов. Те оказались пунктуальны. Дружненько вошли в зал, вызвав у меня очередной приступ паники.

По закону подлости нам в надзиратели достались тот самый кудрявый жердяй и его распрекрасная Инаэль. Если метаморфа я опасалась, то к альвессе почему-то испытывала неприязнь.

Вейла имела все, что нужно для счастья: красоту, ум, хлебную должность и обалденно красивого парня. Вон как продолжает его окучивать и смотрит с раболепным восторгом. Я тоже невольно залюбовалась.

Немного худощав, но широк в плечах и статен. Черты лица выдают в нем представителя древней династии чистокровных метаморфов. Глаза прищурены и так и шныряют по залу. Широкие прямые брови добавляли магу еще больше серьезности, Даже какой-то диковатой мрачности, а высокие скулы придавали его лицу немного надменное выражение. И только чувственные, слегка пухлые губы навевали мысли о романтических поцелуях…

— Тьяна, не спи, — пихнула меня локтем в бок соседка. — Сейчас нам расскажут о новых предметах.

Я встрепенулась и опустила голову. Но прежде чем сфокусироваться на своем маникюре, почувствовала на себе пристальный взгляд хищных зеленых глаз. Проклятье! Последнее, что мне сейчас нужно, — это привлекать его внимание.

— Меня зовут Кайн Вивади, — представился русоволосый колдун. — А это — моя прекрасная коллега, эли Инаэль Мойриг.

Альвесса поднялась на кафедру вслед за вейлом и смущенно заулыбалась.

— Моя прекрасная коллега, — передразнила я мага и принялась сосредоточенно отколупывать ногтем эмаль с деревянной парты.

— Ты это чего? — удивилась Фабиола. — Эли Инаэль — очень милая и отзывчивая. Я к ней вчера несколько раз обращалась, и она мне ни разу не отказала в помощи.

Хорошо, что мне не пришлось ничего объяснять, потому как я и сама толком не могла определить, какие у меня к ней претензии. Метаморф заговорил об учебной программе, и Фабиола принялась старательно чиркать в тетрадке магическим пером, явно позабыв обо всем на свете.

— К пяти основным предметам по магии и четырем по общеобразовательным материям, которые вы начали изучать в прошлом году, прибавятся еще два. — Яркий баритон мага заполнил зал. — Вам будет предложено выбрать из следующих дисциплин: введение в гадание, азы ядоварения, заклинание духов и управление сознанием.

Народ оживился, обсуждая новые предметы. Куратор постучат кулаком по столу, призывая курс к молчанию.

— Неуспевающие обязаны сдать до конца вереха все свои задолженности. В противном случае они будут отчислены.

— Советуем не тянуть с подготовкой к экзаменам, — громко добавила альвесса. — До конца месяца остаюсь всего три недели.

После чего сладкая парочка назвала имена «везунчиков» и попросила их задержаться после собрания. Понятное дело, имя Рамины возглавляло почетный список.

Покончив с оглашением приговоренных, Кайн вспомнил, что всем метаморфам полагается пройти курс по самоконтролю при перевоплощении. Ну или что-то в этом роде. Я не особо вслушивалась в его слова, с тоской гадая, как можно подтянуть гору хвостов за три несчастных недели. Конечно, может, сдавать мне ничего и не придется и я успею улизнуть до «судного дня». Но какая-то часть меня хотела остаться. При условии, что мне удастся обзавестись татушками и противный замок перестанет меня кошмарить.

Велев должникам подойти к кафедре, а остальным адептам — идти в библиотеку, где им будут выданы учебники и расписание, кураторы закончили собрание.

— Я тебя снаружи подожду, — шепнула мне Фабиола и, взглядом пожелав удачи, направилась к выходу из амфитеатра.

Я же, затесавшись в группку адептов-недоучек, с замиранием сердца стала считать секунды до окончания экзекуции.

Казнь не заставила себя ждать. Вейл прошелся по ученикам тяжелым взглядом и холодно обратился ко мне:

— Адептка Долэри, подойдите ближе. Я не собираюсь кричать вам через всю кафедру.

Поежившись от резкого голоса, поплелась к живодеру.

У вейла в руках была какая-то бумажка. Скользнув по ней глазами, тот язвительно хмыкнул:

— Поразительно! Вы, Рамина, умудрились сдать все общеобразовательные дисциплины и ни одной по магии! — Откашлявшись, этот садист начал громко и с выражением зачитывать, в каком именно месте находится сейчас бедная адептка Долэри. — Хореография — высший балл, этикет — тоже отлично. Хотя насчет последнего у меня имеются большие сомнения, — прокомментировал с ухмылкой нахал, за что получил одобрение публики, выразившееся пока еще сдержанным хихиканьем. — Фехтование немного похуже, но для вашего уровня сойдет, — вовсю издевался подонок. — Браво! Вы даже полеты на драконах умудрились сдать. С третьего раза. Но, как я уже говорил, ни одной магической дисциплины. — Получив очередную порцию одобрительных смешков, маг продолжил меня добивать, с упоением перечисляя: — Магия стихий — пять попыток, и ни одной успешной. Зельеварение — аналогично. Про телепортацию и телекинез вообще молчу. Плетение заклинаний — тоже ноль. Вы даже ухитрились завалить историю магии, адептка Долэри. Напрашивается вопрос: а не лучше ли вам перевестись в какой-нибудь пансиончик для благородных девиц, где из вас воспитают кроткую смиренную эли, а потом, если повезет, сосватают какому-нибудь бедолаге? Думаю, там от вас будет больше толку.

Такого унижения мне еще никогда не доводилось испытывать. И пусть претензии относились к Рамине и вполне могли быть заслуженными, но высказаны они были в едкой, язвительной форме, что имело прямое отношение ко мне. Колдун сделал все возможное, чтобы задеть меня побольнее, и откровенно наслаждался тем, как я краснею, а окружающие давятся от смеха, из последних сил стараясь не заржать в голос.

Нелегкое детство научило меня давать сдачу и никогда не отводить взгляд, глядя обидчику прямо в лицо. Хватит бояться! Ничего такого я ему не сделала. Подумаешь, случайно запустила каблуком в лоб и прыгнула в его дархов телепорт. Это не повод, чтобы глумиться надо мной перед сокурсниками.

Я шагнула на последнюю ступеньку и, обойдя письменный стол, поравнялась с вейлом. Вскинув голову, бесстрашно посмотрела ему в глаза:

— Мы закончили? Или у мэтра в запасе остались еще какие-нибудь ядовитые реплики?

Маг явно не ожидал такого напора с моей стороны, поэтому сразу скис.

— Нет? Вот и отлично. — Лед в моем голосе мог заморозить даже демона ада. — Тогда я, пожалуй, пойду готовиться к экзаменам. Чтобы впредь не давать вам повода надо мной издеваться.

Я выхватила из рук гада бумажку с перечнем заваленных предметов и, развернувшись на каблуках, гордо прошествовала к выходу. Ученики молча расступались, давая мне пройти. На полпути не удержалась и обернулась:

— Забыла сказать, я уже определилась с дополнительными предметами. Прошу записать меня на курсы ядоварения и управления сознанием. Думаю, подобные навыки мне пригодятся.

ГЛАВА 6

Говорят, что за темной полосой неизменно следует светлая. Не верьте! Все это ложь чистой воды, придуманная законченными оптимистами и наивными дураками.

Я, конечно, могу допустить, что светлые полосочки в нашей жизни все-таки случаются. Но они настолько тоненькие, что заметить их, а тем более насладиться редкими мгновениями счастья удается не каждому.

Что тут скажешь, я — закоренелый пессимист, а с недавних пор еще и стала причислять себя к заядлым мизантропам. Вернее, мизаморфам. Не уверена, что такое слово существует в природе, но чувства, испытываемые мною к противному магу, оно передавало точно.

Я его ненавидела! За скотское поведение, за злые слова, за многократные — и, должна признать, весьма успешные — попытки меня напугать. Ненавидела этого напыщенного гордеца с невероятно раздутым самомнением.

Мне очень хотелось утереть нос этому выскочке. Вот возьму и назло ему сдам все экзамены! Причем на отлично! Еще не знаю как, но обязательно что-нибудь придумаю. Пусть тогда захлебнется собственной желчью!

Вот в таком «слегка» взвинченном состоянии я шла в библиотеку. Фабиола, видя, что у меня внутри бушуют демоны, благоразумно молчала. Только шагала чуть впереди, указывая дорогу.

Библиотека располагалась в отдельном здании. Следовало пересечь главную аллею парка, немного попетлять по извилистым тропкам, утопавшим в тени деревьев, и вот мы уже перед небольшим аккуратным строением, из которого гуськом выходят ученики, нагруженные, словно вьючные пони, стопками книг и старинными свитками.

Обойдя дружный ручеек, я с остервенением толкнула двери. Толкнула и налетела на какого-то бугая в бордовой мантии. Нет бы дать девушке пройти, так он бросился на меня тараном. Еще один хам!

— Смотри куда прешь, верзила! — гаркнула я. Не к месту вспомнился кучерявый маг с его замечаниями по поводу моего никудышного воспитания.

Фабиола у меня за спиной тоненько вскрикнула и затеребила мой рукав, приговаривая:

— Это Айвэ, Айвэ…

— И что?! — Теперь уже под раздачу попали ни в чем не повинная подруга и бывший хахаль моего двойника. — Прикажешь уступить ему дорогу?! Может, еще и лепестками роз устелить, чтоб прекрасному Айвэ легче по ней шагалось?!

Выплеснув злость, почувствовала, что мне становится лучше.

А вот Айвэ, наоборот, явно поплохело. Высокородный адепт схватил меня за руку и потащил за ближайшую колонну. Хватка у него, должна сказать, железная.

Присутствовавшие в библиотечном холле ученики, затаив дыхание, следили за душещипательной сценой бывших влюбленных.

— Совсем ополоумела, идиотка?! — накинулся он на меня. — Сначала я узнаю, что ты публично назвала меня импотентом! А теперь у тебя еще хватает наглости повышать на меня голос при всей академии?! Что, инстинкт самосохранения окончательно отказал?!

Еще один любитель попугать.

Я уже открыла рот, собираясь высказать адепту все, что думаю о нем и его никчемных угрозах, когда к нам подлетела Фабиола. Присела в реверансе и приторно-сладким голосом запела:

— Ваше высочество, Рамина просто неудачно пошутила. Знаете, как у нее бывает: сначала ляпнет, а потом головой думает. Вы уж простите глупую, она не со зла.

Опустив глаза долу, Фабиола снова склонилась в реверансе.

Я поочередно переводила взгляд с подруги на светловолосого адепта, философски рассуждая, что одним врагом больше, одним меньше — в моем случае уже без разницы.

— Потом договорим, — прошипел мне в лицо императорский отпрыск и, больно толкнув плечом, поспешил прочь из библиотеки.

— Ваше высочество? — оторопело пробормотала я, глядя вслед удаляющемуся принцу. — Почему не предупредила?

— Когда? Мы знакомы меньше суток! Я ведь не заведенная, чтобы тараторить без умолку! — показала мне зубки Фабиола. Молодец! Сразу видно, есть характер. — У меня уже ум за разум от всего этого заходит!

— Извини, я не хотела на тебе срываться, — покаянно опустила я голову и зашаркала ножкой.

— Проехали, — примирительно проговорила Рыжик и направилась к лестнице, ведущей на второй этаж.

Пока поднимались, Фабиола рассказывала о многодетном императорском семействе, состоящем из пяти дочерей и трех сыновей. Самым младшеньким, а значит, третьим в списке претендентов на престол числился Айвэ.

— Даже страшно представить, что теперь будет, — причитала Рыжик. — Его высочество намного хуже твоего метаморфа и всерьез может тебе навредить. Будет лучше, если ты сегодня же перед ним извинишься.

— Хватит с него и твоих извинений, — вяло огрызнулась я.

— Смотри сама, — передернула плечами Фабиола. — Но если что, я предупредила.

Наверху мы оказались перед входом в приемное помещение — просторный зал, где за деревянной стойкой встречала учеников пожилая женщина в очках, одетая в строгое черное платье с кружевной манишкой.

Пока дожидались своей очереди, я не переставала думать о досадной встрече. Значит, Рамина крутила шашни ни много ни мало с младшим сыном императора. Проклятье! Не могла найти себе кого-нибудь поскромнее.

Не то чтобы меня заботила ее личная жизнь. Просто Мина с ним поразвлеклась или он с ней, а я отдувайся. Пообещала себе, что как только встречу своего двойника, устрою ей хорошую взбучку.

Задумавшись, не заметила, как мы оказались у стойки.

— Фамилия и курс, — дежурно поинтересовалась библиотекарь.

— Фабиола Викольт, — улыбнулась моя подруга. — Второй курс.

— Сев… Рамина Долэри, — быстро поправилась я.

Указательный палец магички забегал по строчкам. Отыскав наши фамилии в списке, она выдала нам по листочку с расписанием и велела идти в соседний зал получать книги.

Поблагодарив, мы поспешили в следующее помещение. Длинный зал, которому, казалось, нет конца, был заполнен бессчетными стеллажами. Сотрудников здесь не было. Если не считать мелких крылатых существ с бледно-голубой и зеленой кожей и икебанами из цветов вместо волос.

Неутомимые феи летали между стеллажами, отыскивали нужную книгу и клали ее на стол перед учеником. Я с любопытством разглядывала мелких тружеников.

— Это помощники библиотекарей, — подпитала меня полезной информацией Фабиола. — Если тебе понадобится какой-нибудь учебник, обращайся к ним. Своим любимчикам они готовы достать книжки даже из потустороннего мира.

Рамина в любимчиках у них явно не значилась. Если Фабиоле феи складывали учебники ровной стопочкой, одаривая ее при этом дюжиной улыбок и комплиментов, то мне книжки пришлось собирать по всему столу; хорошо хоть не по полу. Да еще и выслушивать скабрезные шуточки в свой адрес.

Огорчило и то, что моя стопка получилась значительно выше стопки Рыжика, и это еще раз напомнило о хвостах Рамины.

— По просьбе мэтра Вивади, — доложил голубокожий фей и швырнул к моим ногам еще одну книгу. Показав на прощанье язык, полетел к следующему адепту.

— Рамина с ними постоянно огрызалась, — объяснила непристойное поведение крылатика Фабиола.

Подняла с пола подарок. Название книги говорило само за себя: «Правила поведения в обществе: как не стать изгоем».

— Юморист, — хмыкнула я, но книжку все-таки забрала. Может, почитаю на досуге.

Покончив с библиотекой, забежали к себе, чтобы оставить учебники и перевести дыхание. Отдохнув минут десять, поспешили в трапезную. Не терпелось узнать, какой план появился у Рика.

Расторопный адепт уж не знаю где сумел раздобыть заклинание, активирующее чары печати. Дело оставалось за малым — заполучить ключ от хранилища, где ее прятали. По словам Эрика, ключ был в единственном экземпляре и хранился в ректорском кабинете.

— Значит, кому-то из вас нужно будет проникнуть в кабинет эла Барольда, — подвела итог Фабиола. Свою кандидатуру на роль похитителя ключей она даже не рассматривала.

В итоге выбор пал на виновницу намечавшегося безобразия: у меня и опыта в таких делах больше, к тому же я — самое заинтересованное в данной авантюре лицо.

— Запишусь к нему на прием? — неуверенно предположила я.

— И можешь прождать целую неделю, — отмел мою идею Эрик. — О встрече с ректором нужно договариваться заранее. Просто так тебя никто к нему не пропустит.

Я пригорюнилась. Столько времени у меня в запасе нет. За неделю замок-садист окончательно подорвет мою хрупкую психику или вообще сведет в могилу.

— Но я ведь могу сильно провиниться, — неожиданно осенило меня. — Так, чтобы это увидел кто-нибудь из учителей, например, наша кураторша Инаэль. Как поступит молодая преподавательница, застукав свою ученицу за каким-нибудь непотребством?

— Или накажет тебя сама, или отконвоирует к Барольду, — вынес вердикт старшекурсник. — Из желания выслужиться и проявить себя ответственным куратором.

Такая, как Инаэль, точно побежит ябедничать главмагу. В этом я не сомневалась. Посему, не откладывая дела в долгий ящик, решила как можно скорее воплотить свой план в жизнь. Чтобы уже сегодня предстать перед ректором.

Закончив обедать, я побежала к воротам замка встречать Лелию. Очень волновалась, гадая, придет ли сестра. Удалось ли ей напроситься к элике Бависе, или же Лелька осталась ночевать дома. Одна.

От этой мысли мурашки побежали по коже.

Увидев сестру, докладывающую стражнику о цели своего визита, я вздохнула с облегчением и поспешила ей навстречу.

— Вот, все сделала, — доложила юная портниха, протягивая мне чехол с платьями.

Я обняла ее и повела в парк. Отыскав уединенную беседку в его глубине, увитую экзотическим растением с желтыми и оранжевыми цветами, приступила к допросу с пристрастием:

— Что сказала элика Бависа? Разрешила тебе остаться?

— А то! — заулыбалась Лелия. — Она несказанно обрадовалась моему предложению. Я буду жить у нее и шить платья к осеннему сезону. Вечером поедем выбирать ткани.

Глаза сестры блестели от предвкушения.

Все ясно. Ушлая тетка решила не терять времени даром и, воспользовавшись удачным стечением обстоятельств, поэксплуатировать мою сестру на полную катушку. В следующем месяце начинался сезон инайских балов.

Если не ошибаюсь, у баронессы три дочери на выданье, которых она, несомненно, захочет продать подороже, то бишь подобрать наиболее выгодные партии. Поэтому наряжать девушек придется, не скупясь на затраты. Бедной Лелии предстоит работать не покладая рук. Хотя, наверное, это и к лучшему. Ее хлебом не корми, дай посидеть за швейной машинкой. А мне так будет спокойнее. Сестра при деле и под надзором баронессы. То, чего я, собственно, и желала.

— А как продвигается дело со снятием заклинания? — вывела меня из задумчивости Лелия.

Я тяжко вздохнула:

— Пока никак. Если честно, не было ни одной свободной минутки, чтобы об этом подумать.

И я рассказала сестре о причудах странного замка, с маниакальным упорством пытающегося свести меня с ума.

Лелия повздыхала вместе со мной, посетовала, что ничем не может мне помочь и что вынуждена оставить меня здесь одну-одинешеньку. Я беспечно заверила ее, что с новыми друзьями не пропаду и что те никому не позволят меня обидеть.

Погуляв немного по парку, мы поднялись ко мне за нуждающимися в подшивке платьями. Благодаря сему замечательному предлогу я снова смогу увидеть Лелию. Пока что уловка работала безотказно. Оставалось надеяться, что так будет и дальше.

Проводив сестру до ворот, я потопала обратно в замок. Оставалось пережить лекцию по истории магии и можно будет приступать к осуществлению грандиозного плана. Я буду не я, если сегодня же вечером не окажусь в кабинете главмага!

Кайн

Прогуливаясь вместе с Альдисом, отметил про себя, что послеобеденные часы имеют все шансы стать моим любимым временем суток. Казалось, будто на академию наслали заклятие беспробудного сна. Замок и его окрестности окутала блаженная тишь, нарушаемая шорохом растений и перешептываниями малочисленных адептов, оккупировавших беседки парка. Ни криков, ни беспрестанной беготни, ни так раздражающего меня громкого смеха. Только покой и блаженство.

— Не понимаю, почему тебе не нравится мой план? — обиженно зудел альв, идя по выложенной желтым кирпичом дорожке в сторону фонтана.

— Извини, но это глупо, — не удержался я.

— Есть идея получше? — покосился на меня вейл. Заметив мое обреченное выражение лица, удовлетворенно заключил: — По-видимому, нет. Значит, будем действовать, как решили.

Хотел уточнить, что лично я ничего не решал и участвовать в дурацкой затее не собираюсь, но Альдис уже принялся взахлеб делиться со мной своим энтузиазмом:

— Как говорится, все гениальное просто. Стоит нам свести Рамину с Айвэ, и тогда тебе не придется заказывать похоронное одеяние. Прости, хотел сказать: свадебное, — глупо хихикнул альв. — Здесь уже ни герцог Долэри, ни твой отец ничего не смогут поделать. Ты ведь не будешь перебегать дорогу младшему принцу и становиться у него на пути? — задал риторический вопрос маг и тут же сам на него ответил: — Разумеется, нет! Тебе, как верноподданному империи, придется смириться и отойти в сторону. Тогда все останутся в выигрыше. Рамина, которая все еще сохнет по своему принцу, будет на седьмом небе от счастья. Ты сбросишь с себя ненавистное ярмо жениха. А я просто буду радоваться, что спас жизнь и будущее своего лучшего друга, — патетично закончил приятель.

— Мой ангел-хранитель, — хмыкнул я и поинтересовался: — И как же ты собрался их примирить? Насколько мне известно, его высочество уже обзавелся новой пассией.

— Ерунда! — отмахнулся Атьдис от моих доводов. — Из достоверных источников мне известно, что он до сих пор неравнодушен к Рамине. Но гордость не позволяет принцу сделать первый шаг. Поэтому его сделаем мы.

Зачерпнув воду из фонтана, альв стал нараспев произносить заклинание. Вода засветилась, переливаясь сотнями оттенков, и стала испаряться, пока не превратилась в прозрачный камень, похожий на неграненый алмаз.

— Слышал, Рамина любит всякие побрякушки. Подбросишь ей артефакт на своем уроке вместе с запиской. Я ее уже написал. — С этими словами альв развернул любовное послание и вслух зачитал слащавенький текст. Что-то про парк, звезды и ностальгические воспоминания о поцелуях при луне. Одним словом, подростково-сопливая чушь.

— А если не поможет? — с сомнением протянул я. — Она вроде на него сильно обижена.

— Для этого я и создал артефакт. — С самодовольным видом альв подбросил в воздух камешек и ловко его поймал. — Я называю его усилителем чувств. Рамина влюблена в Айвэ, а наш подарок еще больше обострит ее чувства. Это своего рода приворотное зелье, только в виде красивой побрякушки. Она не сможет противиться влечению и сразу же побежит к объекту своей страсти.

— А что сам объект?

— Для его высочества я тоже приготовил амурную записку, — снова блеснул талантом сводника мой верный друг. — Бумага окроплена специальным составом, опять же с любовными свойствами. Стоит принцу развернуть послание — и все: Рамина станет его большой и чистой любовью. По крайней мере, на ближайшие пару-тройку недель. Как раз хватит времени, чтобы твои родители распрощались с мечтою о браке. Я вечером буду проводить полеты с четверокурсниками. Там ему записку и подброшу.

Стоило отдать альву должное, он не пожалел для меня времени и тщательно подготовился к авантюре. Пришлось засунуть свои сомнения куда подальше и согласиться с другом, благодаря которому для меня забрезжил свет в конце туннеля.

Не успел положить в карман подношения для Рамины, как на одной из дорожек, ведущей к фонтану, показалась Инаэль. Затравленно оглянулся, мысленно спрашивая себя: куда бежать? Даже мелькнула трусливая мыслишка прыгнуть в ближайшие кусты или нырнуть в фонтан и спрятаться за кувшинками, но поздно. Альвесса заметила нас, весело помахала рукой и чуть ли не галопом поспешила навстречу.

— Удачи, — сразу смекнул что к чему ушлый альв. И прежде чем я успел что-то сказать, метнулся к противоположной дорожке, оставив жертву, то бишь меня, один на один с беспощадным охотником.

— Как замечательно, что мы с тобой так внезапно пересеклись, — с наскоку затараторила альвесса. — Я как раз искала кого-то, кто мог бы меня выручить. Не поверишь, но у меня в комнате заклинило дверь. Никак не могу попасть в спальню.

Я ей действительно не поверил. Попытался прикрыться неотложными делами, но Инаэль меня даже не стала слушать. Впившись пальчиками в мой локоть, потащила к замку, приговаривая, что в этот час так сложно кого-то найти и что я — первая живая душа, которую ей посчастливилось встретить на этом «необитаемом острове». И вообще, я не вправе отказать старой приятельнице в ничтожной услуге.

Ссориться с альвессой мне было не с руки. Нам еще год с ней тянуть одну лямку. Поэтому скрепя сердце поплелся смотреть якобы заклинившую дверь.

Подергав туда-сюда ручку, вынужден был признать, что на этот раз Инаэль, как ни странно, не соврала. Дверь действительно не поддавалась, но после элементарного заклинания-отмычки послушно отворилась, представив на обозрение просторную комнату, служившую альвессе одновременно и спальней и кабинетом. Можно подумать, травница понятия не имела о подобных заклятиях.

— Зайдешь? — соблазнительно вильнув бедрами, Инаэль переступила порог и кокетливо улыбнулась мне через плечо.

— Рад бы, но нужно готовиться к уроку, — попытался капитулировать я, понимая, что нахождение с травницей тет-а-тет на одной территории чревато последствиями.

— Кайн, неужели ты меня боишься? — звонко рассмеялась альвесса и, схватив за руку, буквально втащила в комнату. — Или думаешь, что я стану вешаться тебе на шею? Забудь! — гордо тряхнула она золотистыми волосами. — Я осознала, что прошлая ночь была ошибкой. Нам ведь с тобой не нужны проблемы с руководством. А я очень дорожу своей репутацией и не хочу потерять хорошее место. Поэтому предлагаю остаться друзьями. — Инаэль продефилировала к небольшому столику, на котором красовалась ваза с фруктами и серебряный поднос с несколькими бутылками из разноцветного стекла. Наполнив бокалы вином, один протянула мне, а из другого пригубила сама. — За нашу дружбу!

Не веря своему счастью, что так легко удалось отвязаться от настырной альвессы, я на радостях осушил весь бокал. Уже потом, поняв, как бездарно попался на удочку вейлы, ругал себя последними словами. Ведь знал же, что ни в коем случае нельзя принимать все подряд из рук травника. Особенно если травницей является Инаэль!

Севастьяна

На уроке по истории магии я честно пыталась бороться с зевотой. Голос почтенного мэтра Фианора, тихий и монотонный, действовал не хуже снотворного. И раз уж я решила честно играть роль Рамины, то, дабы ни у кого не возникло ненужных подозрений, опустила голову на парту и тут же уснула.

Разбудил меня звон колокольчика — так пожилой мэтр объявил об окончании урока. Я тут же подхватилась и сказала Фабиоле, что на занятие по этикету сегодня попасть не смогу.

— Совсем как Рамина, — укоризненно покачала головой Рыжик. Но поняв, что умыкнуть ключ — куда важнее лекции о поведении в обществе, ворчать перестала.

Договорились встретиться в трапезной перед ужином.

Я понемногу начала осваиваться в академии и с горем пополам могла отыскать дорогу в свою комнату. Хоть порой мне и казалось, что противный замок играет со мной в свои жуткие игры, нарочно удлиняя коридоры и закручивая лестницы, по которым так долго приходилось взбираться. Не знаю, правда ли это или всему виной — мое буйное воображение… Хотя от этой зачарованной вейлами богадельни ожидать можно было чего угодно.

Придумать, как именно буду безобразничать, дабы предстать перед ректором в худшем свете, труда не составило. Всего-то и нужно засветиться курящей возле комнаты Инаэль. Главное, чтобы та была у себя.

Я осторожно подкралась к покоям травницы. Прижавшись ухом к двери, прислушалась. Внутри кто-то был. Я слышала, как Инаэль мечется по комнате, нервно шурша одеждой. Наверное, прилегла днем прикорнуть и проспала урок.

Что ж, так даже лучше! Альвесса, скорее всего, будет на взводе и, увидев курящую меня, окончательно слетит с катушек. Визит к элу Барольду мне будет обеспечен!

Усевшись прямо на пол напротив двери травницы, я скрутила папиросу и блаженно зажмурилась, выпуская первое сизое облачко. Оставалось дождаться, пока дым вползет в комнату травницы и выкурит мэтрессу оттуда.

Кайн

Следующие пару часов прошли словно в тумане. Когда открыл глаза, не сразу понял, что нахожусь в постели альвессы. Инаэль, свернувшись клубочком, мирно посапывала рядом, уткнувшись в мое плечо. Попробовал вспомнить, как я до такого докатился, и едва не зарычал.

Вот мерзавка! Провела, как наивного юнца! Да я и сам хорош. Позволил заманить себя и, как последний дурак, напился приворотной дряни.

Подобно всем метаморфам, я легко впадал в ярость и в таком состоянии мог натворить многое. Но, как бы ни был я зол на хитрую альвессу, пугать мне ее не хотелось. Сначала остыну под холодным душем, потом поговорим.

Ледяные струи действительно помогли погасить в душе ярость. Я ненавидел, когда мной манипулировали, и травница на этот раз зашла слишком далеко. Сейчас мы расставим все точки над «й», чтобы больше к этому не возвращаться.

Думал, что застану альвессу изображающей раскаяние или стыд. Инаэль любила примерять маску смущенной невинности. Но вместо этого, выйдя из душа, наткнулся на разъяренную фурию, ураганом мечущуюся по спальне.

На какой-то миг я остолбенел, ошарашенный ее поведением. Этим и воспользовалась травница. Оттолкнула меня, что-то прошипев сквозь зубы. Влетела в ванную и заперлась на ключ.

Недоумевая, какая муха ее укусила, я стал одеваться. Никогда не любил истеричных особ, поэтому решил отложить разговор до лучших времен. Как минимум до вечера. А лучше — до следующей жизни.

Вскоре я понял, что именно так взбесило альвессу. До безумия ревнивая и всюду сующая свой нос Инаэль успела порыться в моих карманах, пока я остывал в душе. После ее обыска зачарованный кулон исчез. А любовная писулька для Рамины оказалась скомкана и брошена на пол.

В сердцах выругавшись, поднял и развернул послание. Сомнений в том, кому оно предназначалось, у Инаэль возникнуть не могло. Слащавенькая тирада начиналась с незатейливой фразы:

«Моя прекрасная, любимая Рамина…»

Далее шли дифирамбы этой самой распрекрасной и горячо любимой. Заканчивалось письмо скромным:

«Скорбящий в разлуке с тобой».

И все. Ни тебе имени его высочества в конце, ни хотя бы намека на то, кто именно мог наваять нетленку.

Наверное, Альдис посчитал, что Рамина и так поймет, от кого сей шедевр. А может, опасался, что, если писулька окажется не в тех руках, имя принца будет запятнано.

Что-то похожее и произошло. Письмо попало совсем не по адресу. Представляю, что себе напридумывала не в меру впечатлительная альвесса. И что сделает она сначала со мной, а потом и с виновницей всех моих несчастий. Кажется, я уже начинал люто ненавидеть и Инаэль и Рамину.

Не стоило даже пытаться объяснить сейчас что-либо вейле. В подобных ситуациях у нее отключались мозги, и здравый смысл вытесняла несусветная бредятина. Просить вернуть кулон — тоже гиблое дело. Поэтому, закончив одеваться, я поспешил покинуть опасную территорию.

Открыл дверь и снова почувствовал, как в глазах темнеет от ярости.

Севастьяна

Инаэль все не появлялась, и мой план уже не казался мне таким гениальным. Вот ведь непруха! Когда хочешь немного расслабиться и побаловаться табачком, некоторые неприятные личности тут же без разрешения вламываются в комнату и портят кайф. А когда надо, чтобы тебя поймали с поличным, — никого!

Не успела я так подумать, как дверь кураторши распахнулась. Правда, вместо красотки Инаэль на меня сейчас, бешено вращая глазами, таращился злой метаморф.

Я поперхнулась дымом и даже не попыталась сопротивляться, когда меня схватили за шкирку, как нашкодившего котенка, и поставили на ноги.

— Значит, не курим?! — зашипел мне в лицо живодер.

— Нет, — тоненько всхлипнула я, заводя руку с «уликой» за спину.

Не помогло. Противный маг сдавил мое запястье, вырвал из одеревеневших пальцев окурок и, по-прежнему не ослабляя хватки, потащил за собой по коридору.

— Сказки будешь рассказывать ректору. Только не уверен, что он их оценит.

Я едва поспевала за взбешенным магом.

В принципе пока все шло по плану. Хоть я и предпочла бы, чтобы меня с упреками отконвоировала в начальственный кабинет прелестная блондинка, а не этот психованный шизик. Но тут уж, как говорится, бери, что дают.

Кучерявый продолжал тащить меня за собой, на радость редким ученикам, праздно шатающимся по коридорам. Еще одна пикантная подробность в богатую событиями биографию Рамины.

Кстати, о сплетнях. Интересно, что этот метаморф забыл в дамском крыле? И снова в спальне молодой травницы. Судя по тому, как страстно они вчера целовались, сегодня тоже не учебные планы штудировали. Подумала так и, прежде чем осознать всю тяжесть возможных последствий, взяла да и ляпнула:

— Значит, курить в академии запрещено. А таскаться за молоденькими учительницами можно?

Ох, лучше бы я проглотила свой длинный язык и молчала в тряпочку.

Вейл резко затормозил. И, как назло, мы снова оказались возле той самой ниши (или подобной ей), где произошло наше первое «свидание». Опять будет пихать меня за пыльную штору?

Как оказалось, именно это он, не заморачиваясь изобретательностью, и проделал. Потом привычно навис надо мной, с силой впившись пальцами в плечи, и ледяным тоном отчеканил:

— От такой дуры, как ты, ожидать можно чего угодно. Поэтому объясню популярно: не лезь не в свое дело! То, что происходит между мной и эли Мойриг, тебя не касается!

Не знаю, как ему, а мне уже порядком наскучили наши шторные отношения. Поэтому я состроила самое честное выражение лица, на какое только была способна, и смиренно проронила:

— Намек поняла. Ничего не вижу, ничего не слышу, ничего никому не скажу. А теперь, может, пойдем к ректору?

По лицу вейла промелькнула какая-то тень. То ли сомнения, то ли опасения. Он отступил на шаг и хмуро бросил:

— Возвращайся к себе. На этот раз я закрою глаза на твою наглую выходку.

Дарх проклятый! Неужели боится, что я донесу на него главмагу?!

Уже давно поняла, что язык мой — враг мой. И дернул же меня нечистый заговорить об альвессе!

— Может, все-таки заглянем к начальству? — с надеждой подняла я на метаморфа глаза и непроизвольно сложила ладошки у груди в молитвенном жесте.

Кажется, маг решил, что я над ним издеваюсь. Шикнул гневное:

— А ну брысь! — и, развернувшись на каблуках, решительно зашагал в обратную сторону.

А я безнадежно вздохнула.

ГЛАВА 7

Мой гениальный план лопнул, словно воздушный шарик. Причем я сама была виновата. Но так как упрямства мне было не занимать, сразу же приступила к обдумыванию нового варианта. Тут уж, как говорится, кто кого. Я — замок. Или он — меня. Надеюсь, мне удастся «утереть нос» этой доисторической постройке.

С таким воинственным настроем я спустилась на первый этаж, пересекла холл, в этот час абсолютно пустынный, и направилась к воротам замка. Сумерки сгущались, намекая на завершение дня, и в подернутом дымкой небе начали загораться первые, пока еще тусклые звезды.

Я решительно шагала по дорожке из желтого кирпича, не обращая внимания ни на умопомрачительный аромат роз, ни на назойливый стрекот цикад в густой листве, пока не оказалась возле внушительных размеров арки. Решетка была поднята, и мне оставалось сделать всего несколько шагов, чтобы оказаться по ту сторону академии. А там уже по зеленому склону вниз, к манящим огням столицы.

Эх, несбыточные мечты, сладкие надежды…

Я ни на секунду не сомневалась в силе эла Барольда и в действенности заклятия, которое наложил на меня хитроумный маг. Поэтому о побеге не стоило даже и думать. А вот сделать вид, что собираюсь удрать, — можно попробовать. Уверена, ничего страшного со мной не произойдет, но, возможно, таким образом удастся привлечь внимание главнейшего из главнейших, и тот устроит мне заслуженные разборки.

Хоть я и храбрилась, но коленки все равно предательски дрожали. Протянув руку, словно ожидая нащупать невидимую преграду, я зажмурилась и сделала еще один шаг.

И вдруг откуда-то сверху послышался шум крыльев, со свистом рассекающих воздух. Не успела ни ойкнуть, ни испугаться, как плечо пронзило болью, будто на меня плеснули кипятком. Я закричала и отскочила от решетки. Подняв глаза, увидела зависшего прямо над головой… дракона, а точнее, его мини-версию. Скорее всего, недавно вылупившийся последыш. Точнее сказать не могу, я в этих тварях мало что смыслю.

Дракончик был небольшим, около двух метров в длину, с серой чешуей, при свете фонарей переливающейся изумрудными и лиловыми бликами, с маленьким хвостиком, кончик которого походил на наконечник стрелы, и желтыми глазками-бусинами. Мелкий усердно махал крыльями и явно замышлял какую-то пакость. Мое плечо с прожженной насквозь мантией было тому подтверждением.

Пекло неимоверно. И судя по тому, как наглая мелочь щелкала челюстью, она готовилась к очередному огненному плевку.

Дав волю чувствам, я с криками и визгом понеслась обратно к замку, слыша у себя за спиной отчетливый шелест крыльев.

Чокнутые! Здесь все поголовно больные! А самое странное, что никто не лечится.

Вот, значит, какое заклинание наложил на меня сумасбродный маг! Это теперь что же получается, стоит мне приблизиться к воротам, и всякая пузатая мелочь будет коптить меня, словно окорок?!

Видно, в силу врожденной подлючести эта тварь и не думала отцепляться. Метнула в меня приличный сгусток огненной лавы, но, хвала Диаре, промахнулась. Собрав в кулак всю силу воли, я буквально летела по парку, каким-то чудом уворачиваясь от огненных плевков, оставляющих в траве выжженные прогалины.

От страха боль притупилась, и теперь я была сфокусирована на одной мысли: «Добегу до замка — выживу; не добегу — Лелия останется без сестры».

Я мчалась, не разбирая дороги, и не сразу поняла, что заблудилась. Стало еще темнее, и редкие блуждавшие меж деревьев желтые огоньки едва ли могли осветить мне путь к спасению.

Почти утратила надежду отвязаться от преследователя, когда увидела впереди фонтан и сидящего на его мраморном выступе мужчину. Судя по темно-серому цвету мантии — один из младших учителей. Вейл с упоением что-то читал, освещая себе страницы огненным пульсаром, и даже ухом не повел при моем появлении.

Пока я не заорала как резаная:

— Помогите! Ради Диары, помогите!

Маг встрепенулся. Быстро оценив ситуацию, кинулся навстречу мне несчастной. Схватил за шкирку и оттолкнул назад в тот момент, когда злобный монстрик снова принялся изрыгать пламя. Я оступилась и, перекувыркнувшись, нырнула прямо в фонтан. Чему, если честно, было несказанно рада. Прохладная вода немного уняла боль.

Пока я сидела, замаскировавшись кувшинками, маг занялся укрощением строптивца. Сначала создал защитный купол, чтобы обезопасить себя от огня. После чего, простерев руки к небу, принялся выкрикивать слова заклинания. Яркие всполохи, срываясь с кончиков его пальцев, устремлялись к дракону. Тот даже не пытался увернуться. Наверное, не ожидал такой наглости. Наконец дракон издал непонятный звук, что-то среднее между свистом и всхлипом, и, словно плащом, закрывшись крыльями, плюхнулся на землю.

— Вот так и лежи, ослушник, — пригрозила я пальцем из своего укрытия.

Удостоверившись, что хищник деморализован, вейл вернулся к фонтану и помог мне выбраться из воды. Опасаясь, как бы я не упала, а я действительно с трудом держалась на ногах, подхватил меня на руки и понес в сторону замка.

— Спасибо, — не переставая отбивать дробь зубами, прошептала я. И несмотря на то, что в мокрой одежде меня пробирал холод, обожженное плечо горело.

— Прости, что тебе пришлось пережить этот ужас.

Почему-то альв выглядел виноватым, будто это он, а не двинутый на всю голову ректор наслал на меня крылатого отморозка.

— Да все нормально. — Я постаралась улыбнуться своему спасителю, но мои слова, кажется, еще больше его расстроили.

— Не понимаю, как такое могло случиться?! Саарг был одним из самых покладистых питомцев! — сокрушался вейл.

— Был? — на секунду замявшись, переспросила я.

— Если дракон выходит из-под контроля, он подлежит уничтожению. — Теперь в голосе альва не было ни теплоты, ни грусти, один лишь холод.

— Мне жаль, что так вышло…

Правда, если бы этот звереныш меня поджарил, мне было бы жаль еще больше.

На полпути к замку преподаватель свернул на неприметную в темноте тропку и двинулся к аккуратному одноэтажному домику, окруженному цветочными клумбами и все теми же блуждающими огоньками. Не была бы я так сосредоточена на своей боли, оценила бы красоту этого места.

Оказалось, кукольный домик являлся местной лечебницей. Целительница — приятной наружности женщина средних лет — усадила меня возле камина, сплела короткое заклинание, взмахнув рукой, и от моей мантии пошел пар. Закончив с просушкой одежды, вейла занялась моей раной. Попутно она расспрашивала альва, как так вышло, что молодой глупый дракоша, подобно бабочке, привольно порхал себе вечером в парке.

— Если честно, ума не приложу, — подавленно отозвался ее коллега. — Ты же знаешь, Талла, с какой тщательностью я накладываю заклинания привязи на своих драконов. Ничего подобного раньше не случалось.

Раньше не случалось… Видимо, я здесь — какое-то аномальное существо. Только и делаю, что притягиваю к себе неприятности.

Размышляя о случившемся, пришла к выводу, что Барольд здесь ни при чем. Ну не стал бы ректор рисковать жизнью собственной ученицы только ради того, чтобы проучить ее. А вот сволочной замок вполне мог отстегнуть дракона от привязи, то есть разрушить удерживающее его заклинание, и устроить мне рекордный забег.

Дарх! Мне как воздух нужны их солнцеликие знаки!

Пока в котелке бурлила вода с успокаивающим отваром, целительница наложила пахучий бальзам мне на рану, после чего занялась перевязкой, велев утром непременно к ней заглянуть. Боль уменьшилась, а волдыри на коже почти исчезли. Чудеса, да и только.

Не прошло и пяти минут, как в госпиталь примчались ректор и уже знакомый мне преподаватель с козлиной бородкой. Уж не знаю, каким образом они пронюхали об инциденте, но оба имели бледный вид и были крайне взволнованы.

От меня потребовали изложения фактов. Я честно покаялась, что тестировала на прочность ректорское заклятие. Разумеется, такое заявление вейла не порадовало, а скорее разозлило. В итоге он велел мне после лечебных процедур незамедлительно явиться к нему на ковер. Моего спасителя, Альдиса, возвели в статус провожатого-няньки. Наверное, опасались, что я продолжу эксперимент, и решили подстраховаться. Правильно! Лучше перебдеть, чем недобдеть.

Мысленно поздравила себя с удачным завершением операции. Все-таки цель достигнута, хотя и немалой ценой. Я до смерти перепугалась и едва не превратилась в жаркое, но, по крайней мере, старалась не зря. Вот дракончика было немного жалко. Не стоило альву так жестоко наказывать несмышленыша, а вернее, его истреблять.

Мой провожатый оказался немногословным. После разговора с ректором альв погрузился в себя и, похоже, в ближайшее время выгружаться оттуда не собирался. А я не спешила выдергивать его из мира размышлений. Сейчас меня больше заботило, как похозяйничать в кабинете ректора без самого хозяина. Всего-то несколько минут! Надеюсь, главмаг не особо заморачивается тайниками. Еще в первый визит к начальству я заприметила круглую чеканную шкатулку на одном из стеллажей. Голову даю на отсечение, ключ находился там.

Если же нет, быстренько осмотрю ящики стола и другие предполагаемые места хранения подобных побрякушек. Как показывал опыт, большинство «клиентов», с которыми мне довелось «работать», фантазией не отличались. Не думаю, что почтенный эл окажется исключением.

В этот час коридоры академии были заполнены шумящими адептами. Занятия закончились, поэтому народ без дела слонялся по этажам в ожидании кормежки. На мой растрепанный вид и разорванную мантию ученики, как и полагается, отреагировали бурным шушуканьем.

Не обошлось и без нежеланных встреч.

Сначала мы столкнулись с красавицей травницей. Как должна была поступить учительница, увидев свою ученицу в таком непрезентабельном виде? Как минимум спросить, что стряслось. А потом посочувствовать и пожалеть пострадавшую.

Но эта даже глазом не моргнула. Вместо вопросов налетела на нас злющим коршуном и попыталась утащить меня для какого-то пыточного разговора. Я сразу занервничала и сказала, что и не подумаю с ней идти куда-либо. Еще не хватало, чтобы Инаэль завалила мне всю операцию. И это после того, как я так настрадалась!

Вейла от такого ответа окончательно рассвирепела и стала с пеной у рта меня запугивать и грозиться всеми небесными карами.

Положение спас мой молчаливый нянь. Отцепив от меня брызжущую ядом альвессу, он без всяких эмоций проговорил:

— Ты вторая на очереди. Сейчас я должен проводить эли Долэри к ректору. Потом с ней поквитаешься. — И, не дожидаясь ответной реакции, взял меня за руку и повел дальше.

Ладно бы, если бы дело закончилось только встречей с истеричной травницей. Но нет! Возле дверей с изображением солнца мы столкнулись с моим сексапильным кошмаром. Сложно подобрать слова, чтобы описать взрыв эмоций, перекосивших лицо кучерявого мага. Наверное, если бы не наличие Альдиса в коридоре, я бы тут же превратилась в горсточку пепла. Ярость бурлила в крови метаморфа, отчего он стал красный, словно свежесваренный рак. Совсем себя не бережет. Так и инфаркт заработать недолго!

Зеленоглазый окинул меня испепеляющим взглядом, будто говоря, что еще не вечер и его месть меня обязательно настигнет. Настигнет и прихлопнет, как муху. Наверняка решил, что я пришла ябедничать на него главмагу. Что тут скажешь, градус неадеквата зашкаливает.

Метаморф попробовал нас остановить, но мой провожатый от него только отмахнулся и бросил, открывая передо мной желанные двери:

— Ты третий на очереди.

Я поспешно юркнула в кабинет и позволила себе перевести дыхание. Фух! На сей раз, кажется, пронесло.

— Можете идти, мэтр Меар. — Ректор оторвал взгляд от листков бумаги, разложенных на столе, и взглянул на альва сквозь толстые линзы очков.

Вейл молча поклонился и вышел. Успела заметить, прежде чем за ним закрылись створки, топтавшегося в коридоре метаморфа. Сейчас зеленоглазый был не столько разгневан, сколько обеспокоен. Невольно улыбнулась. Я начинаю верить в закон бумеранга. Сколько мне довелось понервничать по милости этого психованного. Пусть и он теперь немножечко подергается.

Маг заметил мою улыбку и взглядом пообещал, что еще до утра навсегда сотрет ее с моего лица. Наверное, мне следовало опять испугаться. Но, если честно, достало. После того, что я пережила в парке, напугать меня будет непросто. Наверное, у меня на все их пугалки начал вырабатываться иммунитет.

Поддавшись естественному порыву, показала кучерявому язык и повернулась к Барольду. Тот кивнул мне на кресло, приглашая устраиваться поудобней. Разговор обещал быть долгим.

Я послушно села, скромно сложила ладошки на коленях и устремила на мага максимально невинный взгляд. Думала, что сразу начнет занудствовать, но ректор меня удивил и заставил насторожиться.

— Как вы себя чувствуете?

Хм, странный вопрос.

Как я могу себя чувствовать после покушения на мою жизнь и психическое здоровье со стороны сразу трех соискателей: дракона, подозрительно нервной травницы и неприязненно озабоченного метаморфа.

Но вслух только тихо обронила:

— Спасибо, со мной все в порядке.

— Я сегодня же напишу герцогу Долэри и заверю его, что подобное больше не повторится. А мэтру Альдису Меару будет вынесен публичный выговор за то, что проявил халатность и попустительство на вверенном ему посту. По его вине ваша жизнь подверглась опасности.

Дарх! Последнее, что мне сейчас нужно, — это приезд обеспокоенного «папочки». Да и то, что руководство решило всю вину свалить на бедолагу альва, тоже не радовало. Альдис был мне симпатичен. Он не заслужил никаких выговоров, разве что медаль за мое спасение. Вся вина целиком и полностью лежала на стенах безумного замка.

К сожалению, поделиться своими соображениями с ученым мужем я не могла. Оставалось только попытаться его переубедить.

— Со мной и правда все хорошо. Нет необходимости тревожить отца. И мэтра Меара не нужно наказывать.

Не прокатило. Понимая, что нужно срочно спасать положение, я с еще большим жаром налегла на доводы:

— Вы сами советовали мне наладить отношения с сокурсниками и учителями. Но это будет сложно, если из-за меня один из преподавателей будет наказан. К тому же мэтр Меар преподает полеты на драконах. И мне бы не хотелось, чтобы из-за этого конфликта у меня возникли проблемы на экзамене. Да и папочку я не хочу расстраивать. Ведь если расскажете ему о нападении, придется признаться и в том, что я пыталась сбежать. А я так боюсь лишний раз его огорчить! Ну, пожа-а-алуйста… — Я зашмыгала носом, честно пытаясь выдавить из себя хотя бы одну слезинку.

Лед в сердце ректора дал трещину, а слезная прелюдия окончательно его растопила.

— Хорошо, — смилостивился надо мной маг. — Я не стану писать герцогу и на этот раз не буду ничего предпринимать против мэтра Меара. Но, Рамина, вы сами себе перечите. Говорите, что хотите все исправить, и тут же пытаетесь сбежать.

Я горько завздыхала и стала клясться и божиться, что не собиралась сбегать, хотела только попробовать. Но и этого больше не повторится. Для пущего эффекта пообещала, что с завтрашнего дня учителя меня не узнают, а сам ректор еще будет мною гордиться.

Кажется, вейл расчувствовался. Еще парочка подобных клятв, и бедолагу самого прошибет на слезу.

В общем, беседа получилась на редкость содержательной и плодотворной. И все бы хорошо, вот только хозяин покидать свой кабинет не собирался. А я не знала, как его можно отсюда вытурить, а самой задержаться. Не хотелось мои старания пускать псу под хвост.

— Можете идти, Рамина. — Устав слушать байки, ректор снова нацепил очки и величаво указал на двери.

Я нехотя подчинилась. Правда, ноги к выходу не несли, но и продолжать мозолить глаза начальству было глупо.

Пресветлая Диара, помоги!

В кои-то веки мои молитвы были услышаны. Когда открыла двери, до нас донеслись стремительно нарастающий шум и крики учеников.

— Побудьте здесь. — Маг подхватился и спешно вышел из кабинета.

Разумеется, я возражать не стала. Как только за ним закрылись двери, я метнулась к заветной шкатулке. Хвала Диаре, охранного заклинания на ней не было. А с замками справляться нам не впервой. Главное, чтобы Барольд дал мне немного времени.

То и дело оглядываясь на двери и прислушиваясь к каждому шороху, раздающемуся в коридоре, я вытащила из кармана серебряную шпильку, позаимствованную у Фабиолы, и принялась ковырять ею в замочной скважине. Спокойствие, только спокойствие…

Наконец послышался тихий щелчок. Затаив дыхание, я подняла крышку и увидела связку ключей, лежащих на красном атласе. Дарх! И какой же из них от хранилища?

Кайн

Столкнувшись с девчонкой возле кабинета Барольда, я занервничал. Не то чтобы так уж дорожил должностью младшего учителя, но и с позором быть выставленным из академии за любовную интрижку для меня не вариант. Не хватало еще, чтобы о нас с Инаэль судачили все кому не лень. С меня довольно и того, что о ней пронюхала эта выскочка Рамина.

Дождавшись Альдиса, я отвел его в сторону и приступил к допросу:

— Что она забыла у Барольда?

Альв с горестным видом пожаловался:

— Ну вот, все уже в курсе. В этих стенах слишком быстро все тайное становится явным.

Дархи! Все-таки хватило наглости растрепаться обо мне и альвессе! Зараза!

— Барольд знает о нас с Инаэль, — скорее утвердительно, чем вопросительно сказал я, заранее предчувствуя ответ. Представил истерику маменьки и брюзжание отца, когда они узнают о моих отношениях, да еще с неодобренной на семейном совете девицей, и в который раз пожалел о своем устройстве в академию.

— При чем здесь вы с травницей? — удивился альв.

— А разве девчонка сейчас не на меня капает Барольду? — недоуменно воскликнул я.

— Да, Кайн! А еще ты — центр вселенной, и она, не переставая, вертится вокруг тебя одного! — с несвойственным ему раздражением воскликнул маг. — Разве не заметил, в каком Рамина была состоянии? На девчонку напал дракон…

И альв рассказал о приключениях этого ходячего недоразумения.

— Мог ли Саарг сам отвязаться? — переварив услышанное, спросил я.

— Исключено! — без колебаний отрезал Альдис. — Я точно помню, что после урока с четверокурсниками проверил заклинание. Драконы не способны его разрушить. Кто-то намеренно отпустил Саарга. Только преступник не знал, что он позже остальных питомцев начал учиться изрыгать пламя. Эта ошибка спасла Рамине жизнь.

Чем больше думал о случившемся в парке, тем тревожнее становилось на душе. Что, если дракона освободила Инаэль? Альвесса всегда была непредсказуемой и, охваченная ревностью, могла натворить что угодно. Возможно ли, что она проследила за Раминой и в состоянии аффекта сделала первое, что пришло в ее возбужденный мозг: отправилась в ангар и выпустила на свободу одного из драконов? Очень хотелось надеяться, что я ошибаюсь. Но я не успокоюсь, пока не поговорю с ней и не узнаю правду.

Я не стал делиться с Альдисом страшной догадкой. Тот слишком любил своих питомцев, и если узнает, что травница повинна в смерти одного из них, никогда ей этого не простит. Да еще и, скорее всего, сразу же доложит начальству.

Тут наше внимание привлекли громкие голоса, доносившиеся из одного из залов.

— Ну что опять стряслось? — буркнул Альдис и первым ринулся к входу.

Помещение было битком набито любопытными учениками. Облепив стены, они с интересом наблюдали за тем, как двое старшекурсников, не стесняясь зрителей, выясняют отношения. Этими петухами оказались бывший воздыхатель Рамины — принц и какой-то белобрысый пацан. Кажется, именно он вчера носился по трапезной с моей «невестой» на руках.

Хотел положить конец вспыхнувшей склоке, но альв меня остановил:

— Давай понаблюдаем за петушиным боем. Хоть какая-то отрада в конце этого скотского дня.

Похоже, подобные «забавы» в академии были делом привычным и никого не удивляли.

— Я тебя предупредил! Только попробуй к ней сунуться! — шипел белобрысый боец, демонстративно потрясая кулаком возле самодовольной рожи королевского отпрыска.

На что тот только криво усмехался:

— И кто меня остановит? Ты, что ли, ничтожество?

Свита его высочества подобострастно захихикала. А Айвэ, словно актер на сцене театра, пафосно объявил:

— Рамина моя! И я превращу в пепел любого, кто посмеет встать у меня на пути!

Я закатил глаза. И здесь не обошлось без этой смазливой дурочки.

— Вижу, что моя задумка сработала, — довольно потер ладони альв, наблюдая за тем, как малолетние задиры переходят от словесной перепалки к публичному мордобою. — Айвэ во власти чар. Теперь дело за тобой. Подбрось Рамине кулон и можешь забыть о помолвке.

— А если, предположим, кулон попадет не в те руки? — как можно равнодушнее поинтересовался я.

— Лучше бы этого не случилось. Тогда под чарами окажется кто-то другой.

— И влюбится в Айвэ? — Я представил, как Инаэль бегает за сопляком, и невольно улыбнулся.

— Ну почему именно в Айвэ? — разбил в пух и прах мои радужные надежды приятель. — Кулон усиливает уже имеющиеся чувства, а не создает новые. А к чему вообще все эти вопросы, Кайн?

Ответить я не успел. Из коридора послышался недовольный голос Барольда, и мы поспешили выполнять свои обязанности наставников по усмирению малолетних поганцев.

Пока разнимали драчунов, я не переставал думать о словах альва. Альдис утверждал, что действие заклятия продлится около трех недель. Даже страшно предположить, что может натворить чересчур любвеобильная альвесса за двадцать дней! Со мной и с Раминой.

Севастьяна

Вскоре ректор вернулся. Да не один, а в компании двух старшекурсников. Можно сказать, сегодня у мэтра Барольда день открытых дверей.

Одним из удостоившихся аудиенции оказался бывший хахаль Рамины — качок Айвэ. Второй «гость» ректора — Рик. Мой друг, в отличие от только слегка помятого принца, имел куда более потрепанный вид. Наливающийся цветом фингал и опухшая щека свидетельствовали о случившейся между адептами потасовке.

Интересно, из-за чего весь сыр-бор? Просто что-то не поделили или же Рик таким образом решил мне помочь? Ввязался в драку с целью попасть на ректорскую территорию, дабы потом стырить ключ. Но ведь мы так не договаривались. Да и в качестве тренировочной груши Эрик мог выбрать кого-нибудь поскромнее.

Прежде чем остаться со старшекурсниками наедине, ректор велел мне возвращаться к себе и готовиться к ужину.

Я быстренько поклонилась. Проходя мимо Рика, заговорщицки подмигнула ему: мол, дело сделано. Адепт в ответ тепло улыбнулся.

А Айвэ, пристально следивший за нашим беззвучным диалогом, прошипел, скосив на Рика злобный взгляд:

— Урою…

Второй взгляд был адресован мне. Так смотрит хозяин на любимую домашнюю собачонку.

Еще один ненормальный. Может, по академии вирус какой гуляет и подцепивших его уже сейчас следует изолировать? А то с такими темпами скоро все очумеем.

В коридоре меня окликнула Фабиола. Щеки у подруги раскраснелись, глаза блестят от возбуждения. Стопудово присутствовала при мордобое.

— И что послужило поводом для ссоры? — полюбопытствовала я, ежась от внимания толпившихся в коридоре адептов. Нужно как-то привыкать к этой своеобразной популярности моего двойника.

— Ты! — выпалила Рыжик и поведала, как идиот принц вдруг ни с того ни с сего решил, что я, то бишь Рамина, — его собственность и пригрозил сделать харакири любому, кто приблизится ко мне ближе чем на полшага. Народ внушением сразу проникся, а вот Рик быть послушным мальчиком и сохранять дистанцию отказался. Слово за слово, и адепты поругались.

— Мутный какой-то этот ваш принц, — протянула я задумчиво. — Еще утром меня ненавидел, а уже к ужину влюбился без памяти.

Наверное, это одна из стадий душевной болезни.

— А с тобой что стряслось? — с беспокойством спросила Фабиола.

Пока переодевалась, рассказала о прогулке по парку и свидании с ректором. Рыжик вздыхала и дивилась злому гению замка, уверяя, что раньше за ним ничего подобного не замечалось.

Интересно, чем же я заслужила столь пристальное внимание?

В столовой пришлось повторить рассказ для Эрика. Адепт, и без того пребывавший в скверном расположении духа после потасовки с принцем, еще больше помрачнел и безапелляционно заявил:

— Если сегодня не получится достать печать, я сам пойду и все расскажу Барольду. Это уже далеко не безобидные шутки. Ты можешь серьезно пострадать.

Представила реакцию ректора на такую правду и еще больше захотела обзавестись солнечным знаком. С какой стороны ни посмотри — без него мне не жить в стенах академии. А может, и вообще в этом мире.

По законам жанра, вылазка за печатью должна была состояться глубокой ночью. Договорились встретиться с Риком на первом этаже. А уже оттуда — в зловещие катакомбы, где, собственно, и располагалось хранилище.

Фабиола, трусиха, пыталась увильнуть от роли сообщника. Но после поучительной тирады Эрика на тему «друзья и предатели» все-таки согласилась.

Облачившись в темные платья, мы на цыпочках пересекли женское крыло, миновали несколько залов и спустились в холл. Рик уже был на месте. Когда я увидела показавшийся из-за колонны темный силуэт, с трудом подавила в себе испуганный писк. В полумраке мне повсюду мерещились призраки и казалось, что на плечо вот-вот ляжет костлявая рука скелета.

Брр… Нужно что-то делать со своей неуемной фантазией.

Поманив нас за собой, Эрик растворился в одном из лучей-коридоров. Мы с Фабиолой поспешили следом, прислушиваясь к его тихой поступи. Темнота давила на психику, а противный замок из вредности и для большего закошмаривания не спешил зажигать перед нами факелы, словно противился нашей затее. Еще бы! Небось понравилось надо мной издеваться. А стоит мне обзавестись татушками — и облом! Придется искать себе новую жертву.

Дойдя до конца коридора, Рик с сосредоточенным видом принялся ощупывать серую кладку, пока в тишине не раздался короткий щелчок. Стена со скрежетом отъехала назад. Всего на несколько сантиметров. Так, что нам едва удалось протиснуться в пыльное помещение.

— Может, лучше признаться во всем элу Барольду?

Храбрости Фабиолы хватило ненадолго. Она со страхом озиралась по сторонам и вздрагивала от каждого шороха.

— Там может быть опасно! — продолжала гнуть свое Рыжик.

— Не нюнь, — одернул ее Эрик. — Мы с Тьяной вниз. А ты, если хочешь, можешь топать обратно. Или постой на стреме.

Рыжик горестно вздохнула, но с бегством решила повременить. И оставаться одной было страшно.

Глубоко вниз уходила каменная лестница, которой, казалось, не было конца и края. Мы начали осторожно спускаться. Фабиола дрожала как осиновый лист и до боли сжимала мою ладонь. Наверное, это было первое настоящее приключение домашней девочки. А я, хоть и попадала в передряги не раз, тоже чувствовала, как страх закрадывается в сердце. Было в этом месте что-то зловещее, что-то давящее и темное. Какая-то древняя сила, кольцом сжимавшая замок.

Философские размышления о древней природе академии помогли скоротать время и немного отвлечься. Лестница привела нас в небольшое помещение, освещенное факелами и завешенное старинными картами, расчерченными огненными мазками.

Выглядело почти уютно, и тревогу в сердце быстро вытеснило любопытство. От вожделенного хранилища нас отделяла тяжелая, окованная металлом дверь. Оставалось отпереть ее, и дело в шляпе.

— Надеюсь, обойдется без провокаций. — Рик достал из кармана позаимствованную мной у ректора связку и вставил в скважину первый ключ.

— Что ты имеешь в виду? — осипшим от волнения голосом прошептала Фабиола.

Словно отвечая на ее вопрос, позади нас что-то зашуршало. Рыжик тоненько вскрикнула, заставив меня подпрыгнуть на месте. Непонятные знаки на картах вдруг ярко засверкали, и от пергамента начали отделяться какие-то мелкие насекомые, похожие на крошечных паучков. Неугомонные труженики с быстротой молнии принялись метаться по комнате, перепрыгивая с одной карты на другую и сплетая блестящие нити. Пока пространство вокруг нас не заволокло золотой паутиной.

Эрик выругался сквозь зубы.

— А вот и первый сюрприз! Если не поторопимся, эти мелкие твари спеленают нас в кокон и еще тепленькими доставят к ректору.

— К ректору?! Святая Диара! Нас точно исключат! — ударилась в панику Фабиола и взвизгнула, когда один из паучков-светлячков приземлился ей на плечо. Скинув насекомое, она шикнула на приятеля: — Давай, шевелись!

Со вторым ключом тоже вышел облом; свободное от паутины пространство стремительно уменьшалось. Вредители мелькали по кругу яркими точками, норовя сделать из нас попавших в западню мух. Не стоило даже и думать повернуть назад. Одна надежда — проникнуть в дархово хранилище.

— А ты уверена, что нужный нам ключ находится на этой связке? — Теперь Фабиола шипела уже на меня.

В ответ я только развела руками. Сейчас ругала себя за то, что действовала сгоряча. Следовало тщательно обыскать весь кабинет, а не ограничиваться одной шкатулкой.

Нам с трудом удавалось шевелиться. Наглые пауки вовсю шныряли по нашим телам, быстро превращая нас в часть паучьего интерьера. Фабиола, зажмурившись, тихонько поскуливала и кривилась от отвращения, Рик дрожащими руками пытался всунуть в замочную скважину последний оставшийся на связке ключ.

Ну же… Пожалуйста…

Я затаила дыхание. Зажмурилась. В тот момент скрип отворяющейся двери прозвучал волшебной симфонией. Оглядевшись по сторонам, увидела, как паутина ошметками опадает на пол. Наши тюремщики разбегаются по своим «норам», занимая место символов на старых картах. Помещение погружается в полумрак, разбавленный трепещущим пламенем нескольких факелов.

— Заходите скорее, — поторопил нас Рик и распорядился: — Находим печать, я накладываю на Тьяну заклинание и валим отсюда. — Адепт хлопнул в ладоши, и в комнате стало значительно светлее, хотя определить, откуда именно исходил свет, я не смогла.

— Круто! — восхитилась Фабиола. — Жду не дождусь, когда нас тоже такому научат.

Хранилище больше походило на антикварную лавку. Вдоль стен стояли стеллажи, забитые старинными гримуарами. На полу в беспорядке громоздились сундуки разных размеров, заполненные свитками, всевозможными артефактами и другими необычными штуковинами. Мечта любого грабителя.

При виде всего этого великолепия у меня зачесались руки и появилось желание спереть все и сразу. Жалко, что я пленница замка и все равно не смогу убежать с добычей. Даже нескольких хранящихся здесь артефактов нам с Лелькой хватило бы на десять жизней.

Подавив в себе низменные порывы, сосредоточилась на поисках печати. По словам Рика, хранили ее в деревянном ларце с резьбой с изображением все того же светила. Интересно, почему они выбрали именно этот знак символом академии? Просто от фонаря или же с ним связано что-то определенное?

Наученная горьким опытом, я ожидала еще какой-нибудь пакости или ловушки, но в этот раз все прошло гладко. Спустя несколько минут из другого конца хранилища раздался радостный вопль Эрика:

— Нашел!

Мы с Фабиолой бросились к адепту. Старшекурсник усадил меня на один из сундуков, велел повернуть руки ладонями вверх, расслабиться и наслаждаться, заверив, что с этого момента для меня в академии начнется райская жизнь. Можно будет смело забыть об идиотских выкрутасах шутника-замка и не опасаться за свое здоровье, физическое и духовное.

Я прикрыла глаза. Запястье слегка защипало, когда Рик, нараспев произнося непонятную абракадабру, приложил заговоренную деревяшку сначала к правой моей руке, а затем то же самое проделал с левой. Будто тысячи иголочек разом кольнули кожу — и вуаля! Я обладательница волшебных знаков. Теперь уже точно никто не сможет заподозрить во мне лже-Рамину. Разве что мой непутевый двойник одумается и решит осчастливить нас своим возвращением. Но об этом я решила сейчас не думать, дабы не омрачать мгновения триумфа.

— Готово! — удовлетворенно заключил Рик и спрятал печать обратно в ларец.

Опустив крышку, поставил его на один из стеллажей, возле портретной миниатюры симпатичной девушки. Белокурый ангел с большими, но очень грустными глазами. Черты красавицы были переданы настолько искусно, что казалось, солнцеликая сейчас оживет, и по ее бледным щекам потекут настоящие слезы.

— А это кто?

Рука сама потянулась к портрету.

— Какая-нибудь выдающаяся выпускница… Не важно! — Рик подтолкнул меня к выходу. — Пойдем! Сейчас не время глазеть на картинки.

Я поспешила за друзьями. Уже на выходе обернулась, чтобы в последний раз взглянуть на хранилище. В его глубине что-то шевельнулось, словно какая-то тень скользнула по стеллажу, на котором пылилось изображение прекрасной незнакомки. Я интуитивно зажмурилась, а когда открыла глаза, никаких теней в помещении не было. Наверное, очередной глюк. Что неудивительно после сегодняшних стрессов.

Запретив себе думать о ерунде, полюбовалась на новообретенные татушки и улыбнулась. Мы это сделали! Оставалось вернуть связку на место, о чем пообещал позаботиться Рик, — и прощайте, кошмары.

ГЛАВА 8

Последовавшие за этими событиями дни можно было охарактеризовать терпимо-сносными.

Все-таки ребята оказались правы. Обретя символы академии, я стала ее полноправным членом, и противный замок отказался от мысли меня доконать. Готичные картины больше не вгоняли в тоску, лестницы не закручивались невообразимыми спиралями, а вечерами передо мной услужливо зажигались факелы, отчего древняя цитадель уже не казалась такой дикой и мрачной. Теперь она обрела некое очарование, окутанное дымкой таинственности.

У меня наконец-то появилась возможность сосредоточиться на учебе, ведь до экзаменов оставалось менее двух недель.

За сестру, хвала Диаре, тоже не приходилось тревожиться. Лельке нравилось жить у баронессы. Она быстро сдружилась с дочерьми элики Бависы, вместе они придумывали фасоны платьев для осенних празднеств. Наведываясь в академию, Лелия больше не спрашивала меня, когда я распрощаюсь с ролью Рамины. А раз сестра не против, то и я решила повременить с побегом. И пусть я жила чужой, не принадлежащей мне жизнью, но отказываться от нее почему-то не хотелось.

Наверное, я, как и большинство здешних обитателей, впитала в себя частичку безумия. Ведь понимала, что рано или поздно обман раскроется и моей прекрасной иллюзии придет конец. Но я столько лет мечтала об Инайской академии магии, что грех было не воспользоваться выпавшим шансом. О будущем старалась не думать, предпочитая просто плыть по течению.

Несмотря на то что новая жизнь постепенно вошла в свою колею, некоторые назойливые личности с маниакальным упорством пытались ее мне испортить.

Взять, например, красавицу Инаэль, у которой при моем появлении всякий раз начинался нервный тик.

На следующее после визита в хранилище утро кураторша предприняла очередную попытку потолковать со мной по душам. Не успели мы с Фабиолой переступить порог лаборатории, в которой должен был состояться урок зельеварения, как магичка тут же бросилась ко мне. Бедняжка так спешила, что чуть не споткнулась и не навернулась с кафедры, вызвав одобряющие улыбки на лицах учеников.

— Нам нужно поговорить! — достигнув цели, то бишь меня, запыхтела раскрасневшаяся альвесса.

Дарх! А ведь утро так хорошо начиналось…

Хотела честно сказать, что день для душещипательных разговоров она выбрала неудачный, но мне даже этого делать не пришлось. В лабораторию так кстати заглянул Кайн, и в кои-то веки я обрадовалась его появлению. Господин куратор не стал размениваться на приветствия. Просто схватил Инаэль под локоток и «нежно» отволок к кафедре. Там они принялись шушукаться, а потом и вовсе вышли из лаборатории. Вот было бы здорово, если бы они оба куда-нибудь провалились. Желательно навсегда.

По всем признакам, букетно-конфетная стадия у голубков закончилась и сейчас вот-вот грянет буря. Что ж, закономерный финал. С такими вздорными характерами, как у этих магов, я и ломаного солара не поставила бы на продолжительность их отношений.

Подумала так и велела себе впредь не забивать голову чужими проблемами. Пора сосредоточиться на своих, а именно на учебе.

Вскоре Инаэль вернулась и принялась запинающимся голосом читать лекцию о видах лечебных трав и кореньев. Я прилежно конспектировала все, что говорила надутая, как бурундук, альвесса, боясь упустить даже крупицу информации.

Что касается самого метаморфа, то он, хвала Диаре, от меня наконец-то отстал. В коридорах не вылавливал и о вендетте, кажется, больше не помышлял. И даже на своих уроках по телепортации и телекинезу не докапывался. Делал вид, что меня в классе нет и он знать не знает о девушке по имени Рамина.

Что ж, так даже лучше. Он меня не замечает, я — его. Устроим обоюдное игнорирование.

Последним в списке раздражителей числился Айвэ. Качок-принц не оставлял надежды пообщаться со мной наедине. Я всякий раз отнекивалась, прикрываясь делами, и убегала прочь. Поначалу прокатывало.

Но, видимо, терпение не входило в список добродетелей его высочества. В один далеко не прекрасный день он просто схватил меня в охапку на глазах у честной публики и уволок в первый попавшийся зал. Велев находящимся там адептам испариться, впечатал меня в холодную стенку и пригрозил, что пока не поговорим, я шага отсюда не сделаю.

— Ну говори, — смиренно процедила я. Ведь не отлипнет же, банный лист.

— Хочу, чтобы мы начали все сначала, — поставили меня перед фактом.

Причем сказано это было не как просьба, а как приказ. Жестко и безапелляционно. Фиг поспоришь.

Я еще сильнее прижалась к стенке, дабы увеличить разделяющее нас расстояние. «Ухажер» сразу разгадал мой маневр и гаденько так усмехнулся. А в следующее мгновение его рука по-хозяйски обхватила меня за талию. Разделяющего расстояния не осталось.

— А знаешь, чего я хочу? — прошипела я в самодовольную рожу. — Хочу, чтобы мы со всем этим закончили! Прямо сейчас! Ты ведь теперь властелин той смазливой шатенки? Вот и царствуй над ней в свое удовольствие! А меня оставь в покое!

— Дельфина в прошлом! — не растерялся Айвэ. Пальцами сдавил мой подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. Светло-голубые, похожие на колючие льдинки. Я нервно сглотнула. — С ней было скучно и уныло. Мне не хватало твоего огня и страсти, малыш.

По адреналинчику, видите ли, соскучился. Любвеобильный ты наш!

К сожалению, стена была не резиновой, и втискиваться мне уже было некуда. Старшекурсник решил, что разговор состоялся, проблему можно считать решенной и я снова зачислена в его гарем.

По-прежнему удерживая меня за талию одной рукой, другой он сцапал мой затылок и впился в меня губами. Вырваться из железной хватки Айвэ было делом проблематичным. А точнее, совсем гиблым. Этого изверга от меня сейчас и клещами не оторвешь. Кричать, когда у тебя во рту шурует чей-то язык, тоже не получалось. И даже когда его рука с талии сползла на бедра, мне оставалось только мысленно материться и ждать окончания садистского поцелуя. Или надеяться на чудо.

Чудо, как ни странно, явилось в лице Инаэль. Кураторша так вовремя заглянула в зал и так громко принялась возмущаться, дескать, чем мы тут занимаемся, что Айвэ пришлось прервать сеанс обольщения. Заскрежетав зубами, его высочество резко развернулся; запала у травницы сразу поубавилось.

Она даже попятилась к дверям, жалея о том, что оказалась не в том месте и не в то время. А потом остановилась. По лицу альвессы поползла змеиная улыбка. Хитрючая и очень опасная.

— Целуется с одним, а любовные послания и подарки принимает от другого. Это характеризует вас не с лучшей стороны, Рамина, — укоризненно покачала она головой.

Я обалдело уставилась на травницу, пытаясь понять, что та несет. А Айвэ ощетинился и решил уточнить подробности. У меня холодок побежал по коже.

— Эли, осмелюсь спросить, от кого послания и подарки?

На короткий миг в глазах Инаэль отразилось сомнение, но оно тут же рассеялось в лучах мстительной улыбки.

— Разве ваше высочество не в курсе интрижки эли Долэри с ее же куратором?

— Что?! — в один голос с Айвэ воскликнули мы.

Если бы меня не подперла успевшая стать родной стеночка, я б еще и в обморок хлопнулась. Это ж надо такое придумать! Я и метаморф! Похоже, у травницы окончательно снесло и без того протекавшую крышу.

— Вот, значит, почему ты меня избегаешь! — сверкнул глазами адепт.

— Я…

Но Инаэль зачастила, добивая поверженную «соперницу»:

— Мэтр Вивади — по натуре собственник и будет в бешенстве, когда узнает об этом маленьком инциденте. Если узнает. Конечно же я ваш секрет сохраню, — замела хвостом перед его высочеством интриганка и подбросила поленьев в костер ревности, заявив: — Но очень советую не перебегать ему дорогу. Лучше вам будет отступить.

— Собственник, значит… — Кажется, Айвэ достиг той точки кипения, когда пару требуется естественный выход. Адепт ринулся к дверям, холодно бросив мне на прощанье: — Потом договорим!

И непонятно, грозил ли он очередным выяснением отношений или в его понимании попытка задушить поцелуем — это и есть разговор.

Оскорбленный моей «изменой» Айвэ удалился. Инаэль довольно усмехнулась, кинула на меня брезгливый взгляд и, полная какого-то садистского триумфа, исчезла следом за принцем.

Святая Диара! А ей-то я чем успела насолить?!

Кайн

— Ты не можешь отказать в услуге лучшему другу! — канючил Альдис, пытаясь подбить меня на немыслимую авантюру.

— Ты бы послушал себя со стороны. Предлагаешь мне поработать в качестве дракона-перевозчика. Я — метаморф, а не безмозглая ящерка!

— Но ведь для пользы дела прошу! — воскликнул альв. — Если что-то пойдет не так, я опять окажусь крайним. — Набрав в легкие побольше воздуха, он пошел по второму кругу, пытаясь впаять мне, что я просто обязан послужить транспортом для дарховой девчонки. И если я ему действительно друг, права отказаться у меня нет.

— Всего неделя прошла после нападения дракона, — меряя комнату шагами, зудел маг. — Рамина еще не отошла от шока. Тебе ли не знать, как драконы реагируют на страх! Они начинают нервничать. А что может сделать в небе распсиховавшийся дракон с перепуганной насмерть девчонкой? — Видя, что крыть мне нечем, Альдис с еще большим ажиотажем принялся стрекотать: — Рамина и раньше едва управлялась с драконами, чего уж говорить сейчас! Случись какой инцидент — ректор с меня живого не слезет.

— Так пусть освободит ее на время от твоих занятий.

Альв шумно вздохнул:

— Думаешь, я не пытался вдолбить ему эту здравую мысль? Но Барольд только твердил как заведенный — никаких послаблений. Пусть учится перебарывать страх. Кайн, выручай, — с мольбой в голосе закончил приятель. — Я правда не знаю, как с этим быть.

Во времена учебы в ВИКе Меар часто мне помогал, поэтому отказать ему сейчас было бы с моей стороны по меньшей мере свинством.

— Но только один раз, — скрепя сердце, согласился я и буркнул себе под нос: — Надеюсь, я сам ее не сброшу на первом же вираже.

Альв не расслышал моей последней фразы, потому как, получив желаемое, тут же переключился на другой интересующий его вопрос:

— Так что там у тебя с Инаэль? Вы опять вместе?

Я поморщился, как от зубной боли:

— Лучше сменим тему. Не хочу об этом сейчас говорить.

Упоминание о травнице испортило и без того поганое настроение. Присвоив себе предназначенный для Рамины кулон, альвесса окончательно слетела с катушек. Вбила себе в голову, что я — тот самый единственный. Я старался держать дистанцию и всячески ее избегал. Только однажды заговорил о покушении на Рамину.

Услышав мои обвинения, Инаэль страшно оскорбилась. Мол, она бы никогда не стала отвязывать дракона, дабы отомстить сопернице. Для этого у нее имеются приемчики, куда более подходящие изысканной эли. Под изысканной эли она явно подразумевала себя.

В общем, легче мне после этого разговора не стало. Не хватало еще, чтобы Инаэль траванула девчонку. С нее станется!

— Мой план продолжает работать, — прервал мои размышления голос альва. — Рамина и Айвэ снова вместе.

— Откуда такая уверенность? — покосился я на доморощенную сваху.

— Их застукали вместе целующимися. Твоя, кстати, травница.

— Она не моя…

— А спишь ты с ней просто по старой дружбе, — снисходительно хмыкнул альв.

— Уже не нужен дракон, чтобы покатать Рамину? — сощурился я.

— Все, молчу, молчу, — сразу же поджал хвост Меар и заговорил на нейтральную тему.

Севастьяна

После общения с прилипалой принцем и подколодной змеючкой Инаэль хорошего настроения как не бывало. Дарх! Ну что им всем от меня надо?! Сначала доставали Кайн и замок, теперь эстафету переняли эти двое ревнивых маньяков. А я ведь просто хочу спокойно жить и учиться, раз уж мне так подфартило.

Сверившись с расписанием, чуть не зарыдала. Правду говорят, беда не приходит одна, и садистский поцелуй не самое страшное испытание на сегодняшний день. Следующим уроком в расписании значились полеты на драконах.

Драконы! От одной мысли об этих чешуйчатых тварях у меня начинали трястись поджилки, а сердце ухало в пятки. Они что, правда думают, что мне хватит храбрости, а вернее, безрассудства, оседлать огнедышащую тварюгу и позволить той поднять меня к облакам? Еще раньше, чем это произойдет, я просто сдохну от ужаса!

Сию более чем здравую мысль я озвучила мэтру Альдису Меару, руководителю злополучных полетов. На сей раз альв не встал в позу отважного рыцаря, а остался занудным учителем, заявив:

— То, что с вами произошло, Рамина, было досадной случайностью. Вы как будущая дипломированная вейла должны научиться бороться со страхами и не поддаваться панике. Не бойтесь, ничего плохого с вами не произойдет.

И хорошего тоже!

Хотела напомнить всезнайке, что случайности, бывает, переходят в закономерности, но он и слушать меня не стал.

Для стартовой полосы было отведено огромное поле за замком. Чуть дальше располагались трибуны, на которых, как я узнала от своей личной энциклопедии — Фабиолы, во время экзаменов восседала преподавательская комиссия и наблюдала за полетами.

— Фабиола, — сидя на трибуне в ожидании «казни», стонала я, — что делать? Я ведь никогда не летала на драконах. И видела их всего несколько раз за всю свою сознательную жизнь. Причем в последний раз одна из этих тварей пыталась меня подкоптить!

— Все будет хорошо, — ободряюще погладила мою руку Рыжик. — Ты только успокойся. Драконы чувствуют страх и тоже начинают нервничать.

— И… и что происходит, когда они начинают нервничать? — заплетающимся языком пролепетала я.

Фабиола на миг нахмурилась. Потом тряхнула головой, как бы отгоняя сомнения, и твердо произнесла:

— Раз мэтр Меар допустил тебя к полетам, значит, он абсолютно уверен, что ты справишься. Главное — громко и четко произноси команды и ничего не бойся.

— От того, что ты мне это в сотый раз талдычишь, страх никуда не денется!

Фабиола тяжко вздохнула и черканула в тетрадке, лежавшей у нее на коленях, несколько основных слов-команд: приказы подняться, повернуть вправо-влево, лететь прямо и приземлиться. Я как заклинание повторяла их про себя, но точно знала: если что-то пойдет не так и я запаникую, эти слова сразу вылетят из головы.

Сидящие на трибунах адепты спокойно наблюдали за тем, как по направлению к полю, сопровождаемые помощниками мага, степенно шествовали пять драконов, «маленький» шажок которых равнялся нескольким метрам. Все огромные, с длинными, подметающими землю хвостами, устрашающими шипами на спинах и изогнутыми рогами, за которые и следовало, как за вожжи, держаться наезднику. Каждый дракон обладал мощными перепончатыми крыльями и жутким оскалом. Ну просто очаровашки…

По сравнению с ними напавший на меня дракончик казался мелкой букашкой. Эдакой безобидной бабочкой. Если одна из этих тварей решит плюнуть в меня огнем, я сразу же расщеплюсь на молекулы.

— Тьяна, не трясись, — ущипнула меня за бок подруга. — На тебя напал глупый, недодрессированный последыш. Эти драконы хоть и выглядят устрашающе, никогда нам не навредят. Они охраняют академию и ее учеников.

Разумом я это понимала, но заставить себя не дрожать не получалось. В отличие от меня, все второкурсники уже год как с удовольствием катались на таких зверушках. А главное, прежде чем перейти к практике, вызубрили теорию и знали все об этих существах. Меня же сразу, не научив плавать, бросали в прорубь.

Альдис назвал имена первой пятерки «счастливчиков». Адепты спустились с трибун и подошли к драконам. При виде наездников те послушно опустились, пригнув к земле шеи с прикрепленными к ним седлами. Ученики слаженно вставили ноги в стремена и ловко устроились на воздушном транспорте. После чего затянули кожаные крепления, чуть наклонились вперед и ухватились за рога в ожидании старта.

Один за другим драконы взмывали в небо, поднимались над пиками башен и начинали медленно кружить над академией.

— В прошлом году мы научились простейшим командам. В этом нам расскажут, как набирать скорость, пикировать, делать петлю и много чего другого, — радостно ерзала на месте Рыжик. — А на четвертом курсе мы будем имитировать сражения в небе! Представляешь, как это здорово!

Представила и почувствовала, что меня сейчас вырвет.

Пока адепты демонстрировали свои навыки, я сжимала в руках тетрадку и бубнила себе под нос команды. Наконец на трибунах остались шестеро учеников. Альв помахал нам, подзывая.

— Но драконов-то всего пять штук! — стуча зубами от переизбытка чувств, захныкала я. — На всех не хватает. Лучше я тебя здесь подожду.

— Пойдем уже! — Фабиола схватила меня за руку и потащила на поле.

Как ни старалась, увильнуть от полета все-таки не удалось. Со стороны ангаров к нам приближался еще один дракон. Он был чуть поменьше своих собратьев, но тоже впечатлял. Со стальной чешуей, на солнце отливающей изумрудным оттенком, большими янтарными глазами и внушительных размеров клыками. Дракону хватило всего нескольких взмахов крыльев, чтобы пересечь поле и опуститься возле Альдиса.

— Рамина, идите сюда, — поманил меня бессердечный учитель.

— Кажется, тебе достался эксклюзивный дракон, — шепнула Рыжик и направилась к своему крылатому «экипажу».

Я на негнущихся ногах поплелась к альву. Словно в тумане, выслушала его наставления: спокойно поднимаюсь, делаю три медленных круга и возвращаюсь на поле. Элементарно, дарх!

— Давайте я вам помогу. — Видя, что сама я двигаться не спешу, маг протянул мне руку.

Вздохнула обреченно. Вцепившись в предложенную ладонь, с опаской приблизилась к дракону. Тот повернул ко мне свою огромную наглую морду и недовольно фыркнул. Сразу возникло ощущение, что зверюга не в восторге от перспективы меня прокатить. Что ж, хоть в чем-то наши желания совпадают.

— А теперь дракон должен опуститься на землю, — громко проговорил Альдис и выразительно покосился на зверя.

Тот снова зафыркал, демонстрируя полное отсутствие дружелюбия и неготовность подчиняться. Но шею все-таки пригнул.

Неужели опять всучили недодрессированного?!

Все дальнейшее происходило будто во сне. Помню, как вставила ногу в стремя, как альв, подхватив за талию, приподнял меня и усадил, словно куклу, в седло. После чего сам затянул крепления и проверил их на прочность.

— Можете начинать! — Маг отошел на несколько метров, давая дракону пространство для маневров.

Я огляделась по сторонам. Остальные адепты уже парили в облаках, и только я, скованная ужасом, оставалась на грешной земле.

— Ну же, Рамина, — поторопил меня учитель.

Дрожащим голосом выдавила из себя первую команду. Альв закатил глаза и посоветовал мне перестать трястись и не мямлить.

— Сейчас, только с мыслями соберусь…

С мыслями мне собраться не дали. Тварюга эта оказалась еще и крайне нетерпеливой. Неожиданно поднявшись на лапы, дракон оттолкнулся и взмахнул крыльями. Меня подбросило в седле. Если бы не кожаные ремни, стопудово свалилась бы. Хотя лучше, если это произойдет поближе к земле.

Серокрылый взметнулся вверх быстро и стремительно. По крайней мере, мне казалось, что мы не порхаем над академией, как остальные адепты, а несемся с немыслимой скоростью.

Очевидно, что мне достался самый строптивый чешуйчатый индивид.

Я несмело глянула вниз и увидела, как замок уменьшается в размерах, теряясь в белоснежном тумане. Зажмурилась. Одеревеневшими пальцами сжимая рога-вожжи, приникла к драконьей шее.

И тут меня прорвало. Наверное, страх послужил своеобразным катализатором, и я стала вываливать на безмозглое существо все накопившиеся обиды и переживания. Как говорится, подвернулись свободные уши.

— А я еще хотела здесь учиться! Да в этой дарховой академии что ни день, то риск для жизни! Сначала невменяемый метаморф на пару с замком надо мной издевались. А сегодня представляешь, что со мной случилось? Ну, помимо тебя, конечно…

Дракон повернул свою морду и смешно дернул маленькими острыми ушами. Будто на самом деле мог что-то понимать. И снова фыркнул, как бы говоря, что ему до лампочки все мои проблемы.

Но меня уже понесло.

— Истеричка Инаэль обвинила меня, что я спуталась с зеленоглазым! Отбила, видите ли, у нее завидного жениха! Да на кой дарх он мне вообще сдался?! Хам и выпендрежник!

Не дожидаясь моей команды, строптивец-дракон внезапно повернул влево, чуть не врезавшись в самую высокую башню. Меня резко накренило, а перед глазами запрыгали огоньки. Страшно уже не было. Я вдруг осознала, что просто не переживу этот полет, и решила хотя бы выговориться напоследок.

Сжимая до побелевших костяшек пальцев рога и стараясь смотреть в одну точку — на серо-зеленую макушку дракона, продолжила исповедоваться.

— Ну вот скажи мне, какая нормальная девушка может запасть на этого психопата? Мало того, что он с головой не дружит, так еще и ведет себя, как напыщенный индюк! Как видит меня, сразу рожу кривит. Подумаешь, метнула в него один раз туфлей и воспользовалась его телепортом! Я ведь не специально. Просто ситуация была щекотливой. Мог бы и простить бедную девушку, а не пугать до полусмерти. Теперь бы я с удовольствием его всеми своими туфлями закидала. Чтоб одному подбитому глазу за другой не обидно было.

После моих излияний дракоша совсем очумел. То ли его раздражал мой голос, то ли просто с утра встал не с той ноги, вернее, лапы. Как обычно, не дожидаясь команды, сначала взметнулся вверх, так что у меня уши от свиста заложило, а прическа теперь напоминала птичье гнездо. Потом, сложив крылья, стрелой спикировал вниз. Меня затошнило.

Фабиола говорила что-то насчет того, что ни в коем случае нельзя показывать дракону свой страх, иначе быть беде. Кажется, к этой самой беде мы сейчас стремительно приближались. Если не сбавим скорость, меня при посадке просто-напросто приплющит к земле, и стану я похожей на коровью лепешку.

И вот когда я уже на все махнула рукой, утратив надежду встретить завтрашний день, дракон резко затормозил и стал плавно, словно стопудовое перышко, опускаться на землю. Наверняка хотел продемонстрировать окружающим свою покладистость и лояльность. Двуличный садюга, а не дракон!

— Ну, как прошел полет? — подбежал ко мне Альдис.

В ответ на его улыбку я истерично всхлипнула и потребовала, чтобы меня сию же минуту сняли с этой безмозглой твари.

Альв бросил на вверенный ему транспорт уничтожающий взгляд и принялся отстегивать крепления. И только почувствовав под ногами твердую землю, я начала успокаиваться. Хотя коленки по-прежнему тряслись, а лица окруживших меня адептов троились.

— Отведи ее в комнату, — велел учитель Фабиоле. — Пусть отдохнет.

— Пойдем, — приобняв за плечи, Рыжик повела меня к замку.

— А ты говорила, что виражи вы еще не проходили, — пробормотала я. — По-видимому, мой дракон об этом не знает…

Еще одно испытание осталось позади. И я, всем дархам назло, все-таки выжила.

Следующие несколько дней пролетели незаметно. Бессонные ночи над книгами превратили меня в некое подобие зомби. Я почти не спала, ела на ходу и вообще не реагировала на окружающую действительность.

Каждую свободную минутку посвящала учебникам и конспектам Фабиолы. Последние очень выручали. Так же, как и друзья, всячески старающиеся меня поддержать и объяснить то, что в книгах было описано слишком мудрено.

Инаэль от меня, хвала Диаре, отстала. Взяла пример со своего ухажера и теперь в упор не замечала. Одна беда — Айвэ. Упрямец-принц не собирался сдавать позиции и этим жутко выводил меня из себя и заставлял нервничать.

Один раз я не выдержала. Психанула и высказала все, что думаю о его домогательствах, добавив, что все эти шуры-муры не дают мне сосредоточиться на учебе. В общем, как можно вежливее послала сумасброда подальше.

Удивительно, но адепт проникся моей пламенной речью и даже согласился на время оставить в покое, пообещав наверстать упущенное сразу же после экзаменов.

— Когда освободишься, я не позволю больше от меня бегать, — предупредил он, погасив вспыхнувший было лучик надежды. — И на балах ты будешь моей парой.

Похоже, Айвэ в принципе не подозревал о существовании слова «нет». Пришлось сказать ему «да», выторговав тем самым кратковременную передышку перед очередной любовной контратакой. А там уж как Диаре будет угодно. За пару недель может многое поменяться. Авось поостынет или обнаружит новый объект для своей неуемной страсти.

Оказывается, в академии тоже устраивали осенние балы. Добрая половина учениц только обо этом сейчас и судачила. Народ предвкушал веселые вечера. Я же не была способна думать ни о чем, кроме зубрежки.

Накануне первого экзамена, который, как назло, должен был принимать у меня мой «любимый» куратор (чтоб его завтра колика скрутила!), я была сама не своя. Битый час мучилась, пытаясь сварганить крошечный телепорт и с помощью заклинания закинуть в него плюшевого медведя, а потом с помощью иной комбинации слов вернуть игрушку обратно. Получалось с переменным успехом. Уже третий мишка бесследно исчез дарх знает где, и как возвращать его, я не представляла. Боюсь, плюшевой коллекции Рамины очень скоро придет конец.

На создание крошечного перехода уходила уйма сил и времени. А стоило на секунду отвлечься или не с той интонацией произнести хотя бы одно слово, и воронка превращалась в сизое облачко, которое тут же таяло у меня на ладонях, не забыв прихватить с собой очередную плюшевую жертву.

Я опасалась, что во время экзамена занервничаю и все испорчу, тем самым дав метаморфу повод выставить меня перед всеми дурой. Не прощу себе, если доставлю ему такое удовольствие. Только не ему!

— Тьяна, пойдем в парк, — вернулась с завтрака Фабиола. Она вошла в комнату как раз в тот момент, когда я уже не знаю какой по счету раз пыталась сплести заклинание переноса. Отвлеклась на секунду, и воронка поглотила только часть мишки. Вторая половина осталась у меня в руках. Не повезло бедолаге. А для меня — очередное фиаско.

Все-таки правильно, что у нас в империи колдовать без лицензии запрещается. Потому как всякие недоучки вроде меня способны напортачить на ровном месте. К примеру, испортить несчастную игрушку…

Я раздраженно тряхнула руками. Мысленно отругала себя за тупость. Бестолковая неумеха! А еще собралась на кого-то там выучиться и кому-то что-то доказать!

Видя, в каком состоянии я нахожусь, подруга присела на краешек кровати и вновь попыталась соблазнить меня прогулкой по парку.

— Ты сейчас смахиваешь на вампира. Глаза красные, вся бледнющая. Не ешь, не спишь, только заклинания бормочешь… Так и свихнуться недолго.

Что ж, может, это как раз и требуется, чтобы ассимилироваться со здешним обществом.

— Все, хватит играть в затворницу! — решительно сказала Рыжик. — Идем в парк!

Представила уютную беседку, увитую плющом с золотистой листвой, и отбросила последние сомнения. Я ведь, в конце концов, не железная. И тоже нуждаюсь в разрядке. Психологической и физической.

Осень медленно, но неуклонно забирала бразды правления у загостившегося лета. Стало значительно прохладней, и теперь солнце лишь изредка лениво выглядывало из-за перистых облаков.

Я накинула плащ. Мельком глянув на себя в зеркало, пригладила щеткой волосы и с поспешностью отвернулась. Да уж, видок еще тот. Явно не для конкурса красоты.

В дверях мы столкнулись с дежурной учительницей. Глаза у вейлы блестели, щеки раскраснелись от быстрой ходьбы.

— К вам приехали, эли, — ошарашила она меня с ходу.

— Сеет… Моя портниха? — быстро поправилась я, прикидывая, что Лелии могло вдруг понадобиться. Мы виделись только вчера и в следующий раз договорились встретиться уже после экзаменов.

— Нет, не портниха, — загадочно проговорила учительница, не пожелав уточнить.

Я занервничала. Кто бы ни был таинственный гость или гости, пришли они точно не ко мне, а к Рамине.

— Не отставайте. — Вейла развернулась на каблуках и чуть ли не вприпрыжку помчалась по коридору.

Я оглянулась на Фабиолу. Поймав ее недоуменный взгляд, поспешила за учительницей. Тщетно пыталась унять тревогу. Святая Диара, кого там еще принесло по мою душу?

На первом этаже нас притормозил мэтр-куратор.

— Эли Луана, меня вызывали? — мазнув по мне ничего не выражающим взглядом, обратился к вейле.

— Мэтр Вивади, — глаза магички еще больше заблестели, — к вам приехали.

Тут уж я окончательно перестала что-либо понимать. Зато маг, кажется, сразу нашел разгадку, потому как цветом лица сравнялся с бело-серой стеной.

Потом зыркнул на меня своими дико-зелеными глазами. Я невольно попятилась к дверям, толкнув плечом створки. Первое, что увидела, обернувшись, — разодетую в пух и прах даму неподдающихся определению лет. Из-за обилия белил и помады не стоило и браться угадать ее возраст.

А вот то, что она благородных кровей, было видно невооруженным глазом. И дело не только в одежде. То, как элика горделиво держала голову, с какой грацией подалась мне навстречу, протянув непонятно зачем свои изящные руки, свидетельствовало о ее знатном происхождении.

Я отступила на шаг и впечаталась в грудь метаморфа. Удивилась было, почувствовав, как его руки обхватили меня за талию. В следующий момент этот гад бесцеремонно задвинул меня в сторону, чтобы не мешала ему обнимать гостью.

А еще предъявлял претензии к моему воспитанию. Лучше бы за собой следил!

Мысленно посетовав на плохие манеры мага, я переключила свое внимание на второго гостя. При взгляде на него стало ясно, кем он приходится «дорогому» моему сердцу куратору. Сейчас на меня смотрели такие же, как и у метаморфа, зеленые глаза с идеальными дугами темных, чуть тронутых сединой бровей. Еще немного седины украшало виски гостя. Но черты лица — высокий лоб, острые скулы, чуть прищуренные глаза — были такими же, как и у кучерявого мага. Без сомнения, передо мной старший Вивади. А эта очаровательная брюнетка, скорее всего, его мать. Вон с какой нежностью облобызала сына.

Вот только никак не возьму в толк, зачем я-то им тут понадобилась?

— Мама, отец, чем обязан визиту? — прервал затянувшуюся паузу кучерявый и с тревогой покосился на меня, скромно подпиравшую стену.

Рядом, вся обратившись в слух, стояла учительница. Но после вежливого предложения старшего Вивади отбыть восвояси разочарованно вздохнула и удалилась.

Дождавшись, когда двери захлопнутся, гость с елейной улыбкой обратился ко мне.

— Неизмеримо рад знакомству, эли Долэри. Ваш отец поскромничал, описывая вас. Вы превзошли все наши ожидания! — захлебывался он словами.

Подхалимаж чистой воды. К чему бы это? Как подсказывала моя интуиция, наверняка не к добру.

— Отец… — попытался осадить родителя учтивый сыночек, но тот даже ухом не повел в его сторону.

Граф указал на диванчик, приглашая меня устраиваться с ним рядом.

— Вы только не смущайтесь. Присаживайтесь, и обо всем поговорим, — пел соловьем Вивади-старший.

А невоспитанный отпрыск вперился в меня уничтожающим взглядом: мол, сядешь — убью. Но я все-таки села. Вернее, упала на диван, потому как после слов надушенной мадам ноги сами собой подкосились.

— Ваш отец, Рамина, просил нас не торопиться. Но мы просто не смогли совладать с нетерпением! Нам очень хотелось познакомиться с девушкой, которая вскоре станет самым желанным членом нашей семьи. Я всегда мечтала о дочери, и вот, наконец, очень скоро моя мечта сбудется. — Растроганная собственными словами, элика Вивади тихонько вздохнула и поднесла к глазам шелковый платочек.

— Что, простите? — все-таки прорезался у меня голос.

— Мама, это не самый подходящий момент, — начал было Кайн, но мама его заткнула, с упоением продолжив гнуть свою линию:

— Вы оба так молоды и прекрасны. Такая замечательная пара!

Почувствовав, что мне нечем дышать, я дернула за ленты плаща. Но воздуха по-прежнему не хватало.

— Наконец-то я смогу похвастаться перед друзьями, какую достойную невесту отхватил мой любимый сын, — еще шире заулыбался эл Вивади. — Уверен, некоторые просто умрут от зависти.

— Да уж, есть чему позавидовать, — буркнул себе под нос Кайн.

Приказав не паниковать раньше времени, я попыталась собраться с мыслями и во всем разобраться.

— Должно быть, произошла какая-то ошибка. Я впервые слышу об этих матримониальных планах…

«Может, Рамина потому и сбежала?» — вдруг осенило меня. Плюнула на все, только бы не идти под венец с этим буйнопомешанным. Что ж, я на ее месте поступила бы точно так же.

— Но как же так? — захлопала ресницами элика и повернулась к желто-белому, как прокисшее молоко, сыну. — Кайн, ты ведь говорил, что начал ухаживать за эли Раминой…

Это что-то новенькое! Хотя если попытки сжить меня со свету — это ухаживания, то да, в этом он точно уже преуспел.

— Кайн! — В голосе маман послышались недовольные нотки.

— Вы все не так поняли, — стараясь окончательно не потерять лицо, процедил ее сын.

— А я надеялся, что ты нас понял достаточно ясно, — в упор глядя на зеленоглазого, проронил эл Вивади.

И пока они трое так переглядывались, я с ужасом понимала, что все-таки не судьба мне здесь поучиться. Одно дело — терпеть ухаживания прилипалы Айвэ. Другое — быть выданной замуж за чокнутого метаморфа. Который меня и издали-то с трудом переваривает. А после сегодняшнего разговора, скорее всего, вообще решит замочить за той самой многообещающей шторой. Нет невесты — нет проблемы.

Другая альтернатива такому сценарию казалась не лучше. Ну не хочу я выходить замуж! Особенно за него!

Дарх! Придется точно уносить отсюда ноги.

Молчание стало невыносимым. Я поднялась и, с трудом выдавив из себя вежливую улыбку, поспешила откланяться.

— Очень рада знакомству. Но сейчас мне нужно возвращаться к себе и готовиться к сдаче экзаменов.

Странная троица тоже поднялась.

— Конечно, Раминочка, не будем вас отвлекать, — засюсюкала элика, снова протягивая ко мне свои руки. Вот ведь любительница объятий. — Но я очень надеюсь на нашу новую встречу.

Следом за женой передо мной расшаркался Вивади-старший. Поцеловав в поклоне ручку, тихонько шепнул на ухо:

— Кайн не искусен в ухаживаниях. Но очень счастлив, что вы стали его невестой, поверьте мне.

Да уж, это самое счастье прямо-таки написано на его роже.

— Я вас провожу, — обращаясь к родителям, нервно воскликнул «жених», так же, как и я, горевший желанием поскорее избавиться от незваных гостей.

Проходя мимо меня, угрожающе бросил:

— Вечером поговорим, — и вышел вслед за родителями.

Я в отчаянии закусила губу.

Дарх! Ну какая учеба после этого может полезть в голову?!

ГЛАВА 9

Кайн

— А мы-то, наивные, были уверены, что ты завоевал сердце Рамины и она ждет не дождется твоего предложения. И что на поверку? Невеста, оказывается, ни сном ни духом не ведает о свалившемся ей на голову счастье! — входил в раж отец, вышагивая по парку.

— Может, наконец, уйметесь? Не буду я на ней жениться!

Проклятье, ну сколько можно?! Последнее время они только и делают, что твердят о помолвке. А сегодня вообще хватило наглости заявиться в академию и без моего ведома позвать Рамину. Ничего святого для них нет!

— Что значит — не будешь?! Не смей так даже думать! — окончательно рассвирепел граф Эльрек. — Ты не можешь растоптать материнские чувства и пустить нас всех по миру! К тому же ты обязан нам жизнью!

— А теперь вы решили ее у меня забрать?!

Потеряв над собой контроль, отец вывалил на меня горькую правду материального крушения нашей семьи.

Впереди маячило мрачное будущее. В лучшем случае отцу светила тюрьма. В худшем — разборки с беспринципными кредиторами, у которых он имел глупость занять кучу денег. Я же с матерью и младшими братьями буду прозябать в нищете. Приданое герцогской дочки было нашим последним шансом. Единственным.

Что самое интересное, ответственность за все случившееся отец почему-то решил взвалить на меня. Конечно, если бы речь шла только о нем, я бы и пальцем не пошевелил. Но взглянув на бледное испуганное лицо матери, был вынужден сдаться.

Правда, напоследок решил ухватиться за тонюсенькую соломинку.

— А что на это скажет младший принц, по уши влюбленный в Рамину?

— Это всего лишь игра подростковых гормонов, — раздраженно отмахнулся отец. — И пройдет она так же быстро, как прыщи на его смазливой физиономии. Тем более император давно подыскал сыну более подходящую партию.

— Но как быть с элом Барольдом? Ему вряд ли понравятся заигрывания учителя с ученицей.

Последняя попытка сбросить с себя петлю тоже окончилась провалом.

— На этот счет можешь не беспокоиться, — вставила свою реплику мать. — Он в курсе и дал добро. Кайн, пожалуйста, — тихо проговорила она, — не отворачивайся от нас.

На душе было гадко. Гадко от того, что я оказался пешкой в чужой игре. Да и восемнадцатилетняя девчонка, которую подарили моей семье, имела право на счастье. А сделать ее счастливой не в моих силах.

— Вечером поговорю с Раминой и приглашу на свидание, — еле выдавил из себя.

— Мы другого и не ожидали, — приподнявшись на цыпочках, мать хотела меня поцеловать, но я отстранился.

— Получите деньги и можете забыть, что у вас есть сын.

Севастьяна

Возвращалась я в комнату мрачнее тучи. Фабиола караулила на лестнице и, увидев мой понурый вид, пристала с расспросами:

— Ну! Кто приезжал?

— Родители, — машинально ответила я, мысленно все еще находясь под впечатлением от незабываемой встречи. Выходит, без меня меня женили. Какая несправедливость!

— Минкин отец?! — округлила глаза Рыжик.

— Нет, родители Кайна.

Подруга нахмурила в недоумении брови:

— А он тут при чем?

— А вот при том! Оказывается, страсть как хочет на мне жениться, — обреченно проговорила я и как сомнамбула двинулась дальше.

Рыжик засеменила следом за мной, неудовлетворенная такими куцыми объяснениями. Пришлось чуть ли не в лицах проигрывать жуткую сцену. Подруга охала и ахала, слушая меня. А под конец начала… улыбаться.

— Есть повод для радости? — буркнула я, забираясь с ногами на кровать и хватая лежащего на подушках очередного плюшевого камикадзе. Чует мое сердце, этому точно не жить.

— А может, все не так страшно? — веселилась Фабиола. — Как говорится, стерпится — слюбится.

— Вот пусть Рамина с ним и слюбляется! А меня увольте! Я и так только и делаю, что подчищаю за ней хвосты. Тем более этого напыщенного гордеца я на дух не переношу!

— А что мэтр Вивади? Тоже был удивлен? — подперев кулаком щеку, мечтательно протянула Рыжик. Небось в своих фантазиях она уже активно примеряла платье подружки невесты.

— Оказывается, этот гад все знал! Знал и ни словом не обмолвился!

Из-за этого я злилась на сволочного вейла еще больше. Злилась и ругала почти нецензурными словами.

В общем, до вечера в упражнениях в магии я так и не преуспела. Только еще два бедных медведя пали смертью храбрых в неравном бою. Мыслями то и дело возвращалась к знакомству с родителями «жениха» и готовилась морально к обещанной встрече.

Метаморф не солгал. Заявился после ужина и потребовал уделить ему минутку внимания. Как будто у меня была куча вариантов…

Когда он вошел, я как раз в муках рожала очередной телепорт. Почти получилось. Но отвлеклась, и теперь у меня на коленях лежал обезглавленный тряпичный зверек.

— У тебя такое призвание — уничтожать все, к чему прикасаешься? — хмыкнул маг, разглядывая остатки игрушки.

Фабиола при виде куратора вытянулась в струнку, изобразила короткий реверанс и пробормотав, что пойдет прогуляться, выскочила из комнаты.

— Надо же хоть на ком-то отвести душу. Могу потренироваться на тебе! Или я должна обращаться к своему куратору на «вы»? Признаюсь, я немного запуталась!

— Не фырчи. Я сам не в восторге от родительских планов. — Маг отодвинул стул и, оседлав его, спокойно продолжил: — Ну раз ты уже в курсе, предлагаю заключить перемирие.

— Я замуж за тебя не пойду! — предупредила я сразу. Мало ли что он подразумевает под этим своим перемирием.

Метаморф скривился:

— А я и не предлагаю.

И на том спасибо.

— Просто будем делать вид, что со всем согласны. Тогда от нас на время отстанут. И я смогу спокойно обдумать, как выпутаться из этой ловушки.

Тянуть резину и придуриваться я умела. Одним враньем меньше, одним больше — в моем случае уже без разницы.

— Согласна. — Я подняла на метаморфа глаза. — Значит, теперь для всех мы…

— Влюбленная пара, — со вздохом закончил вейл. — На людях будешь любезничать со мной и строить из себя влюбленную по уши дурочку.

— С тобой это будет сложно, — честно призналась я.

Маг удивленно дернул бровью. Но на провокацию не поддался и продолжил вводить меня в тонкости своего плана:

— А пару раз в неделю будем устраивать «свидания», чтобы поддерживать легенду. На осенних балах ты тоже от меня ни на шаг.

— Вот с этим могут возникнуть проблемы, — кашлянула я, вспомнив про обещание, данное Айвэ. — Его высочество надеется, что я буду его постоянной парой. Не хотелось бы так демонстративно наплевать ему в душу.

«Хотя он, козел, этого и заслуживает», — закончила про себя.

Вслух же спросила:

— Кстати, как на все это отреагирует твоя экзальтированная пассия?

Господин куратор нахмурился:

— С ней и принцем я сам разберусь. Ты, главное, убедительно сыграй свою роль, а за других не беспокойся.

Только бы не заиграться…

Условия договора были согласованы и одобрены обеими сторонами, разве что не скреплены кровью. Метаморф сразу повеселел. Даже, впервые за все наше трагикомическое знакомство, мне улыбнулся.

А я решила: раз у куратора повысился градус хорошего настроения, нужно этим воспользоваться.

— Могу я рассчитывать на компенсацию? Должна же я с этого всего что-нибудь поиметь.

Маг вопросительно вздернул бровь.

— Маленькое послабление на экзамене? — с надеждой попросила я.

Но этот бесчувственный пень вестись на уговоры не собирался. Скосил взгляд на казненную мною зверушку и предупредил:

— Если изведешь завтра казенное имущество, пощады не жди. Заставлю возмещать убытки.

— А как же забота о любимой «невесте»? — жалостливо вздохнула я.

— Даже не надейся, — с усмешкой припечатал метаморф и поднялся. — Да, и еще… Завтра вечером устроим первое показательное свидание.

— Буду считать секунды до нашей встречи. — Во мне проснулось игривое настроение. — Кайн, — окликнула его я и весело предупредила: — Только, чур, не влюбляться!

— Ты для меня — табу, — улыбнулся маг в ответ и, хмыкнув что-то себе под нос, вышел из комнаты.

Ночью я почти не сомкнула глаз. Ворочалась с боку на бок, пытаясь уснуть, но мысли о метаморфе, нашем с ним уговоре и предстоящем экзамене то и дело вырывали меня из тревожного забытья.

Неудивительно, что утром я чувствовала себя разбитой. Было такое ощущение, будто мне на голову надели чугунный таз и несколько раз хорошенько постучали по нему скалкой. Веки, словно свинцовые, никак не хотели разлепляться. Да уж, в таком состоянии мне сдать экзамен не светит.

Утренний душ немного взбодрил, чашка горячего кофе завершила возвращение к жизни. По крайней мере, в голове прояснилось, а рот перестала раздирать зевота.

Фабиола, добрая душа, вызвалась проводить меня до места предполагаемой экзекуции и покараулить, пока куратор, а теперь, по совместительству, и жених, будет принимать у меня экзамен. Читай между строк: трепать мне нервы.

Оставалось надеяться, что в моем положении «желанной невесты» я все-таки смогу рассчитывать на кое-какое снисхождение. Например, получить отлично при знании на удовлетворительно.

В коридоре перед заветной дверью толпились несколько адептов. Такие же, как и я, недоучки. Вид у народа был депрессивно-подавленный. Словно они шли не на экзамен, а на эшафот.

Устроившись на подоконнике, я принялась ждать своего звездного часа. Ученики один за другим входили в кабинет мага и выходили спустя несколько минут: кто-то подавленный, кто-то вполне окрыленный.

Вот двери распахнулись в очередной раз, выпустив на волю еще одного убитого горем.

— Изверг, а не препод! — поделился с нами своими впечатлениями от встречи с метаморфом адепт и хмуро бросил мне: — Ты следующая, Минка.

Переглянулась с Фабиолой и, тяжело вздохнув, поплелась навстречу судьбе.

Жених встретил меня уткнувшимся в письменный стол. Весь такой из себя суперделовой учитель. С умным видом царапал что-то в своей записной книжке (наверное, сводил дебет с кредитом: скольких успел завалить, а скольких помиловал) и даже глаз не поднял при моем появлении.

Пока я маялась у порога, вейл закончил подсчеты, захлопнул записную книжку и, смерив меня ничего не выражающим взглядом, холодно произнес:

— Присаживайтесь, эли Долэри.

— А как же роль любящего жениха? — вырвалось у меня. Ну ведь нельзя же быть такой ледышкой!

— Сейчас я для вас просто учитель, эли, — оборвал меня метаморф.

Я плюхнулась на стул напротив просто учителя и с ужасом уставилась на предмет, который мне предстояло забросить в телепорт. Огромный тяжелый талмуд. В вопросах переноса размер имел немаловажное значение. Для маленькой «плюшки» достаточно было крошечной воронки, на создание которой, между прочим, я потратила вчера почти весь свой резерв. Сколько же силы понадобится на этот допотопный фолиант?

С книгой мой куратор явно переборщил…

Наверное, ужас и смятение отчетливо проступили на моем лице. Потому как вейл взял книгу и спрятал ее в стол, не преминув отпустить в мой адрес ядовито-ехидное:

— Не будем рисковать. Книжка еще пригодится.

То есть он в принципе не допускал, что я смогу заставить рукопись исчезнуть, а самое главное — верну ее на место. Целую и невредимую.

Что ж, я тоже не допускала…

Выдернув из-под бронзового пресс-папье чистый листок бумаги, метаморф сложил его пополам и сунул мне вместо книги.

— С этим-то хоть справишься? — усмехнулся живодер.

— Если так мне удастся заставить вас перестать язвить, то можете быть уверены на все сто процентов!

Ну хоть лыбиться перестал, и на том спасибо.

— Можешь приступать, — откинувшись на спинку кресла, велел мне маг и указал на стоящую рядом со столом круглую стойку из мрамора, на которой я и должна была смастерить воронку. Мрамор являлся одним из лучших проводников магии. Он концентрировал силу в себе и под действием заклинания выплескивал наружу.

Создать телепорт на поверхности такого предмета было раз плюнуть. Для прилежного ученика. Нерадивому вроде меня нужно было еще постараться.

Запоздало пришла в голову мысль, что тогда, в переулке, метаморф без каких-либо «помощников» соорудил переход для себя и даже не поморщился. Тихонько присвистнула. Такая сила вкупе с паршивым характером — это тебе не хаханьки. Лучше от этого типа держаться подальше.

— Рамина, — кашлянул маг, — долго будем витать в облаках?

Стряхнув оцепенение, я простерла руки к мраморной стойке. Начала негромко, но четко произносить слова, некоторые — певуче и медленно, другие — резко и отрывисто, пока на гладкой поверхности не появился темный сгусток. Он постепенно разрастался, превращаясь в идеальную окружность. Не отрывая взгляда от перехода, я чуть отвела правую руку в сторону. Подвластный моему движению, лист дернулся; завис над столом, а потом медленно поплыл к телепорту.

Никогда в жизни я не сплетала заклинание с таким усердием. Обычно к магии прибегала только в экстренных случаях, использовала, как говорится, когда приспичит, и в основном обращалась к стихиям природы. Намного проще черпать энергию из чего-то готового, чем с помощью заклинания создавать ее внутри себя.

Листок уже почти достиг места назначения. Я до боли в глазах пялилась на клубящийся дым. И когда из портала вдруг неожиданно высунулась уже знакомая мне башка с длинными клыками и красными выпученными глазами, поначалу решила, что этот глюк — результат перенапряжения. Следом за головой из воронки показалась огромная когтистая лапа. Подлый глюк сцапал листок и без зазрения совести исчез вместе с ним в телепорте.

Боясь даже пошевелиться, перевела взгляд на мага. Судя по отрешенной физиономии куратора, чудовище увидела только я. Бред какой-то.

— Теперь возвращай лист обратно, — словно из другого мира, донесся до меня голос вейла.

Хотела сказать, что я не знаю, куда его умыкнули, и что предъявлять претензии следует к нахальному похитителю. Но в следующий миг воронка выплюнула бумажку и с тихим хлопком растворилась в воздухе.

— Неожиданно! — искренне удивился Кайн. — Неожиданно и приятно, что моя «невеста» оказалась небезнадежной дурой.

Не стала вступать в полемику, потому как сейчас меня интересовал только злополучный листок. На нем размашистым крупным почерком были выведены какие-то закорючки. И, похоже, послание предназначалось именно мне, потому как куратор никакого интереса к каракулям этого чуда-юда не проявил. Он их просто не видел!

Вейл меж тем снова раскрыл записную книжку и стал что-то чиркать рядом с фамилией Рамины.

— Так я пойду? — заставила себя выдавить фразу.

Не поднимая головы, он ответил:

— Иди. Зайду за тобой после ужина. Будь готова.

Я быстренько схватила листок и, прижав его к груди, выскочила из кабинета. Оставалось понять, привиделось ли мне все это, или же монстр существует на самом деле и сейчас решил взяться за старое, а именно — пугать меня до умопомрачения.

Маг нервно вышагивал по комнате и то и дело оглядывался на большое напольное зеркало, обрамленное в деревянную раму, которая была инкрустирована крупными агатами, расположенными по четырем углам. Вот один из драгоценных камней приглушенно замерцал. За ним по очереди начали сиять и остальные.

Вейл выругался сквозь зубы и бросился к зеркалу. Несколько секунд он смотрел на свое отражение, пока оно не пошло рябью, словно водная гладь, потревоженная брошенной в нее галькой. В зеркале отразилась герцогиня. Кивнув магу, она нетерпеливо спросила:

— Надеюсь, ты меня сегодня порадуешь. После твоей оплошности с драконом я места себе не нахожу!

— Сирина, я же просил дать мне время, — нервно ответил колдун. Заметив, как элика Долэри помрачнела, быстро проговорил: — Нет необходимости связываться со мной каждый день. У меня все под контролем.

— Я вижу, под каким у тебя все контролем, — процедила герцогиня. — Уже несколько недель топчешься на месте, пока мой муженек строит матримониальные планы. Ты даже не представляешь, какое приданое он готов отвалить за Рамину! Деньги, по праву принадлежащие мне и нашему общему с ним сыну! А не этому приплоду!

— Я все улажу, — коротко ответил маг.

— Когда? Времени нет! Он скоро подпишет контракт с этими Вивади. Тогда о своем вознаграждении можешь забыть!

Несколько мгновений вейл размышлял. После чего вскинул голову и решительно сказал:

— Сегодня! Я избавлюсь от нее сегодня же. — Лицо мага исказила кривая усмешка. — Можешь примерять траурное платье.

Герцогиня удовлетворенно кивнула и коснулась зеркальной поверхности. Последнее, что успел услышать колдун, прежде чем снова увидел собственное отражение, было:

— Жду от тебя новостей. Хороших и быстрых!

Севастьяна

— Ну, как все прошло? — подбежала ко мне Фабиола.

— Сдала, — коротко ответила я и, отведя подругу в сторону, развернула перед ней странное послание. — Ты что-нибудь видишь?

— Чистый лист бумаги, — растерянно ответила Рыжик. — И что?

Я вслух зачитала:

Томится узницей в злых оковах прекрасная дева,

Лишь кровь от крови освободит ее от колдовского плена.

— Ну не знаю, — протянула Фабиола. — По-моему, в стихах ты не сильна…

— Да при чем тут я! Это мне монстр накропал.

И я рассказала подруге о неожиданном возвращении моего персонального кошмара.

Кажется, Фабиола мне не поверила. Сколько ни вертела бумажку перед глазами, не смогла заметить и намека на чернила. Но я-то двустишие видела! И пока шли в столовую, успела выучить его наизусть.

Глядя на непонятные строчки, размышляла. Раз монстра я вижу, уже имея в наличии солнечный знак, значит, это не замок меня пугает. Выходит, этот чудик действительно существует. И чего-то от меня хочет.

Святая Диара! Ну почему опять от меня?!

И что, разве так сложно выражаться яснее? Написал бы прямо, что надо, а не царапал дурацкие стишки.

В трапезной к нам присоединился Эрик. Так же, как и Фабиола, адепт видел перед собой только чистый лист бумаги и очень удивился, услышав о возвращении загадочного фантома.

— И что он тебе написал? — активно уплетая свой обед, полюбопытствовал старшекурсник.

Я повторила непонятное двустишие. Заметила, как челюсти Эрика замедляют свой ход, а на лице проступает удивление.

— Погоди-ка, — пробормотал он и повторил первую строчку стиха: — «Томится узницей в злых оковах прекрасная дева…» В прошлом году Минка мне тоже его зачитывала. И мы даже нашли, из какой книжки был взят этот стих. Из какой-то старинной легенды, связанной с замком.

— А я почему не в курсе? — насупилась Фабиола.

— Вы ж весь прошлый год только и делали, что собачились, — хмыкнул адепт и продолжил рассуждать: — Если мне не изменяет память, как раз в то время Минка стала совсем нелюдимой. Нервничала по пустякам, разругалась с Айвэ, вконец забила на учебу и даже меня начала избегать.

— Значит, я не первая, кого кошмарит это чудо-юдо, — задумчиво пробормотала я. — Но почему сначала Рамину, а теперь меня?

— Хороший вопрос! Надо выяснить, какого дарха он хочет. Может, тогда станет ясно, почему достает именно вас.

Мне и самой стало любопытно, чем мы с Раминой удостоились такой чести. Но так как монстр упрощать нам задачу не собирался, решили пойти по проторенной моим двойником дорожке, а именно заглянуть вечером в библиотеку и отыскать заветную книгу.

— Но у тебя же вечером свидание! — напомнила мне о липовом рандеву Фабиола.

— Вот это да! — вскинулся Рик. — Отсюда попрошу поподробней.

— Тьяна закрутила с нашим куратором, — с готовностью отрапортовала Рыжик.

Совсем не умеет хранить секреты.

Пришлось рассказать о встрече с родителями «жениха» и нашем с ним уговоре.

— Час от часу не легче, — нахмурился адепт. — Мне кажется, Тьяна, тебе нужно всерьез задуматься о побеге. Мало того, что тебя в любой момент могут вывести на чистую воду, так еще и вся эта морока с призраком и фиктивным женихом.

В ответ я только пожала плечами.

Что я могла ему сказать? Признаться, что мне понравилось жить жизнью Рамины? За исключением наличия в ней метаморфа и непонятного чуда-юда.

Но даже это было бы не всей правдой. Будет сложно просто взять и уйти, забыть, что где-то в этом мире живет девушка, похожая на меня как две капли воды. Находясь здесь, я словно бы чувствовала возникшую между нами незримую связь. А может, надеялась, что рано или поздно Рамина вернется и я смогу с ней познакомиться. Возможно даже, вместе выясним, почему мы пошли по разным дорожкам. Вне стен академии такого шанса у меня точно не будет.

Прогнав меланхоличные размышления, я улыбнулась друзьям:

— Уйти сейчас, когда началось самое интересное? Ну уж нет! Я буду не я, если не раскрою все тайны этого замка!

ГЛАВА 10

На последнем уроке я ерзала от нетерпения и никак не могла сосредоточиться на заклинании, с помощью которого нам следовало превратить искусственные розы в живой букет. Фабиола быстро справилась с задачей, а вот у меня все шло наперекосяк. Да это и понятно. Мыслями я уже находилась в библиотеке, и цветы были последним, о чем мне сейчас хотелось думать.

Рассеянность дала свои плоды. Мне все-таки удалось трансформировать букет искусственных цветов в живые розы. Вернее, в мертвые — завядшие где-то с неделю назад. С темно-бордовыми бутонами и наполовину осыпавшимися лепестками.

Глянув на плоды моей магии, профессор только укоризненно покачал головой и мстительно сказал, что встретимся мы с ним через два дня на экзамене.

Удар ниже пояса.

Когда колокольчик на столе вейла задергался, издавая пронзительное «дзинь-дзинь», я быстро покидала в сумку учебники и первой ринулась к выходу. Фабиола нагнала меня уже в коридоре, и мы поспешили в библиотеку.

Погода к вечеру заметно испортилась. Пока сидели на уроке, небо затянули тучи и где-то вдалеке загрохотал гром. А стоило нам выйти из замка, дождь полил как из ведра.

Перепрыгивая через лужи и прикрывая головы сумками, мы побежали к двухэтажному зданию в глубине парка. Всего за несколько минут промокли до нитки.

Благо Эрик и на этот раз пришел нам на помощь. Адепт влетел в холл следом за нами, тоже мокрый и озябший. Велев нам не шевелиться, наша палочка-выручалочка быстренько сплел заклинание. Как и в домике у целительницы, от моей одежды пошел пар, и я наконец перестала клацать зубами. Покончив с нашими балахонами, старшекурсник принялся за просушку своего. Приведя себя в более-менее приличный вид, потопали на второй этаж.

Читальный зал оказался просторным и очень уютным. Множество люстр со свечами наполняли его приглушенным светом. Над столами, отделенными друг от друга высокими стеллажами, блуждали крохотные огоньки. Стоило раскрыть книгу, как огоньки ярко вспыхивали, услужливо освещая страницы. Из-за плохой погоды желающих скоротать вечер за чтением академической литературы было немного.

Эрик сразу направился к секции под названием «История Барийской империи». Поблуждав между стеллажами, приятель остановился возле одного из них и принялся водить пальцем по тисненным золотом и серебром корешкам, отыскивая нужную книгу.

— Как же она называлась?.. — задумчиво бормотал адепт. Наконец его палец замер на кожаном переплете с вычурной надписью: «Легенды замка Руан». — Нашел! — Эрик вытащил зажатый между двумя толстыми талмудами том и с довольным видом повернулся к нам. — Предупреждаю сразу, это не легенды, а сплошные ужастики. Так что готовьтесь — будет страшно.

Заинтригованные, но ни капельки не напуганные, мы проследовали за старшекурсником к камину и, примостившись прямо на ковре возле гостеприимного пламени, раскрыли древнюю рукопись. Судя по обветшалым страницам, эта книга отпраздновала уже не один юбилей. И именно ее почему-то выбрало странное существо. Интересно…

— Что за замок Руан? — полюбопытствовала у приятеля Фабиола.

— Здесь не особо любят об этом распространяться. Известно, что раньше этот замок принадлежал древнему роду потомственных метаморфов и талантливых магов, — пустился в объяснения Рик. — Последний его представитель умер, не оставив после себя наследников, и постепенно некогда величественная постройка пришла в упадок. Со временем столица начала разрастаться, и замок оказался на ее территории. Тогдашний император решил, что негоже этой древности оставаться бесхозной и портить ландшафт Инайи. Он приказал отреставрировать замок. А потом подарил его своему младшему брату, ставшему первым ректором Инайской академии магии.

Пока я перелистывала страницы в поисках двустишия, адепт продолжал свой экскурс в историю замка:

— Я сам эту книжку не штудировал, но Рамина прочитала ее от корки до корки и несколько страшилок пересказала мне. Главный персонаж этой книженции, Вараон, был последним метаморфом клана Руан. Тот еще гад. Издевался над невинными девушками и многих из них замучил до смерти. Да и черной магии не гнушался. Наверное, хорошо, что этот урод не оставил после себя потомства.

Пролистав книгу, я поняла, что состояла она из множества коротких историй-легенд о клане метаморфов. А строчки, что написал мне призрак, были взяты из баллады — последнего предания о древнем клане.

Это была история о юной деве, прекрасной и счастливой новобрачной. Вараон, так звали злодея, был одним из гостей на ее свадьбе. Ему настолько приглянулась невеста, что недолго думая маг выкрал бедняжку с брачного ложа и заточил в своем замке. Больше о новобрачной никто не слышал.

Заканчивалась баллада уже знакомыми мне строками:

Томится узницей в злых оковах прекрасная дева,

Лишь кровь от крови освободит ее от колдовского плена.

И хоть теперь я знала, о какой именно прекрасной деве шла речь, смысл двустишия был мне по-прежнему неясен. Да и вообще непонятно, какое отношение ко всей этой истории имею я? Зачем было посылать меня в библиотеку и побуждать читать все эти старые небылицы?

Собиралась захлопнуть том, когда на последней его странице одна за другой стали проступать буквы, для пущего эффекта написанные красными чернилами. Очень надеюсь, что это все-таки чернила, а не кровь.

Буквы сложились в уже знакомую мне лаконичную фразу: «Ты обещала».

— Вы это тоже видите? — одними губами пролепетала я.

— Опять призрак чудит? — Рик забрал у меня книгу и долго смотрел на разворот. Без толку. Проступившие слова видела только я.

— Чего хочет на этот раз? — нервно спросила Фабиола.

— Кажется, Рамина ему что-то пообещала, а я снова должна за нее отдуваться, — досадливо крякнула я. — Если эта негодница когда-нибудь появится в академии, у нас с ней состоится ну очень серьезный разговор!

С каким удовольствием я бы еще покопалась в темном прошлом безумного замка. Но, во-первых, надо было спешить на ужин, а это, согласитесь, святое. Во-вторых, Фабиола ежеминутно напоминала о дарховом свидании, как будто это ей, а не мне предстояло провести пыточный вечер в компании зеленоглазого мага.

Лично я бы не глядя променяла это мероприятие на посиделки в библиотеке. Тем более что старинные рукописи на вынос не выдавали. Но хочешь не хочешь, а назад пятиться поздно. Представляю, что сделает со мной наш добрый куратор, спрыгни я со своего обещания. Мало мне жуткого привидения, так еще маг примется доставать с утроенной силой. Нет, войну на два фронта мне точно не выиграть.

Сразу после ужина моя упертая подружка потащила меня в комнату, как она выразилась, прихорашиваться. Я отбрыкивалась как могла. Но под напором конструктивной критики в адрес моего внешнего вида все же сдалась.

— Было б для кого стараться, — сидя перед зеркалом, ворчала я.

Фабиола тем временем ловко накручивала мои волосы на металлические спиральки. После короткого заклинания те задымились, а я стала похожа на любимого пуделя жены эла Барольда. Румяна и белила довершили, на мой взгляд, совершенно нелепый образ. Теперь я еще больше походила на безмозглую синеглазую куклу. Да еще и суперкудрявую. Для полного счастья не хватало только платья с рюшами и бантами.

— С тобой многие не согласятся. Особенно эли Мойриг, — хихикнула Рыжик. — Вообрази ее реакцию, когда она увидит тебя во всеоружии.

Я тут же вообразила. И содрогнулась. Такая мстительная особа, как Инаэль, на самотек это точно не пустит. Одна надежда на Кайна. Сам заварил кашу, вот пусть сам и расхлебывает. А заодно и с Айвэ разберется. Тот у меня уже тоже в печенках сидит.

А еще лучше, если бы все от меня отлипли, ну хотя бы на время, дали спокойно подготовиться к экзаменам и заняться расследованием. По натуре я всегда была любопытной и теперь сгорала от нетерпения узнать, чего же хочет от меня мой персональный глюк. Точно не успокоюсь, пока это не выясню.

Удовлетворенно оглядев результаты своей работы, Фабиола полезла в шкаф, выбирать подходящую экипировку.

— Вот это подойдет. — Рыжик сдернула с вешалки веселенькое платье из нежно-розового муслина. То самое, с рюшами и бантами…

— Даже не думай! — запротестовала я. — Поди, не на маскарад собираюсь. — Отодвинув подругу, выбрала так полюбившееся мне синее платье, единственными украшениями которого были белый кружевной воротничок да серебряная брошка в форме экзотической птички.

Фабиола слегка поворчала, но на конфронтацию не пошла. Просто уже не было времени на препирательства. Вскоре в дверь постучали. Как раз в тот момент, когда подруга пыталась додушить меня корсетом. Затянула так, что у меня аж дыхание сперло.

Подхватив платье, я убежала одеваться в ванную. А Рыжик почапала открывать «дорогому гостю».

— Явился — не запылился. Надо же, какой пунктуальный, — нервно бормотала я, застегивая пуговки на лифе платья.

Даже не дал провести сеанс табакотерапии, что, кстати, очень быстро избавляло меня от непредвиденных стрессов. А сегодня этих стрессов мне наваляли вагон и маленькую тележку. И самый главный из них — вечер в обществе метаморфа — еще предстояло пережить.

«Жених» ждал меня, развалившись в кресле, и лениво перелистывал оставленную на столе книгу по магии стихий. Фабиола опять куда-то смылась. Мне, если честно, в тот момент тоже захотелось оказаться где-нибудь подальше от этого красавчика.

При моем появлении метаморф поднял глаза. Осмотрел меня с ног до головы и выразительно хмыкнул. Типа, какого дарха я так вырядилась.

— Вживаюсь в роль счастливой невесты, — злясь на себя, Фабиолу и наглого мага одновременно, выпалила я. Прозвучало как оправдание.

— Я так и понял, — снова усмехнулся нахал.

В отличие от меня, он над своим внешним видом долго не мудрствовал. И вообще, казалось, собрался не на романтическое рандеву, а на похороны. Весь такой готичный, в черных брюках, заправленных в высокие сапоги, в черном коротком плаще, накинутом поверх не менее черного жилета. Только светлая сорочка с высоким крахмальным воротником да серебряный перстень с до неприличия большим изумрудом разбавляли этот траурный наряд.

— Ну что ж, — поднялся со вздохом вейл, — раз наша звезда готова, пора начинать представление. — Распахнув передо мной дверь, он взглядом приказал выметаться из комнаты.

Настраивая себя на благодушный лад и убеждая, что пару часов в обществе зеленоглазого я уж как-нибудь перетерплю, машинально схватила плащ и вышла в коридор. И тут все мое самообладание как корова языком слизала. Именно в тот момент дверь соседней комнаты широко распахнулась и в коридоре нарисовалась Инаэль. Сейчас травница походила на разъяренную фурию и могла напугать похлеще монстра и метаморфа, если их скрестить вместе. Я неуверенно отступила назад и по традиции впечаталась в вейлову грудь. Почувствовала, как меня легонько пихнули в бок, побуждая выйти из ступора.

— Значит, это правда! — Голос Инаэль сорвался и стал похож на шипение змеи. Ну точно гадючка, прям вылитая! — Что, повелся на приданое?

— Это наше обоюдное с Раминой желание, — чтобы не ударить в грязь лицом, процедил Кайн. — Давай обойдемся без истерики, Инаэль.

Наивный. Не знает, что нет ничего страшнее брошенной женщины.

Как я и предполагала, альвесса и не думала затыкаться. Теперь выплескивала яд в мою сторону.

— Запомни, дорогуша, ты из-за него еще наплачешься. Сначала он с тобой наиграется, а потом проглотит всю с потрохами. И пикнуть не успеешь!

«Подавится!» — хотела возразить я. Хотя бы по той простой причине, что влюбляться в него я не собиралась. Но Кайн уже схватил меня за руку и потащил за собой, бросив через плечо ледяным голосом:

— До свидания, Инаэль. Хорошего тебе вечера.

Как я вскоре поняла, задушевный разговор с альвессой — это были только цветочки. Ягодки ждали нас впереди. Наше появление на публике произвело ожидаемый фурор. Народ не переставал пялиться и шепотом строить прогнозы на наше совместное с магом будущее. Возможно, Рамине такой пиар бы и понравился. Мне — однозначно нет! Сама не понимаю, зачем во все это ввязалась…

Кайн тоже чувствовал себя не в своей тарелке, поэтому у первой же лестницы подхватил меня под руку и поволок вниз.

— Может, на сегодня достаточно? Погуляли по академии — и баиньки.

— Еще не все круги ада пройдены, — патетично возвестил маг. — Сейчас поедем в оперу.

Я резко затормозила, едва не поскользнувшись на лестнице и не навернувшись с верхней ступеньки вниз. Кайн нетерпеливо обернулся.

— Ну, что еще?

— Мне нельзя покидать территорию академии. Главмаг наложил запрет на некоторые мои передвижения.

Но такая мелочь моего липового жениха не смутила и отказаться от посещения оперы не заставила.

— Не переживай, эл Барольд отпустил тебя под мою ответственность.

Я растерянно кивнула и продолжила спускаться. Это что же получается, с меня сняли заклятие, подарив шанс смыться из академии? Вопрос: воспользуюсь ли я им? Или все-таки останусь…

Пока ехали в театр, меня раздирали сомнения. С одной стороны, я жаждала поскорее расстаться с ненастоящей, пусть и весьма насыщенной жизнью Рамины и вернуться к своей. Обыденной и серой, зато абсолютно реальной.

С другой — было жалко вот так оставлять друзей, к которым успела искренне привязаться. Исчезнуть, даже не попрощавшись. И это значит — никогда не увидеть Рамину, не разгадать тайну замка, а самое главное — не выучиться на магичку. Если уйду, путь назад мне заказан.

За размышлениями дорога пролетела незаметно. И вот мы уже въезжаем в высокие кованые ворота. Прежде мне не доводилось бывать в Инайском театре оперы и балета, и сейчас я с любопытством глазела на освещенное огнями здание. От него вели широкие тенистые аллеи, а перед фасадом располагался портал для въезда карет, где гостей приветствовали вышколенные лакеи.

Оказавшись в просторном холле с сотнями зажженных свечей, я невольно зажмурилась. Такого великолепия я еще не встречала. Зеркала в позолоченных рамах, мраморные лестницы, банкетки, обтянутые вишневым бархатом, цветочные горшки в виде перламутровых раковин с экзотическими растениями.

Я во все глаза смотрела на разряженных гостей, словно гирляндами, увешанных умопомрачительными украшениями, и завистливо вздыхала. Вот, значит, как живут сливки общества. Все-таки везунчик эта Рамина.

Вскоре стало понятно, что Кайн неспроста выбрал театр для второго акта нашего персонального представления. Пока поднимались по лестнице, он только и успевал раскланиваться со знакомыми. А те не переставали любопытствовать, кто эта прелестная девушка рядом с ним. Услышав ответ — невеста, — спешили на правах первоисточников разнести новость дальше. Теперь Вивади могут спать спокойно и не тревожиться. Лед тронулся.

Внутри театра располагалось несколько ярусов лож и центральная галерея. Все ложи были связаны между собой коридорами, по которым сейчас и дефилировали знатные бездельники.

Нам достался балкончик почти у самой сцены. Я скромно уселась в кресло и, схватив лежащий на столике бинокль, принялась осматривать партер и соседние ложи. Если надумаю сбежать, то точно не с пустыми руками. Знала бы, что ректор изволит снять с меня на вечер дархово заклинание, прихватила бы с собой Раминин мешочек с монетами. Потому как возвращаться на съемную квартиру без лунна в кармане было глупо. Наш скряга-хозяин меня даже на порог без денег не пустит.

Пока зрители занимали свои места, я размышляла над дилеммой: сбежать, нельзя остаться? Или же все-таки: сбежать нельзя, остаться? Постепенно склонялась к первому варианту.

Отвязаться от Кайна не составит труда. Уверена, он жутко обрадуется, если я навсегда исчезну из его поля зрения. Как говорится, нет тела, то бишь меня, — нет дела, то бишь свадьбы. Все останутся в выигрыше. Ну, кроме родителей метаморфа, конечно. Но, если честно, на их желания мне было глубоко наплевать.

Жаль только, с друзьями не попрощалась. Надеюсь, они поймут. Пора возвращаться домой, я и так уже заигралась.

Метаморф, хвала Диаре, мне не докучал. Вплоть до начала первого акта мило щебетал с какой-то блондинкой, нашей соседкой по ложе. И даже когда начали гаснуть огни, эти двое продолжали чирикать, мешая сосредоточиться на важном, а именно, как спереть всего и побольше.

Я все-таки не выдержала и цыкнула на мага:

— Ты меня отвлекаешь.

— Сейчас можешь расслабиться, — склонившись, шепнул он мне на ухо. — Нет необходимости изображать ревнивую барышню, когда нас никто не видит.

Я в ответ только фыркнула и вперилась глазами в показавшуюся на сцене пышнотелую приму. Заиграла одинокая скрипка, а вскоре к ней присоединились и другие инструменты. Шагнув к краю сцены, матрона запела ярким сопрано.

А я, подавшись вперед и подперев рукой подбородок, не заметила, как смежила веки и уснула. Проснулась от толчка в бок.

— Обычно благородные девушки не дрыхнут в опере, — заметил мой «ухажер».

Благородные, может, и не дрыхнут. Но я таковой не являлась.

Судя по тому, что в зале снова стало светло, а большинство лож и партер опустели, все самое интересное я проспала. Блондинистая соседка снова начала о чем-то щебетать с Кайном, тем самым предоставив мне идеальный момент для побега.

— Схожу припудрить носик и сразу вернусь, — с самым честным видом пообещала я. Но могла бы и не напрягаться, мой милый друг и ухом не повел в мою сторону, так был увлечен своей белобрысой.

Стоило выйти в коридор, как я сразу оказалась в круговороте парчи, шелка и драгоценностей. Глаза от такого изобилия начали разбегаться. Сразу и не сориентируешься, что предпочесть.

Пока в моей голове шла кипучая деятельность, ноги уносили меня подальше от кучерявого мага. В просторной галерее, где зрителям подавали шампанское и закуски, я притормозила. В такой толчее стырить пару-тройку украшений — для меня плевое дело. Стала присматривать побрякушки поувесистей, когда кто-то потянул меня за рукав, а уши заложило от радостного визга:

— Рамина! Дорогая, какое счастье, что мы с тобой здесь встретились!

От неожиданности вздрогнула и резко развернулась. Нервно улыбнулась миловидной шатенке, свалившейся на мою бедную голову так некстати. Та сразу полезла обниматься и чмокаться. Рядом с девицей замер, скукожившись, щупленький парнишка в больших круглых очках, который, как выяснилось после восторженных словоизлияний, оказался женихом моей лучшей подруги. Вернее, Иоланна, так звали словоохотливую барышню, была закадычной приятельницей Рамины. И именно на нее не повезло мне нарваться в самый ответственный момент. Проклятье…

— От тебя уже несколько месяцев ни слуху ни духу, — щебетала Иоланна, повиснув у меня на руке. Я же тем временем судорожно соображала, как бы поделикатнее избавиться от липучки.

Время работало против меня. Кайн в любой момент мог обнаружить пропажу и отправиться на мои поиски.

Только подумала, а он уже тут как тут. Демонстративно обнимает меня за талию, ослепляя нас белозубой улыбкой. С его-то данными ему бы на подмостках лицедействовать, а не в академии прозябать.

Иоланна, взглянув на метаморфа, завистливо вздохнула и скосила тоскливый взгляд на своего замухрышку. По сравнению с ее женихом мой высокий широкоплечий куратор был божеством неписаной красоты.

Я тут же приосанилась и по-хозяйски положила руку на плечо вейла. А что? Надо ж хоть какое-то моральное удовлетворение от этого вечера поиметь. А то пока все результаты — со знаком минус.

После взаимных расшаркиваний и обмена любезностями жених Иоланны предложил:

— Могу я угостить вас сигарой?

К сожалению, приглашение было адресовано не мне, хотя кто-кто, а я толк в сигарах знаю.

Мужчины удалились на балкон, оставив меня тет-а-тет с новоиспеченной подружкой.

— О боги! Он такой милашка! — захлебывалась та восторгами с легким оттенком зависти. — Где ты его откопала?

— Места надо знать, где копать, — загадочно улыбнулась я, а сама подумала: «Лучше бы не откапывала. Поди, не клад бесценный».

Пришлось озвучить любознательной нашей подготовленную заранее версию: встретились, влюбились… Хвала Диаре, пока что еще не женились.

— Значит, ты вернулась в академию, — неожиданно помрачнела приятельница Рамины. — Ты ведь уверяла, что ноги твоей там больше не будет.

— В последний момент передумала, — не краснея соврала я. Собиралась избавиться от докучливой девицы, когда следующие ее слова подействовали на меня не хуже холодного душа.

— И что, призрак Лаллы тебя больше не донимает?

— А? — только и смогла промычать я. Вопрос Иоланны застал меня врасплох.

— Ну, той девушки, что являлась тебе и умоляла освободить ее из плена.

Я рассеянно кивнула…

Значит, все-таки не ошиблась в предположениях, и Рамина пообещала помочь привидению вырваться на волю. Правда, это бестелесное нечто походило на девушку, как я — на лысого дикобраза.

— Ты ведь не собиралась ей помогать, — продолжала хмуриться Иоланна. — Лалла слишком многого хотела…

Меня так и подмывало спросить, чего же именно хотела эта Лалла. Вот только как это сделать, не вызвав ненужных подозрений? Вон Иоланна на меня и так уже настороженно косится.

Пока я размышляла, как бы половчее выудить из «подружки» нужные сведения, к нам подскочила долговязая девица с красными от возбуждения щеками. Даже не взглянув в мою сторону, бесцеремонно повисла на Иоланне и, о чем-то взахлеб щебеча, потащила ту в другой конец зала.

— Сейчас вернусь! — как-то неуверенно пообещала «взятая в полон» приятельница Рамины.

Но я не собиралась стоять и ждать у моря погоды. После разговора с Иоланной еще больше утвердилась в мысли, что в академию мне лучше не возвращаться. Любопытство любопытством, но если Рамина отказалась помогать призраку несчастной девы, значит, дело и вправду дрянь.

И я, так же как и мой двойник, играть в спасительницу настырного привидения не должна. Мне нужно думать о себе и о Лелии, а не о каких-то там сверхсекретных фантомах.

Отбросив последние сомнения, поспешила на первый этаж. По ходу успела умыкнуть брошь с тремя крупными рубинами да пару чудных запонок, щедро инкрустированных бриллиантами. Вполне приличный улов. На пару месяцев скромной жизни должно хватить.

Довольная собой и успешно проделанной работой, спустилась на первый этаж, пересекла холл и… замерла в двух шагах от долгожданной свободы, то бишь распахнутых дверей театра.

А потом какая-то невидимая сила больно дернула меня за запястье и, заставив крутануться на каблуках, нагло потащила обратно.

— Нет, ну разве не гад?! — процедила сквозь зубы, заметив на лестнице дархова метаморфа.

Накурившись, тот, видно, вспомнил о своих жениховских обязанностях и ринулся меня искать.

— И куда это мы намылились? — сбежал по ступеням Кайн.

— Ты что со мной вытворяешь?! Немедленно прекрати!

— О побеге можешь забыть, — сразу раскусил меня маг. Заметив молнии в моих глазах, снизошел до объяснений: — Ректор связал нас. На всякий случай. Дальше, чем на сто метров, ты от меня не уйдешь.

Блин! Ну как же это нечестно! Я им кто? Собачка на привязи? Захотят — отпустят подышать свежим воздухом. Захотят — снова загонят в будку.

Ненавижу вейлов!

— А тебе слабо разбить его заклинание? — решила не сдаваться я. Как же он не поймет, что ему от моего исчезновения сплошная выгода. И жениться не надо — невеста смылась. И перед родителями чист, как слеза младенца.

— Сбегать от проблем — не выход, — отрубил зануда.

«В моем случае — как раз наоборот!» — мысленно не согласилась я.

Собиралась донести до мага эту простую истину, когда со второго этажа послышался истерический визг:

— Мои рубины! Мои рубины! Караул! Держите вора!

Народ дружной цепочкой потянулся к лестнице.

— Ну давай хотя бы вернемся в академию, — в панике взмолилась я. Не хватало еще быть пойманной тут с поличным! — Пожалуйста, Кайн!

Посчитав, что сегодня мы достаточно напоказывались, мой конвоир не раздумывая согласился. Я сразу повеселела. Принялась успокаивать себя, что по дороге в замок мы непременно вернемся к разговору на тему незаконного удерживания юных девушек и полагающегося за это наказания. Вдруг до метаморфа наконец-то дойдет, что лучшая панацея от всех наших бед — это мое скорейшее исчезновение.

Велев кучеру подать экипаж, Кайн зацепился языком с каким-то пузаном, при этом не забывая бдительно коситься в мою сторону. Отойдя от них на пару метров, я быстро перепрятала брошку и запонки в декольте (уж если кому и взбредет в голову меня обыскать, то туда наглости лезть не хватит) и с опаской оглянулась на театр. Суматоха в здании нарастала. Я слышала доносившийся уже с первого этажа гомон то ли сочувствующих, то ли злорадствующих зрителей, живо смакующих инцидент.

Не дожидаясь Кайна, быстро шмыгнула в подъехавший экипаж и облегченно перевела дух. Сейчас хотела только одного — поскорее покинуть это сборище богатеньких снобов.

Неожиданно дверца кареты сама собой захлопнулась. Лошади нервно забили копытами и заржали, а я, подпрыгнув от резкого толчка, вдруг почувствовала, что… отрываюсь от земли. Мой транспорт, подобно птице, стал взмывать в небо.

Мелькнула мысль, что это неудачная шутка Кайна. Но выглянув в окно и увидев, как тот со всех ног несется за каретой, отчаянно размахивая руками, и что-то кричит, сразу отбросила нелепое предположение. Судя по перекошенной физиономии вейла, стремительно уменьшавшегося в размерах, он тут был явно не при делах.

Правду говорят: бойтесь своих желаний — они могут исполниться в самый неподходящий момент. Хотела сбежать, вот и сбегаю. Вернее, улетаю.

Четверка гнедых вдруг перестала ржать, будто враз онемела. Зато крики и отборный мат насмерть перепуганного возницы были отчетливо слышны. Подумывала уже разбавить монолог кучера своими познаниями ненормативной лексики. Но заметив, что карета парит над куполообразной крышей театра, смогла только издать нечто, похожее на мяуканье. Сердце сползло в пятки, а из глаз брызнули слезы, когда представила, что от меня останется, вздумай тарантайка подчиниться закону всемирного тяготения.

Словно угадав мои мысли, карета на мгновение зависла, перестав раскачиваться из стороны в сторону, подобно лодке во время шторма. А потом камнем полетела вниз. Видать, ректорское заклинание оказалось сильнее наложенных на колымагу чар, и сейчас ее неумолимо влекло к исходной позиции, из которой та стартовала.

Теперь я уже не плакала. Я рыдала. Ведь скоро от меня, кучера и бедных лошадок останется мокрое место. К сожалению, Кайну тоже не повезет. Карета, словно выпущенный снаряд, летела прямо на него. Навряд ли магу удастся выжить, когда его припечатает к земле такой махиной.

Вот и доигрались в жениха и невесту…

Заметив в небе неопознанный летающий объект, народ бросился врассыпную. Моему куратору стоило последовать их примеру, но этот упрямец даже не шелохнулся. Продолжал стоять на месте, простирая к небу руки. Я видела, как от порывов ветра развевается его плащ, как с ладоней срываются голубые искры и несутся навстречу злополучной карете.

Не знаю, что замыслил кудрявый, но, похоже, у него ничего не получалось. Экипаж и не думал сбавлять скорость перед своим крушением. А ему именно сейчас приспичило поупражняться в магии. Что тут скажешь, дурень и самоубийца!

— Пресветлая Диара, я больше не буду ни врать, ни тырить что ни попадя. Даю тебе честное слово! И колдовать, пока не получу лицензию, перестану! — клялась я покровительнице нашей империи. — Только помоги не расшибиться. И этого отважного олуха не зашибить!

Почему-то за мага я тревожилась не меньше, чем за себя. Наверное, на нервной почве в мозгах произошел какой-то сдвиг.

Глаза застилала пелена ужаса, пальцы судорожно впивались в бархат сиденья. В какой-то момент увидела, как к Кайну подлетел мужчина в сером плаще, и уже вместе они стали сплетать новое заклинание.

Руки незнакомца охватило синее пламя и, подвластное магии своего хозяина, резко взметнулось вверх. Карету дернуло, и я свалилась на бок. Скукожившись, стала отсчитывать последние секунды.

Прощай, Лелия. Прощай, моя короткая, любимая жизнь…

Еще один толчок, и карета зависла. А потом я почувствовала, что мы снова опускаемся. Только теперь плавно порхая, словно легкокрылые бабочки.

Помню, как дверца с треском распахнулась. Меня схватили в охапку и крепко сжали в объятиях. Я слышала, как бешено колотится сердце мага. Его отрывистое дыхание щекотало мне волосы. И было так хорошо. Просто стоять, приникнув к его груди, ощущая под ногами твердую землю. Чувствовать себя рядом с ним в безопасности.

— Живая? — прошептал Кайн. Впервые я слышала в его голосе искреннюю тревогу и теплоту.

— Почти…

Маг не спешил меня отпускать. Словно опасался, что стоит ему разжать пальцы, и я снова упорхну, как воздушный шарик, в черное небо. Я тоже опасалась. Поэтому была совсем не прочь побыть в его объятиях как можно дольше.

Лица столпившихся вокруг нас любителей оперы казались размытыми, и мне никак не удавалось на них сфокусироваться. Меня начало знобить, а из глаз снова брызнули слезы. Кайн принялся гладить меня по голове, точно маленькую, что-то нашептывая на ушко. Я не пыталась разобрать его слов. Вообще сейчас ничего не соображала.

Кажется, кто-то предложил послать за лекарем.

— Эли Долэри осмотрят в академии, — ответил вейл и попытался усадить меня в подъехавший экипаж. Чем вызвал очередной приступ истерики.

Теперь карет я буду бояться даже больше, чем драконов.

Поняв, что живой я не дамся, то бишь не позволю усадить себя в это замкнутое пространство, «жених» обнял меня за талию и повел куда-то вглубь аллеи, подальше от столпотворения зевак.

— Несколько минут, и будем в академии, — ободряюще шептал он.

Попытался приставить меня, словно куклу, к дереву. Но я вцепилась в него мертвой хваткой, пригрозив, что, если отпустит, мало ему не покажется.

— Мина, и как я, по-твоему, буду создавать телепорт?

Но даже это здравое замечание не заставило меня отлепиться.

Метаморф тяжко вздохнул. Удерживая меня одной рукой, другой стал сплетать мудреное заклинание. И ведь смог же! Поднапрягся немного, и вот мы уже шагаем в туманную воронку. Я невольно зажмурилась, снова крепко прижавшись к надежной груди, а через секунду уже оказалась возле своей комнаты. В тот момент она для меня была самой родной и желанной.

Передав меня с рук на руки охающей и причитающей Фабиоле, метаморф помчался за лекарем. Я рухнула на кровать, как была — в одежде и обуви, — и замерла, словно впавшая в спячку гусеница.

Ну вот и сходили в театр…

ГЛАВА 11

На сей раз ректор не стал закрывать глаза на случившееся и списывать все на досадное недоразумение, а развил бурную деятельность. Хотел, понятно, как лучше, а получилось, как всегда. Теперь я даже по нужде не могла сходить спокойно. Постоянно чувствовала на себе чей-то пристальный надзирающий взгляд. И это здорово напрягало.

Чтобы окончательно меня добить, сверхпредприимчивый вейл отправил депешу герцогу Долэри с подробнейшим отчетом об инциденте в театре. Мне оставалось только локти кусать и ждать «папочкиного» визита.

Плюс Айвэ не давал продыху. Заделался моим телохранителем и таскался за мной по пятам: с занятия на занятие, чуть ли не за руку водил в трапезную и каждый вечер заглядывал в комнату, дабы убедиться в моем присутствии в койке. Может быть, я бы и привыкла к такой душещипательной заботе, если бы его высочество всякий раз при встрече не норовил меня облапать.

А на все мои попытки напомнить, что я вроде как без пяти минут брачующаяся, отвечал скептической ухмылкой. Похоже, историю с Кайном принц воспринимал как незначительный инцидент, который в скором времени будет исчерпан. И свято верил, что на осенних балах именно он будет мне достойной и единственной парой.

Моего липового жениха такое положение вещей почему-то ужасно злило. Понятно, что метаморфы уже по природе своей редкие психи. Особенно молодые. Адреналин у них в крови просто зашкаливает. А что касается моего куратора, так это вообще особый случай. Хотя и не повод караулить Айвэ, который караулит меня. Короче, совсем запуталась.

И Фабиола и Эрик тоже переживали и, взяв пример с остальных, старались не оставлять меня в одиночестве. Рик заявил, что костьми ляжет, но найдет способ разрушить ректорское заклинание, чтобы я как можно скорее сбежала.

В общем, с друзьями мне повезло. А вот с поклонниками не очень. Некоторые страдают, когда из двоих одного нужно выбрать, а другого послать. Мне бы их заботы… Интересно, что бы они запели при необходимости отшить сразу обоих?

К сожалению, это были не единственные мои беды. Уж не знаю, каким образом меня угораздило потерять добытые в опере драгоценности. Хотя и не по своей вине. Сначала я «кувыркалась» в сбесившейся карете, а потом летела в объятия мага. Где-то, видно, побрякушки и выпали. В горячке не спохватилась, а когда кинулась, они уже тю-тю. Обидно и очень досадно.

И еще один вопрос не переставал меня мучить: кто позарился на мою, казалось бы, никому не нужную жизнь? На кой дарх я вообще могла кому-нибудь понадобиться? Зачем играть со мной в эти жуткие игры?

Может, это призрак Лаллы обозлился из-за отказа Рамины, а шишки опять полетели на мою бедную голову? Это было единственное логичное объяснение, что приходило на ум. Я очень хотела снова увидеть странное существо и прямо спросить, чего оно ко мне привязалось.

Но призрак не появлялся уже почти неделю. А у меня, как назло, не было ни одной свободной минутки, чтобы сбегать в библиотеку. На горизонте маячили последние экзамены. Переживу их (хотя это еще вопрос) и тогда вплотную займусь расследованием.

Единственным плюсом кошмарного вечера стало кардинально поменявшееся отношение преподавателей. Вейлы жалели меня несчастную и, закрыв глаза, по блату рисовали неплохие отметки. Теперь экзамены я сдавала, почти не напрягаясь.

Оставалось пережить последний, и можно будет хвастаться Лельке, что я за неполный месяц постигла программу всего первого курса. Чувствовала себя непризнанным гением.

Правда, этот самый последний экзамен основательно напрягал. Меня пугала не столько сложность предмета, сколько сложности с преподавателем. Чует мое сердце, завтра Инаэль не преминет продемонстрировать чудеса редкой подлючести и поиздевается надо мной от души. Уж больно в последнее время она белая и пушистая. Наверняка это лишь затишье перед финальной бурей.

Я поделилась опасениями с зеленоглазым магом и попросила замолвить за меня словечко. Пусть как хочет умасливает свою ненормальную, только избавит меня от разборок с этой ревнивицей.

Еще одной проблемой, замаячившей на горизонте, стали уроки хореографии, которые должны были начаться в последний день вереха. Рамина-то была примой в искусстве танца и, по словам Фабиолы, порхала по залу сказочной феей. Я же за всю свою жизнь не выучила ни одного па. Просто не до танцулек было.

И теперь мне экстренно предстояло наверстывать упущенное. Причем не абы как, а чтобы все девчонки-второкурсницы просто от зависти лопались. Задача — из разряда несбыточных, но где наша не пропадала?

Вечером накануне экзамена я честно отрабатывала с Риком замысловатые пируэты, попутно уткнувшись в книгу по ядам и противоядиям. Совмещать изучение науки магической с немагической получалось не очень. Я то и дело наступала приятелю на ногу и теряла сюжетную нить триллера под названием «Три самых смертельных яда». В киллеры нас, что ли, всех здесь готовят?

На экзамене мне придется приготовить одно зелье по выбору травницы. Интересно, как я пойму, получился ли мой яд достаточно ядовитым? Вот если дать альвессе продегустировать! Уж для нее бы я расстаралась.

— Тьяна, спина! — в который раз прикрикнула на меня Фабиола.

Я послушно расправила плечи и, неловко крутанувшись, в сотый раз отдавила адепту ногу. Рыжик закатила глаза, как бы говоря, что я — самая бездарная танцовщица за всю историю академии.

Эрик стоически терпел истязания и даже ухитрялся, стиснув от боли зубы, цедить комплименты. Я им, конечно, не верила, но все равно была благодарна другу за выдержку.

Убив на танцы добрых два часа, но так ничему и не научившись, побрела в свою комнату. Мне следовало хорошенько отдохнуть перед решительным боем с коварной альвессой.

Ночью я почти не сомкнула глаз. Все время просыпалась от кошмаров, в которых главными действующими лицами были красотка Инаэль и жутковатый призрак Лаллы. А на рассвете подскочила чуть ли не с криком. Вспомнила, дырявая голова, что забыла выучить формулу одного зелья. Вдруг, по закону подлости, именно она мне и достанется?

Создав на ладони маленький пульсар, стала перелистывать книжки по ядам.

— Что случилось, Тьяна? — пробормотала Рыжик и, приподнявшись на локтях, сонно зевнула.

— Спи. А мне кое-что нужно доучить.

Фабиола сладко потянулась и закрыла глаза в надежде досмотреть прерванный сон. Счастливая! Я же, ежась от холода, почапала в ванную. Наспех умывшись и причесавшись, переоделась и, на ходу натягивая мантию, выскочила в коридор. Покосившись на дверь альвессы и пожелав Инаэль такого же паршивого утра, каким, по ее милости, стало мое, побежала в библиотеку.

Первые тусклые лучи еще не успели пробраться в замок, и его коридоры тонули в полумраке. Факелы передо мной вспыхивали, разгоняя темноту, а потом постепенно гасли.

Оказавшись в парке, с трудом подавила в себе желание вернуться в комнату и нырнуть под теплое одеяло. Утро выдалось сырым и промозглым, а тучи, стремительно сгущавшиеся на предрассветном небе, откровенно намекали, что солнца увидеть нам сегодня не светит.

Трясясь как осиновый лист, я добежала до библиотеки и с ужасом обнаружила, что та заперта. Вот так всегда! Только надумаешь поднабраться ума-разума, а тут на тебе! Подлянка на подлянке и подлянкой погоняет.

Уходить ни с чем не хотелось, поэтому я принялась тарабанить в дверь, рассуждая, что должен же там быть кто-то за сторожа.

Сторож и вправду нашелся. Где-то спустя минут пять, когда я уже начала покрываться инеем. Сначала услышала недовольное бормотание, а потом створка чуть приоткрылась, и в проеме показалась заспанная физиономия фея. Похожие на паутинку крылышки вяло подрагивали, цветы на голове закрылись в бутоны и очень напоминали бигуди; вроде тех, что использовала Фабиола, превращая меня в кудрявого пуделя.

Мое появление крылатика не обрадовало.

— Что надо?! — фыркнул недружелюбно он.

— А что обычно нужно прилежному ученику в библиотеке? — огрызнулась я, умирая от холода. Если он меня сейчас не впустит, честное слово, оборву крылья. И цветы с головы все на фиг посрываю!

— Еще рано. Приходи через два часа! — Фей попытался захлопнуть дверь прямо перед моим носом, но я была начеку.

Просунула ногу в щель и, стараясь, чтобы голос звучал как можно ласковее, залебезила:

— Ну, пожалуйста, достопочтенный смотритель. Мне очень надо именно сейчас. Это вопрос жизни и смерти!

И без того огромные глаза фея превратились в два блюдца. Наверное, не ожидал от меня таких расшаркиваний. С еще большим энтузиазмом продолжила лить елей мелкому в уши:

— Вы ведь самые добрые и отзывчивые существа в этой дарховой академии и не откажете бедной адептке. Миленький фейчик, на тебя вся надежда. — Сложив ладошки в молитвенном жесте, я отчаянно захлопала ресницами.

— А в прошлом году обзывала пузатой мелочью, вредными насекомыми и навозными жуками, — с обидой попенял мне крылатик.

Я принялась клясться и божиться, что в прошлом году у меня было форменное умопомрачение и что я — самая преданная фанатка фей, тем более библиотечных.

— Ну, ладно, проходи. — Заглотнув крючок неприкрытой лести, голуболицый подобрел и, сказав, что отлучится ненадолго навести красоту, велел мне топать в читальный зал.

Я только того и ждала. Не теряя времени, взлетела наверх и, миновав длинный коридор, оказалась в темном помещении. При моем появлении над столами закружились крохотные огоньки, в камине заискрились поленья, хоть как-то оживив мрачную атмосферу зала.

Я сразу же направилась к секции под названием «Введение в травознание» и стала одну за другой просматривать книги по зельям в надежде отыскать формулу яда Неора. Отрава была названа в честь его создателя, травника Валлира Неора, почившего с миром пару столетий назад. Может, окочурился, тестируя одно из своих изобретений?

Я нервно перелистывала страницы, отгоняя от себя, словно мух, назойливые огоньки, мельтешившие перед глазами. По идее, их задача освещать страницы, а не мешать мне сосредоточиться. Очередной раз взмахнула рукой, и огоньки, словно пугливые светлячки, разлетелись в стороны. Правда, тут же снова потянулись к книге.

— Ну перестаньте же! — воскликнула раздраженно и вздрогнула, услышав, как дверь в читальный зал со скрежетом затворилась. Огоньки тут же дружной стайкой полетели на звук. Встревоженно озираясь, я последовала за ними.

Было немного жутковато находиться одной в полутемном помещении, полном древних талмудов. Может, это фей закончил с марафетом и изволил прийти мне на помощь? Потому как сама я в таком количестве фолиантов до скончания века не разберусь.

Я резко остановилась, когда с верхней полки прямо к моим ногам вдруг шлепнулась толстая книга. «Легенды замка Руан» — сияли золотом буквы. Книга дернулась, будто в эпилептическом припадке, и услужливо раскрылась на последней странице. На потускневшем пергаменте стала проступать уже знакомая мне фраза: «Ты обещала!»

«Дарх! Ничего я тебе не обещала!» — уже готово был сорваться с моих губ, когда я почувствовала, как по спине поползли мурашки. Не было нужды оборачиваться, чтобы понять, кто стоит позади меня.

Но я все-таки обернулась. Прижала ладони к губам, чтобы не заорать. Темное облако с горящими красными глазами двигалось прямехонько на меня. Крик вместе с сердцем застрял на полпути к пяткам. Мне бы бежать сломя голову прочь, но эти самые пятки словно приклеились к полу. Без сил прислонившись к стеллажу, я в оцепенении наблюдала за приближением ужастика.

Он замер в нескольких шагах от меня, протягивая вперед руку. Точнее, то, что должно было служить конечностью и походило больше на клочок тьмы, клубящейся подобно туману. Я зажмурилась, увидев, как блеснули, словно лезвия, длинные когти. Мысленно уже попрощалась с жизнью, потому как спасать на этот раз меня было некому.

— Я не хотела тебя напугать, — прошелестело совсем близко.

— Да все в порядке, — пискнула, холодея от ужаса. — Я не в обиде.

От глухого потустороннего голоса мне захотелось подобно мышке юркнуть куда-нибудь под пол. Но даже там навряд ли удастся спрятаться от этого страшилища.

— Нам нужно поговорить, — еле слышно прошелестел призрак. Было такое ощущение, что каждое слово дается ему с огромным усилием.

— Я не Рамина, — пролепетала я заплетающимся языком. Может, узнав правду, он от меня отлепится?

— Нужно поговорить, — упрямо повторил мой кошмар и, выдержав театральную паузу, тихо, но четко заключил: — Севастьяна.

«Значит, не отлепится», — с какой-то фатальной обреченностью подумала я, а дух меж тем указал на тревожно метавшееся в камине пламя.

— Присядем. Ты вся дрожишь.

Пожалел волк овцу.

Справедливости ради хотела уточнить, что колотит меня не от холода, но язык прирос к небу. Призрак Лаллы поплыл к камину, и я, будто на привязи, потащилась за ним.

Плюхнувшись на ковер, притянула колени к груди и вся съежилась, стараясь стать по возможности незаметней. И надо же было ему выбрать именно меня! Ничем не приметную девчонку, да к тому же с довольно средненьким даром.

— Мне очень сложно общаться с тобой. Наложенные на замок чары не позволяют мне долго здесь находиться.

Такое его заявление меня приободрило. Значит, нужно немного потянуть время, и он испарится.

— Скажи, почему ты меня преследуешь? Если Рамина тебе что-то пообещала, то при чем тут я?

— Вы с Раминой — одно целое. Раз она дала слово и исчезла, мне бы хотелось, чтобы ты исполнила ее обещание, — нахально заявил призрак. — Будь здесь твоя сестра, она бы сама тебе все объяснила.

— Сестра? — чуть не подавилась я собственным восклицанием.

Не раз задавалась вопросом, почему мы с Раминой так похожи. Голову в основном посещал всякий бред, вроде неудачного клонирования или злой шутки природы. А вот мысли о кровном родстве мне как-то на ум не приходили. Вернее, приходили, но я их упорно гнала, чтобы меня не захлестнула обида. Ведь моя жизнь и в подметки не годилась той, что досталась Рамине. Да и назвать ее сестрой язык не поворачивался. У меня уже есть сестра — Лелия — и другой мне не надо.

— Я — Лалла, пленница колдуна Вараона, — запоздало представилось привидение. — И только вы одни, кровь от моей крови, сможете мне помочь.

— Погоди… — Я настолько расхрабрилась, что решила пристать к духу с расспросами. Сам ведь напросился со мной поболтать. Вот пусть и объясняется. — Разве мы с тобой родственники?

Туманное нечто согласно кивнуло.

— Потомки? — тупо уточнила я, пытаясь переварить бредовое заявление.

Еще один кивок и тихий шепот:

— У нас мало времени. Я быстро слабею. Если ты согласишься дать мне немного силы, я отвечу на все твои вопросы. В противном случае тебе придется ждать несколько дней, пока я снова не окрепну.

Я закусила губу. Страшно уже не было, точнее, желания отключиться при взгляде на монстра больше не возникало. Зато проснулось неуемное любопытство. Если отпущу привидение сейчас, потом ведь сама пожалею.

Поэтому спросила в лоб:

— Что нужно делать?

— Дай мне немного крови, — без обиняков выдал дух. Заметив, как я стремительно бледнею, быстро уточнил: — Всего-то несколько капель. Чтобы мне хватило времени все тебе рассказать. — И плотоядно покосился на мое запястье, украшенное знаком солнца.

Ничего себе заявочки!

Я поерзала на ковре, затравленно оглянулась на запертые наглухо двери. Может, попробовать отсюда дернуть? А вдруг догонит? Это вампиристое привидение могло ведь запросто меня оприходовать, а не уламывать, как порядочное. Просто взять и выцедить всю мою кровушку. Я бы и пикнуть не успела.

Вопросы, уже столько времени не дававшие мне покоя, сейчас взрывались у меня в голове оглушительными хлопушками.

Я всегда жила по принципу — если уж в омут, то с головой. Поэтому сейчас, сделав глубокий вдох, протянула руку бедной родственнице. Зажмурилась, когда увидела, как сверкнули два острых клыка, а в следующий миг кожу на запястье неприятно обожгло.

Говоря о нескольких каплях, Лалла явно поскромничала. Потому как присосалась основательно. А я настолько увлеклась происходящими с духом метаморфозами, что даже не попыталась отнять руку. На моих глазах клубы тумана стали грязными ошметками опадать на ковер и, расщепляясь на мелкие темно-серые завитки, расползаться по библиотеке.

Теперь передо мной сидела девушка. Та самая светловолосая и голубоглазая, чья портретная миниатюра так заинтересовала меня в хранилище. Она вся выглядела воздушной и какой-то нереальной. Бледная, почти прозрачная кожа, нечеткий силуэт. Даже черты лица казались немного размыты, напоминая мне, что вижу я не существо из плоти и крови, а так и не сумевшую обрести покой душу.

Обалдеть! Это же первый живой призрак (простите за тавтологию), которого мне довелось повстречать! Правда, несмотря на всю свою эфемерность, зубки у Лаллы были вполне натуральными. Мое запястье уже начало синеть.

Наконец Лалла выпрямилась и, словно бы стесняясь, быстренько вытерла губы широким, смахивающим на крыло лебедя рукавом. Потом благодарно мне улыбнулась:

— Спасибо.

— Всегда пожалуйста, — чувствуя легкое головокружение, вяло ответила я.

— Я расскажу о себе, и тогда ты поймешь, почему именно тебя я прошу о помощи.

Я молча кивнула и приготовилась услышать душещипательную историю Лаллы.

— Когда я попала к Вараону, я была такой же юной, как ты, — предался ностальгическим воспоминаниям призрак. — Мне едва исполнилось восемнадцать. Я была влюблена в своего жениха, полна веры в наше счастливое будущее. Но проклятый колдун похитил меня в ночь после свадьбы и с помощью заклятия удерживал силой в замке в течение трех долгих лет.

Я сочувственно вздохнула. Сама на своей шкуре испытала, каково это — быть пленницей дархова замка.

— Поначалу я очень страдала из-за разлуки с любимым и тех кошмаров, что довелось мне испытать по воле Вараона, — рассказывала Лалла. — А осознание того, что навсегда останусь его пленницей, сводило меня с ума. Проходили месяцы, и я начала терять надежду на спасение. Даже жестокость колдуна перестала меня волновать. Я превратилась в податливое и безвольное существо, и Вараон ко мне охладел. Он оставил меня при себе в качестве наскучившей, но привычной игрушки, о которой изредка вспоминал. В замке все чаще стали появляться новые жертвы. Слышать их мольбы и крики для меня было еще невыносимей, чем самой терпеть страшные муки. Я мечтала прекратить эту пытку раз и навсегда, но вынуждена была бездействовать. Я ждала ребенка. Смерти я не боялась. Но убить ни в чем не повинное собственное дитя было выше моих сил. В ночь, когда родилась моя дочь, Вараон похитил еще одну девушку. Он даже не вспомнил, что совсем рядом находится его ребенок, не захотел его увидеть. Крики несчастной сводили меня с ума, а малышка, будто чувствуя пропитавшую замок атмосферу ужаса, заходилась безудержным плачем. После родов я сильно ослабла и находилась в каком-то бреду. Иначе бы ни за что не решилась напасть на метаморфа, которого боялась до безумия. Я прокралась к нему в спальню. Там, на окровавленных простынях, лежала его бездыханная жертва. А он, скинув с себя личину зверя, как ни в чем не бывало спал рядом. Колдун был слишком изнурен после ночи охоты и жестоких игр с новой жертвой и не почувствовал моего приближения. Открыл глаза, лишь когда я первый раз вонзила нож в его гнилое сердце. А потом в неистовстве принялась наносить ему удар за ударом, чувствуя, как ко мне возвращаются силы. Только мысль о ребенке заставила меня остановиться. Я забрала малышку, надеясь убежать с ней как можно дальше. Но заклятие, что наложил на меня Вараон, продолжало действовать даже когда его не стало. Слуги нашли меня на рассвете и поквитались за своего хозяина. Но и после смерти мне не суждено было обрести покой. Я по-прежнему пленница проклятого замка, — с грустью закончила Лалла.

Смахнув дурацкую слезу, вдруг скользнувшую по щеке, я спросила:

— Скажи, чем я могу быть тебе полезной? Не представляю, каково это — столько лет мучиться в тюрьме, где познала столько боли. — В тот момент я готова была сделать что угодно, лишь бы помочь этой несчастной.

— Ты должна…

— Эй! Ты что, уснула?! — пропищали мне в самое ухо. Чтобы окончательно привести в чувство, фей еще и от всей души дернул меня за волосы.

Помогло. Я словно вышла из транса. Огляделась по сторонам. Библиотека была заполнена учениками, за окном бушевала гроза, а я сидела возле камина с раскрытой книгой на коленях. Лаллы нигде видно не было. И если бы не две маленькие отметины на запястье, куда куснул меня странный дух, я бы решила, что мне все привиделось.

Захлопнув «Легенды замка», поднялась.

— Нашла, что искала? — участливо спросил сторож, мазнув взглядом по книге.

— Вроде того, — растерянно пробормотала я, все еще находясь под впечатлением от встречи с Лаллой.

Направилась было к выходу, но фей окликнул меня, напомнив, что раритетные книги с собой уносить нельзя. Быстро вернув фолиант на место, я поспешила прочь из библиотеки.

Кайн

Альдис явился ко мне спозаранку, предложив скоротать вместе дождливое утро. «Скоратывать» его мы решили за рюмочкой каньячки, посчитав, что благородному кофе не под силу нейтрализовать издержки дурной погоды. А вот абрикосовая настойка — самое то.

К тому же на полдень у меня в расписании значилась лекция по телепортации у четвертого, так ненавистного мне курса. Вернее, ненавистен мне был только один индивид — выскочка принц, упрямо демонстрирующий презрение ко мне лично и к моему предмету в частности.

К сожалению, на его высочество мои полномочия не распространялись. А жаль! Мог бы выбить из принца дурь и поучить хорошим манерам.

При мысли о мерзопакостнике рука сама потянулась к рюмке.

— Ты ведь утверждал, что действие приворота исчезнет через пару недель? Но Инаэль и Айвэ по-прежнему лихорадит.

— Оно и исчезло, — отщипывая от грозди темные виноградины, ответил альв. — А любовь осталась. Что, травница проходу не дает?

Пришлось снова наполнить рюмку.

Насчет Инаэль я не переживал: никакой любовью там и не пахло. Просто альвесса не привыкла терпеть поражения и не могла смириться с тем, что я «предпочел» ей какую-то смазливую девчонку. А вот почему дархов принц никак не отвяжется от Рамины, мне было непонятно.

Я и не заметил, как принялся рассуждать вслух, вызвав у Альдиса ехидную ухмылку:

— По-моему, ваша игра в любовь рискует перерасти в любовь без игры.

— Что, на философствования потянуло? Поверь, Айвэ бесит меня не из-за Рамины.

Проблема и в самом деле была не в ней. Просто принц меня раздражал. Раздражали его беспардонность, его нарочито подчеркнутое ко мне пренебрежение.

— Ты сам-то веришь в то, о чем говоришь? — хмыкнул Меар. — В последнее время только о ней и бормочешь. О чем бы мы ни начинали говорить, разговор всегда сводится к этой Долэри.

Спорить с другом и что-то ему доказывать мне было лень. Лучше поберегу силы для предстоящей пикировки с уродом принцем на лекции. Потребуется немало усилий, чтобы удержаться и не начать при свидетелях выбивать дурь из его пустой головы.

— Ну вот, молчишь. Даже нечего сказать в свое оправдание, — продолжал веселиться альв, захмелевший от своего любимого «успокоительного».

Издевательства Меара прервал стук в дверь. В проеме показалась взлохмаченная рыжая голова закадычной подружки Рамины. Девчонка присела в реверансе и, ла какой-то миг задержавшись взглядом на столике с нашим аперитивом, тактично отвела глаза.

— Прошу извинить за беспокойство, но я просто не знала, к кому обратиться.

— Что случилось, эли Викольт? — порывшись в глубинах памяти, вспомнил я фамилию ученицы своего курса.

— Рамина, — с тревогой проговорила та. Сразу стало понятно, что с этим ходячим недоразумением опять что-то стряслось. — Ее с самого утра нигде нет. Она даже завтрак пропустила. Чего с ней в принципе никогда не случалось. К тому же через полчаса у нее экзамен и…

— Я разберусь, — поднялся я с поспешностью. Судя по тому, что моя фальшивая невеста притягивала к себе проблемы, как гигантских размеров магнит, нам следовало начинать волноваться.

— Удачной охоты за невестой! — пожелал мне альв, почему-то не проникшийся нашей тревогой, и продолжил сеанс настойкотерапии.

Севастьяна

Выходила я из библиотеки в легком шоке. Да что там в легком! Такому количеству информации нужно было время, чтобы как-то утрамбоваться в голове, поэтому мозг ушел в перезагрузку.

Я напрочь позабыла об экзамене и так и невыученной формуле яда Неора. Да и как тут можно думать о ядах?! Впору самой отравиться от подобных открытий… Ведь получается, что Рамина мне все-таки сестра (как бы я ни гнала от себя эту мысль, пора принять ее и начинать переваривать) и в нас течет кровь метаморфов. А наш прапра… дедушка был тем еще отморозком. От души поиздевался над нашей прапра… бабушкой, пока та не отправила его к праотцам. И теперь, вот уже дарх знает сколько лет, остается пленницей академии.

Да уж, семейка — закачаешься. А я еще горевала, что выросла сиротой. Лучше б таковой и осталась! Не приведи Диара, проявится дурная наследственность.

Обидно, что Лалла исчезла, так и не сказав, что я могу для нее сделать. Хотелось бы знать, той порции крови достаточно, чтобы несчастная оперативно связалась со мной снова? Или опять придется мучиться любопытством несколько дней? Дарх! В голове сплошная каша.

Мои размышления прервало появление зеленоглазого мага.

— Совсем спятила?! — налетел он на меня.

От неожиданности я даже вскрикнула. А он схватил меня за руку и продолжил отчитывать:

— И надо же было додуматься шляться по парку в такую погоду!

Только сейчас заметила, что стоим мы под проливным дождем. Шустрые водяные змейки заползают за шиворот и неприятно холодят кожу.

Метаморф был не в лучшем виде. Весь мокрый, сорочка прилипла к груди, кудрявые волосы — в творческом беспорядке, зеленые глаза мечут молнии, а самого мага окружает едва уловимый спиртной шлейф. Хм, интересно, мы так всегда начинаем рабочий день?

Вейл затащил меня в беседку, возле которой так удачно словил.

— Стой смирно! — велел он строго и еле слышно закончил: — И за что мне такое наказание…

А в следующий момент крепко прижал меня к себе и забормотал какое-то заклинание. Вроде того, что использовал Рик, только более эффективное. За каких-то пару секунд наша одежда высохла, а беседку накрыл невидимый купол, не позволяющий резким порывам ветра задувать внутрь дождевые капли. Под незримым пологом голос разбушевавшейся стихии притих, казался очень далеким.

Признаюсь, было приятно стоять, уткнувшись лицом в пахнущую то ли лимоном, то ли жасмином сорочку. От теплых рук я немного разомлела и не смогла подавить вздох сожаления, когда вейл отстранился.

— Мы с твоей подружкой тебя обыскались, — с укором проговорил он.

После заклинания просушки волосы Кайна еще сильнее закудрявились и стали напоминать гнездо нерадивой кукушки. Невольно хихикнула.

— Я сказал что-то смешное? — дернул бровью маг.

Пришлось придать лицу максимально серьезное выражение и покаяться:

— Мне просто нужно было в библиотеку, чтобы найти одну формулу и… Погоди! А ты что, правда обо мне беспокоился? В смысле всерьез, а не понарошку? — зачем-то ляпнула я и почувствовала, как щеки предательски запылали. Наверное, это от перепада температуры. Под куполом было очень тепло и уютно, словно возле растопленного камина. Я бы с удовольствием простояла так вечность.

— Беспокоился, — не сказал, а вытолкнул из себя слово. — Тебя же оставь одну, и сразу натворишь уйму глупостей. Ты моя ученица, и я несу за тебя ответственность, — быстро припечатал вейл и распорядился: — Пойдем. Тебе пора на экзамен.

Ну да, все логично. Кайн ведь мой куратор, и если меня опять попытаются подкоптить или сбросить с высоты птичьего полета, то шею наверняка намылят ему. Вот он и бесится. А я-то сдуру подумала, что просто за меня волнуется. Наивная!

При упоминании о скорой встрече с экс-возлюбленной мага настроение стремительно поползло к нулю. Нутром чую, сейчас Инаэль отыграется на мне за все обиды.

Импровизированный зонтик двинулся следом за нами, защищая от припустившего с новой силой ливня. Препроводив меня в замок, Кайн буркнул что-то вроде:

— Удачи! — и был таков.

А я, как на эшафот, побрела на экзамен.

ГЛАВА 12

С Фабиолой я столкнулась возле лаборатории, где меня ждали либо триумф, либо бесславное поражение. Не успела выплакаться в жилетку подруги, как дверь распахнулась, явив нам Инаэль в боевой готовности. Плотоядно оскалившись, травница велела мне заходить, не преминув съязвить, что все уже в сборе и только моей светлости не хватает.

Рыжик взглядом пожелала мне удачи и побежала на вводную лекцию по заклинанию духов. Не знаю, почему мою подругу заинтересовал именно этот факультатив и каких именно духов они там намерены укрощать. Я уже успела заметить, что Фабиолу так и тянет к супертрудностям. Ее хлебом не корми — дай потратить на них уйму сил и времени.

Я отвлеклась на размышления и заработала очередной выговор от нашей преподавательницы-очаровательницы:

— Адептка Долэри, так и будете топтаться у порога или все-таки соизволите почтить нас своим присутствием?

Один — ноль в пользу Инаэль.

Переступить порог «пыточной» мне все-таки пришлось, хоть и не очень хотелось. Помимо меня в лаборатории находились еще три ученика и помощница нашей главнокомандующей, миниатюрная девушка-метаморф.

— Займите ваше место, адептка, — адресовала мне очередной приказ Инаэль, указывая на заставленный разномастными склянками стол.

Располагался тот, как назло, прямо напротив кафедры. Находиться на таком близком расстоянии от альвессы было небезопасно. Как бы пары ненависти, исходящие от нее, не отравили мой организм похлеще яда Неора. Но выбора, как понимаете, у меня не было.

Помощница травницы презентовала мне поднос со множеством мешочков, набитых пахучими травами, и украшенный вензелями лист бумаги. На нем размашистым почерком было выведено название зелья, которое мне предстояло приготовить. Причем без единой погрешности, чтобы Инаэль лопнула от досады. А я могла по праву собой гордиться.

Не знаю, как у кого, но в моей жизни закон подлости работает безотказно. Будто нащупав мою больную мозоль, Инаэль (садюга!) решила на нее наступить, подсунув мне изготовление того самого яда Неора, формулу которого и активирующее ее заклинание я так и не выучила. А всему виной — моя прародительница! Влезла со своими откровениями в самый неподходящий момент.

— Можете приступать, — усевшись за стол, альвесса велела нам стартовать. Преданная помощница умостилась на стульчике рядом. — На все про все у вас один час. Кто не успеет, может забыть об академии. — И выразительно покосилась в мою сторону.

Мысленно послав змеючку к дарху, я опустила глаза на столешницу и обвела широкий ассортимент внимательным взглядом. Так-с, что тут у нас имеется? Куча травяных сборов, какие-то разноцветные водички и порошки. Половину из всего этого богатства я видела впервые в жизни, поэтому не знала, что с ними делать.

А ведь честно штудировала учебник первого курса, подолгу разглядывая изображение каждого растения и изучая базовые настойки, на основе которых готовились многие зелья. Но теперь появилось стойкое ощущение, что я никогда в жизни ту книгу не открывала. Наверняка душка Инаэль расстаралась, подобрав для «любимой» ученицы эксклюзивные экземпляры.

В отличие от меня, остальные адепты уже вовсю гремели лабораторной утварью, смешивали жидкости, добавляя в получаемую бурду по шепотке из того или иного мешочка и то и дело нагревали свой котелок при помощи заклинания. Лаборатория наполнилась умопомрачительными ароматами.

Пока я в растерянности перебирала свой инвентарь, травница, сделав вид, что совершенно позабыла о том, где находится, принялась самозабвенно судачить со своей подхалимистой стажеркой. Хоть и говорили они вполголоса, но мне легко удалось уловить суть разговора. Словно именно для меня он и предназначался.

— Как я и рассчитывала, вчера он пришел ко мне с покаянием, — чирикала альвесса под аккомпанемент из восторженных ахов и охов своей протеже. — Сказал, что не мыслит без меня жизни и что не простит себе, если это недоразумение испортит наши отношения. — Я снова почувствовала на себе липкий, изучающий взгляд.

— Ах, ты такая счастливица, Инаэль! — вполне искренне позавидовала девица. — Признаюсь, добрая половина академии тает при одном только его взгляде, как масло на раскаленной сковородке. Я тоже поддалась искушению…

«Что, тоже подтаяла?» — едва не брякнула я.

— Мы все были поражены, когда узнали об этой дурацкой помолвке! Абсурдная идея! Кайн и… — Тут сплетница осеклась, вспомнив, что виновница дурацкой помолвки находится в нескольких шагах от нее.

— Не бери в голову, он все уладит, — успокоила подругу травница и, чуть ли не мурлыча, добавила: — Сегодняшняя ночь — тому полное подтверждение.

Котелок, который я в тот момент вертела в руках, пытаясь отодрать никак не желающую отлепиться крышку (клеем она, что ли, ее присобачила?), вдруг вылетел из моих рук и, с грохотом ударившись о пол, покатился к кафедре.

— Осторожней, Рамина! — всплеснула руками травница, а помощница закивала в такт ее словам, словно деревянный болванчик. — На таких косоручек, как ты, инвентаря не напасешься! Только и делаете, что все портите! И вообще! Хватит витать в облаках! Уже прошла четверть часа, а ты даже не отобрала и не взвесила ингредиенты. Если не готова к экзамену, так и скажи. Не трать ни мое, ни свое время!

Самым простым и, наверное, правильным было все бросить и хлопнуть дверью. Пусть исключают к дарховой бабушке. Вернусь к Лельке, а Лалле поможет Рамина. Ведь когда-нибудь она здесь объявится. А если нет, то, значит, не судьба нашей прародительнице получить вольную.

Как бы я ее ни жалела, но не могу же я спасать и выручать всех подряд! Саму бы кто выручил…

Сначала согласилась помочь метаморфу, а он, кобелина бесстыжая, по ночам у травницы зависает. Обзывает меня недоразумением. Настоящий козел!

Выходит, пока я под дождем утром бегала в библиотеку за знаниями, Кайн себе спокойно дрых под крылышком у альвессы. Нет, мне, конечно, без разницы, где он там отсыпается, но пока мы вроде как помолвлены, мог бы и соблюсти приличия на время. Потому что это — просто плевок мне в душу! Вернее, в душу Рамины, ведь, по сути дела, его невестой является она, а не я…

Дарх! Короче, неправильно все это! Неправильно до безобразия! И очень меня задевает. Так, что я уже готова проклятый котелок натянуть на белобрысую башку альвессы и исполнить на нем барабанную дробь.

Из урагана мыслей, пронесшихся в голове, я выделила одну главную: ни за что сейчас не отступлю! В любой другой момент пусть выгоняют, но этот экзамен я просто обязана сдать. Назло подлой травнице!

Подобрала посудину и с высоко поднятой головой вернулась к своему столу. Вот только, чтобы приготовить яд Неора, одного страстного желания было мало.

Прошло еще пятнадцать минут, а умных мыслей в голове не прибавилось. На душе было муторно и паршиво от того, что именно сейчас, когда так хотелось утереть альвессе нос, у меня ничего не выходит. И помощи попросить не у кого…

Злопыхательницы снова начали кудахтать на ту же тему. Спасибо хоть на меня перестали пялиться.

Я старалась не реагировать на провокации. Решив хоть чем-то занять руки, потянулась к холщовым мешочкам, когда заметила, как один из них дернулся и, на какой-то миг зависнув в воздухе, шлепнулся прямо передо мной. Черные ленточки развязались сами собой, а потом будто чья-то невидимая рука зачерпнула пригоршню зеленого порошка и сыпанула его на маленькие весы. А на листе бумаги с названием яда начали проступать слова, написанные уже знакомым мне почерком: кирьяк полевой, три грамма.

Обрадованная неожиданной подсказке, я быстро взвесила перетертую в порошок траву, а излишки ее ссыпала обратно в мешочек.

Следующими в рецепте Лаллы значились пять цветков серебряной лельенны. Я послушно выложила на блюдечко маленькие голубоватые колокольчики и стала отсчитывать десять капель виртовой настойки.

Когда со взвешиванием трав и отмериванием жидкостей было покончено, я растерла в ступке цветки лельенны и приступила к смешиванию ингредиентов, тщательно вчитываясь в рекомендации Лаллы.

Работа меня настолько увлекла, что я напрочь позабыла о зеленоглазом паскуднике и даже не заметила, как Инаэль очутилась возле меня.

На какое-то мгновение сердце замерло. Мелькнула мысль, что сейчас меня с позором выгонят вон, на радость альвессе. Но страх тут же сменился ликованием. Травница не могла видеть «секретного послания» Лаллы, а значит, меня не в чем было и уличить. С трудом удержалась, чтобы не показать кураторше язык.

Та покрутилась возле меня минут пять и с недовольным видом пошла проверять успехи других адептов. Судя по кислой физиономии Инаэль, я все делала правильно.

Благодаря Лалле с задачей я справилась на ура. Первая приготовила свое зелье и, дав мэтрессам время его изучить, подробно описала каждый этап приготовления и прочитала выученное в последнюю минуту заклинание активации. Благо заклятие оказалось коротким и легко запоминающимся.

Не желая смириться с моей победой, травница попыталась завалить меня на теории зельеварения. Но не зря же я несколько вечеров штудировала ее вместе с Рыжиком. Своими ответами, что так и отскакивали от зубов, я окончательно посадила альвессу в лужу. А сама, счастливая и довольная, поспешила на урок хореографии.

Просторный зал, в который привела меня Фабиола, освещали мириады похожих на светлячков огней. Разбавляя пасмурное утро, они неспешно кружили под лепным потолком, отражались в натертом до блеска паркете и широких зеркалах.

Последние буквально звенели от гомона толпившихся в зале учеников. В глаза сразу бросились мантии темно-бордового цвета — униформа адептов четвертого курса.

— Накладки в расписании. Сегодня проведем совместный урок, — коротко пояснил подбежавший к нам Рик и спросил: — Ну, как прошел экзамен?

— Выжила, — поморщилась я, вспомнив о жутких мгновениях, проведенных в обществе травницы.

Хотела рассказать друзьям о приключениях в библиотеке, но мне помешали. В класс летящей походкой вошла молоденькая альвесса. Вся из себя такая стройная и прямая, с осиной талией и идеальной осанкой. Сразу видно, что балетмейстер. Ее светлые волосы, собранные в пучок, напоминали миниатюрный стог сена. На ногах — изящные туфельки с маленьким каблучком, тон в тон к строгому черному платью. Альвессу, словно воздушный шлейф, сопровождали феи. Оказывается, их трудолюбием и безотказностью пользовались все кому не лень, а не только служащие библиотеки.

— Это мэтресса Ариада, — подтвердила мою догадку Рыжик.

Учительница хлопнула в ладоши, и в зале наступила тишина.

— Мэтр Фианор сегодня отсутствует, — обратилась она к старшекурсникам, — поэтому вместо истории магии вы будете заниматься со вторым курсом танцами. Прошу не лениться и не халтурить. Через три дня — открытие бального сезона, и мне бы не хотелось краснеть за вас перед гостями.

По залу прокатился взволнованный шепот прекрасной половины академии. Для девушек сезон балов являлся не просто чередой развлечений, где можно было оторваться по полной, но и шансом устроить свою судьбу. Высокопоставленные приглашенные выбирали невест для своих именитых отпрысков.

— Не стойте истуканами, — донесся до меня голос альвессы. — Готовьтесь к уроку.

Следуя примеру остальных адептов, я сняла мантию. Ее тут же подхватила хорошенькая фея в пышном розовом платьице, идеально сочетающемся с цветочной «клумбой» у нее на голове. В обмен на мантию мне вручили туфельки, точь-в-точь такие же, как у мэтрессы.

Учительница снова хлопнула в ладоши, начиная урок.

— Сначала повторим вальеранс, и я назову тех, кто удостоится чести открывать вечер.

— Это что еще за зверь такой, вальеранс? — дернула я Фабиолу.

— Первый танец на любом балу, — тихо ответила подруга. — Вы же вчера его с Риком три часа репетировали.

Хоть убейте, ни одно движение не вспоминалось. Помнила только, как отдавила Эрику все ноги.

Хореограф стала называть фамилии лучших танцовщиц, которых ждала завидная участь: стать гарантированной добычей для охотников за невестами. В основном список счастливиц состоял из старшекурсниц да нескольких девушек с моего курса. В их числе оказались и я с Фабиолой.

Меня мэтресса назвала последней. При этом в ее голосе звучало столько теплоты и ласки, что стало сразу ясно: Рамина — ее любимица.

Ох, какое же разочарование ждет элику Ариаду! И как повеселится публика, наблюдая за моими неуклюжими пируэтами. Короче, влипла я капитально.

— Выберите себе партнера, — велела нам балетмейстер. — Танцуете первый танец. Потом подключаются остальные, — обратилась она к сгрудившимся у зеркал адептам.

Я воззрилась на Рика, взглядом умоляя того стать моей парой. Правильно истолковав мой призыв, друг поспешил мне навстречу, но адепта опередил непонятно откуда материализовавшийся Айвэ.

— С Раминой танцую я! — Поставив Эрика перед фактом, он демонстративно обнял меня за талию.

По молниям, сверкнувшим в глазах моего друга, я поняла, что дело грозит перерасти в потасовку. А мне совсем не улыбалось снова становиться причиной раздора.

— Все в порядке, — улыбнулась я приятелю. — Потанцуй лучше с Фабиолой. Она, кажется, ищет пару.

Рик скрипнул зубами, но продолжать бодаться не стал. Поплелся к Рыжику и, встав напротив нее, склонился в галантном поклоне. То же самое проделали и остальные партнеры. Зазвучала дивная мелодия зачарованной скрипки, переплетаясь с нежными вздохами арфы.

— И зачем нужно было устраивать это представление? — зашипела я на принца и нервно вздрогнула, когда он по-хозяйски притянул меня к себе. Одна рука вальяжно легла мне на талию, другая обхватила запястье.

Прижав мою ладонь к своей груди, так, что я слышала стук его сердца, Айвэ ответил:

— Твоему дружку уже давно пора знать свое место и не высовываться. — Адепт сделал шаг вперед, и я по инерции отступила. — Согласись, логично, что мы репетируем вместе. Раз на балу ты будешь танцевать только со мной.

— Айвэ, — простонала я, делая еще один неловкий шаг назад под решительным натиском партнера, — мы ведь это уже проходили. Я буду с Кайном!

Но его беспардонное высочество, казалось, меня не слышал.

— Поздравляю со сдачей последнего экзамена. Теперь, когда ты наконец-то свободна, у нас появится уйма времени друг для друга. — Многообещающе улыбнувшись, он резко крутанул меня за руку. Я пошатнулась. Стараясь удержать равновесие, нечаянно наступила на отполированную туфлю принца, отчего тот сдавленно всхлипнул.

Краем глаза заметила, как мрачнеет элика Ариада, когда ее взгляд задерживается на нашей паре. Кажется, я подмочила репутацию Рамины как лучшей танцовщицы.

Порхающие по залу подхалимки-феи укоризненно качали головами и беспардонно тыкали в меня пальцами. Еще немного, и меня выметут отсюда поганой метлой. А мэтрессе придется подыскивать себе новую фаворитку.

И неизвестно, чем бы закончился этот спектакль, если бы дверь вдруг не открылась и в ее проеме не показался наш дорогой куратор.

«Кобель!» — подумала я.

Обведя взглядом зал и на какой-то миг задержавшись на нашей с Айвэ паре, метаморф направился к преподавательнице.

При появлении вейла я еще больше занервничала и окончательно сбилась с ритма. Сердце обожгло чувство обиды. Вспомнила слащавую физиономию Инаэль и ее похвальбу по поводу суперской ночи с моим без пяти минут суженым.

Я чуть не зарычала.

Получается, мэтр Вивади может волочиться за каждой юбкой, а я, видите ли, не имею права даже взглянуть «налево». Мне, может, тоже хочется пококетничать. Да хотя бы с Айвэ! В конце концов, я — свободная девушка. А его высочество очень даже недурен собой: высокий, широкоплечий, с бархатным голосом и сильными, но очень нежными руками. Да, немного назойлив и приставуч, но зато заботлив и внимателен. Вон как за меня переживал после злополучного вечера в театре.

Почему меня должны волновать проблемы зеленоглазого? Пусть сам расхлебывает заваренную его предками кашу, а меня увольте!

Подумала так и, улучив момент, когда метаморф снова стал сканировать нас взглядом, прильнула к плечу принца. Айвэ от такой незапланированной нежности воспрянул духом и, решив, что лед тронулся, нагло передвинул руку с талии мне на бедро. Вместо того чтобы врезать нахалу, я поощряюще ему улыбнулась, пропев при этом дифирамбы его танцевальному мастерству.

Кажется, я начала получать удовольствие от игры в танец. Заметила, как метаморф весь аж напыжился. Даже глаза на какой-то миг стали янтарными с узкими черными зрачками. Правда, он тут же взял себя в руки и, что-то бросив преподавательнице через плечо, направился прямехонько к нашей паре. По-видимому, чинить разборки.

«Сейчас начнется», — мысленно пожалела я о своей маленькой шалости.

Принц при виде соперника сразу встал в стойку. По-прежнему удерживая меня, вызывающе посмотрел на вейла. Остальные парочки продолжали вяло кружиться по залу, то и дело косясь в нашу сторону.

— Эли Долэри, — чинно процедил куратор, — мне нужно с вами поговорить.

Читай между строк: «А ну кыш отсюда, пока я окончательно не озверел и не размазал вас по паркету!»

— Мы вообще-то танцуем, — попробовал вякнуть принц.

— Уверен, вашему высочеству не составит труда поменять партнершу, — холодно отрезал маг. — Эли Долэри отправится со мной.

— Эли Долэри останется!

Пока что в качестве оружия использовались взгляды. Но где гарантия, что вскоре в ход не пойдут кулаки? И снова — из-за моей скромной персоны. Как же им не надоело!

— Я пока что не заметил у нее на пальце обручального колечка, — продолжал нарываться самоубийца-принц. — И мне неясно, кто дал вам право ею командовать, мэтр?!

Кайн вопросительно вздернул брови.

— У меня нет времени пререкаться с тобой. Пойдем, Рамина. — И так на меня зыркнул, что я без слов поняла: если не повинуюсь, мало мне не покажется.

Осторожно убрала руку адепта с талии и сделала шажок в сторону взбешенного мага. Хоть и убеждала себя, что бояться мне нечего и все это — пустое сотрясание воздуха, но поджилки почему-то дрожали.

Айвэ ухватил меня за локоть, пытаясь удержать. В голову сразу полезли глупые ассоциации: я — мелкий пушной зверек, они — два матерых волка, не желающие уступить друг другу добычу и потому готовые разорвать ее на клочки. И ведь не заступится никто и не вразумит этих чокнутых!

Благо принц не стал продолжать «дуэль». Только шепнул мне:

— Увидимся вечером, — и убрал руку.

Покидали мы класс в гробовом молчании. Дождавшись, когда я переступлю порог, Кайн с остервенением хлопнул о косяк дверью. Потом оттащил меня к окну. И где наша знакомая пыльная штора?..

Ожидала упреков и криков, но вместо этого оскорбленный «жених» процедил сквозь зубы:

— Хочу тебе напомнить, что не только мои родители жаждут этого союза. Инициатором помолвки был герцог Долэри, и вряд ли он обрадуется, узнав, что его дочь, уже почти одной ногой в браке, флиртует со всеми напропалую!

Хорошо хоть одной ногой не в могиле.

— Ну, может, он еще больше обрадуется, узнав, что жених его дочери путается по ночам с кем попало! — выпалила я. От переизбытка чувств даже ногой топнула, а руки сами потянулись отвесить магу пощечину. Для большего драматизма. Благо инстинкт самосохранения вовремя сработал.

— Ты это о чем? — из смертельно обиженного превратился в крайне недоумевающего зеленоглазый.

— О чем о чем! Да все о том же! О тебе и раскрасавице Инаэль! Твоя любовница мне сегодня все уши прожужжала, какой ты расчудесный в постели!

Маг реально опешил. Наверное, переваривал услышанное и прикидывал, как бы поправдоподобнее соврать.

— А ты и уши развесила? — неожиданно улыбнулся он. Ярости и раздражения — как не бывало.

— Ну уж не думаю, что у твоей альвессы столь извращенные фантазии!

— Между мной и Инаэль уже давно ничего нет и быть не может. И дело тут не в тебе, — поспешно уточнил вейл и с кислой миной добавил: — Инаэль не та женщина, с которой бы мне хотелось идти по жизни.

В душу, как в подгнившее яблоко, закрался червяк сомнения. Может, травница действительно солгала? Обвела вокруг пальца, как последнюю дуру. А я рада стараться — поверила. Да еще и приревновала. Причем того, на кого не имею ни малейшего права. С какого боку ни посмотри. Да и не хочу иметь. Вроде бы…

Кажется, те же мысли посетили и светлую голову Кайна:

— А чего, собственно, ты так взъелась? И это прилюдное обжимание с Айвэ непонятно зачем устроила.

— Просто встала не с той ноги. — Несуразнее оправдания сложно было придумать. Вечно я ляпаю всякую ерунду. — А ты зачем пришел? Что-то хотел? — поспешила сменить тему.

— Второе свидание, — с видом мученика выдавил метаморф. — Вечером поедем…

Но я его перебила, сказав, что еще не отошла от нашего прошлого вояжа, и потому место аудиенции выберу сама. Сбежать-то мне все равно не удастся — это я уже уяснила. Наверняка дорогой ректор опять подстрахуется.

— Пойдем в библиотеку.

Раз уж все равно придется убить вечер на рандеву, так хоть с какой-то пользой. Как говорится, совместим приятное с полезным. Правда, ничего приятного я в этом не вижу.

Зато Кайн может знать что-то о прошлом замка. Возможно, подскажет какую-нибудь интересную книгу о почтенном семействе Руан. Хотелось бы выведать как можно больше о Лалле и Вараоне, прежде чем я решусь ей помочь.

Маг немного удивился выбору места встречи, но спорить не стал. Сказав, что зайдет после ужина, удалился. А я поспешила в класс искать фею, утащившую мою мантию.

— Просила же сделать все тихо. А ты что натворил?! Напал на нее в театре! На глазах у десятка свидетелей! — бесновалась отражающаяся в зеркале герцогиня.

Сидящий в кресле маг угрюмо выслушивал гневную отповедь, до побелевших костяшек пальцев сжимая в руке бокал. Не была бы стерва так богата и привлекательна, давно бы поставил ее на место. Но каким-то непостижимым образом в присутствии любовницы он робел, превращался в безропотного мальчишку, готового исполнить любое желание своей госпожи.

— Откуда мне было знать, что Барольд привяжет девчонку к ее дархову жениху?! — попытался оправдаться вейл.

Но герцогиня, поглощенная своей яростью, слышала в данный момент одну лишь себя.

— Нам повезло, что моего мужа сейчас нет в империи и письмо ректора попало ко мне. Иначе бы он сразу же забрал маленькую вредительницу из академии!

— Я ведь говорил, что все улажу. Значит, улажу! Доверься мне.

— Ты меня этим своим «улажу» уже несколько недель пичкаешь! — окончательно рассвирепела Сирина. — Хватит! Я им сыта по горло!

— Напасть на нее сейчас — слишком рискованно, — попытался вразумить вздорную элику колдун. — По приказу Барольда с нее половина академии глаз не спускает. И этот мальчишка Кайн вечно за ней таскается. На пару с принцем. Нужно подождать, пока все уляжется, тогда я ее уберу. Даю тебе слово!

— Муж возвращается через три недели. К тому времени Рамина должна исчезнуть! — повелело отражение и тут же померкло.

ГЛАВА 13

Севастьяна

Окончание этого непростого дня до безобразия походило на его начало. Я снова стояла перед закрытыми дверьми библиотеки, терпеливо ожидая, когда те наконец-то распахнутся. Только на сей раз мерзла не в одиночестве. Кайн хоть и вынужденно, но все-таки составил мне компанию, а вместе с ним — и его крутая сфера-зонтик, взявшаяся снова защищать нас от дождя и ветра. Если бы маг еще додумался какой-нибудь нагреватель к ней пришпандорить, цены б ему не было. На ласки-то ради согрева, похоже, он точно уж не расщедрится.

Спокойную атмосферу нарушало недовольное брюзжание куратора:

— Они там что, все повымерли?

— Это нормально, — флегматично отозвалась я. — Не пройдет и полгода, как нам откроют.

— Свой черный юмор оставь при себе, — посоветовали мне «ласково».

Было забавно наблюдать, как он хмурится и на лбу пролегает складочка, а глаза загораются нетерпением. Мне даже стало жаль бедолагу фея. Чувствую, на нерадушный прием он получит такой же нерадушный ответ.

Сторож оказался все тот же. При виде меня привычно скорчил недовольную мину. Правда, переведя огромные синие глазищи с моей скромной персоны на мага, спешно переориентировался.

— Библиотека уже закрыта, мэтр, — вежливо сообщил мелкий хранитель, но, заметив не предвещающий ничего хорошего взгляд вейла, благоразумно решил отложить дискуссию и распахнул перед нами двери.

Защитная сфера растаяла в воздухе, стоило переступить порог библиотеки. До нас донеслось недовольное бормотание фея:

— Нашли где свидания устраивать. Это им что, частные апартаменты?

Я не выдержала и обернулась.

— Почему ты решил, что у нас свидание?

— А что? Книжки пришли почитать? Вся академия гудит о вашей помолвке. Мы даже ставки начали делать на предмет долгосрочности ваших отношений, — бесхитростно признался фей.

— И кто на что ставит? — заинтересовался Кайн.

— В библиотеке предрекают от силы пару недель. Максимум месяц, — деловито ответил крылатый. — Моя невеста работает у мэтрессы Ариады. Она рассказала, мэтр, о сегодняшней вашей стычке с принцем, который почему-то тоже запал на эту пигалицу. Хотя ума не приложу, на что тут можно позариться.

— Вот только давай не переходить на личности, — погрозила я пальцем этой летающей клумбе. — Иначе твои бутоны на голове грозят никогда не раскрыться. Повыдергиваю их, как сорняк, и станешь ты похожим на общипанную курицу.

— Ну что я вам говорил! Связаться с этой красавицей — все равно что сунуть голову в пасть тигру. Моя невеста, кстати, тоже не верит, что все у вас закончится свадьбой, — продолжил вводить нас в курс дела злопыхатель.

— Ну а на счастливый конец хоть кто-нибудь надеется? — предельно равнодушно поинтересовалась я и скосила взгляд на вейла. Непроницаемый, словно сфинкс. Пофигист дархов.

— Феи из кухни вроде бы за вас, — как-то неуверенно протянул голуболицый.

Это, наверное, благодаря моему хорошему аппетиту. Какое-никакое признание их кулинарных способностей. Вот они и встали на мою сторону.

Мысленно одернула себя, велев не забивать голову всякими глупостями. Мне вообще должно быть по барабану, кто и на что там поставит. Это ведь невзаправдашние отношения, а так — дешевый розыгрыш. Вот пусть розыгрышем и остается.

— Пойдем. — Кайн со скучающим видом устремился к лестнице. Я преданной тенью потащилась за ним.

Весь день набиралась храбрости сказать магу, что эта игра в любовь до дархов мне надоела и я очень надеюсь на скорый финальный аккорд. Но стоило увидеть это кудрявое чудо на пороге комнаты, сразу все слова проглотила. А на пальцах я пока изъясняться не научилась.

Ну ведь нельзя же быть таким страшно красивым! И зачем было напяливать на себя этот готично-сексуальный прикид?! Весь черный-пречерный, и в этом черном омуте — зеленые колдовские глаза. Здесь у кого угодно крыша поедет. Теперь я, кажется, понимаю местных красавиц, что растекаются перед ним сладкой лужицей. Эдакий очаровашка-вампир, и каждая готова подставить ему свою шею.

И на кой дарх было так выряжаться? Он ведь на липовое свидание собирался. Да еще и этот дурацкий парфюм, чтоб его! Так и щекочет нервы; в общем, действует возбуждающе.

Нет, я по таким правилам не играю.

Как вы понимаете, духу отказаться от нашей встречи у меня не хватило. И вот мы вдвоем в библиотеке, сидим рядышком возле зажженного камина. По залу кружат мерцающие огоньки. Тяжелые портьеры, картины в золоченых рамах и ковры приглушенных тонов добавляют романтики и расслабляют.

Вот только разговор не клеится. Сидим и молча смотрим в разные стороны. А я так вообще как на раскаленных углях ерзаю.

— Кайн, а сколько тебе лет? — ляпнула первое, что пришло в голову.

— Двадцать шесть, — последовал невозмутимый ответ.

— Скажи, а ты всегда такой психически-нервный или только в общении со мной?

— У тебя что сегодня, прилив красноречия? — хмыкнул маг и перелистнул страницу книги, которую почему-то держал вверх ногами или задом наперед. Уж не знаю, как будет правильно.

— Ну я хотя бы пытаюсь наладить беседу! Но если хочешь, будем сидеть как мумии. На радость библиотечным феям. Пусть повышают ставки!

В том, что за нами бдят, пытаясь выяснить, как обстоят дела на любовном фронте, я ни минуты не сомневалась. То и дело со стороны стеллажей доносились шорох и перешептывания.

— Ладно, — лениво протянул зеленоглазый. Захлопнув книгу, оставил ее на столике, заложил руки за голову и милостиво разрешил: — Дерзай, спрашивай.

Сам он, по-видимому, ничего у меня выпытывать не собирался. Сразу видно, что я его интересую не больше, чем прошлогодний снег. Обидно, досадно, но ладно… Мне же было любопытно откопать скелеты в шкафу куратора.

— Скажи, почему именно Инайская академия магии? Что-то не похоже, что работа учителя — голубая мечта твоего детства.

Вейл горько усмехнулся:

— Никогда не думал, что буду воспитывать сопляков вроде твоего принца. Поддался, дурак, на уговоры родителей. А ведь хотел служить в армии. Профессора прочили мне блестящее будущее телекинетика или заклинателя. Да и мои способности метаморфа куда больше бы там пригодились. Думал, что жертвую мечтой ради матери, а оказалось, меня заманили сюда, чтобы окольцевать.

— Ну прости, что не самоликвидировалась вовремя и помешала твоей карьере, — уловив нотки упрека в его голосе, обиделась я.

— Ты тут ни при чем, — примирительно проговорил зеленоглазый. — Виноват мой отец. А мне приходится расплачиваться за его ошибки.

На какое-то время в библиотеке снова повисло молчание. Я елозила в кресле, глазея на то, как огонь в камине радостно обугливает поленья, и гадала, чего бы еще такого выведать у скрытного нашего.

— Кайн…

— Что? — пробурчал он сонно.

Кажется, он задумал проспать все наше свидание. Нетушки! Такого подарка ему не будет.

— А какая у тебя ипостась?

Его светлость все-таки изволили мне ответить, хоть и с явной неохотой:

— Наш род берет свое начало от древних драконов.

— Крутота! — искренне восхитилась я. — Наверное, это здорово — быть метаморфом. Да еще и уметь превращаться в дракона!

— В перевоплощении есть свои плюсы и минусы. Нам проще освоить магию, управлять стихиями и сплетать даже самые трудоемкие заклинания. С другой стороны, тяжело укрощать вторую свою сущность. Особенно молодым. Очень часто превращения у них происходят спонтанно, и в личине зверя они не способны себя контролировать, а потому могут натворить бед. Вот почему ученикам и разрешается перевоплощаться только под надзором наставника.

— И все равно, это здорово — быть особенным. Вас, чистокровных метаморфов, в мире осталось мало. Можно сказать, вы — настоящий раритет. — Тему об оборотнях я затронула неспроста. Готовила почву, чтобы перейти к главному — к своим далеким предкам. Спросила с замиранием сердца: — А ты что-нибудь слышал о прошлом замка? О клане Руан и его последнем маньяке — оборотне Вараоне?

Поняв, что выспаться в моем обществе ему не удастся, Кайн выпрямился в кресле и вопросительно покосился на меня.

— Откуда ты об этом узнала? Эл Барольд не любит, когда вспоминают о прошлом академии.

Потупившись, тихо призналась. Почти искренне.

— Случайно наткнулась на одну книгу в библиотеке, «Легенды замка Руан». Меня заинтересовали описанные в ней истории. Особенно рассказ о девушке по имени Лалла, которую похитил Вараон.

— Я что-то припоминаю, — задумчиво потер подбородок маг. — Вроде бы она была невестой его лучшего друга. Что не помешало колдуну сломать им обоим жизнь. Если легенды о Вараоне правдивы, Лалла была не единственной его жертвой. Метаморфа называли Пожирателем жизней.

— Какое жуткое прозвище! — Скинув туфли, я забралась с ногами в кресло и прижала колени к груди. Было грустно думать, что несколько веков назад этот замок являлся юдолью страданий. — Тебе известно, почему его так прозвали?

— По одной легенде, похищая девушек, Вараон пленял их души и играл ими, словно марионетками. Считается, что они так и не обрели покой. За многие годы история о метаморфе обросла столькими небылицами, что теперь трудно понять, где правда, а где вымысел.

— Но зачем нужно было мучить бедняжек даже после их смерти?

Мне стало жутко от осознания, что в моих жилах течет кровь этого бессердечного гада.

— Видишь ли, душа является источником магии, — охотно пояснил вейл. Кажется, мне все-таки удалось его расшевелить. — Магией владеют даже те, у кого в течение жизни не проявляются способности. Возможно, Вараону нужны были души для каких-нибудь безумных экспериментов. Он всегда питал слабость к темным искусствам. А может, ему просто нравилось мучить своих жертв. Версий много.

Вопросов на языке вертелось тоже немало, и мне хотелось озвучить каждый из них. Но нашей беседе помешали. Позади раздался тихий шорох, и, обернувшись, я увидела Лаллу. Она проскользнула в метре от нас и скрылась в проходе между книжными стеллажами.

Выглядело это как приглашение отправиться за ней следом. После ее помощи на экзамене отказаться было, по крайней мере, невежливо.

— Сейчас вернусь, — подскочила я с кресла. — Совсем забыла, что хотела отыскать одну книгу.

Тут же по залу прокатилась волна недовольства. Это любопытные феи кинулись врассыпную, опасаясь быть застуканными за подслушиванием.

Впереди мелькнул шлейф воздушного, будто сотканного из паутины, белоснежного платья. Чувствуя, как внутри бешено колотится сердце, я миновала несколько стеллажей и снова увидела призрак своей прародительницы. Кажется, та стала еще прозрачней с момента нашей последней встречи. Наверное, подпитка заканчивалась.

— Мне нужно рассказать тебе все сегодня. Пока я снова не исчезла. — Голос Лаллы звучал слабо, словно она готова была вот-вот испустить дух. Хотя мертвее, чем она есть, уже не бывает.

Я осторожно выглянула из-за стеллажа, проверяя, не крадется ли Кайн по следу.

— Только не здесь, — ответила шепотом.

— У нас мало времени, — упрямо прошелестела Лалла.

— Давай через полчаса в замке.

— Ты ведь поможешь мне? — В глазах несчастной пленницы было столько мольбы и отчаяния, что отказать ей мог бы разве что какой-нибудь чурбан бесчувственный. — Тьяна, пожалуйста.

— Помогу, помогу. Только не здесь и не сейчас.

— Рамина? — раздалось за спиной.

От неожиданности я чуть не подпрыгнула до потолка. Резко обернулась.

— Ты с кем-то говорила? — нахмурился Кайн, внимательно обозревая пространство у меня за спиной.

— Что? — тупо переспросила я, растягивая губы в нервной улыбке.

— Я слышал твой голос…

— А-а-а… Это я сама с собой так договариваюсь, — ляпнула сдуру.

В тот же миг захотелось хорошенько стукнуться головой о стенку, чтобы впредь в нее не лезло дарх знает что, совсем не похожее на разумное объяснение. Мало того, что он считает меня безмозглой кокеткой, так теперь еще и в неадекватности заподозрит. Пытаясь хоть как-то спасти положение, схватила первый попавшийся талмуд и протараторила:

— Мне нравится читать вслух. Вот! Хобби у меня такое — чтение с выражением.

— Я в принципе не ожидал, что тебе читать нравится, — не упустил возможности подколоть зеленоглазый. — Нашла свою книгу?

— Нет, но это не к спеху. В другой раз поищу. Сейчас пора возвращаться в замок. — Попыталась просочиться между стеллажом и метаморфом, но последний и не думал подвинуться.

— Уже? Мы ведь только недавно пришли.

— Хорошего понемножку. А то быстро приестся.

Прежде чем выйти на улицу, Кайн «раскрыл» свой магический зонтик. Попрощался с голуболицым сторожем, получив в ответ от того безапелляционный вердикт:

— Неделя. Больше не протянете.

Не сдержавшись, я обернулась и показала доморощенному провидцу язык. Тоже мне, пророк библиотечный.

Кайн не захотел проститься в замковом холле, сказав, что я даже в стенах академии умудрюсь найти приключения на свою бедовую голову. Потащился за мной до самой комнаты. А там, по ставшему традиционным закону подлости, нас уже поджидала Инаэль, исполнявшая в тот вечер обязанности дежурной надзирательницы.

Кайн буркнул недружелюбное: «Здравствуй», — я опустилась в нарочито пренебрежительном реверансе, а травница, оставаясь верной самой себе, не преминула выпустить в меня жало:

— Наверное, его высочество попутал расписание. Оказывается, сегодня очередь мэтра Вивади выводить вас на прогулку.

Дарх! Совсем забыла, что Айвэ грозился заглянуть вечером пожелать мне спокойной ночи. И Инаэль, не изменяя своей сволочной натуре, стопудово ему доложила, с кем я ушла. Классическая стерва!

— Никак не угомонишься, — мрачно осадил ее Кайн. — Сказочница!

Альвесса вспыхнула.

— Не бери в голову, — посоветовала я «жениху» и, чтобы окончательно добить травницу, приподнялась на цыпочках и чмокнула его в щеку. — До скорой встречи, любимый!

В другой обстановке я бы не позволила себе такой вольности, но на что не пойдешь ради жажды отмщения. Оставив опешившего мага и пыхтящую ежиком альвессу, я прошмыгнула в комнату. Если хотят, могут продолжать собачиться без меня. Я должна встретиться с Лаллой.

Фабиола готовилась с миром отойти ко сну, когда я вернулась. Заметив мой слегка взбудораженный вид, подруга спросила:

— Что случилось? Ты вся красная, как помидор.

— Я только что поцеловала мага.

Хотя на гордое звание поцелуя мой дружеский чмок явно не тянул. И вообще, затевался он исключительно ради мести… Да, вот это вполне подходящее оправдание.

— Смело! А он что? — Отвернувшись от зеркала, перед которым скрупулезно расчесывала свою огненную гриву, подруга посмотрела на меня с любопытством.

— Про мага потом. Сейчас сюда явится Лалла и…

— Как сюда? — пискнула Рыжик. — Сюда не надо! Я ее боюсь!

И как вам нравится такая духозаклинательница? Испугалась вполне безобидного привидения, тем более моей родственницы. Фабиола побледнела как мел, стала нервно озираться по сторонам, при этом сжимая ни в чем не повинную щетку с таким усердием, что я испугалась за ее дальнейшее существование; понятное дело, щетки.

— Ладно, поговорю с ней где-нибудь в другом месте. — Осторожно приоткрыв дверь, я выглянула в коридор и, не заметив ничего подозрительного, сказала подруге: — Скоро вернусь.

— Тьяна, не надо! Не уходи!

— Ты уж постарайся определиться. То тебе надо, а то не надо.

Я выскочила в коридор и поспешила к небольшой гостиной, где любили коротать вечера за болтовней девочки моего курса. Стоило войти в комнату, и свечи в канделябрах приветливо замигали, в камине вспыхнуло пламя, а у меня за спиной раздался тихий шелестящий голос, совсем не отвечающий безмятежной атмосфере зала:

— Тьяна…

Хоть я и знала, что это всего лишь призрак бедной Лаллы, но сердце все равно трусливо екнуло. Скользнув на ковер возле камина, чтобы быть поближе к теплу и свету, я вся обратилась в слух.

Лалла опустилась рядом, сложив белые руки на своем не менее белом платье, и зашептала слабым голосом:

— Я неспроста тебя тороплю. Провести ритуал, который меня освободит, возможно только один раз в году, в день моей смерти. Я умерла в третью ночь златолиста,[10] и, если ты не поможешь мне сейчас, придется ждать еще один мучительно долгий год.

— Расскажи о ритуале.

— Ты должна будешь произнести заклинание, что разрушит чары Вараона, и скрепить его своей кровью. Ведь в твоих жилах течет его магия.

Понятно. Все-таки без кровопролития не обойтись.

— Ритуал необходимо провести там, где я была похоронена. И тогда я стану свободной. — Лалла с надеждой посмотрела на меня. — Ты согласна?

— И сколько литров крови потребуется? — для самоуспокоения пошутила я.

— Всего несколько капель, — не поняла юмора прародительница.

Помнится, в прошлый раз несколькими каплями не обошлось. Ну да ладно! Я не жадная, могу поделиться. Тем более для спасения родственницы.

— А где я возьму заклинание?

— Если ты позволишь… — Лалла придвинулась поближе и протянула ко мне свои почти прозрачные руки.

Я невольно отпрянула, но, приказав себе не трусить, кивнула в ответ. Почувствовала легкое прикосновение к своим вискам, и тут же в кожу будто впились тысячи острых иголочек. В глазах потемнело от боли. Потом все пошло разноцветными пятнами, которые неожиданно начали складываться в слова, а те — в целые предложения. На фоне их мелькнула мрачная картина: черная земля, усеянная, словно цветами, белесыми надгробиями, абсолютно одинаковыми и какими-то безликими. Искрометная вспышка — и снова темнота.

Когда мрак перед глазами рассеялся, я обнаружила, что снова одна. Дух исчез, вложив мне в память заклинание и карту места проведения ритуала. Оставалось надеяться, что за следующие три дня эти знания не выветрятся из моей головы.

Только сейчас, оставшись в одиночестве, я почувствовала, что умираю от усталости. Столько событий за один короткий день — для моей хрупкой психики более чем предостаточно. Поднявшись, побрела к себе в комнату, отчаянно надеясь проспать всю ночь без кошмаров.

Первый день златолиста пролетел в занятиях и разговорах с друзьями. Те уговаривали меня не торопиться и не верить всему, что втюхивала мне Лалла. Но ведь они не видели этот несчастный взгляд! Такой невинный и искренний. Если не помогу бедной бабуле, боюсь, повадится являться мне по ночам с истериками и упреками. Лучше уж провести этот дархов ритуал и жить с чистой совестью.

Предбальная лихорадка продолжалась. Во всех гостиных только и говорили, что о платьях, украшениях и женихах.

Кстати, о женихах. Кайн заглянул ко мне на следующее после нашего свидания утро сообщить, что убедил мэтрессу Ариаду не включать меня в почетный список лучших танцовщиц академии. Ведь я девушка помолвленная, и охота на меня уже закрыта. Теперь мое дело маленькое — скромно подпирать стеночку и ждать приглашения на танец от единственного кавалера, то бишь любимого жениха.

Н-да, веселенькая перспектива… Зато не придется позориться пред всем честным народом и оттаптывать желающим со мной поплясать ноги. На радостях я едва не бросилась куратору на шею. Хорошо хоть вовремя спохватилась, решив, что очередной порыв с моей стороны может быть истолкован неправильно. А у меня ведь к нему нет никаких чувств. Ну вот нисколечко! Если рассуждать теоретически…

Лелька заскочила ко мне накануне праздника, принесла переделанное бальное платье Рамины и отчиталась о жизни в доме баронессы. Заверив меня, что все у нее в ажуре, сестра помчалась обратно к элике Бависе дошивать наряды ее дочерей. Я пока решила ничего не рассказывать ей о Лалле, чтобы не волновать понапрасну. Возможно, когда-нибудь потом, когда история с моей прародительницей останется в прошлом.

Что касается Айвэ, то его высочество разобиделся на меня не на шутку и наконец отлип, дав возможность морально подготовиться к ритуалу. Ночь его проведения совпала с открытием бального сезона. Мне это было только на руку. Покручусь на празднике, повальерансирую с Кайном, накушаюсь до отвала и на погост. Сколько того времени нужно, чтобы провести один несчастный обряд? Минут тридцать от силы. В праздничной суматохе моего отсутствия никто даже и не заметит.

Фабиола и Эрик наотрез отказались отпускать меня одну, поэтому было решено, что на кладбище мы отправимся втроем. Я не противилась, потому что знала — так мне будет спокойней.

Как ни странно, но карта и заклинание прочно застряли у меня в голове. Недоставало только особого кинжала, предназначенного для проведения ритуалов подобного рода. Не могу сказать, откуда я знала про кинжал, но была уверена, что он нам понадобится. Наверное, эту мысль тоже внушила мне Лалла.

Изготавливались такие кинжалы из специального заговоренного металла. Самые дорогие инкрустировались камнями, вроде чароитов, мощных проводников силы. Те концентрировали магическую энергию в себе, а потом выплескивали ее на объект ритуала.

За оружие я не переживала. Был у меня один знакомый антиквар, тайно приторговывавший крадеными артефактами. Не имевшие лицензии любители волшебства только у таких, как Лодар, и отоваривались. Я же ему частенько сбывала товар, так сказать, по сходной цене. Посему в качестве покупательницы рассчитывала на хорошую скидку.

Оставалось развести зеленоглазого на свидание. За день до бала я попросила его съездить со мной в город, якобы с целью подобрать шаль для бального наряда, капризно заявив, что без нее мне на празднике делать нечего. Кайн для приличия немного повыделывался, но все-таки согласился.

Фабиола, которой тоже приспичило в город за какими-то особенными духами, увязалась за нами, чему я была только рада. Лучше болтать с подругой, чем пытаться разговорить этого молчуна.

Будто по заказу, погода выдалась замечательная. Пасмурные дни миновали, уступив место кристально чистому небу, ласковому солнцу и золотой листве. Теплый ветер срывал ее с деревьев и, покружив в воздухе, стелил по земле.

В городе, как и в академии, царила атмосфера праздника. Завтра вечером не только в замке, но и во многих знатных домах, а также во дворце императора зажгутся мириады огней и зазвучит веселая музыка. Может, Айвэ умотает на прием к папочке? Было бы здорово, если бы хоть он не мельтешил перед глазами.

— Приехали! — воскликнула Фабиола, заметив яркую вывеску с изображением миниатюрной бутылочки парфюма.

— Я вас здесь подожду. — Сложив руки на груди, Кайн прикрыл глаза, правильно рассудив, что за время, проведенное нами в лавке, ему запросто удастся выспаться.

Перепробовав с дюжину ароматов и прикупив себе по маленькому флакончику (почему-то мне в душу запало гармоничное сочетание лимона с пряным жасмином), мы отправились дальше.

Так как улицы в этот час кишели прохожими, в центр города пришлось топать пешком. Тем более день стоял дивный. Уразумев, что строить из себя молчуна в присутствии двух юных эли по меньшей мере бестактно, Кайн заговорил сначала о погоде, потом показал нам видневшийся на холме белокаменный особняк Вивади, которым мы с Фабиолой дружно повосхищались, а под конец, перестав изображать из себя сухаря, угостил нас горячим шоколадом в маленькой кофейне неподалеку от антикварной лавки. Той самой, ради которой и затевался этот вояж.

Оказывается, когда хотел, маг мог быть довольно милым и даже умел шутить, о чем я и не подозревала. Фабиола поначалу смущалась и робела, но постепенно тоже расслабилась, и теперь нам не приходилось клещами вытягивать слова друг из друга. Разговор складывался сам собой, легко и непринужденно.

Пока сидели в кофейне, успели перемыть косточки всем общим знакомым, поговорить о новых предметах для второкурсников и обсудить самые последние академические сплетни. Либо Кайну действительно было интересно, либо он умело притворялся, но болтать с ним ни о чем было одно удовольствие.

— Сейчас заглянем в еще один магазин, потом за шалью и можем возвращаться, — пообещала я магу.

Оставив его в кофейне, мы направились через дорогу к антикварной лавке. К счастью, посетителей у Лодара в этот час было немного. Когда колокольчик над дверью звякнул, альв оторвал взгляд от старинной вазы, которую нахваливал заинтересованному покупателю, и посмотрел на меня. Антиквар не сразу узнал свою старую знакомую, потому как впервые видел меня в амплуа благородной эли.

В глазах альва мелькнуло удивление. Передоверив клиента помощнице, Лодар поспешил к нам.

— Тьяна, — раскрыл он руки для объятий, — неужели это ты? А я уже начал волноваться. От тебя столько времени ни слуху ни духу. Все в порядке?

— Все просто замечательно, — немного приврала я и тепло улыбнулась антиквару.

— Ты изменилась, — обвел он меня внимательным взглядом и посмотрел на Фабиолу. — А эта прелестная эли?

— Моя подруга. — Пока расшаркивалась с альвом, то и дело поглядывала на широкое окно, через которое отлично просматривалась кофейня и сидящий за столиком в гордом одиночестве Кайн. — Лодар, мы немного спешим. Забежала только поздороваться и купить ритуальный кинжальчик.

Хозяин лавки нахмурился:

— Тьяна, во что ты опять вляпалась?

— Ни во что, о чем бы следовало тревожиться. Ты ведь знаешь, Лодар, я себя в обиду не дам.

Альв поманил меня за собой в небольшую каморку, где хранил часть своих не облагаемых налогом товаров. Фабиола осталась изучать легальный ассортимент.

— Но ты ведь обратишься ко мне, если тебе потребуется помощь? — бормотал антиквар, отыскивая в закромах так нужную нам вещь.

— Всенепременно!

— Тобой, кстати, интересовались тут недавно.

— Интересовались? — переспросила я, прикидывая, кто мог прийти по мою душу. Мечтающих разобраться со мной было пруд пруди.

— Каких-то два дегенерата и их, вероятно, хозяин. То ли господин Хрян, то ли Хрюм… Я запамятовал.

— Может, Херон? — предположила я и мысленно выругалась. Неужели еще не успокоился?! Подумаешь, сперла у него задрипанный артефакт. Жлобина!

— Точно он! Неприятный тип.

— И что ты ему сказал?

— Почти правду. Лишь чуть приукрасив выдумкой. — Альв достал из-под кипы бумаг деревянную шкатулку и поставил ее на стол. — Что сто лет тебя не видел и не слышал и будто ты покинула столицу.

— Ох, надеюсь, он купился. Еще разборок с этой жабой мне не хватало.

Конечно, в академии Херону до меня не добраться. Но все-таки неприятно, что он так вдруг активизировался.

— Выбирай, какой душе угодно. — Антиквар раскрыл шкатулку, предоставив на обозрение три кинжала.

Два из них были инкрустированы чароитами и адулярами и навскидку стоили больше, чем я могла позволить себе за них заплатить. А вот простенький кинжальчик из черненого серебра с замысловатой резьбой на рукояти не должен был сильно опустошить кошелек Рамины.

Лодар сделал мне хорошую скидку, поэтому из каморки выходили мы довольные как слоны: антиквар, что сбагрил залежавшийся товар, я — что не пришлось особо раскошеливаться на оружие.

Как назло, именно в тот момент дверь антикварной лавки распахнулась, и ее порог переступил Кайн. Видно, зеленоглазому наскучило сидеть в кофейне, и он отправился на мои поиски. По милости эла Барольда метаморф безошибочно определял, где находится объект внимания, отчего я не переставала чувствовать себя собачкой на поводке.

Я незаметно завела руку с кинжалом за спину, а Фабиола, быстро оценив ситуацию, громко проговорила:

— Рамина выбирала себе украшение к балу, — и бросилась ко мне. — Раминочка, тебе что-нибудь приглянулось? — А затем незаметно забрала у меня оружие и сунула к себе в сумку.

Спустя несколько секунд до Лодара дошло, кого именно величают Раминой. Ушлый торгаш решил и здесь нагреть руки и, шмыгнув в каморку, тут же вернулся оттуда с бархатной коробочкой. Положив ее на прилавок, поманил метаморфа и проговорил:

— Вот это украшение очень понравилось эли Рамине.

Я послала антиквару убийственный взгляд. Нашел время втюхивать свою бижутерию!

Стоило признать, кулон был действительно очень хорош. Узкая длинная пластинка из ярко-синего опала в обрамлении серебряных завитушек. Вот только цена кусалась. Да и не хватало еще, чтобы Кайн делал мне подарки. Я ведь не его содержанка.

— Какая прелесть! — ахнула Фабиола.

— Ничего особенного, — пихнула подругу в бок и уколола Лодара взглядом. — Мы уходим.

— Если хочешь, можешь примерить, — предложил зеленоглазый. — Мы не спешим.

— Как-нибудь в другой раз. Нам еще нужно в магазин тканей.

Простившись с альвом и заскочив на обратном пути за шалью, ради которой якобы и устраивалась наша прогулка, мы поехали в академию.

ГЛАВА 14

И вот настал знаменательный день так желанного всеми бала. С раннего утра в замке наблюдалось столпотворение. Девчонки носились как угорелые, клянча друг у друга шпильки, пудру и прочие мелочи. В ворота тек нескончаемый ручеек из служанок, портних и куаферов, запросто превращающих всех в писаных красавиц.

На завтрак я отправилась в гордом одиночестве, без друзей. Обычно полная учеников трапезная сейчас напоминала пустыню. Почему-то за несколько часов до бала всем прелестницам срочно приспичило похудеть. Даже Фабиола — и та отказалась от кормежки в пользу вонючей отбеливающей маски для лица. Как по мне, так все это чушь собачья. К тому же им все равно не переплюнуть мою прапрабабку: у той белизна аж синевой отливает. А это дорогого стоит.

Рик почему-то тоже решил продинамить завтрак. А зря! Воскресному меню я уже давно присудила первое место за обилие вредных калорий и обалденный вкус. Определившись с выбором, произнесла заклинание, и на тарелке появилось воздушное суфле, украшенное маленькой вишенкой на вершине кремовой горки. Добавив к лакомству чашечку дымящегося кофе (из-за волнений, связанных с предстоящим ритуалом, я плохо спала и теперь нуждалась в легком допинге) и пару фруктов, принялась ублажать желудок.

Пока поглощала вкусности, с интересом глазела по сторонам, наблюдая за тем, как трудоголики феи снуют между столами, обсуждая ассортимент праздничных угощений и оформления зала. «Служители „вилки и поварешки“», — догадалась я. Все как на подбор в накрахмаленных белых передниках и цилиндрических колпаках, накрывающих «цветники» на головах мелких крылатиков.

Одна из фей подлетела ко мне и, заговорщицки подмигнув, сказала:

— Мы все за вас кулачки держим. Не подведите!

Я едва не подавилась суфле. Прокашлявшись, поблагодарила ее за оказанное доверие. Жалко, что им не суждено выиграть. Они, в отличие от остальной их братии, с недавних пор мне импонировали. И то, что так за меня болели, приятно согревало сердце.

Покончив с завтраком, стала думать, чем бы заняться. Можно, к примеру, провести день с пользой и поучиться. Вот только сложно сосредоточиться на книжках, когда через каких-то несколько часов тебе предстоит разрушить чары древнего отморозка и высвободить свою прародительницу из плена.

К тому же возвращаться в комнату не хотелось. Там Фабиола, зараженная вирусом предбального сумасшествия, и меня с ума может свести. Решила махнуть к Эрику. Еще раз повторим наш план: прибытие на праздник, пара танцев и незаметное исчезновение. Ну и перекусить нелишне. Чтобы гемоглобин после кровопускания скорее восстанавливался.

В крыло мальчиков девочкам ходить запрещалось. Но я, следуя примеру своей сбежавшей сестрицы, в гробу видела эти бесполезные правила.

В этой части замка было куда спокойнее. Мне встретились всего несколько адептов, да и те не обратили на меня внимания. Наверное, добрая половина парней еще безмятежно дрыхла, решив как следует отоспаться перед веселенькой ночью.

Негромко мурлыча себе под нос любимый мотивчик, я пересекла длинную галерею. Только собиралась завернуть за угол, как услышала позади спешные шаги. Даже не оборачиваясь, сразу поняла, кто явился по мою душу. Его высочество по привычке попытался меня облапать. А я по привычке отстраниться от типа «дружеского» поцелуя. Ну в самом деле! Сколько же можно!

Адепт все-таки промазал и уткнулся губами мне в ухо.

— Да прекрати же! — оттолкнула от себя наглеца.

Не тут-то было. Прицепился ко мне как репей. Попробуй теперь отдери.

Нос защекотал терпкий винный запах.

Похоже, тоже наклюкался. В академии что, мода такая — принимать аперитив с утра пораньше?

И в обычном своем состоянии адепт не мог усмирить инстинкты. А сейчас, кажется, совсем с катушек слетел.

Дохнул в лицо перегаром, отчего я поморщилась.

— Чтобы я. Больше. Этого урода. Рядом с тобой. Не видел!

— Айвэ, пусти!

Но вырваться из цепких объятий этого качка было непросто. Принц механически, словно речовку, проскандировал:

— Или со мной. Или ни с кем!

«Так не доставайся же ты никому!» — пришла на ум фраза из нашумевшей пьесы. Совсем на почве ревности крыша поехала.

Дарх! Лучше бы была здесь Рамина и сама разбиралась со своим обожателем.

В голову вдруг закралась шальная мыслишка: а может, признаться во всем этому рыцарю недоделанному? Навряд ли он продолжит за мной ухлестывать, узнай, что я — скромная аферистка, промышляющая мелкими и не очень кражами, и большую часть своей жизни прозябала на улице.

Я, конечно, тут же открестилась от столь радикальной идеи. Айвэ далеко не олицетворял всепонимание, и неизвестно, как бы отреагировал на мои откровения. Да и не факт, что поверил бы. Особенно подшофе.

Адепт меж тем жарко шептал мне на ушко:

— Мне надоело видеть тебя во сне и просыпаться в холодном поту, терзаясь от неудовлетворенных желаний. Я хочу воскресить то, что между нами было, — тут он многозначительно цапнул меня за зад, — а твое сопротивление только еще больше меня распаляет. Раньше ты была другой. Более податливой, что ли. Но так даже интереснее. Чем отчаянней сопротивление, тем слаще победа.

Вот дарх! Укротитель нашелся! Я для него что, очередной трофей, которым можно хвастаться перед друзьями?!

— Айвэ, лучше отвяжись по-хорошему.

— Или что? Побежишь жаловаться своему учителишке? — ухмыльнулся этот гад и таки поцеловал меня в губы.

Это он зря… Нашарила в памяти одно действенное заклинание, которое должно было мигом отрезвить приставалу. Но воспользоваться им не успела. Позади раздалось громкое покашливание, а потом некая сила оторвала от меня принца и отбросила его на несколько метров. Так он и остался стоять, словно мумия в саркофаге, неспособный ни пошевелиться, ни пожаловаться на неудобство.

Интересный приемчик! Я бы тоже не прочь такому научиться.

Осторожно перевела взгляд на того, кого еще пару секунд назад душил приступ кашля. Мэтр куратор собственной персоной. Великий и неподражаемый. По досадному стечению обстоятельств именно сегодня наш готичный красавец нес службу дежурного учителя. И именно в этой части академии его угораздило очутиться.

— Кажется, у вашего высочества остались вопросы по поводу моей невесты, — сделал метаморф ударение на слове «моей» и продолжил ледяным голосом: — Может, как для особо одаренных, мне следует повторить?

Ого! Значит, господин куратор уже успел провести воспитательную беседу со своим подопечным. Как по мне, толку от нее — ноль. Наоборот, пытаясь отстоять «свою собственность», то бишь меня, Кайн сделал только хуже. Вон как Айвэ распирает от хотелки. Известно ведь, запретный плод слаще.

В ответ на слова мага принц заскрипел зубами, выплескивая бессильную ярость. А зеленоглазый, судя по проступившей на лице садистской ухмылке, еще даже не начал издеваться и самое интересное приберег на потом.

Жестокой расправе помешало появление трех адептов. Судя по сытым довольным физиономиям, ребята основательно подзаправились и теперь возвращались из столовой, обсуждая какую-то первокурсницу по имени Нора. Но увидев занятную сцену, застопорились.

Понимая, что место для разборок неподходящее, маг приблизился ко мне и рыкнул прямо в лицо:

— Марш к себе! И чтобы духу твоего до вечера в коридорах академии не было!

— А как же обед? — заволновалась я.

— Рамина, если ты еще не поняла, терпение у меня не железное.

Что я, совсем бестолковая?!

Интересно, все драконы умеют рычать, как тигры или, допустим, пантеры? Должно быть, да, они ведь тоже из семейства хищников. По крайней мере, у Кайна это неплохо получается.

— Рамина… — шипел он тоже на пятерочку.

Еще один любитель покачать права. Но если нападки Айвэ меня раздражали, то собственнические замашки мага с недавних пор вызывали какое-то нездоровое умиление. Что тут скажешь? Глупая я. Глупая влюбленная дурочка.

Можно было, конечно, и дальше себя ругать и запрещать думать о метаморфе как об объекте своих мечтаний. Но сколько будет длиться этот самообман? Я ведь девочка рациональная и должна посмотреть правде в глаза. Посмотреть, принять и попытаться излечиться от этого недуга. А пока буду заниматься самотерапией, постараюсь, чтобы маг ни о чем не догадался.

Любовь для меня — табу. Особенно к Кайну. Кто он и кто я! Да и вообще, нужна я ему, как глухонемому скрипка.

Все! Пора завязывать с этими размышлениями и идти настраиваться на ритуал. Любовь любовью, а помощь бедным родственницам еще никто не отменял.

Изобразив короткий реверанс, побежала прочь от впавшего в раж «жениха». Очень надеюсь, что при свидетелях он не станет чинить расправу над бедолагой принцем.

Кайн

Альдис материализовался в самый неподходящий момент, не дав мне как следует проучить выпендрежника. Велев раззявившим рты адептам расползаться по норам, альв быстро снял мое заклинание с принца и с нарочитым поклоном посоветовал венценосному отпрыску удалиться к себе протрезвиться. Айвэ как ветром сдуло.

Я с сожалением проследил, как мелькают пятки его высочества, и набросился на друга. Злость еще бурлила во мне, и ей срочно требовался выход.

— В следующий раз будь любезен — не мешай воспитательному процессу!

— Какому, к дарху, процессу?! Совсем сбрендил?! Это же принц, дурила!

— Да мне-то что? — Я поспешил по коридору, тщетно пытаясь отвязаться от непрошеного моралиста.

Меар шел по пятам и продолжал зудеть в ухо:

— Ты как собака на сене. И сам не ам, и другому не дам.

— Это ты о чем?

— Не о чем, а о ком! Я говорю о тебе и Рамине! Ты ведь все равно не собирался на ней жениться. Так дай девчонке устроить свою судьбу. Или уже передумал и решил придержать для себя? — На последней фразе интонация альва изменилась с обличительной на хитро-заговорщицкую.

— Рамина здесь ни при чем, — буркнул я.

— А она постоянно у тебя ни при чем. Жалко, что ты себя со стороны не видишь. Прямо звереешь, когда видишь ее рядом с Айвэ.

— Я ведь метаморф. Вспышки гнева — для нас это норма.

— Скажем, оправдание так себе, — фыркнул Альдис. — Я, конечно, понимаю, что вы, зверье, по натуре собственники. Только ты уж как-нибудь определись со своими желаниями и не морочь зря девочке голову. И, пожалуйста, не говори, что носишься с ней только из-за родителей. Не верю! Зацепила она тебя. Хоть самому себе в этом признайся.

На такой пафосной ноте альв закончил нравоучение и отправился дальше, сеять разумное, вечное и доброе в головы учеников и коллег. Помянув сквозь зубы дарха, а заодно и непрошеного душеведа, я продолжил свое дежурство.

Севастьяна

До самого вечера провалялась в постели, невпопад отвечая Фабиоле на ее вопросы. Какие перчатки лучше надеть: короткие или длинные? Как завить волосы и какой шпилькой их заколоть? Надевать сережки или ну их на фиг? Последнюю дилемму Рыжик решала добрые два часа. Я даже успела вздремнуть. Пока меня не разбудил восторженный писк подруги.

Порывшись в шкатулках Рамины, Фабиола откопала бриллиантовый кулон на серебряной пластине, по форме напоминавший кленовый листок. Благоговейно поглаживая украшение, Рыжик спросила, может ли она его позаимствовать.

Я великодушно разрешила, сказав, что все мое — ее. Вернее, все Раминино — наше.

Подгоняемая ворчанием подруги, сетовавшей на то, что мне уже давно следовало начать собираться, отправилась в ванную приводить себя в божеский вид.

Закончив с омовениями и завернувшись в пушистое полотенце, вернулась в комнату. Посмотрим, что там сотворила Лелька с платьем Рамины. Стянув чехол, разложила наряд на кровати. Фабиола, тем временем щедро посыпавшая лицо белилами, выронила пуховку из рук и восторженно прошептала:

— Красотища какая…

Да уж, моя портниха постаралась на славу. Ничего подобного я раньше даже в витринах фешенебельных магазинов не видела. Такое девичье и нежное и в то же время такое роскошное платье. Бежевого цвета, расшитое хрустальным бисером, с буфами на рукавах — восхитительными пышными сборочками, напоминающими маленькие ромбики. Треугольный вырез с воротником-стойкой из туго накрахмаленного кружева. Верх пышной юбки украшен все теми же буфами, а дальше по подолу шла блестящая россыпь хрустальных крупинок.

Точно помню, что никакой вышивки и кружев на платье не было. Это моя бедная сестра ночами не спала, только чтобы сегодня я стала гвоздем программы.

Прежде я была равнодушна к моде и не особо заморачивалась, в чем ходить. Главное, чтобы было удобно. Но сейчас с радостью принялась наряжаться. Представила, как обалдеют девчонки, увидев сей неповторимый шедевр, и невольно улыбнулась. Интересно, а Кайн хоть заметит мой наряд или останется таким же, как и всегда: равнодушным и непрошибаемым сухарем? Конечно, мне далеко до раскрасавицы Инаэль, но и в дурнушки я себя никогда не записывала.

А после того как Фабиола завила мои волосы и аккуратно сколола каждый завиток, приукрасив всю эту красоту золотым обручем в виде лаврового венка, моя самооценка взлетела до неприличия. Чуть сама себя не начала вслух расхваливать. Довершали столь непривычный мне образ пара кремовых туфелек и бриллиантовый перстенек, одолженный мной, как и все остальное, у той же Рамины.

Надеюсь, ей сейчас не икается.

Когда пришел Эрик, я все еще крутилась перед зеркалом, не в силах оторвать глаз от своего отражения. Даже жалко, что нам придется рано покинуть праздник. Но, может, получится смотаться по-быстрому на погост и вернуться на бал? Зря я, что ли, так наряжалась.

— Отпадно выглядите, крошки! — Адепт с искренним восхищением переводил взгляд с меня на Фабиолу. Правда, следом за восторгом пришло недоумение. — Вот только на фига было так выряжаться, если нам потом все равно на кладбище пилить?

— По-твоему, мне вечер в деревянных башмаках и переднике открывать? — вздернула подбородок Фабиола.

Рыжик очень гордилась оказанной ей честью — танцевать вальеранс вместе с лучшими ученицами мэтрессы Ариады.

— Ох уж эти девчонки! — пробурчал Рик. — Столько времени тратить на бестолковые глупости!

— Кто б говорил! — хихикнула я.

Что-то мне подсказывало, что наш друг тоже не пожалел минут на сборы. На Эрике был синий фрак, идеально сочетающийся со светлыми панталонами, заправленными в темно-коричневые высокие сапоги. Под фраком — жилет в тон и белоснежная сорочка. На шее — короткий голубой шарфик. В общем, парень хоть куда.

Эрик неспроста предпочел в наряде оттенки синего цвета. Его партнершей в первом танце была Фабиола, платье которой было из василькового бархата. И кавалеру ничего не оставалось, как на время полюбить ненавистный ему синий цвет. Чего только не сделаешь ради девчачьих капризов.

Открытие вечера было назначено на одиннадцать. Договорившись встретиться в холле ровно в полночь, мы поспешили вниз. До начала бала оставались считаные минуты.

Так как обед по милости куратора я пропустила (чтоб ему за это сегодня кусок в горло не лез!), а, по словам Фабиолы, в трапезную гостей пригласят не раньше полуночи — как раз время нам по кладбищу рыскать — решила, что мне точно нужно перекусить. В животе урчало так громко, что казалось, все гости это смогут услышать. Да и вообще, какие могут быть танцульки, а тем более ритуалы на голодный желудок? Нет, мы так не договаривались.

В холле первого этажа моих друзей окликнула балетмейстер. Танцующим парам следовало уже сейчас застолбить места перед входом в церемониальный зал. Я же, просочившись сквозь толпу адептов и приглашенных, в большинстве своем озабоченных поисками подходящих невест, незаметно юркнула в коридор, ведущий в трапезную. Голоса у меня за спиной постепенно стихали, а обоняние стало улавливать умопомрачительные ароматы. Сейчас за кусочек сдобной булочки я готова была заложить свою душу.

Никого, кроме носившихся туда-сюда фей, в трапезной не наблюдалось. Яства, больше смахивающие на произведения искусства, поражали своим великолепием. Ведомая запахами, я подскочила к горке каких-то шариков, громоздящейся на позолоченном блюде, и сцапала один с самой верхушки. Мм, хрустящая корочка, а внутри — еще теплый паштет…

— А ну положь, где взяла! — зажужжали, словно в растревоженном улье, феи и пестрым роем двинулись на меня. — Воровка!

Я стала еще активней работать челюстями, потому как возвращать ничего не собиралась. Да и навряд ли им понравится, выплюнь я пережеванный шарик на макушку их прекрасной пирамиды.

Проглотив вкуснотищу, схватила еще два таких же, сразу же отправив один в рот, а другой зажала в кулаке. Успела также зацепить маленькую песочную корзиночку, наполненную, вероятно, чем-то не менее вкусным, и, выскочив из трапезной, ногой захлопнула дверь. Пока феи в припадке ярости не распотрошили бедную ученицу и не выдавили из меня назад свои шарики и корзиночку.

Вот ведь жмотяры! Я еще сюда вернусь и объем все украшения на их блюдах!

Крутанувшись перед зеркалом и весело подмигнув своему отражению, поспешила на звуки музыки, на ходу расправляясь с отвоеванными угощениями. Хотелось посмотреть, как вальерансируют Эрик и Фабиола. Да и на другие парочки поглазеть любопытно.

— Айвэ, может, достаточно на сегодня? — Высокий светловолосый парень, один из друзей принца, попытался отнять у того бутылку, но его высочество лишь раздраженно дернул рукой.

— Отвянь!

— О тебе ж, дураке, переживаю!

— Переживай про себя, — огрызнулся принц, настроение которого к вечеру окончательно испортилось.

Айвэ поднялся и на нетвердых ногах двинулся к выходу.

— И куда ты в таком виде намылился? — окликнул его приятель.

— На дархов бал. Мы с Раминой еще не закончили…

— А по-моему, она с тобой уже давно все закончила, — не сдержался старшекурсник и тут же пожалел о брошенной сгоряча фразе. В один миг он оказался прижатым к стене. Локоть принца с силой уперся бедняге в горло.

— Никто, слышишь, никто не смеет вставать у меня на пути! Ни ты, ни этот дархов вейл! Не захотела по-хорошему? Будет ей по-плохому! — хищно оскалился Айвэ. Залпом опустошив плескавшееся на дне бутылки вино и швырнув ее на пол, вылетел из комнаты.

Севастьяна

Когда я вошла в церемониальный зал, где так оконфузилась в первое свое появление, танец был в самом разгаре. Десять пар, удостоившихся чести открывать вечер, плавно кружили по залу, а подпиравшие стены зрители с благоговением следили за каждым их движением. Все такие утонченные и грациозные, а Фабиолу запросто могла бы ангажировать всемирно известная балетная труппа. Ее бы с ногами и руками оторвали. И никакого диплома вейлы не надо.

Не хотела этого делать, но глаза сами начали рыскать по залу в поисках Кайна. Он тут же обнаружился среди учителей. Как всегда, сногсшибательно красивый, мрачный и суперэлегантный. На вейле был черный фрак и черные панталоны, заправленные в высокие сапоги, светло-серый жилет и в тон ему — шарф, повязанный вокруг ворота белоснежной сорочки.

Маг тоже меня заметил и просканировал внимательным взглядом. И неизвестно, что тот сейчас выражал: продолжение утренних разборок, или же все-таки вейл по достоинству оценил мой роскошный наряд. Когда наши глаза встретились, Кайн отвернулся. «Значит, не оценил», — подумала я грустно и с досадой отметила, что в танцевальном зале угощений не подавали. А у меня от волнения снова в животе стало пусто.

Когда музыка стихла, танцоры поклонились друг другу и под аплодисменты зрителей удалились. Центр зала тут же заполнили новые парочки. Я потеряла из виду Эрика и Фабиолу. Глянув на настенные часы и убедившись, что мне нечего волноваться — в запасе у нас еще минут сорок, — немного успокоилась.

Почувствовала, как кто-то коснулся моего локтя, и кожу у виска обдало теплым дыханием.

— Пойдем потанцуем. — Взяв под руку, Кайн повел меня к остальным любителям вальеранса.

Голос у вейла был спокойный и безмятежный. Значит, сразу убивать не станет. А может, на сегодня ему уже хватило принца? Хорошо бы!

Я видела, как заинтересованно смотрели на меня кавалеры (стопудово, всему причиной платье), а дамы провожали метаморфа томными взглядами и наверняка желали мне споткнуться во время танца и сломать себе ногу, а еще лучше — обе.

Когда заиграла очередная душещипательная мелодия, Кайн поклонился. Я тоже опустилась в низком реверансе, как и подобает истинной эли, коей я, по сути, не являлась. Метаморф обнял меня за талию. В другой руке сжал мою ладонь и, приложив ее к своей груди, сделал первый шаг мне навстречу. Я отступила в такт музыке (в кои-то веки!) и в свою очередь тоже пошла «в наступление». Мечтала сейчас только о двух вещах: не отдавить ему ноги и не утонуть в этих колдовских зеленых глазах. Он смотрел на меня, не отводя взгляда, словно стремился загипнотизировать. Хотя я и так уже была полностью в его власти. Кажется, мозги у меня вконец расплавились, и единственное, на что я была способна, — это думать о его губах, находившихся в нескольких дюймах от моего виска. Его дыхание согревало кожу, но я почему-то чувствовала, что меня начинает знобить.

Дурацкая любовная лихорадка, чтоб ей пусто было!

Стараясь отвлечься от запрещенных фантазий, я сказала первое, что пришло в мою заполненную романтическим мусором голову:

— Как все-таки здесь красиво! Аж глаза разбегаются.

Свод зала окутывало облако сверкающих переливающихся крупинок, похожих на маленькие созвездия. По полу тоже стелилось нечто серебряное, отчего складывалось впечатление, что мы кружимся в нежном тумане. Свет то и дело менялся, становясь мягким и приглушенным, а потом загорался яркими всполохами, которые выхватывали из полумрака пары танцующих. Под влиянием магических огней, пляшущих на ткани, мое платье становилось то лиловым, то ультрамариновым, то снова приобретало нежно-бежевый цвет. В общем, сказочная феерия красок.

— Не представляешь, сколько заклинаний было вбухано на декорацию зала, — не разделял моего восторга прагматик Кайн. — И это еще не все. В трапезной ректор тоже приготовил пару сюрпризов. Потом танцы с фантомами и магические фейерверки в саду.

— Что еще за танцы с фантомами?

Маг улыбнулся:

— Идея мэтра Меара. На всех желающих будет наложено одно хитрое заклинание, которое сделает их на пару часов похожими на призраков.

Прикольно! Я бы тоже не против стать на время полупрозрачной. Хотя нет, скорее, все-таки против. С меня довольно и полупрозрачной Лаллы.

— Догадываюсь, что мэтр Меар «скрестил» заклятие невидимости с каким-нибудь приемчиком из алхимии, позволяющим менять структуру предмета, в нашем случае тела. Я права?

На лице Кайна проступило удивление и что-то еще, близкое к уважению.

— Вы ведь алхимию еще не проходили. И с трансформирующим заклятием познакомитесь только в следующем году.

— Я ведь говорила, что чтение — мое любимое хобби, — кокетливо улыбнулась магу. Заболталась и, не попав в такт, пошатнулась на высоких шпильках.

Кайн удержал. Прижал к себе еще крепче, отчего перед глазами начался звездопад из пузатых амурчиков. И было так хорошо в его руках. Ладонь, прижатая к твердой груди, чувствовала биение его сердца. Музыка кружила вокруг нас сказочным вихрем. Зеленые глаза смотрели на меня так, словно я была незнакомкой, которую он впервые повстречал на этом балу. А губы так и манили. Стоило только привстать на цыпочки и дотянуться до них поцелуем…

Но приличные девушки такого себе не позволяют. Да и вообще, со стороны, наверное, я выглядела полной дурой.

Музыка закончилась, но Кайн не спешил отстраняться. А я отчаянно желала, чтобы музыканты заиграли снова. Я ведь совсем не устала. Думаю, еще пару вальерансов с метаморфом, так уж и быть, как-нибудь «вытерплю».

— Теперь моя очередь, мэтр! — раздался возле нас противный бас принца. — Не все же вам одному получать удовольствие от танцев с прекрасной эли.

В глазах метаморфа появился опасный блеск.

— На вашем месте, Айвэ, я бы не стал устраивать прилюдные сцены. Пожалейте репутацию вашего отца. Императора.

— А мне плевать, что бы ты стал, а что не стал! Ты не на моем месте и никогда на нем не будешь! Ты всего лишь жалкий учитель. Мелкая сошка!

Я зажмурилась, мысленно прикидывая, сколько его высочество проживет после столь опрометчивых заявлений.

Кайн тоже, по всей видимости, решил больше не цацкаться с принцем и сделал шаг навстречу. К тому моменту все уже смекнули, чем дело пахнет, и сейчас, затаив дыхание, следили за развитием событий.

— Избалованный мальчишка, привыкший, что все в этом мире — твои игрушки. Хочешь — играешь, а хочешь — ломаешь. С Раминой это не пройдет. И за оскорбления свои ты мне ответишь. — В словах мага не было ни ярости, ни злости. Только колючий лед.

— Согласен! Значит, завтра на закате!

В звенящей тишине выкрик принца прогремел, словно пушечный выстрел.

Он сотворил в воздухе какую-то закорючку, и та, скользнув по руке Кайна, впиталась в его кожу, проявившись на ладони черной татуировкой. Айвэ перевернул свою ладонь, и я увидела точно такой же символ.

— Дуэль! — выдохнула толпа.

Если бы в тот момент меня ударили по голове обухом, я бы не была так поражена и растеряна.

Какая, к дарху, дуэль? Они что, совсем рехнулись…

Соперники продолжали прожигать друг друга глазами. Мне же было невыносимо стоять, чувствуя на себе столько неодобрительных взглядов. Добрая половина собравшихся наверняка во всем винила меня.

— Здесь нечем дышать. Мне нужно выйти, — пробормотала я и выбежала из зала.

ГЛАВА 15

В холле меня нагнали друзья. Оба бледные и взволнованные.

— Тьяна, ты как? — шепотом спросила Фабиола.

— Не сейчас, — уклонилась я от ответа.

В ушах все еще звенело от гомона, руки тряслись, да и вообще было такое ощущение, что я выпала из реальности. Неужели они действительно затеют эту дурацкую дуэль? Безумие… Если сейчас буду об этом думать, не смогу сконцентрироваться на обряде. Потом. Лучше я подумаю об этом позже.

Настраивая себя таким образом на ритуал и стараясь не вспоминать о Кайне, я вышла в парк. Остановилась на мгновение, зажмурилась, воскрешая в памяти начертанную Лаллой карту. Перед моим внутренним взором кто-то словно разматывал клубок со светящейся золотой нитью. И та, обогнув замок, потянулась дальше — в сторону ангаров, где содержали драконов. Потом заскользила меж старых построек и замерла на небольшой, поросшей мхом площадке.

— Пойдемте! — Даже открыв глаза, я по-прежнему видела золотистый клубок. Подобрав юбки, направилась в указанном призраком направлении.

Сырой ночной воздух пробирал до костей. С пожелтевшей листвы то и дело прозрачной слезой срывались капли росы. Полная луна недобро взирала на нас с вышины, а редкие шорохи заставляли замирать и прислушиваться.

— Не таким я представлял себе кладбище Вараона, — заметил Рик, когда мы оказались на площадке.

С одной стороны ее окружали разномастные постройки и деревья, с другой — высокая обводная стена, выложенная из серого камня. Ничто не говорило о том, что когда-то это место являлось последним пристанищем жертв колдуна.

В памяти один за другим начали всплывать слова заклинания. Эрик хотел что-то спросить, но Фабиола шикнула на него, и друзья отошли назад, позволив мне сосредоточиться на подсказках Лаллы.

Зажмурившись, я стала тихо произносить незнакомые слова, концентрируясь на картинке, что отпечаталась в глубинах подсознания. Услышала, как позади взволнованно зашептались ребята, и, закончив сплетать заклинание, открыла глаза. Кажется, я создала некое подобие перехода к нужному месту. Незримое пространство словно раздвинулось, и в затянутом маревом овале стали проступать очертания светлых надгробий.

Я первой шагнула в белесый туман. Обернувшись, увидела, как друзья в нерешительности идут за мной следом. Вдалеке виднелись высокие башни замка, упирающиеся своими шпилями в клубящееся небо. Как бы снова не хлынул ливень. Не очень-то приятно гулять по погосту под проливным дождем.

Как и в моем видении, кладбище было небольшим, с одинаковыми надгробными плитами, уныло торчащими из замшелой земли. Не было на них ни имен, ни даже даты захоронения. Попыталась прикинуть, сколько здесь могил. Сорок? Пятьдесят? Неужели все похороненные когда-то были такими же, как и я, юными девушками, мечтающими о счастье, любви? А теперь они всего лишь прах, покоящийся на задворках академии.

Могилка Лаллы ничем не отличалась от остальных. Находилась она возле самой стены. Рядом рос кустарник диких роз с искореженными колючими стеблями и засохшими навечно бутонами.

Я опустилась на колени перед могилой прародительницы. Наверное, мне хотелось почувствовать ее. А может, я надеялась, что Лалла появится в последний раз, чтобы проститься.

Но в душе ничего не всколыхнулось.

— Эрик, дай кинжал.

Адепт вложил ритуальный нож мне в руку и отошел на несколько шагов. Фабиола прижалась к нему и то и дело поглядывала назад, словно опасалась преследования незримых призраков — неупокоенных жертв Вараона.

Мне же, как ни странно, страшно не было. Наоборот, надежда, что скоро все закончится, придавала смелости и прогоняла сомнения.

Пожелала себе удачи. Полоснув по ладони ножом, сжала ее в кулак, и вязкие тягучие капли сползли на могилу. Слова, что срывались с моих губ, причудливой вязью ложились на белесое надгробие. Я чувствовала, что еще немного, и Лалла станет свободной.

Даже когда земля подо мной дрогнула, я не остановилась; словно молитву, продолжала шептать заклинание. Кривые стебли кустарника хищно вздыбились и вонзились в самую могилу, будто иссохший перст привидения.

Когда мои губы прошептали последнее слово, небо полоснула кривая молния, и грянул гром. На землю обрушились ледяные струи. Но мне не было холодно. Наоборот, я вся пылала. Казалось, соприкасаясь с кожей, дождь превращается в раскаленную лаву и прожигает меня насквозь.

Тело вдруг стало непослушным. Не сумела подавить в себе крик, почувствовав, как каждая клеточка взрывается болью. Меня словно разрывало изнутри.

Услышала, как закричал испуганно Рик и зарыдала Фабиола. Кладбище наполнилось слепящими вспышками. А потом я различила громкий приказ, произнесенный знакомым мне голосом:

— Отойдите от нее! Скорее!

Кайн

— Ты с ума сошел! — вытащив меня в коридор, шипел Меар.

Оставаться на празднике, где все на тебя чуть ли не пальцем тычут, да и вообще сам воздух отравлен присутствием этого недоноска, было невыносимо.

— Кайн, ты должен перед ним извиниться!

— А ты бы стал извиняться перед малолетним паскудником? — мрачно проронил я.

Альв стушевался.

— Вот и я не буду.

— Ты же понимаешь, что эта дуэль станет твоим приговором, — с тревогой нроизнес Альдис. — Давай я сам с ним поговорю и попробую все уладить.

— Решил умолять венценосного выродка о прощении вместо меня? Спасибо, не надо. — Я скользнул взглядом по отпечатавшемуся на ладони регаду — символу вызова на дуэль. Была б моя воля, я бы уже сейчас размазал паршивца по стенке. Но его высочеству нужно сначала протрезветь, дарх его подери!

Мне же следовало найти Рамину и попытаться ее успокоить. Судя по ее реакции, девчонка была сильно напугана. И в этом была и моя вина.

— Пойду проветрюсь, — попрощался я с другом и направился в холл.

Дважды по просьбе эла Барольда мне приходилось накладывать на нее связующее заклинание. Благодаря этому и чутью моей второй сущности я без труда мог определить ее местонахождение. Но сейчас это почему-то не срабатывало. Я знал, что Рамина в академии, но не мог вычислить, где именно.

И это заставляло меня нервничать.

Пробежавшись по парку, но так и не отыскав ее, вернулся к центральному входу. Припустил мелкий дождь, и, по-хорошему, следовало бы вернуться в замок и продолжить поиски там, но что-то подсказывало, что Рамина где-то поблизости.

Решил осмотреть площадку за замком и территорию возле ангаров. Может, девчонка психанула из-за дуэли и решила спрятаться? Не слишком разумное объяснение, но чем ближе я подходил к ангарам, тем отчетливее улавливал ее присутствие.

Остановившись на развилке дорог, ведущих к служебным помещениям, я позволил своей второй ипостаси частично высвободиться. Превращаться я не собирался. Зато обострились все рецепторы. Сейчас я чувствовал ее как никогда четко и безошибочно определил, в каком направлении следует двигаться.

Рванул по выложенной кирпичом дорожке в сторону складов. Миновав несколько построек, замер как громом пораженный. Клочок земли на отшибе, который после реставрации замка так и остался не застроен… Теперь я видел, что на самом деле представляла собой эта площадка. Кто-то наложил заклятие морока, скрыв кладбище от посторонних глаз. А сегодня завесу заклинания частично вспороли. И я даже знал кто. Чувствовал следы ее магии.

Шагнув в подрагивающее марево, пересек черту.

Рамина обнаружилась по другую сторону кладбища, у самой стены. Сидела на корточках перед могилой, направив на нее руки. Чуть поодаль, прижавшись друг к другу, стояли ее закадычные друзья.

Сила, окружавшая кладбище, была чужой и враждебной. Она пропитала каждый камень, отравила каждое растение. И то, что сейчас творила глупая девчонка, уж точно не походило на светлую магию, которой учили в академии. Заметил, как росшее возле надгробия растение зашевелилось и впилось в сырую почву своими сухими стеблями. Земля под ногами дрогнула.

Я бросился к Рамине и едва не напоролся на вспышку пронзительного зарева, отделившуюся от могилы. За ней, словно салюты в небо, стали взмывать снопы света, вырываясь из всех могил.

Адепты испуганно закричали, а Рамина вдруг сжалась в комок, словно подбитый зверек. То, что произошло дальше, я наблюдал много раз. У молодых метаморфов, которые превращались в первый раз в своей жизни.

Понимая, что Рамине сейчас помочь не смогу, я бросился к ее друзьям, закричав:

— Отойдите от нее! Скорее!

Те испуганно отскочили. Загородив их, замер, ожидая окончания превращения. Я не знал ни кем она обернется, ни как скоро это произойдет, но хорошо представлял, на что способно обезумевшее от боли и впервые вырвавшееся на волю чудовище.

— Ну что же вы стоите?! Помогите ей! — заплакала Фабиола у меня за спиной. — Пожалуйста. Ей же больно…

— Мы сейчас ничего не можем для нее сделать, — вместо меня ответил адепт и вздрогнул, когда в метре от нас земля вздыбилась и на волю вырвался еще один светящийся сноп.

Было невыносимо наблюдать за ее мучениями. Рамина корчилась на земле, рыдала, раздирала свою одежду, не понимая, что причиняет ей боль. Ее тело менялось. Рамина резко выгнулась, словно одержимая, и мелькнувшая неподалеку вспышка осветила серебристое оперение на ее руках. Очень быстро оно покрыло все ее тело. Волосы побелели, ногти на руках превратились в острые когти.

Крик ее заглушили взорвавшиеся в небе фейерверки. Ткань корсажа затрещала, распоротая растущими крыльями. А потом она затихла. Только громыхавшие вдалеке салюты нарушали тишину кладбища.

— Давайте унесем ее отсюда. — Фабиола дернулась было к подруге, но адепт ее удержал:

— Стой же, глупая! Еще ничего не закончилось.

Словно в подтверждение его слов два огромных крыла, скрывших от нас Рамину, встрепенулись. Взмыв над землей, перерожденная, несколько раз покружив в небе, стрелой понеслась на нас. Нужно было остановить ее, но мне не хватило духу причинить ей новую боль.

Хищница замерла совсем близко, словно прислушиваясь к своим ощущениям. Адепты у меня за спиной даже не шевелились. Да и я, если честно, испытал настоящий ужас, когда она зависла надо мной. Ни ее черты, ни стальные, как ртуть, глаза даже отдаленно не напоминали Рамину.

Я затаил дыхание, отчаянно молясь, чтобы мне не пришлось воспользоваться своей силой. Если она приблизится еще хотя бы на шаг…

Издав то ли стон, то ли всхлип, птица взмыла над кладбищем и растворилась в грозовом небе.

Велев адептам возвращаться в замок и не высовываться из комнат, пока не разрешу, я отправился на поиски Рамины. Заклятие Барольда не выпустит ее за пределы академии, но она и здесь может натворить бед. Одно вселяло надежду — в такую погоду едва ли найдутся желающие побродить по парку, а значит, гости в безопасности. В относительной.

Судя по тому, что я увидел, ипостасью Рамины являлась ювария — хищная птица, с телом и лицом женщины и мощными, покрытыми серебристым оперением крыльями. Юварии были существами редкими в наше время. Я вскользь читал о них в книгах по метаморфии, но не уверен, что все, о чем там рассказывается, правда. Летописцы частенько приукрашивали сведения выдумкой.

Оставалось непонятным, как эту ипостась обрела Рамина. Если бы она была полукровкой, я бы это почувствовал. Разве что крови оборотня в ней слишком мало… Но если так, как она вообще смогла перевоплотиться? И что, дарх побери, за ритуал они там проводили?!

Заблокировав прореху в заклинании морока, я поспешил в парк. Если мне не изменяет память, юварии тесно связаны с природой, и укрытию среди каменных башен замка Рамина предпочтет густые ветви деревьев. По крайней мере, я на это рассчитывал.

Это ее первое превращение, к тому же далось оно ей нелегко. Скоро она снова станет собой, и лучше бы, если бы в этот момент с ней был кто-то рядом.

На счастье, парк действительно был пуст. Из замка доносились громкая музыка, голоса и смех. Праздник был в самом разгаре, и мне надо было отыскать Рамину до того, как гости начнут расходиться.

Через полчаса безуспешных поисков я вышел к фонтану. Прислушался, впитывая в себя окружающие звуки, и, к своей радости, уловил тихий шорох в кустах. Раздвинув цветы, увидел Рамину. Она сидела возле дерева, спрятавшись от дождя под его ветвями. Сжавшись в комок и обхватив себя за плечи, дрожала. Почувствовав мое появление, она вскинула голову. В ее синих глазах появился страх.

Я быстро стянул с себя фрак и попробовал накинуть его на оголенные плечи. Рамина в испуге шарахнулась. Наверное, ювария в ней все еще бодрствовала, и Рамина попросту не узнавала меня.

— Все хорошо. Это я, Кайн.

Она все-таки позволила укутать себя, хоть дрожать и не перестала. Обняв ее за плечи, помог подняться. Рамина пошатнулась. Покрепче обхватив ее за талию, стал создавать переход. Не стоило даже думать вести ее в таком состоянии через весь замок.

— Спасибо, — прошептала она и, прижавшись ко мне всем телом, прикрыла глаза.

Ее кожа была горячей (да это и понятно, температура у метаморфов в моменты превращения намного выше, чем у людей); я чувствовал ее прикосновения, ее близость, будоражившую во мне запретные желания.

Следовало представить ее комнату, а вместо этого воображение рисовало мою собственную опочивальню. Кажется, моя звериная сущность, следуя первородным инстинктам, отзывалась на рождение юварии. И неизвестно, на что это естество рассчитывало, подсовывая мне образы звездной ночи и утопавшей в полумраке постели.

Мысленно обругав себя и назвав последней сволочью (нашел о чем думать, когда она едва не умирает от усталости!), я с горем пополам создал телепорт и, хвала Диаре, оказался все-таки в ее комнате. Передав Рамину с рук на руки подруге, помчался за настойкой агари, снимавшей боль после превращения.

Одно радовало — Рамина настолько вымотана, что в ближайшие дни о новом перевоплощении и думать забудет.

— Комнату и ужин. Ужин сразу. Да поживее! — велела служанке вошедшая в таверну Рамина. Обведя взглядом просторный зал, заняла единственный свободный столик, как назло, расположенный в самом центре.

Служанка прытко побежала исполнять заказ. Рамина же в изнеможении плюхнулась на стул. Снова посмотрела по сторонам, едва не подавившись набежавшей слюной. Если ей сейчас же не подадут ужин, она точно конфискует его у кого-нибудь из этих пьянчуг. И не побрезгует.

В зале было душно, поэтому Рамина сняла плащ и перекинула его через спинку стула. И плевать, что сейчас все только на нее и пялятся! Если б можно было, она бы и платье стянула. Только бы не умирать от жары.

Вскоре вернулась служанка и ловко расставила на столике блюда. Рамина с жадностью вонзила зубы в жареную куриную ножку, позабыв о приличиях и столовых приборах. Впрочем, в этой забегаловке о них многие забывали.

— Тебе бы к лекарю, милая, — покачала головой сердобольная девушка, увидев, как трясет новую постоялицу. — Ты ж вся горишь, словно свечка.

— Сама разберусь, — огрызнулась Рамина. — Принеси запить чего-нибудь. Да похолоднее!

Служанка покачала головой, но спорить не стала, решив не напрашиваться на новую грубость.

Постояльцы продолжали коситься на странную посетительницу, одетую в дорогое платье, но лишенную всяких манер. Привлекла она и внимание двух мужчин не самой приятной наружности, до этого с упоением резавшихся в карты.

— Узнаешь? — толкнул один мордоворот другого.

Последний скосил взгляд на Рамину.

— Так это же та пигалица, что опоила хозяина и стырила его камень! — спустя пару минут усиленной мозговой деятельности осенило громилу.

— Пойдем побазарим.

Мужчины поднялись и двинулись к ни о чем не подозревающей Рамине.

— Не против компании, дорогуша?

— Против, — исподлобья взглянула на них Рамина и, отодвинув от себя опустевшую тарелку, занялась рисовой похлебкой. Если б только у нее было больше денег, она бы ни за что не переступила порог этой задрипанной забегаловки и не терпела бы приставания вонючих бомжей.

— Выбирай, солнце: поднимаешься и выходишь сама или я тебя за волосы отсюда выволоку, — «ласково» предложили ей.

Рамина сглотнула застрявший в горле кусок хлеба и в изумлении воззрилась на говорящего, чья физиономия кривилась сейчас в злобной усмешке. Вот теперь ей стало страшно. И, наверное, оттого кровь прилила к лицу. Сейчас она действительно чувствовала себя зажженной свечой.

Рамина огляделась. Судя по тому, как все дружно сосредоточились на еде и выпивке, выручать ее никто не собирался. То есть номер с рыданиями и мольбами о помощи не пройдет. В заклинаниях она тоже была несильна. Все, что выучила в прошлом году, уже давно успело выветриться из ее головы.

— Не пойду, — мотнула головой Рамина.

Мужчины резко дернулись, попытавшись ее схватить. Она подскочила и, понимая, что выбора у нее все-таки нет, припустила к выходу. На улице у нее хотя бы появится шанс от них скрыться.

Оказавшись снаружи и почувствовав короткое облегчение от ледяных капель дождя, холодящих кожу, Рамина побежала по полуночной улочке. К сожалению, далеко удрать не удалось. Высокие каблуки мешали двигаться быстро, да и не привыкла она к столь внезапным забегам.

Попав в глухой проулок, Рамина хотела рвануть обратно, но путь назад был отрезан. Мерзко скалясь, мордовороты шли на нее. Она отступала до тех пор, пока не уперлась в бугристую стену.

Увидев, как тянется к ней рука одного из преследователей, Рамина зажмурилась. И почувствовала, как ее уносит во тьму.

Отгремели салюты, разъехались приглашенные, и замок погрузился в тишину. Лишь мерный шорох дождя да далекие раскаты грома, изредка сотрясавшие небо, нарушали покой академии.

Высокая фигура в длинной мантии, спрятавшись под покровом ночи, неспешно брела в сторону ангаров. Миновав длинный ряд построек, остановилась возле небольшой полянки. Взмах руки, усталый шепот губ, и морок растворился, явив взору могилы с изрытой землей. Некоторые надгробия раскололись надвое, другие и вовсе были выкорчеваны из земли, словно здесь совсем недавно бушевал ураган. Но теперь на кладбище было зловеще тихо.

Осторожно ступая меж поваленных белых плит, темная фигура приблизилась к единственному уцелевшему надгробию, исписанному темными символами. Рядом, на земле, оплетенная высохшими стеблями розы, лежала раскрытая шкатулка. Унизанная перстнями рука потянулась к ней, и, повинуясь этому движению, стебли поползли прочь. Подхватив свою находку, фигура развернулась и так же неспешно направилась обратно в сторону замка.

ГЛАВА 16

Утро наступило неожиданно. Кажется, только-только сомкнула веки, и вот уже кто-то тормошит меня за плечо и настоятельно просит проснуться. С трудом открыв глаза, увидела склонившуюся надо мной Фабиолу и стоящего позади нее Кайна.

Ойкнув, натянула повыше одеяло. Куратор в моей спальне, а я — в одной ночнушке, да и вообще, наверное, похожа на чучело огородное! Запоздало вспомнила, в каком состоянии меня вчера нашел маг. Вспомнила и решила, что стесняться своего внешнего вида теперь уже поздно.

— Доброе утро. — Откинув одеяло, попыталась подняться и тут же со стоном повалилась обратно. Тело ныло и ломило, словно меня всю ночь мешком с мукой колошматили.

Следом за неприятными ощущениями стали возвращаться и воспоминания прошлого вечера. Кладбище, ритуал, освобождение Лаллы. Вроде все шло как задумано, а потом мир будто обезумел. И после агонии нечеловеческих мук пришла я в себя уже в объятиях мага. Единственное приятное воспоминание за всю дархову ночь.

— Я вас оставлю, — ободряюще улыбнувшись мне, Фабиола подхватила со стола учебники и мышкой юркнула в коридор.

Я снова попробовала подняться и снова почувствовала ноющую боль в мышцах.

— Лежи, — на удивление ласково посоветовал Кайн и подсунул мне поднос с бутербродами и дымящимся кофе. Н-да, завтрака в постель мне еще никто не подавал. Очень приятно.

С жадностью набросилась на еду, напрочь позабыв о манерах. Как говорится, голод не тетка, и против природы не попрешь. Больше всего мне сейчас хотелось наесться до отвала, чтобы утолить зверский аппетит.

Маг молча ждал, пока я поем. Забрав опустевший поднос, вернул его на стол и присел на краешек кровати.

— Как ты себя чувствуешь?

— Как загнанная лошадь, — призналась я, прислушиваясь к собственным ощущениям.

— Это скоро пройдет. Я добавил в кофе настойку агари, она поможет справиться с болью.

И замолчал, явно чего-то ожидая.

Я прекрасно понимала, чего именно от меня хотят, но не находила в себе силы вот так взять и во всем ему признаться. Он ведь не мой закадычный друг. Он мой учитель. И по совместительству якобы жених. И вообще дарх знает кто для меня. В общем, задачка не для средних умов.

Метаморф не выдержал первым:

— Мина, ты помнишь, что вчера произошло?

— В общих чертах, — покаянно опустила я глаза на цветастое одеяло. Потеребила ленточки сорочки, покусала губы и снова осторожно перевела взгляд на мага. Все еще ждет отчета и, похоже, не уйдет отсюда, пока не вытрясет из меня всю подноготную.

— Рамина, — вкрадчиво начал зеленоглазый, — будет лучше, если ты расскажешь все мне, а не злу Барольду.

— Ой! — испуганно пискнула я. — Ему не надо! Он ведь с нас три шкуры сдерет! А Фабиола и Эрик… Они ведь ни при чем! Клянусь тебе! Ритуал проводила я, и мне одной отвечать за случившееся!

Улыбнувшись одними уголками губ, Кайн успокаивающе проговорил:

— О твоих друзьях он не узнает. Это я тебе обещаю. Но молчать о ритуале я не имею права.

Я тяжело вздохнула. Хочешь не хочешь, а рассказывать придется. Но так как времени все взвесить и обмозговать мне не дали, решила пока ограничиться полуправдой. Сказала, что не так давно со мной «познакомилась» одна из неупокоенных жертв прежнего хозяина замка и попросила о маленьком одолжении — освободить ее несчастную душу из многовекового плена. Уточнять, что этой несчастной душой являлась Лалла и что она с Вараоном — мои как бы дальние родственники, я не стала.

Почему-то было стыдно признаваться, что я — потомок чокнутого маньяка. Кайн и так обо мне невысокого мнения. А тут такая клякса на мою «кристально чистую» репутацию.

— Я всего лишь хотела помочь бедному привидению, — закончила исповедоваться.

— Могла ведь и со мной посоветоваться, — с укором проговорил маг.

— Извини, но с момента нашего знакомства ты был не особо дружелюбен ко мне. А иногда так вообще пугал до колик в животе.

Кайн нахмурился. Однако недовольным сейчас он мог быть только собой. Я же отлично вписалась в роль несчастной жертвы обстоятельств.

— Прости. Я действительно вел себя по-идиотски. Обещаю, что впредь буду сдерживаться. — Маг улыбнулся.

— И не вызверяться по пустякам? — подхватила шутку. Посерьезнев, тихо спросила: — Кайн, как так вышло, что я перевоплотилась? Я ведь думала, что чужую душу освобождаю, а не свою вторую сущность, о которой даже не подозревала.

— Сам теряюсь в догадках. Расскажи, что за заклинание ты использовала? Это была магия, замешанная на крови?

Я кивнула. Попыталась воскресить в памяти заклинание, но его как корова языком слизала. Кто-то явно сильно постарался проветрить мои мозги.

Мысленно отругав Лаллу за подлючесть (наверняка ее рук дело), призналась магу, что не помню ни слова. Кайн принялся меня утешать: мол, ничего страшного. Возможно, всемогущему ректору удастся понять, как я дошла до жизни такой и стала самым что ни на есть настоящим метаморфом.

Вкратце рассказав о моей ипостаси и прописав мне постельный режим, мой добровольный лекарь отправился на ковер к главмагу. Я еще какое-то время повалялась в кровати, снова и снова прокручивая в уме события прошлой ночи. Боль постепенно утихла. Зато голод вернулся. И чего я такая прожорливая? А еще мне очень захотелось пойти в библиотеку и проштудировать все имеющиеся там книги по метаморфии. Узнать как можно больше о ювариях, превращениях, самоконтроле и прочих нюансах. Надо будет спросить у Кайна, есть ли способ минимизировать неприятные ощущения во время этой болезненной процедуры. Я вообще не гожусь в мазохисты и боль органически не перевариваю.

Когда куратор вернулся, я уже была собрана и готова к новым свершениям. Энергия так и бурлила во мне, как дрожжи в молодой браге. Сейчас на обед, потом на уроки, а вечером — библиотека, библиотека и еще раз библиотека.

Кайну мой ажиотаж не понравился. По словам мага, такой всплеск адреналина не предвещал ничего хорошего. Возможно, новорожденная ипостась снова рвется на волю. А так как я еще не научилась ее контролировать, то не я ею, а она мною может вертеть как ей заблагорассудится. Вдруг ей вздумается сыграть в перевоплощение, скажем, на уроке? Что тогда? Я не должна подвергать риску своих сокурсников.

Но и куковать в четырех стенах мне не хотелось. Поспорив минут десять, все-таки пришли к компромиссу. Кайн накладывает на какой-нибудь предмет хитрое заклинание, благодаря которому будет чувствовать меня денно и нощно и сможет вовремя оказаться рядом, вздумай моя ювария подышать свежим воздухом. От меня лишь требуется не разлучаться с его подарком, и тогда все будет в порядке.

— Амулет принесу позже. — Кайн устало потер переносицу.

— Как прошел разговор с элом Барольдом? — осторожно поинтересовалась я и присела на стульчик напротив мага.

— Если в двух словах, то он был в бешенстве. Сказал, что на его веку ты первая ученица, позволившая себе такое своеволие.

— Значит, меня отчислят?

Не знаю, чего в тот момент я хотела больше: стать наконец-то свободной или же остаться в академии.

Наверное, все-таки второе. Куда я вся такая опасная и непредсказуемая пойду? Я же ни дарха не знаю ни о превращениях, ни о своей ипостаси. Помнится, куратор на первом собрании упоминал, что все метаморфы обязаны пройти курс по самоконтролю. А мне до обретения этого самоконтроля еще пахать и пахать.

Те же самые мысли посетили и Кайна.

— Сейчас и речи быть не может о твоем отъезде. Наломаешь дров, а потом за тебя отвечай. Ректор назначил меня твоим наставником. Будешь экспериментировать у меня на глазах. — Сказав это, вейл усмехнулся. — Да и к тому же, мне кажется, нашему главному не хочется расставаться с щедрыми взносами герцога Долэри.

Выходит, вздумай я, вернее, Рамина разнести к дархам собачьим эту самую академию, ей бы за это все равно ничего не было. Стоило тогда языком молоть и пугать отчислением?

— Кайн, когда будет первый урок? — спросила я, в ажиотаже подскакивая с места. Не терпелось узнать побольше о своих новых возможностях. — Можем прямо вечером после ужина.

Метаморф поджал губы.

— Вечером не получится.

Я плюхнулась обратно на стул. Проклятье! Как я вообще могла об этом забыть?!

За все утро мне ни разу не пришло в голову, что именно на сегодня назначена дурацкая дуэль. А Кайн весь вымотан. И опять по моей вине! Вон какие синяки под глазами. Полночи не спал, разыскивая меня по всей академии. И с раннего утра бегает, исправляя опять же мои ляпы. А я, бесстыжая, только и думаю, что о своей юварии. Непростительный эгоизм!

— Кайн, пожалуйста, — я замялась, подбирая слова, — не надо дуэли…

Маг с поспешностью поднялся, намереваясь раскланяться и избежать щекотливого разговора. Но я теперь как-никак тоже «метаморфка» и поэтому отпускать «коллегу» так просто не собиралась.

— Это ведь из-за меня вы будете драться. Я сейчас же поговорю с Айвэ. Он извинится!

«А если нет, я превращусь в юварию и откушу его тупую башку!» — решила про себя.

Теперь уже я намылилась смыться, чтобы сию же минуту найти его сволочное высочество. Но Кайн удержал. Схватил за плечи и, развернув к себе, отчеканил холодно:

— Рамина, не лезь. Задета не только твоя честь. Это мое личное дело — разобраться с принцем. Я не позволю тебе вмешиваться.

— Но я ведь за тебя переживаю, — ответила я шепотом и с тревогой заглянула в его глаза. Сейчас они были полны решимости и тупого упрямства.

Баран упертый, честное слово!

— А лучше бы переживала за Айвэ, — не очень весело пошутил маг.

Столкнувшись в дверях с Фабиолой, метаморф кивнул ей на прощанье. Подруга хотела о чем-то меня спросить, но я подхватила ее за руку и потянула в коридор.

— Поговорим по дороге в столовую. Умираю с голоду!

Более подробное описание моей ипостаси дала мне Фабиола. Из слов подруги узнала, что я — субтильная девушка среднего роста — превратилась в высоченную фигуристую деваху, всю покрытую густым, отливающим серебром оперением. Стала счастливой обладательницей бюста небывалых размеров и стандартного набора хищника: огромных крыльев, клыков, когтей и бешеного взгляда маньяка-потрошителя. Вдобавок ко всему обзавелась платиновой шевелюрой и огромными, стального цвета глазами.

Дарх! И угораздило же меня трансформироваться именно в юварию. Нет бы в какую-нибудь милую пташку, красивую и абсолютно не вздорную.

Эрик и Рыжик места себе не находили, переживая за меня. А когда я начала пересказывать им разговор ректора и Кайна, еще и за себя стали волноваться. Я успокоила их, сказав, что для Барольда я разгуливала по кладбищу в гордом одиночестве и никаких друзей со мной и в помине не было.

— Думаешь, Лалла все-таки обрела свободу? — когда я закончила рассказ, спросила Фабиола. — Будет обидно, если ты страдала зазря.

— А мне больше интересно, что это были за вспышки, вырвавшиеся из могил, — задумчиво протянул Эрик.

— Кайн сказал, будут проводить расследование. В любом случае наше дело маленькое — молчать в тряпочку и делать вид, что мы здесь не при делах.

— А что с дуэлью? — прошептала Фабиола. — Все-таки состоится?

Я мрачно кивнула.

Рик недовольно цокнул и побарабанил пальцами по столу.

— Зря мэтр Вивади это затеял. Ему все равно не победить.

— Почему? — чуть не подавилась я уже не знаю какой по счету булочкой. Но голод все равно не утихал. Вот так всегда. Когда нервничаю, могу есть без остановки. Наверное, эта прожорливая ювария давно во мне поселилась.

— Если с принцем что-либо случится, твоего Кайна император сотрет в порошок. И еще, чтобы ты знала, дуэль длится до первой крови. А Айвэ — один из лучших стрелков, которых я знаю. Он редко промахивается.

— Ну спасибо! Умеешь ты утешить!

— Просто хочу предупредить, чтобы ты была ко всему готова.

Кайн

— Подожди, я правильно тебя понял: ты добровольно хочешь поработать летающей «ящеркой» для Рамины? Не я тебя прошу, а именно наоборот? — вовсю веселился Альдис.

Пришлось обломать ему удовольствие. Хоть ректор и просил не распространяться о случившихся с Раминой метаморфозах, решив сначала поставить в известность герцога Долэри, но альву рассказать придется. Иначе он с ума меня сведет глупыми подковырками.

— У Рамины сейчас нестабильное психологическое состояние. Ей нельзя объезжать обычного дракона.

По мере моего рассказа улыбка сползала с лица Меара.

— Вот это да! Рамина — полукровка! — Друг сочувственно глянул в сторону трибун, где сидели второкурсники, ожидая начала полетов. — Немного поздновато для первого превращения. Поражаюсь, как она вообще после этого смогла так быстро оклематься. И выглядит на удивление бодрой.

— У нее сильный организм, и, похоже, ей нравится ее преображение. Так она чувствует себя особенной. Не посредственностью, каковой ее все считают.

Хотя лично я с таким мнением о Рамине в корне был не согласен. Узнав ее получше, понял, что большинство из того, что слышал о ней, не соответствовало действительности.

Да, она импульсивна и своенравна. Но уж никак не глупа и не ленива. Знания впитывает как губка и рассудительна не по годам. Совсем не похожа на избалованных девчонок, выросших в неге и роскоши и считающих, что именно они и есть центр вселенной.

Метаморфия откроет перед Раминой новые горизонты. Ее дар усилится. Она с легкостью сможет подчинять себе магию стихий и создавать порталы даже в самые отдаленные места. Возможно даже, сумеет развить способности к заклинанию духов. Если раньше времени не сломается. Первые превращения — самые сложные и болезненные. В основном вторая сущность у метаморфов просыпается рано. В детском возрасте переносить обращения намного легче. Рамина же — взрослая сформировавшаяся девушка. Ей придется нелегко.

— Не передумал насчет дуэли? — вторгся в мои мысли Меар. — Вдруг с тобой что-нибудь случится? Кто будет ее опекать?

— Свято место пусто не бывает. Барольд определит ей нового наставника.

Понимая, что Альдис на этом не остановится, я поспешил ретироваться, сославшись на то, что урок уже начался и мне следует подготовиться к превращению.

Севастьяна

Понятное дело, что после прогнозов Рика я места себе не находила. На урок по полетам шла сама не своя. И даже мысль, что снова придется взбираться на чешуйчатого монстра, меня не пугала. То есть, конечно, пугала. Но так даже лучше. Возможно, хоть ненадолго отвлекусь от тревожных мыслей о Кайне.

Практические занятия проводились раз в месяц. Мой первый опыт общения с драконом оставил неизгладимый след в моей душе, и я с некоторой опаской ожидала второго.

— Может, все-таки не стоит тебе сегодня летать? — пыталась отговорить меня Фабиола. — Хватит с тебя вчерашних виражей. Давай я скажу мэтру Меару, что тебе нездоровится. Он все поймет…

Но я лишь упрямо покачала головой и, когда вейл назвал мое имя, бесстрашно двинулась к своему «транспорту». Дракон мне достался тот же, что и в первый раз. Только сегодня он, на удивление, был покладистым. Даже ни разу не фыркнул и покорно склонил шею, позволив мне умоститься в седле. Ну прямо не дракон, а милый добрый дракоша.

Оттолкнувшись от земли, мой чешуйчатый друг плавно взмыл в небо и принялся медленно, словно на черепашьих гонках, кружить над башнями замка.

Как и в первый раз, я старалась не смотреть вниз, но страха особого не испытывала. Зато снова появилась потребность выговориться и излить душу. Дракон, в отличие от моих друзей, не будет доставать советами и состраданием, от которого становилось только хуже. В общем, идеальная жилетка, чтобы вдоволь поплакать.

— Какой-то ты сегодня подозрительно кроткий, — приникнув к чешуйчатой шее, заметила я. — Наверное, тоже меня жалеешь. Но я ничего! Держусь! Так что можешь за меня не переживать и прокатить с ветерком. Может, тогда получится не думать об этом упрямце!

Дракоша смешно задергал ушами, и у меня снова появилось ощущение, что он слушает и все понимает. Только сказать не может. Поэтому продолжила вываливать наболевшее на терпеливого слушателя:

— Знаешь, я нисколечко не переживаю из-за того, что стала юварией. А за этого тупицу мага душа болит. И так страшно считать минуты до начала дуэли… Я готова стерпеть тысячу превращений, только бы предотвратить это безумие! Ведь он из-за меня будет стреляться с принцем. Эрик говорит, что шансы на победу у него нулевые, а Айвэ, дарх его подери, отлично стреляет. И что мне прикажешь делать? Как быть? Просто смотреть, как этот гордец с задетым самолюбием станет мишенью для принца?! Он ведь мне… небезразличен, вот! И сердце начинает болеть при мысли, что с ним может что-то случиться. Конечно, Кайн порой бывает невыносим. Но иногда — вот как вчера — становится таким заботливым и ласковым. И вообще… Неправильно все это! Сама идея затеять дархову дуэль из-за меня — непростительная ошибка. Не заслужила я этого! Ведь я не Ра…

Неожиданно дракон сложил крылья и резко спикировал вниз. Наверное, ему надоело слушать весь этот бред. Окончание фразы так и застряло у меня в горле. Я зажмурилась, едва не задохнувшись от холодного воздуха, обжегшего легкие, и на какой-то миг действительно позабыла о зеленоглазом упрямце. Просто сложно думать о чем-то, когда безмозглое животное мчит тебя со скоростью звука и готово в любой момент шмякнуть о землю и расплющить как блин.

Приземлились мы громко. Аж земля дрогнула, когда своенравный хищник вонзился когтями во влажную почву. Остальные адепты из моей пятерки все еще парили в воздухе, а мой строптивец почему-то решил, что с полетом пора завязывать.

Вот тебе и дракоша! Видать, перехвалила. И упрямый, не хуже зеленоглазого.

— Молодец, Рамина! — непонятно за что похвалил меня альв и велел своим помощникам поскорее увести мой взбунтовавшийся транспорт. — Можешь возвращаться на трибуны.

И чуть ли не вытолкал меня с поля.

Растерянно пожав плечами (какие-то все сегодня чудные: и дракон и мэтр Меар), вернулась на свое место. Дождавшись Фабиолу, отправилась на урок по плетению заклинаний. Правда, я благополучно прослушала всю лекцию, поглощенная своими переживаниями.

Айвэ стоял у окна, любуясь игрой света на холодной стали нового оружия. Пистолеты он любил. Особенно дуэльные экземпляры, коллекцию которых пополнял постоянно.

Для принца эти совершенные механизмы убийства являлись давнишней страстью. Оружие, что он сейчас держал в руках, украшали искусная гравировка и инкрустации серебром. Ствол был отлит из лучших сортов Дамаска, рукоять покрыта красивыми желобками. «Брат-близнец» пистолета, находившийся в изящном ларце, предназначался для соперника. Ради этой дуэльной пары Айвэ пришлось распрощаться не с одной сотней соларов, но она того стоила! Разве можно думать о деньгах, приобретая орудие чести? К тому же если оно станет вечным напоминанием его триумфа.

— Ваше высочество, — позади принца замер посланник правителя Барийской империи, привезший оружие, — император гневается. Ему не по душе ваша затея.

— И что? — равнодушно откликнулся Айвэ. — Отец надеется, что тебе удастся меня отговорить? Густав, кажется, мы это уже обсуждали.

Пожилой посланник тяжело вздохнул. Это была не первая дуэль принца, и, зная его вспыльчивый нрав, можно было предположить, что далеко не последняя.

Айвэ усмехнулся, рисуя в уме предстоящий бой. За элом Вивади, которого он оскорбил, было устанавливать условия поединка. О них его высочеству сообщил секундант вейла — Альдис Меар. Правила были просты: между стреляющимися отмеряли тридцать шагов, затем дуэлянты сходились до пятнадцати. По третьему счету старшего секунданта стрелял принц. Почему-то самонадеянный учителишка предоставил его высочеству первый выстрел. Что, по мнению Айвэ, было очень опрометчиво с его стороны.

Далее шел черед самого Вивади. Хотя принц не сомневался — тому стрелять сегодня не придется. По крайней мере, предыдущим его соперникам такой чести не выпадало. Для каждого из них дуэль закончилась плачевно. Кто-то оказывался на лекарском столе, а кое-кто — и в могиле.

— Ваше высочество, одумайтесь, — предпринял очередную попытку отговорить принца посланник. — Император очень благоволит к семейству Вивади, и ему будет неприятно узнать, что старший сын эла Эльрека погиб от вашей руки.

— Все сказал? — Резко развернувшись, Айвэ вытянул вперед руку и прицелился, представляя на месте брюзжащего старика своего заклятого соперника в делах сердечных — заносчивого метаморфа.

Посланник невольно попятился, хоть и знал, что пистолет не заряжен. А Айвэ, убрав оружие в резной деревянный ящик, с усмешкой подумал: «Уж кому-кому, а мэтру Вивади услуги лекаря сегодня не понадобятся. Зато гроб он может заказывать хоть сейчас».

Севастьяна

Время до роковой дуэли тянулось бесконечно медленно и в то же время убегало неимоверно быстро. После занятий я вернулась к себе и обнаружила на письменном столе стопку книг по метаморфии, а на них — заговоренный предмет. Кулон из синего опала, украшенный серебряными завитками. Тот самый, что показывал нам Лодар.

Долго вертела украшение в руках, с грустью думая, что если дуэль закончится плачевно, он мне уже не понадобится. Кайн просто не сможет меня почувствовать и чем-то помочь. Смахнув предательские слезы, выступившие на глазах, застегнула цепочку и раскрыла первую книгу — «Особенности превращения полукровок». Постаралась сосредоточиться на чтении, но информацию выхватывала урывками. Даже когда читала, не переставала думать о нем.

Оказывается, полукровки, в отличие от чистокровных метаморфов, имеют право выбирать: принимать им вторую личину или отказываться от нее. Решивший стать оборотнем проводит особый ритуал, который и пробуждает новую сущность. К сожалению, мне возможности выбора не дали… Более того, я даже не подозревала, что операция по спасению Лаллы обернется для меня неожиданным превращением.

Чем позднее случается первое обращение, тем болезненнее оно проходит и тем сложнее полукровке контролировать себя в эмоциональном плане. Новоявленные метаморфы становятся вспыльчивыми, агрессивными и… очень страстными.

Ничего плохого в последнем утверждении я не видела. А вот перспектива превратиться в психованную неврастеничку точно не вдохновляла.

Пролистав первую книгу, потянулась за второй, из которой узнала, что одной из самых сильных сторон метаморфа является магия стихий. Так, например, матерые оборотни, особо не напрягаясь, могут вызвать ненастье или заставить выйти реку из берегов. Нехило!

Заинтересовало и то, что большинству метаморфов, как тонко чувствующим натурам, удается налаживать связь с миром мертвых и подчинять себе духов. А карьера заклинателя — это вам не фунт изюму. Должность хоть и опасная, зато очень уважаемая и прибыльная.

Наверное, надо будет записаться на курсы по заклинанию духов. Составлю Фабиоле компанию.

При мысли о метаморфе сердце снова тревожно сжалось. Я захлопнула книгу и так и просидела до самого вечера, бездумно пялясь в одну точку. Из оцепенения меня вывело появление Фабиолы.

— Начинается, — грустно прошептала подруга.

Подхватившись, я смерчем понеслась в коридор.

По словам Рика, перехватившего нас на лестнице, стреляться должны были на поле за замком. Но нам туда не попасть. По каким-то дурацким правилам на дуэли могли присутствовать только секунданты, лекарь и, собственно, сами дуэлянты. Чтоб их гром разразил!

Всех адептов, порывавшихся выйти подышать свежим воздухом, учителя недвусмысленно посылали в комнаты. Проскочить через забаррикадировавших вход вейлов не представлялось возможным.

Но если они думают, что я буду просто сидеть и ждать роковых новостей, то глубоко ошибаются!

Развернувшись на девяносто градусов, дернула наверх. Ребята поспешили следом. По винтовой лестнице мы забрались в одну из башен, использовавшуюся для склада всякого хлама. Дверь была заперта на замок, но с ним я справилась быстро. Всего-то и понадобилась шпилька. Ловкость рук и никакого мошенничества.

Преодолев с десяток ступенек, мы оказались на самом верху. Я обхватила плечи руками, защищаясь от хозяйничавшего на башне ветра. Солнце уже почти скрылось за полосой деревьев, и над полем стали появляться пятна желтого света, выхватывая из сумерек пустые трибуны и жуткую картину: пять одетых в черное фигур. Лекарь стоял у края поля. Остальные четверо кучковались в самом его центре. Наверное, обговаривали последние детали перед началом поединка.

Как говорят, дуэль — это не что иное, как безжалостное убийство по правилам. И все заранее знали, кто именно сегодня должен умереть. Навряд ли эта сволочь Айвэ окажется столь милосердна, что промажет.

Почувствовала, как ногти с силой впились в ладони, а во рту появился солоноватый привкус. Сама того не осознавая, я прокусила до крови губу.

Подойдя к самому краю, стала следить за тем, как секунданты хладнокровно заряжают оружие. Такие спокойные и невозмутимые, будто это вовсе не их друзья сейчас окажутся под дулами пистолетов.

Передав оружие дуэлянтам, секунданты разошлись в разные стороны. Кажется, отмеряли расстояние, потому как в какой-то момент оба остановились. Воткнули в землю клинки и вернулись к соперникам, молча ожидавшим команды.

Затем настал черед дуэлянтов расходиться. Достигнув условной черты, Кайн и принц развернулись и пошли навстречу друг другу, держа пистолеты стволами вверх. Я слышала, как мэтр Меар громко отсчитывает шаги. На пятнадцатом дуэлянты остановились. А вместе с ними остановилось и мое сердце.

— И, как назло, на небе ни облачка! — невпопад ляпнул Рик.

— Нашел время о погоде печалиться! — вознегодовала Фабиола. — Тупица!

— Я о вашем кураторе беспокоюсь! Стреляться в дождливую погоду — гиблое дело. Подмоченный порох — гарантия осечки, — нервно протараторил адепт. — А осечка засчитывается как выстрел. Но, видно, удача сегодня не на стороне мэтра Вивади.

И действительно, на небе уже стали появляться пока еще блеклые звезды, и вечер, в отличие от вчерашнего, был ясным. Надеяться, что сейчас вдруг невесть откуда примчится гроза — было нелепо и абсурдно. Наверное, такого чуда я не заслужила.

Вот Айвэ поднял руку, направив оружие на соперника. Кайн же просто стоял, опустив пистолет, словно заранее признавал свое поражение.

Проклятье! Зачем ты вообще на это согласился?!

В тот момент я была напугана и зла одновременно. Зла из-за того, что, поддавшись порыву, этот гордец повелся на провокации принца. Горячая твоя голова! Остудить бы ее проливным дождем!

Мне вдруг очень захотелось, чтобы на землю хлынули ливневые потоки, а небо разрезали молнии. Это желание было настолько острым, что мне даже почудилось, будто я слышу приглушенный рокот грозы. Кулон на груди неожиданно накалился, опалив кожу. Заметила, как Кайн вскинул голову, и взгляд его заскользил по пикам башен. Я отпрянула от края, а в следующий миг гул, что звучал в голове, стал сотрясать небо. И из темных глубин одна за другой на землю посыпались холодные капли.

Фабиола радостно взвизгнула, чуть не захлопав в ладоши. Эрик прошептал благодарственную молитву богам. Участники дуэли немного опешили. А потом я увидела, как Айвэ снова направил пистолет на вейла.

Зажмурилась, ожидая услышать гулкий раскатистый выстрел. Но выстрела не последовало — пистолет дал осечку.

Почувствовав слабость в ногах, я опустилась на башенный выступ и перевела дыхание. Самое страшное позади. Кайн в безопасности, и это главное!

Странный дождь прекратился так же внезапно, как и начался. Его высочество выругался в сердцах, осознав, что второй возможности пристрелить мага у него уже не будет. Теперь настала его очередь почувствовать себя мишенью.

Все, затаив дыхание, смотрели, как Кайн наводит пистолет на своего визави и, прицелившись, стреляет. Если честно, я рассчитывала на еще одну осечку. Поэтому когда раздался громкий хлопок и сумерки разрезал яркий сноп света, невольно подалась вперед, чуть не полетев вниз. Благо вовремя отпрянула обратно.

Принц пошатнулся. Упал на одно колено, согнувшись пополам, и издал при этом нечеловеческий рык.

— Пресветлая Диара… — пролепетала Фабиола, прижимая ладони к лицу.

Секунды, пока Айвэ осматривал лекарь, показались нам вечностью. Мы не могли понять, что с ним случилось, — принца загородили участники дуэли. А когда они расступились и я увидела, как Айвэ, опираясь на лекаря, медленно ковыляет с поля (живой и невредимый, ну разве что немного прихрамывая), чуть не закричала от счастья.

— Рано радуешься, — остудил меня Рик. — Твой Кайн ранил принца, и неизвестно, как отреагирует император. Возможно, уже завтра мага с нами не будет.

После таких прогнозов я снова запаниковала. Проклятье! Неужели из-за какой-то царапины Кайн может пострадать?! Как же это несправедливо! Дуэль ведь проходила по правилам. И вообще! Долго еще они будут всем нервы трепать?!

Как бы мне ни хотелось быть сейчас с метаморфом, чтобы одной из первых узнать о его дальнейшей судьбе, я понимала, что заявиться к нему на ночь глядя будет глупо. Глупо и неприлично. Если меня заметят возле его спальни, сплетен не оберешься.

Пришлось возвращаться к себе и уповать на справедливость.

«Напиться бы сейчас какой-нибудь дури и проспать до утра», — отпирая дверь комнаты, думала я. Погруженная в мрачные размышления, переступила порог. Вздрогнула, заметив, как от моей кровати к балкону метнулась чья-то тень. А потом спальню озарили блики свечей.

— Это что еще за дарх?! — воскликнула замершая у балкона девушка. Моя абсолютная, полнейшая копия.

Я в тот момент только беззвучно хлопала глазами. А Рамина, так и не получив ответ, приняла самое верное в данной ситуации решение — тоненько всхлипнула и ушла в аристократический обморок. Она-то ведь точно аристократка.

ГЛАВА 17

Когда потрясение прошло, Эрик и Фабиола принялись приводить Рамину в чувство. Я стояла, прислонившись к стене, и не могла отвести от нее взгляда. Действительно одно лицо. Только волосы длиннее — сейчас были собраны в небрежный хвост. Вот, собственно, и все отличия.

Судя по тому, как истощала Рамина, последние недели были для нее не мед (потом еще спасибо Лельке скажет за то, что ее наряды перешивала). Одежда на сестре тоже была странной. Старое платье, будто позаимствованное у какой-нибудь дородной крестьянки.

Открыв глаза и сфокусировав взгляд на адептах, Рамина принялась душить Рика в объятиях. Тот весь аж светился от счастья и все повторял, как сильно рад ее возвращению.

Затем она одарила короткой улыбкой Фабиолу и осторожно перевела взгляд на меня. Нервно ойкнула. Наверное, надеялась, что глюк уже испарился и, кроме нее и друзей, в комнате больше никого нет. Но я пока что исчезать не собиралась.

Сестра снова побледнела. Правда, повторять трюк с отключкой не стала. Открыла рот, порываясь о чем-то спросить, но так и не проронила ни звука. Еще бы! Я хоть и знала о ее существовании, однако тоже испытала потрясение. Представляю, каково сейчас Рамине.

— Что… Что все это значит? — наконец прорезался у нее голос. — Кто ты?

— Тьяна. Сестра твоя. Приятно познакомиться. — И не дав ей возможности опомниться, быстро продолжила.

Рассказала о своем случайном появлении в академии, о том, как все приняли меня за нее и как я по милости ректора оказалась в ловушке. Рамина слушала не перебивая. Только хлопала ресницами и то и дело поглядывала на друзей, словно надеялась в их глазах прочесть подтверждение моей бредовой исповеди.

— Ну вот, теперь ты знаешь обо мне. А я с тобой заочно уже давно познакомилась.

Рамина несмело поднялась.

— Обалдеть! Настоящая! — Не без опаски приблизившись, осторожно ткнула в меня пальцем, будто ожидала, что я — иллюзия, которая растает от одного лишь ее прикосновения. — Как будто в зеркало смотрюсь…

— Минка, а с тобой что стряслось? Где ты все это время пропадала? — спросил Эрик.

Рамина тряхнула головой, прогоняя наваждение, и повернулась к другу.

— Ребят, вы не поверите, что со мной приключилось. Я стала метаморфом! Это так ужасно! И так бо-о-ольно!!!

Теперь настал мой черед переглядываться с друзьями.

— Давай, Тьяна, колись, — сдался Рик. — Она имеет право знать.

Я нервно кашлянула.

— Ну, в общем… Думаю, что ты из-за меня превратилась.

— Как это из-за тебя?!

Я принялась тараторить, пока Рамина окончательно не рассвирепела. Рассказала про Лаллу, ритуал и его последствия. Как ни странно, удивленной она не выглядела. Зато досада и гнев все отчетливее проступали у нее на лице.

— Ну, спасибо тебе, сестрица! Удружила! — плюхнувшись на мою, вернее, свою кровать, досадливо крякнула Рамина. — Кто тебя вообще просил ей помогать?! Дура!

— Просто сердце у меня не каменное, как у некоторых! — огрызнулась я, тоже начав заводиться. — А тебе, похоже, плевать на всех и вся, раз ты трусливо сбежала, не пожелав помочь бедному привидению!

Рамина снисходительно хмыкнула:

— А ты хоть знаешь, кому помогла? Точно не Лалле. У меня хотя бы хватило мозгов проверить ее сказочку. А ты, наивная, повелась с ходу. Я ж говорю — дура!

Некоторое время мы сидели, отвернувшись друг от друга и обиженно сопя. Ребята, мучимые любопытством, ерзали на стульях и все ждали, когда же мы перебесимся.

— Так, Минка, рассказывай! — не выдержал Рик. — Что ты нарыла?

— В отличие от этой… — задрала нос нахалка, — я не купилась на байки призрака и половину лета убила на поиски…

И доморощенная сыщица поведала нам о своем великом расследовании.

Так уж случилось, что поместье Долэри соседствовало с городком, в котором выросла Лалла. Об этом Рамина узнала совершенно случайно. Однажды летом она отправилась на прогулку и, пока разглядывала витрину со шляпками, услышала, как какая-то мамаша отчитывает свою малолетнюю дочь, пугая ее злым колдуном, который прилетит за непослушной девочкой и заберет ее в свой замок, как Лаллу.

К тому времени Рамина и думать забыла о приставучем привидении, достававшем ее почти весь учебный год. Но услышав имя Лаллы, заинтересовалась. Обратившись к женщине, узнала, что история о похищенной невесте — одна из самых популярных городских легенд и что об исчезновении Лаллы в былые времена не написал только ленивый.

Рамина ненавидела проводить лето в поместье. Отец дома практически не появлялся. Будучи одним из близких советников императора, он частенько разъезжал по делам империи, оставляя дочь на попечении ненавистной мачехи, с которой у Рамины с самого начала не заладились отношения.

Чтобы не киснуть от скуки в поместье, Рамина решила развлечь себя игрой в сыщика и разузнать побольше о загадочной Лалле. Несколько дней провела в местной библиотеке, методично штудируя книгу за книгой. Во многих подробно описывались свадьба и роковая ночь, после которой о пропавшей невесте никто не слышал. И лишь в одной упоминалось о дальнейшей судьбе пленницы Вараона.

Как и утверждал призрак, Лалла действительно родила от Вараона дочь и от безысходности отважилась на убийство. А вот все остальное, что впаривал мне лживый дух, оказалось чистой воды разводом. Оказывается, Лалла благополучно скрылась с младенцем, вернулась к убитому горем супругу и прожила долгую и спокойную жизнь вместе с любимым.

— Теперь понимаете, почему я не хотела сюда возвращаться? — закончила рассказ Рамина.

— Если честно, мы думали, что ты из-за мэтра Вивади сбежала. — Фабиола глянула на меня, но я отвела взгляд и, кажется, покраснела. По крайней мере, щеки стали горячими.

— Вот еще! — фыркнула сестрица. — Я так и сказала папочке, чтобы и думать забыл об этой помолвке. Подумаешь, напугали женихом! Не он первый, не он последний, кого я послала к дархам. Ненавижу, когда мне что-то навязывают!

— Мне вот интересно, а кого тогда Тьяна освободила? — Тема о женихах Рику, в отличие от истории с ритуалом, была неинтересна.

— Ой! А вдруг это Вараон прикинулся Лаллой и теперь разгуливает на свободе?! — задрожала Рыжик.

— Плевать на духа! — не прониклась серьезностью проблемы Рамина. — Отвратительно другое! Я теперь стала дарховым метаморфом, и ты, Тьяна, должна все исправить!

— Интересно, как ты себе это представляешь? Может, мне, по твоему велению, повернуть время вспять? Да как не фиг делать!

— Не ерничай, — немного поостыла сестричка. — Вместе что-нибудь придумаем. Все равно ты здесь застряла.

— То есть ты хочешь, чтобы я осталась?

Если честно, познакомившись с Раминой, я была уверена, что она этим же вечером попросит меня убираться на все четыре стороны и вернуть ей ее жизнь.

— Ну не самой же мне тут все разгребать. Да и учиться влом, — прикинув что-то в уме, добавила хитрюга.

— И как вы намерены сосуществовать друг с другом? — улыбнулся Рик, наблюдая за поведением новоиспеченных сестричек, словно мы для него были подопытными хомячками. — Признаетесь во всем Барольду? Думаю, это будет правильно.

Мы с сестрицей переглянулись и ответили единодушное:

— Щаз!

— Сначала надо во всем разобраться, а потом идти каяться, — пояснила нашу общую точку зрения Рамина. Мазнув по мне взглядом, подхватилась и достала из ящика канцелярские ножницы.

Мы даже пикнуть не успели, как она подскочила к зеркалу и без малейшего сожаления отчекрыжила свои длинные локоны.

— А что, мне так даже больше нравится, — улыбнулась своему отражению. — Теперь нас даже папочка не отличит.

Мы ошарашенно кивнули.

Спровадив Эрика, занялись перестановкой. Сдвинули вместе кровати, чтобы можно было спать втроем. Фабиола немного нервничала из-за того, что должна будет проводить ночи в непосредственной близости с двумя новорожденными метаморфами, но мы с Раминой ей клятвенно пообещали, что ни с того ни с сего ее есть не станем. Но даже клятва, кажется, Рыжика не успокоила.

До самого рассвета болтали, стараясь за несколько часов пересказать друг другу все. В голове вертелось множество вопросов, и мы то и дело перескакивали с одной темы на другую.

Рамина рассказала мне о том, как, сбежав от мачехи, вояжировала по империи, но когда деньги закончились, вынуждена была вернуться в столицу. Там она повстречалась с двумя мордоворотами, которые, как теперь выяснилось, приняли ее за меня. Бандитам не повезло напасть сестру как раз в тот момент, когда она начала превращаться. О последствиях этого превращения Рамина наотрез отказалась говорить. А я поостереглась донимать ее расспросами, видя, как нервно она реагирует на вопросы о банде Херона, по которой уже наверняка успели отслужить панихиду.

Постаралась отвлечь ее от неприятной темы, рассказав об экзаменах. Рамина очень обрадовалась, узнав, что я сдала все ее хвосты, и посоветовала продолжать в том же духе. Также я поведала ей о кознях Инаэль, Кайне и Айвэ. Сестра с жадностью впитывала каждое слово и, когда узнала о дуэли, не на шутку перепугалась за принца. Я успокоила ее, сказав, что Айвэ в порядке.

Услышав, что все это время его высочество не давал мне проходу, сестра немного занервничала. Я тут же заверила ревнивицу, что между мной и Айвэ ничего не было, нет и быть не может. Он целиком и полностью принадлежит ей.

Уже засыпая, Рамина сонно пробормотала:

— Ну ты уж как-нибудь разберись с этим своим метаморфом. Я за него выходить не собираюсь.

Перевернувшись на бок, я коснулась кулона и, размышляя над тем, как именно буду с ним разбираться, незаметно уснула.

Утро началось весело. Рамина, хитрая зараза, проснулась первой и заперлась в ванной на добрых два часа. Мы с Фабиолой, как ни пытались выкурить ее оттуда — без толку.

— Мина, мы ведь на урок из-за тебя опоздаем! — нервничала Рыжик. — Выходи!

— Еще пару минуток, — звучал невозмутимый ответ, и Рамина, открыв воду, снова принималась что-то мурлыкать себе под нос.

— И сколько еще раз по паре минуток?! — злилась Фабиола.

Наконец дверь отворилась, явив нам сияющую улыбкой Рамину, завернутую в белоснежное полотенце. Пританцовывая, сестра направилась к шкафу. А так как мне следовало еще успеть сбегать в трапезную и умыкнуть для этой эгоистки завтрак, я воспользовалась тем, что Фабиола замешкалась, и первой шмыгнула в ванную.

— Обещаю, я быстро!

— Как же вы обе мне дороги! — Кажется, Рыжик дошла до точки кипения.

Собиралась приступить к омовениям, когда услышала, как в дверь нашей комнаты постучали. Приникла к замочной скважине. Рамина ринулась открывать, как была — босая и в одном полотенце. И только распахнув широко дверь, поняла, что поспешила. На пороге стоял наш стрелок-победитель.

Метаморф машинально скользнул по сестре взглядом, а потом резко вскинул голову, мол, ничего не вижу, ничего не замечаю.

— Я сейчас! — Отшатнувшись от мага, Рамина дернула в ванную. Закрыв на щеколду дверь, зашипела: — Это он? Жених?

Я молча кивнула. Схватив с полки еще одно полотенце, сестра бросила его мне со словами:

— Давай, сама его выпроваживай!

— Кто тебя вообще просил открывать? — тоже зашипела я.

— Откуда мне было знать, что к вам тут мужики по утрам шастают?!

У-у-у… И как тут не стать психованной неврастеничкой?! Когда стресс на стрессе. Завернувшись в полотенце, хотела выйти в комнату, когда мне в спину полетело:

— Тьяна, волосы!

Быстро намочив их и кое-как отжав, почапала к магу. Фабиола куда-то смылась. Наверное, не выдержала накала страстей и решила пойти завтракать неумытой. Зато подальше от этого дурдома.

— Доброе утро! — нервно улыбнулась я.

Кайн оторвал взгляд от статуэток, выставленных на каминной полке, и посмотрел на источник звука. Лишь на мгновение его взгляд задержался на мне. А потом он стал придирчиво разглядывать лепнину на потолке и украшавшую ее паутину. Я уже говорила, что уборщики здесь халтурят?

— Я думал, ты пошла переодеться, — неловко кашлянул вейл.

— Платье забыла. — И указала на перекинутый через спинку кресла наряд. Чтобы не думал, что его тут внаглую соблазняют.

— Я тебя в коридоре подожду. Поговорить нужно.

Маг ринулся к выходу, я — к креслу, и так уж получилось, что мы нечаянно столкнулись.

Ну так ведь не моя вина, что бедным ученицам выделили такую маленькую квадратуру! Тут особо не поманеврируешь.

Почувствовала, как его рука нечаянно коснулась моего бедра. Меня будто молнией шандарахнуло. Что там в той книге говорилось про страстные натуры?

Прижимая полотенце к груди, чтобы, не дай Диара, не свалилось на пол (зная мою патологическую невезучесть, такое вполне можно было прогнозировать), другой рукой махнула на дверь, за которой пряталась Рамина.

— Пойду в ванную!

— А я — в коридор!

Резко развернувшись, мы бросились в разные стороны.

Кайн

И дернул же меня дарх отправиться к ней с утра пораньше! Нет бы подкараулить возле столовой или дождаться конца занятий. Но, видно, голова у меня в последнее время соображает туго. А всему виной — проклятые инстинкты.

Теперь, когда Рамина носила мой амулет, я чувствовал ее еще острее. Не только знал, где она находится, но и мог распознать ее эмоции. И те чувства, что испытала она минуту назад, когда я случайно к ней прикоснулся, можно безошибочно определить, как влечение.

Да я и сам тоже хорош! На какой-то миг мелькнула мысль притянуть ее к себе, поцеловать, дотронуться до нежной кожи. Сам не знаю, как сдержался.

И ведь понимаю, что это всего лишь причуды моего дракона и побочный эффект наложенного на кулон заклинания. Мимолетная вспышка. Нужно просто перетерпеть, и тогда все само утрясется.

Я и не заметил, как принялся нервно мерить коридор шагами. И когда, обернувшись, увидел Рамину, с интересом наблюдавшую за мной, мысленно выругался.

— Пойдем, провожу тебя в столовую.

Она улыбнулась (дархи, никогда не замечал, какая красивая у нее улыбка) и, перекинув сумку через плечо, спросила:

— Что там с принцем? Вернее, с императором. Он тебе ничего не сделает?

— Пуля лишь вскользь задела ногу. Айвэ, можно сказать, отделался царапиной. Похромает пару недель и будет как новенький. В рубашке родился.

— А император? — напряженно повторила Рамина.

Я улыбнулся, вспомнив, как ко мне ни свет ни заря заявился посыльный от его величества.

— На словах поблагодарил за то, что я проучил его сына. Мальчишке действительно нужно было преподать урок.

Рамина моего веселья не разделяла.

— Этот мальчишка мог тебя убить! Если бы пистолет выстрелил… Тебе просто фантастически повезло!

— Не думаю, что дело в везении. — Я остановился перед лестницей и повернулся к Рамине: — Мина, я чувствовал вчера твои эмоции. Ты не должна была так рисковать.

— Это ты о чем? — нахмурилась она, и на лбу пролегла маленькая складочка, сделав ее личико еще более милым.

— Ты вызвала грозу, и я тебе за это благодарен. Но ты могла потерять над собой контроль и обернуться.

Ее глаза забегали из стороны в сторону.

— Только не отрицай, что тебя там не было и ты знать не знаешь, о чем я говорю.

— Была, — вздохнула она. — Но дождь специально не вызывала. Так вышло, наверное. Я сама толком не поняла, как это случилось.

Взгляд такой невинный и чистый. Сам себе удивляюсь, почему она меня так раньше бесила.

— Постепенно ты научишься контролировать себя и свои силы. Вечером проведем первый урок.

Рамина радостно кивнула и попросила поторопиться, сказав, что умирает с голоду. Что для новорожденных метаморфов было вполне нормально.

Севастьяна

Перекусив на скорую руку и напихав в сумку побольше бутербродов для такой же, как и я, троглодитки, поспешила обратно в комнату. Рамина, как оказалось, идти на уроки не собиралась, милостиво предоставив мне грызть гранит науки вместо нее. Чем я последние недели в общем-то и занималась.

Сама же она вознамерилась отправиться в библиотеку, дабы выискать способ избавиться от ненавистной ей ипостаси.

— Я в это чудовище превращаться больше не стану! — безапелляционно заявила сестра.

— Не думаю, что это зависит от тебя, — попыталась я вразумить упрямицу.

— Конечно, от меня! Мое тело, и я буду решать, превращаться ему в дарх знает кого или нет. Наверняка есть какой-нибудь способ отвязаться от второй сущности. И я его найду!

— Но ведь благодаря метаморфии твой дар усилится.

— Плевать я хотела на дар и магию! Отец меня сюда определил, не спросив моего желания. И если бы не Айвэ, ноги моей уже давно бы здесь не было!

— И как ты себе это представляешь? — попробовала я зайти с другой стороны. — Мы обе будем разгуливать по замку? Вдруг попадемся? Лучше сиди в комнате и штудируй книжки по самоконтролю.

— На кой дарх мне сдался этот ваш самоконтроль? Это ты у нас хочешь быть животиной. А я не собираюсь! Да и вообще, чего ты трясешься? Не попадемся мы. Главное не пересекаться, и все будет в шоколаде.

Весело подмигнув, Рамина закончила застегивать пуговки на точно такой же, как и у меня, мантии. Схватив последний «выживший» бутерброд, махнула мне на прощанье и вышла из комнаты.

Я немного подождала. А потом, выглянув в коридор и не заметив на горизонте движения, помчалась на урок для юных заклинателей. И так уже опоздала.

Если начало дня можно было сравнить с водевилем, то его продолжение — разве что с трагикомедией. Как и ожидала, на лекцию по заклинанию духов я опоздала. Чем вызвала недовольство профессора — чопорного старичка с выпирающим из-под широкой мантии объемным брюшком, из-за которого он и получил прозвище Пузик.

Мэтр мрачно кивнул мне, велев поскорее садиться и не мешать остальным поглощать знания, которыми их щедро здесь пичкали.

Так как вводную лекцию я пропустила, то теперь была вынуждена ориентироваться по ходу «пьесы». Сначала «добрый» дядя принялся стращать нас нелегкой долей заклинателя и терниями на его ухабистом пути.

— В этом году мы сосредоточимся на теории. Только единицы из вас, которым достанет ума и терпения овладеть этим непростым магическим искусством и вызубрить формулу каждого заклинания, как молитву покровительнице Диаре, смогут сдать в конце года экзамен, — пафосно объявил мэтр. — Уверен, таких счастливчиков будет немного.

Оптимист, однако! Видно, задумал добрую половину слушателей отвадить от своих лекций. Как говорится, меньше народу — больше кислороду.

Народ сокрушенно завздыхал, услышав слова «зубрить» и «экзамен». Одна Фабиола улыбалась и радостно кивала в такт словам профессора.

— Итак! — громко продолжил тот. — Сегодня мы рассмотрим заклинания призыва и укрощения. Существует несколько способов наладить контакт с потусторонним миром…

Я честно конспектировала все, что говорил вейл, боясь упустить хотя бы толику информации. За каких-то тридцать минут он успел исписать всю доску формулами заклинаний. И хоть я добросовестно переносила каждую закорючку в конспект, в голове все смешалось. И ведь это только начало. А мне уже дурно.

— Заклинатели предпочитают работать парами. Почему? Кто знает?

Как вы думаете, чья поднялась рука? Правильно, Фабиолы. Пока адепты растерянно чесали затылки и переглядывались друг с другом, подруга подскочила и, как солдат на поверке, отрапортовала:

— Для того чтобы призвать духа и поддерживать с ним контакт, требуется много энергии. Маг быстро опустошает свой резерв, и ему нужно, чтобы рядом находился кто-то для подстраховки. Не всегда общение с духами проходит гладко. Могут возникнуть непредвиденные ситуации.

— Что же это за ситуации? — задал очередной вопрос мэтр. Фабиола порывалась ответить, но он взмахом руки велел ей сесть. Пройдясь по притихшей публике тяжелым взглядом, остановил свой выбор почему-то на мне. — Эли Долэри, ваши предположения?

— Мм… — предельно кратко озвучила я свою гипотезу. Заметив, как вейл помрачнел, ляпнула первое, что пришло в голову: — Ну, может, духу не захочется возвращаться туда, откуда его выманили. А сделавший призыв маг будет настолько истощен, что не сможет отправить его обратно. Для этого и нужен напарник. По крайней мере, мне так кажется.

— Вам правильно кажется, — одобрительно кивнул вейл и закончил на этом допрос. Когда Пузик поднялся на кафедру, все облегченно перевели дыхание. — Сегодня я вкратце расскажу о том, как можно загнать духа обратно, укротить его, заставить вам подчиниться. Духов различают по степени обладания ими силы. Дух умершего мага намного опаснее и коварнее, чем, например, дух необразованного крестьянина или ребенка. Поэтому, используя вызов, заклинатель точно должен знать, кого призывает, чтобы применить потом правильное заклинание.

Как-то все это слишком мудрено. Может, ну ее, эту супермегасложную материю? И так проблем полон рот.

Не догадываясь о моих мыслях, профессор продолжал:

— Самый простой способ избавиться от непокорного духа — это загнать его в какой-нибудь предмет. Обычно заклинатели имеют при себе по несколько нефритов — камней, идеально подходящих для ловли и удержания строптивых духов. Но в критических ситуациях, когда артефакта нет под рукой, ловушкой может стать самая обыкновенная вещица. Например, вот это старая шкатулка. — С этими словами маг продемонстрировал нам небольшой круглый ларец из темного дерева. — Главное для заклинателя — быть сконцентрированным, бесстрашным и четко произносить верное заклинание. Тогда все получится.

Ну, не знаю… Меня при виде псевдо-Лаллы всякий раз чуть кондрашка не хватала. Хоть и поняла со временем, что призрак неопасен, а все равно дрожь пробирала. А этот маг хочет, чтобы нам было по фиг, когда какая-нибудь агрессивно настроенная субстанция не пожелает вернуться туда, где ей и место.

— Рассмотрим первое заклинание укрощения.

Отвернувшись от нас, вейл занес руку, чтобы снова начать пачкать мелом доску, когда по залу прокатился изумленный вздох.

Как по команде, все повернулись к окну и уставились на задергавшуюся, словно в припадке, штору. А потом кто-то с силой рванул ее вниз. Треснул карниз, и тяжелая ткань рухнула на пол. Народ повскакивал с мест, твердо намереваясь отыскать разгадку случившегося. Несколько секунд ткань оставалась недвижимой и вдруг резко взметнулась вверх.

Из-под нее высунулась какая-то расплывчатая субстанция, в очертаниях которой угадывался силуэт девушки. Вроде той, что косила под Лаллу. Только с этим привидением я точно была не знакома.

С неимоверной скоростью оно заметалось по залу, как пойманная в сачок бабочка. Из какофонии шума подобно гласу небесному наконец выкристаллизовался вопль профессора:

— Всем оставаться на своих местах! Сидеть и не рыпаться!

Народ послушался и притих. А нерастерявшийся вейл, схватив шкатулку, что послужила для недавней демонстрации, резво сиганул с кафедры и принялся выкрикивать слова, сплетая их в причудливое заклинание.

Привидение недовольно замерло, словно его чем-то огрели по башке. Издав жалобный писк, медленно начало растворяться и белесым сгустком сползать в шкатулку. Та с грохотом захлопнулась; в зале воцарилась тишина.

— Ну вот, а говорил, что в этом году у нас будет только теория, — шепнула я не менее бледной, чем загнанное в «табакерку» привидение, Фабиоле.

Та в ответ лишь оторопело кивнула.

Взглянув на профессора, заметила, что не такой уж он и бесстрашный. Руки у Пузика тряслись, на лбу проступила испарина. Смахнув пот рукой, он заикаясь проговорил:

— Урок окончен, — и, подхватив «гробик» с призраком, пулей понесся по коридору.

Мы проводили его молчанием.

Когда потрясение прошло, народ повалил из зала, бурно обсуждая увиденное. Каждый строил догадки, откуда взялся призрак, и спешил донести эту эпатажную новость до тех, кому не посчастливилось самим стать свидетелями. Не прошло и десяти минут, как галереи замка наводнили любознательные адепты. Все только о духе и говорили.

— Тьяна, вдруг это одна из тех вспышек, что вырвались из могил во время ритуала? — не отпуская мой локоть, частила Фабиола. — Все, нас теперь точно выгонят!

Я и сама была от случившегося не в восторге. Пыталась убедить себя, что появившийся на уроке призрак никак не связан с моей авантюрой, но в глубине души понимала — всему виной моя глупость. Какой-то дух-прощелыга, прикинувшись Лаллой, задурил мне голову и под шумок выпустил всех своих страждущих приятельниц, дарх их побери.

Следующим уроком в расписании стояла так нелюбимая мной хореография. Одна надежда, в связи с неожиданным форс-мажором ее отменят. А вообще надо будет сказать Рамине, чтобы хоть танцы взяла на себя. Не все же мне отдуваться. У меня и без этих вальерансов голова идет кругом.

Не успела подумать о своей копии, как та нарисовалась на лестнице, к которой мы с Фабиолой направлялись. Сердце запрыгало, как ненормальное. Все, тут нам и крышка. Площадка перед лестницей была полна народу, а это значит — конец конспирации и выдворение с позором из академии.

Я уже приготовилась к разоблачению, но тут стены сотряс громкий крик. Вернее, целый хор криков. Все повернули головы на звук. По коридору неслись три девочки, а следом за ними летела еще одна представительница семейства почивших с миром. Причем эта не выглядела напуганной. Наоборот, очень злой и решительной.

Рамина заметила нас и, развернувшись на девяносто градусов, помчалась обратно. Остальной народ кинулся врассыпную. Кто чуть не кубарем катился по лестнице, кто бежал прятаться в ближайшее помещение.

Благо наш дорогой куратор находился поблизости. Привлеченный шумом, он в одно мгновение оказался в эпицентре событий. Оттолкнул трех насмерть перепуганных девочек, которых кровожадный призрак уже припер к стенке, и, направив на него руки, начал произносить заклинание.

Привидение взмыло к потолку и, недобро оскалившись, подобно коршуну, стало кружить над магом. Правда, нападать не спешило, но и на заклинание, по-видимому, плевать хотело.

Не знаю, что мог сделать Кайну дух убиенной, но, судя по гадкой ухмылочке на ее призрачной физиономии, это должно было быть что-то из ряда вон выходящее.

К тому моменту коридор и лестница почти опустели. Только самые любопытные несмело выглядывали из своих укрытий и ждали развязки. Я была в их числе. Не потому что не боялась. Просто за Кайна переживала и не хотела оставлять его наедине с выпущенной мной на волю нахалкой. У бедняги что ни день — то риск для жизни.

Отвлекшись на мгновение, маг крикнул:

— Мина, дай мне какой-нибудь предмет!

Предмет, предмет…

Я стала озираться по сторонам в поисках вазы или любой другой емкости. Как назло, ничего подходящего поблизости видно не было. Раскрыла сумку и принялась шарить в ней, не отрывая от взбунтовавшейся материи испуганного взгляда.

Наверное, призраку наскучило наматывать круги около вейла. С диким хохотом он скользнул вдоль стены, а потом «с разбегу» понесся на Кайна. Схватив первое, что удалось нащупать на дне бездонного баула, я бросила магу книгу. Не уверена, что учебник по истории магии подойдет для ловушки, но ведь профессор утверждал, что в критических ситуациях сгодится любая вещица.

Кайн раскрыл книгу и, повысив голос, продолжил сплетать заклинание. Протестующе завопив, дух попытался притормозить и свернуть в сторону; страницы книги засверкали, будто на них сыпанули золотой пудрой. Подвластный магии метаморфа, призрак стал таять и светлым сгустком нырнул в призывно шелестящие страницы. Учебник захлопнулся и, выпав из рук мага, стукнулся об пол.

Кайн поднял его и подошел ко мне.

— Ты как? В порядке?

Я неуверенно кивнула.

— Кайн… Этот дух, которого ты сейчас изловил, гулял на свободе по моей вине?

Не услышав ни да ни нет, по выражению его лица поняла, что так и есть.

— Давай поговорим об этом вечером. Мне сейчас нужно к Барольду. — Обернувшись на ступенях, вейл добавил: — Прошу тебя, не разгуливай по академии одна. А лучше отправляйтесь с Фабиолой к себе и сидите в комнате.

Рыжик заверила его, что так мы и сделаем, и потащила меня по коридору. К тому времени Рамина уже вернулась. Сидела за столом, обложившись книгами, и что-то сосредоточенно читала, водя пальцем по темным строчкам.

— Ты в курсе, что сейчас произошло? — решила поделиться с ней своими впечатлениями Фабиола.

Подруга оторвала взгляд от страницы:

— Ага, какого-то призрака поймали. Не мешай, — и снова погрузилась в чтение.

Я потянула Рыжика на кровать, чтобы не дергала нашу сыщицу и не отвлекала ее от штудирования талмудов. А то опять начнут спорить и препираться.

Минут тридцать мы сидели, храня молчание. Я думала о нашествии привидений, Фабиола, похоже, размышляла о том же, а вот Рамина — о себе любимой. Потом к нам присоединился взбудораженный Рик. Уж не знаю, где, но он выведал, что ректор отправил срочную депешу в Бюро расследований и вызвал отряд заклинателей, которые должны были прибыть незамедлительно.

— Только что еще одного призрака поймали, — восторженно отрапортовал адепт.

— И что ты нашел в этом веселого? — хмуро бросила Фабиола, заметив его лучезарную улыбку. — Если учесть, что могил на кладбище было с полсотни, то можно предположить, что сейчас по замку вояжирует довольно внушительная компания.

— Трех уже поймали, — попыталась я капнуть меда в бездонную бочку с дегтем.

— Не будь грымзой, — пожурил Фабиолу старшекурсник. — В кои-то веки в академии произошло что-то неординарное.

— Но это же воскресшие духи! — не успокаивалась Фабиола.

— Ну и что? Заклинатели быстренько с ними разделаются.

— А если они узнают, что это я их всех выпустила? — ахнула я.

Адепт ободряюще похлопал меня по плечу:

— Не дрейфь! Барольд — хороший мужик и в обиду своих учеников не даст. Все будет в порядке.

— Нашла! — воскликнула Рамина, пропустившая мимо ушей наш разговор. Сестра пересела на кровать и указала нам на разворот книги. — Я же говорила, что от этой заразы можно избавиться.

Мы склонились над рукописью, а Рамина беззаботно добавила:

— Нужно просто призвать этого самозванца призрака, которого ты по своей глупости вызволила, и выдрать из него заклинание, что он заставил тебя прочесть.

И всего-то делов…

— По-видимому, тех, что в наличии, тебе недостаточно! — окончательно утратила самообладание Фабиола.

— Как раз эти не нужны мне и даром. Хочу общаться с тем единственным, что парил мозги нам с Тьяной, — отрезала сестра.

— Мин, ну как ты себе это представляешь? — попытался образумить ее Эрик. — Мы ведь воздействовать на призраков не умеем.

— А чего тут уметь? Вот! Здесь черным по белому все ясно написано.

Я тяжко вздохнула. Правду говорят: чем меньше знаешь, тем лучше спишь и не заморачиваешься несбыточными прожектами.

Видя, что мы не в восторге от ее авантюры, Мина надула губы и обиженно заявила:

— Не хотите помогать — не надо! Сама разберусь! Хотя за Тьяной вы на кладбище потащились…

Мы честно пытались образумить упрямицу. Без толку. Втемяшила себе в голову, что ночью непременно пойдет на погост, — и хоть тресни. Пришлось пообещать, что отправимся туда вместе.

После ужина за мной зашел Кайн и пригласил на первый урок по самоконтролю. Рамина к тому времени куда-то смылась, загадочно объявив, что вернется ближе к полуночи.

Рик не обманул. Ректор действительно вызвал заклинателей, и теперь эти мрачные личности, в основном мужчины, рыскали по коридорам в поисках духов. Все что-то вынюхивали, просвечивали адептов пристальными взглядами и сеяли панику в наших нестройных рядах.

— Пойдем в библиотеку, — решил Кайн. — Здесь позаниматься не получится.

Я сама была рада хоть на время смыться из замка. Миновав парк, мы оказались перед дверями библиотеки. Как и прежде, пришлось набраться терпения и ждать, когда нам откроет лентяюга сторож.

Фей нас, конечно, пропустил, но был откровенно недоволен. Особенно почему-то моей персоной.

— Что, утром не начиталась? — раздраженно покосился он в мою сторону. — Облаяла нас, а сейчас как ни в чем не бывало стоит улыбается.

Улыбаться я перестала. Хотела призвать фея к ответу, изобличив во лжи, но вовремя спохватилась и прикусила язык.

— И как только наглости хватило снова сюда заявиться?! — продолжал бурчать крылатый.

— Мина, я ведь просил тебя сидеть в комнате! — проявил солидарность с мелким Кайн.

Дарх! И что мне им возразить?! Один незаслуженно обвиняет в хамстве, другой упрекает в непослушании. Кстати, тоже незаслуженно. И не оправдаешься, и ничего не объяснишь.

ГЛАВА 18

— Мне срочно понадобилась одна книга, — краснея, пробормотала я. Все сложнее становилось врать магу. Но и признаться ему, кто я, смелости не хватало.

— Книга! — возмутился зеленолицый ворчун. — Да она нас все хранилище облетать заставила в поисках десятка манускриптов. И даже спасибо не сказала!

— Говорю сейчас: спасибо большое, добрые милые феи. А теперь можно нам пройти?

— Да иди куда хочешь, — махнул рукой фей. Видно, решил, что горбатого, то бишь меня, только могила исправит, и закрыл тему.

— Сегодня все немного не в себе, — постаралась объяснить Кайну поведение сторожа, когда мы остались наедине.

Вернее, не совсем наедине, а под бдительным оком крылатиков. Я была больше чем уверена, что те подсматривают из каждой щели в надежде выиграть пари.

Маг пригласил меня устраиваться поудобнее возле камина. Расположившись рядом, хотел сразу приступить к лекции, но я его перебила:

— Кайн, заклинатели в курсе моей роли во всей этой истории с духами?

— Самому бы хотелось знать. Ректор с ними часа два беседовал в кабинете. Но что именно им рассказал — я без понятия. Учителям он ничего не пожелал сообщать, а спрашивать мы не решились. Эл Барольд сейчас на взводе, и попадать ему под горячую руку как-то не хочется.

Я судорожно сглотнула. Наверное, лучше мне держаться от главмага подальше. По крайней мере, пока все не уладится.

Заметив мой кислый вид, Кайн оптимистично проговорил:

— Все, хватит мучить себя раскаянием. Уверен, ректор тебя защитит. Ты, главное, думай, как тебе найти общий язык со своей юварией.

Маг развернул меня к себе. Велел скрестить ноги, расправить плечи и протянуть ему руки.

— Начнем с азов самоконтроля — медитации. С ее помощью ты сможешь почувствовать свою юварию. Установить с ней связь и научиться слышать ее, понимать. Тогда и она, скажем так, сделает шаг навстречу. — Приняв такую же, что и я, позу, Кайн взял меня за руки. — А теперь закрой глаза и расслабься.

Пока что я не ощущала ничего, кроме его прикосновений, и от этого ну никак не могла расслабиться. Мне сейчас было как-то не до юварии.

— Ты что-нибудь чувствуешь? — донесся до меня шепот мага.

О да! Еще как! Только не юварию…

Не знаю, сколько мы так просидели, медитируя. Может, метаморфу и удалось уйти в астрал, а вот я по-прежнему оставалась на бренной земле. По телу будто пробегали электрические разряды, а внутри появилось странное томление.

Вот вам и урок по самоконтролю. Уж я так наконтролировалась. Моя б воля, накинулась бы сейчас на Кайна и зацеловала до смерти.

Кулон на груди накалялся. Должно быть, это от жара. Мне казалось, будто я вся горю. Не дай Диара, новое превращение.

— Мина…

Я распахнула глаза. Кайн смотрел на меня внимательно и напряженно, и мне казалось, что я тону в зеленом омуте колдовских глаз. Нельзя так смотреть на юную неискушенную девушку! Определенно нельзя.

— Я что, превращаюсь? — слыша бешеные удары своего сердца, прошептала тихо. Хотя боли пока что не чувствовала. Может, все дело в чудодейственных свойствах медитации?

Кайн отрицательно покачал головой и скользнул взглядом по моему кулону, мягко мерцавшему в сумерках библиотеки.

— Из-за него я могу распознавать твои эмоции.

Ничего себе откровения!

— Все, что ли? — вкрадчиво уточнила я и пожалела, что сейчас не зима и я не могу из окна прыгнуть в сугроб. Освежиться.

Маг кивнул. Я нервно прикусила губу. Это что же получается, он и утром читал мои переживания? Подстава…

Не сговариваясь, мы затеяли игру в кто кого загипнотизирует первым. Просто сидели, держась за руки и глядя друг на друга.

— А сейчас ты тоже их чувствуешь, ну, мои эмоции?

По глазам поняла, что все он прекрасно чувствует и понимает. Обидно. Я для него — как раскрытая книга. А он для меня по-прежнему оставался загадкой.

Было одновременно приятно и неловко находиться с ним рядом. А еще грустно от того, что скоро вечер закончится…

— Дархи! — неожиданно воскликнул маг и притянул меня к себе, заставив сердце учащенно забиться.

Оплот был сломлен, и его губы сомкнулись с моими в долгом, мучительно сладком поцелуе. Если бы я не сидела на ковре, точно свалилась бы на пол. Предательское тело перестало слушать свою хозяйку. Правда, я ничего такого ему и не говорила…

Сейчас ничто для меня не имело значения. Только я и он. Одни в целом мире. Его губы, нежные прикосновения, горячее дыхание на моем лице и единственное желание — чтобы волшебный миг длился вечность.

Потрясающий момент портило лишь настырное жужжание фей, недовольных поворотом событий. Почувствовав, как руки Кайна заскользили вниз по спине, решила не отвлекаться на внешние раздражители. Показав им обидный жест, позволила себе раствориться в очередном поцелуе. Пусть хоть умрут от зависти!

«Урок по медитации» закончился поздно, хотя для меня время пролетело незаметно. По парку я не шла, а летела. И если бы не Кайн, крепко держащий меня за руку, точно за поводок, воздушным шариком упорхнула бы в небо.

В замке было зловеще тихо, и даже разгорающиеся перед нами факелы не могли разрядить удручающую атмосферу. Изредка нам попадались заклинатели, патрулирующие академию. Одетые в широкие черные туники, они напоминали духов тьмы, безмолвно блуждающих по галереям старого замка.

Маг проводил меня в мою комнату, сказав, что будет спокоен, только когда удостоверится, что я изнутри заперлась на замок.

— А поцелуйчик на прощанье? — несмело потянулась к нему. Честно говоря, ноги в комнату не несли. Я бы с удовольствием проторчала в этом мрачном коридоре до самого рассвета, и дарх с ними, с этими духами. Лишь бы только он был рядом. — Чтоб лучше спалось.

— Ты, может, и будешь спать, как младенец, а мне мучайся бессонницей после всех этих поцелуйчиков, — одернул меня Кайн, но просьбу все-таки исполнил, нежно поцеловав в губы. И не единожды.

С горем пополам нам все-таки удалось расстаться. Я юркнула в спальню, надеясь, что девчонки уже уснули и не станут донимать расспросами. Хотелось поскорее нырнуть под одеяло, закрыть глаза и снова и снова прокручивать в уме волшебные мгновения.

Все! Кажется, я влюбилась окончательно и бесповоротно. Пополнила плеяду влюбленных дурех, один вид которых вызывал у меня снисходительную улыбку. Но, как ни странно, мне мое теперешнее состояние безумно нравилось, и менять что-либо я точно не собиралась. Наверное, это и есть любовь, самый сладостный дурман на свете…

— Ты где пропадала?! — накинулась на меня Рамина.

— А? Что?

— Тья-а-ана? — вопросительно протянула Фабиола. Наверное, глуповато-мечтательное выражение моего лица выдало меня с потрохами.

Приступить к допросу Рыжику помешала моя возмущенная копия:

— Так мы идем или как? Столько времени из-за тебя потеряли!

Только тут я вспомнила и про кладбище, и про задумку Рамины. Горестно вздохнула, прощаясь со своими такими желанными грезами, и потащилась за сестрой.

Рик поджидал нас в беседке возле фонтана. Приятель уже успел превратиться в ледышку, и все благодаря мне — это ведь я потеряла счет времени.

— Что-то случилось? — подозрительно покосился на меня адепт.

— У Тьяны был урок с Кайном, — хитро сообщила Фабиола.

Старшекурсник хмыкнул и, опасливо озираясь, проговорил:

— Пойдемте скорее. Пока нас не застукали.

То и дело оглядываясь по сторонам и вздрагивая от каждого шороха, мы добрались до полянки. Заклинание, скрывавшее кладбище от постороннего взора, было взломано магами, проводившими в академии расследование. И теперь перед нами, словно написанная рукой безумного живописца, предстала мрачная картина: влажная рыхлая земля и освещенные лунным светом расколотые надгробия.

— Жуть какая, — поежилась Рамина. Но отступать, к нашему огорчению, не стала. Подобрав подол юбки, чтоб не запачкаться грязью, сказала: — Тьяна, показывай могилу.

Я подошла к единственному уцелевшему надгробию. Странные символы, проступившие на нем во время ритуала, частично смыло дождем, и теперь они превратились в грязные пятна.

Рамина раскрыла книгу и передала ее мне. Я со вздохом глянула на блеклые страницы.

— Ты уверена?

— Абсолютно.

— А вдруг что-то пойдет не так? — подала голос Фабиола, прятавшаяся у Рика за спиной.

— Да что может пойти не так?! — шикнула на нее Рамина. — Мы только спросим у этого мошенника, к какой магии он принудил Тьяну, а потом пусть катится на все четыре стороны.

Мне очень хотелось покончить с этим как можно скорее и вернуться в замок. Велев всем заткнуться, стала читать заклинание, сопровождая его указанными в учебнике жестами. Наверное, в глубине души я и сама желала еще раз увидеть эту врушку Лаллу и спросить, почему негодяйка так со мной поступила.

Как ни странно, заклинание далось мне легко. Обычно даже после незначительного волшебства я чувствовала себя разбитой. А сейчас — хоть бы хны. То ли это из-за «урока» с Кайном адреналин продолжал подпитывать мою кровь, то ли моя сила увеличилась благодаря метаморфии. А эта дурочка Рамина так просто хочет от нее отказаться.

Прошло минут пять, но ничего не изменилось. Лалла и не думала появляться.

— Может, ты что-то напутала? — нарушил тишину Эрик.

— Повтори еще раз, — поддакнула Рамина, предусмотрительно отойдя от могилы на несколько шагов.

На всякий случай просмотрела написанное в книге заклинание. Нет, вроде все прочитала верно.

— Наверное, ошибка в тексте. Предлагаю вернуться в замок. — Я уже хотела повернуть обратно, когда кустарник возле могилы подозрительно зашевелился. Из него, словно из клетки, вырвалась слепящая вспышка, быстро разрастаясь и приобретая очертания женской фигуры.

— Лалла? — Рамина испуганно отпрянула.

Вот! А еще хотела пообщаться с призраком. Бесстрашная наша.

Привидение тем временем закончило обретать форму и двинулось на нас, беззвучно плывя меж надгробий.

— Нет, это не Лалла. — Я и сама почувствовала, как сердце сжимается от страха.

Все-таки не быть мне заклинательницей. Лучше подамся в целительницы или ядоварительницы. Буду сидеть в какой-нибудь лаборатории и смешивать яды. Дело прибыльное.

— Ой! — вскрикнула Фабиола, когда в нескольких шагах от нее материализовался еще один сноп света.

Покружив над кладбищем, тот тоже превратился в полупрозрачную деву. И снова не в Лаллу. Поравнявшись с «напарницей», поплыл к нам, недобро скалясь.

— Дочери Вараона, — прошелестела первая «вспышка».

— Всего лишь дальние потомки, — робко уточнила я, отступая вместе с друзьями к обводной стене. — И то не факт.

Вторая красотка шумно втянула носом воздух и прошипела:

— Смрад вашей гнилой крови разносится по всему кладбищу. Пока вы живы, нам не обрести покой.

Как поэтично изъясняется.

Вторая девица оказалась более прямолинейной:

— Выпотрошим их и освободим землю от ублюдков Вараона.

— Душевно поговорили…

В тот момент мне очень хотелось стукнуть Рамину по ее упрямой башке. Ведь если бы не ее ослиная упертость, я бы сейчас дрыхла в постельке и видела десятый сон про моего метаморфа.

Духи не спешили приводить свои угрозы в исполнение. Неспешно двигались на нас. По-видимому, решили пощекотать нам нервы, а себе продлить удовольствие. Ведь и дураку ясно, что сбежать с кладбища нам не удастся. Можно, конечно, попробовать позвать на помощь. Но пока эта самая помощь придет, жаждущие вендетты психопатки успеют несколько раз привести в действие свои злодейские замыслы.

Сделав еще один шаг назад, я уперлась в стену. Дальше отступать было некуда.

— Я же говорила, что ничем хорошим это не закончится, — всхлипнула Фабиола.

Один Эрик внешне сохранял некое подобие спокойствия, хотя больше чем уверена, тоже умирал от страха.

— Попробую задержать их, а вы ищите какое-нибудь заклинание. — Адепт стал что-то бормотать, выставив вперед руки.

Поняв, что сдаваться без боя мы не намерены, духи бросились на нас, но уперлись в едва различимую во тьме преграду. Она отдавала голубоватыми отблесками, когда разозленные призраки пытались прорваться сквозь нее, и, кажется, причиняла им боль, потому как отскакивали те от нее с леденящим душу шипением.

— Девочки, отомрите! Долго их сдерживать я не смогу!

Дрожащими пальцами мы принялись перелистывать страницы. Буквы перед глазами плясали, как заведенные. Нам не то что не удавалось найти хоть какое-нибудь заклинание укрощения, а в принципе вникнуть в смысл написанного.

— Вот! — закричала Фабиола. — Читай это!

Запинающимся голосом я стала произносить слова заклинания. Рыжик тоже подключилась, и, как мне показалось, духи занервничали. С еще большей яростью стали кидаться на незримый заслон, и под их напором тот начал таять.

— Рамина!

Вжавшись в стену, сестра тряслась от страха и никак не реагировала на мой оклик.

— Дархи, ну помоги же!

Сестра все-таки отмерла. Вцепившись в мой локоть, стала несмело повторять за нами. Духи прорвались сквозь преграду и, сметя Рика с пути, ринулись прямо на нас. Холодея от ужаса, мы уже не шептали, а выкрикивали злополучное заклинание. Даже Рамина осмелела (наверное, вспомнила, что умирать сегодня не входило в ее планы) и декламировала четко и без запинки. Наши голоса звучали в унисон, превращаясь в потоки силы. Словно невидимые силки, набросились те на враждебно настроенных фантомов. Я подняла над головой книгу, надеясь, что фокус, который проделал сегодня Кайн, сработает и с этими духами.

Сработало! Потревоженные души растворились на ветхих страницах, и манускрипт захлопнулся сам собой. На кладбище снова стало уныло и тихо.

— Кажется, я сейчас упаду, — слабо прошептала Фабиола и, если бы не Эрик, успевший ее подхватить, точно свалилась бы на землю.

Подруга была похожа на выжатый лимон. Я же чувствовала лишь легкую усталость и гул в голове.

— Обалдеть! Неужели это все я?! — У Рамины усталости не наблюдалось и подавно.

— Вообще-то мы, — поправила я сестру, пока та не присвоила себе все лавры победителя. — И отдувались, между прочим, за тебя!

— Какое странное ощущение, — никак не отреагировала на мои упреки Мина. — Во мне столько энергии! Я бы сейчас еще пару-тройку духов запросто на лопатки уложила.

Мы хором попросили ее даже в мыслях о таком не думать. От греха подальше.

Рик забрал у меня книгу, сказав:

— Лучше я сам передам ее Барольду.

— Спасибо, — благодарно улыбнулась я другу и попросила всех поторапливаться.

Не терпелось оказаться в нашей маленькой уютной комнате. С грустью подумала, что вряд ли сегодня дождусь романтических снов. А вот кошмары мне обеспечены.

ГЛАВА 19

Следующие несколько дней стали самыми чудесными в моей жизни. Несмотря на напряженную атмосферу в замке и на сующих везде свои носы заклинателей, я была на седьмом небе от счастья. Вечера с метаморфом походили на сказку. Я чувствовала, что с каждым днем влюбляюсь в него все больше, и наслаждалась этими неизведанными прежде ощущениями.

На людях Кайн был сдержан и учтив со мной, не более. Но стоило нам остаться наедине, как он менялся — превращался в нежного и заботливого влюбленного. При каждой случайной встрече старался сорвать с моих губ поцелуй или просто шепнуть что-нибудь на ухо, отчего сердце в груди билось пойманной птицей.

От радости я готова была улыбаться всем и каждому. Даже этих чурбанов заклинателей приветствовала дружественной улыбкой.

Оказывается, не всех духов переполняла злоба. Большинство были просто напуганными призраками несчастных девушек, мечтающих о покое. В обязанности заклинателей входило отловить их и перенаправить в иной мир.

День ото дня камни-копилки пополнялись новыми экземплярами. Адепты поначалу пугались, стоило какому-нибудь фантому замаячить на горизонте. А потом пообвыкли. Во всяком случае, не паниковали при встрече с ними в трапезной или на уроке. Только надеялись, что маги скоро закончат свою работу и позволят нам вернуться к привычной, спокойной жизни.

После прогулки по кладбищу Рамина перестала заикаться о поисках освобожденного мною духа. То ли струсила из-за неудачной попытки, то ли, почувствовав силу, передумала с ней расставаться.

В любом случае больше мы эту тему не поднимали. Сестра с энтузиазмом принялась за изучение книг по превращениям и самоконтролю. А я, стараясь ее поддержать, делилась с ней всем, чему учил меня Кайн.

Пока наши юварии были послушны и «не высовывались», но я чувствовала, что второе превращение не за горами.

Однажды, когда остались одни, Рамина посетовала:

— Ты ни разу не спросила меня об отце. Что, совсем неинтересно?

Я пожала плечами:

— А что тут спрашивать? Должно быть, его сиятельство посчитал, что две дочери для него — перебор и решил избавиться от одной, отправив меня в дархов приют, из которого я попала к совсем не доброй и совсем не любящей мачехе. Уж прости, но я ничего не хочу знать о твоем отце.

— Ну зачем ты так! — насупилась сестрица. — Нам ведь толком ничего не известно. Уверена, всему этому есть объяснение. Я обязательно спрошу отца, когда его увижу.

— Поступай как знаешь, — равнодушно буркнула я. — Мне без разницы.

Единственное, что не давало мне покоя, — это мысли о матери. Я постоянно думала о ней. За все наше знакомство Рамина даже вскользь не обмолвилась о женщине, подарившей нам жизнь. Наверное, сейчас самый подходящий момент расспросить сестру, раз она сама затронула эту тему.

— Ты постоянно говоришь, какой расчудесный твой папочка, но ни разу не упомянула о матери. Почему?

— А тут и говорить нечего, — грустно улыбнулась сестра. — Я пыталась выведать о ней у отца, но каждый раз натыкалась на горестное молчание. Похоже, он до сих пор ее любит, а на этой ведьме Сирине женился только, чтобы обзавестись наследником. Я… то есть мы, ведь внебрачные дочери. К сожалению, единственное, что мне удалось узнать, — это что наши родители, когда встретились, были еще совсем юными, и взрослые воспротивились их браку. Но раз мы появились на свет, то выходит, что запреты для них не имели значения. Важна была только любовь.

— Ну а что с ней стало?

— Умерла, — прошептала Рамина. — При родах.

Хоть я и твердила себе, будто мне без разницы, что сталось с моими настоящими родителями, но сердце после ее слов предательски защемило.

Рамина первой нарушила тягостное молчание:

— Давно хотела тебя спросить, ты случайно не находила в моих вещах кожаный мешочек? Маленький такой, с черными тесемками.

Упс, все-таки вспомнила.

— Находила.

— И где он? — выжидающе уставилась на меня сестра.

— Мешочек в сундуке, — махнула я в сторону огромного деревянного монстра, приставленного к спинке кровати. — А табак — тю-тю.

— Что, весь?!

Я развела руками.

— Так получилось. Сама понимаешь: экзамены, стрессы и все такое…

— Ух, Тьяна! Не могла хоть немного оставить!

— Ну ты ведь не сообщила нам, когда соизволишь вернуться! Да и вернешься ли вообще.

Подскочив с места, я ринулась к выходу, сказав, что опаздываю на урок с Кайном. Надо сматываться, пока она не вспомнила про пропажу других мешочков. Тех, что потяжелее, — с луннами и соларами.

Кайн

К сожалению, долго скрывать от Альдиса наши с Раминой романтические отношения не получилось. Ушлый альв, уж не знаю как, быстро смекнул, что наша игра в любовь перестала быть игрой.

— Я так и знал! — ликовал Меар, довольный тем, что все-таки вытряс из меня признание. — Все к тому шло. Если б ты так долго не отбрыкивался от нее, уже давно бы порадовали герцога Долэри новостью о свадьбе.

— До этого еще далеко, — осадил я друга.

— Почему? Твои родители только об этом и мечтают. Насколько мне известно, они рассчитывают на венчание в начале зимы.

— Плевать я хотел, на что они там рассчитывают, — покосился я на длинноухого всезнайку. Иногда мне кажется, что Меар знает о моей жизни даже больше, чем я сам. — Торопиться нам некуда. И я не позволю родительскому расчету омрачить наши отношения.

— Что ты имеешь в виду?

— Вечером поеду к ним и скажу, что отказываюсь от приданого. Если я и решу жениться на Рамине, то точно не из-за денег.

У Альдиса от такого заявления аж челюсть отвисла.

— Ну, удачи! Она тебе сегодня понадобится как никогда. И постарайся вернуться живым. Насчет невредимого я даже не заикаюсь.

— Пусть хоть застрелятся, но больше вмешиваться в мои дела я не позволю!

Друг патетично вздохнул, словно провожал меня в последний путь.

— Кстати, что там с нашим высочеством? — неудачно сменил он тему. — В последнее время его что-то не видно и не слышно.

Завернув за угол, мы оказались в просторной галерее. Пустой, если не считать двух адептов, о чем-то негромко переговаривающихся в дальнем углу. Вспомнили, на свою голову, про дархова принца… Айвэ стоял перед Раминой, загораживая той путь, и что-то упрямо ей вдалбливал. Я невольно напрягся.

— Не нервничай. — Альдис предупреждающе сжал мое плечо. — Хватит с нас одной дуэли.

Заметив меня, адепт чему-то усмехнулся и отступил в сторону. Я ринулся к ним, решив про себя, что, если сопляк принялся за старое, я раз и навсегда сотру эту ухмылку с его самодовольной рожи.

Севастьяна

Наступил выходной, которого я ждала с таким нетерпением. Во-первых, утром должна была прийти Лелия. Во-вторых, Кайн обещал организовать какой-то сюрприз, и теперь я умирала от любопытства, гадая, что же приготовил для меня зеленоглазый.

Лельке хватило пары минут, чтобы понять причину случившихся со мной перемен. По словам сестры, я расцвела и прямо-таки вся светилась.

— Давно я не видела тебя такой счастливой. Ты точно втрескалась по уши, — безошибочно поставила она диагноз.

Так я и знала — эта самая любовь написана у меня на лбу. Причем крупными буквами.

Лелия искренне порадовалась за меня и намекнула, что не прочь хотя бы одним глазком взглянуть на этого сердцееда. И заодно встретиться с Раминой. Договорились, что через пару дней я их познакомлю.

Погуляв с Лелькой по парку, вернулась в замок. Шла к себе в приподнятом настроении, рисуя в уме грядущий день с моим любимым оборотнем. И все бы хорошо, если бы меня не угораздило столкнуться с Айвэ.

После дуэли я его высочество не видела. То ли он торчал во дворце у папочки, то ли зализывал раны у себя в комнате, но, к счастью, больше мне не докучал. А тут, гаденько усмехнувшись, решительно направился в мою сторону. Преградил дорогу, окинул долгим, пытливым взглядом.

Про себя решила, что если снова полезет целоваться, я банально его поколочу. Хватит с ним цацкаться.

— Поразительно! — вдруг воскликнул принц. — Прямо одно лицо. Ты ведь Тьяна, не так ли? — спросил он с долей сомнения.

Я мысленно выругалась и подумала, что сегодня же устрою нашей тайнохранительнице хорошую взбучку. Вот, значит, с кем она все вечера напролет зависает. И ни слова мне не сказала!

— Не бойся, я нем, как могила, — заметив мое волнение, расплылся в улыбке Айвэ и, наклонившись, шепнул мне на ухо: — Но советую признаться во всем нашему гордецу магу. Хотелось бы посмотреть в этот момент на его физиономию. Наверное, это будет забавно. — Отступив на шаг, он изобразил пренебрежительный поклон и сказал кому-то у меня за спиной: — Не смею больше задерживать вашу невесту, мэтр. Хорошего вам дня.

— Что он хотел? — спросил Кайн, проводив слегка прихрамывающего принца мрачным взглядом.

— Покапать, как обычно, на нервы. Ты ведь знаешь его. Айвэ в своем репертуаре.

— Если продолжит доставать, дай мне знать.

Я заверила мага, что обязательно так и сделаю. Желая отвлечь Кайна от щекотливой темы, напомнила об обещанном сюрпризе.

— Иди на поле и жди меня там.

— А зачем на поле? — удивилась я.

Обняв за талию, Кайн поцеловал меня, и все вопросы вмиг улетучились.

— Немного терпения, — улыбнулся он загадочно. — Встретимся возле трибун. Я скоро буду.

Теряясь в догадках, что же такого он придумал на этот раз, отправилась обратно на улицу. Погодка стояла дивная. Несмотря на то что обычно конец златолиста сопровождался затяжными ливнями, последние несколько дней были сухими и солнечными. Прохаживаясь возле трибун, я любовалась замком, отмечая про себя, как ему идет осенний наряд. На фоне желтой листвы и подернутого золотистыми лучами неба эта серая громада выглядела совсем не мрачно. Скорее, торжественно и по-своему величаво. Хотя у меня в последнее время все выглядит идеально. Побочный эффект влюбленности.

Замечтавшись, я не сразу заметила темную точку, появившуюся высоко в небе. Неопознанный объект быстро увеличивался в размерах, приобретая знакомые очертания дракона. Рассекая крыльями воздух, крылатый зверь летел прямо ко мне.

Я невольно попятилась к трибунам. Правда, тут же решила, что это, должно быть, один из заклинателей к нам пожаловал. Суперважные маги только на таком эксклюзивном транспорте и передвигались.

С каждой секундой я все отчетливее видела дракона. Наездник, к моему удивлению, отсутствовал. И что самое странное, крылатый очень смахивал на того, что уже дважды чуть не довел меня до истерики.

К тому моменту как дракон приземлился, я успела взобраться на самую верхнюю трибуну и всерьез подумывала о том, чтобы забиться под лавку и дождаться там Кайна. Мало ли что взбредет этому чешуйчатому чудику в голову.

Дракон развернулся в мою сторону и, взмахнув крыльями три раза, пригнул покорно шею. Кажется, меня приглашали покататься. Не так давно на лекционном занятии мы повторяли с мэтром Меаром язык драконьих жестов. Три взмаха и наклон означали, что дракон готов к полету и ждет своего пассажира. Так как других кандидатов в наездники не наблюдалось, я решила, что приглашение адресовано именно мне.

Дракон повторил свое предложение и уставился на меня большими преданными глазами. Сейчас он не выглядел устрашающим, а скорее милым и дружелюбным. И почему-то до боли знакомым.

Минуточку…

От мелькнувшей догадки я чуть не покатилась по ступеням вниз. Кайн ведь тоже дракон! И пригласил меня сюда, сказав, что приготовил сюрприз. Но я и представить себе не могла, какой именно!

Чем больше всматривалась в хитрую драконью физиономию, тем больше убеждалась в своем предположении. Это что же получается, я изливала душу не безмозглой ящерке, а своему куратору-жениху? И он преспокойно себе слушал, как я признаюсь ему сначала в ненависти, а потом в любви? И ни словом мне не обмолвился! Гаденыш!

Полная праведного возмущения, я пошла разбираться.

— Кайн, это ты?

Наверное, со стороны мое поведение выглядело забавно — девица, разговаривающая с летающим ящером.

Дракон радостно замел по земле хвостом и снова пригнул шею.

Смотрите-ка, уже и седло успел пришпандорить! Интересно, как только умудрился? Мозговитый ты наш.

После третьего предложения я окончательно осмелела и осторожно прикоснулась к оборотню. Чешуйки, покрывавшие его тело, были холодными и твердыми, будто отлитые из металла. Они играли на солнце изумрудными бликами, сверкали и искрились. Большие янтарные глаза с узкими темными зрачками смотрели на меня с какой-то хитринкой и ожиданием.

— Минка, хватит на меня пялиться! Забирайся! — прозвучал знакомый баритон мага. Кажется, у меня в голове.

— Ты можешь говорить? — спросила ошарашенно.

— А что я сейчас, по-твоему, делаю? — телепатически усмехнулся вейл. — Давай, залезай.

— И как это работает? Со всеми получается устанавливать ментальную связь?

Сунув ногу в стремя, я подтянулась и кое-как умостилась в седле. Принялась крепко затягивать крепления, проверяя каждый ремешок на прочность. В таких делах лучше перестраховаться, чем недостраховаться.

— Только с теми, с кем захочу.

Почувствовав, что я перестала возиться и ерзать, мой персональный транспорт плавно взмыл в синее небо. Он не стал кружить над академией, а, стремительно набирая скорость, понесся в сторону полей, раскинувшихся за пределами столицы.

— А как же заклятие эла Барольда?

— Ректор дал нам выходной.

Читай между строк: опять привязал меня к магу.

Мы уже успели удалиться на приличное от Инайи расстояние. Выбрав для посадки небольшую полянку, опоясанную темной лентой деревьев, метаморф начал медленно опускаться. Подождав, пока я избавлюсь от всех ремешков и спрыгну на землю, Кайн попросил отойти от него, чтобы случайно не расплющить меня на месте. Я удалилась на несколько шагов и с благоговейным трепетом взирала, как оборотень снова устремляется в лазурное небо. Пообещав скоро вернуться, дракон исчез за высокими кронами.

Через несколько минут на поляне уже стоял Кайн, принаряженный и весьма довольный произведенным эффектом.

— А куда седло подевал? — невпопад брякнула я. — И костюмчик где все время прятал?

— Тебя только это интересует? — рассмеялся метаморф. Привлек меня к себе, нежно коснулся моего виска губами. — А как же обещанные разборки?

Опять «подглядывал» в мои мысли!

— Очень сложно на тебя злиться, когда ты вот так меня обнимаешь, — уткнувшись ему в грудь, промурлыкала я.

— В свое оправдание могу сказать, что идея превратить меня в твоего перевозчика изначально принадлежала Меару.

И Кайн поведал мне о том, как находчивый альв, встревоженный инцидентом с молодым драконом, уговорил друга поработать бесплатным транспортом.

— Очень мило с его стороны. Но ведь могли бы и предупредить. Я бы не так боялась полетов.

— Тогда я был против, — чмокнув еще раз, словно извиняясь за испытываемую ко мне прежде враждебность, Кайн взял меня за руку и повел к поросшей сорняком тропке, убегающей вниз по склону.

Отсюда был хорошо виден город, раскинувшийся в низине. Именно к нему мы и направились, весело обсуждая, какой я становлюсь болтушкой в моменты стресса, раз готова выложить все первому встречному дракону.

Кайн неспроста выбрал этот городок для прогулки. Сегодня тут была ярмарка, посвященная окончанию сбора урожая, на которой можно было попробовать молодое вино. Виноделы щедро угощали всех горожан и таких же, как и мы заглянувших на праздник приезжих.

Вино мне не понравилось. Слишком кислое и терпкое. Ему я предпочла лотки со всевозможными вкусностями. Кайн только посмеивался, наблюдая за тем, как я уплетаю очередной жареный пирожок.

— Боишься, что растолстею?

От этой догадки кусок застрял в горле и никак не хотел проталкиваться.

— Наоборот, буду очень этому рад, — своеобразно успокоил меня зеленоглазый и, бросив монетку улыбчивой торговке, взял один для себя. — У всех молодых оборотней хороший аппетит. Это вполне нормально.

Побродив по торговым рядам, мы перешли к изучению творчества местных рукодельниц. Потом долго гуляли по городу, под вечер остановились на небольшой площади поглазеть на выступление заезжей труппы; смеялись вместе с толпой и чувствовали себя просто до неприличия счастливыми.

К сожалению, все хорошее быстро кончается. И этот чудесный день приблизился к вечеру. А мне так не хотелось расставаться с уютным крошечным сквериком, где мы прятались за статуями ангелочков от любопытных прохожих, чтобы те не мешали нам целоваться. Все-таки моя ювария — ну очень страстная натура.

Прямо из скверика, воспользовавшись телепортом, перенеслись в академию. Заметив группку адептов, спускающихся по лестнице, мы снова превратились в строгого учителя и почтительную ученицу. Одним из адептов оказался Айвэ. Старшекурсник отсалютовал нам и многозначительно посмотрел на меня, напоминая об утреннем разговоре.

У его высочества просто уникальный дар портить мне настроение! Сразу вспомнился его совет огорошить Кайна правдой. И ведь Айвэ абсолютно прав — шила в мешке не утаишь. А еще все тайное становится явным. Но ведь так сложно набраться храбрости и все рассказать магу. Надо же быть такой трусихой!

— Кайн… — несмело начала я, решив, что глупо ждать подходящего момента. Я и так слишком долго тянула с признанием. — Мне бы хотелось с тобой пого…

— Кайн, вот ты где! — подскочил к нам запыхавшийся мэтр Меар. — Я тебя по всей академии ищу. Барольд созвал срочное совещание.

— Что-то случилось? — нахмурился метаморф.

— Не знаю. Там что-то, связанное с заклинателями.

Мы с Кайном переглянулись. Пресветлая Диара! Сейчас только новых проблем не хватало.

Пообещав, что найдет меня, как только освободится, Кайн поспешил за Меаром. А я поплелась к себе в комнату.

Пока маг торчал у ректора, я мерила комнату шагами и снова и снова проговаривала вслух свою исповедь. Дождусь, когда Кайн освободится, и выложу все как на духу. Тянуть и дальше не имеет смысла. Я не хочу ему больше врать. Не хочу и не буду.

Я как могла храбрилась, убеждая себя, что он все поймет и простит. И тут же на смену уверенности в сердце заползали сомнения. А вдруг не поймет? Что, если не простит? Пресветлая Диара, как же боязно!

Когда в комнату громко постучали, я чуть ли не подпрыгнула от неожиданности до потолка. Пожелав себе удачи, со всех ног бросилась открывать, ожидая увидеть Кайна с новостями, желательно хорошими. Но когда дверь распахнулась, не смогла сдержать разочарованный вздох.

— Чего такая кислая? — сразу смекнул, что со мной что-то не так, Эрик.

— Да вот, набираюсь храбрости покаяться и рассказать Кайну всю правду. — Я посторонилась, давая адепту пройти.

— Он, конечно, будет не в восторге, что ты все это время вешала ему лапшу на уши, — «оптимистично» начал приятель.

— Рик! Мне сейчас поддержка нужна, а не нравоучения!

— Так ты же мне договорить не даешь! Я уверен, что он войдет в твое положение. По крайней мере, я бы вошел. — Эрик скользнул по комнате взглядом. — А где Фабиола с Минкой?

— Поехали в город за тканями, масками и еще какой-то фигней.

Через десять дней нас ждал второй этап негласного конкурса раскрасавиц-невест. И хотя это будет бал-маскарад, никто не собирался прятать свои прелести под маскарадными костюмами. Наоборот, наряды были призваны подчеркнуть все достоинства их обладательниц. Посему с утра пораньше Рамина и Фабиола помчались на штурм столичных бутиков и до сих пор еще не вернулись.

— С ними все ясно… А вообще-то я к тебе шел. — Рик запустил руку в нагрудный карман жилета и извлек оттуда крохотную бутылочку размером с наперсток, наполненную кислотно-синей жидкостью. — До меня наконец-то дошло, как устроить тебе побег.

Я вяло улыбнулась. Спасибо, конечно, ему за заботу, но сбегать мне давно перехотелось. Вот поговорю с Кайном, и тогда с чистой совестью смогу здесь обосноваться. Конечно, потом придется посвятить во все ректора и преподавателей. Но для меня сейчас самое главное — объясниться с магом. Остальное уже не столь важно.

Рик не догадывался о моих мыслях и весело частил:

— Хитрая это штучка — настойка фирры. Я только вчера о ней на уроке зельеварения узнал. Это своего рода поглотитель магии. Помогает на время блокировать любое заклинание. Пара-тройка капель — и ты на свободе. А там уже заморочки Барольда бессильны. Будь спокойна, фирра абсолютно безвредна. На себе вчера весь вечер тестировал.

— Это потому у тебя такое лицо синюшное? А я все думала, кто это пытался сделать из тебя отбивную.

— Чуток переборщил с дозой, — беспечно отмахнулся старшекурсник. — Зато теперь точно знаю, что эта штуковина работает.

У меня язык не повернулся сказать Рику, что я уже не рвусь на свободу и добровольно сдалась Кайну в плен. Но озвучить все это было бы подло. Приятель, можно сказать, рисковал здоровьем, экспериментируя с этой гадостью. Поэтому я с благодарностью приняла презент и пообещала в случае необходимости обязательно им воспользоваться.

Поболтав обо всем понемногу, отправились в трапезную. Девочки так и не объявились, а собрание, похоже, еще не закончилось. За ужином ко мне снова вернулась тревога и с утроенной силой принялись грызть сомнения: говорить — не говорить? Тут же одернула себя. Трусиха! Все равно ведь рано или поздно придется признаться!

Когда увидела, как метаморф вошел в столовую, чуть не подавилась соком от волнения. Маг пробежался по залу взглядом и, заметив нас с Риком, поспешил к нашему столику.

Кайн выглядел довольным и веселым. Это уже хорошо. Легче будет пережить мое покаяние.

— Жизнь налаживается, — бодро сообщил вейл. — Всех духов переловили. Осталось поставить на замок новую защиту от привидений, и наших заклинателей поминай как звали.

— Хвала богам! — выдохнул Рик и доверительно сообщил: — Меня при виде этих типов просто оторопь берет.

— Я разговаривал с ректором, — обратился ко мне метаморф. — Твое участие во всей этой истории для заклинателей осталось в тайне.

Фух! Хоть один камень с души свалился.

— Кайн, я хотела с тобой кое о чем поговорить.

Выпалив, задержала дыхание. Все! Первый шаг сделан. Поворачивать назад уже поздно.

— Что-то срочное?

— Да нет, — промямлила, снова теряя смелость. — Просто…

— Тогда оставим до завтра. Я и так уже опаздываю на ужин к родителям.

— Значит, сегодня больше не увидимся?

Голос предательски дрогнул. Разбаловал меня метаморф. Привыкла, что каждый вечер он рядом. И теперь в душе появилось щемящее чувство пустоты. Пакостное, надо сказать, ощущение.

— Вернусь поздно, — оправдался зеленоглазый. По привычке склонился ко мне, намереваясь поцеловать, но, вспомнив, что мы не одни, выпрямился и вежливо закончил: — До завтра, Рамина.

— До шфитанья, мэфр, — с полным ртом попрощался с преподавателем Эрик.

— До завтра, — тепло улыбнулась я магу, с тоской представляя, как проведу бессонную ночь в ожидании нелегкого разговора.

ГЛАВА 20

Как и предполагала, спала я плохо.

Во-первых, из-за того, что никак не могла заставить себя не дергаться. Во-вторых, я поцапалась с Раминой. Вернувшись из города, сестра сразу намылилась к своему драгоценному принцу и искренне недоумевала, с чего это я распсиховалась.

Ну разболтала она все Айвэ, ну не посоветовалась со мной. Ничего страшного! А то, что его подлое высочество мог растрезвонить о нашей тайне магу — причем выложить свою, извращенную версию, дабы отомстить Кайну за поражение на дуэли, — ее не озаботило.

— Это ты у нас любительница все скрывать и утаивать. А я хочу быть честной со своим любимым! — напоследок выпалила сестра и, громко хлопнув дверью, ушла ночевать к принцу. До утра мы ее не видели.

После ссоры с Раминой вечер можно было считать испорченным окончательно. И никакие попытки Фабиолы отвлечь меня демонстрацией тканей, масок и украшений не смогли развеять мое меланхоличное настроение.

Сославшись на головную боль, я рано легла спать, но уснуть удалось только под утро. А через пару часов подскочила, разбуженная нашей гулякой. Приняв душ, Рамина завалилась спать. Я же стала настраиваться на разговор с магом.

Тот день не задался с самого начала.

Мало того, что не выспалась, так еще и первым уроком значилось зельеварение под руководством милейшей Инаэль.

Я хотела подкараулить Кайна возле трапезной и облегчить душу уже после завтрака. Но кураторша (будь она неладна!), завидев меня слоняющейся без дела возле столовой, потребовала, чтобы я сию же минуту шла на ее дархово занятие.

— Вы что здесь, корни решили пустить, эли? Еще раз опоздаете на урок, и обещаю, что не допущу вас до экзамена!

Правду сказать, на занятия травницы я в последнее время частенько опаздывала, чем выводила ее из себя. Ну так кто ж виноват, что Кайн как раз в это время свободен, а минуты рядом с ним бегут с неимоверной скоростью. В общем, не до зельеварения мне сейчас. В принципе не до зельеварения.

Но угроза Инаэль все-таки подействовала. Решила, что поговорю с метаморфом сразу после пыточной лекции. У нас как раз после Инаэль стоит его урок по телекинезу. Там я Кайна и поймаю. Поймаю и «порадую».

Тяжко вздохнув, поплелась за змеючкой-травницей.

Рамина нехотя открыла глаза, упомянув всуе дарха и всю его родню до седьмого колена. Кто-то настойчиво тарабанил в дверь и уходить, похоже, не собирался. Рамина тихонько застонала. Поднявшись, почапала открывать незваному гостю.

— Какого дар… — Она осеклась, заметив на пороге молоденькую горничную. Одну из тех, что тенью проскальзывали в комнаты учеников, когда адепты находились на занятиях, и наводили порядок в их комнатах. — Сегодня обойдемся без уборки.

Собиралась захлопнуть перед девушкой дверь, но горничная зачастила:

— Хорошо, что я повстречала вашу соседку и она сказала, что вы еще здесь. Его сиятельство герцог Долэри ждет вас в холле.

— Папочка приехал? — Рамина до боли закусила губу и продолжила мысленно вспоминать каждого члена семьи несчастного дарха. — Передай ему, я скоро спущусь.

Рамина в панике заметалась по комнате, одеваясь и строя предположения, зачем пожаловал отец. Наказать или пожалеть? Наказывать было за что, впрочем, как и посочувствовать бедной дочурке, обретшей ипостась в лице хищной юварии.

— Буду давить на сострадание, — решила Рамина и, пожелав себе удачи, шагнула в коридор.

Пока спускалась по лестнице, гадала, начать ли со своих злоключений или прикрыться, как щитом, историей Тьяны. Даже если папочка и приехал ее за что-нибудь пожурить, узнав о второй дочке, он сразу же обо всем позабудет.

«Пожалуй, начнем с Тьяны», — подумала Рамина и, лучезарно улыбнувшись, бросилась в отцовские объятия.

— Папочка, я так по тебе соскучилась!

— Я тоже, милая, — ласково улыбнулся герцог и еще крепче прижал к себе дочь. — Пойдем, найдем место поспокойнее.

Оказавшись в небольшой гостиной, герцог Долэри оглядел дочь с ног до головы, словно желал удостовериться, что та цела и невредима, и приступил к расспросам:

— Как ты себя чувствуешь? Я получил письмо от эла Барольда. Он все рассказал мне и о ритуале, и о твоем превращении. Ты четко следуешь указаниям своего наставника?

Рамина только открыла рот, чтобы начать говорить о Тьяне, когда эл Фирис неожиданно с гордостью воскликнул:

— Кто бы мог подумать, что моя дочь станет метаморфом! Теперь ты достойная во всех отношениях пара для Кайна Вивади.

— А раньше, значит, была не во всех?! — вспылила Рамина и тут же нервно добавила: — Отец, мы ведь уже об этом говорили. Я за него не пойду!

Эл Фирис непонимающе нахмурился.

— Но, Мина, милая, ты же его полюбила. По крайней мере, так мне писали Вивади, и я искренне за вас порадовался. А сейчас ты заявляешь, что уже передумала выходить за него замуж. Вы что, поссорились? Ну так это пройдет. Помиритесь — и все забудется.

— Ты еще скажи: стерпится — слюбится! — воскликнула Рамина, еще и ногой топнула, чтобы протест выглядел внушительней. — Я не стану женой твоего Вивади! Я люблю другого! И вообще, нам надо серьезно поговорить.

Услышав, как скрипнула дверь, Рамина вздрогнула и резко обернулась. В комнату вошел закадычный друг герцога, эл Тирин, благодаря ходатайству которого Рамину удалось вернуть в академию.

Рамина испуганно поежилась, вспомнив про ларец с соларами, который предназначался элу Тирину и который она умыкнула с собой при побеге. Сейчас ей это припомнится…

— Фирис, какой приятный сюрприз!

Пригладив жиденькую бородку, очень смахивающую на пучок сена, мэтр шагнул к другу.

Герцог и маг тепло поприветствовали друг друга. Рамина, стушевавшись, опустилась в неловком реверансе и замерла, устремив взгляд в пол.

— Эл Барольд освободился и готов с тобой побеседовать, — сообщил вейл.

— Договорим позже, — повернулся к дочери герцог. — Не будем заставлять ректора ждать. У него и без меня дел по горло.

— Но я хотела тебе рассказать…

— Потом все расскажешь.

Тепло улыбнувшись дочери, его сиятельство проследовал за другом, а Рамина встала перед непростой дилеммой: к кому бежать с известием о приезде герцога? К Тьяне или к Айвэ? После секундного замешательства Рамина выбрала принца.

Кайн

Я, конечно, предполагал, что родители не обрадуются моему решению, но не ожидал, что это вызовет настоящую бурю. Отец бесновался до глубокой ночи, а я снова и снова пытался ему объяснить, почему так поступаю.

— Из-за своих дурацких принципов ты решил пустить нас по миру! — яростно шипел он.

Мать тихо всхлипывала на софе и цедила из рюмки какую-то успокаивающую дрянь, от которой по кабинету разносился резкий травяной запах.

— Нет, это ты разорил нашу семью, — отчеканил я. — Сам теперь и выкручивайся. Но не за счет Рамины.

Закончили «ужинать» мы поздно. Разругались в пух и пар. Пообещав, что ноги моей больше не будет в их дарховом доме, я вернулся в академию.

Расколотил пару хрустальных безделиц в надежде погасить раздражение. Не помогло. Сейчас очень хотелось оказаться с ней рядом. Почувствовать, как, запустив пальцы в мои волосы, она встает на носочки и, закрыв глаза, застенчиво целует меня в губы. А я, стараясь сдержать нахлынувшую страсть, отвечаю ей нежными поцелуями. Потом она садится у камина, доверчиво прижимается ко мне и начинает рассказывать о том, как прошел ее день, вспоминает какой-нибудь смешной случай, произошедший на занятиях, делится своими впечатлениями и переживаниями. Один лишь нежный звук ее голоса помог бы мне успокоиться. Но вываливать на Рамину свои проблемы я не хотел. Придется искать другой способ разрядиться.

Решил выпустить на волю дракона и летать, пока в глазах не потемнеет от усталости. Моим планам помешал Альдис, явившийся ко мне со своим неизменным лекарством.

— Подумал, тебе это сейчас не помешает. — Отодвинув меня, альв прошел в комнату, поставил графин на стол и, плюхнувшись в кресло, повелел: — Рассказывай.

Точно не скажу, до которого часу мы засиделись и сколько было приговорено порций каньячки. Наверное, немало, потому как утром я проснулся с диким похмельем. Даже на завтрак не пошел. Решил использовать окно в расписании с пользой и отрубился еще на пару часов.

Вернув себя к жизни холодным душем и обжигающим кофе, отправился на урок к второкурсникам. Настроение было паршивое. Стоило подумать о родителях, как на меня накатывал гнев. Мелочные, заботящиеся только о своем благополучии люди.

В коридоре меня кто-то окликнул. Я обернулся и увидел отца Рамины, спешащего мне навстречу.

— Эл Вивади, рад снова встретиться с вами. — Его сиятельство крепко пожал мне руку.

Я хорошо помнил эла Фириса с нашей первой встречи на каком-то светском приеме. Герцог мне импонировал. По тому, что слышал о нем и из короткого с ним общения, сделал вывод, что Долэри — честный, порядочный человек. Я бы даже назвал его чрезмерно доверчивым. Ему были чужды высокомерие и чванливость, присущие большинству людей нашего круга. Этот высокий темноволосый мужчина с открытым взглядом и простодушной улыбкой вызывал к себе симпатию и расположение.

И именно ему не посчастливилось попасть в поле зрения моих алчных родителей, решивших за счет герцога поправить свои меркантильные интересы. При этих мыслях на душе стало совсем скверно. Хотя прежде казалось, что еще хуже и быть не может.

Стараясь не показывать своих эмоций, я почтительно поклонился герцогу и поприветствовал его дежурной фразой:

— Эл Долэри, искренне рад нашей встрече.

Посчитав, что с общепринятым ритуалом можно заканчивать, герцог с тревогой произнес:

— Кайн, я только что говорил с дочерью. Между вами что-то случилось? Вы поссорились? Твои родители утверждали, что вы поладили с первой встречи.

Ну, допустим, не с первой, но в остальном они оказались правы.

— Не уверен, что понял вас правильно. Рамина сказала, что мы с ней в ссоре? Странно, мне казалось, что все в порядке.

Фирис тяжело вздохнул:

— Знаю, что у моей дочери сложный характер и она очень непостоянна, но иногда я отказываюсь ее понимать. Несколько минут назад она заявила мне, что любит другого. Вот я и подумал, что, возможно, между вами произошла размолвка и она просто взбрыкнула.

Заявление о любви к другому он называет «просто взбрыкнула»?

— Я теряюсь в догадках, — стараясь не показывать Фирису свое волнение, ровно ответил я. — Мне бы хотелось сейчас же найти Рамину и все выяснить.

— Конечно, конечно, идите, — не стал задерживать меня герцог. — А я поговорю с дочерью позже.

Чувствуя, как внутри нарастает тревога, я поспешил в лабораторию травницы. Первый урок еще не закончился, и Рамина должна быть там.

Дархи! Что за игры она затеяла? Зачем наплела весь этот бред своему отцу?!

Преодолевая по несколько ступеней зараз, я поднялся на третий этаж и бросился к лаборатории. На полпути остановился как вкопанный, услышав звучавшие поблизости знакомые голоса: самодовольное бормотание Айвэ и счастливое воркование Рамины.

Дверь в лекционный зал оказалась приоткрыта, и мне хорошо было видно, как Рамина, повиснув на шее у принца, весело щебетала:

— Я все сказала папочке. Сказала, чтобы и думать забыл об этой дурацкой идее выдать меня за метаморфа. Я ведь достойна самого лучшего. Моего принца.

Легко подняв Рамину, Айвэ усадил ее на парту и, притянув к себе, прошептал, перемежая свой жалкий лепет поцелуями:

— Конечно, котеночек. Ты только моя. Но вам стоит все объяснить отцу, пока у него крышу не снесло от всех этих недомолвок.

Я отступил, поморщившись от отвращения. Было противно смотреть на эту лицемерку, так мастерски запудрившую мне мозги. А я идиот. Попался на крючок малолетней лгуньи.

И неизвестно, кого в тот момент я ненавидел больше — себя или Рамину.

Севастьяна

Когда Инаэль позвонила в колокольчик, я первая взяла старт и выскочила из класса. Одна пытка закончилась. Сейчас главное все объяснить Кайну, и можно будет вздохнуть с облегчением.

Слетев по лестнице вниз, поспешила в класс. Обычно куратор приходил заранее, чтобы поговорить с учениками, если у тех к нему возникали вопросы. Конечно, эгоистично с моей стороны вываливать на метаморфа правду перед занятием. Но еще два часа ожидания я просто не переживу. Чувствую, что и так уже на пределе.

К моему огорчению, мага на месте не было. Я покрутилась возле кафедры, но когда помещение начали заполнять однокурсники, была вынуждена занять свое место.

— Странно, почему он опаздывает? Лекции уже пора было начаться.

— Тьяна, не паникуй, — успокаивающе шепнула мне Фабиола. — Мало ли что могло его задержать. После урока поговорите.

Я тихонько застонала. Еще два часа промедления. Так и свихнуться недолго.

Кайн пришел спустя минут двадцать. Когда я себе не то что места уже не находила, а вообще готова была сломя голову броситься на его поиски. Внутри поселилось предчувствие, что что-то произошло. Причем что-то очень плохое.

Маг прошел к своему столу, даже не взглянув в мою сторону. Кайн всегда был очень сдержан в проявлении своих эмоций при посторонних, но сейчас от него буквально разило холодом.

Это почувствовала не только я. Остальные адепты тоже заметили, как куратор взвинчен, и стали перешептываться друг с другом, делясь предположениями, что послужило тому причиной.

— Открыли учебники на шестидесятой странице, — прозвучал резкий приказ.

Как по мановению волшебной палочки голоса стихли. И только шелест страниц нарушал давящую тишину.

— Эли Долэри, вам нужно особое приглашение? — Маг вперился в меня ледяным взглядом.

Я готова была поклясться, что уже видела этот взгляд. В день, когда впервые оказалась в академии и когда Кайн, перехватив меня в коридоре, грозился наказать за экспроприированный у него телепорт. Тогда он меня ненавидел. Но что могло произойти сейчас, отчего я опять впала в немилость?

Может, Айвэ все-таки раскололся?

Поежившись от такого предположения, я дрожащими пальцами принялась перелистывать страницы.

— Сначала быстро повторим тины заклинаний для перемещения твердых материй. Есть желающие?

Желающих не было. Все сидели, втянув головы в плечи, и, уверена, возносили молитвы Пресветлой Диаре, чтобы гнев метаморфа их миновал.

— Долэри, отвечайте!

Я вздрогнула и напоролась на полный ярости взгляд. Казалось, если сейчас не отвечу, он сотрет меня в порошок. Или превратит в какое-нибудь никчемное насекомое, а потом с наслаждением его раздавит.

Проклятье! Какая муха его укусила?!

— Я… не…

— Вот именно, что вы не! — зло рявкнул вейл. — Вы ни дарха не знаете. Восседаете тут, как красивая кукла. Глупая и бесполезная. И еще мечтаете стать магом! Не думали ли вы податься в лицедеи, эли? В театре ваша смазливая мордашка и актерские способности будут оценены по достоинству, не то что в академии. А учебу оставили бы настоящим магам!

Он говорил, а мне на глаза наворачивались слезы. Хотелось вскочить и убежать, забиться куда-нибудь и вдоволь нареветься. Дарх! Ну за что он так со мной?!

Если бы на месте метаморфа был любой другой преподаватель, я бы не стала терпеть унижения. А ему ответить не могла. У меня даже вздохнуть толком не получалось. Сидела прямая, как спица, и просто смотрела на него, уже даже не пытаясь понять, за что он вдруг снова меня возненавидел.

В какой-то момент Кайн все-таки осознал, что помимо нас в классе еще с полсотни учеников, и все они сейчас, затаив дыхание, наблюдают за его выступлением.

Маг замер на мгновение. Справившись с душившим его гневом, бесцветно произнес:

— Раз желающих повторять пройденный материал нет, перейдем к новой теме. Как создавать огонь, вы знаете из курса по магии стихий. Сегодня я вам расскажу, как управлять огнем и как заставлять его перемещаться в пространстве…

До конца урока просидела, будто в тумане. Я слышала его голос, но понять, о чем он говорил, была не в состоянии. Даже слезы высохли, осталась только обида.

Когда вейл объявил об окончании урока, я, подхватив учебники, ринулась к нему. Остальные адепты поспешили убраться из класса, предчувствуя продолжение бури.

— Нам надо поговорить.

Не глядя в мою сторону, метаморф процедил:

— Пожалуйста, избавь меня от своих ужимок и оправданий. Мне даже находиться рядом с тобой противно.

Глаза снова предательски защипало.

— Кайн, выслушай меня. — Надеялась, что голос прозвучит ровно, а вместо этого он дрожал от накатывающих слез.

— Не трать мое время. Лучше иди поплачься в жилетку Айвэ. Пусть утешит своего котенка. — Маг скривился.

— Кайн, я тебя не понимаю…

— Я не хочу тебя видеть, Мина! Что тут непонятного?! Сколько раз нужно повторить, чтобы до тебя наконец-то дошло? Убирайся!

У меня не то что убраться, у меня в тот момент вообще двигаться не получалось. Выругавшись сквозь зубы, метаморф сам поднялся и, прежде чем я успела что-либо сказать, хлопнул дверью.

Из оцепенения меня вывели пришедшие на урок адепты. Смахнув нервно слезы, я побежала к себе в комнату, мечтая побыть в одиночестве и наконец-то как следует нареветься.

Промчавшись мимо окликнувшей меня Фабиолы, стрелой долетела до лестницы и ринулась наверх, то и дело наталкиваясь на живой поток из учеников.

Оказавшись в комнате, без сил прислонилась к двери. Сердце то прыгало как ненормальное, то замирало, стоило мне закрыть глаза и представить его образ.

— Тьяна, ты чего такая бледная? — Рамина вертелась у зеркала, поочередно прикладывая к себе два отреза ткани — зеленый и голубой — и придирчиво разглядывала свое отражение. — Хотя нет, давай сначала я. Представляешь, папочка приехал!

— Что? — не сразу дошел до меня смысл сказанного.

— Ага, я сама удивилась. Думала, ругать станет, а он только переживал, как я справляюсь со своей юварией. Я, кстати, сказала ему, чтобы распрощался с мечтой обо мне и Вивади. Так что теперь твой метаморф официально свободен! Ну не здорово ли?!

— Просто супер, — пробормотала я. Оторвавшись от двери, подошла к Мине: — И что ты еще ему рассказала?

— Да ничего. Его ректор к себе вызвал. Но как освободится, папочка сразу меня найдет, и тогда я вас познакомлю. — Сестра чуть ли не до потолка прыгала от распиравшей ее радости.

— А Кайн в курсе твоего разговора с отцом? — холодея от царапнувшей сердце догадки, прошептала я.

Вполне возможно, что герцог доложил метаморфу о решении дочери. Но все равно непонятно, почему Кайн так взбесился. Мог бы и со мной сначала поговорить.

Сестра равнодушно пожала плечами:

— Без понятия, в курсе он или нет.

— Мина, ну почему ты сразу меня не нашла и все не рассказала?! — с досадой воскликнула я.

Швырнув ткань в кресло, сестра раздраженно ответила:

— Мне нужно было повидаться с Айвэ. Обрадовать его хорошими новостями.

— А обо мне ты хоть на секунду подумала? Проклятье, Рамина! Из-за тебя Кайн меня даже видеть теперь не хочет! И как прикажешь все исправлять?!

— Так это из-за меня, значит! — Рамина уперла руки в боки. — А ничего, что ты столько времени ему голову дурила? Почему-то ты не переживала, когда притворялась мной и выдавала себя за его невесту. Тебя все устраивало. А как только что-то пошло не так — так сразу я крайняя!

— Я лишь просила дать мне немного времени, — простонала я. — Разве так сложно было хоть разочек подумать не только о себе любимой, а о ком-то еще? Мы же сестры! Но тебе, похоже, это понятие незнакомо. Ты — всего лишь богатенькая самовлюбленная эгоистка!

— А ты — лгунья! — не остался в долгу мой двойник. — И я уже не уверена, что хочу иметь такую сестру. Лучше уж никакой!

— Ну хоть в чем-то мы с тобой солидарны!

— Знаешь что?! А катись-ка ты лучше к дархам! — подскочив к двери, Рамина распахнула ее, недвусмысленно намекая мне убираться.

— С удовольствием! — Меня буквально вынесло в коридор.

Не успев вовремя притормозить, я врезалась в проходящую мимо травницу. Инаэль пошатнулась и, отступив на шаг, уперлась в стенку.

— Их двое… — прошептала, бледнея, альвесса.

Как бы бедолага в обморок не грохнулась.

Но мне сейчас было не до ее душевных переживаний. Меня сейчас вообще ничто не волновало. Единственным желанием было оказаться как можно дальше отсюда, чтобы больше никогда не видеть и не слышать эту дархову эгоистку!

Отыскав пустую гостиную, я забилась в самый дальний угол и наконец позволила себе дать волю чувствам. Немного полегчало. По крайней мере, сердце перестало выпрыгивать из груди, и глаза больше не щипало от слез.

Собравшись с духом, решила найти Кайна и все ему объяснить. Боюсь даже представить, что он уже успел себе напридумывать.

Взглянув мельком в зеркало, ужаснулась своему отражению. Надо же так раскиснуть! Глаза краснючие, нос опух — одним словом, жалкое зрелище. Я редко плакала, но сегодня, кажется, наревелась на десять лет вперед. Все, больше не буду! Тем более слезами горю не поможешь.

Расписание Кайна я выучила наизусть, поэтому быстро отыскала нужную аудиторию. Второй раз сбежать ему не удастся. Хочет не хочет, а выслушать меня придется!

С таким воинственным настроем я достигла лекционного зала, потянулась к дверной ручке и… сдулась. Запал пропал. Решила не бросаться очертя голову, а сначала разведать обстановку. Пригнувшись, заглянула в замочную скважину.

Первокурсники что-то старательно крапали в тетрадках, время от времени удостаиваясь окриков бдительно следящих за ними надзирателей-фей. Кайн в поле зрения мне так и не попался. Видать, передоверил урок крылатым помощникам, а сам куда-то смылся.

Мысленно выругавшись, пошла обратно. Только бы метаморф не удрал из замка, тогда плакали мои извинения. Решила заглянуть к нему в комнату, а если он и там не обнаружится, пойду трясти его закадычного друга-альва.

Подкравшись к спальне вейла, прислушалась. Там явно кто-то был. Я слышала, как Кайн нервно расхаживает по комнате. В какой-то момент он остановился. Наверное, почувствовал мое присутствие. А я его и без всяких заклинаний прекрасно чувствовала и больше всего на свете мечтала сейчас оказаться с ним рядом.

— Кайн, — поскреблась осторожно, — пожалуйста, открой. Я должна тебе все объяснить.

Тишина. Кажется, он даже дышать перестал.

— Кайн… — Приникла к деревянной створке, разве что в отчаянии не начала стучать лбом. — Ты ведь не сможешь торчать там вечно. А я никуда не уйду! Буду сидеть тут хоть до скончания века. И если загнусь от голода, смерть «неоперившегося» метаморфа будет на твоей совести!

Оставалось надеяться, что он не сбежит от меня через окно. Но это уже было бы верхом малодушия.

Уселась прямо на пол, прислонившись спиной к двери, и приготовилась к нудной и длительной осаде. А мне что? Мне спешить некуда. Рамина популярно объяснила, что сестра ей больше без надобности, так что не придется дублировать ее на уроках. Я снова свободна как ветер, и времени у меня в запасе вагон и маленькая тележка. Буду брать зеленоглазого измором. Вот!

Только подумала так, как дверь распахнулась. От неожиданности я не успела сгруппироваться и повалилась на пол. Подхватив меня за подмышки, Кайн поставил меня на ноги и, затащив в комнату одним рывком, многозначительно хлопнул дверью.

Рожа мрачная-премрачная, а глаза извергают молнии. Значит, еще не остыл. Даже как-то боязно находиться наедине с ним в таком маленьком замкнутом пространстве. Еще прикончит по-тихому, и никто не узнает, где могилка моя. Мало ли на что способен оскорбленный оборотень в припадке бешенства.

— Так и будешь тут стоять, как немая? — Отвернувшись, маг схватил со стола графин с какой-то коричневатой жидкостью. Плеснув немного в тонкую рюмку, тут же ее опустошил.

Жадно покосилась на хрустальную тару. Эх, мне бы это сейчас тоже не помешало. Для поднятия коэффициента храбрости.

Пока я набиралась смелости, метаморф терял терпение.

— Давай лучше избавим друг друга от этой дешевой мелодрамы! — чуть ли не с отвращением процедил он. — Я говорил с герцогом о твоих пылких чувствах к Айвэ, я видел, как он тебя обцеловывал, и не понимаю, что еще по этому поводу можно соврать? Хочешь попросить извинения? Поверь, они мне без надобности!

Вот, значит, что его так выбесило. Измена, которой по сути ведь не было. Может, для меня еще не все потеряно?

Движимая зыбкой надеждой, я робко заговорила:

— Ты все неправильно понял…

— Не понял чего?! Хочешь сказать, что наша прелестница Рамина сегодня не вешалась на шею дархову принцу?! — позеленел метаморф и снова сцапал графин.

— Рамина — да. Но я не… Рамина, — выпалив это, зажмурилась.

Ответной реакции не последовало. Только услышала звон стекла. Осколки графина усеяли пол. Ковер с жадностью впитал янтарную жидкость и теперь благоухал резким спиртным запахом.

Видя, что Кайн не торопится задавать вопросы, — похоже, до него в принципе не дошел смысл моих слов — я воспользовалась моментом и начала тараторить. Говорила сбивчиво, глотая окончание фраз и то и дело перескакивая со своего прошлого на события последних недель. Хотелось поведать ему о себе как можно больше, о том, почему здесь осталась и решилась на обман. О своей заветной мечте стать магичкой и о желании познакомиться с загадочной сестрой-близняшкой.

— Да даже если бы и хотела сбежать, все равно не смогла бы. Сам знаешь, из-за заклинания ректора я стала здесь пленницей, — закончила тихо и затаила дыхание, надеясь хоть на какое-то снисхождение.

Кайн молчал. Даже не шевелился. Просто смотрел в упор, будто видел впервые в жизни. Словно я была незнакомкой, знать о которой он ничего не хотел.

— Мне даже имя твое неизвестно, — наконец проронил он глухо и отрешенно.

— Тьяна, — еле слышно прошептала я. — Меня зовут Тьяна.

— Тьяна, — словно пробуя на вкус мое имя, повторил вейл. — У тебя было столько времени, Тьяна, открыться мне, но ты упорно продолжала молчать. Все больше увязала во лжи. И при этом казалась такой искренней, такой любящей.

— Я боялась, — прошептала сквозь слезы, осознав, что он меня не простит. Не простит и не поймет. Кайн сейчас упивался своей обидой, своим уязвленным самолюбием, и мои переживания просто не могли его тронуть. — Сначала я не доверяла тебе. Даже опасалась. А когда поняла, что опасаюсь не тебя, а тех чувств, что испытываю к тебе, еще отчаянней принялась скрывать правду. Потому что знала, что иначе все закончится. Ты наследник знатного рода, а я всего лишь бедная безродная девчонка с улицы. Скажи, взглянул бы ты на меня, знай, кто я на самом деле? Знай ты о моем прошлом?

— И ты думала, что обманом сможешь меня удержать? — усмехнулся метаморф.

Кажется, он так ничего и не понял.

— А Айвэ? — неожиданно спросил маг. — Он знает о вас?

— Узнал лишь недавно. Рамина ему рассказала.

— Ну, она, по крайней мере, была честна с тем, кто ей небезразличен, — проговорил он с горечью. — А ты или трусиха до мозга костей, что, согласись, странно, если верить рассказу о твоей непростой жизни. Или просто заядлая лгунья, запутавшаяся в собственной лжи.

— Говоришь так, будто я все спланировала заранее! И даже не пытаешься меня понять! — Я больше не могла сдержать слез. Они ручьем текли по щекам, словно вода из прохудившегося кувшина. Душили и обжигали.

В одно мгновение оказавшись рядом, он схватил меня за плечи и зашипел в гневе:

— Из-за тебя я отрекся от семьи! Понимаешь?! Из-за девушки, которая только и делала, что манипулировала мной! А я даже имени ее не знал… И на что ты рассчитываешь? Что я просто возьму и все забуду? Ты столько раз могла мне признаться, но молчала, выдавая себя за ту, кем не являлась. Маленькая подлая лгунья!

Единственное, чего я хочу, — это чтобы ты навсегда убралась с моего пути. Чтобы исчезла из моей памяти! Уходи, Тьяна! Хотя бы на это у тебя хватит храбрости?!

До боли стиснув зубы, чтобы не зарыдать, я попятилась к двери. Дрожащими пальцами нашарила ручку и, надавив на нее, выскочила в коридор. Рванула прочь, ничего не видя перед собой. Только лицо Кайна, искаженное яростью и обидой.

— Может, все еще наладится? — попробовала утешить меня Фабиола.

Она и Рик вышли проводить меня до ворот и попрощаться.

— Все перемелется. Просто для этого нужно время, — поддержал подругу Эрик.

— Кайн слишком гордый и никогда не простит мне обмана, — вертя в руках пузырек с фиррой, горько усмехнулась я. — А я и так уже натерпелась сегодня вдоволь. С меня хватит.

— Но мы ведь с тобой увидимся. — У Фабиолы глаза были на мокром месте. Рик хоть и не собирался пускать слезу, дабы не уронить мужское достоинство, но было видно, как он подавлен. — Или ты и нас решила побоку?

— Нет, вас — никогда, — по очереди обняв друзей, назвала им адрес альва Лиарема, у которого мы с Лелькой квартировали. Надеюсь, он не успел подыскать себе новых жильцов. — Пожалуйста, передай это Кайну.

Я расстегнула цепочку и, в последний раз взглянув на кулон, протянула его Фабиоле. Больше мне этот амулет не понадобится. Да и лучше, если я оставлю здесь все, что связано с магом. Чтобы не теребить лишний раз душу. Легче будет забыть. Наверное…

Больно было расставаться с друзьями, хотелось остановить мгновения разлуки. Но время никому не подвластно. Уже смеркалось. А мне еще Лельку надо забрать и идти отвоевывать у альва нашу с ней конуру.

Поднеся к губам зелье, зажмурилась и выпила его залпом. Горькое, зараза! Аж до тошноты.

В последний раз обернувшись и посмотрев на серую громаду замка, погруженного в вечерние сумерки, помахала приятелям. Бросила пузырек в траву и шагнула к воротам.

Ну вот и все. Очередной этап моей жизни пройден. Очень надеюсь, что все эти оплеухи и пинки от неблагосклонной судьбы чему-нибудь меня да научили. Одному так точно — никогда (!), никогда в своей жизни я больше не стану влюбляться!

ГЛАВА 21

Подземный зал был наполнен запахами чадящих свечей и ядовитых растений. Свечи горели повсюду. Словно огненные цветы, усеивали они пол абсолютно круглого зала. Воск, тая, сползал вниз и по желобам в камне стекал к его сердцевине. Заполнял в его центре круг, образовывая таким образом солнце с тринадцатью прямыми лучами, и застывал белым золотом.

Посреди мрачного помещения стояла раскрытая шкатулка. Над ней, опустившись на колени, склонилась темная фигура. Направив на шкатулку руки, человек что-то монотонно шептал, заставляя оранжевые фитильки недовольно шипеть и устремляться к каменному своду.

Руки его слабо подрагивали, на лбу выступила испарина, и даже едва шевелящиеся губы побелели от напряжения. Но он упрямо продолжал сплетать все новые и новые заклинания в надежде, что магия прежнего владельца артефакта откликнется на его призыв и подчинится ему.

Проходили часы, а ничего не менялось.

Окончательно обессиленный, маг покачнулся и уперся ладонями в пол, стараясь отыскать опору.

— Без крови Вараона она мне не покорится, — с досадой признал он и поморщился от мысли, что придется снова отложить ритуал и гоняться за дарховой девчонкой. Но делать нечего. Он так долго ждал. Потерпит еще немного.

Взяв в руки одну из свечей, вейл поднялся и осторожно подул на пламя. Огонек испуганно встрепенулся и исчез, оставив после себя едва различимую струйку дыма. Следом стали гаснуть и остальные свечи. Дым потянулся к колдуну, переплетаясь и приобретая неясные очертания фигуры.

— Найди ее и приведи ко мне, — велел маг призрачному силуэту.

Взметнувшись вверх, тот растворился под сводами зала.

Севастьяна

Прошло несколько дней. Тихих, однообразных и очень тоскливых. Только вечером после побега случился один неприятный инцидент. Не успела толком удалиться от академии, как почувствовала, что меня будто разрывает на части. Я превращалась. Спутать эту боль было ни с чем невозможно.

Попробовала, как учил Кайн, расслабиться и сосредоточиться на юварии. Вроде тогда неприятные ощущения можно было минимизировать. Вот только сложно расслабиться, когда на тебе только что поставил крест твой любимый, отреклась родная сестра и вообще кажется, что все летит к дархам.

Превращение стало логичным завершением скотского дня.

Не знаю, где меня всю ночь носило, но очнулась я только под утро. В старом хлеву и с перьями в волосах. Да еще и в компании двух пожилых крестьян, испуганных и вооруженных вилами. Зарывшись поглубже в сено, попросила меня не губить, а лучше напоить, накормить и отпустить с миром.

К счастью, попались мне люди жалостливые. Даже не предъявили счет за проломленную крышу. Только с укором заметили, что зря я извела всех их несушек.

Не стоило им этого говорить. Завтрак, которым угостила меня сердобольная хозяйка, тут же вылез наружу, а в голове начали урывками появляться воспоминания. Не самые, надо сказать, приятные.

Сын милой пары как раз в тот день собирался в Инайю, от которой меня угораздило удалиться на приличное расстояние, и согласился меня подвезти. Извинившись перед новыми знакомыми за все, мягко говоря, причиненные неудобства, я забралась в телегу и, прижав колени к груди, зажмурилась. Физическую боль снова вытеснила боль сердечная. А эти муки были пострашнее телесных.

В столицу прикатили на закате. Я сразу же помчалась за Лелией. Забрав сестру у недовольной баронессы (наверное, элика рассчитывала навсегда оставить себе Лельку в безраздельное пользование), отправилась к Лиарему. Альв нас даже на порог не пустил. Видите ли, ему не понравился мой внешний вид — вдруг у меня какая-нибудь зараза. Сказал, чтобы убирались по-быстрому, а не то вызовет стражу.

От греха подальше поспешили исчезнуть с глаз Лиарема. Пришлось отправляться в трактир и снять там комнату на ночь. На другой день Лелька подсуетилась и все-таки нашла нам новое место жительства — комнатку в небольшом домике в центре города. Хозяйка оказалась вполне дружелюбной, дом — светлым и чистым. Так что можно сказать, нам повезло, что альв нас выставил. Если в моем случае вообще можно говорить о каком-то везении.

Мы начали потихоньку обживать новое место. Вернее, обживала его Лелия. А я просто просиживала часами возле камина, бездумно пялясь на огонь или глядя на знаки солнца у себя на запястьях, и чувствовала себя каким-то растением, которое вот-вот готово зачахнуть.

Плакать я больше не плакала. У меня даже на это не хватало сил, а может, слезы просто закончились. Только норой, забывшись, начинала тешить себя воспоминаниями о тех днях, когда была пленницей дархова замка. Самой счастливой пленницей на свете…

Лелия поначалу пыталась меня растормошить. Потом, посчитав, что мне просто нужно время, оставила в покое. Дни напролет она моталась по клиентам, принимая заказ за заказом.

Один раз я невольно оказалась свидетельницей ее разговора с хозяйкой. Та требовала оплату вперед за три месяца, как было положено по закону, а сестра в ответ только разводила руками и пыталась объяснить, что пока у нас таких денег нет.

— Девочки, мне вас искренне жаль. Но что я скажу, если придет проверяющий? Документы любят порядок, так что постарайтесь побыстрей найти деньги.

На цыпочках вернувшись в комнату, я обвела ее задумчивым взглядом, невольно зацепившись за свое отражение в зеркале. Впечатлилась и решила, что пора заканчивать увядать и начинать обрастать шинами. Не могу же я допустить, чтобы моя сестра работала на износ.

Через час я уже была в полной боевой готовности. Закутавшись в плащ и накинув на голову капюшон, поспешила на улицу. Мне срочно нужен был какой-нибудь богатый лопух, которого можно было бы легко обчистить. К сожалению, такие кадры на дороге так просто не валяются. Но и тратить дни на поиски «жертвы» сейчас было непозволительной роскошью. Хозяйка популярно объяснила, что если не заплатим к концу недели, она нас с квартиры погонит.

Решила заглянуть сначала к старому знакомому Лодару. Может, он мне какую-нибудь работенку подкинет. Бывало, антиквар давал мне наводку на выгодного «клиента». Не за просто так, конечно, а с учетом навара в случае успешного завершения предприятия. Меня такой расклад вполне устраивал — не любила заморачиваться поиском объектов.

Сегодня в лавке альва было особенно многолюдно. Пришлось подождать, пока народ рассосется и антиквар сможет уделить мне внимание.

— С этими осенними балами в Инайю понаехало столько провинциалов, — вроде как пожаловался мне альв, хотя было видно, что он несказанно рад взлетевшим продажам. — Ирья, постой за прилавком! — Кликнув помощницу, Лодар поманил меня на второй этаж в свой кабинет, где по вечерам расслаблялся с бокальчиком вина и сводил дебет с кредитом. — Вижу, ты, Тьяна, вернулась к старому амплуа. Или мне по-прежнему стоит величать тебя Раминой?

— Хватит с меня Рамин! Я снова стала собой и горю желанием приступить к работе.

Альв уселся за письменный стол и предложил мне устраиваться в кресле напротив.

— Слышал, что стало с людьми Херона, — вмиг помрачнел антиквар. — Надеюсь, ты к этому не имеешь никакого отношения? Мне бы не хотелось, чтобы пала хоть тень на меня и мой честный бизнес.

— А что случилось? — сделала я вид, что знать не знаю об охранниках скупердяя. Ведь, по сути дела, так оно и было. Рамина мне ничего толком не рассказала. — Я только на днях вернулась в город.

Лодар вздохнул и, выдернув из кипы газет одну, протянул ее мне. Я быстро пробежалась по первой полосе взглядом и поняла, почему антиквар так осторожничает. Кому захочется связываться с убийцей.

А Рамина, конечно, не подкачала…

Интересно, она помнит, что натворила? Надеюсь, что, как и мои, ее воспоминания после превращения в саму себя частично стирались. Меня совесть из-за бедных курочек до сих пор мучает, а тут настоящее двойное убийство. Даже если и таких отпетых негодяев. Как бы я ни была обижена на свою копию, но точно не желала, чтобы она всю жизнь несла на себе бремя содеянного.

— Поверь, Лодар, я здесь никаким боком. Ты же меня знаешь.

— Конечно, конечно, прости старика. С возрастом становишься все подозрительней, — оправдался антиквар и переключился на интересующую нас обоих тему: — Значит, ты готова вернуться в дело? Есть у меня для тебя интересный заказ.

Не далее как сегодня утром к альву заглянул один молодой человек. Пары секунд Лодару хватило, чтобы оценить богатую одежду и манеры посетителя. По акценту альв признал в нем ригийца — жителя соседствующего с Барийской империей королевства, прибывшего в Инайю, чтобы оторваться на осенних балах, а заодно, если повезет, обзавестись невестой.

Наверное, парень хорошо повеселился, раз так быстро остался без гроша и решился продать парочку защитных артефактов, которыми снабдили свое непутевое чадо заботливые родители.

Будучи весьма осторожным аж до паранойи Лодар имел дело только с проверенными клиентами. Поэтому парень от антиквара ушел ни с чем. Правда, всучил-таки ему на прощанье адрес отеля, в котором остановился, на случай если альв передумает.

— Надеюсь, он еще не успел никому сбагрить артефакты, — приняла я от старого знакомого бумажку с адресом и именем своей будущей жертвы. «Виконт Дариль» — было выведено на ней аккуратным крупным почерком. Что ж, виконт, сегодня мы с тобой познакомимся поближе.

Получив от антиквара описание чужестранца, я попрощалась и отправилась домой. Надеюсь, Лелька не удрала к очередному клиенту и сможет по-быстрому смастерить мне камуфляж.

— Тьян, может, все-таки ну его? — канючила сестра, делая быстрые стежки на юбке. — Ты ведь не сможешь воровать вечно. Это опасно! Вон что случилось в последний раз. Давай ты подыщешь себе нормальную работу. Пусть не сразу, но что-нибудь точно подвернется. У меня клиентов много, так что с голоду не умрем.

— Обещаю над этим подумать. — Я чмокнула сестру в лоб и, подождав, пока она завяжет последний узелок, забрала у нее юбку. — Вот заплатим за комнату, и можно будет вздохнуть с облегчением.

— Давай я поговорю с хозяйкой. Уверена, она подождет, — не сдавалась упрямица.

— Лелька, ну перестань! Клянусь, в этот раз все пройдет гладко. Вернусь еще до полуночи. — Ободряюще подмигнув сестре, затянула потуже корсет из мягкой коричневой кожи, надетый прямо поверх блузки с до неприличия глубоким декольте. Ярко-зеленая юбка с умопомрачительным разрезом, высокие сапоги в тон корсету, броский макияж — все как полагается. Взъерошила руками волосы, чтобы придать им объема, добавила по капельке духов в стратегически важных местах и кокетливо улыбнулась своему отражению.

Когда сестра на секунду отвернулась, я схватила засапожник и незаметным движением спрятала оружие за голенище. На всякий случай. Каким бы простым ни казалось задание, но пренебрегать собственной безопасностью я не стану.

— Буду молиться за тебя весь вечер. — Лелька с тревогой наблюдала за моими сборами.

Закутавшись поплотнее в плащ, я успокоила ее в сотый раз и на цыпочках спустилась на первый этаж. Прошмыгнув мимо кухни, в которой колдовала над ужином наша хозяйка, выскочила на улицу.

Гостиница располагалась в двух кварталах от нашего нового дома. Спрятавшись в проулке напротив трехэтажного здания из красного кирпича, я заступила в дозор.

Сегодня Инайя снова впала в праздничную горячку, вызванную очередным балом. Наверняка и наш виконт не захочет торчать в такую ночь в своем номере. Обычно богатенькие бездельники, перед тем как отправиться на праздник, заглядывали в какой-нибудь кабачок — пропустить пару рюмочек для поднятия настроения. Надеюсь, Дариль того же поля ягода.

Я все-таки удостоилась благосклонности Диары, так как описанный Лодаром субъект вскоре показался в дверях отеля. Сбежал по ступеням вниз и, весело стуча тростью по тротуару, двинулся по направлению к центру города.

Вечер выдался на удивление теплым и ясным, поэтому молодой человек решил для начала прогуляться пешком. Я последовала за ним. Несмотря на толчею на улицах, следить за этим выпендрежником было одно удовольствие. Наряженный в белый костюм, Дариль путеводной звездой вел меня за собой.

Мой расчет оправдался. Возле одной из многочисленных таверн на площади виконт притормозил и, оглянувшись по сторонам, вошел в заведение. Окрыленная тем, что все складывается как нельзя лучше, я поспешила через дорогу к заветным дверям.

В душном зале было не протолкнуться. Пробежавшись по помещению взглядом, увидела, как «белый фрак» разговаривает со стоящим за стойкой хозяином. Получив от того рюмку с темно-красной наливкой, мой «клиент» отвернулся от стойки и стал лениво скользить по залу взглядом.

Призывно сверкнул перстенек на пальце виконта, и я решительно направилась к Дарилю. Даже если он уже успел сбагрить артефакты, с пустыми руками я от него не уйду.

Протиснувшись между грузным потным мужиком и нашим расфуфыренным элом, я заказала себе бокал вина. Первый недовольно подвинулся, а второй застыл с поднесенной ко рту рюмкой. С интересом меня оглядел.

Я в ответ ему томно улыбнулась и проворковала:

— Как же тут душно. Не находите, эл? — Потянула за ленты плаща, и тяжелая ткань плавно соскользнула с моих плеч. — Умираю от жажды. — Кокетливо заправила за ушко темную прядь и продолжила растягивать губы в призывной улыбке.

Виконт на мои заигрывания клюнул сразу. Я даже на секунду растерялась от такой прыти. С трудом заставив себя оторваться от изучения моего декольте, он тут же пошел в наступление.

— Такая красивая девушка — и одна в таком злачном месте, — прозвучал приятный вкрадчивый голос. — Не боитесь привлечь к себе лишнее внимание?

— А вы собираетесь на меня напасть, эл? — поближе придвинулась я к блондину и игриво прошлась пальчиками по вороту его пиджака.

— Признаться, мечтаю об этом с той самой секунды, как только тебя увидел. — Перехватив мою руку, он прижался к ней губами. Карие глаза, затуманенные желанием, смотрели на меня с вожделением.

Я томно закусила губу, словно прикидывая, стоит ли вот так сразу уступать красавчику. Потом, взмахнув ресницами, поднялась на цыпочки и прошептала ему на ухо:

— Навряд ли нам удастся познакомиться здесь поближе. Нужно найти местечко поукромнее.

Обрадованный такой легкой добычей, ловелас быстро расплатился за заказ и вывел меня на улицу. До отеля добрались минут за пять. Велев консьержу подать шампанское и конфеты, Дариль повел меня в номер.

Не успела за нами захлопнуться дверь, как этот сластолюбец сразу полез целоваться. Благо подоспел слуга с аперитивом, и виконту пришлось на время умерить свой пыл. Пока юноша сервировал стол, Дариль расстегнул пиджак и небрежно бросил его на кресло.

Смотрите, какой нетерпеливый.

Осторожным движением достала из неприметного кармашка на поясе пузырек со снотворным. Оглядела комнату, гадая, где могут быть спрятаны артефакты. Впрочем, когда этот идиот отключится, у меня будет достаточно времени, чтобы все здесь обшарить.

Не успел лакей выйти за дверь, как Дариль кинулся на меня, как молодой бычок на красную тряпку. Увернувшись от очередного поцелуя, напомнила, что все еще умираю от жажды и не прочь продегустировать игристый напиток.

— Сейчас вернусь, милый, — многообещающе улыбнулась козлу. — А ты пока продолжай раздеваться.

Наполнив бокалы шипучкой, ногтем подцепила пробку и вылила содержимое бутылочки в один из бокалов. Хотела спрятать ее обратно, когда мою руку неожиданно накрыла мужская ладонь, и уже знакомый голос прошептал мне на ухо:

— Не так быстро, милая. — Виконт разжал мои пальцы и забрал пузырек.

Стряхнув оцепенение, я вывернулась из его рук и отскочила в сторону. А этот гад, победоносно усмехаясь, понюхал бутылочку и, сунув улику в карман жилета, довольно произнес:

— Попалась, глупышка. И сколько вас, таких охмуряшек, работает на антиквара?

Я чуть не взвыла от досады.

Дарх! Вы что, серьезно?! Мало, что ли, я натерпелась за эти дни?!

Простоватый виконт на деле оказался работавшим под прикрытием дознавателем. Маг двинулся ко мне. По роже было видно, что он на седьмом небе от счастья. Еще бы! Поймал аферистку. Его за это как минимум ждет материальное вознаграждение. А то и повышение по службе за разоблачение Лодара. Небось уже предвкушает, как вытянет из меня всю информацию на антиквара. А я молчать долго не смогу. Под пытками дознавателей у кого хочешь язык развяжется.

На руке вейла замерцали голубоватые всполохи, сплетаясь на глазах в ажурную паутину. Сейчас маг набросит ее на меня — и все, пташка в клетке.

Затравленно огляделась по сторонам. Добежать до двери не получится. Не думаю, что этот замаскированный гад захочет подвинуться и пропустит меня к выходу. Огреть его чем-нибудь тяжелым? Я даже схватить ничего толкового не успею, как он спеленает меня, словно паук муху. Воспользоваться кинжалом? Но если нападу на стража порядка, никто не даст и ломаного солара за мою жизнь.

Пока маг создавал сеть, я испуганно пятилась.

— Сейчас поедем в одно интересное место. Там ты мне все расскажешь, — с улыбкой обрисовал он многообещающие перспективы.

Сделав еще один шаг, я уперлась в стеклянные створки. Те под моим напором распахнулись, и в комнату ворвался шум празднующей столицы. Я оказалась на балконе.

Осторожно повернув голову, глянула вниз. Третий этаж. Прикинула, успею ли в полете сварганить какое-нибудь заклинание, и сразу отбросила эту идею. Нет, лучше не будем играть в самоубийцу.

Оставался единственный выход — лестница, ведущая на крышу. Можно, конечно, и вниз, но до крыши ближе. Посмотрим, как этот хамелеон умеет бегать по черепице.

Для начала врага нужно дезориентировать. Краем глаза заметила цветочный горшок.

— А ну стой! — заорал вейл, увернувшись от брошенного в него «снаряда».

Я метнулась к лестнице и стала проворно карабкаться наверх. Прямо дежавю какое-то.

Выскочив на балкон следом за мной, маг выкрикнул заклинание. Почувствовала, как магические щупальца впились в мою лодыжку и с силой дернули за нее. Одна рука соскользнула, зато другой я намертво вцепилась в лестницу и сдаваться так просто не собиралась. Зря, что ли, почти два месяца училась в академии магии! Прошипев заклинание, запустила в противного вейла очередным цветочным горшком, только на этот раз — поувесистей и погабаритней.

Спасибо Кайну и его урокам по телекинезу.

Теперь маг не успел увернуться и взвыл не своим голосом — глиняная посудина угодила ему прямо в плечо. Он пошатнулся и утратил на миг контроль; силки растаяли в воздухе.

Я продолжила свой путь наверх, понимая, что после неудачной попытки дезориентировать противника мне не на что больше рассчитывать. Единственный выход — умудриться как-то сбежать сейчас, а потом навсегда исчезнуть из столицы.

— Проклятая девка! — выругался дознаватель и припустил за мной следом. — Еще и колдует, дрянь! — бесновался он.

А я уже бежала по крыше, сокрушаясь, что не умею превращаться по своему желанию. Мне бы сейчас моя ювария ой как помогла. Но та откликаться на мой призыв не спешила. У меня же не было времени концентрироваться на ней и надеяться, что это все-таки случится. Да и перспектива снова испытать боль пугала.

Может, попробовать состряпать телепорт? Я, конечно, в этом деле далеко не мастак, но после обретения второй ипостаси создавать переходы стало намного легче. Ведь главное как-то убраться с этой крыши и…

Додумать я не успела. Маг уже сплел новую сеть и ухитрился-таки меня заарканить. Я замерла, словно парализованная. Даже губами не могла пошевелить, чтобы сделать ответный выпад.

Услышала за спиной спешные шаги, и вот он уже стоит возле меня. Запыхавшийся, злой и всклоченный.

— Ты мне за все ответишь! — пообещал яростно колдун и, схватив за локоть, потащил за собой.

Я только и могла, что перебирать ногами и отчаянно вращать глазами из стороны в сторону, понимая, что это конец. Кретинка! Нужно было сразу сдаться, а не устраивать бесполезную беготню. Только все усложнила.

Отойдя от края крыши на достаточное расстояние, маг стал создавать телепорт. Я едва зубами от бессилия не скрежетала и из последних сил сдерживала слезы отчаяния. А ведь еще утром считала, что хуже, чем есть, моя жизнь уже просто не может быть. Оказывается, может!

Воронка быстро разрасталась, готовая поглотить меня на пару с фальшивым виконтом.

— Давай, шевелись, — толкнул меня в спину вейл.

Мысленно послав его к дархам, сделала маленький шажок. И тут произошло непредвиденное. Дознавателя вдруг смела с ног какая-то тень — в сгустившихся сумерках ее практически не было видно.

— Что за… — начал было маг и тут же отлетел еще на несколько метров. Смачно приложившись головой о черепицу, сразу затих.

Ну, слава Диаре, кажется, успокоился.

Почувствовала, что снова могу двигаться. Правда, как следует порадоваться за себя не успела. Тень подхватила меня, словно это я была невесомым созданием, а не она — эфемерным сгустком, и легко вспорхнула над крышей. От страха я зажмурилась.

Даже не знаю, как быть: ликовать, что избежала ареста, или окончательно удариться в панику.

ГЛАВА 22

Я не рискнула оказывать сопротивление. Лишь бормотала несвязные молитвы и иногда несмело поглядывала вниз, на окрашенный огнями вечерний город. Надеюсь, это бестелесное создание не вздумает вдруг раствориться в воздухе, оставив меня на произвол судьбы и позволив шмякнуться на землю с дарх знает какой высоты.

Каково же было мое удивление, когда я поняла, куда принесло меня странное существо. В академию! В зачарованный замок, в который я уже не чаяла когда-нибудь вернуться. Оказывается, никогда не стоит говорить «никогда».

Посадку совершили в саду возле фонтана. Тень бережно поставила меня на ноги и поплыла по тропинке к замку, то и дело подлетая ко мне, будто приглашая идти за ней следом.

С секунду поколебавшись, я все-таки последовала ее призыву. Можно, конечно, сейчас развернуться и отправиться обратно в город. Но где гарантия, что она снова меня не сцапает? Причем в следующий раз может быть уже не такой учтивой.

Да и любопытно мне, зачем меня сюда притащили.

Сердце, глупое, замирало, стоило на мгновение допустить, что это Кайн решил пригласить меня на праздник таким вот неординарным способом. Вдруг он остыл и понял, как ему без меня тяжело? Мне без него — так совсем невыносимо.

Но здравый смысл твердил иное. Не нужно себя обманывать. Он не остыл и не простил. Только не Кайн.

Может, это друзья, не обнаружив меня у Лиарема, прибегли к какому-нибудь хитрому заклинанию поиска? Или Рамина рассказала все элу Долэри, и он решил отыскать свою блудную дочь. Хотя в последнее верилось с трудом. Сестра ясно дала понять, что ей на меня наплевать, и наверняка даже словом не обмолвилась обо мне герцогу.

Строя догадки, я не заметила, как оказалась в холле. Сегодня замок заполонили приглашенные. В глазах рябило от обилия ярких, необычных платьев. Мой наряд, хоть и чересчур откровенный, вполне мог сойти за маскарадный костюм. Поэтому повышенного интереса можно было не опасаться.

Чтобы уж совсем не выделяться из толпы, незаметно стянула у одной из учениц болтавшуюся у нее на поясе зеленую маску, украшенную золотистыми кружевами, и поспешила за тенью.

Последнюю, похоже, видела только я, потому как остальные адепты никак не реагировали на проплывавший мимо них серый сгусток.

Мы приближались к трапезной, откуда сейчас доносились веселый смех и звон бокалов, а от умопомрачительных ароматов у меня чуть не потекли слюнки. Дурацкий организм! Реагирует на жратву даже в самое неподходящее время.

Тень замерла возле зеркала в тяжелой вычурной раме. Перед ним частенько вертелись ученицы, направлявшиеся в столовую. Безмолвный проводник растворился в его серебристой глади.

И что теперь? Хочет, чтобы я шагнула за ним следом? Странное приглашение.

Приблизившись, осторожно коснулась своего отражения. Совершенно ровная поверхность вдруг подернулась рябью, став похожей на жидкое олово, и мои пальцы погрузились в это дрожащее, как желе, марево. Я испуганно отдернула руку и отступила.

С горечью осознала, что меня сюда заманили не Кайн, не друзья и не Рамина. Желания прогуляться по зазеркалью у меня не возникло, а вот убраться отсюда как можно скорее захотелось сразу.

Разве только… Хоть одним глазком взглянуть на мага. Увидеть его в последний раз.

Сердце в груди стучало так громко, что мне даже стало больно дышать. Кажется, у меня и температура повысилась, потому как стоило переступить порог трапезной, я почувствовала, как лицо запылало.

Мне бы бежать отсюда со всех ног, а я бежала к нему навстречу. Готова была отдать все за один его мимолетный взгляд, за возможность снова услышать его голос.

С жадностью всматриваясь в лица, проклинала дурацкий маскарад. Куда ни глянь, повсюду маски, маски, маски. Вокруг меня кружили музыка и смех, и от этой оглушительной какофонии вдруг стало невыносимо. Вот бы приказать замереть всем хотя бы на миг, чтобы я могла отыскать его взглядом.

Но застывать, как назло, никто не спешил. Народ вояжировал от стола к столу, создавая в трапезной толчею. Да еще и эти дурацкие слепящие песчинки, разбавлявшие полумрак, назойливо мельтешили повсюду.

Я все-таки его увидела. Увидела и замерла, затаив дыхание. Метаморф о чем-то говорил с Инаэль. Альвесса была, как всегда, шикарна, одетая в пышное платье из золотой парчи. Не чета моему примитивному наряду, скроенному Лелькой за пару часов.

Инаэль кокетливо улыбалась и все норовила ухватить мага за руку или невзначай приникнуть к нему. Кайн отвечал ей холодной учтивостью и сохранял дистанцию, но от одной лишь мысли, что они снова вместе, кровь стыла в жилах и грудь сжимало в тиски. Он ведь и со мной был сдержан на людях. А наедине…

Кажется, маг почувствовал мой взгляд. Повернул голову в мою сторону и тоже окаменел. Так мы и стояли, словно две статуи, и просто смотрели друг на друга. Из-за полумрака и скрывавшей его лицо черной маски я не могла прочесть его чувств. Был ли он раздражен, недоволен моим появлением или же остался равнодушен?

Но глаз от меня не отводил. Правда, и идти ко мне не торопился.

— Тьяна! Пресветлая Диара, это действительно ты! — Фабиола повисла у меня на шее и от переизбытка чувств чуть не задушила в объятиях.

Потом ее оттеснил Рик и тоже начал испытывать, насколько прочны мои ребра.

— Как же я рада! Мы ведь уже думали, что больше никогда тебя не увидим! Тот противный альв сказал, что ты у него больше не живешь, — взахлеб тараторила Рыжик.

— Ты вернулась к нам навсегда? — с надеждой полюбопытствовал Рик. — Минку уже отпустило. Она очень переживает за тебя. Мы все переживаем.

— Давайте выберемся отсюда, и я вам все объясню. — Я оглянулась, но Кайна больше не увидела. Только альвессу, обиженно поджавшую губы и, как и я, озиравшуюся по сторонам.

Мы вышли в коридор, но там было народу не меньше, чем в самом зале. Пришлось подняться на второй этаж.

— По правде говоря, я даже не думала к вам заглядывать. — И рассказала друзьям о своем сумасшедшем вечере.

— Не нравится мне все это, — нахмурился Рик, узнав, как именно я очутилась в замке. — Нужно найти Минку и все ей рассказать. Думаю, она будет рада тебя увидеть.

— Что-то мне так не кажется, — хмыкнула я скептически. — Да я и сама не горю желанием.

— Вот только не дури, — одернула меня Фабиола. — Она и вправду сожалеет о сказанном. Вам нужно помириться.

— Кстати, я после танцев потерял ее из виду.

— Может, она с Айвэ, — предположила Рыжик.

Вернулись обратно в холл. Эрик сказал, что найдет ректора и расскажет ему о странной тени. На этом этапе продолжать секретничать уже не имело смысла.

Мы с Фабиолой решили разделиться и поискать Рамину. Ну или Айвэ, потому как эти двое стали, как сиамские близнецы, и нигде не появлялись один без другого.

Договорились встретиться на этом же месте через десять минут. Рыжик отправилась в трапезную, а я нацелилась на церемониальный зал, когда меня кто-то окликнул.

— Вот ты где! Я тебя повсюду ищу!

— Профессор Тирин! — Я вздрогнула, когда маг схватил меня за руку и потянул к лестнице.

— Пойдем скорее, Рамина, — нервно бросил вейл, не ослабляя хватки.

Дархи! Нет у меня времени объяснять этой козлиной бороде, что я не Рамина.

— Профессор, куда вы меня тащите? Поверьте, мне сейчас не до…

— Мне нужно рассказать тебе об эле Долэри, — оборвал меня вейл.

— Что-то случилось? — Сама того не желая, я почувствовала, как меня охватывает беспокойство.

Вдруг с герцогом что-то произошло? Пресветлая Диара, только этого нам не хватало!

— Сейчас все узнаешь.

Мне показалось или в его голосе послышались зловещие нотки?

— Постойте. — Я все-таки попыталась притормозить. — Почему обязательно надо куда-то идти?

Мы уже успели достигнуть третьего этажа. Снизу доносились громкие голоса, а здесь царили тишина и сумрак. Только редкие факелы скупо разгорались, будто нехотя освещая пространство.

— Видишь ли, Рамина, я уже давно обещал ей позаботиться о тебе. А я не привык нарушать обещания.

— Эл Тирин, да остановитесь же! — Я попыталась вывернуться из цепкого захвата.

Маг что-то прошипел, и вокруг моего запястья обвилась золотая змейка. Точно такой же браслет сомкнулся на руке вейла.

— Кричать бесполезно, — процедил он, ускоряя шаг. — Здесь мы одни.

Стараясь окончательно не удариться в панику, попробовала разобраться, что понадобилось от меня этому психу. Может, именно он и заманил меня в замок?

— Кому и что вы пообещали? Вы меня пугаете, дарх вас подери! — Я все-таки запаниковала.

Толкнув ногой дверь, этот изверг потащил меня по винтовой лестнице на вершину башни.

— Сирина ненавидит тебя. И я ее понимаю. Ты — мерзкая, избалованная дрянь, недостойная носить фамилию Долэри! Сколько она настрадалась из-за твоих капризов. А мне невыносимо видеть ее несчастной. — Он выволок меня на открытую площадку и толкнул к ее краю.

Змейка рассыпалась желтым песком, оставив на запястье темную ссадину. Я сжалась возле каменных зубьев башни и застыла, в оцепенении глядя на вейла. От ледяных порывов немело тело, но я и без того не могла пошевелиться. Страх сковал мои мышцы, осел комом в горле, не позволяя издать ни звука.

— Ты оказалась очень везучей, Рамина. — Вейл неспешно приближался ко мне, словно желая растянуть удовольствие. Конченый садюга! — Заставила с тобой повозиться. Сначала по твоей вине умертвили ни в чем не повинного дракона, а ведь он всего лишь напал на тебя под воздействием моих чар. Потом этот дархов мальчишка спас тебя в опере. Появление заклинателей окончательно спутало мои планы. Пришлось затаиться и ждать. Но я терпелив и ради нее готов был ждать сколько понадобится.

— Все из-за герцогини? — Меня затрясло. Дрожащими пальцами зашарила по голенищу сапога, пока не нащупала оплетенную кожей рукоять кинжала. — Вы согласились на убийство ради нее?!

— Поверь, то, что я получу в награду, стоит десяти твоих жизней, Рамина! — Подскочив, он схватил меня и надавил на плечи, а потом рванул вверх.

Проехавшись спиной по острому углу каменного зубца, почувствовала, что отрываюсь от земли, и в отчаянии задергала ногами. Вейл зашипел от боли и на миг ослабил хватку. А я, оттолкнувшись от стены, навалилась на него что было сил.

— Маленькая поправка, козел: ты выбрал не ту Рамину! — Кинжал вошел в тело по самую рукоять.

Пальцы стали влажными от сочившейся из раны крови. Я отдернула руку и попятилась в сторону. Тирин, кажется, еще не успел осознать, что торчит у него из груди, и, пошатнувшись, упрямо двинулся на меня. Отскочив, я бросилась к лестнице. Только на ступенях обернулась и увидела распластанное у башенной стены неподвижное тело.

— Дархи! Она не стирается! — Сколько ни возила руками по юбке, кровь не исчезала. Казалось, будто она впиталась в мои ладони, отчего я принималась тереть их снова и снова. Еще и слезы, проклятые, застилали глаза. Я стояла посреди пустынной галереи, не зная, куда бежать. Никак не получалось собраться и заставить себя думать.

«Нужно найти друзей», — наконец приняла я решение.

Всхлипнув и вытерев слезы, помчалась не разбирая дороги, отчаянно желая отыскать злополучную лестницу. Перед глазами все плыло, кружилось и прыгало.

Пробежав по бесконечно длинной анфиладе, я замерла в одном из залов. Передо мной, чуть ли не до самого потолка, возвышалось огромное зеркало. Его гладь подрагивала, словно поверхность озера, потревоженная брошенным в нее камнем. Мое отражение исчезло, растворившись в его таинственных глубинах, и на его месте стали проступать очертания уже знакомой мне тени.

Стало невыносимо жутко. А я-то думала, что отпущенный на сегодня лимит страха уже использовала. Тень резко подалась вперед, вынырнув из зазеркалья. Схватила меня за руку и утащила за собой в абсолютную темноту.

Кайн

Заметив ее, я поначалу решил, что брежу. Это был не первый раз, когда мне привиделась Севастьяна.

Как ни старался выбросить ее из головы, постоянно ловил себя на мысли, что думаю о ней. Снова и снова прокручивал в уме наши встречи. Невольно искал ее в коридорах взглядом. А когда видел Рамину, боролся с собой, чтобы не подойти к ней и не услышать такой родной мне голос.

Хоть и понимал, что Рамина не та девушка, которую я полюбил.

Несмотря на внешнее сходство, они были совершенно разными. У настоящей Долэри не было такой очаровательной, немного застенчивой улыбки, которую дарила мне Тьяна. Ей не хватало беззаботного оптимизма сестры, ее нежности и добродушия.

Я проклинал себя за эту слабость и в то же время как заклинание вечерами не переставал повторять ее имя.

Мне не хватало ее. Я хотел быть с ней. Я нуждался в ней.

Превратился в лишившегося рассудка безумца.

И от этого ненавидел себя еще больше.

Осознав, что на сей раз Тьяна не мираж, попытался отыскать ее, но она затерялась в толпе вместе со своими неизменными друзьями. Те тоже как в воду канули. Даже Рамина, которая наверняка могла бы мне объяснить, какого дарха здесь делает ее сестра, словно испарилась.

Зато принц обнаружился сразу. Айвэ носился как угорелый от одной группки учеников к другой и все что-то у них выспрашивал.

— Где Рамина? Мне нужно с ней поговорить, — притормозил я запыхавшегося адепта.

Принц был то ли взволнован, то ли зол, поэтому ответил мне в привычной раздраженной манере:

— Дарх ее разберет! Я за ней целый час гоняюсь, а она как сквозь землю провалилась! — Глаза Айвэ ревниво сверкнули. — А что это мэтру вдруг от нее понадобилось?

Из холла я направился в один из лучей-коридоров, а этот паршивец увязался за мной, неудовлетворенный моим молчанием.

— И все-таки, мэтр… — Голос принца оборвался. Айвэ невольно попятился назад и уже из-за моей спины стал разглядывать зеркало, в которое мы уперлись, дойдя до конца коридора.

Ни я, ни его высочество в нем почему-то не отражались. Зато нам прекрасно был виден опутанный паутиной коридор и крадущаяся по нему испуганная девушка. Тьяна.

Машинально обернулся назад, но, как и ожидал, Тьяны я не увидел. Или мне пригрезилось, или она каким-то непостижимым образом очутилась… в зазеркалье. Хотя навряд ли один и тот же глюк посетил нас обоих.

— Это… это ведь не Рамина, — опешил принц.

— Угадал, умник. — Я приблизился к зеркалу. Дотронулся до его гладкой поверхности. Ничего.

Не знаю, как туда умудрилась проникнуть Тьяна, но для меня зеркало раскрываться не собиралось. А придется! Пока эта охотница за неприятностями опять что-нибудь не натворила.

— Отойди, — велел я адепту. Тот, как ни странно, сразу послушался и прытко отскочил в сторону.

Зачем вообще, спрашивается, за мной потащился?!

Зеркала являлись своего рода телепортами, проходить через которые удавалось не каждому магу. Мне самому довелось создать зеркальный портал лишь однажды, на выпускном экзамене. Не думаю, что такое мастерство под силу малолетней девчонке, только-только начавшей познавать азы волшебства. Но если не она, тогда кто? И зачем нужно было заманивать туда Тьяну?

От этих мыслей стало еще тревожней.

Я закрыл глаза и стал концентрироваться на переходе, вкладывая в него всю свою силу. Айвэ напряженно сопел у меня за спиной, мешая сосредоточиться. Пришлось прикрикнуть на него и начать все заново.

Когда закончил сплетать заклинание, чувствовал себя выжатым до предела. Но, по крайней мере, портал открыл и, мысленно представив Тьяну, рядом с которой сейчас хотел оказаться, шагнул к зеркалу. В последний момент почувствовал, как кто-то ухватил меня за руку и нырнул в телепорт следом за мной.

Дархов принц!

Нет, когда-нибудь я его все-таки пристрелю!

Севастьяна

Не знаю, куда меня занесло, но место это мне определенно не нравилось. Сырое, холодное и все увешано вековой паутиной, так и норовящей прилипнуть к лицу или запутаться в волосах. Подозрительное шебаршение, раздававшееся по углам, добавляло мрачному помещению еще большей мерзости.

Стоять столбом в темноте не имело смысла. Зеркало, через которое меня сюда затащили, исчезло. Мои руки нащупали только замшелую стену, скользкую и влажную.

Вот ведь!.. Опять вляпалась!

Пришлось топать на тусклый свет, мерцавший в конце зловещего туннеля. Чем дальше я шла, тем отчетливей слышала чье-то невнятное бормотание и плач. Последний, без сомнения, принадлежал… Рамине.

Я сорвалась на бег и оставшееся расстояние преодолела за каких-то пару секунд. Открывшаяся картина поразила меня настолько, что поначалу я даже пошевелиться не могла. Просто стояла, хлопая ресницами, переводя взгляд с сжавшейся в комок у стены сестры на…

— Эл Барольд? — вырвалось у меня.

Маг обернулся и довольно проронил:

— Ну наконец-то, Тьяна. Проходи. Мы тебя уже заждались.

— Тьяна! — Рамина, такая хорошенькая в своем нежно-голубом платье, подняла на меня заплаканные глаза. Подалась вперед, словно ребенок, который просит защиты у родителей.

В одно мгновение оказавшись рядом с сестрой, я обняла ее и бегло осмотрела помещение. Пол мрачного зала украшало изображение солнца, в центре которого сейчас стоял наш уважаемый ректор. Точно такой же узор, словно в зеркале, отражался на потолке зала. Повсюду, куда ни посмотри, мерцали свечи. Одни догорали, тая на полу, другие гордо возвышались белесыми столпами. От плавящегося воска и зловонных трав в висках появилась тупая боль, а навязчивый голос вейла — вязкий, как тина, — только усугублял и без того паршивое состояние.

Ректор раскрыл стоявшую возле него шкатулку и поднялся с колен.

— Эл Барольд, объясните, что все это значит.

Вместо него ответила Рамина. Вернее, прорыдала, уткнувшись мне в плечо:

— Это он! Это он все время над нами издевался!

Маг едва улыбнулся.

— Пока ждали тебя, у нас было время немного поболтать. Хотя Рамина и преувеличивает. Я не хотел вас пугать. Просто нуждался в вашей помощи.

— Помощи в чем? Эл Барольд, зачем вы нас сюда притащили?!

— Чтобы закончить ритуал, который ты так бездарно провалила. Твое превращение в ту ночь помешало довести обряд до конца, и души, что должны были оставаться в артефакте, вырвались на свободу. — Вейл скользнул взглядом по шкатулке, сиротливо стоявшей у его ног. Начертал в воздухе какой-то знак, и свечи, уже почти догоревшие, снова вспыхнули ярким озорным пламенем.

— Ничего не понимаю, — пробормотала я, цепенея от ужаса.

Сейчас всегда такой уравновешенный и чопорный ректор походил на человека, лишившегося рассудка. Поблекшие волосы его растрепались, лицо изрезали ранее не замечаемые морщины, а в карих, будто выцветших глазах поселилась затаенная ненависть. Ненависть к нам, ко всему живому. Казалось, он постарел на много-много лет. Превратился в дряхлого старика, безумного и непредсказуемого.

— Я лишь прошу вас закончить то, что начала ты, Севастьяна. В каждой из вас не слишком-то много силы, но вместе вы справитесь и подчините для меня магию Вараона, сокрытую в этой шкатулке.

— Зачем она вам? — прошептала я, стараясь потянуть время. Даже если сделаем то, о чем он нас просит, маловероятно, что этот безумец оставит нас в живых.

Вейл поморщился, раздраженный моим любопытством.

— Я умираю, Тьяна. Моим телом овладел неизлечимый недуг. Единственный выход — поддерживать в себе силы за счет чужих жизней. Как делал ваш предок, последний хозяин этого замка.

Слушая исповедь безумного мага, я все ждала, что вот-вот проснусь и бредовое видение рассеется. Даже ущипнула себя за руку. Не помогло. Мираж не исчезал, хоть и мало чем походил на реальность…

Как оказалось, с ранней молодости маг тяготел к темным искусствам. Он частенько обращался к магии мертвых, хоть и знал, как именно поступают в нашей империи с некромантами. Но пытливый ум Барольда заставлял его двигаться дальше в своих изысканиях. Один из экспериментов закончился для вейла плачевно.

Ему нравилось призывать себе слуг из мира мертвых, возвращать их к некоему подобию бытия. Его забавляли эти игры на грани жизни и смерти, а вот разбуженным им существам развлечения мага были не по нраву. Однажды ему не повезло. Он призвал духа, слишком могущественного, чтобы добровольно согласиться служить простому смертному. Но выходец из мира мертвых его не убил. Только проклял от всей своей темной души странной болезнью, лекарства от которой не существует.

Маг начал слабеть на глазах. За несколько лет из молодого, полного сил мужчины превратился в немощного старика. Скрывая от близких и коллег свое состояние постоянными иллюзиями, Барольд не переставал искать лекарство, пока случайно не наткнулся на легенду о Вараоне. В ней говорилось о могущественном артефакте, ловушке для душ, которые становились своеобразным эликсиром вечной молодости.

— Ну ни фига себе! — вырвалось у меня. — Вараон что, нашел способ жить вечно?

— Им, как и мною, владела жажда познаний. Многие считают его сумасшедшим садистом, забывая, что, помимо своих… хм, своеобразных пристрастий, Вараон был одним из самых выдающихся колдунов нашего мира, — с каким-то нездоровым благоговением произнес Барольд. — Мало кто знает, сколько на самом деле прожил ваш предок, и, если бы его не убила идиотка Лалла, возможно, он до сих пор жил бы в этом замке.

Даже страшно предположить, что еще мог натворить наш больной на всю голову прапрадедушка, не вмешайся в его судьбу прапрабабушка.

— Одна душа в обмен на несколько месяцев жизни — разве это не прекрасно?! — воскликнул маг. — Выяснив об артефакте все, я приступил к его поискам. Узнал, что тот был погребен вместе со своим создателем, но достать шкатулку не смог. Долго бился я над разгадкой головоломки, пока в прошлом году в академии не появилась ты, Рамина. — Тяжелый взгляд ректора прошелся по всхлипывающей сестре. — Я почувствовал в тебе его кровь в тот самый момент, когда оставлял на тебе знак солнца. Этот священный символ являлся символом могущества вашего предка, а кулон, — ректор с гордостью продемонстрировал нам болтавшееся у него на груди массивное золотое солнце, которое я не раз порывалась спереть, — то немногое, что осталось от великого вейла. Мой план был прост и вместе с тем гениален, — войдя во вкус, с упоением повествовал Барольд. — Проникнуть в твое сознание, Рамина, и создать там иллюзию бедняжки Лаллы, мечтающей о свободе. Но ты оказалась бессердечной эгоисткой и, наплевав на мольбы духа, смылась из академии еще до конца учебного года. Я рвал и метал, пока счастливый случай не подбросил мне твою жалостливую, наивную копию. — Подонок злорадно усмехнулся. — Во второй раз я решил перестраховаться и наложил на Тьяну заклинание, которое удержало бы ее в стенах замка.

А говорил, что сделал это, чтобы я, то бишь Рамина, взялась за ум и начала учиться. Вот и верь после этого магам!

— С Тьяной все прошло как по маслу. Она легко согласилась на ритуал и, возможно, будь в ней достаточно силы, смогла бы довести его до конца. Но ты оказалась такой же слабой, как и твоя ленивая сестра, — обратился маг уже ко мне. — Да еще и обряд, как назло, раскрыл в тебе твою вторую сущность, и все полетело к дархам! — Вейл беспокойно ходил из стороны в сторону, не замолкая. Слова из него лились, как из рога изобилия. Наконец-то подвернулись те, с кем он мог поделиться злодейскими замыслами. А потом отправить нас в сестринскую могилу вместе с секретами. — Я рассчитывал тайком ото всех изловить вырвавшиеся на свободу души, но те стали проникать в замок, и мне ничего не оставалось, как призвать заклинателей.

Пресветлая Диара! Куда я попала?!

Один ненормальный хотел отправить меня, читай — Рамину, к праотцам, потому что так ему повелела стерва-герцогиня. Другой с нашей помощью хочет отлавливать несчастные души.

Не академия, а настоящий притон для маньяков! Наверное, злой дух Вараона по-прежнему довлеет над дарховым замком. А я ведь всего лишь хотела здесь спокойно поучиться…

— Значит, вы желаете, чтобы мы каким-то образом активировали этот проклятый ларец, и вы на старости лет займетесь коллекционированием ни в чем не повинных душ? Хотите с нашей помощью превратиться в серийного убийцу?!

— Если отбросить лишние сантименты, то все так, — торжественно согласился вейл.

От переизбытка чувств я даже не знала, что ему возразить. Поэтому показала общепринятый жест, красноречивее любых слов выражающий мою точку зрения.

Рамина пошла дальше и прошипела в ярости:

— Дарх тебе, а не ритуал! Мы с Тьяной не станем пособниками маньяка! Мы не убийцы!

Мне вспомнились шайка Херона и козлобородый профессор Тирин, в данный момент с миром почивший наверху башни. С этими заявлениями сестра, конечно, припозднилась, но в остальном она права — развязывать этому шизофренику руки мы точно не будем. Наверняка первыми душами, которые он «положит» в шкатулочку, станут наши собственные. Только чтобы дархов маг помолодел.

Вейла, как ни странно, наш вердикт не разозлил, а скорее, позабавил. Он улыбнулся одними уголками своих тонких бескровных губ и поманил кого-то длинным искореженным пальцем. Тут же от стены отделилась моя знакомая-тень. Исчезла на мгновение, чтобы появиться вновь. На сей раз с Эриком и Фабиолой. Адепты, казалось, были в каком-то трансе. Стояли, прикрыв глаза, и даже не шевелились.

— Милые мои девочки, — вкрадчиво заговорил вейл, прохаживаясь по кругу, — я ведь не спрашиваю, хотите вы этого или нет. Вы, конечно, можете заартачиться, но от вашего упрямства пострадают близкие вам люди: Фабиола, Эрик, Айвэ…

Рамина невольно дернулась, а маг мягко, словно говорил о чем-то очень приятном, завершил:

— Кайн и Лелия.

Теперь дернулась я, мечтая выбить из психа всю его дурь, но была тут же пригвождена к полу. Тягаться с главмагом мне, к сожалению, не по плечу. И никому из нас — тоже.

— Что нужно делать? — сдалась Рамина, готовая ради Айвэ пойти на все. Слезы катились по ее щекам, не переставая.

Ректор поманил ее в центр круга.

— Ну же, Тьяна, не вредничай. От твоей покладистости зависит благополучие ваших друзей. И ваше собственное.

Можно подумать, ты нас после этого отпустишь, сволочь!

Невидимые путы исчезли. Я поднялась и на непослушных ногах двинулась к магу. Мне было велено встать напротив сестры и взять ее за руки. Шкатулка лежала у наших ног, с виду — совершенно обычная. Какая-то незатейливая резьба по дереву и темный бархат внутри. Даже странно думать, что все эти годы она хранила столько истерзанных душ. И сколько еще вместит в себя, чтобы продлить жизнь этому уроду.

Ректор стоял чуть поодаль, рядом с нашими одурманенными друзьями, словно бы предупреждая, что малейшая глупость с нашей стороны — и они пострадают первыми.

— Повторяйте за мной, — приказал колдун, и его голос взметнулся к каменным сводам.

Мы покорно зашептали роковое заклинание.

Кайн

— Угомонишься ты или нет?! — в который раз шикнул я на принца, порывавшегося броситься в зал, чтобы, как он выразился, «надрать ублюдку ректору задницу».

Видите ли, ему невыносимо смотреть, как страдает Рамина. Как будто меня вся эта ситуация забавляет. Но если покажемся сейчас, Барольд нас в порошок сотрет. И не поморщится. Уж я-то диапазон его силы знаю и понимаю, что так просто нам с ним не справиться.

Оставалось затаиться и ждать. Чего именно, я пока представлял смутно.

По мере того как ректор говорил, у меня глаза на лоб лезли. Тьяна и Рамина, прижавшись друг к другу, с ужасом внимали исповеди мага. А Айвэ нет-нет да и норовил сорваться с места. Я его понимал, хоть и не разделял его слепой горячности. Мне самому сейчас безумно хотелось оказаться с ней рядом, дать почувствовать, что она не одна и что я не брошу ее на растерзание этому выродку.

— Вы, конечно, можете заартачиться, но от вашего упрямства пострадают близкие вам люди: Фабиола, Эрик, Айвэ, — зудел проклятый старик. — Кайн и Лелия.

Тьяну в тот момент словно хлыстом полоснуло. Мысленно взмолился, чтобы она не натворила глупостей и не полезла устраивать разборки с обезумевшим магом. Все-таки попыталась. Благо Барольду она сейчас нужна была живой и невредимой.

— Долго еще ждать? — Его высочество нетерпеливо переминался с ноги на ногу.

— Когда скажу, хватай девчонок и беги с ними прочь. Сможешь перенести их в замок?

Айвэ согласно кивнул. Ну хоть чему-то за эти годы научился!

Оставались еще Эрик и Фабиола, но пока что я не представлял, как буду их спасать.

Закончив сплетать заклинание, вейл всучил Рамине ритуальный кинжал. Поколебавшись, та зажмурилась и провела лезвием по раскрытой ладони. Сжав руку в кулак, занесла ее над шкатулкой.

— Теперь ты, Тьяна. — Глаза безумца блестели от предвкушения триумфа.

Покрепче сжав рукоять, та полоснула по руке и тоже направила ее на артефакт. Барольд склонился над шкатулкой, за чем-то зачарованно наблюдая.

— Готово! — с трепетом выдохнул он.

Воспользовавшись тем, что все внимание ректора сосредоточено на артефакте, Тьяна замахнулась, намереваясь отправить в ларец первую душу — черную душу мага.

— Пора! — крикнул я Айвэ и бросился к этой отчаянной.

Севастьяна

Падая на темный бархат, капли крови сплетались в замысловатую вязь. Пламя свечей вдруг всколыхнулось, и в центре рисунка забурлила гнетущая, страшная сила. Колдун потянулся к шкатулке, заинтересованно всматриваясь в узор, а я потянулась к нему, мечтая закрепить опыт, полученный из общения с элом Тирином.

Не вышло.

Проклятая тень, о существовании которой я успела забыть, коршуном набросилась на меня и, выбив оружие из рук, отшвырнула к стене. Съезжая по холодному камню, заметила непонятно откуда взявшегося Айвэ, утаскивающего за собой Рамину.

Сердце чуть не выпрыгнуло из груди, когда осознала, что принц явился не один. Кайн влетел в зал и, выкрикнув заклинание, взмахом руки вымел Фабиолу и Эрика в коридор.

— Уводи их! — крикнул он принцу и бросился ко мне. Обхватив за талию, помог подняться. — Цела?

— Пока да. Но это лишь вопрос времени. — Я пошатнулась и, стараясь сохранить равновесие, приникла к магу.

Несмотря на весь ужас момента, поймала себя на мысли, что безумно рада его присутствию. Больше я его не отпущу! Так мы и умрем, прижавшись друг к другу.

Горькая, нужно сказать, романтика.

Безумец обернулся к нам, держа раскрытый ларец наготове. Лицо Барольда перекосило в оскале, лишь отдаленно напоминавшем ликующую ухмылку.

— Твое появление не входило в мои планы, мэтр. Но ничего! Твоя душа станет первой в моей коллекции жизней. А потом я займусь Севастьяной.

Судя по решительному выражению лица Кайна, метаморф приготовился стоять насмерть. Выбросив вперед руку, стал выкрикивать атакующее заклинание, но был в мгновение ока схвачен дарховой тенью. Та обвилась вокруг него змеей, сковав его тело.

— Глупый мальчишка! — презрительно сплюнул вейл. — Решил тягаться со мной?! Идиот! Сейчас я быстренько собью с тебя спесь!

Сумасшедший стал сплетать заклинание. Кайн побледнел и рухнул на колени, готовый вот-вот испустить дух.

— Прекратите! Умоляю! — закричала я. Бросилась к проклятому магу, но вокруг него словно выросла невидимая стена.

В отчаянии озираясь по сторонам, заметила на полу ритуальный кинжал. Схватив его, метнула в убийцу, но оружие лишь с глухим звоном отскочило от незримой преграды.

Упав возле бледного, почти бездыханного мага, коснулась его ледяной руки. Тень его больше не удерживала. Проклятая растворилась в камне, посчитав, что с Кайном все кончено. А от меня толку — все равно ноль.

— Только не ты, — сквозь слезы шептала я. С какой бы радостью я заняла его место, лишь бы не видеть, как он умирает.

Воздух за спиной ректора вдруг начал густеть, стремительно принимая очертания воронки. Барольд запнулся, и я услышала, как Кайн издал хриплый, судорожный вздох.

Разъяренный прерванным заклинанием, вейл обернулся к незваному гостю. У меня чуть челюсть на пол не свалилась, когда я увидела, кто к нам пожаловал. Наш блондин дознаватель!

Пресветлая Диара! Как он меня вообще здесь нашел?!

Барольд уже приготовился атаковать не ожидавшего подвоха стража порядка. А я, понимая, что он — наш единственный шанс, метнулась к ректору. Ограждавший его заслон пал, и мне удалось выпихнуть старика из круга.

— Помоги нам! — крикнула я вынырнувшему из клубов тумана вейлу.

Благо дознаватель оказался смышленый и сразу сообразил, кого в первую очередь нужно дезориентировать. Перво-наперво он создал вокруг себя защитное заклинание, вроде того, каким закрывался Барольд.

По-прежнему удерживая одной рукой злосчастный артефакт, другой ректор намертво прижал меня к себе, намереваясь использовать вместо щита.

— Что здесь происходит? — попытался разобраться в происходящем новый участник драмы.

— Ничего, что бы касалось вас, эл! — выкрикнул маг. — Сейчас вы дадите мне уйти, иначе я придушу эту дархову девчонку! — И демонстративно взял в захват мое горло.

Почему-то на дознавателя такое многообещающее заявление никак не подействовало.

— Мне все равно, доставлю ли я эту преступницу живой или мертвой, — равнодушно произнес он и сделал шаг нам навстречу.

Барольд еще крепче сдавил мою шею. В глазах потемнело.

Еще один кровожадный псих! Что-то их в последнее время развелось слишком много.

Решив, что без жертв не обойтись, дознаватель стал наступать. Подняв глаза, я заметила, что тень вернулась и теперь беззвучно кружила под потолком, нацеливаясь на мага. Должно быть, Барольд управлял ею ментально.

И неизвестно, кто бы кого одолел, если бы не внезапное появление Айвэ. В порыве героизма принц решил вернуться и поучаствовать во всем лично. А заодно, дарх знает зачем, притащил с собой Рамину. Идиот! Сказали же увести ее и Эрика с Фабиолой!

— Тьяна! — в ужасе завизжала сестра, заметив меня в непосредственной близости к маньяку-потрошителю.

Дознаватель немного опешил. Никак не ожидал встретить здесь младшего сына императора и девчонку, которая похожа на его добычу как две капли воды.

Пока они переглядывались, а Кайн прохлаждался в отключке, Барольд стал отступать. Он уже не душил меня, но все еще цепко держал за руку. Я слышала, как шевелятся его губы, сплетая новое заклинание. Если сейчас смоется вместе со шкатулкой, мы его больше не найдем. А если еще и меня с собой прихватит, бедолага дознаватель останется без повышения. А Рамина с Лелией — без сестры.

— Осторожно, сверху! — завопила я, увидев, как тень резко спикировала на дознавателя.

Тот выкинул руки в защитном жесте, отражая атаку. Принц бросился ему помогать. Рамину я вообще потеряла из виду. Еще один шаг — и я почувствовала, как земля уходит из-под ног, а вокруг смыкается туман, утягивая в неизвестность.

Словно из другого мира услышала я свое имя, и чьи-то руки выдернули меня из тьмы и прижали к себе крепко-крепко. Ощутив знакомое тепло, исходящее от Кайна, я уткнулась в его грудь и обмякла.

— Чуть не опоздал, — прошептал метаморф, прикоснувшись к моему виску губами.

Он успокаивающе проводил рукой по моим волосам; наверное, боялся, что я впаду в истерику, и решил начать утешать заранее. Но я, как ни странно, чувствовала себя на удивление спокойной и безмятежной в его объятиях.

— У меня получилось! — раздался совсем близко ликующий смех Рамины.

Отстранившись от мага, недоуменно посмотрела на сестру. Та от счастья просто светилась и любовно прижимала к себе окаянный ларец. Мы все с недоумением уставились на мою близняшку, ожидая объяснений.

— Ну так ведь это же артефакт, созданный на крови нашего предка. На нашей крови, то есть он наш. Мой и Тьяны, — зардевшись, пояснила Рамина, чрезвычайно гордая собой.

— Ты призвала шкатулку? — с изумлением и, кажется, с уважением пробормотал Кайн.

— Ага! А вы думали, что я совсем тупая? Когда этот гад шагнул в телепорт, я мысленно пожелала, чтобы шкатулка оказалась у меня в руках. Она сама ко мне прыгнула, будто только того и ждала. — Рамина обвела зал победным взглядом.

Вот, опять норовит все лавры себе присвоить. Хотя чего уж греха таить — на сей раз она их заслужила!

Постепенно потрясение прошло, и мы начали приходить в себя.

— Я должен тебя арестовать, — вспомнил, зачем, собственно, явился, храбрый наш дознаватель и ринулся ко мне.

Кайн по инерции заслонил меня собственной грудью. Дознаватель нахмурился и недобро покосился на метаморфа. А Айвэ поспешил встать между ними и примирительно заговорил:

— Давайте лучше вернемся в академию и обсудим это маленькое недоразумение. Думаю, герцог Долэри тоже захочет принять участие в беседе, — ободряюще улыбнулся мне принц.

— При чем тут герцог? — удивился вейл.

— Пойдемте, эл, мы все вам расскажем.

И мы дружной гурьбой отправились за его высочеством. Выходя из зала, я обернулась и увидела расползавшиеся по полу клочья дыма, некогда являвшиеся безмолвным слугой ректора. Самого Барольда и след простыл. Очень надеюсь, что его найдут и заставят заплатить за все злодеяния.

ЭПИЛОГ

— Эл Долэри подарил его мне!

— А мне он сегодня нужнее!

Я сидела на кровати, скрестив ноги, и с улыбкой следила за беззлобной перепалкой своих сестер. Лелька пыталась отстоять золотой браслет, подаренный ей герцогом на день рождения, а Рамина упрямо клянчила его на время и грозилась в противном случае вообще отменить свидание с Айвэ.

— Можно подумать, — еле слышно хмыкнула я, зная, с каким нетерпением она считает секунды до встречи со своим принцем.

— Тогда ты мне завтра дашь напрокат свои жемчужные серьги, — начала торговаться Лелия.

— Зачем они тебе? — удивилась Рамина.

Лелька зарделась и пробормотала невнятно:

— Ну ведь не у тебя одной могут быть свидания.

Я уже давно раскусила свою младшенькую. Ей очень нравился парень из соседнего поместья, сын одного из знакомых герцога. Всякий раз, когда эл Фирис случайно упоминал имя этого юноши, лицо Лельки алело спелым помидором, а глаза начинали блестеть алмазами.

Я улыбнулась своим мыслям. А Лелия даром времени не теряет. Всего две недели в поместье Долэри и уже успела влюбиться.

Наблюдая за сборами девушек, я незаметно для себя снова начала вспоминать события минувших недель. Наверное, пройдет еще немало времени, прежде чем я смогу закрыть навсегда дверь в прошлое…

Вернувшись в академию, мы долго разговаривали с дознавателем. Бедолага вейл был обескуражен нашими признаниями.

— М-да, у современной молодежи очень насыщенная учебная жизнь, — задумчиво протянул он.

Я хоть и побаивалась мага, но была безумно благодарна ему за то, что он додумался прицепить ко мне маячок. Ведь если бы не его внезапное появление, неизвестно, какой бы финал был у нашей истории.

Когда речь зашла о профессоре Тирине, появился герцог Долэри. Кайн выдернул его прямо из постели и с помощью телепорта перенес в замок.

Сложно описать гамму чувств, отразившуюся на лице герцога. Изумление, смятение и, по-моему, радость. Он стоял в дверях, не в силах ни подойти ко мне, ни нарушить повисшее молчание.

— Продолжайте, Севастьяна, — вернул меня к реальности дознаватель, напомнив, что я так и не закончила отчет о покушениях на мою жизнь.

Понимая, что мои откровения могут причинить элу Фирису боль, я максимально кратко рассказала о Тирине и о его сговоре с герцогиней.

— Вот стерва! — в сердцах воскликнула Рамина. — Так и знала, что она хотела сжить меня со свету!

Повернувшись к Фирису, который, казалось, уже и не дышал — так много испытал потрясений, — дознаватель невозмутимо проговорил:

— Я вынужден отправить к вам людей, ваше сиятельство. Мне придется арестовать вашу супругу.

Герцог судорожно кивнул и попросил тихим голосом:

— Могу я остаться со своими дочерьми наедине?

Присутствовавшие при разговоре Кайн и Айвэ поспешно поднялись. У выхода их нагнал дознаватель, попросив метаморфа провести его в указанную мною башню. Уходя, он обернулся и сказал:

— Наш с вами разговор, Тьяна, еще не закончен. Вы понимаете, о чем я.

Пристыженно кивнув, я с трудом подавила стон. Представила, как буду рассказывать новоявленному отцу о своей необычной профессии и о том, к чему привело меня мое «хобби». Но пусть уж он узнает все от меня, чем от дознавателя.

Когда за ушедшими закрылась дверь, герцог подошел к нам. Я неловко вскочила. Хотела присесть в реверансе, а он сграбастал меня в охапку и молча обнял. Так мы и стояли в тишине, не в силах подобрать слов, способных выразить наши чувства.

После всех приключений я вдруг ощутила непреодолимую усталость и была просто не в состоянии ворочать языком, поэтому роль повествователя взяла на себя Рамина. Рассказала отцу, как сбежала от мачехи и как меня именно в тот день угораздило попасть в академию.

Слушая рассказ о Барольде, герцог становился все бледнее и бледнее.

— Я мог потерять вас. Обеих, — глухо прошептал он.

— Но теперь все позади, папочка. Не расстраивайся, — постаралась приободрить родителя Мина. — Уверена, ректора поймают. И нам больше ничего не грозит.

Постепенно я перестала смущаться, а герцог перестал смотреть на меня как на привидение. Его сиятельство решил ненадолго увезти нас из академии, чтобы дать нам прийти в себя и провести с нами какое-то время. На следующее утро мы покинули столицу, прихватив с собой и Лелию, которую я бы, конечно, одну ни за что не оставила.

Вскоре мы узнали, что эла Барольда все-таки схватили. Теперь его ждал суд и приговор, который, по словам герцога, будет суровым. Думаю, этому безумцу не придется беспокоиться о скорой старости. Он до нее просто не доживет.

Самыми везучими в тот роковой вечер оказались Эрик и Фабиола. Коварный маг наложил на них заклинание транса, и все наше приключение ребята благополучно провели в отключке. Пришли в себя только под утро и абсолютно ничего не помнили. Я им, если честно, даже позавидовала.

Спустя несколько дней после нашего приезда в поместье герцог позвал нас с Раминой в кабинет, чтобы поговорить, как он выразился, о прошлом.

Достав из секретера маленькую портретную миниатюру, отец протянул ее нам. На овальной пластине из слоновой кости была изображена юная девушка, по виду — наша ровесница: светловолосая и синеглазая, с маленькой ямочкой на подбородке. Сразу стало понятно, в кого мы уродились такими симпатягами.

— Этот портрет — единственное, что осталось у меня от Эйлин, — с печалью в голосе произнес герцог. Пока мы с Раминой разглядывали изображение, он опустился в кресло напротив нас и, вздохнув, начал свое повествование: — Мы с вашей матерью очень любили друг друга. Но мои родители не хотели, чтобы я связал с ней свою судьбу, повторяя, что она мне не ровня. Их неприязнь была столь велика, что подорвала хрупкое здоровье Эйлин. Она начала таять на глазах, а я, глупый мальчишка, наивно полагал, что слабость эта вызвана ее положением. Мне бы следовало сразу же увезти ее из отравленного ненавистью дома, но я не сделал этого. Эйлин не пережила родов. Ты, Рамина, родилась очень слабой. А Тьяна и вовсе не дышала. — Герцог забрал у меня портрет и бережно коснулся его, словно изображение являлось для него священной реликвией. — В ту ночь я мало что понимал. Горе из-за потери любимой подкосило меня и, когда отец сказал, что одна из малышек умерла, я поверил ему на слово. Я видел, как он уносил в руках маленький сверток. Ты не шевелилась, даже не дышала. Отец сказал, что отнесет тебя в храм, чтобы приготовить все к погребению. Я оплакивал вас обеих: тебя и Эйлин. Если бы не Рамина — моя единственная отрада — наверное, не смог бы примириться с судьбой. А теперь, когда в моей жизни появилась ты, я наконец-то по-настоящему счастлив. — Он с любовью посмотрел на меня. — Обещаю сделать все, чтобы восполнить утраты, пережитые тобой по моей вине. И надеюсь, когда-нибудь ты простишь своего глупого отца.

Я заверила его, что уже давно не держу обиды. Просто мне нужно время, чтобы привыкнуть к мысли, что теперь у меня есть семья и человек, которого я могу называть отцом. Пока же я продолжала обращаться к нему эл Фирис.

Герцог принялся рьяно меня опекать и даже не позволил приблизиться ко мне нашему милому дознавателю. Я очень боялась разговора с этим вейлом. Хоть и понимала, что теперь я нахожусь под защитой одного из самых влиятельных людей империи и мне ничто не грозит, но душа болела за Лодара. Благо допрос меня миновал. А антиквар, по моему совету, затаился на время и занялся только честной торговлей.

Мое появление в жизни эла Фириса принесло ему море счастья, а вот предательство герцогини повергло в пучину горя. Я видела, как он страдает, но не могла придумать, чем бы ему помочь. Для врачевания этой раны потребуется немало времени.

Герцог проявил великодушие, уговорив суд не лишать Сирину свободы, а отправить в пожизненное изгнание. Она никогда не вернется в Барийскую империю, никогда не увидит сына. Герцогиня хотела сделать свое дитя единственным наследником всех богатств Долэри, а вместо этого лишила его самого главного — материнской любви. Конечно, теперь у малыша появилось целых три старших сестры и все в нем души не чаяли (а уж я и Лелька — так точно), но ни одна из нас никогда не сможет заменить ему мать.

Постепенно все успокоилось. Все, кроме моего сердца. Кайна после злополучного маскарада я больше не видела и, если честно, не знала, что и думать. В ту роковую ночь он был прежним — нежным, ласковым Кайном, и я понадеялась, что для нас еще не все потеряно. Думала, он справился с обидой, простил мою ложь и очень скоро я снова его увижу. Но шли дни, а маг не появлялся, и меня начали терзать сомнения.

— Все-таки не простил, — с грустью прошептала я однажды, глядя из окна на заснеженный сад.

Зима в этом году пришла рано, запорошив все вокруг белой дымкой.

— Кто не простил? — откликнулась Рамина, а Лелька предупреждающе на нее шикнула. Моя близняшка приумолкла, а потом подошла ко мне и с искренней убежденностью проговорила: — А я уверена, что простил. Вот увидишь! Просто наберись терпения, и он сам к тебе прибежит. Могу даже поспорить.

Но я не разделяла оптимизма сестры.

— Я ведь его обманула. И не один раз.

— Подумаешь! — фыркнула Мина. — Это даже и не обман! Так, всего лишь его иллюзия. Ты ведь, по сути — я, а я — это ты. Две половинки одного целого. И в своих чувствах к нему ты была совершенно искренна. Так что все наладится.

Не знаю, как у нее это получается — выдумывать совершенно нелепые объяснения и заставлять других в них верить. Но как ни странно, после нашего разговора я немного успокоилась. А когда на следующее утро увидела, как в ворота въезжает карета с гербом Вивади и из нее выходит Кайн, от радости чуть не лишилась чувств. С трудом удалось заставить себя остаться в комнате.

Рамина с Лелькой порывались помчаться встречать дорогого гостя, но я велела им сидеть на месте и ждать. И сама сидела, чувствуя, как душа трепещет от волнения и надежды.

Мне все казалось, что дверь вот-вот распахнется и в комнату войдет мой зеленоглазый оборотень. Я вздрагивала от каждого скрипа, прислушивалась к каждому шороху.

Не знаю, сколько прошло времени, пять минут или час. Мне казалось, что время остановилось. Выглянув в окно, увидела, как Кайн спешно возвращается в карету и уезжает. И все надежды рухнули в один миг, как построенный из песка замок, смытый нахлынувшей волной. В глаза тоже что-то пыталось нахлынуть. Но я приказала себе не киснуть и вообще начинать вырабатывать характер. Все! Пора о нем забывать. Выбросить из головы и из сердца!

Как только карета выехала за ворота, девчонки ринулись к Фирису с допросом. Я тоже украдкой последовала за ними и узнала, зачем на самом деле приезжал Кайн. Оказывается, хотел рассказать о подлых намерениях свих родителей и извиниться за них перед герцогом.

— И как же они теперь выберутся из долговой ямы? — встревоженно поинтересовалась Лелия.

— Не пропадут, — отмахнулся его сиятельство. — Осознав, что ему никто не поможет, эл Вивади вдруг вспомнил о миллионной заначке, припрятанной им на черный день. Этих денег с лихвой хватит, чтобы расплатиться с долгами. Ну а там уже пусть думает, как снова встать на ноги. Да и Кайн, уверен, их не оставит. Он сказал, что получил интересное предложение — должность заклинателя на юге империи. Так что от голода им точно не суждено умереть. Через несколько дней Вивади-младший отправится на новую службу.

Новую службу… Солнечный день для меня сразу померк, превратившись в пасмурный вечер, тоскливый и серый. А ведь я до последнего надеялась, что у нас еще все получится.

— До чего же приятный молодой человек этот Вивади! — умиленно воскликнул герцог. — Жаль, Тьяна, что у вас с ним не сложилось.

А уж мне-то как жаль!

Вернувшись в комнату, я все-таки дала волю слезам. В последний раз. А потом поклялась, что на следующий день проснусь и начну все сначала, как говорится, с чистого листа.

После визита Кайна прошло еще несколько дней, и я немного успокоилась. Рамина чуть ли не каждый вечер бегала на свидания к Айвэ, Лелия сохла по нашему соседу, а я решила выбросить из головы весь романтический бред и сосредоточиться на учебе. Отпуск герцога подходил к концу, и как только он уедет, мы с Миной вернемся в академию. Мне следовало взяться за учебники и проштудировать материал, который мы с сестрой пропустили за эти недели.

По утрам я любила заниматься в саду. Несмотря на мороз, мне нравилось сидеть у заиндевевшего фонтана, любоваться снежинками, кружащими в причудливом танце, и открывать для себя все новые и новые грани магии.

Расхаживая перед запорошенной снегом клумбой, я битый час пыталась применить одно исцеляющее заклинание. Тренировалась на поникших от холода хризантемах, стараясь вдохнуть в них новую жизнь. Куда там…

Услышав, как за спиной хрустнула ветка, вздрогнула и обернулась. Все мысли о цветах тут же улетучились из головы. Учебник оказался в снегу. Я и сама чуть не растянулась с ним рядом — настолько неожиданным оказалось появление мага — но в последний момент вспомнила, что по части обмороков у нас все-таки спец Рамина.

— Извини, не хотел тебя напугать. — Кайн виновато улыбнулся.

— А я и не испугалась, — пробормотала робко. Напомнив себе, что обещала быть твердой, как кремень, равнодушно поинтересовалась: — Ты к герцогу? Он уехал по делам и до вечера не вернется.

— Нет, я к тебе. Хотел сказать, что через два дня уезжаю.

Значит, пришел попрощаться. Как мило с его стороны. А я ведь только-только начала успокаиваться.

— Счастливого пути и мои поздравления, — улыбнулась я горько. — Слышала, ты вступил в ряды заклинателей. Хоть это и не армия, о которой ты так мечтал, но все же лучше, чем должность младшего учителя в академии.

Приблизившись, Кайн подобрал книгу и протянул ее мне. Я машинально забрала томик, прижала его к груди, не зная, куда спрятать глаза. Смотреть на землю было глупо, а встретиться с ним взглядом — невыносимо больно.

Метаморф решил дилемму за меня. Осторожно коснулся моего подбородка, чуть приподняв мою голову, и я почувствовала, что снова растворяюсь в зеленом омуте.

Не по правилам играет.

Маг отнял руку спустя короткое мгновение.

— В городе, куда меня направляют, находится Высший институт колдовства, которому Инайская академия и в подметки не годится. Поверь, я знаю это не понаслышке. Сам там учился. Мне кажется, тебе бы в ВИКе понравилось.

Та-а-ак, это он к чему?

Должно быть, мне все послышалось. Или прозвучало у меня в голове. Может, попросить его повторить еще раз, для особо одаренных?

— Тьяна… — Кайн явно чего-то ждал, а у меня никак не получалось собрать мысли в кучу и заставить себя шевелить губами.

Наверное, я сплю или вижу глюк. А может, и то и другое.

Наконец ко мне вернулся голос:

— То есть ты хочешь забрать меня с собой?

Метаморф хитро улыбнулся.

— Ну, если ты действительно та девушка, которая запустила в меня туфлей, нахально влезла в мой телепорт, немилосердно трепала мне нервы, а потом свела с ума, то да. — И тихо, но твердо добавил: — Я предлагаю тебе уехать вместе.

— О-о-о… — только и сумела вымолвить я, опешив от такого признания. Казалось, все это происходит не со мной. Невозможно чувствовать себя настолько счастливой!

Быть может, я попала в сказку?

Подавшись вперед, замерла, надеясь, что вот он сейчас меня поцелует, и этот момент станет идеальным. Но Кайн, так и не дождавшись внятного ответа, пустился нахваливать свою альма-матер, живописуя, какая замечательная жизнь у студентов ВИКа, как мне там понравится, какие после окончания передо мной откроются перспективы.

Как будто меня сейчас могли волновать эти самые перспективы…

Надо было как-то прекращать его словесный поток.

— Мне кажется, я заслужила прощальный поцелуй, — решила немного его помучить.

Прикрыв глаза, несмело шагнула к магу. Многострадальная книжка снова нырнула в сугроб.

— Я ведь не прощаюсь, — ощутила на своих губах его ласковый шепот. — И если ты еще не поняла — я без тебя не уеду.

— Сдаюсь, ты победил! А теперь поцелуй? — Я даже на носочки привстала, чтобы дотянуться до Кайна.

— Нужно будет еще переговорить с герцогом, попросить его разрешения, подтянуть тебя перед вступительными экзаменами…

Теперь он мучил меня.

Все, я теряю терпение.

— Кайн! Прекрати издеваться и поцелуй меня наконец! Я так долго об этом мечтала…

Я услышала его тихий смех. Маг привлек меня к себе и с нежностью исполнил мое желание.

Примечания

1

Дарх — мелкий демон; слово «дарх» используется в качестве бранного.

2

Солар — золотая монета.

3

Эл — обращение к мужчине знатного происхождения.

4

Вейл, вейла — маг, магиня, имеющие официальное разрешение использовать магию.

5

Эли — обращение к незамужней женщине знатного происхождения.

6

Верех — первый месяц осени.

7

Мэтр (мэтресса) — почтительное обращение к преподавателю (преподавательнице).

8

Лунн — серебряная монета.

9

Элика — обращение к замужней женщине знатного происхождения.

10

Златолист — второй месяц осени.

Content

Валерия Чернованова
НАСЛЕДНИЦА ТЕМНОГО МАГА

ПРОЛОГ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ГЛАВА 19

ГЛАВА 20

ГЛАВА 21

ГЛАВА 22

ЭПИЛОГ

Примечания