Пол Пилкингтон

Умри, если любишь

Моей семье посвящается

Paul Pilkington

The One You Love

© 2012, 2014 by Paul Pilkington. This edition published by arrangement with A P Watt at United Agents LLP and The Van Lear Agency LLC

Пролог

С палубы прогулочного корабля, плывущего по Темзе, он любовался красотами Лондона: устремленными ввысь стальными шпилями Кэнэри-Уорф, куполом «Арены О2» и, наконец, Лондонским Глазом[1] и Вестминстером. Над головой синело небо, солнце жарило беспощадно, поэтому прохладный речной бриз дарил блаженство.

Сойдя с корабля, он направился к подземке. День, проведенный в столице, доставил массу удовольствия. Но теперь отпуск закончился, а настоящая работа только начиналась.

Время пришло.

Скоро ей предстояло узнать, что такое плохо.

Часть первая

Глава 1

– Эм, это Уилл. Где, черт побери, твой жених? Он не пришел на встречу и не берет трубу.

Эмма Холден прижала мобильник к одному уху, а второе закрыла рукой, но все равно с трудом понимала, что говорит ее брат: такой шум стоял в забитом под завязку лондонском пабе. Молодые – за двадцать, но до сорока – труженики Сити праздновали в этом стилизованном под ирландский баре конец рабочей недели и начало солнечных августовских длинных выходных[2]. Эмма – совсем другое и более важное: свою свадьбу, до которой оставалась ровно неделя. Будь ее воля, она не остановила бы выбор на этом баре: народу столько, что трудно повернуться; тем не менее создавалось ощущение, что для девичника это место идеально.

Ценой неимоверных усилий ей удалось добраться до двери и выскользнуть в душный вечерний воздух, оставив остальных «курочек» – всего собралось десять – в зале. В нос ударил характерный летний запах центральной части Лондона: фастфуда, пива и выхлопных газов. Впервые за вечер Эмма почувствовала, как алкоголь ударяет в голову. Возможно, катализатором послужил тающий солнечный свет.

– Извини, – она вышла на тротуар, где людей тоже хватало: аномальная жара, царившая в стране две недели, выгоняла горожан на вечернюю прогулку. – Это моя вина. Лиззи убедила бармена включить музыку погромче. И теперь она такая громкая, что мои барабанные перепонки готовы разорваться. Я заметила твой звонок лишь потому, что держала мобильник в руке и показывала Лиззи и другим девочкам фотографии с прошлой недели.

– Эм, – голос Уилла звучал так серьезно, что Эмма встряхнулась, словно он отдал какой-то приказ. – Где Дэн? Он не пришел в «Ковент-Гарден» и не отвечает ни по мобильнику, ни по твоему домашнему телефону.

– Что? – Эмма переваривала новости, наблюдая, как мимо проплывает длинный ярко-белый лимузин. Смеющиеся девушки, высунув головы из окошек, поднимали в честь прохожих полные бокалы шампанского.

– Твое здоровье, ковбойша! – крикнула одна из них.

Поначалу Эмма не поняла, потом вспомнила, в чем она одета. Идея наряда в стиле Дикого Запада принадлежала Лиззи. Никаких возражений не принималось, особенно от невесты. Эмма сняла ковбойскую шляпу и сунула ее под мышку.

Уилл проводил этот вечер на мальчишнике в компании друзей Дэна – университетских приятелей и коллег из интернет-компании, в которой тот работал.

– Мы даже пошли к твоему дому, – продолжил Уилл. – Подумали, вдруг он опаздывает, но Дэн не ответил и по домофону. Сейчас стоим у подъезда… Я также пытался связаться с Ричардом, но и он не берет трубу. Они, случайно, не с вами?

– Нет, – Эмма зарылась пальцами в каштановые, до плеч, блестящие волосы. Ричард, брат Дэна, собирался подъехать на мальчишник в центре города попозже. «Почему они оба не выходят на связь?» – В последний раз я видела Дэна, когда уходила, примерно два часа тому назад. Вы не разминулись с ним в «Ковент-Гардене»?

– Ни в коем разе. Мы ждали его примерно час. Будь у нас тамбурин и ящик для сбора пожертвований, стали бы миллионерами.

– Я не понимаю. – Эмма принялась ходить взад-вперед вдоль бара, внезапно забыв про подруг, которые ждали в зале. – Он собирался уйти следом за мною. Буквально через несколько минут.

– Тогда это какая-то загадка… – Уилл замолчал. – Ты не думаешь, что он струсил? Решил сбежать в Лос-Анджелес к Кэмерон Диас?

– Да пошел ты, Уилл.

– Шутка. – Он засмеялся, снимая напряженность. – Только безумец может упустить шанс жениться на моей маленькой сестричке.

– Так-то лучше.

– А если серьезно, Эм? Вдруг с ним несчастный случай или что-то такое?

– Несчастный случай?

– Автомобильная авария.

– Может, обойдемся без мелодрамы?

– Не вопрос, но такое случается.

– Ну почему ты всегда такой пессимист? – спросила Эмма, наблюдая, как двое полицейских пытаются вытряхнуть бездомного из дверной арки у магазина на другой стороне улицы: грустное, но обычное зрелище для Лондона. – Может, он застрял в подземке… поэтому мобильник не отвечает. Ты же знаешь, что творится в подземке на этой неделе. В среду поезд – и я в нем – полчаса стоял на Северной линии. Семафор сломался или что-то такое.

– Возможно, – ответил он. – Между прочим, я думал о том, чтобы вышибить твою дверь.

– И напрасно. Только ударился бы. Черный пояс у меня, а не у тебя.

– Ладно, Брюс Ли. – Уилл изобразил разочарование. – Я только забочусь о моей маленькой сестричке.

– Знаю. И всегда заботился.

– Конечно, для того и существуют старшие братья. Вот что я тебе скажу: подожду здесь и посмотрю, вдруг он появится.

– Нет. – Эмма отошла от двери паба: еще одна группа «курочек» – похоже, тоже собравшихся на проводы невесты – втискивалась в зал. Эта компания оделась как группа поддержки: обтягивающие топы и мини-юбки. Слава богу, Лиззи такая идея в голову не пришла. – Возвращайся в «Ковент-Гарден», на случай если он все-таки там объявится. Я сама попытаюсь до него дозвониться.

– Другие пусть возвращаются, а я покручусь здесь, – настаивал Уилл. – Все это довольно-таки странно, Эм. Ты не думаешь…

– Даже не говори, – оборвала его Эмма. – Не смей.

– Ты права. Совершенно не похоже на прошлый раз.

Закончив разговор с Уиллом, Эмма несколько раз попыталась дозвониться до Дэна и Ричарда. Ничего не добилась: ни один не откликнулся. Она вернулась в зал, но настрой пропал.

– Ну, наконец-то! – воскликнула Лиззи, когда Эмма вернулась, и обняла ее за плечи. – Я даже задалась вопросом, куда ты подевалась. Вдруг решила напоследок удариться в загул с каким-нибудь качком-брокером, благо еще не поздно… В конце концов, тебе двадцать восемь, ты свободная и одинокая – пока.

Эмма не ответила на улыбку Лиззи. Вместо этого сидела, уставившись на мобильник, едва слыша, что говорит ее лучшая подруга. Хотелось ей одного: как можно быстрее выбраться отсюда и выяснить, что происходит.

– Быстренько выпей, – приказала Лиззи, сунув в ее свободную руку стакан с коктейлем. – По мне, ты слишком трезвая. Сегодня командую я, и все, что я говорю, исполняется. А я говорю – пей! Твое здоровье!

– И твое, – сухо ответила Эмма, они чокнулись.

Она наблюдала, как сияющая подруга одним глотком ополовинила свой стакан. Со всегда веселой Лиззи, симпатичной женщиной с волосами соломенного цвета, мощным голосом и большим сердцем, она встретилась тремя годами раньше на прослушивании. С тех пор они стали лучшими подругами, одно время делили квартиру, пока восемнадцать месяцев тому назад Эмма не съехалась с Дэном. Профессиональная певица, Лиззи сейчас выступала в Вест-Энде[3], получив роль в новом романтическом мюзикле «Как мы это делали прошлым летом», в котором широко использовались песни «свингующих шестидесятых».

– Ты в порядке? – Лиззи наконец-то заметила, что с подругой что-то не так.

– Не уверена. – Эмма покрутила соломинкой кубики льда в стакане. – Дэн куда-то пропал.

– Это как?

– Позвонил Уилл. Сказал, что Дэн не пришел на мальчишник. И теперь никто не может с ним связаться. Я тоже пыталась дозвониться до него. Мобильник выключен, а к домашнему телефону никто не подходит.

– Но разве он не собирался уходить, когда я приехала к тебе? – удивилась Лиззи.

– Да. Это меня и тревожит.

– Может, застрял в подземке? – Она изогнула бровь.

– Я тоже об этом подумала. Но прошло два часа, Лиззи.

– Я уверена, что с ним все в порядке, – заявила подруга, легонько коснувшись руки Эммы.

– Тебе не кажется, что он передумал? – Ее подспудные сомнения дали о себе знать. – Ты знаешь, я говорила, что в последние несколько недель он вел себя странно. Может, решил, что хочет не такую жену, как я…

– Давай без глупостей. Дэн – отличный парень и без ума от тебя, Эм. Это видно любому. – Теперь Лиззи сжимала ее руку. – Мужчины иной раз ведут себя странно – это у них в генах. Возможно, он сейчас сидит в парке, кормит уток и размышляет о завершении своей холостяцкой жизни… Поверь мне, с моим братом перед свадьбой происходило то же самое. Он даже заговорил о том, чтобы на год уехать в Австралию. Хотя не выносит ни насекомых, ни жару.

– Думаешь, у меня истерика? – Эмма улыбнулась и нервно отпила из стакана. Она обычно не заводилась – всегда оставалась спокойной и сдержанной, но этот вечер отличался от других. Уже долгие месяцы ее не отпускала мысль: действительно ли свадьба – начало чего-то гораздо лучшего, или же точка, где все разлетается вдребезги?

Как в тот раз.

– Просто на тебя многое свалилось, – Лиззи определенно пыталась ее успокоить. – В следующее воскресенье у тебя свадьба. Да еще это самое важное в твоей жизни прослушивание на неделе… Всё, считай, разом. Выдержать такое напряжение нелегко, девочка моя.

Лиззи все говорила правильно. Грядущая свадьба несла с собой массу хлопот, а тут еще прослушивание на роль в музыкальном фильме, которая выводила исполнительницу в звезды… Эмме очень хотелось ее получить: английская музыкальная комедия стала бы огромным шагом вперед в сравнении с дневными мыльными операми, в которых она играла два года, и ее недавними эпизодическими ролями в нескольких постановках, идущих в лондонских театрах. Она трудилась, чтобы получить такой шанс, не решаясь даже надеяться, что тот все-таки появится.

– Знаю, в результате выяснится, что волновалась я зря, но зачем исчезать именно в этот вечер?

– Ты хочешь вернуться в квартиру, проверить, все ли в порядке?

– Ты не возражаешь?

– Нет, конечно. – Лиззи взяла стакан Эммы и передала Саре, еще одной участнице девичника. Сара пришла не просто в ковбойском костюме, но еще и с кобурой, в которой лежал водяной пистолет. Из него она стреляла водкой в коктейли других «курочек». – Остальных оставим здесь. Присоединимся к ним, как только найдем твоего жениха. Чертовы мужчины, а? – Она обняла Эмму за плечи и прижала к себе. – Всегда хотят быть в центре внимания.

– Да, – ответила девушка, пытаясь улыбнуться. – Чертовы мужчины.

По пути в Марилебон Эмма еще трижды пыталась дозвониться до Дэна. Всякий раз мобильник сразу переключался на голосовую почту. Она также позвонила Уиллу, который подтвердил, что Дэн не появился и не отвечает по домофону.

Пока такси петляло по загруженным улицам столицы, Эмма чувствовала, так нарастает чувство одиночества. «Пожалуйста, Господи, – безмолвно молила она, прижимаясь лбом к стеклу, пытаясь подавить панику. – Пожалуйста, не дай этому случиться вновь».

Глава 2

– По-прежнему ничего? – спросила Эмма, как только вылезла из такси и направилась к Уиллу.

Тот сидел на ступеньках, ведущих к двери подъезда, сложив руки на груди, в черных брюках от «Келвин Кляйн» и ослепительно белой рубашке, контрастирующей с его густыми черными волосами. И пусть ему оставалось лишь несколько месяцев до тридцати, выглядел Уилл маленьким мальчиком, ожидающим возвращения матери.

– Я уверена, есть какое-то совершенно разумное объяснение, Эм. – Лиззи присоединилась к ним, расплатившись с таксистом.

Эмма посмотрела на окно их арендованной квартиры, которое выходило на марилебонскую Хай-стрит. На мгновение подумала, что видит там силуэт человека, который смотрел на нее сверху вниз, но решила, что это игра света. По дороге она заметно успокоилась. Круговое дыхание, которому ее научил инструктор по карате – она тогда была гораздо моложе, – помогло уйти от исключительно негативных мыслей. Ладно, это странно, что Дэн не пришел на мальчишник. Но, как и сказала Лиззи, скорее всего, этому найдется совершенно разумное объяснение.

– Она права, – Уилл поднялся со ступеньки и отряхнул пыль. – Я думал об этом, пока ты ехала сюда. Наверное, зря я так переполошился. Если бы не эта чертова охранная система с домофоном, я мог бы подняться наверх и проверить сам.

– А ты не мог зайти с кем-нибудь? – спросила Лиззи.

– Я на это рассчитывал, – кивнул брат. – Но с того момента, как я здесь, никто не входил и не выходил. Я нажимал на все кнопки. – Он указал на настенный пульт. – Никто не ответил.

– В доме, скорее всего, никого и нет, – объяснила Эмма, роясь в сумке в поисках ключей. – Многие уехали в отпуск. В последние две недели я практически никого не встречала на лестнице, а доставленной корреспонденции только прибавляется.

– Кто-то, тем не менее, есть, – возразил Уилл. – Когда поднимаешь крышку щели для почты, слышна музыка.

– Правда? – Эмма отыскала ключи. – Тогда пойдем и поглядим.

Но едва она вытащила ключи из сумки, они выскользнули из пальцев и упали в ливневую канаву, едва разминувшись с канализационной решеткой. Уилл их поднял.

– Тебе повезло… Слушай, Эм, у тебя трясутся руки. Ты в порядке?

– Все хорошо. – Эмма взяла у него ключи. Хотя эмоционально она уже успокоилась, тело еще пребывало в напряжении. – Немного нервничаю, не более того.

– Пошли, – Лиззи указала на дверь. – Давайте побыстрее поднимемся – и все поймем. Возможно, он спит и не слышит звонков.

Музыка зазвучала куда громче, едва они вошли в вестибюль. Доносилась она из одной из верхних квартир, спускаясь вниз по деревянной лестнице. Судя по вибрациям воздуха, ее врубили на максимум.

– «Ю-ту», если не ошибаюсь, – прокомментировал брат. – Такое ощущение, что Боно и компания забурились наверх и репетируют.

– Дэн слушал этот альбом, когда я уходила. – Эмма уже поднималась по лестнице, Уилл и Лиззи последовали за ней.

Она перепрыгивала через две ступеньки, и с каждым шагом громкость музыки нарастала. Эмма уже не сомневалась: что-то случилось. Теперь она не думала о том, что Дэн мог струсить и сбежать. Чувствовала: все гораздо хуже, трагичнее. Возможно, Дэн упал, ударился головой и лежал на полу, пока она веселилась…

Когда Эмма добралась до второго этажа, мистер Хендерсон, пожилой сосед, живший под ними, заступил ей дорогу. Судя по выражению лица, ее он и дожидался.

– Что это вы здесь устроили? – спросил он, нацелив на Эмму морщинистый палец в почечных пигментных пятнах.

– Простите? – Девушка никак не ожидала такого агрессивного тона от обычно спокойного соседа. Он и его жена жили в этой квартире больше двадцати лет, и по приезде Дэна и Эмми встретили их предложением помощи и совета. Несколько последних месяцев Эмма не сталкивалась с миссис Хендерсон, а чуть раньше, выглянув в окно, увидела, как ей помогают подняться в «Скорую». Причины она не знала: спросить стеснялась, чтобы не показаться чрезмерно любопытной.

– Эта музыка, – возмущенно воскликнул мистер Хендерсон, указав в потолок. Лицо его раскраснелось, глаза горели; таким его Эмма никогда не видела. – У вашего бойфренда она играет на полную мощность с тех пор, как я вернулся из магазина. Эдна пыталась уснуть. Ей нездоровится, вы же знаете. Она так легко расстраивается… Она плакала, когда я вернулся, и сидела в углу, заткнув уши. Люди думают, если у человека деменция[4], его можно ни во что не ставить… Но для меня она ничуть не изменилась. Я ее люблю. – Слезы навернулись на его глаза, злость ушла. – Доктор говорит, она умирает. Пожалуйста, дайте ей покой. Пожалуйста, попросите вашего бойфренда приглушить музыку. Мне он даже не открывает дверь. Я поднимался три раза, но все без толку.

Эмма посмотрела на Уилла и Лиззи, которые ответили встревоженными взглядами.

– Извините. – Она жалела старика, но ей не терпелось добраться до верхнего этажа. – Я очень сожалею. – Бочком протиснулась мимо мистера Хендерсона и буквально запрыгнула на первую ступеньку.

– Я позвоню в полицию, если вы не приглушите музыку, – прокричал старик, прежде чем закашляться. Но Эмма уже миновала один лестничный пролет и штурмовала второй.

Перед дверью она остановилась, выбирая нужный ключ. Дэн никогда не слушал музыку на полной громкости, так что предчувствие беды только нарастало.

– Дэн! – прокричала она. – Ты здесь? – Ключ отказывался входить в замочную скважину, и Эмма принялась молотить по тяжелой деревянной двери кулаками. – Дэн!

– Перестань, Эм. – Уилл мягко отобрал у нее ключи. – Позволь, это сделаю я.

Девушка отступила на шаг, к своему изумлению обнаружив, что плачет.

Лиззи обняла ее.

– Все будет хорошо, – прошептала она. Но теперь ее голосу недоставало убедительности.

Уилл открыл дверь, и на лестничную площадку выплеснулся рев гитар и барабанов.

– Дэнни, ты здесь? – прокричал он, переступив порог. Затем повернул налево, к гостиной, где гремела музыка, тогда как Эмма и Лиззи направились к кухне.

– Дэн? – Эмма приблизилась к двери. – Где… Господи!

– Что там? – прокричал Уилл. Его голос буквально прогремел в тишине, воцарившейся после того, как он выключил стереосистему.

– Что-то не так, – отозвалась Лиззи.

Эмма стояла рядом с ней, онемев от изумления, оглядываясь. Чтобы удержаться на ногах, оперлась о холодильник у двери. Кухню разнесли: осколки тарелок и еды усыпали пол, мусорное ведро перевернули, занавески сорвали, в раковину текла вода.

– Боже мой, – выдохнул Уилл, возникнув у них за спинами и разглядывая разгром.

– Другие комнаты!.. – Эмма вышла из ступора.

Повернулась и направилась к спальне, распахнула дверь, ожидая найти за ней что-то совсем ужасное. Но… кровать застелена, как и в момент ее ухода, все вещи на своих местах. В воздухе легкий аромат лосьона после бритья Дэна. Эмма повернулась к двери в ванную – последнее помещение в квартире, которого еще не видела.

– Черт! – услышала она за спиной голос Уилла. – Черт! Вызовите «Скорую»! Кто-нибудь, вызовите «Скорую»!

– Что случилось? – Эмма выскочила в коридор.

Уилл появился из ванной[5] с окровавленными руками.

– О, нет… – Она закрыла рот рукой, затрясла головой, привалилась к стене. – Пожалуйста, скажи, что он живой!

– Там не Дэн. – Лицо Уилла перекосило; окровавленные руки он выставил перед собой. – Ричард. Думаю, мертвый.

Глава 3

– Ты думаешь, это сделал Дэн? – спросила Эмма, когда они втроем сидели в большой коридорной нише, отведенной для ожидания.

С того самого момента, как они нашли брата Дэна, Ричарда, на полу в ванной, с разбитой и окровавленной головой, Эмме Холден отчаянно хотелось задать этот вопрос. Но она боялась ответа, который могла услышать.

Лиззи все время молчала – как в квартире, пока они ждали приезда «Скорой», так и в такси по дороге в больницу. Уилл тоже не пытался завязать разговор, хотя Эмма достаточно хорошо знала брата, чтобы видеть: что-то его тревожит.

– Нет, нет, разумеется, нет, – Лиззи вырвалась из своих мыслей. – Дэн никогда бы такого не сделал.

Брат сидел, упираясь локтями в колени и положив голову на руки, тупо уставившись перед собой.

– Уилл, – обратилась к нему Эмма. – Ты не думаешь, что он это сделал?

– Я не знаю, что и думать, – признался он.

– Дэн никогда бы не поднял руку на Ричарда, – продолжила девушка. – Дэн всегда говорит, что они никогда в жизни не дрались. И двух более близких людей просто не может быть.

– Не могли бы вы не шуметь, – одернула их проходившая мимо медсестра. – У нас есть пациенты, которые пытаются уснуть.

Эмма извинилась, посчитав замечание правильным.

– Извини, Эм, – Уилла она, похоже, не убедила, – но выглядит это не очень хорошо, вот я о чем.

И пусть ей не хотелось этого признавать, Уилл все говорил правильно: выглядело это не очень хорошо. Медики прямо заявили прибывшей полиции: на Ричарда напали, не мог он упасть сам и разбить голову. Характер повреждений указывал, что кто-то воспользовался тупым предметом и нанес по голове Ричарда не один удар. То есть никакого несчастного случая. И Дэн исчез. Не приходилось удивляться, что полицию больше всего интересовало возможное местопребывание Дэна и его взаимоотношения с братом.

– Не мог он этого сделать. – Эмма отказывалась верить, что мужчина, в которого она влюбилась, мог с такой яростью наброситься на другого человека. – Не хочу даже думать о том, что он на такое способен.

– Надеюсь, ты права, – ответил Уилл. – Действительно, надеюсь.

– Я права. И верю в него.

Напряженная тишина растянулась на несколько секунд.

– Вы думаете, полиция захочет еще раз поговорить с нами? – спросила Лиззи.

– Они определенно захотят вытянуть из нас побольше подробностей, – ответил Уилл. – Пока нам задали лишь предварительные вопросы. Мы говорим о попытке убийства… может, даже об убийстве.

– В квартире я подумала, что он мертв, – Лиззи нахмурилась, вспоминая. – Ты не смог прощупать пульс, столько крови… Я подумала, что всё.

– Не могу выбросить эту картину из головы, – вздохнул Уилл. – Ричард на полу. В крови. С неестественно повернутой головой. Я думал, что у него свернута шея. Конечно же, никогда не ожидаешь столкнуться с чем-то таким. Хорошо, «Скорая» приехала быстро.

– Ты спас ему жизнь, оказав первую помощь, – напомнила Эмма.

– Не уверен, что я сделал что-то полезное, – отказался Уилл от лавров спасателя. – Но теперь, по крайней мере, у него есть шанс.

Сестра коснулась его руки.

– Извини, что уже здесь накричала на тебя. Думаю, сейчас у нас всех плохо с головой.

– Не тревожься из-за этого, Эм. Вероятно, я заслужил. Ладно. – Уилл поднялся, шумно выдохнул. – Пойду на улицу, позвоню остальным, скажу, что празднования откладываются. Они наверняка гадают, куда мы подевались.

– И что ты собираешься сказать? – спросила Эмма.

– Не знаю, – признался он. – Что произошел несчастный случай?

– Только не говорим им, где мы. Не думаю, что в больнице будут рады приезду нарядно одетой толпы. Да и я не готова их видеть. Хочу подождать, пока все уляжется.

– Понимаю, – кивнул брат. – Я найду, что сказать.

Эмма благодарно кивнула.

– Я вернусь быстро, и надеюсь, что к моему приходу вам сообщат обнадеживающие новости.

– Я тоже на это надеюсь, – ответила девушка.

* * *

– Что-то Уилл задерживается. – Эмма наблюдала, как мимо проезжает каталка со стариком. На лице кислородная маска. Вокруг медики. Старик вроде бы смотрит на нее, его слезящиеся глаза хотят что-то сказать. Запахи и звуки больницы возвращают ее в то время, которое она пыталась забыть, и по телу пробегает дрожь…

– Двадцать минут, – подтвердила Лиззи. – Наверное, никак не может связаться с остальными.

– Наверное, – кивнула Эмма. Каталка со стариком исчезла за углом. Она повернулась к подруге. – Ненавижу больницы. Вызывают плохие воспоминания.

– О произошедшем с твоей мамой? – мягко спросила Лиззи.

Эмма кивнула.

– Она умерла именно в этой больнице. Четыре недели я приезжала сюда каждый день, наблюдала, как самая энергичная женщина, какую я только видела, превращается в безжизненное тело. – Она сглотнула комок, поднявшийся к горлу. – Трудно даже представить себе, что делает рак груди. После ее смерти я сказала себе, что ноги моей здесь больше не будет. Понимала, насколько это болезненно.

– Да, конечно. Воспоминание об ушедшем любимом человеке всегда болезненно, сколько бы ни прошло времени.

– Завтра ее день рождения. – Эмма сухо улыбнулась. – Ей бы исполнилось пятьдесят.

– Ох, извини, Эм. – Лиззи потянулась к ней, обняла. – Неудивительно, что к тебе возвращаются все эти плохие воспоминания. Если я смогу что-нибудь сделать… скажем, завтра… дай мне знать. В такой ситуации тебе лучше быть с людьми.

– Спасибо. Когда мама умирала, Дэн мне очень помогал. А когда у отца началась депрессия и он никого не хотел видеть, Дэн во всем поддерживал меня. Тогда я поняла, какой он особенный. Он провел меня через все преграды. Но где он?

– Он вернется.

– Я действительно боюсь, Лиззи. – Эмма понизила голос. – Вдруг Дэн и Ричард подрались, а Ричард упал и разбил голову? – Она посмотрела на Лиззи. – Вдруг Дэн случайно убил Ричарда? Я даже не знаю, что там делал Ричард… Откуда он взялся в нашей квартире?

– Эмма, – Лиззи вновь потянулась к подруге, чтобы успокоить ее. – Мы не знаем, умер ли Ричард. И должны надеяться на лучшее. И мы должны верить, что Дэн не имеет к этому никакого отношения. Это твои слова.

– Но если он этого не делал, тогда где он?

– Не знаю….

– Эмма Холден?

Она подняла голову и увидела молодого мужчину в синей рубашке при галстуке и в отутюженных брюках. Выглядел он не старше ее. Только стетоскоп на шее подсказывал, что перед нею врач.

– Да, это я.

– Доктор Чантлер, – он протянул руку. – Я – ординатор, ведущий Ричарда.

Эмма пожала его руку, почувствовала, как ускорилось биение сердца.

– Ричард?..

Лицо доктора Чантлера осталось бесстрастным.

– Я думаю, нам лучше поговорить в более тихом месте.

И он повел их в маленький кабинет.

– Есть и хорошие новости, – сообщил врач, как только они сели. Сам он устроился на краешке стула, наклонившись вперед и то и дело поглядывая на дверь, словно готовился к тому, что его вызовут.

Эмма пристально всматривалась в доктора, пытаясь что-то прочитать по лицу, но его выражение не выдавало никаких эмоций. Они ждали, пока доктор Чантлер соберется с мыслями. Он же поглаживал верхнюю губу. В кабинете было жарко и душно; оранжевый пластик стульев прилипал к коже.

– Так вот, Ричард жив, – наконец объявил доктор, но без намека на радость. – Какое-то время оставались сомнения, но нейрохирурги приложили максимум усилий, да и Ричард не сдавался, что, безусловно, всегда помогает.

– А плохие новости? – спросила Эмма, хотя и не желала знать ответ. Просто хотелось получить полную информацию.

И вновь доктор заговорил не сразу.

– А плохая новость – Ричард впал в кому.

– Понятно. – Слова Чантлера Эмму не удивили. Хотя она надеялась, что до этого не дойдет, тяжесть травм Ричарда и тот факт, что он оставался без сознания по пути в больницу, указывали на вероятность комы. Но, по крайней мере, он жил.

– Компьютерная томография показала наличие субдуральной гематомы – скопления крови между черепом и мозгом. Давление этой гематомы на мозг приводит к коме.

– Но он поправится? – сдавленным голосом спросила Лиззи. – Выйдет из комы?

– Мы сделали операцию, чтобы убрать гематому и остановить кровотечение, но теперь нам остается только наблюдать и ждать, – ответил доктор. – Боюсь, дать определенный прогноз не представляется возможным. Но большинство пациентов выходит из комы и поправляется.

– Хотя некоторые не выходят, – сухо вставила Эмма.

– Некоторые не выходят, что правда, то правда, – признал доктор. – Но не большинство. Я знаю, это трудно, но вы должны постараться и настроиться на позитивный исход. И именно первые недели являются критическими. – Он посмотрел на Эмму. – Как я понимаю, у Ричарда нет ближайших родственников, за исключением брата?

Девушка кивнула.

– Его родители умерли, когда он был совсем юным.

– Знаете, это хорошо, если рядом с ним будут друзья. Множество исследований подтверждает, что пациенты, находящиеся в коме, реагируют на внешние стимулы: знакомые голоса, запахи… И вы можете помочь в его выздоровлении. Как я и сказал, старайтесь сохранить позитивный настрой, даже если вы его не чувствуете.

– Мы его поддержим, – кивнула Эмма. – Можно нам его увидеть?

– Не сейчас. Он проведет в реанимации, как минимум, еще несколько часов. Мы дадим вам знать, как только переведем его в палату.

* * *

Уилл курил на автостоянке у больницы, когда очередная «Скорая» подкатила к приемному отделению. Открылись задние дверцы, молодую женщину на носилках торопливо закатили в больницу – еще одно человеческое существо, жизнь которого оказалась в руках незнакомцев.

Он последний раз затянулся сигаретой, прежде чем бросить окурок и растоптать его. Больше года к куреву не прикасался, а тут не смог обойтись. Глядя на безоблачное ночное небо, попытался найти созвездие Ориона. В детстве отец показывал его в туристическом походе по Озерному краю. Но в городе смог и иллюминация мешали разглядеть звезды.

Уилл вновь подумал о предмете, который нашел рядом с телом Ричарда.

«И что я теперь ей скажу?»

Он вытащил мобильник, нажал нужную кнопку быстрого набора номера, глубоко вдохнул, чувствуя легкое головокружение и тошноту.

Ему ответили на втором гудке.

– Привет, это я… Уилл. – Он привалился к стене, потому что ноги держать не хотели. – Случилось ужасное. И я не знаю, что мне теперь делать.

Глава 4

Он наблюдал с другой стороны улицы – сполз вниз по сиденью, чтобы не высовываться, – за прибытием «Скорой». Эмма выглядела такой несчастной, слезы бежали по щекам, когда ее пытался успокоить братец-предатель. Как же ему хотелось быть к ней ближе… Но он понимал: сейчас не самый удачный момент. Все требовалось тщательно спланировать: спешка принесла бы только вред.

Теперь, вернувшись в дом, он прошел в гостиную, взял фотографию и сказал изображению:

– Не волнуйся, Эм. Все будет хорошо.

* * *

– Уилл, где ты был? – спросила Эмма, когда ее брат наконец-то появился в коридорной нише, отведенной для ожидания. После его ухода прошло больше часа. Выглядел Уилл измученным.

– Решил прогуляться. – Он плюхнулся на стул рядом с ней. – Не собирался, но в итоге просто пошел по улице. Прежде чем сообразил, что делаю, оказался рядом с вокзалом Юстон. Знаешь, никогда не осознавал, как много действительно странных людей на улицах Лондона. Может, у меня просто нервы на взводе, но я даже испугался. То бездомные, то потенциальные продавцы наркотиков, то грабители… Потом, на обратном пути, я едва не угодил под автобус. Такое ощущение, что сам себя загнал в какой-то транс.

– Выглядишь ты ужасно, – прокомментировала Лиззи.

– Спасибо. – Он застыл, уставившись в потолок.

– Ты курил? – спросила Эмма, принюхавшись.

– Виновен. Я выкурил только одну – не устоял перед искушением, но потом бросил пачку в урну. Обещаю – больше никогда. – И отдал салют бойскаутов-волчат[6].

– До остальных дозвонился? – спросила сестра, закончив с табачной темой.

– Да, – Уилл по-прежнему смотрел в потолок. – Мне потребовалось время, чтобы втолковать им, что к чему. И девочки, и мальчики уже крепко набрались. Поначалу решили, что это розыгрыш. Извини, Эм, но в итоге мне пришлось сказать им правду. Во всяком случае, все, что нам известно.

– Это нормально, – ответила девушка. – Они бы все равно выяснили.

– Они хотели приехать в больницу, но я сказал им, что в отделении реанимации уже достаточно пьяных. Теперь все разъезжаются по домам.

– Ты все сделал правильно, – кивнула Эмма. – Мы сами сможем держать их в курсе происходящего.

– Никаких новостей о Ричарде? – Холден с силой потер глаза, будто хотел вытолкнуть глазные яблоки из орбит.

– Новости есть, – ответила Эмма. – Приходил врач. Ричард жив, но в коме.

– Черт, – Уилл покачал головой. – Он выкарабкается?

– По словам врача, они сейчас только контролируют его состояние, но прогноз дать не могут. И он что-то говорил о кровоизлиянии в мозг.

– Ужасно. – Он с шумом выдохнул. – Знаете, пусть сейчас все выглядит не очень, я думаю, он оклемается. И мы приложили к этому руку.

– Врач говорит, что шансы есть, – вставила Лиззи.

– Я на это надеюсь, – кивнул Уилл. – Действительно надеюсь. Как я понимаю, отец с тобой еще не связывался?

Эмма покачала головой.

– Иди сюда, сестренка. – Уилл обнял ее и прижал к себе. – Что бы ни случилось, мы с тобой.

– Как в последний раз, – пробормотала она.

– Да, как в последний раз.

* * *

– Эмма, просыпайся, – Лиззи потрясла ее за плечо. – Ричарда перевели из реанимации.

Эмма Холден открыла карие глаза. Огляделась, сначала посмотрела на Лиззи, потом на сестринский пост, где две медсестры заполняли какие-то бланки. Этих нескольких секунд вполне хватило, чтобы понять, где она и почему. У нее засосало под ложечкой.

– Сколько уже? – спросила она и прогнулась, разминая затекшую спину.

– Скоро час ночи, – ответил Уилл, приглаживая волосы на затылке: верный признак того, что он тоже вздремнул.

– К этому времени мы бы едва держались на ногах в одном из ночных клубов Лондона, танцуя под песни Кайли[7], – вздохнула Лиззи. – Во всяком случае, по моему плану.

– Я знаю, – ответила Эмма. – Ты столько сил положила на этот девичник… Где Ричард?

– Только что подходила медсестра. Сказала, что мы можем пройти к нему. Его положили в отдельную палату. Туда. – И Лиззи указала на дверь не так и далеко от того места, где они сидели.

– Она сказала, как он?

Лиззи покачала головой:

– Она ничего не сказала.

Но медсестре и не требовалось ничего говорить: им вполне хватило одного взгляда на Ричарда, лежащего в кровати и подсоединенного к аппарату вентиляции легких.

Выглядел он куда хуже, чем в квартире Эмми, где они его нашли: хотя его голову забинтовали, скрыв раны и следы хирургического вмешательства, лицо стало пепельно-серым.

– Он что-нибудь слышит? – спросила Эмма медсестру, полную матрону пятидесяти с чем-то лет с добрым лицом и скаусским[8] выговором.

Подходя к кровати, она подсознательно ожидала, что глаза Ричарда внезапно раскроются, как в фильме ужасов. Но, разумеется, они остались закрытыми.

– Если честно, мы не знаем, – призналась медсестра. – Но люди, которые вышли из комы, по их словам, помнят что-то из услышанного в то время, когда они находились без сознания. Поэтому всегда лучше предполагать, что они слышат все. И мы рекомендуем включать в разговор всех, правда, Ричард?

– Извините, – пробормотала Эмма. – Я не знала.

– Пустяки, – ответила медсестра. – Сначала вы найдете это странным, но быстро привыкнете.

– Сколько времени мы можем провести с Ричардом?

– Пять минут, а потом, боюсь, им займется доктор. Извините.

– Ничего. – Эмма взялась за ограждающий поручень. Лиззи встала рядом с ней, Уилл – у изножья кровати, с серьезным лицом. – Видеть его – уже приятно.

– Тогда оставляю вас с ним, – и медсестра вышла.

– Спасибо. – Эмма не отрывала глаз от неподвижной фигуры. – Привет, Ричард. – Она не испытывала никаких неудобств, разговаривая с человеком, лежащим без сознания. Ей казалось, что Ричард очнулся и внимательно слушает, даже ловит ее взгляд. – Так приятно тебя видеть. Мы думали, что ты можешь…

Тут у нее внезапно перехватило дыхание.

– Все нормально, Эмма, – пришла на помощь Лиззи, но и ее голос дрожал от эмоций, а глаза блестели от слез.

– Может, эта идея не из лучших… – Уилл держался подальше от изголовья, словно боялся подцепить от Ричарда какую-то инфекцию. – Может, нам следовало прийти завтра… День выдался очень тяжелым для нас всех.

Эмма повернулась и встретилась взглядом с братом. Пожалуй, он прав. В голове царил полный сумбур. Множество мыслей роились и наталкивались друг на друга.

«Что произошло с Ричардом?»

«Где Дэн?»

«Его ли?..»

– Ты прав, – согласилась она. – Уходим. – Эмма посмотрела на Ричарда. – Утром мы первым делом придем к тебе, – пообещала она. Коснувшись его щеки, задержала пальцы на несколько секунд. До чего холодная кожа…

Дэн попросил Ричарда стать свидетелем на свадьбе.

«Что, черт побери, пошло не так?»

– Спасибо, что позволили нам взглянуть на него, – поблагодарила Эмма толстую медсестру, когда они проходили мимо сестринского поста.

Та подняла голову.

– Пустяки. Это самое малое, чего вы заслуживали, проведя здесь столько времени… – Она тепло улыбнулась. – Все не так плохо, как вам могло показаться. Я работаю здесь почти двадцать лет и потеряла счет тем, кто, не имея ни единого шанса, выздоровел, несмотря ни на что. Меня всегда удивляло, что люди с тяжелейшими травмами шли на поправку, тогда как другие, пострадавшие не столь серьезно, уходили из этого мира. И знаете, к какому я пришла выводу?

– К какому?

– Борьбу между жизнью и смертью может решить любовь. Понимаю, звучит сентиментально, но я это знаю. Видела силу любви. Вот почему ваше присутствие так важно для Ричарда. Жаль, что его брат не смог прийти.

Последнюю фразу Эмма комментировать не стала. Ей оставалось только гадать, что рассказала полиция сотрудникам больницы по части возможной роли Дэна в случившемся с Ричардом.

– Он позвонил пять минут назад, – продолжила медсестра, – чтобы узнать, как самочувствие Ричарда. Переживал, что в такой момент находится столь далеко от дома.

– Столь далеко? – переспросила Эмма, уже в полном замешательстве. Она уже ничего не понимала.

– Он же за границей по делам, так?

– Вы уверены, что звонил Дэн?

– Так он сказал.

– Больше он ничего не сказал? Нам никаких сообщений не оставлял? – Голова у Эммы шла кругом.

– Попросил передать вам, что очень сожалеет, – ответила медсестра. – Сожалеет, что не может быть рядом и поддержать вас.

Глава 5

– Спасибо, Лиззи, – поблагодарила Эмма, взяв у подруги чашку чая. – Как хорошо, что ты позволила мне остаться у тебя. Не могу сейчас заставить себя вернуться в квартиру. Пока не могу.

– Это не проблема. – Лиззи села на диван рядом с Эммой и убрала за ухо прядь волос. Эмма подумала, что новая, более короткая стрижка Лиззи к лицу – она выглядела чуть старше и серьезнее. – Приятно вновь видеть тебя здесь. Жаль только, что причина – столь трагические обстоятельства.

– Понимаю. – Эмма смотрела в чашку, чувствуя, как пар поднимается к лицу.

Наступило воскресное утро, то есть прошло больше суток с тех пор, как они нашли полумертвого Ричарда в ее квартире. В субботу они вернулись в больницу, как и обещали, и Эмма провела большую часть дня рядом с Ричардом. Они также говорили с врачами: слава богу, больше внутренних кровотечений не было. И хотя врачи не могли ручаться за благополучный исход, по их тону чувствовалось, что они на это рассчитывают.

– Спала лучше? – спросила Лиззи.

– Нет, – призналась Эмма. – Просыпалась раз двадцать. На сон, думаю, пришлось часа три – не больше. И всякий раз, просыпаясь, видела Ричарда на полу в ванной и в больнице. В конце концов пришла сюда и включила телик.

– Я тебя не слышала. Тебе следовало разбудить меня. Я бы составила тебе компанию.

– Не хотела лишать сна и тебя.

– Ерунда. В следующий раз буди. Но я жду, что ты приготовишь горячий шоколад.

Они улыбнулись друг дружке, вспоминая, как раньше пили его в этой самой квартире.

– Эмма, – Лиззи подобрала ноги под себя, – что, по-твоему, там произошло?

Девушка покачала головой:

– Я действительно не знаю. Но не могу поверить, что Дэн причинил вред Ричарду. Как я и говорила, они всегда напоминали мне лучших друзей, а не братьев… Я просто не могу представить их себе дерущимися.

Воцарилось неловкое молчание.

– Я думала о том, что сказала медсестра, – нарушила его Лиззи. – Насчет звонка Дэна в больницу. Почему он не связался с нами, если действительно ни в чем не виновен? Я не говорю, что это сделал он, – быстро добавила она, – но как-то не складывается.

– Может, он боялся того, что мы можем подумать, – предположила Эмма, не признаваясь, что после звонка Дэна в больницу ее мысли во многом совпадали с мыслями подруги.

– А может, он прячется от человека, который напал на Ричарда и так его избил?

– Я думала и об этом, – вздохнула Эмма. – Может, они вляпались в какую-то историю… я не знаю, азартные игры или что-то такое, и кто-то решил с ними разобраться?

– Дэн – игрок?

– Нет, но, может, Ричард… Я не знаю. – Эмма в отчаянии покачала головой. – До сих пор не могу поверить, что такое случилось.

Лиззи поерзала: ее явно что-то волновало.

– Эмма, сразу скажи мне, если сочтешь меня бесчувственной, но что ты думаешь насчет своего завтрашнего прослушивания?

Эмма выдохнула.

– Не пойду. Дэн пропал, Ричард в больнице… Просто не могу пойти. Это будет слишком эгоистично.

– Понимаю. – Лиззи отпила чаю.

– Думаешь, я должна пойти? – Не составляло труда прочитать мысли подруги по выражению ее лица.

– Знаешь, это фантастический шанс, – после короткой паузы ответила Лиззи. – После стольких лет упорного труда это то, чего ты хотела, о чем мечтала… Сам Гай Робертс, знаменитый специалист по подбору актерского состава… – она закатила глаза и вскинула руки, вызвав легкий смешок Эмми, – звонит тебе и просит прийти на прослушивание для потенциального блокбастера. Подумать только, кто-то действительно тебя ему порекомендовал! Это потрясающе. Так что стыдно поворачиваться спиной к тому, что может кардинально изменить жизнь.

– Но…

– Но, – продолжила Лиззи, – я думаю, ты поступаешь правильно.

– Спасибо, Лиззи, – Эмма благодарно улыбнулась. – Не знаю, что бы я без тебя делала.

* * *

Уилл проснулся с жутким похмельем, спасибо бутылке «Джек Дэниэлс». Весь вечер пил перед телевизором и заснул одетым на диване. Хотя просыпался несколько раз, ему не хватало равновесия, сил и желания добраться до спальни. Теперь, поднявшись, он поплелся к окну. Раздвинул шторы, и утренний солнечный свет ударил с такой силой, будто в голове взорвалась атомная бомба.

Повернувшись лицом к гостиной, морщась от неприятного привкуса во рту, Уилл уставился на фотографию, которая лежала на столе.

«Почему я не сказал о ней, когда был такой шанс?»

Каким-то образом ему удалось держать себя в руках в больнице, он даже шутил с Эммой и Лиззи. И телефонный звонок Дэна вроде бы свидетельствовал, что все не так плохо, как он опасался.

Но кто мог утверждать, что звонил Дэн?

Он подошел к столу и взял фотографию.

– Если ты приложил к этому руку, клянусь, я тебя убью. – Взгляд Уилла не отрывался от запечатленного на фотографии мужчины.

Холден принял душ, оделся и вышел на божий свет, чтобы избавиться от запаха спиртного, которым пропиталась вся квартира. Решил пройтись к Риджентс-парку, чтобы среди толп отдыхающих и загорающих людей хотя бы на пару часов забыть о тупике, в который он сам себя и загнал.

* * *

– Что он сказал? – спросила Лиззи, когда Эмма положила трубку на рычаг. – Не ругался?

– Разговаривал на удивление доброжелательно, – ответила она, еще переваривая только что услышанное от Гая Робертса. – Сказал, что прекрасно меня понимает, но крайне разочарован моим решением. Как будто я у него была единственной серьезной претенденткой на эту роль. Еще сказал, что у меня настоящий талант.

– Эмма, это же здорово! И ты говорила, что эту роль хотели получить многие…

– Возможно, он говорит такое всем…

– Это вряд ли. Зачем это ему? Его любят именно за то, что он не разжигает в людях ложных надежд. Я так тобой горжусь! – Лиззи заключила подругу в объятия.

– Спасибо, – ответила Эмма, – но теперь не так это и важно.

– Наверное. Но на «теперь» жизнь не заканчивается. Все образуется, Эм, я в этом уверена. Ты еще позвонишь этому парню, спросишь, какие у него новые проекты… Если ты ему так понравилась, он наверняка предложит тебе другую роль.

– Возможно.

– Давай сдернем отсюда, – Лиззи изо всех сил пыталась изображать оптимизм. – Тебе необходимо пройтись, побыть какое-то время подальше от больницы. Мы пойдем и выпьем где-нибудь кофе.

– Ладно… Звучит неплохо.

И тут зазвонил ее мобильник.

Эмма огляделась, увидела, что он на столе для завтрака. Подскочила к нему, и ее сердце гулко забилось, когда она увидела, кто звонит.

Дэн.

– Это он! – воскликнула девушка, голос переполняла надежда. – Дэн, где ты, ты в порядке? – прокричала она уже в трубку, не давая шанса произнести хоть слово тому, кто позвонил. Заставила себя замолчать и слушать, но никто ничего так и не сказал.

– Дэн, ты меня слышишь?

Та же тишина.

– Дэн?

Связь оборвалась.

Эмма смотрела на Лиззи, в голове роилось множество мыслей, но прежде чем она успела заговорить, мобильник зазвонил вновь.

– Дэн?

– Доброе утро, это Эмма Холден? – спросил мужской бас.

– Да, да, – ответила она, потрясенная тем, что на этот раз звонит не Дэн.

– Детектив-инспектор Марк Гаснер. Я вхожу в группу, которая расследует нападение на Ричарда Карлтона. Мне бы хотелось встретиться сегодня с вами и…

– Конечно, – ответила она, видя тревогу на лице Лиззи.

– Утро подойдет?

– Безусловно. Вы хотите, чтобы я подъехала в полицейский участок?

– В этом нет необходимости. Мы сами приедем к вам.

* * *

Он стоял на противоположной стороне улицы, глядя на окна квартиры. Такой звонок – риск, учитывая, что он находился в считаных метрах, но ему хотелось услышать ее голос, хотя бы на несколько секунд.

И он почувствовал ее озабоченность, отчаяние.

Риск оправдался.

Двухэтажный автобус с рекламой «Бадди: История Бадди Холли»[9] на боку проехал по улице и на короткое время перекрыл обзор. Он еще раз взглянул на дом и направился к подземке. Теперь его путь лежал в больницу.

Глава 6

Уилл сел на траву, закрыл глаза и подставил лицо солнцу. Легкий ветерок колыхал рубашку, и сквозь смех других отдыхающих иногда прорывалось пение птиц. Он бродил по заполненному людьми, вибрирующему весельем Риджентс-парку больше часа, обойдя его пару раз. Знал, что привело его сюда: он бывал здесь в более счастливые времена. Родители часто приводили его сюда, когда они с Эммой были детьми. Уилл видел фотографии: они вчетвером на расстеленном одеяле в окружении разных лакомств.

В те дни даже отец выглядел счастливым.

Уилл лежал несколько минут, чувствуя, как яркие лучи солнца давят на веки. Но никак ему не удавалось отсечь окружающий мир со всеми его проблемами.

Он открыл глаза и оглядел парк. Солнце привлекло огромные толпы, по большей части целые семьи. Парк превратился в большую детскую площадку. Ребятишки просто бегали, играли в футбол, в салки. Его внимание привлек мальчишка, пытающийся запустить воздушного змея, но силы ветра не хватало, и змей снова и снова валился на траву, подпрыгивал и затихал.

Наблюдая, как мальчишка вновь поднимает воздушного змея, Холден увидел мужчину, который, сидя на траве, смотрел в его сторону. Волосы на затылке Уилла встали дыбом, пульс участился.

«Такого не может быть».

Он всмотрелся в мужчину, который вроде бы не отрывал от него глаз. Но разделявшее их расстояние – достаточно большое – не позволяло разглядеть лицо.

Первым делом Уиллу захотелось подняться и убежать, или хотя бы сделать вид, что он не заметил подчеркнутого внимания к своей персоне. Но тут же его охватила злость. Злость, вызванная случившимся с Ричардом и Эммой. Поэтому он вскочил и быстрым шагом направился к мужчине, уклоняясь от столкновений с бегающими детьми, которые так и норовили врезаться в него.

Когда Холден подошел к мужчине, тот сидел спиной к нему.

– Что ты тут делаешь? – прорычал Уилл. – Следишь за мной?

Мужчина повернулся.

– Простите? – На лице его отражалось недоумение, ладонью он прикрыл глаза от солнца. – Мы знакомы?

Не он!

– Пожалуйста, извините, – Уилл вскинул руки и отступил на пару шагов. – Обознался. Принял вас за одного своего приятеля, – поспешил он с объяснением.

– Понятно… – настороженно ответил мужчина. – Такое случается. Не волнуйтесь из-за этого.

– Еще раз извините. – Уилл развернулся и зашагал прочь.

«Что я творю?» – бормотал он себе под нос, лицо горело от стыда. Остановился, когда уже не мог видеть незнакомца, привалился к дереву и закрыл рукой лицо.

«Почему такое случилось?»

Уилл подумал о том, как мужчина смотрел на него. Будто он какой-то маньяк, готовый выхватить нож и напасть на незнакомого человека.

Господи, у него действительно съезжала крыша…

Тут его мысли перескочили на Эмму, и не в первый раз он ощутил острый, жгучий стыд. Она видела в нем идеального брата, который во всем ее поддерживал. И он преуспел, разыгрывая эту роль…

– Ты чертов обманщик! – накричал он на себя.

В этот самый момент мимо проходила семья с двумя детьми. Отец в недоумении посмотрел на него.

– Пошли, ребята, – он уводил их подальше от Уилла. – Пойдемте в зоопарк.

– Да, папа, – радостно прокричала девочка, дергая отца за брюки. – А обезьянок мы посмотрим?

– Обязательно, – ответил он, взъерошив ее волосы.

– Здорово! – От восторга она запрыгала на месте. – Обожаю обезьянок!

Холден наблюдал, как они уходят, дети – впереди, не в силах сдержать нетерпение, родители – чуть позади, держась за руки. При виде такой любви Уилл ощутил себя еще более одиноким, чем всегда.

Но, что хуже всего, он начал сопереживать человеку, который создал все эти проблемы. «Пожалуйста, – прошептал Уилл, подняв голову к бездонному синему небу. – Не позволяй мне превратиться в такого, как он».

* * *

– Эмма? – спросил мужчина, стоявший на пороге. – Детектив-инспектор Гаснер, – продолжил он, протягивая руку, и сверкнул белозубой, как у кинозвезды, улыбкой.

– Привет, – поздоровалась Эмма и пожала руку полисмена. Выглядел он совсем не так, как она ожидала. Высоченный, с курчавыми черными волосами, загоревший по-летнему. Она ожидала увидеть какого-нибудь неряху, может, даже оборванца, но этому парню костюм шили на заказ.

– А это мой помощник, детектив сержант Кристиан Дейвис, – добавил Гаснер, мотнув головой в сторону напарника.

– Рад с вами познакомиться, – Дейвис тоже протянул руку. Ростом он был на фут[10] ниже Гаснера, более полный, с круглым загорелым лицом.

Эмма улыбнулась и ждала продолжения.

– Можем мы войти? – Вопрос Гаснера сопровождался еще одной улыбкой – скорее деловой, чем дружелюбной.

– Да, конечно, входите, – Эмма смутилась, ругая себя за то, что забыла правила приличия, и провела их в гостиную, где дожидалась Лиззи, нервно ерзая на диване.

– Привет, – девушка поднялась, чтобы поприветствовать детективов. – Хотите что-нибудь выпить? Чай? Кофе?

– Благодарим, – ответил Гаснер, усаживаясь без приглашения. – Чай мы только что выпили – в участке. И надолго не задержимся. Надеюсь, вас это не огорчит.

Лиззи нервно улыбнулась. Раньше она не имела дела с полицией, никогда в жизни с полицейским не разговаривала. Но теперь два детектива сидели в ее квартире. Понятно, что их присутствие нервировало.

Эмма села рядом с подругой на диван. В присутствии гиганта Гаснера диван просто уменьшился в размерах, превратился в игрушечный.

Девушка обратила внимание, какие необычные у детектива глаза: светло-синие, словно кто-то вставил два крашеных камушка в те места, которые полагалось занимать глазам.

– Я слышал, у вас свадьба через неделю или две.

Эмму удивило такое начало беседы, и она смогла только кивнуть.

Гаснер смотрел в свой блокнот.

– Мы узнали множество подробностей из протокола первичного допроса. Надеюсь, констебль относился к вам с уважением?

– Да, очень милый человек, – ответила Эмма.

– Рад слышать, – Гаснер улыбнулся. – Он мой племянник.

– Ой, понятно…

– Я убеждал его не идти в полицию, но он меня не послушал. Ничего, до него еще дойдет.

Дейвис подавил улыбку, но комментарий Гаснера больше походил на случайно озвученную мысль, предназначенную для внутреннего пользования, чем на попытку пошутить.

– Так когда вы в последний раз видели Дэна? – вернулся к вопросам детектив.

– Около семи. Семи вечера в пятницу, перед тем, как я вышла из квартиры.

– И отправились?..

– На мой девичник. Мы собирались отметить грядущую свадьбу… я и мои подруги.

– Когда вы поняли, что происходит что-то непонятное?

– Мне позвонил мой брат, Уилл. Сказал, что Дэн не пришел на мальчишник, поэтому мы все поехали на квартиру, чтобы посмотреть, не случилось ли с ним чего.

– Все? – Гаснер вскинул брови.

– Мы с Лиззи, – Эмма указала на молчащую подругу. – Уилл уже поджидал нас.

– Ваш брат поджидал вас у квартиры?

– Да.

– Расскажите мне, что произошло потом. – Гаснер откинулся на спинку стула и сложил руки на груди.

– Мы вошли в подъезд и услышали громкую музыку, которая доносилась сверху. Когда поднялись по лестнице, поняли, что музыка из моей квартиры, и вошли в надежде найти Дэна. Только обнаружили Ричарда. В ванной. Мы подумали, что он мертв, но Уилл оказал ему первую помощь, и очень скоро подъехала «Скорая».

Гаснер пристально смотрел на Эмму, словно пытался прочитать ее мысли, решить, говорит ли она правду.

– Как вел себя Дэн в дни, даже недели, предшествующие его исчезновению?

– Нормально, – ответила она. – Немного нервничал, но мы оба нервничали – обычное дело перед близящейся свадьбой.

– У Дэна есть враги, о которых вы знаете?

– Нет. Я, во всяком случае, так не думаю.

– Никто не затаил на него зло… бывшая подруга, какой-то человек, которому он задолжал деньги?

– Я таких не знаю.

– У вас не возникало подозрений, что у Дэна есть другая женщина?

– Никогда, – резко ответила Эмма, и собственный голос показался ей очень воинственным.

– Я уверен, что вы правы, – кивнул Гаснер, – но должен спросить, вы понимаете? То есть нет известных вам причин, объясняющих, почему у него могло возникнуть желание выйти из квартиры и отбыть в неизвестном направлении, никого не предупредив?

– Нет.

Эмма подавила искушение озвучить причину, которая не выходила у нее из головы: Дэн скрылся, потому что не хотел жениться на ней.

– Дэн и Ричард не ссорились?

– Они действительно очень близкие друзья. Если б не случившееся, Ричард стал бы свидетелем Дэна на свадьбе.

– Ричард был в вашей квартире, когда вы уходили?

– Нет.

– Вы знали, что Ричард собирается прийти?

– Он собирался подъехать на мальчишник позже.

– Так что изменилось?

– Я не знаю.

– Кто, по-вашему, напал на Ричарда, Эмма?

– Не знаю. – Она смотрела на него с молчаливой мольбой. – Может, кто-то ворвался в квартиру с целью ограбления… В нашем районе есть определенные проблемы с наркоманами.

– Вы не верите, что это сделал Дэн?

– Нет, не верю.

– Вы понимаете, что нападение на Ричарда мы трактуем как покушение на убийство? – спросил Гаснер. – И если Ричард умрет, будет проводиться уже расследование убийства?

– Разумеется, понимаю.

– Поэтому, если вы что-то знаете, если у вас есть информация, которая может помочь следствию, тогда вы поступите правильно, сообщив ее нам здесь и сейчас.

– Больше я ничего не знаю, – ответила Эмма. – Я рассказала все, что мне известно.

После короткой паузы детектив произнес:

– У нас есть свидетели, которые видели Дэна на лестнице, убегающим из квартиры примерно за час до того, как приехали вы и нашли Ричарда.

Глава 7

Он провел какое-то время у дверей больницы, наблюдая за входящими и выходящими посетителями и пациентами, лица которых рассказывали тысячи историй надежды и боли, физической и душевной.

Он знал, что они чувствовали.

Почувствовав, что готов, вошел в здание и направился к палате. Он знал, где находится Ричард: медсестра очень подробно все объяснила, когда он представился ближайшим родственником. Ему даже сказали, что он может навещать Ричарда, не придерживаясь официальных часов приема посетителей. И ведь есть еще люди, которые обвиняют в отсутствии гибкости Национальную систему медицинского обслуживания населения…

Он подходил к палате, когда нервы дали о себе знать. А если кто-то спросит, к кому он идет? Но он не повернул назад. Причины, заставляющие его так поступать, – правильные, а этого хватило, чтобы отмести все страхи.

Глава 8

– Они думают, это сделал он, так? – спросила Эмма, глядя на Лиззи, которая сидела на другом конце дивана, уставившись в никуда. – Они действительно думают, что Дэн пытался убить Ричарда?

– Похоже на то, – подруга медленно кивнула. – Знаешь, будь я на их месте и получи информацию о том, что кто-то видел, как Дэн убегал из квартиры, я бы, скорее всего, пришла к такому же выводу. Не думаю, что им есть на что опереться, кроме этих показаний.

– Но он мог убегать от кого-то еще! – Эмма пыталась убедить и себя, и Лиззи, что такое возможно. – От человека, который напал на Ричарда!

– Мог, – кивнула девушка. – Беда в том, – она повернулась к Эмме, – что мы этого не знаем, правда? Никто не знает, что произошло, кроме Дэна. А он не выходит на связь.

Обе посмотрели на мобильник, лежащий на столе.

Эмма покачала головой.

– Я не понимаю, почему он пытается дозвониться, но при этом держит телефон выключенным.

– Я тоже.

– Почему ты не сказала полиции, что Дэн тебе звонил?

– Не знаю, – призналась Эмма. – Наверное, подумала, что у них останется еще меньше сомнений в виновности Дэна, если скажу.

– Это я понимаю.

– Думаешь, мне следовало сказать?

– Я нахожу странным, что ты не сказала.

Эмма кивнула:

– Ты, вероятно, права, но теперь уже поздно. Если скажу теперь, они зададутся вопросом, почему я не сказала сразу.

– А если бы, сказав о звонке Дэна, ты помогла бы расследованию?

– Как?

– Не знаю, но, возможно, они смогли бы засечь его мобильник или что-то в этом роде…

– Но, возможно, сказать полиции – не лучший вариант? – ответила Эмма. – Дэн убегал не без причины. Вдруг, рассказав полиции, я только усугублю ситуацию? Я хочу сказать, их не так уж и волнует безопасность Дэна, правда?

– Тебе не понравился этот Гаснер, да? – Лиззи озабоченно смотрела на подругу.

– Нет. Есть в нем что-то такое… Что-то раздражающее.

– Знаешь, мне он тоже не понравился. Очень уж самодовольный. А самодовольство я на дух не выношу!

– И он обставлял все так, будто я прикрываю Дэна.

– Но ты и прикрываешь, – заметила Лиззи.

Эта горькая истина остановила разговор, и в какой-то момент тишина стала просто оглушающей.

– Я тревожусь, – признала Эмма, прервав долгую паузу. – По-прежнему не думаю, что это сделал Дэн, но чем больше узнаю, тем меньше в этом уверена.

– Это понятно.

– Я хочу сказать… – Слова вдруг застряли у нее в горле. – В прошлом я ошибалась в выборе….

– Ты про Стюарта? – спросила Лиззи.

Эмма кивнула.

– Ты ничего не рассказывала о том, что между вами произошло.

– Потому что хотела забыть. Я думаю, что копаться в прошлом – занятие вредное. Случившееся со Стюартом – древняя история.

– Но ты боишься…

– Дэн не такой, как Стюарт, – оборвала ее Эмма. – Я знаю, к чему ты клонишь. Мы со Стюартом обручились, а потом он просто ушел и был таков. Но там ситуация была совершенно иная, Лиззи. Когда Стюарт бросил меня, это стало не сюрпризом – скорее, облегчением. Я чувствовала, что все к этому идет. С того самого дня, как мы перебрались в Лондон. Дэн – другой. Он ничем не показывал, что хочет оборвать наши отношения…

– Кто, по-твоему, мог увидеть убегающего Дэна? – спросила Лиззи, сняв сандалии и положив ноги на стол.

– Кто угодно. Может, прохожий на улице, кто-то из жильцов, гость…

– Неплохо бы узнать, кто эти свидетели и что именно они видели.

– Конечно, – кивнула Эмма. – Неплохо бы знать все, что поможет объяснить случившееся. Может, тогда я соображу, что к чему… – Она посмотрела на подругу. – Лиззи, поедешь туда со мной?

– Куда?

– Полиция говорит, что я могу вернуться в квартиру, потому что эксперты-криминалисты свою работу закончили. Поедешь со мной? Мне надо все там осмотреть. Возможно, мы отыщем какое-нибудь объяснение.

– Но полиция там уже все обыскала.

– Я знаю, но они могли что-то упустить! Скажем, что-то личное, и только я знаю, важно это или нет.

– Ты уверена, что готова вернуться? – В голосе Лиззи слышалось сомнение.

– Не могу сказать, что стремлюсь туда попасть, – вздохнула девушка, – но если это поможет отыскать Дэна и оправдать его, надо ехать.

* * *

– Может быть труднее, чем я думала, – заявила Эмма, когда они подъехали. Казалось, прошло не два, а гораздо больше дней с тех пор, как они стояли перед этим домом, гадая, где сейчас Дэн.

– Нам не обязательно туда идти, – напомнила Лиззи, стоя рядом с ней. – Мы можем вернуться ко мне и подождать, пока ты соберешься с духом.

Но Эмма уже собралась.

– Нет, все нормально. Если я не пойду сейчас, то потом буду сожалеть.

Она посмотрела на свое окно и заметила дернувшуюся занавеску этажом ниже, в квартире Хендерсонов.

Заметила это и Лиззи.

– За нами следят.

– Похоже на то, – согласилась девушка, собирая волю в кулак.

Когда она поднялась наверх, воспоминания ожили: в ушах даже зазвучала музыка. И Эмма чуть не вскрикнула от неожиданности, когда на втором этаже мистер Хендерсон вновь заступил ей дорогу.

– Привет, – поздоровался он, уставившись на свои потрепанные коричневые туфли с маленькой дыркой на мыске одной из них, прежде чем встретился взглядом с соседкой. – Я хочу извиниться за тот вечер, – продолжил он, нервно откашлялся. – Я столько наговорил сгоряча… Просто расстроился… из-за Эдны. Обычно я себе такого не позволяю… но мы получили плохие новости… от специалиста. Он говорит, что жить ей осталось недолго… Многое из сказанного им я не понял, но суть проста: она уйдет через несколько месяцев, а может, недель.

– Мне очень жаль, – мягко ответила Эмма. – Я понимаю, как вам тяжело.

Мистер Хендерсон стоял молча, кусая нижнюю губу. Девушка уже подумала, что сейчас он расплачется, но старик взял себя в руки.

– Тем вечером я слишком спешил с выводами. Мне следовало что-то предпринять.

– Да перестаньте! Что вы могли сделать?

– Мне бы сообразить – что-то не так, – настаивал мистер Хендерсон, – и тогда я смог бы помочь. Я же знаю, что вы никогда так громко не включаете музыку. Следовало что-то сделать, когда он не отозвался на мой стук. Меня не отпускает мысль: если бы я что-то сделал, возможно, все пошло бы по-другому.

– Знаете, – теперь Эмма думала только о том, чтобы как-то подбодрить его, – я не думаю, чтобы ваше вмешательство что-нибудь изменило.

Да только она сама не могла в это поверить.

– Эдна сказала мне, что видела в тот вечер, – глаза мистера Хендерсона блестели от слез, – когда мы смотрели телевизор. Поначалу я не знал, верить ли ей. Иногда мы сидим перед телевизором, и она начинает рассказывать о том, что видела или слышала в тот день, но потом выясняется, что это эпизоды телепередач, которые она смотрела раньше. Поэтому, когда она мне рассказала, я решил, что она видела это по телевизору…

– Извините, – Эмма покачала головой, – я не понимаю, что вы пытаетесь мне сказать.

– Иногда у нее наступает просветление, – продолжил монолог мистер Хендерсон, словно и не слышал. – Даже не подумаешь, что с ней что-то не так… Она говорит о том, что случилось с ней в детстве, или в то время, когда мы впервые встретились. – Он обреченно посмотрел на Эмму. – Все эти воспоминания для нее свежие, понимаете? Когда она говорит о тех далеких днях, я забываю о ее слабоумии и просто наслаждаюсь общением с женой. Она возвращается ко мне. Не одна оболочка – настоящая Эдна. Женщина, которую я полюбил, на которой женился. Но потом она вновь уходит, затерянная в собственном мире, и говорит об увиденном по телевизору.

– Что увидела Эдна? – мягко спросила девушка, пусть ей и не терпелось услышать ответ: боялась, что спугнет его, если будет слишком напирать. С другой стороны, она начала догадываться, что к чему. – Она видела Дэна? Вы сказали полиции, что она видела Дэна, выбегающего из квартиры?

– Мы говорили с полицией не для того, чтобы причинить неприятности вашему бойфренду, – запротестовал старик. – Пожалуйста, поверьте мне. Но после того как Эдна рассказала мне об увиденном, мы посчитали необходимым рассказать полиции все, что знали. Я собирался рассказать и вам, но не знал, как с вами связаться.

– Это хорошо. Я понимаю. Вам следовало рассказать все, что могло помочь расследованию.

– Очень сожалею.

– Так что увидела Эдна? – вмешалась Лиззи.

– Ну, не так уж и много, если на то пошло…

– Гарри, где ты? – Крик этот донесся из квартиры Хендерсонов, и Эмма сразу поняла, что шанс получить ответ на вопрос Лиззи уплывает.

– Гарри?

– Мне лучше пойти посмотреть, что она хочет, – мистер Хендерсон повернулся к двери своей квартиры. – Буду через секунду, любимая! – прокричал он.

– Она уверена, что видела Дэна? – спросила Эмма, пытаясь узнать хоть что-то.

– Гарри, где ты? – вновь крикнула миссис Хендерсон.

– Я должен идти, – старик шагнул к двери. – Ей без меня не обойтись.

– Пожалуйста, мистер Хендерсон, – взмолилась Эмма, – это действительно важно. К нам приходила полиция. Они думают, что Дэн напал на своего брата, что он пытался его убить. Похоже, полиция исходит из того, что сказала им ваша жена. Она уверена, что видела Дэна? Или это мог быть кто-то другой? Вы говорите, что она теряет связь с реальностью… Может, она видела кого-то еще? Человека, который действительно это сделал – не Дэна?

– Я больше не хочу об этом говорить, – ответил мистер Хендерсон, пятясь к двери, избегая взгляда Эммы. – Я рассказал вам все, что знаю, и не хочу, чтобы Эдну из-за этого беспокоили. В таком состоянии ей противопоказаны любые волнения. Мне очень жаль и вашего жениха, и его брата. Очень жаль. Я помолюсь за здоровье его брата.

– Мистер Хендерсон, пожалуйста! – На последнем слове голос Эммы дрогнул.

Но он уже отвернулся от них и, шаркая ногами, заходил в квартиру.

Девушка шагнула к двери, но устояла перед желанием переступить порог и нарушить его личное пространство.

– Пожалуйста, если есть хоть малейшие сомнения в том, что ваша жена видела именно Дэна, нам обязательно нужно это знать! И полиции тоже.

Мистер Хендерсон проигнорировал ее мольбу. Когда он начал закрывать дверь, Эмма чуть было не выставила ногу, чтобы помешать ему, но в последний момент передумала.

Он захлопнул дверь прямо перед ее носом.

Глава 9

Она рассчитывала, что это будет особая трапеза, новый старт. Когда-то они были очень близки, но последние несколько лет даже не разговаривали, с того дня, как он поднялся и ушел, даже не попрощавшись.

Но теперь он возвращался домой.

Она специально сходила к мяснику, чтобы купить лучшую вырезку для стейка. Давно уже она не готовила ему еду. Дом опустел после его ухода.

Но теперь значения это не имело: он возвращался, и именно в тот момент, когда она более всего нуждалась в его присутствии.

Впервые услышав его голос, она расплакалась. Он извинился за внезапное исчезновение, сказал, что ему пришлось уехать, чтобы хорошенько все обдумать и со всем разобраться. У него возникли проблемы с подружкой. Она это знала, хотя он никогда не делился с ней подробностями их взаимоотношений. Но она и представить себе не могла, что все так плохо: эта девица оторвала его от самых близких ему людей.

Кто дал ей право вынуждать мальчика уйти от матери?

По телефону он звонил ей глубокой ночью. Эти звонки – в два, три часа утра – будили ее, но не вызывали неудовольствия. Если бы потребовалось, она могла бы не спать всю ночь. Он говорил, что скучает по дому. И хотя он был далеко – она не спрашивала где, чтобы не спугнуть его, – он пообещал, что скоро приедет. Конечно, ей хотелось знать, где он провел все эти годы. Чем занимался? Где жил?

Потом, после многих звонков, он объявил дату возвращения домой. И наконец этот день наступил.

Она глянула на часы. Он опаздывал на пятнадцать минут. А если передумал? Решил, что обойдется без встречи с матерью? Отгоняя от себя эту мысль, она склонилась над плитой, чтобы убедиться, что мясо не пережарилось. Затем убавила газ и потянулась за стаканом.

Обычно она пила мало, но сегодня было за что. Она допила стакан, вновь наполнила, посмотрела на часы.

«Где же он?»

Женщина вышла из кухни, пересекла неприглядную гостиную, направляясь к большому окну. Оглядела улицу, в надежде, что он стоит там, ожидая приглашения войти в дом. Никого не увидела.

Несколько минут она стояла у окна. Потом вспомнила про еду и метнулась на кухню. Из кастрюль с картофелем и овощами выкипела вода, мясо по краям стало сухим и жестким. Сколько же она простояла у окна?

«И где же он?»

Она схватила пустую кастрюлю с сушки и швырнула через всю кухню. Кастрюля ударилась о стену, потом запрыгала по полу. Звон стали бил по ушам.

Она допила второй стакан, потянулась к подставке для ножей, вытащила один, с шестидюймовым лезвием. Посмотрела на свое искаженное отражение в нем. Словно в комнате кривых зеркал… Задалась вопросом: а что она, собственно, собирается сделать? Вопрос этот привел ее в чувство, она вернула нож на подставку.

Он не пришел, и виновата, конечно, та глупая девица.

Глава 10

– И о чем ты думаешь? – спросила Лиззи уставившуюся на дверь Эмму.

Та уже пару раз постучала, но не хотела очень сильно злить соседа. Затем повернулась и отошла от двери, знаком подзывая подругу к дальнему краю лестничной площадки, где их уже не могли подслушать. Она не сомневалась, что мистер Хендерсон приник к двери, ловя каждое слово.

– Думаю, он что-то скрывает, – Эмма понизила голос. – Я могу ошибаться, но чего-то он недоговаривает.

– Ты действительно так думаешь? – прошептала Лиззи, бросив короткий взгляд на дверь квартиры соседей.

– Вспомни, как он отреагировал, когда я начала спрашивать, действительно ли это был Дэн. Он выглядел так, словно что-то скрывал, защищая свою жену.

Лиззи обдумала ее слова.

– Может, это он и делал – защищал жену. Ты слышала, что он сказал о ее болезни. Он просто хочет, чтобы их оставили в покое.

– Возможно. Но я не могу отступиться, не выяснив, в чем тут дело.

– И что ты собираешься делать? Вышибешь дверь?

– Очень смешно. – В ответ на легкую улыбку Лиззи она закатила глаза.

– Извини. – Подруга согнала с лица улыбку. – Не время для шуток.

– Да брось ты. Когда ты перестанешь меня смешить, жизнь потеряет всякий смысл.

– И все-таки… Что ты собираешься делать?

Эмма нахмурилась.

– Я понимаю, что силой в квартиру мне не попасть. Общения с полицией мне уже хватило на всю жизнь, так что я не хочу, чтобы меня еще и арестовали.

– А может, обратиться непосредственно к миссис Хендерсон? Может, она захочет поговорить об увиденном?

Эмма обдумала этот вариант.

– Стоит попробовать. Очевидно, нам придется дождаться, пока мистер Хендерсон уйдет. Но, если наш разговор и состоится, не факт, что она будет говорить по делу. Есть и другая проблема: если мистер Хендерсон выяснит, что мы говорили с ней у него за спиной, он придет в ярость.

– Риск того стоит, – упорствовала Лиззи. – В конце концов, на основании ее слов полиция может отправить Дэна в тюрьму.

– Знаю. Ты права. Но это означает, что нам придется подождать. Пошли, – она направилась к лестнице наверх. – Заодно покончим и с этим.

– Ты уверена, что хочешь изображать детектива? – спросила Лиззи, когда они уже стояли перед дверью в квартиру Эммы. – Может, оставим расследование полиции? Это по их части.

Эмма все понимала. Да только полиция пыталась даже ее убедить в вине Дэна, нисколько в этом не сомневаясь.

– Попробую, – ответила она, вставляя ключ в замок.

Но сказать легче, чем сделать: ее охватил ужас.

– Может, не стоит? Кто знает, как ты отреагируешь, вернувшись так быстро после… после случившегося? – Подруга положила руку ей на плечо. – Я боюсь, Эм, а эти люди не столь близки мне, как тебе. И незачем тебе притворяться, будто ты не боишься.

Эмма повернулась к подруге.

– Конечно, боюсь, Лиззи. Но должна это сделать.

– Пообещай, что скажешь мне, если станет совсем тяжело, и мы тут же смоемся.

Девушка кивнула. Повернула ключ в замке и вошла в квартиру, чувствуя, будто пересекает запретную черту.

Прежде всего ее удивила температура воздуха: несмотря на жару на улице, прохладно, даже холодно. В призраков Эмма не верила, но сразу возникла мысль об их незримом присутствии. Девушка больше не чувствовала эту квартиру своим домом: она казалась оскверненной, и впервые Эмма задалась вопросом, а сможет ли она здесь жить?

Она заметила, что как-то не по себе и Лиззи: слышала, как та задерживает дыхание.

Эмма щелкнула выключателем, посмотрела в сторону кухни, где царил сумрак.

– Ты в порядке? – спросила она, поворачиваясь к подруге.

Лиззи кивнула, но на лице читалось обратное.

Она пошли к гостиной, мимо закрытой двери в ванную.

– Туда мы заходить не будем, – решила Эмма.

– Меня это устроит, – голос Лиззи дрожал.

И когда они проходили мимо закрытой двери, Эмма поймала себя на ощущении, что с другой стороны донесся какой-то царапающий звук, словно кто-то скреб по дереву, лежа на полу. Но она здраво рассудила, что это подсознание играет с ней в свои жестокие игры, и отринула безумную мысль, будто Ричард по-прежнему там, за дверью, и ждет спасения.

Девушка прошла в гостиную, где-то даже ожидая, что увидит Дэна, развалившегося на диване перед теликом, по которому показывали футбол. Но на диване никто не лежал, и телевизор не работал. Она оглядела комнату, но мало что смогла рассмотреть: свет просачивался лишь в щель между портьерами, которые полиция задернула после завершения следственных действий.

– Ищешь что-нибудь особенное? – спросила Лиззи.

– Просто проверяю, все ли на месте. Вдруг я что-то упустила, когда мы в первый раз говорили с полицией.

– Думаешь, все-таки ограбление?

– Я понимаю, что хватаюсь за соломинку, – Эмма повернулась к ней, – но если обнаружу какую-то пропажу, возможно, появится шанс объяснить случившееся.

Она направилась к окну и раздвинула портьеры, открыв гостиную для солнечного света. Конечно же, теперь комната смотрелась куда как лучше. Вновь Эмма огляделась. Вся дорогая бытовая техника на положенных местах: телевизор, DVD-плеер, стереосистема, игровая приставка.

С одной стороны, довольная, но с другой – разочарованная – никакой кражи, – Эмма пошла в спальню, чтобы взять кое-какую одежду. Лиззи отправилась на кухню, поставила на плиту чайник с водой и обнаружила в холодильнике недопитый пакет молока.

– А вот и мы. – Она протянула Эмме чашку чая, как только та вернулась в гостиную. – Молоко еще не скисло, но на пределе, так что выпить надо быстро.

– Спасибо.

– Красивая фотография. – Лиззи подняла рамку, которую держала в руке. – Дэн на ней такой молодой…

– Это да. – Эмма любовно взглянула на фотографию, которую Лиззи взяла с подоконника. – С его институтских времен. Не знаю, почему, но она мне всегда нравилась: я же его тогда не знала. А может, в этом все и дело: на ней видно, каким он был до нашего знакомства.

Лиззи наблюдала, как Эмма всматривается в фотографию. Складывалось впечатление, что она уже и не рассчитывала увидеть изображенного на ней человека.

– Чего предаваться воспоминаниям? У вас впереди великое будущее.

– Надеюсь на это, – ответила Эмма. – Но кто знает…

Лиззи обняла ее.

– У вас с Дэном все будет хорошо.

– Мне нужно объяснение, Лиззи. Не понимать, что происходит, – это ужасно.

– Знаю.

Эмма посмотрела на телевизор и только тут осознала, что кое-чего все-таки не хватает.

Рамки с фотографией, запечатлевшей ее и Дэна во время их недавней поездки в Рим. Они стояли на площади Святого Петра, за их спинами высилась знаменитая базилика. Обычно фотография стояла на телевизоре, но сейчас там было пусто.

Она поднялась, подошла к телевизору, заглянула за него: может, фотография упала. Но нет, и за телевизором ничего.

«Не может же это снова быть он?»

Эмма выскочила из гостиной и помчалась по коридору в спальню. Ужасная мысль уже не отпускала ее.

– Ты куда, Эмми? – спросила вдогонку Лиззи.

– Хочу кое-что проверить, – ответила она, не сбавляя шага.

Теперь девушка знала, что искать. Она бросила взгляд на прикроватный столик, потом на стену. Ее подозрения подтвердились.

Поначалу Эмма сосредоточилась на дорогих вещах, а вот это совершенно упустила из виду.

– Их нет, – сообщила она вошедшей в спальню Лиззи. – Нет всех моих фотографий с Дэном. Они исчезли.

Глава 11

– С чего кому-то брать все эти фотографии? – спросила Лиззи, когда они вновь сидели на диване в гостиной Эммы.

– Не знаю, – ответила та. – Но я уверена, что полиция не увидит в этом доказательство того, что Дэн не нападал на Ричарда.

– Ты уверена?

– Я даже могу представить себе, что они скажут, – сказала Эмма, думая о том, что кто-то, по словам детектива, видел убегающего из квартиры Дэна. – Они скажут, что он взял с собой парочку сувениров перед тем, как бежать.

– Может, и нет, – засомневалась подруга.

– Скажут, Лиззи. Ты сама видела: для них Дэн виновен.

Подруга смотрела на Эмму, собираясь с духом.

– А если он действительно виновен?

– Ты не можешь задавать этот вопрос серьезно. – Предположение Лиззи шокировало ее. – Не можешь же ты думать, что Дэн способен на такое.

Та с виноватым видом отвернулась.

– Извини, Эмма, но пока мы ничего не знаем, верно?

– Я тебе не верю. Я думала, что ты точно будешь поддерживать меня… и Дэна… – Голос Эммы дрожал от слез.

– Я и поддерживаю.

– Тогда не отворачивайся от Дэна, пожалуйста!

Они сидели в тишине, и Эмме становилось все труднее игнорировать голос, звучащий в ее голове, предполагающий, что виновен все-таки Дэн.

– Послушай, Эмма, – заговорила Лиззи, когда молчание стало совсем уж невыносимым. – Извини меня. Я хочу верить, что Дэн невиновен, более того, я в это верю. Но остается вероятность того – как бы нам ни хотелось думать иначе, – что именно Дэн так обошелся с Ричардом. Пока мы просто не знаем, что здесь произошло.

Эмма не смогла найти слов. Признание, что она согласна с Лиззи, означало бы чудовищное предательство. Странным образом она чувствовала, что предательство – даже мысли о виновности Дэна.

– Может, у него была действительно весомая причина, – продолжила Лиззи. – Может, он действовал в пределах самообороны. Вдруг Ричард ворвался в квартиру, и по какой-то причине началась драка – я не знаю, по какой, – а по ходу драки Дэн слишком сильно ударил Ричарда?

Эмма покачала головой.

– Нет.

– В прошлом году я читала историю о мужчине, который по пьяни подрался в ночном клубе. Он случайно толкнул в спину подругу другого парня, тот обиделся и полез на мужчину с кулаками. Тот ударил один раз, парень упал и разбил голову об пол. Умер на месте, и мужчину обвинили в убийстве по неосторожности. Здесь могло произойти нечто подобное. Вроде бы никто не хотел убивать, но ты попадаешь человеку не в то место, или он падает и ударяется головой, а в результате попадает в больницу и умирает. Вдруг все так и произошло? А потом Дэн по какой-то причине запаниковал? За это его винить нельзя, верно? А теперь он скрывается, зная, что надо сдаться полиции, но боится, что его объяснений никто слушать не станет. Это совершенно логично и не означает, что Дэн – плохой человек.

Лиззи нервно ждала ответа, но Эмма все обдумывала ее слова. Отчасти она ненавидела ее за предположение, что Дэн может быть виновен, но, с другой стороны, любила подругу, рискнувшую поставить под удар их дружбу, предлагая обсудить все версии, даже причиняющие боль.

– Я понимаю, что ты хочешь этим сказать, – произнесла Эмма, беря с кофейного столика фотографию Дэна. – И если бы мы говорили о ком угодно, кроме Ричарда, я могла бы поверить, что такое возможно. Но… – она встретилась с Лиззи взглядом, – я не могу поверить, что Дэн подрался с Ричардом. Во всяком случае, после того, что он рассказывал мне о нем, после того, как я видела их вместе. Они не просто братья, Лиззи, они – лучшие друзья.

– Даже лучшие друзья могут поссориться.

– Да, – кивнула Эмма, – но только не эти двое. Дэн рассказывал мне, как однажды на семейном празднике – ему было восемь, Ричарду шесть – Ричард упал, повредил ногу и его отвезли в больницу. Дэн так расстроился, что не захотел уезжать из больницы. Два дня провел у постели брата. Я знаю, прошло много лет, но, Лиззи, я не думаю, что в их отношениях что-то изменилось. Дэн точно остался прежним. Это одна из причин, по которым мне хочется проводить с Ричардом как можно больше времени. Я знаю, что Дэн дневал бы и ночевал рядом.

– А пропажа фотографий не вызывает у тебя сомнений?

Эмма заерзала. Теперь она сожалела, что не рассказывала Лиззи о том, что случилось с нею прежде, не говорила о своих страхах, что все может повториться вновь.

– Пропажа снимков еще больше убеждает меня, что Дэн тут ни при чем, – решилась она. – Ладно, допустим, Дэн напал на Ричарда, а потом решил удрать. С какой стати ему потребовалось брать с собой именно фотографии? Я посмотрела, всё на местах: его одежда, чемоданы, паспорт, даже бумажник со всеми банковскими карточками. Все то, что могло ему понадобиться, если бы он пустился в бега. Пропали лишь пять фотографий в рамках. Как ни посмотри, если бы он это сделал, брать с собой фотографии не имело смысла.

– Ладно. – Лиззи улыбнулась, вскинула руки. – Ты меня убедила. Я просто думаю, что необходимо рассмотреть все версии.

– Я знаю, Лиззи, и считаю, что ты права. Мне самой ни к чему ложные надежды, но тут я абсолютно уверена.

– Значит, теперь у нас загадка пропавших фотографий, – объявила Лиззи. – Ты сообщишь в полицию?

– Обязательно. Но не прямо сейчас.

Вновь в гостиной повисла тишина, на этот раз прерванная звонком телефона Лиззи. Когда она, приняв звонок, вышла в коридор, прижимая мобильник к уху, Эмма поднялась с дивана и подошла к окну. Посмотрела на улицу. Лондонцы, как обычно, куда-то спешили, туристы глазели на витрины.

Потом, на ужасное мгновение, ей показалось, что она видит его, всматривающегося в нее с другой стороны улицы, с фотоаппаратом на шее.

«Это не может быть он!»

Инстинктивно Эмма отпрянула от окна. И несколько секунд стояла, привалившись к стене, с гулко бьющимся сердцем.

Она слышала, как на кухне разговаривает Лиззи, но кухня была так далеко… Мысли мчались потоком: она думала о времени, когда не чувствовала себя в безопасности, времени, которое изо всех сил пыталась забыть.

Но Эмма тут же одернула себя, приказала себе не глупить. Тяжело дыша, оторвалась от стены и вновь выглянула в окно. На том месте, где она вроде бы видела его, стоял мужчина средних лет в модно сшитом костюме и читал газету.

Опять воображение сыграло с ней злую шутку.

И тут же она увидела действительно знакомого ей человека. Мистер Хендерсон вышел из подъезда и шагал по улице, катя за собой сумку-тележку. Она наблюдала, как он остановился на автобусной остановке, а через несколько секунд прибыл двухэтажный автобус. Когда он отъехал, мистера Хендерсона на остановке уже не было.

– Эмма, – Лиззи появилась в дверях.

Девушка подпрыгнула от неожиданности; похоже, нервы ее натянулись, как струны. Отворачиваясь от окна, она заставила себя улыбнуться.

– Ты в порядке? – спросила подруга.

– Лучше не бывает.

– Эмма, звонили из театра. Исполнительница одной из главных ролей выходит из постановки по семейным обстоятельствам, и они хотят отдать эту роль мне.

– Отличная новость! – воскликнула Эмма, заставляя себя улыбнуться еще шире. – Но до премьеры же только неделя?

– Я знаю. Поэтому они и позвонили. Хотят, чтобы я немедленно приезжала и начинала репетировать.

– Конечно, поезжай! Чего ты ждешь?

– Я не могу оставить тебя одну. Сказала им, что не уверена, соглашусь ли на эту роль.

– Не дури, Лиззи, – ответила Эмма. – Я очень ценю твою помощь, но отказываться тебе никак нельзя. Немедленно отправляйся в театр!

– Ты отказалась от своего шанса, – напомнила Лиззи.

– Я – другое дело, Лиззи, и ты это знаешь.

– Это неправильно! Нельзя тебе оставаться одной.

– Я не одна. У меня есть Уилл.

– Позвони ему! Пусть подъедет.

– Я сама подъеду к нему, – пообещала Эмма. – Но чуть позже. Сначала надо побросать в чемодан кое-какие вещи.

– Я тебе с этим помогу.

– Нет, ты иди, – настояла Эмма и потащила подругу в коридор и к двери. Она знала: чем больше Лиззи будет раздумывать, тем выше вероятность того, что она откажется от предложенной роли. – Я справлюсь, правда.

– Обещаешь, что позвонишь Уиллу?

– Да, обязательно, – девушка открыла входную дверь. – А теперь иди.

– Ты уверена, Эм? – Лиззи попятилась из квартиры, словно ее выталкивали. – Я не думаю, что тебе хочется здесь задерживаться. Особенно одной.

– Я буквально на минутку. А потом поеду к Уиллу.

– Ладно, раз уж тебе так хочется… И мобильник всегда при мне. Если я понадоблюсь, сразу звони. Я примчусь.

– Спасибо, – поблагодарила Эмма. – Я только соберу вещи и последую за тобой.

Едва закрылась дверь, от притворства не осталось и следа. Конечно же, ей хотелось, чтобы Лиззи осталась – мысль, что она одна в квартире, где едва не убили человека, пугала безумно, – но ей не хотелось лишать Лиззи шанса. В конце концов, это ее проблема, она и должна с ней разбираться. В считаные секунды Эмма поборола страх, хотя бы временно. И уже думала о вопросах для миссис Хендерсон.

Глава 12

– Привет, Ричард.

Он приблизился к кровати, разглядывая неподвижно лежащего Ричарда. Выглядел тот лучше, чем он ожидал: напоминал, скорее, спящего, чем сильно избитого. Не вызывало сомнений, что врачи неплохо поработали. Конечно, следы побоев остались. В частности, лиловый синяк на лбу, у самой линии волос над левым глазом.

«Вы можете оставаться здесь, сколько хотите, – сказала ему симпатичная медсестра-филиппинка, которая привела его в отдельную палату. – Доктор уже посмотрел его этим утром, так что вы никому не помешаете».

«Благодарю», – ответил он, всматриваясь в лицо Ричарда в поисках признаков жизни.

Это ведь он держал его жизнь в своих руках.

«Так вы – кузены?»

«Простите? – Он ушел в свои мысли, зачарованный пиканьем системы жизнеобеспечения и мыслями о неминуемой смерти. – Да. – Он улыбнулся. – Мы очень близки, совсем как родные братья. – На сестринском посту он показал поддельное водительское удостоверение, которого вполне хватило, чтобы преодолеть защитный рубеж, воздвигнутый вокруг палаты Ричарда. – Я только сейчас и смог прийти. Находился в отъезде. Только вернулся, и сразу к нему».

«Отлично. – Медсестра сверилась с медкартой, висевшей на изножье кровати. – Посетители приходят к нему постоянно. Это хорошо, когда человека так любят».

«Да, конечно. Но есть проблема, – добавил он. – Чем больше любишь человека, тем больнее переживаешь его уход».

«Да, – медсестра кивнула, – но старайтесь мыслить позитивно, пожалуйста. Ричард может поправиться».

Он улыбнулся ей, думая о том, как близкие Ричарда отреагируют на новости… и что почувствует Эмма. Она, конечно, опечалится, и ему уже не терпелось увидеть продолжение разворачивающейся драмы.

«Оставляю вас с ним», – медсестра сочувственно улыбнулась. Он едва заметил ее уход, понял, что остался с Ричардом наедине, лишь услышав, как закрылась дверь.

– Итак…

Он сел и наклонился к Ричарду, положив руку на ограждающий кровать поручень. Почувствовал, что кровать чуть подалась под его весом, словно признавая силу, которую он в тот момент представлял.

– Забавно, как все, в конце концов, образуется, – прошептал он на ухо Ричарду. – Знаешь, – он смотрел на проводки и трубочки, выходящие из тела раненого, – если бы существовал другой способ это сделать, я бы им воспользовался. Но ты не должен думать, будто я делаю что-то плохое, Ричард. Это всего лишь часть общей картины, благого дела. Я надеюсь, ты понимаешь…

Он протянул руку к аппарату искусственной вентиляции легких и взялся за одну из трубок. Дрожа всем телом. Капля пота скатилась по щеке. Он не ожидал, что будет так тяжело.

– Видишь ли, она должна знать, – он отпустил трубку и откинулся на спинку стула. – И ты поможешь ей понять.

Глава 13

Несколькими месяцами ранее…

Он никак не ожидал этого телефонного звонка. Когда после стольких лет раздался этот голос, поначалу хотел бросить трубку в надежде, что больше его не услышит. А потом начались угрозы, и ему не оставалось ничего другого, как приехать и выяснить, что происходит.

По прибытии его ждало зрелище не для слабонервных. Квартира напоминала свалку. Ему пришлось приложить немало усилий даже для того, чтобы открыть дверь, сдвинуть гору непрочитанных газет и невскрытых писем. Потом он попал в гостиную, заставленную тарелками с заплесневелой едой и открытыми бутылками виски и пива. На кухне воняло еще сильнее. Запах – по большей части давней блевотины – шел из мусорного ведра, над которым кружили черные, жирные мухи.

Такой кадр отлично смотрелся бы в фильме ужасов.

Его Уилл нашел в спальне, лежащего без сознания на кровати. Рядом валялась сдернутая с рычага телефонная трубка. Комната пропахла перегаром. Его щека лежала в луже засохшей блевотины, и Уилл задался вопросом, может, он ею и захлебнулся?

Стыдно признаться, но на долю секунды такой исход очень Уилла порадовал.

Но нет, он был жив, и Уилл сделал все правильно, вызвав «Скорую» и даже сопроводив его в больницу. И оставался там достаточно долго, чтобы убедиться, что с ним все будет в порядке. Не то чтобы его это волновало. Но ему хотелось, чтобы этот человек оставил его в покое и больше не появлялся в его жизни. Хотя Уилл сомневался, что такое когда-нибудь произойдет.

Глава 14

Нынче…

Уилл поклялся, что никогда больше не позвонит по этому номеру. Сама идея разговора с ним, приглашение вернуться в его жизнь, вызывала тошноту. Но… вдруг его подозрения верны? Он никогда не простит себя, если останется в стороне и не попытается помочь.

Уилл ушел от толпы в самую уединенную часть парка. Простоял на одном месте достаточно долго, чтобы загривок покраснел от солнца. Допущенные ранее ошибки не выходили из головы, обрекая на бездействие. Одно дело – незнакомец. Но этот человек… он целиком и полностью отдавал себе отчет, что против него шансов нет.

Уилл долго смотрел на мобильник, убеждая себя позвонить. Наконец, нашел нужный номер и нажал на клавишу «ВЫЗОВ».

Звонок перевели на голосовую почту.

Он тут же оборвал звонок. Невозможность связаться с ним расценил как дарованную небом отсрочку и еще десять минут бродил под солнцем по Риджентс-парку. Но только оттягивал неизбежное.

Остановился опять, на этот раз перед входом в Лондонский зоопарк. Толпы людей заходили в ворота и выходили из них. Все улыбающиеся и счастливые. Он вновь достал мобильник и позвонил на городской номер.

Ответа не получил.

«Так где же он?»

Уилл второй раз позвонил на мобильник. Решил оставить сообщение. «Это Уилл. Я хочу знать, это ты напал на брата Дэна, Ричарда Карлтона? Ты приходил в квартиру Эммы и так избил его? – Мимо проходили люди, и он отошел на несколько шагов. – Если это твоя работа, я хочу знать. – Тут он понизил голос. – И клянусь, если придется, я все расскажу полиции. Это не блеф – я серьезно. И я хочу знать, у тебя ли Дэн? Ты обещал, что не будешь лезть в жизнь Эммы».

Отключив связь, он еще с полчаса размышлял о том, что делать дальше. Когда зазвонил мобильник, полез за ним в карман в полной уверенности, что ему перезвонили. Ошибся.

– Эм, привет, все в порядке? – спросил он. Голос сестры слышать приятно, но чувство вины никуда не делось: расцветало всякий раз, когда он говорил с ней.

Он выслушал рассказ Эммы о визите полиции, исчезновении фотографий, свидетельских показаниях миссис Хендерсон, которая вроде бы видела убегающего Дэна, непонятном поведении мистера Хендерсона, не пожелавшего отвечать на их вопросы.

Сестра изо всех сил пыталась показать, что настроение у нее боевое, но Уилл слишком хорошо ее знал, чтобы не заметить напряженности в голосе. Она оставалась в квартире одна. И сколько еще могла выдержать? Пока он барахтался в жалости к себе, волнуясь, как эта история отразится на нем, жизнь Эммы катилась в пропасть.

– Я приеду через час, – пообещал Уилл, глянув на часы. – Сначала надо закончить одно дельце.

Попрощавшись, он направился к подземке. Если человек игнорирует звонки, остается только одно: встретиться с ним лицом к лицу. Это его долг перед Эммой.

* * *

– О, привет, – удивленно поздоровался Уилл, когда ему открыла дверь симпатичная молодая женщина двадцати с чем-то лет. Такого он никак не ожидал: неужели хозяин квартиры завел новую подружку? – Мне нужен…

– Он здесь больше не живет, – прервала его женщина, в голосе чувствовался шотландский выговор. – Он съехал, а я сняла эту квартиру.

– Понятно. А вы знаете, где он теперь живет?

Женщина рассмеялась:

– Где он теперь живет? Я чувствую себя его личным секретарем, если учесть количество писем, которые я отправила по новому адресу за последние две недели. Притом, что я никогда не видела этого человека!

– Вам повезло. – С одной стороны, Уилл шутил, с другой – говорил чистую правду.

– Вы – его друг? – спросила женщина, привалившись к дверному косяку. Там, где рубашка задралась, Уилл заметил татуировку чуть повыше пояса джинсов.

– Да, – солгал он, – но, вероятно, недостаточно близкий, чтобы он предупредил меня о переезде. Так у вас есть его новый адрес?

– Конечно. Заходите, сейчас я его вам найду.

Уилл последовал за ней в квартиру.

– Здесь теперь гораздо уютнее, – отметил он, оглядывая гостиную. Уилл не собирался сравнивать, но нашел разительными произошедшие перемены. Куда только подевались грязь и запустение, вызывавшие отторжение!.. Теперь гостиная манила к себе, приглашала остаться.

– Благодарю, – женщина оглядывала книжные полки. – Я старалась. – Она протянула Уиллу листок бумаги и три письма и с улыбкой спросила: – Надеюсь, вас не затруднит вручить их лично?

– Разумеется, нет. – Уилл уже смотрел на адрес. Он достаточно хорошо знал ту часть Саутуорка – какое-то время там жил его друг и коллега по работе, и он несколько раз бывал у него дома. Как и во многих других районах Лондона, в Саутуорке приличные дома соседствовали не пойми с чем. Указанная на листке улица относилась к самым неприглядным в районе.

– Знаете, – призналась молодая женщина, – это так грустно, когда бывший жилец получает больше писем, чем ты, да и гости к нему заходят чаще…

Уилл вскинул на нее глаза.

– Не могу в это поверить. К вам никто не приходит?

– Я только две недели тому назад приехала из Эдинбурга. Пока никого не знаю. За исключением нескольких коллег по работе… они хорошие люди.

– Со временем все изменится, – ответил Уилл, глядя на письма; наконец решил, что это рекламные буклеты. – Лондон может показаться царством одиночества. Но, поверьте мне, скоро у вас будет гораздо больше друзей, чем у парня, который здесь жил.

* * *

К нужному дому Уилл прибыл через полчаса. Остановился на небольшой лужайке и поднял голову, оглядывая все двадцать этажей бетонного чудовища. Балконы украшали спутниковые антенны, бельевые веревки, даже велосипеды. Получилась вертикальная выставка хлама. Прогулка от станции подземки подтвердила невысокое мнение Холдена об этом районе Лондона: здесь он не чувствовал бы себя в своей тарелке.

Он глубоко вдохнул и направился к подъезду. И вновь его встретил домофон. Уилл нажал на нужную кнопку, но ему не ответили.

– Фантастика, – пробурчал он.

Но на этот раз ему повезло. Подошла молодая женщина, нагруженная несколькими пакетами, набрала код и вошла в подъезд. Уилл галантно придержал перед ней дверь, а потом последовал за ней. Женщина ничего не спросила и направилась к левой лестнице.

Уилл вызвал лифт, но тот не работал. Это не радовало – с учетом того, что квартира находилась на шестом этаже. Подъем утомил, но и дал время подумать о том, что он собирался сказать.

Уилл культурно постучал в дверь, но никто не ответил. Тогда он принялся барабанить в нее. Тут открылась дверь напротив, и из нее выглянула пожилая женщина.

– Он ушел. – Она подозрительно оглядывала Холдена.

– Не знаете, куда?

– Я не его домработница, – ответила женщина. – Он здесь живет лишь пару недель.

– Я знаю, – кивнул Уилл. – Давно его нет?

– Несколько часов. Вы – полисмен?

– С чего вы это взяли?

– Задаете много вопросов, да и он выглядит так, будто должен вызывать интерес полиции.

– Нет, я не из полиции. Просто друг.

– Я подумала, что узнала вас. – Она определенно смягчилась. – Просто к нему приходили несколько человек, которые держались не очень-то дружелюбно, и он попросил меня никогда не разговаривать с такими.

– Я тревожился из-за него, – объяснил Уилл. – Не мог дозвониться по мобильнику.

– Возможно, потому, что он в больнице. Там нельзя пользоваться мобильниками, вы знаете.

– Этим утром он пошел в больницу?

– Так он мне сказал. Я столкнулась с ним на лестнице. Он нес букет цветов, сказал, что идет в больницу к своему другу.

* * *

Уилл остановил первое же такси. Нервно ерзал на заднем сиденье, гадая, не становится ли он параноиком.

«Конечно же, он не пошел бы на такое…»

Таксист заговаривал о пустяках, погоде и плотности транспортного потока, но Уилл разговор не поддержал. Думал, не позвонить ли в больницу, чтобы проверить, все ли в порядке, но решил, что не стоит этого делать.

У больницы Холден расплатился с таксистом и поспешил к входу. Его торопливость вызвала удивленные взгляды сотрудников. Уилл направился к лифту, но затем, решив, что по лестнице быстрее, поднялся, перепрыгивая через две ступеньки.

К тому времени, когда добрался до нужного отделения, он тяжело дышал. Проскочил мимо сестринского поста к палате Ричарда. Услышал, как его зовет медсестра, но даже не оглянулся.

Увидел, что дверь в палату закрыта, но сквозь щели в жалюзи заметил стоящего у кровати человека.

«Не может этого быть, не может!»

Он распахнул дверь с такой силой, что она стукнула о стену, и влетел в палату.

– Привет, Уильям, – поздоровался с ним мужчина, отступая от кровати Ричарда.

– Отец, что ты тут делаешь? – воскликнул Уилл.

Глава 15

Эмма попрощалась с Уиллом и вновь принялась паковать вещи. Голос брата поднял ей настроение, как, впрочем, и всегда. Закончив с вещами, она застегнула молнию чемодана, сняла его с кровати и поставила на пол. Потом встала на стул, предварительно пододвинутый к гардеробу, и достала коробку, хранившуюся наверху. Отнесла в гостиную, поставила на стол, откинула крышку.

Коробка служила архивом для всего, что имело отношение к свадьбе, вобрала в себя восемнадцать месяцев подготовки к ней: начиная с открыток-поздравлений с обручением от родственников и друзей, включая вырезки из различных журналов с платьями для невест и другими аксессуарами и заканчивая макетом свадебного приглашения и квитанциями об оплате свадебной церемонии, до которой оставалась ровно неделя.

– Держи себя в руках, – сказала себе Эмма, закрывая коробку. Не помогло. Она знала, что, занявшись коробкой, просто тянула время, которого у нее не было: мистер Хендерсон, отправившийся в магазин, отсутствовал уже больше десяти минут и мог очень скоро вернуться.

* * *

– Миссис Хендерсон, мне хотелось поболтать с вами. Вы дома?

Эмма вновь постучала в дверь. Уже с минуту она пыталась добиться ответа, стучала несколько раз, но по другую сторону двери не подавали признаков жизни. Она задалась вопросом: может, миссис Хендерсон спит, а может…

– Миссис Хендерсон? Эдна?

На этот раз она уловила за дверью какое-то движение.

– Миссис Хендерсон, – девушка даже удивилась тому, что ее услышали. – Я просто хотела спросить, что вы недавно видели. Я ищу своего жениха, и вы, возможно, сумеете мне в этом помочь.

До нее донеслись шаркающие шаги: кто-то направлялся к двери. Она шагнула к дверной раме в надежде обнаружить щелочку, через которую ее могли услышать.

– Миссис Хендерсон? Эдна? Уделите мне несколько минут. Я – Эмма, Эмма Холден, из квартиры над вами.

Она услышала звяканье снимаемой цепочки и чуть отступила, когда дверь приоткрылась.

Миссис Хендерсон в розовом халате и таких же шлепанцах настороженно всмотрелась в нее. Вроде бы она собиралась лечь в постель. На ее морщинистом лице отражалось недоумение. Внезапно губы разошлись в широкой улыбке.

– Джейн! – Она вышла из квартиры в коридор, подняла исхудавшие руки, обхватила лицо Эмми и чмокнула ее в щеку. – Я тебя сразу не узнала, – продолжила она, гладя лицо девушки, – но я же без очков.

– Нет, я не… – начала Эмма, отступая на шаг, чтобы вырваться из объятий, но миссис Хендерсон уже повернулась к ней спиной.

– Заходи. Я заварила чай, и, думаю, в буфете найдется кусок кекса. Нельзя морить сестру голодом, правда?

* * *

Эмма ждала возвращения миссис Хендерсон с кухни. Она чувствовала себя виноватой и нервничала. Нервничала, потому что мистер Хендерсон мог вернуться в любую минуту и рассердиться, обнаружив, что она пошла против его воли и встретилась с его женой. Виноватой – потому что воспользовалась слабоумием миссис Хендерсон и невольно прикинулась ее сестрой, Джейн. Но если бы это притворство позволило выяснить, что именно видела Эдна в тот вечер, тогда игра стоила свеч. Потому что слишком уж многое стояло на кону.

Вернувшись с чашкой чая, миссис Хендерсон передала ее Эмме.

– Держи, Джейн.

– Благодарю.

Про кекс старушка, похоже, забыла.

– Итак, – весело воскликнула Эдна, усаживаясь напротив Эммы на стул с жесткой спинкой. – Я хочу знать все подробности.

– Подробности?

– Да, – она заговорщически улыбнулась. – Ты же с нетерпением ждешь большого дня?

Эмма лишь улыбнулась в ответ. Может, она допустила ошибку? Почему решила, что сможет что-то узнать у этой бедной старой женщины, у которой так путается в голове, что она даже не знает, с кем говорит?

– Свадьбу! – уточнила миссис Хендерсон. – Не знаю, что и сказать, – добавила она, покачивая головой в искреннем удивлении. – Ты ждала этого дня чуть ли не два года, а теперь вдруг забываешь про него!

– Ах, свадьба! Все идет хорошо, – ответила Эмма, уже и не зная, кого теперь видит перед собой миссис Хендерсон: свою сестру или соседку сверху. Может, в этом и состояла ее болезнь: реальность плавно сменялась фантазией и наоборот.

– Я так рада. А то уже начала тревожиться после той ссоры, когда он убежал, оставив тебя одну… Я думала, между вами все кончено.

– Я не подозревала, что вы что-то слышали, – ответила девушка, опять гадая, говорила ли Эдна о случившемся в пятницу или фантазировала.

– Разумеется, слышала. Столько шума… Словно кошка сцепилась с собакой. Просто удивительно, что вы не перебудили соседей. Я даже вышла из квартиры, чтобы убедиться, что все у вас в порядке, но…

Внезапно ее лицо застыло, превратившись в маску, словно кто-то щелкнул переключателем. От недавнего оживления не осталось и следа.

Эмма поднялась.

– Миссис Хендерсон, что с вами? – Она направилась к старой женщине, огибая стол, на лице читалась тревога. Эдна замерла, ее кожа приобрела восковой оттенок, как у фигур в музее мадам Тюссо.

– Не подходи ко мне! – громко закричала внезапно ожившая миссис Хендерсон. Вскинула руки, словно хотела ударить приближающуюся девушку. – Держись от меня подальше! Не подходи ко мне!

Слезы потекли по щекам старушки, а Эмма попятилась к стене, не зная, что и делать.

А потом, тоже в мгновение ока, миссис Хендерсон успокоилась, обмякла, крепко схватилась руками за подлокотники кресла, словно сидела в вагончике американских горок, уставилась в противоположную стену, но глаза ее заполнял ужас.

– Я сожалею, что расстроила вас, – Эмма приблизилась. Она уже начала понимать, почему мистер Хендерсон так оберегал жену: ее тяжелая болезнь не вызывала сомнений. Подойдя к соседке, Эмма в футе от нее опустилась на колени. Она рисковала, подходя так близко, но теперь была начеку, готовая отскочить при первых признаках возбуждения. – Я не хотела вас расстраивать.

Миссис Хендерсон моргнула, посмотрела на Эмму.

– И ты меня извини, – слезы все еще бежали по морщинистому лицу. – Я обещала ему, что никому не расскажу. – Миссис Хендерсон не могла встретиться взглядом с Эммой. – Он сказал, что сделал это из любви… ради тебя. Ты – счастливая девушка, Джейн, раз у тебя есть мужчина, готовый за тебя постоять.

– Миссис Хендерсон, – Эмма попыталась поймать взгляд старой женщины. – С кем вы говорили? Кого вы видели в коридоре? Дэна? Моего жениха или кого-то еще? Вы знаете, кто такой Дэн, да? Вы его видели… Он живет со мной наверху.

Старая женщина что-то пробормотала себе под нос.

– Простите?

– Я обещала, – прошептала она.

– Что вы обещали? – напирала Эмма.

– Он делает все это из любви, – повторила она. – Хочет помочь тебе понять.

– Понять? Понять что?

– Он помогает тебе понять, – повторила Эдна.

– Кто это сказал? – молила Эмма. – Дэн или кто-то еще? Если вы можете вспомнить, с кем говорили, пожалуйста, скажите мне!

– С твоим поклонником номер один.

Эмма ахнула, у нее перехватило дыхание.

Фраза из ее прошлого.

– Он так вам и сказал? – Теперь, как никогда раньше, ей хотелось знать правду. – Он так и сказал?

– Он – твой поклонник номер один, – механически повторила миссис Хендерсон, словно кто-то взял под контроль ее тело и превратил в рупор.

– У человека, который это сказал, каштановые всклоченные волосы?

Миссис Хендерсон не отреагировала.

– Он назвал вам свое имя? – Эмма лишь смутно отдавала себе отчет, что уже не говорит – кричит. – Он представился Стивеном? Миссис Хендерсон, мужчина, с которым вы говорили, представился Стивеном Майерсом?

– Хочешь еще чая, Джейн? – спросила миссис Хендерсон, разом забыв, какой важный шел разговор.

И тут Эмма услышала звук ключа, вставленного в замок входной двери.

Она поднялась, подумав о том, чтобы пойти на кухню и спрятаться, но потом все-таки решила встретить мистера Хендерсона лицом к лицу, когда он войдет в квартиру.

Поначалу он ее не заметил, но потом, заперев дверь, удивленно на нее вытаращился. Эмма почувствовала прилив адреналина, точь-в-точь как на соревнованиях по карате, в которых она участвовала в юности. Но ситуация требовала тактичности, а не физической силы.

– Что вы тут делаете? – В голосе соседа страх главенствовал над злостью. – Я же просил не беспокоить нас. Просил держаться подальше от моей жены.

– Я очень мило поболтала с Джейн, – вставила миссис Хендерсон.

– Это не Джейн, – голос мистера Хендерсона сочился пренебрежением. – Джейн почти десять лет как умерла.

– Позвольте мне объяснить… – начала Эмма.

– Уходите отсюда и оставьте нас в покое, – потребовал старик, возвысив голос. Казалось, он осмелел, но Эмма все равно чувствовала, что движет им именно страх.

Чего сосед так боялся?

– Ваша жена сказала, что кому-то что-то пообещала. Она вам рассказывала? Пожалуйста, мистер Хендерсон, мне действительно нужна ваша помощь. – Отчаяние Эммы заставило ее упорствовать: не могла она просто так уйти.

– Моя жена много чего говорит, – ответил он, – и зачастую смысла в ее словах нет. Неужели вы не видите, что ей нездоровится? Она не может вам помочь.

– Она помогла полиции, – возразила Эмма. – Она сказала им, что видела на лестнице убегающего из квартиры Дэна.

– А я сказал полиции то же, что и вам. – Мистер Хендерсон начал выгружать покупки из сумки на колесиках. – Она не знает, что говорит. Как можно принимать на веру слова женщины, которая думает, что только что говорила с давно умершей сестрой? Будь моя воля, я бы никогда не позволил ей говорить с полицией.

– Но я думала, что разговор инициировали вы…

– Нет. Полицейские напросились в гости, а когда выяснили, что Эдна находилась дома во время драки, начали задавать вопрос за вопросом, а она рассказывала им все, что приходило ей в голову.

– И вы уверены, что Эдна не рассказала что-то еще об увиденном на лестнице? Не сообщила полиции примет мужчины, с которым разговаривала?

– Пожалуйста, – взмолился он, – оставьте нас одних! Мы на это не напрашивались.

– На что не напрашивались? Что еще рассказала вам Эдна?

– Уходите! – потребовал мистер Хендерсон. – Иначе вызову полицию.

Глава 16

Несколько секунд отец и сын смотрели друг на друга. Уилл, все еще запыхавшийся, испытывал безмерное облегчение: его худшие страхи не подтвердились.

Эдуард Холден уже собирался что-то сказать, но тут открылась дверь палаты.

– Все хорошо, – Эдуард повернулся к вошедшей медсестре. – Это мой сын.

Уилл с виноватой улыбкой посмотрел на медсестру. Она не улыбнулась в ответ, недовольная тем, что кто-то посмел ворваться в палату, не получив на то разрешения, и он ее прекрасно понимал. В данном случае предосторожность помешать не могла.

– Вы можете остаться, – приняла решение медсестра, – но в следующий раз, пожалуйста, сначала подходите к сестринскому посту. У меня хватает дел и без того, чтобы бегать за людьми по моему отделению.

– Разумеется, – кивнул Уилл. – Пожалуйста, извините.

– Ладно, я вас оставляю. – Медсестра, так и не улыбнувшись, вышла в коридор, закрыв за собой дверь.

Отец и сын вновь повернулись друг к другу. Уилл отметил, что отец одет модно, но скорее как тридцатилетний, а не шестидесятилетний мужчина. И прическу носил молодежную: стригся коротко. Уиллу бы радоваться, что отец не чувствует себя стариком, но не получалось.

– Я подумал, что надо прийти и посмотреть, как обстоят дела, – объяснил отец, ответив наконец на вопрос сына. – Медсестра сказала мне, что лучше Ричарду пока не становится.

– Он может никогда не проснуться, – Уилл тут же пожалел о своих словах, вспомнив рекомендации медсестры о позитивном настрое в присутствии пациента. – Хотя многие поправляются, поэтому мы не должны терять надежду, – добавил он, уже для Ричарда.

– Я тревожился и о тебе, – продолжил Эдуард. – После того, что ты сказал мне по телефону. По голосу чувствовалось, что ты очень расстроен.

– Тревожился не до такой степени, чтобы приехать и повидаться со мной… – Уилла удивила горечь, с которой он произнес эти слова. – Мне требовалась твоя поддержка, ты не мог этого не видеть.

– Уилл, я – твой отец, – ответил старший Холден, – и, ты же знаешь, все для тебя сделаю. Но ты должен понимать, что я не прибегу по первому твоему зову. У меня своя жизнь.

– Да, и своя подруга.

Эдуард Холден жил с женщиной на тридцать лет моложе его, врачом по образованию: они познакомились, когда он навещал жену, умиравшую в больнице от рака. Мысль о романтическом увлечении, расцветшем у одра смертельно больной, обколотой морфием матери, приводила Уилла в ярость. Он подозревал, что началось все еще до того, как последний выдох слетел с губ матери, хотя отец это отрицал. По его версии, они случайно встретились несколько месяцев спустя, когда Эдуард, бухгалтер-индивидуал, заполнял налоговую декларацию одной из ее подруг. Независимо от правдивости любой из историй, Уилл не заезжал к отцу в гости с тех пор, как одиннадцать месяцев тому назад докторша переехала к Эдуарду. Не мог свыкнуться с тем, что место матери заняла женщина его возраста.

– Послушай, Уильям, – шпильку отец проигнорировал, – я сделал все, что мог, чтобы помочь тебе, но ты также должен осознавать, что я бы вполне без этого обошелся.

– Ты все еще недоволен тем, что я нагрузил тебя своими проблемами, – кивнул Уилл. – Ты бы предпочел оставаться в неведении.

– Я бы предпочел, чтобы ничего этого не случилось, – уточнил отец, – но – увы, и теперь надо как-то выходить из положения. Да, иногда я сожалею, что ты поставил меня в известность.

– Но ты – мой отец. К кому еще мне обратиться?

– Ты мог бы поговорить с Люси, вместо того чтобы оттолкнуть ее.

– Она бы ничего не поняла. Или ты сомневаешься?

– Она была очень милой. И очень тепло относилась к тебе, Уильям. Скорее всего, ты ее недооценил.

– Не мог я ее в это втягивать! Разрыв наших отношений стал для нее наилучшим выходом.

– Может, ты и прав. – Эдуард всмотрелся в сына, словно что-то выискивая на его лице. – Ты неважно выглядишь. – Конечно, темные мешки под глазами. – Замучила бессонница?

– Пожалуй, что нет.

– Опять начались кошмары?

– Они и не пропадали, – честно ответил Уилл. – Но, конечно, стали хуже. Из-за этой истории. Мне снится одно и то же. И, по ощущениям, это не сны, а явь.

Он ненавидел себя за такую зависимость от отца: выглядел маленьким мальчиком, уверенным в том, что вмешательство родителей все исправит. Да только в некоторых случаях и родители не могли отвести беду.

– Почему ты пришел сюда, Уилл?

– Чтобы навестить Ричарда, естественно.

– Но ты влетел в палату, словно от этого зависела твоя жизнь. У тебя сбилось дыхание, потому что ты бежал, и не остановился, когда медсестра попросила тебя об этом. Почему?

– Я думал, он здесь, – признался Уилл, стыдясь своей паранойи. – Думал, он пришел, чтобы завершить начатое.

– С чего ты так решил? – Эдуард пристально смотрел на сына.

– Я заехал к нему на квартиру, – объяснил он. – Пытался дозвониться, узнать, не имеет ли он к этому отношения, но он не отвечал ни по мобильнику, ни по городскому. Потом я выяснил, что он переехал, в отвратительный район к югу от реки. Сейчас живет в многоэтажной бетонной коробке. Я думаю, все это как-то связано. Может, это часть какого-то его плана и скоро он мне позвонит.

– Почему ты не поговорил с ним?

– Не застал дома. Соседка сказала, что он пошел в больницу, хотел кого-то навестить, и я примчался сюда.

– Попытка связаться с ним – идея не из лучших. – Эдуард через стеклянную панель смотрел на проходившую мимо палаты медсестру. – Полиция может этим заинтересоваться. Не мешай им делать свою работу – именно за это полиции платят, и я уверен, они найдут, кто приложил к этому руку. А ты тем временем сосредоточься на сестре. Береги ее, помогай. Поверь мне, ей сейчас куда тяжелее, чем тебе.

– Они убеждены, что это Дэн, – ответил Уилл. – Но не знают всей истории. Мне следовало показать им фотографию, которую я нашел рядом с Ричардом.

– Ты торопишься с выводами. Помимо фотографии, которая могла оказаться рядом с телом и по другим причинам, нет ничего, что может связать случившееся с этим человеком. Сколько прошло времени с тех пор, как ты общался с ним в последний раз?

– Восемнадцать месяцев и два дня, – без запинки ответил младший Холден.

– Господи, Уилл, ты должен это прекратить.

Тот отвернулся от отца и посмотрел на Ричарда, всем сердцем желая, чтобы он открыл глаза.

Но тут его осенило: если Ричард очнется и подозрения Уилла относительно личности нападавшего найдут подтверждение, вся ложь последних лет выплывет наружу. Ему стало дурно.

– Знаешь, что я думаю? – продолжил Эдуард. – Это все вызвано твоими неладами с собственной совестью. Тебе отчаянно хочется обвинить себя в случившемся, но подумай как следует. Если это был он, зачем ему нападать на брата Дэна?

– Не знаю.

– Уильям, попробуй чуть отстраниться, взгляни на случившееся более объективно.

– Мне сразу следовало пойти в полицию, – заявил Уилл, продолжая обдумывать возможные последствия выздоровления Ричарда. – Пойти и все им рассказать. Но я трус.

– Ты не трус, – возразил отец. – Я не хочу, чтобы ты так о себе говорил. Пользы от этого не будет.

– Нет, я – трус, папа. – Уилл смотрел на отца поверх кровати Ричарда. – Я думал, ты это уже понял. Или отрицаешь очевидное, не желая признавать, что такое могло случиться с сыном великого Эдуарда Холдена.

– Не мели чушь, Уильям.

– Я серьезно, папа. Эмма там, пытается выяснить, что произошло с Дэном, и возможно – только возможно – я могу что-то сделать. Но я слишком тревожусь о себе, о том, как все это отразится на мне.

– Ты к себе очень требователен.

– И ты можешь так говорить после того, что я сделал?

Эдуард обошел кровать. Положил руку на плечо сына.

– Уильям, ты попал в некую ситуацию и допустил ошибку. Это не означает, что ты плохой человек. Всего лишь доказывает, что ты – человек.

– Но я заслуживаю наказания.

– Ты уже наказан. Ты наказываешь себя не один год. Твоя жизнь разваливается, а ты лишь стоишь и смотришь… Необходимо это прекратить, или ты потеряешь все и всех.

– Недавно я уже думал об этом – а стоит ли жить дальше, – с неохотой признал Уилл.

– Может, все-таки обратишься к психоаналитику?

– Нет, для этого нужно желание открыть душу… А хранить такой секрет, как мой, и при этом надеяться на излечение, – просто нереально.

– Тогда тебе придется самому развязывать этот узел. Но, пожалуйста, Уилл, не опускай рук, ради нас всех!

Глава 17

Несколькими годами ранее…

– Простите. Пожалуйста, можете вы дать мне автограф?

Эмма повернулась и увидела стоящего у ворот студии щуплого, с лицом в послеугревых рубцах парня, который протягивал ей блокнот и ручку. Выглядел он лет на восемнадцать, но одевался, как старик: серые брюки, вязаный свитер. Каштановые волосы расчесывал на боковой пробор. На груди висел фотоаппарат, и Эмма сразу задалась вопросом: может, он – наркоман?

Внутренний голос настойчиво рекомендовал отказать и идти дальше, но прежде у нее никто не просил автограф. Да и не ждала она от этого ничего плохого.

В его зеленых глазах Эмма не заметила предупреждающих знаков безумия.

– Конечно, – ответила она, шагнув к нему. – Никаких проблем.

– Огромное вам спасибо, – парень отдал Эмме блокнот и ручку. – Я вам очень признателен. Подумал, что вы очень заняты, и я знаю, что вы заняты, но это так приятно, что вы выкроили для меня время…

– Действительно, это не проблема, – ответила девушка. Только тут она заметила, что ручка в два раза короче обычной, пластик потрескался, а тупой конец обмотан изолентой, которая выглядела влажной, словно в слюне. Но Эмма приложила все силы, чтобы не скорчить гримасу, решив поскорее с этим покончить.

– Я ваш поклонник номер один, – продолжил парень. – Раньше эту программу не смотрел, но после того, как вы в ней появились, не пропускаю ни одной серии. Если меня нет дома, записываю ее. Иногда записываю, когда сижу дома, чтобы потом смотреть снова и снова.

Эмма ждала, чтобы написать дежурную фразу и уйти. Она уже сожалела, что согласилась: парень вроде бы безобидный, но определенно странный.

– Что мне напи…

– Думаю, вы – потрясающая актриса, – прервал ее он.

Комплимент смутил. Эмма не смотрела на него, уставившись в блокнот, но он пригнулся, чтобы поймать ее взгляд.

– Я ваш поклонник номер один, – повторил он, словно ожидая реакции, которой не последовало, когда он в первый раз произнес эти слова. Он надвинулся на Эмму, вторгаясь в ее личное пространство, и заставил отступить к стене. – Я знаю о вас все.

Зазвенели колокольчики тревоги.

– Надеюсь, что нет, – попыталась отшутиться Эмма, да только голос ее подвел: в нем слышалась нервозность. Она посмотрела на ворота студии, но охранник, похоже, куда-то отошел.

– Ваше любимое блюдо – лазанья. Ваш любимый фильм – «Грязные танцы». У вас черный пояс по карате. Вы начали заниматься в школе, в одиннадцать лет, потому что одна из девочек стала вас задирать. Вам хватило пяти лет, чтобы получить черный пояс. В тот год вы участвовали в чемпионате Англии, который проходил в Бирмингеме, но поняли, что это трудно – одновременно тренироваться и стремиться к артистической карьере. Вы всегда хотели стать актрисой, мечтаете о главной роли в фильме, но думаете, что пока к этому не готовы.

Эмма нервно переступала с ноги на ногу.

– И откуда вы все это узнали?

– Я это прочитал, – ответил парень. – Всегда ищу статьи о вас в журналах. Хотя никогда их не покупаю: просматриваю у газетных лотков и в киосках. Они разрешают стоять и читать журналы – хоть целый день. Мне нравится туда приходить, особенно когда есть статьи о вас.

– А-а, журнальные статьи… – Эмма ощутила облегчение, услышав логичное объяснение его глубоких знаний ее биографии и предпочтений. – Вы прочитали интервью в «Сплетнях и знаменитостях».

Он кивнул и улыбнулся, обнажив желтеющие зубы и дохнув на нее затхлостью. Похоже, он их и не чистил.

– Я люблю читать о вас статьи.

Она не хотела давать это чертово интервью, но агент убедил ее, что самореклама зачастую приводит к новым и более серьезным ролям. В итоге ей даже понравилось. Но теперь, глядя на этого улыбающегося парня, она осознала, что выставила часть своей личной жизни напоказ незнакомцам. И ее это определенно не радовало.

– Что мне вам написать? – вновь спросила Эмма, держа ручку наготове, стараясь не смотреть на него.

– Что вам угодно, – ответил он. – Меня зовут Стивен.

– Ладно, Стивен. – И она написала короткую записку на первой пустой странице, которую нашла во второй половине блокнота. Предыдущие заполняли автографы, в том числе и участников сериала, в котором она снималась.

Эмма вернула блокнот и ручку. Теперь ей более всего хотелось помыть руки. Стивен всматривался в ее запись, словно пытался расшифровать код времен Второй мировой.

– «Моему поклоннику номер один, с любовью, от Эммы», – прочитал он вслух, посмотрел на нее и улыбнулся. – Спасибо. – Безумия в глазах прибавилось. – Вы не только прекрасны… Вы добрая. Я думаю, мы станем действительно близкими друзьями. Я знал, что станем, как только увидел вас.

– Спасибо. Знаете, мне надо бежать. – Бочком, бочком она обошла его, и теперь уже он стоял спиной к стене. – Рада нашему знакомству.

– Одну секунду, – он поднял фотоаппарат.

Эмма вскинула руку, чтобы лицо не попало в кадр.

– Нет, Стивен. Пожалуйста, не надо.

– Уже снято.

Эмма могла бы возразить, потребовать, чтобы он стер кадр, но хотелось побыстрее завершить эту встречу.

– Должна идти, – она повернулась и пошла прочь.

– Еще увидимся, – крикнул он и помахал рукой.

* * *

– Эмма, иди сюда!

Она положила сдачу в карман и обвела взглядом столовую, чтобы понять, кто ее зовет. Клер Донован, снимавшаяся в том же сериале, махала ей, предлагая сесть за ее столик.

– Привет, – поздоровалась Эмма, усаживаясь напротив. – Приятного аппетита.

Она никогда не ела за одним столиком с Донован. Артисты обычно делились на группы, в зависимости от времени, проведенного на съемках сериала. И если Эмма снималась только шесть месяцев, то Донован – почти четыре года и, по слухам, считалась одной из самых высокооплачиваемых актрис.

– Я видела, что вчера ты разговаривала со Стивеном Майерсом. – Она положила нож и вилку.

– Парнем у ворот? Он попросил автограф, и всё.

– Еще и сфотографировал?

– Да, но я не разрешала. Больше разговаривать с ним не буду, это точно. От него как-то не по себе, но я думаю, он безобидный. А почему ты спрашиваешь?

– Он далеко не безобидный, – поправила ее Клер. – Держись от него подальше. Он – беда.

– В смысле?

– Он не первый год отирается около студии, пристает главным образом к женщинам. И всегда к молоденьким. Парни умеют пройти мимо с каменной физиономией. Я знаю, он кажется безобидным, Эмма, но, если дать ему повод, отвязаться от него будет трудно.

– Он что, не дает прохода?

– В прошлом году Карен Родэм натерпелась от него. Сначала улыбнулась, расписалась в его маленьком альбоме для автографов – и думать о нем забыла. Но он начал заговаривать с ней каждый вечер после работы, встречая у ворот. Через несколько недель уже появлялся у ее дома, звонил в квартиру глубокой ночью, кричал под окнами, что любит ее. Из-за него Карен едва не ушла из шоу. Так что – да, он может не давать прохода.

– Господи, это ужасно… Она обратилась в полицию?

– Да, но прошло достаточно много времени, прежде чем они поняли, что дело приняло достаточно серьезный оборот и пора вмешиваться. Суд вынес соответствующий запрет, и это сработало, потому что он перестал преследовать ее и уже не появлялся около студии. А вчера я увидела, как ты говоришь с ним… Теперь жалею, что не подошла и не увела тебя, но не могу заставить себя подойти к этому типу. Боюсь, что он начнет приставать ко мне, окажись я рядом.

– Так что же мне делать? – Голова у Эммы шла кругом.

– Больше с ним не разговаривай, – посоветовала Клер. – Я знаю, это звучит ужасно, но если он попытается заговорить с тобой, просто проходи мимо, делай вид, что его нет. И надейся, что он поймет. В любом случае, не потворствуй ему, иначе с тобой случится то же самое, что случилось с Карен. Я предупрежу и всех остальных, раз он вернулся.

– Правильно, – кивнула Эмма. – Спасибо, что сказала.

* * *

– Эмма, – позвал он в тот же день, едва она вышла за ворота.

При виде приближающегося Стивена Майерса у нее упало сердце. Он улыбался ей, словно близкой подруге. И хотя обычно она никогда себя так не вела, но тут последовала совету Клер и прошла мимо.

– Эмма! – крикнул он. – В чем дело?

Даже зная о прошлом Стивена, она чувствовала себя неловко, проигнорировав его, но тешила себя надеждой, что на этом их отношения и закончатся.

Куда там: он побежал следом.

– Я сделал вашу фотографию, – продолжил он, пытаясь не отстать от идущей быстрым шагом Эммы. – Вот она.

Она даже не взглянула на фотографию, которую он ей показывал.

– Я повешу ее на стену спальни.

– Пожалуйста, Стивен, я спешу домой. – Девушка с трудом подавила желание вырвать фотографию из его потной руки.

– Вы в порядке? – спросил он, перейдя на бег трусцой, фотоаппарат колотился по цыплячьей груди. – Кто-то вас расстроил? Он вас расстроил?

– Я тороплюсь, – она не понимала, о чем он.

– Торопитесь домой к вашему бойфренду?

Эмма остановилась. Может, подумала она, если поговорить с ним теперь, поставив точку, удастся избежать проблем в будущем? Она придерживалась мнения, что по-хорошему можно договориться едва ли не со всеми.

– Послушайте, Стивен, вы, похоже, хороший парень, но мне надо домой. Уже темнеет и мне пора.

– К вашему бойфренду, к Даррену.

– К Даррену?

– Да, к Даррену… Даррену Кларку.

Он назвал имя и фамилию персонажа, которого играл ее бойфренд. Он тоже снимался в сериале – там они и познакомились.

– Его настоящее имя – Стюарт, – ответила она, – но я с ним не живу.

И тут же раскаялась в том, что сказала об этом.

– Я думаю, вы заслуживаете парня получше, – уверенно заявил Стивен. – Не следует вам связываться с преступником, тем более таким, как Даррен. Что вы в нем находите?

В сериале Стюарт играл плохиша, и Стивен Майерс, очевидно, путал выдумку и реальность.

– Пожалуйста, Стивен, я должна идти, – она повернулась и зашагала прочь.

– Эмма, я вас люблю! – услышала она, и ей пришлось собрать волю в кулак, чтобы не побежать.

Глава 18

Нынче…

– Извини, что задержалась. – Лиззи присоединилась к Эмме за столиком в пабе уже поздним воскресным вечером. Заведение находилось в двух шагах от квартиры Лиззи, так что бывали они здесь часто. Идеальное место для разговоров: народу не так и много, музыка, не бьющая по ушам, но достаточно громкая, чтобы посторонние тебя не услышали и не подслушали. – Едва сумела уйти. – Она поставила сумку на свободный стул. – Там сейчас ад. Девушка, получившая мою роль, никак не может выучить текст. Режиссер на грани нервного срыва. Они хотели, чтобы я осталась еще на пару часов, но, слава богу, я сыграла хорошо, и они меня отпустили. Наконец-то.

– Извини, Лиззи, что вытащила тебя сюда, – ответила Эмма. – Мне не хочется, чтобы из-за меня ты упустила этот шанс. Они не рассердились на тебя за ранний уход?

– Нет, я им нужна, Эм. Никого больше за столь короткий срок им просто не найти. И я хочу думать, что это дает мне относительную свободу. – Лиззи широко улыбнулась. – В любом случае, я сказала им, что моя тетушка приболела и я обязательно должна ее проведать. Ты знаешь, при необходимости лгу я убедительно.

Эмма улыбнулась.

– Мне повезло, что ты на моей стороне. Ты настоящая подруга.

– Знаю, знаю, – отшутилась девушка. – Так в чем дело? Когда ты позвонила, я решила, что Ричарду стало хуже.

– Я поговорила с миссис Хендерсон.

– Я догадывалась, что поговоришь, – в голосе подруги удивления не слышалось. – И что она сказала?

– Не так много, но, возможно, действительно важное.

– Давай, не томи!

– Думаю, я знаю, кто напал на Ричарда. И, возможно, похитил Дэна.

– Что?

– Это длинная история. Давай что-нибудь закажем. Мне надо многое тебе рассказать.

* * *

– Началось все, когда я снималась в мыльной опере в Манчестере, – заговорила Эмма после того, как обе пригубили джин с тоником. – Я работала лишь несколько месяцев, когда однажды вечером у ворот студии ко мне подошел какой-то парень и попросил автограф. Его звали Стивен Майерс. Я особо об этом не думала, хотя мне сразу показалось, что тип он неприятный. Но на следующий день одна из актрис, Клер, рассказала мне о нем. Оказалась, что он и раньше преследовал актрис из этого сериала, появлялся у дома, кричал под окном, что любит их… В общем, предупредила, что его нельзя ни в коем случае привечать – нельзя даже разговаривать.

– Так он из тех, кто не дает прохода? – Лиззи поднесла стакан к губам, не отрывая глаз от Эммы.

– Да. И полиция предупреждала его, когда он приставал к другой девушке. Он на какое-то время угомонился, а потом принялся за старое, уже со мной.

– И что случилось?

– Я все сделала, как мне посоветовали. Следующим вечером он вновь дожидался меня, но я постаралась его игнорировать. Надеялась, что он поймет.

– Но он не понял?

– Нет. Каждый день поджидал меня у ворот. Иногда говорил, что любит меня, иногда оскорблял Стюарта, с которым я тогда встречалась. Он не отличал выдумку от реальности, поэтому называл Стюарта «Даррен»… ну, ты понимаешь. Предупреждал, что Даррен дурно на меня влияет, поскольку Стюарт играл плохого парня.

– Господи, – Лиззи поморщилась. – Он же чокнутый!

– Он увлекался фотографией, всегда носил с собой фотоаппарат. Даже когда я пыталась проскочить мимо, фотографировал меня. Актеры-мужчины начали сопровождать меня, как телохранители, но его это не останавливало. Иногда он отсылал фотографии моему агенту, но бо́льшую часть я, конечно, не видела.

– Он собирал их в собственную коллекцию…

– Полагаю, что да. Во всяком случае, ни в газетах, ни в журналах их не публиковали.

– Урод, – прокомментировала Лиззи. – И как долго это продолжалось?

– Больше года.

– Черт-те что! Ты жила, как в кошмаре…

– Точно. И становилось только хуже… Каким-то образом он выяснил, где я живу. Точно не знаю, но, наверное, как-то вечером шел за мной до самого дома. Поначалу посылал письма – любовные, как я понимаю. Писал, как сильно он меня любит и как ценит нашу дружбу. Начал молить бросить Стюарта и уйти к нему. Потом принялся крутиться около дома, фотографировал меня, когда я приходила или уходила. Иногда торчал у дома и глубокой ночью… Как-то я встала в туалет, выглянула из окна и увидела его. В три часа утра.

– Как ты с этим справлялась? – сочувственно спросила подругу Лиззи.

– Поначалу мне это не мешало, – ответила Эмма, – но потом я впала в депрессию. Какое-то время принимала антидепрессанты, и нам со Стюартом дали несколько недель отдыха, чтобы мы смогли уехать в отпуск. Если бы не поддержка Стюарта и Уилла, не знаю, чем бы для меня все закончилось. Уилл частенько приезжал из Лондона, чтобы проведать меня.

– А полиция? Как я понимаю, ты к ним обратилась?

– Практически сразу… во всяком случае, как только он появился у моего дома. Поскольку в том же самом его уличали и раньше, я думала, они сразу воспримут это серьезно. Но поначалу они спустили все на тормозах. Поговорили со Стивеном, но в неформальной обстановке, как бы пожурили. И посоветовали мне, как вести себя, что делать, но с таким видом, будто во всем виновата только я. Я почувствовала, что они меня подвели. С тех пор я полиции, к сожалению, не доверяю.

– А что потом?

– Мы получили решение суда, запрещающее ему подходить ко мне и разговаривать со мной. Ему также запретили слоняться у студии или около моего дома.

– И это дало результат?

– Слава богу, да. После этого я ни разу его не видела и не получила ни одного письма. Но к тому времени мы со Стюартом решили, что нам пора сменить обстановку, подвести черту и оставить все позади. Вся эта история тяжелым грузом давила на наши отношения, и я знала, что и дальше оставаться в Манчестере выше моих сил. Даже серьезно задумалась над тем, чтобы завязать с актерством, потому что ничего бы этого не случилось, если бы я не снималась в телесериале. – Эмма замолчала, отпила джина с тоником. – Но Стюарт убедил меня, что тем самым я позволю ему одержать победу, поэтому я решила попробовать свои силы в театре, где могла рассчитывать на большую анонимность.

– Поэтому вы приехали в Лондон?

– Да. Нам требовалось начать все с чистого листа. И, разумеется, если бы мы не уехали, всегда оставался шанс столкнуться со Стивеном на улице. Мне хотелось жить там, где я встретить его никак не могла. И с тех пор я его ни разу не видела… больше четырех лет.

– А с чего ты взяла, что именно он напал на Ричарда? – спросила Лиззи. – Времени прошло много.

– Из-за слов миссис Хендерсон. Человек, которого она видела, сказал, что он – мой «поклонник номер один». Именно так и называл себя Стивен Майерс. Я думаю, она говорила именно с тем, кто напал на Ричарда. И я уверена, что этим человеком был Майерс… Или ты думаешь, что я спешу с выводами?

– Нет, не думаю… – Подруга откинулась на спинку стула. – Похоже, что именно он. И, по-твоему, он способен на такое? Раньше проявлял насилие?

– Нет, – признала Эмма. – Ничего такого он себе не позволял… но я всегда чувствовала, что он на это способен. В письмах он точно мне угрожал. А кто знает, как он мог измениться за это время и что у него теперь с головой?

– Это правда… Но почему он внезапно появился именно сейчас, через четыре года?

– Свадьба… может, он узнал и захотел все изгадить.

– Возможно. Но как он выяснил?

– Кто знает? Может, он и не прекращал следить за мной. – По телу Эммы пробежала дрожь. – Вдруг он все эти годы не упускал меня из виду, Лиззи?

– Ты действительно так думаешь? Неужели ты ничего не замечала?

– Не знаю… Однажды мне показалось, что я видела его рядом с моим домом.

– Правда? – На лице подруги отразился испуг.

– Оказалось, это не он, – успокоила ее Эмма. – Мне просто привиделось. Но оглянись вокруг. – Она обвела рукой зал. – И выгляни на улицу. Все эти люди… В Лондоне легко раствориться, спрятаться, наблюдать исподтишка. Он мог следить за мной, а я бы его и не приметила.

– От этого мурашки бегут по коже… – Лиззи поежилась. – А что ты о нем знаешь?

– Ты про особенности характера, возраст и все такое?

Лиззи кивнула.

– Немало. Главным образом из его писем. Я знаю, что он на четыре года младше меня, все еще живет с родителями в Олдэме, это к востоку от Манчестера. Даже знаю адрес, потому он всегда писал его на конвертах – возможно, в надежде, что я отвечу. Но, разумеется, я ни разу ему не написала.

– А психическое заболевание?

– По словам полиции, он принимал лекарства от какого-то психического расстройства. Да и по разговору с ним не составляло труда понять, что с головой у него не в порядке.

– Так ты собираешься обратиться в полицию?

– Уже обратилась. Позвонила инспектору Гаснеру, как только переговорила с миссис Хендерсон.

– Они собираются его проверить?

– Они сказали, что «разберутся».

– Так это хорошо! Полагаю, мы можем подождать, пока они переговорят со Стивеном.

Эмма вздохнула.

– Я не уверена, что они переговорят. Судя по тону инспектора Гаснера, он воспринимал мои слова как шутку. Они уверены, что это сделал Дэн, Лиззи, и они видят во мне заблуждающуюся невесту, которая хочет обелить имя своего жениха.

– О тебе можно много чего сказать, но в заблуждающиеся я бы тебя записывать не стала.

– Спасибо. – Эмма смотрела на опустевший стакан.

– Что еще? – спросила Лиззи. – О чем ты задумалась?

Эмма подняла голову.

– Что ты делаешь завтра?

– А что? – подозрительно спросила подруга. – Эмма Холден, мне знаком этот взгляд! Что ты задумала?

– Я хочу, чтобы ты пошла со мной на встречу со Стивеном Майерсом, – ответила Эмма.

– Ты серьезно?

– Абсолютно. И если я права, от этого зависит жизнь Дэна.

Глава 19

– Не уверена я, что это хорошая идея…

– Что ты хочешь этим сказать? – Эмма искоса глянула на Лиззи, сидевшую на пассажирском сиденье. Тем ранним утром понедельника они уже два часа как ехали по шоссе и находились на полпути к пункту назначения: дому родителей Стивена в Олдэме. День вновь выдался жарким, так что ехали они, опустив стекла в обеих передних дверцах.

Лиззи изо всех сил убеждала Эмму, что расследование – дело полиции, но та настаивала на своем, говорила, что одно другому не помешает, и в конце концов подруга согласилась составить ей компанию.

– Ты уверена, что вновь хочешь увидеть Стивена Майерса? – спросила она теперь. – После того, что ты говорила вчера, после того, как переехала в Лондон, чтобы не встречаться с ним…

– Я выдержу, – ответила Эмма, обогнав едва ползущий грузовик и вновь вернувшись на полосу медленной скорости. «Час пик» – не лучшее время для дальних поездок, но пока в пробках они не стояли, да и воздух еще основательно не прогрелся.

– Просто… Ну, не знаю… Ты действительно все продумала? – Лиззи посмотрела на подругу. – Ты задавалась вопросом, как он отреагирует, если увидит тебя лицом к лицу через столько лет? Если он имеет непосредственное отношение к случившемуся, такая встреча может быть опасна. А если не имеет, тогда ты рискуешь пробудить его интерес к себе. Он опять начнет преследовать тебя.

– Я много об этом думала. – Девушка не отрывала глаз от дороги. – Но сейчас стараюсь не думать, чтобы не струсить и не повернуть назад. Я надеюсь, что дома он больше не живет и мы сможем поговорить с родителями.

– Но может и жить. Вот я и думаю, что благоразумие требует предоставить расследование полиции, а самим держаться подальше, ничего больше.

– Именно так и сказал бы Уилл, – признала Эмма.

– Тогда почему ты не посвятила его в наши планы?

– Он бы попытался отговорить меня от этой поездки.

– Может, и мне следовало приложить побольше усилий. Убедить не делать того, о чем потом ты будешь сожалеть.

Эмма глянула на нее и сосредоточилась на дороге.

– Послушай, Лиззи, все не так плохо. Я знаю, от нашей поездки попахивает безумием, но я должна что-то делать. Не могу просто сидеть и ждать, пока Дэн позвонит или появится и все разом войдет в привычную колею. Я должна держать руку на пульсе. Даже если наша поездка результатов не принесет, по крайней мере, я смогу сказать себе, что сделала все, что смогла. А если существует риск вернуть Стивена Майерса в мою жизнь, что ж, я готова на него пойти.

– А ты не думала, что он только этого и хочет?

– Ты о чем?

– Чтобы ты приехала, разыскивая его. Именно к этому он и стремится: заставить тебя приехать к нему!

– Я об этом думала… Такие расчеты – не для него.

– Ладно, – смирилась Лиззи. – Пока я с тобой, но, если ситуация начнет выходить из-под контроля, если этот Стивен вновь начнет преследовать тебя, я немедленно позвоню в полицию.

– Конечно, – согласилась Эмма.

* * *

– Что такое? – спросила Эмма, замедляя ход перед морем тормозных огней на выезде из Бирмингема.

– Наверное, пробка, – Лиззи высунулась из окна. – Как думаешь, так будет до Олдэма?

– Вероятно.

Подруга шумно выдохнула и принялась обмахиваться обеими руками.

– Даже с открытыми окнами в кабине – печка. На ходу хотя бы продувает.

– В следующий раз куплю автомобиль с кондиционером.

– Отличная идея…

– Хотя, как знать, может, такой жаркой погоды при нашей жизни больше не будет, – улыбнулась Эмма, но, судя по выражению лица Лиззи, эти слова не показались ей шуткой. – Лиззи… – Она посмотрела на подругу, уставившуюся в далекую даль. – О чем ты так задумалась?

– Да ни о чем. – Голосу девушки недоставало убедительности. – Просто… Ну, не знаю…

– Выкладывай, – потребовала Эмма, включив первую передачу, потому что машины сдвинулись с места.

– Знаешь, меня удивляет, что ты никогда раньше об этом не говорила. Мы дружим три года, мы вместе снимали квартиру, и ты ни разу об этом не упомянула. А судя по тому, что ты мне рассказала, эта ситуация оказала существенное влияние на твою жизнь.

– Я много раз подходила к тому, чтобы рассказать, – ответила Эмма. – Но стоило мне подумать о том, что я должна вновь все это…

– Извини, Эм, – оборвала ее Лиззи. – Не надо больше об этом говорить. Это все мой эгоизм. Я не имела никакого права упрекать тебя в этом. И тебе не надо в чем-то передо мной оправдываться.

– Нет, я хочу объяснить, – возразила Холден. – Если честно, я боялась своей реакции на мой же рассказ. Долгие годы я держала эту историю под спудом и просто не знала, что произойдет, если я вновь заговорю об этом. Боялась, как этот рассказ отразится на мне.

– Мне это понятно.

– Ты не представляешь себе, как часто я подходила к тому, чтобы все рассказать. Один раз, когда мы пошли по магазинам, в прошлое Рождество. Шли по Оксфорд-стрит, и на мгновение мне показалось, что я увидела его на другой стороне улицы, наблюдающим за нами. Едва не рассказала тебе все.

– Но это был не он?

– Нет, какой-то мужчина с фотоаппаратом, который снимал рождественские гирлянды. Но на мгновение я испугалась, Лиззи, действительно испугалась!

– Это ужасно, Эм. Не следовало тебе носить все в себе. – Подруга сжала руку Эммы. – Я бы помогла.

– Знаю. Ты и сейчас помогаешь.

К счастью, пробка рассосалась, и через полчаса они ехали со скоростью семьдесят миль в час. Эмма чуть расслабилась, слушая радио, концентрируясь на дороге, но время от времени вспоминала, что ей предстоит, и вздрагивала. Обе молчали минут двадцать. Прежде чем Лиззи решилась задать мучивший ее вопрос:

– Эмма, ты говоришь, что эта история со Стивеном повлияла и на твои отношения со Стюартом.

Девушка кивнула.

– Поэтому вы расстались? Но ты не рассказывай, если не хочешь. А мне посоветуй не лезть в чужие дела.

– Все нормально, – ответила Эмма. – Может, действительно пора рассказать тебе все… – Она помолчала, собираясь с мыслями. – Каким-то образом это повлияло, но главная причина заключалась в другом. Честно говоря, я не думаю, что Стюарт прижился в Лондоне. Когда мы только приехали, нас обоих переполняли надежды. Все плохое позади, дальше будет только лучше… И поначалу так и было. Стюарт получил роль в одном из сериалов Би-би-си, я – в театральной постановке. Но после того, как контракт Стюарта закончился, он никак не мог получить работу, которую хотел. У него началась депрессия, он терял интерес…

– К тебе?

– Ко всему. Перестал ходить на пробы, спал круглыми сутками. Через три месяца сказал, что нам надо разбежаться. Так, мол, будет лучше всего. И тут же уехал.

– Ты удивилась?

– Не то слово, – ответила Эмма. – Я, конечно, знала, что он мается, его определенно что-то тревожило, но не думала, что причина – его неудовлетворенность нашими взаимоотношениями. Для меня это стало шоком.

– Ты, наверное, переживала…

– Еще как! Мы собирались пожениться, и я рассчитывала, что все оставшиеся дни проживем вместе. Я думала, он – мой единственный. Когда он ушел, я осталась с разбитым сердцем. Внезапно в моей жизни образовалась огромная дыра. Никогда я не ощущала внутри такую пустоту. Но вскоре я встретила тебя, переехала в твою квартиру, и это помогло.

– А потом ты встретила Дэна.

– Да… – Девушка печально улыбнулась. – А теперь он ушел.

– Я уверена, все образуется наилучшим образом!

– Я постоянно себе это твержу, – ответила Эмма.

* * *

– Через полчаса будем на месте, – объявила Эмма. – Быстро доехали.

– Половина первого. – Лиззи посмотрела на часы. – Неудивительно, что в желудке урчит.

– Может, нам следовало поесть на заправке, но мне хотелось доехать как можно быстрее. Тогда и в Лондон вернемся не так поздно. Со всеми твоими репетициями тебе лучше ложиться спать пораньше.

– Теперь все это представляется неважным, учитывая обстоятельства. Может, мне следовало отказаться от роли, как ты поступила с прослушиванием…

– Не следует тебе так думать. – Эмма покачала головой. – Давай лучше определимся с тем, что будем делать, когда встретимся с родителями Стивена.

– Ладно. Ты сама-то думала об этом? О чем нам с ними говорить?

– Я надеялась, они смогут сказать нам о том, чем занимался Стивен в последнее время… особенно если переехал в Лондон.

– Думаешь, они тебе это скажут?

– Не уверена, но попытка – не пытка. Его отец производил впечатление благоразумного человека, и я думаю, он поговорит с нами, если у него есть подозрения, что Стивен занимается чем-то не тем.

– Ты с ним встречалась?

– Лично – нет, но однажды я получила от него письмо. Он пообещал, что попытается убедить Стивена больше не преследовать меня. Похоже, очень милый человек.

– Не такой, как сын.

– Нет, слава богу!

– Так ты собираешься сказать им, почему задаешь эти вопросы? Насчет Дэна и Ричарда?

– Думаю, да.

– А если Стивен там?

– Тогда спрошу Стивена, – ответила Эмма, – хотя молю Бога, чтобы до этого не дошло.

– Если он это сделал, то, конечно, не скажет, так?

– Вероятно, нет, но, как меня это ни пугает, по-своему я ему небезразлична, Лиззи. Возможно, мне удастся вытащить из него правду.

Глава 20

– По-прежнему уверена, что хочешь это сделать?

– Не на все сто, – ответила Эмма, когда обе смотрели на принадлежащий родителям Стивена дом с большой террасой. Кое-где кирпичи поросли мхом, а окна покрывал слой пыли. Даже под ярким солнцем дом выглядел мрачным. – Теперь, когда я здесь, у меня возникает мысль, что спешить с этой поездкой не следовало.

– Мы можем развернуться и поехать обратно.

Эмма выдохнула.

– Раз уж мы здесь, давай доведем дело до конца.

– Вполне возможно, что они здесь уже и не живут…

– Есть только один способ это выяснить…

Девушка направилась к деревянной парадной двери, с которой осыпалась зеленая краска. Она постучала, и они стояли, дожидаясь ответа. Эмма молила Бога, чтобы дверь открыл не Стивен. Она просто не знала, как на это отреагирует. Слишком много ночей без сна было проведено из-за него. Как знать, а вдруг встреча лицом к лицу вгонит ее в глубокую депрессию… Но другая ее часть жаждала этой встречи. Считала необходимой взглянуть ему в глаза и выяснить, имел ли он отношение к случившемуся.

После нескольких секунд ожидания Эмма постучала вновь, к костяшкам пальцев прилипли крупинки зеленой краски. Опуская руку, Эмма заметила, что та дрожит.

И вновь стук не вызвал никакой ответной реакции.

– Может, их нет дома, – предположила она, ощущая безмерное облегчение. Путешествие в прошлое напрягло ее куда сильнее, чем ожидалось, и внезапно возникло непреодолимое желание сесть в машину и уехать к нормальной жизни.

Но жизнь без Дэна никак не тянула на нормальную.

Эмма посмотрела на улицу. Ее пересекала старуха, катившая за собой сумку на скрипучих колесиках.

– Нет, – возразила Лиззи. – Кто-то в доме есть.

– Правда?

– Я увидела кого-то в окне верхнего этажа.

Эмма посмотрела на пожелтевшую тюлевую занавеску, но никого разглядеть не смогла. Отступила от двери на шаг, всматриваясь в окно.

– Кого ты видела? Женщину или мужчину?

– Женщину.

«Его мать».

Постояв несколько секунд, Эмма приняла решение.

– Миссис Майерс? – крикнула она, глядя в окно. – Пожалуйста, откройте дверь!

Прежде чем она закончила предложение, заскрипела открывающаяся дверь.

Женщина, которая появилась на пороге, напомнила Эмме ходячего мертвеца из какого-то фильма про зомби. Она вышла к ним в поношенном халате, а ее лицо обвисало, словно его тянули к земле невидимые гири.

Эмма сразу поняла, что это мать Стивена, хотя никогда раньше ее не видела: те же пустые глаза, в которых читалось яростное желание. По телу девушки пробежала дрожь: она смотрела на человека, который ее преследовал, только старше возрастом и другого пола.

– Эмма? – спросила женщина таким голосом, словно только что пробудилась от глубокого сна; ее взгляд впился в гостью.

Эмма кивнула, захваченная врасплох. Она и раньше задавалась вопросом, сколь много рассказывал о ней Стивен родителям, но представить себе не могла, что после стольких лет его мать узнает ее. И сразу.

– Приятно тебя видеть, – миссис Майерс улыбнулась, открыв потемневшие зубы, шагнула от порога к Эмме и, прежде чем та успела отпрянуть, обняла ее. – Стивен будет счастлив.

Девушка внутренне сжалась, когда ее окутала волна едкого запаха, идущего от тела миссис Майерс. Она подавила желание оттолкнуть женщину, но вместо этого обняла ее сама.

* * *

– Сахар будете? – крикнула миссис Майерс из кухни.

– Мне не надо, спасибо, – ответила Лиззи. Эмма молчала. – И Эмме тоже, – добавила она, заметив, что ее подруга вопрос не услышала.

Эмма сидела на вытертом диване, Лиззи – в кресле у противоположной стены гостиной. В комнате царил густой сумрак, ковер прилипал к туфлям, на потолке виднелись подтеки. Но более всего ей досаждал неприятный запах. Эмма не понимала, что вызывало эту тошнотворную вонь, но при этом запах казался знакомым.

– А вот и я. – Миссис Майерс принесла поднос с тремя чашками чая и открытой коробкой печенья.

– Спасибо, – ответила Лиззи, с тревогой глядя на подругу, погруженную в глубокие раздумья.

– Такой приятный сюрприз… – Миссис Майерс протянула Эмме поднос с двумя чашками. – После стольких лет…

– Спасибо, – ответила девушка.

– Я столько о тебе слышала, и разумеется, видела, по телевизору… И, конечно, давно хотела увидеть наяву. Но ты знаешь Стивена… Он никого не любит пускать в свою личную жизнь, и я, конечно, на него не давила.

Эмма переглянулась с Лиззи.

– Знаешь, – продолжила миссис Майерс, – в жизни ты еще красивее. Стивену повезло, что у него такая девушка – красивая, талантливая актриса. Я говорила Стивену: никогда не отпускай ее, пусть всегда будет с тобой.

– Миссис Майерс, – начинает Эмма, – у нас со Сти…

И замолкает. Может, сейчас не время говорить об этом? Может, надо, прежде всего, исходить из цели приезда сюда: узнать, что только возможно, о местопребывании Стивена? И спорить с ней – ошибка, которая может все погубить.

– Мы приехали повидаться со Стивеном, – Эмма пытается изгнать из голоса эмоции. – Он здесь?

На лице миссис Майерс отражается недоумение.

Эмма предпринимает вторую попытку.

– Стивен сейчас с вами?

– Нет. – Ее вопрос для женщины – потрясение. Такое ощущение, что она получила ужасную весть. – Я думала, он с тобой…

– Он не со мной, миссис Майерс.

– Я… Тогда я не знаю, где он. – Она прижимает руку ко рту, отступает на шаг, словно от невидимого удара.

– Вам известно, где он был последнюю неделю? – напирает Эмма. – Стивен провел ее в Лондоне?

– В Лондоне? Он никогда там не был, – в ее голосе чувствовалась злость. – Я ему говорила: держись подальше от этого отвратительного места. Он ужасный и грязный. – Она нацелила палец на Эмму. – Он никогда не поехал бы туда. Что ты такое говоришь?

Девушке хотелось подняться и уйти. Она чувствовала себя уязвимой, ей не нравилось ни направление разговора, ни поведение миссис Майерс. Но она решила остаться и как-то успокоить женщину, чтобы все-таки попытаться узнать нужные сведения.

– Я ничего и не говорю, миссис Майерс. Просто подумала, что вы можете знать, где Стивен.

– Я не знаю. Пожалуйста, выпейте чай, пока не остыл.

Эмма поднесла чашку ко рту и едва скрыла гримасу, когда поняла, что молоко скисло. А вот миссис Майерс пила свой, не испытывая никакого дискомфорта. Девушка посмотрела на Лиззи, лицо которой однозначно говорило о том, что она уже попробовала этот мерзкий чай.

Эмма изо всех силы пыталась найти другой подход, но ничего не выходило. Задалась вопросом, а как поступил бы в такой ситуации инспектор Гаснер.

– Хотите взглянуть на комнату Стивена? – спросила миссис Майерс.

Эмма поставила недопитую чашку.

– Да, с удовольствием.

– Одну минутку, – добавила старуха. – Мне надо кое-что проверить. – Она вышла из гостиной и направилась наверх.

– Ты думаешь, она видится со Стивеном? – прошептала Лиззи. – Она нездорова, чувствуешь?

– Что-то с ней не так, – кивнула Эмма. Она услышала, как миссис Майерс с кем-то говорит наверху, хотя слов разобрать не смогла.

Услышала ее голос и Лиззи.

– Ты не думаешь?..

– Все может быть, – пожала плечами Холден. – Но она нездорова, это точно.

– Можете подниматься, девушки, – прокричала миссис Майерс вновь радостным голосом, и Эмма задалась вопросом, не страдает ли эта женщина маниакально-депрессивным психозом. Этим мог объясняться и мрачный, похожий на пещеру дом, и неприбранные гостиная и кухня.

– Пошли, – Эмма поднялась с дивана. – Я – первая.

– Не нравится мне все это, – пробурчала Лиззи.

– Мне тоже. Совершенно не нравится.

* * *

– Сюда. – Миссис Майерс подзывала их к комнате в конце коридора. – Извините, что заставила вас ждать. Хотела убедиться, что все в порядке.

Эмма пересекла лестничную площадку – под ногами скрипели половицы, – прошла мимо двух закрытых дверей. Задалась вопросом, за какой из них затаился человек, с которым разговаривала миссис Майерс. Это мог быть мистер Майерс, а может, и сам Стивен. Она оглянулась на Лиззи, которая следовала по пятам.

– Заходите, – теплый и радушный голос.

«Заходи, гостьей будешь, – сказал паук мухе».

Миссис Майерс отступила в сторону, пропуская Эмму в комнату. Стены спальни Стивена покрывали фотографии: они накладывались одна на другую. В три или четыре слоя. Их было так много, что обои оставались видимыми только в самых углах.

– Я знала, что фотографии тебе понравятся, – прокомментировала миссис Майерс, глядя, как взгляд Эммы блуждает по стенам.

Фотографировал Стивен только ее, главным образом в Манчестере: около студии, на улицах, около дома, выглядывающей из окон квартиры.

Но одна фотография отличалась.

На ней Эмма пересекала проезжую часть. Дома и магазины она узнала: Оксфорд-серкус, загруженный перекресток на Оксфорд-стрит, в центре Лондона.

Стивен Майерс нашел ее и в столице.

Глава 21

Стремясь обсудить с Лиззи увиденное, Эмма извинилась, и они пошли вниз, оставив миссис Майерс сидеть на кровати.

– Думаешь, она говорит сама с собой? – спросила Лиззи, когда они вернулись в гостиную. Сверху отчетливо доносился голос миссис Майерс.

Эмма вскинула глаза к потолку.

– Думаю, да… если никого нет в других комнатах.

«Могут там прятать Дэна?»

– Я склонна думать, что она говорит сама с собой.

Эмма нервно улыбнулась.

– Я тоже.

– Увидев его спальню, я не поверила своим глазам… – Подруга покачала головой. – У меня просто мурашки побежали по коже. Такое обычно видишь только в фильмах. От всего этого дома у меня мурашки.

– Я знаю…

Мысленно Эмма вернулась в комнату Стивена. Она не могла выбросить из головы эти стены, залепленные ее фотографиями: какое-то жуткое святилище, калейдоскоп событий ее жизни, запечатленных человеком, который путал реальность с фантазией, думая, что любит ее. И одна особенная фотография – возможно, ключ к поискам Дэна.

– Наверное, для тебя эти фотографии – жуткое потрясение. – Лиззи сама выглядела потрясенной. – Действительно, безумие! Этот парень одержим тобой, раз после четырех лет фотографии по-прежнему на стенах его комнаты.

– Стивен нашел меня и в Лондоне, – прошептала Эмма.

– Что? Откуда ты знаешь?

– Я нашла эту фотографию на стене. – Она протянула фотографию Лиззи. – Сдернула, когда миссис Майерс смотрела в другую сторону.

– Господи, это же Оксфорд-стрит. – Подруга посмотрела на Эмму, ее глаза широко раскрылись. – И когда он тебя сфотографировал?

– Не знаю. Это пальто я ношу много лет, так что он мог это сделать когда угодно.

– Слушай, мы должны немедленно выметаться отсюда! – Лиззи подхватила сумку с пола и встала. – А вдруг он вернется, пока мы здесь? Вдруг он наверху, прячется в одной из комнат?

Эмма замялась, борясь с желанием согласиться с ней.

– А? Пошли, Эм. Вдруг он вернется? От него можно ждать чего угодно, и она его не остановит, – прошептала Лиззи, указав на потолок. – Она такая же чокнутая, как и он. Кроме того, никто не знает, что мы здесь. Никто нам не поможет, случись что-то дурное.

– Я все думаю, – Эмма говорила медленно, отгоняя страхи о том, что сделает Стивен, если застанет их в доме, – что мне напоминает этот запах?

– Что?

– Я ходила на танцевальные курсы, и путь к автобусной остановке лежал мимо лавки мясника. Рядом с ней, в проулке, стояли контейнеры, и они воняли. Вот откуда я помню этот запах, Лиззи. В доме пахнет гниющим мясом.

Подруга посмотрела на нее.

– Ты же не думаешь…

Конечно, эта мысль сама по себе внушала ужас, но Холден не сомневалась, что правильно определила запах. В доме что-то гнило.

– Я должна проверить.

– Но мы не знаем, – запротестовала Лиззи, – откуда идет запах! И миссис Майерс может спуститься в любую минуту. Что будет, если она нас застукает?

– Стой на стрёме, – ответила Эмма и направилась на кухню. – Дай знать, если услышишь ее шаги на лестнице.

– Эмма, мне это не нравится!

– Пожалуйста…

– Ладно, – согласилась Лиззи, явно через силу.

Эмма обследовала кухню, но, хотя запах усилился, ничего подозрительного не заметила. Конечно, о чистоте речь не шла; напоминающая губку плесень росла на чашках, тарелках, блюдцах… Эмма, само собой, подумала о чашках, из которых они пили чай, и ее чуть не вырвало.

Она быстро и бесшумно открывала дверцы буфетов и шкафчиков, гадая, что может прятаться за ними. Но находила лишь пустоту да просроченные упаковки с бакалейными товарами. Уже собралась вернуться в гостиную, предположив, что запах доносится откуда-то снаружи, когда обратила внимание на дверь в углу. Сразу не увидела, потому что ее частично прикрывала распахнутая дверь в гостиную.

– Что-нибудь нашла? – тихонько спросила Лиззи.

– Еще минутку.

Эмма открыла дверь и поморщилась, потому что вонь ударила ее, как приливная волна, накатившись из черной бездны, в которую уходила лестница.

– Тут подвал. Запах идет из него.

– Будь осторожна, – напомнила подруга.

Девушка всматривалась в темноту. Потом повернула голову направо и нашла выключатель, но лампочка не зажглась. Ей предстояло или спускаться в темноту, или отступить.

Темноту она не жаловала, но и не боялась. И что-то тянуло ее вниз.

– Ты как, Эмма?

Напоминая себе о том, что Лиззи в соседней комнате, Эмма медленно и осторожно спускалась по ступеням, смахивая паутину, не решаясь подумать о том, кто или что может выскочить из темноты. Свет с кухни, и без того тусклый, таял, темнота поглощала ее.

Подвал тянулся далеко, и свет, который лился сверху, не добирался до дальней стены. Эмма не могла определить, где именно источник запаха, но теперь точно знала, что он в подвале.

И ей не хотелось думать о том, что это за источник.

На полу стояли картонные коробки, но в них она находила обычный домашний хлам: старый чайник, битые чашки и блюдца, чайный поднос. Никакого гниющего мяса.

Никаких расчлененных человеческих тел.

Но запах откуда-то шел.

Эмма двинулась в глубь подвала, лавируя между коробками и кашляя от вони. Наконец она наткнулась на отдельно стоящую, очень тяжелую коробку, которая не сдвинулась с места, даже когда она ее толкнула. Вонь усилилась. Срывая полосу липкой ленты, которая удерживала клапаны, Эмма осознала, что боковые стенки коробки влажные.

– Эм! – позвала Лиззи с верхней лестничной площадки.

Эмма сорвала скотч. В темноте она практически ничего не видела, но тут ее осенило. Вытащила мобильник, и свечение экрана чуть разогнало темноту.

– Эм, мы должны выметаться отсюда! Быстро!

Эмма раскрыла клапаны и инстинктивно отпрянула от убийственной вони. Потом отвернулась, набрала полную грудь воздуха и заглянула в коробку.

В ней лежали куры, в упаковке из универсама. На разных стадиях разложения. Приглядываться она не стала – отвернулась, кашляя и плюясь, и направилась к лестнице. Время, отпущенное на проведение обыска, закончилось. Удовольствие она получила маленькое, но хотя бы ее худшие подозрения не подтвердились: тело Дэна в подвале отсутствовало.

Лиззи ждала у двери, на лице ее отражалась тревога.

– Слава богу, ты в порядке. Пошли! – Она потянула подругу за рукав. – Надо выметаться, прямо сейчас! – Лиззи выглядела напуганной. – Это миссис Майерс. Она наверху, зовет Стивена. Такое ощущение, что у нее нервный срыв. Можем мы уйти?

Эмма решительно кивнула.

– Тогда не будем терять времени.

Они пересекли гостиную, вышли в коридор, надеясь через несколько секунд покинуть этот дом ужасов и вернуться в нормальный мир.

Но остановились: путь им загораживала плачущая миссис Майерс, размахивая ножом для резки хлеба.

– Вы не уйдете. – Рука, держащая нож, тряслась, слезы скатывались по щекам. – Не уйдете, пока не скажете мне, где Стивен.

Глава 22

– Вы собрались уйти, не попрощавшись, совсем как он.

Женщина приблизилась на крошечный шаг. Эмма отступила на такой же, подняв руки, жестом дав команду Лиззи вернуться в гостиную.

– Извините, мы просто решили немного пройтись, – солгала она. Теперь пришло время сказать миссис Майерс все, что та хотела услышать. Сказать что угодно, лишь бы выбраться из этого дома живыми.

– Нет. – Миссис Майерс вновь покачала головой и приблизилась к Эмме еще на шаг, двигаясь как зомби.

За долю секунды Эмме предстояло понять, как обезоружить миссис Майерс. В узком коридоре, лишавшем свободы маневра, задача представлялась нелегкой.

– Давайте присядем и поговорим об этом в другой комнате, – с улыбкой предложила Эмма. Все могло упроститься, если бы ей удалось вывести миссис Майерс в гостиную. Но ее инструктор по карате всегда подчеркивал, что отнимать нож силой – крайнее средство, к которому прибегают только в том случае, когда уговоры и язык тела не приносят результатов.

– Я так люблю своего сына. – Лицо миссис Майерс перекосило от горя. Она держала нож так крепко, что побелели костяшки пальцев, подчеркивая грязь на ее коже. – Я без него скучаю!

– Конечно, скучаете. – Эмма не отрывала глаз от лезвия ножа, отступая к гостиной. Женщина следовала за ней, словно их связывала невидимая нить.

Лиззи вжималась спиной в дальнюю стену. Эмма коротко глянула на подругу и ободряюще кивнула.

– Мы сейчас об этом поговорим… – Она обращалась и к Лиззи, и к миссис Майерс. – Вы хотите отдать мне нож?

Миссис Майерс выпученными глазами оглядывала гостиную, словно попала сюда впервые.

Эмма не отрывала от нее глаз, чтобы поймать момент, когда в лице проявится что-то осмысленное.

– Я так обрадовалась, когда он позвонил мне несколько недель тому назад. Сказал, что приедет ко мне, что не собирался уезжать так надолго. Ему не терпелось увидеться с матерью…

– Стивен говорил, где он был?

– Я думала, он с тобой. Он говорил, что он с тобой.

– Он не был со мной, миссис Майерс, – ответила Эмма. – Даю вам честное слово.

Рука с ножом затряслась сильнее, голова старухи начала опускаться, словно шейные мышцы ее не держали.

– Вы знаете, каково это – терять человека, которого любишь? – спросила миссис Майерс, глядя в пол. – Кажется, что у тебя вырвали все нутро и раздавили сердце. – Теперь она боролась со слезами.

– Я вас понимаю, – ответила ей Эмма. – У меня умерла мама. – Она прекрасно знала, каково это – терять близких, осознавать, что тех, кого любишь, больше нет.

Миссис Майерс подняла голову и посмотрела Эмме в глаза. Потом шагнула вперед.

Девушка не сдвинулась с места.

– Эм… – в тревоге подала голос Лиззи.

– Все хорошо, – ответила та и протянула руку к ножу, который миссис Майерс держала уже не так крепко. Но прежде чем Эмма успела его схватить, женщина разжала пальцы, и нож упал на ковер.

– Пойдемте, – Эмма повела миссис Майерс к дивану, усадила. – Немного посидите, и придете в себя.

Лиззи тем временем направилась к ножу и подняла его.

– И что мне с ним делать? – Нож она держала за кончик рукоятки, словно боялась заразиться.

– Лучше возьмись за него крепче, – предложила Эмма.

Подруга скорчила гримасу.

– Нам позвонить… ты понимаешь?

– Пожалуйста, не надо.

Эмма и Лиззи повернулись на голос и увидели бородатого мужчину, который появился на пороге с продуктовыми пакетами.

– Пожалуйста, никому не звоните. – Он вошел в гостиную. – За ней присматривает медсестра психиатрической службы. Я ей позвоню.

– Вы – мистер Майерс? – поднявшись, спросила Эмма.

– Да, но, пожалуйста, называйте меня Питером. – Он протянул руку. – Приятно познакомиться с вами, Эмма. Не буду притворяться, будто не знаю, кто вы. – Он заметил удивление на ее лице. – С учетом фотографий в этой чертовой спальне.

– И я рада встрече, – Эмма пожала его руку.

– Как я понимаю, вы хотели повидаться со Стивеном…

– Мы хотели поговорить с ним, да, – ответила девушка, отметив, что на отца Стивен похож больше, чем на мать.

Мистер Майерс вздохнул.

– Я только позвоню медсестре, а потом мы сможем уйти. С тобой все будет хорошо, так, Маргарет? Я скоро вернусь.

Его жена кивнула, глядя в пол.

* * *

– Извините, что вам пришлось встретиться с Маргарет, когда она в таком состоянии. – Они уже несколько минут ехали в микроавтобусе Питера. На бортах пестрела реклама его бизнеса: слесарные, сантехнические, столярные работы, ремонт бытовой техники и компьютеров. – Я не думал, что все так далеко зашло.

Отбыли они вскоре после прихода медсестры. Он не сказал, куда они едут, но вез их на встречу с сыном. И хотя Эмма нервничала, присутствие Питера как-то ее успокаивало. Она сомневалась, что при отце Стивен что-то учудит. Скорее, скажет правду о случившемся.

– Вы здесь больше не живете? – спросила Эмма, тут же поняв, что вопрос этот слишком личный.

– Последние несколько месяцев – нет. – Он повернул за угол, и микроавтобус прибавил скорости. – Но прихожу регулярно, чтобы посмотреть, в порядке ли она.

– Вроде бы она в глубокой депрессии…

– Да. Ей нездоровится достаточно давно, но, если быть честным с самим собой, после моего ухода стало хуже. Раньше она очень трепетно относилась к своему дому, гордилась безупречным порядком, а теперь сами видите, во что он превратился.

– По крайней мере, медсестра приглядывает за ней.

– Я знаю. Но она принимает лекарства, как Бог на душу положит, и ей становится только хуже. Это одна из причин, по которым я ушел: просто не выдержал… Я понимаю, это эгоизм, но мне пришлось уйти, чтобы самому не тронуться умом.

– Ее депрессия как-то связана со Стивеном? Лиззи слышала, что она выкрикивала его имя, и Маргарет сказала мне, что он ушел от нее, не попрощавшись.

– Началось все со Стивена, но теперь болезнь развивается сама по себе. Честно говоря, если бы завтра он пришел, думаю, лучше ей бы уже не стало.

– Она говорила, что он звонил ей несколько недель тому назад, – добавила Эмма.

– Так и сказала? – На лице Питера Майерса отразилось изумление, и на секунду он оторвал взгляд от дороги.

– Да, сказала, что он ей позвонил.

Питер покачал головой.

– Я позвоню медсестре. С этим надо что-то делать…

– Вы не думаете, что он ей звонил?

– Нет.

Мистер Майерс повернул направо, потом налево. В молчании они проехали несколько сотен ярдов, и микроавтобус остановился у низкого каменного забора.

– Мы на месте. – Питер отстегнул ремень безопасности и вышел из машины. Эмма и Лиззи последовали за ним.

Они направились к заборчику, и тут Эмма поняла, что приехали они на кладбище. Сотни надгробных камней тянулись вдаль.

– Пойдемте со мной.

Он вошел в калитку и двинулся меж могил. Эмма и Лиззи не отставали. Обе не решались ни о чем спрашивать. Дорога много времени не заняла. Мистер Майерс остановился.

Когда девушки подошли, он указал на надгробный камень Стивена Майерса.

Часть вторая

Глава 23

– Я не могу поверить, что прошло четыре года… – Питер Майерс не отрывал взгляда от надгробного камня. – Время прошло так быстро, столь многое изменилось…

Эмма не знала, что и сказать.

– Я очень сожалею, мистер Майерс, – пробормотала, наконец, девушка, в полной мере ощущая абсурдность ситуации: она произносит слова соболезнования у могилы Стивена. Но, пусть она его боялась и ненавидела столь пристальное внимание к себе, она сострадала ему, такому грустному и жалкому, не способному обрести счастье.

– Я всегда думал, что все так закончится, – Питер словно прочитал мысли Эммы. – Даже когда Стивен был маленьким. Чем-то он отличался от остальных, пусть я и не мог определить, чем именно. Если ему что-то нравилось, он на это набрасывался. Становился одержимым, как вами. – Он повернулся к Эмме, устало улыбнулся. – Жаль, что вы столько из-за него пережили.

– Это было давно.

– Но такое быстро не забывается, так?

Эмма кивнула.

– Как только мне стало известно, что он вытворяет, я пытался урезонить его, но он действительно думал, что вы влюблены друг в друга. Я знаю, в это трудно поверить, но он создавал альтернативные реальности, и для него они были настоящими. Мы водили его к специалистам, психиатрам, но без толку.

– Как я и говорила, это было давно.

– Да.

Пусть и без особого желания, Эмма задала вопрос, которого и страшилась:

– Как умер Стивен?

– Он покончил с собой.

У Эммы засосало под ложечкой. Он покончил с собой, и дата смерти на надгробном камне открывала, что произошло это вскоре после ее отъезда в Лондон… когда до него наконец-то дошло, что она действительно не хочет иметь с ним ничего общего.

– В последние несколько недель перед смертью, – продолжал Питер, – Стивен вел себя еще более странно, чем обычно. Мне следовало понять, к чему это могло привести. Он исчезал на несколько дней, а потом возвращался, словно ничего не произошло, – будто ушедший погулять кот. Маргарет сходила с ума от тревоги, а он ничего не объяснял. Я к этому как-то привык. Старался заставить себя об этом не думать. А потом он вообще не пришел домой. – Питер шумно сглотнул. – Полиция нашла его тело в канале в трех милях отсюда. Он ударил себя ножом, а потом прыгнул или упал в воду. Какие-то люди, плывшие на моторке, обнаружили тело в камышах. – Он вновь сглотнул. – Лицо обезобразили стервятники, лисы, крысы, вы понимаете… – У него перехватило дыхание.

Эмма глубоко вдохнула.

– Вы думаете, это случилось из-за меня? – спросила она. – Потому что я отвергла его?

Мистер Майерс пристально посмотрел на нее.

– Это не ваша вина. Если б не вы, был бы кто-то еще.

Эмма кивнула, благодарная за понимание.

– Стивен ездил в Лондон, чтобы найти меня?

– Возможно, – медленно ответил Питер. – Но я сомневаюсь. Не нравилось ему в незнакомых местах. Поэтому он постоянно болтался около этих чертовых телестудий: мы брали его туда, когда он был маленьким, в надежде увидеть кого-то из звезд телесериалов.

– Просто я нашла мою фотографию в спальне, сделанную в Лондоне.

– Значит, ездил… – В голосе Питера слышалась растерянность. – Как я и говорил, он исчезал на несколько дней, так что мог смотаться в Лондон без нашего ведома. – Он вновь посмотрел на Эмму. – Мне жаль, что вам пришлось увидеть его комнату со всеми этими фотографиями. Я хотел их снять, после того, как… вы понимаете, но Маргарет не хотела об этом и слышать. Эта комната – храм, и я не заходил туда все эти годы. Не могу этого видеть. А сейчас такие же ощущения вызывает у меня и дом. Поэтому я уехал.

– А что будет с Маргарет? Она поправится?

Он пожал плечами:

– Будем надеяться.

* * *

– Он не спросил, почему мы вдруг решили разыскать Стивена, – заметила Лиззи уже по пути в Лондон.

– И я этому рада, – призналась Эмма. – Очень бы не хотелось говорить ему, что мы заподозрили Стивена в нападении на Ричарда. – «И похищении Дэна».

– Но это было логичное предположение…

– Я сделала слишком поспешный вывод.

– Любой пришел бы к нему после слов миссис Хендерсон о «поклоннике номер один».

– Он мертв уже четыре года, Лиззи. Лежал в земле, а я все это время думала, что вижу его на улицах. Все время в чем-то его обвиняла…

– Надеюсь, себя в его смерти ты не винишь?

– Нет, пожалуй, что нет… ну, не знаю, какую-то ответственность чувствую. Если бы я повела себя как-то иначе, тогда, возможно…

– И не думай, – резко оборвала ее Лиззи. – Ты ничего не смогла бы сделать. Его отец так и сказал. Они, самые близкие люди, ничего не смогли сделать, так что не думай, что тебе удалось бы что-то изменить.

– Наверное, – согласилась Эмма.

– Ты слишком строга к себе, Эм. Плохое случается, и иногда ты не можешь этому помешать.

Поездка домой затянулась: авария на М6 перекрыла две полосы, пробка растянулась на двадцать миль[11]. Так что до Лондона они добирались семь часов.

Эмма забежала к себе, посмотреть сообщения на автоответчике и в надежде – призрачной – на возвращение Дэна. Но квартиру нашла темной, пустой и холодной.

Сообщение пришло только одно:

«Привет, Эмма, это Мэри из “Идеальной невесты”. Я звоню за подтверждением сообщения вашего бойфренда, оставленного прошлой ночью на нашем автоответчике насчет отмены заказа на свадебное платье. Буду счастлива, если вы позвоните мне как можно быстрее».

Глава 24

Во вторник, прослонявшись все утро по квартире Лиззи, Эмма поехала на подземке на южный берег реки. Подруга хотела поехать с ней, но ее ждали на репетиции, и как бы она ни шутила насчет собственной незаменимости, не следовало испытывать терпение режиссера.

Жара не спадала, солнце по-прежнему пекло немилосердно. Но, несмотря на летний наряд: топик, юбка и сандалии, настроение Эммы больше соответствовало зимней слякоти. Она подошла к салону «Идеальная невеста» и на мгновение остановилась перед витриной, заполненной манекенами в дорогих платьях и большими фотографиями счастливых пар, позирующих в типичных английских парках. Посмотрела на дверь, и сердце упало: вспомнились дни, когда она заходила в салон, переполненная надеждами и грезами. Глубоко вдохнула и вошла – похоже, в последний раз.

– Привет, – поздоровалась она, подходя к Мэри.

– Привет, Эмма, – ответила та. – Я сожалею о случившемся.

Мэри работала в салоне «Идеальная невеста» шесть лет и стала специалистом по утешению женщин, у которых свадьба так и не состоялась. Открывая салон, она понятия не имела о психотерапевтической составляющей ее работы. Но теперь по опыту знала, как важно не переборщить с сочувствием, чтобы не расстроить женщину еще сильнее. Нервные срывы приносили только вред.

– Хотите чашечку чая? – спросила она. – Или кофе?

– Спасибо, – Эмма чувствовала, как ее буквально душат свадебные платья и аксессуары, подступавшие со всех сторон. – Если честно, я пришла, чтобы послушать оставленное сообщение. Все остальное я смогла бы решить по телефону.

– Разумеется, – кивнула Мэри. – Автоответчик в моем кабинете. Пойдемте со мной.

Эмма ждала, пока хозяйка нажимала различные кнопки. Сердце ее учащенно билось. Она уже несколько дней не слышала голос Дэна и не знала, как отреагирует, если сообщение действительно оставил он.

Она не могла отрицать, что какая-то ее часть в это не верит. Не мог Дэн позвонить в салон, чтобы отменить заказ на свадебное платье.

– Вот оно. – Мэри нажала еще одну кнопку и отошла от автоответчика.

«Привет, это Дэн Карлтон. Я приходил к вам с Эммой Холден».

Эмме стало дурно. Говорил Дэн, но голос изменился, вроде бы чуть дрожал.

«Она просила меня позвонить вам, чтобы отменить заказ свадебного платья. Мы разбежались. Извините за позднее уведомление. Спасибо, до свидания».

Автоответчик пикнул.

– Это все? – спросила Эмма.

– Извините, это все, что мы получили. Поэтому я подумала, что лучше позвонить вам, чтобы вы подтвердили слова Дэна.

– Благодарю. Знаете, мне полегчало… по крайней мере, я знаю, что он жив и здоров.

На лице Мэри отразилось недоумение, но вопросов она задавать не стала, чтобы не показаться любопытной.

– Дэн исчез в пятницу, – объяснила Эмма. – И я впервые получаю от него весточку.

– Ох, как это ужасно… – Хозяйка смотрела на нее. – Он ушел, ничего не сказав?

Девушка кивнула.

– Ужасно, – Мэри покачала головой. – Просто ужасно.

* * *

Эмма сдерживала слезы, пока не вышла из салона, но тут шлюзы открылись, и ей пришлось нырнуть в проулок, чтобы укрыться от посторонних глаз. Она не привыкла демонстрировать слабость на публике – в семье приходилось быть самой решительной и волевой – и не собиралась опускать планку.

Она вытерла глаза. Вновь показала себя дурой, сначала поверив в мужчину, который подвел ее, а потом отказываясь верить в реальность ситуации, даже когда отпали последние сомнения…

Эмма привалилась спиной к кирпичной стене. Хотела позвонить Лиззи, но вспомнила, что та на репетиции. Позвонила Уиллу, но звонок перевели на голосовую почту. Тогда позвонила отцу.

– О, привет, Эмма, – бесстрастно поздоровался он. Она слышала голос его подруги, Миранды, продолжавшей рассказ, во время которого раздался ее звонок.

– Не могли бы мы поговорить? – спросила Эмма, стараясь отсечь от себя трескотню Миранды.

– Конечно, конечно. Почему бы тебе не приехать сюда, скажем, через час-полтора?

– Отлично, папа.

– Тогда ждем. Я попрошу Миранду приготовить что-нибудь вкусненькое.

– Мы ждем к обеду Клайва и Ванессу! – громогласно запротестовала Миранда, с тем чтобы девушка ее услышала.

– Одну секунду, – пробормотал в трубку отец. Последовала пауза, и Эмма догадалась, что он ушел в другую комнату. – Извини, – он перешел на шепот. – Не хотел, чтобы Миранда услышала мои слова. – Говори.

Он и заинтриговал дочь, и обрадовал: оставалось что-то такое, не касающееся никого, кроме них с отцом.

– Я рад, что ты позвонила, Эмма, потому что должен тебе кое-что рассказать. Впрочем, мне следовало сделать это раньше…

Глава 25

– Ой, привет! – Миранда изобразила удивление, открыв дверь и увидев на пороге Эмму. – Извини, у меня готовка, так что в квартире некоторый беспорядок.

Пусть в фартуке и с руками в муке, выглядела она потрясающе. Эмма долго привыкала к тому, что ее отец живет с женщиной чуть старше ее самой, и, по правде говоря, сомневалась, что окончательно сможет к этому привыкнуть. Пусть мать умерла, а отцу Эмма желала счастья, она знала, что какая-то ее часть всегда будет гневаться на Миранду.

– Пустяки, – девушка последовала за Мирандой. Не могла она привыкнуть и к тому, что в доме, где выросла, теперь заправляет другая женщина. Миранда словно растаптывала воспоминания Эммы.

Они вошли в объединенную с кухней столовую, благоухающую ароматами готовящейся еды.

– Мы ждем к обеду моих коллег, – объяснила Миранда.

Похоже, намечался банкет. Со слов отца Эмма знала, что Миранда часто готовила для коллег. Работала она консультантом в детском отделении больницы Святого Томаса.

– Я позову Эдуарда, – Миранда направилась к лестнице. – Думаю, он наверху, в спальне.

– Не надо. Я поднимусь сама.

Прозвучало вызывающе, но этот дом оставался ее домом, и она знала, что так будет всегда. Не хотела, чтобы с ней обращались, как с гостьей.

– Эмма, – отец протирал глаза, глядя на стоящую в дверях спальни дочь. – Не слышал, как ты пришла.

Он поднялся с кровати и непривычно тепло обнял ее.

– Миранда сказала мне, что ты наверху, – объятие подняло ей настроение.

– Как ты себя чувствуешь? – Он отстранился и пристально всмотрелся в ее лицо, руки лежали на ее плечах.

– Бывало и лучше, – ответила дочь. – Дэн отменил свадьбу.

– Что? Он тебе так и сказал?

– Не совсем. Он оставил сообщение на автоответчике свадебного салона, отменив заказ на платье.

Эдуард вытаращился на нее.

– Ты уверена, что звонил он?

– Я сама прослушала сообщение.

– Ох, мне так жаль, Эмма!

Она боролась со слезами.

– По крайней мере, я знаю, что с ним все хорошо.

– Ты сообщила в полицию?

– В полицию? Нет.

– Я думаю, надо. Эмма, я понимаю твои чувства к Дэну, но они должны знать, если он имеет какое-то отношение к случившемуся с Ричардом.

– Конечно. Позвоню, но не сейчас.

– Я знаю, это трудно. – Эдуард, похоже, понимал, что Эмма приложила немало усилий, чтобы оправдать Дэна, и обнял ее вновь. – Мне так жаль. Даже не представляю себе, что ты сейчас чувствуешь. Ты так ждала этой свадьбы…

– Я до сих пор не могу в это поверить.

Эдуард посмотрел на дочь, тепло улыбнулся.

– Давай прогуляемся.

Вечер выдался прекрасным, жара заметно спала. Какое-то время они шли молча. Эмма вспомнила другую прогулку, несколькими годами раньше. Закончилась она потрясением: отец рассказал ей, что мать умирает от рака. Она молилась, чтобы сегодняшние новости оказались не столь ужасными.

Они остановились на мосту через Темзу, наблюдая, как под ними проплывает спортивная лодка-восьмерка. Заходящее солнце отражалось от поверхности воды, которая ярко сверкала.

Эмма решилась нарушить молчание.

– Вчера я ездила к Стивену Майерсу, – сообщила она, когда восьмерка растаяла вдали.

– Что? – Вновь отец выглядел потрясенным. – Почему ты поехала к нему? После всего, что он сделал?..

– Я думала, он как-то связан с исчезновением Дэна.

Эдуард хотел что-то сказать, но новость, похоже, так поразила его, что он лишился дара речи.

– И что? – наконец спросил он.

– Стивен мертв, – ответила она. – Они нашли его тело в канале. Это случилось четыре года тому назад.

– Ух ты…

– Это ужасно, папа, – продолжила Эмма. – Я встретилась с его матерью, и у нее из-за этого большие проблемы с психикой. Дом в жутком состоянии…

– Конечно, трудно прийти в себя после такой смерти. – Отец поднял глаза к небу. – Просто не знаю, что бы я сделал, если бы такое случилось с тобой или Уиллом. Родителям не остается ничего другого, как мучиться вопросом, что они могли сделать и не сделали, чтобы предотвратить трагедию.

– Что, что?

Он смутился.

– Я говорю, что не могу представить себе, как бы отреагировал, если бы один из вас покончил с собой.

Эмма пристально смотрела на отца.

– Откуда ты знаешь, что он покончил с собой?

– Ну… это… ты же сказала… его тело нашли в канале.

– Я сказала, что он мертв, но не говорила, что он покончил с собой.

Ее отец шумно выдохнул, схватился за поручень, словно для поддержки. Кровь отхлынула от щек.

– Мне очень жаль, Эмма.

– Ты знал. – Эмма покачала головой. – Ты знал, что Стивен мертв, и не сказал мне? Все это время ты знал, что произошло, и ничего мне не говорил?

Ее отец кивнул.

– Ты знаешь, как часто за последние несколько лет мне казалось, что я видела следившего за мной Стивена Майерса? Ночами я лежала без сна, гадая, не стоит ли он у дома, нацелив свой чертов фотоаппарат на окна моей квартиры. Если бы я знала…

– Мне действительно очень жаль, Эмма, но мы думали, что так будет лучше для тебя. Мы не хотели будить давние воспоминания, тревожились из-за того, как ты можешь отреагировать.

– Мы? Кто еще знал об этом?

– Только трое: я, Уилл и Стюарт.

Она не верила своим ушам.

– Все страньше и страньше![12] Трое людей, которым я доверяла больше всего, скрывали это от меня…

– Как я и говорил, Эмма, мы не видели смысла в том, чтобы вводить тебя в курс дела. Ты устраивала новую жизнь в Лондоне – и забывала про него. Он в достаточной степени преследовал тебя при жизни. Я не хотел, чтобы это преследование продолжалось и после его смерти.

– Как ты выяснил? Как узнал об этом?

– Ну… Уилл и Стюарт пришли ко мне и сказали, что видели Стивена около твоей лондонской квартиры вскоре после твоего переезда сюда. Я знаю, ты думала, он не выследит тебя в Лондоне, так нет же – выследил. Они пригрозили сдать его в полицию, и он поклялся, что больше здесь не появится, но, чтобы знать наверняка, мы за ним приглядывали.

– Вы за ним приглядывали… Как?

– Платили одному человеку, чтобы тот наблюдал за ним.

– Частному детективу?

– Да. Я понимаю, это звучит безумно, но только так мы могли знать наверняка, что он держится от тебя подальше. А через несколько недель после того, как мы наняли того парня, он позвонил мне и сказал, что Стивен найден мертвым.

– Ты говорил, что никогда больше не будешь держать меня в неведении, – напомнила Эмма. – После того, что случилось с мамой.

– Ох, Эмма, это совершенно другая история, – запротестовал Эдуард. – Мы просто хотели защитить тебя.

– Ты хотел защитить меня и от маминой болезни.

– Это несправедливо. – Глаза отца наполнились слезами. – Твоя мама заставила меня пообещать, что я ничего не скажу вам обоим. Не хотела вас волновать.

– Но я хотела волноваться! – Эмма вдруг поняла, что кричит. – Она умирала, папа! Мне следовало волноваться, а не уезжать на выходные и хорошо проводить время!

– Извини – это все, что я могу сказать. Но, пожалуйста, поверь мне, я все это делал не для того, чтобы причинить боль тебе или твоему брату.

– От каких еще секретов ты меня защищаешь?

– Что? – Вопрос застал отца врасплох.

– Как я поняла из нашего телефонного разговора, ты хотел мне что-то сказать. Что-то такое, что тебе следовало сказать гораздо раньше.

– Я… я не могу. – Он отвернулся. – Сейчас не время.

– Скажи мне, папа, – Эмма дернула его за рукав. – Чтобы больше не извиняться, лучше скажи сейчас.

– До чего же неудачный момент… – Он насупился, лицо прорезали глубокие морщины.

– Скажи мне!

– Это касается Миранды и меня. Мы ждем ребенка.

Глава 26

– Он позвонил тебе, так? – спросила Эмма, как только Уилл открыл дверь квартиры.

– Тебе лучше зайти. – Брат повернулся и направился в гостиную. – Я ждал твоего прихода. Присядь.

– Я собиралась сразу пойти к тебе, – она села, – но потом решила, что сначала должна навестить Ричарда.

– Ты действительно сердишься на меня? Эм, мне очень жаль, правда.

– Я не сержусь, – ответила Эмма. – Сердилась, но, увидев Ричарда, немного успокоилась, смогла взглянуть на все как бы со стороны. Сидела, смотрела на него и вдруг поняла, сколь ничтожными выглядели мои волнения.

– Как он?

– Без изменений.

– Ясно… – Брат не решался встретиться с ней взглядом. – Я рад, что ты не сердишься, Эм, хотя понял бы, если бы сердилась. Я действительно тебя подвел.

– Я не сержусь, Уилл, но разочарована. Никогда бы не подумала, что у тебя могут быть от меня секреты. Стивен Майерс умер, а ты мне ничего не сказал. После всего, что мы пережили с матерью и отцом… Мы же пообещали друг дружке, что больше секретов у нас не будет.

– Я знаю. Я ненавидел себя за то, что держу что-то от тебя в секрете, Эм. Ты должна мне в этом поверить.

Эмма подумала о секрете, в который она теперь не посвящала Уилла: насчет беременности Миранды. Пошел уже пятый месяц. «Как же я ничего не заметила?» Но Эдуард заставил ее поклясться, что она ничего не скажет Уиллу. Намеревался найти подходящий момент и сказать все сам.

– Ладно, все уже в прошлом. Стивен мертв, а Дэн отменил свадьбу.

– Мне чертовски жаль, Эм. Я думал, с Дэном все будет по-другому. Такого я совершенно не ожидал.

– Я тоже. Но Ричард в больнице, борется за жизнь, так что сейчас не время думать об этом.

– Ты пыталась еще раз связаться с Дэном?

– Его мобильник не отвечает. Я хочу знать, что случилось с Ричардом и почему. Я до сих пор не верю, что Дэн мог причинить ему вред.

– Мне тоже трудно в это поверить, – согласился Уилл. – Так что ты собираешься теперь делать?

– Отменить все прочие договоренности по части свадьбы. Мне надо связаться с церковью, отделом регистрации, рестораном, флористами. Надеюсь, Лиззи мне поможет.

– Она – надежная подруга.

– Так же, как и ты. Не знаю, проживу ли я несколько последующих месяцев без вас. Думаю, к тому времени надоем вам до смерти.

Уилл опустил голову и прикусил нижнюю губу.

– Что такое? – спросила Эмма, почувствовав, что ее ждет еще одно неприятное известие.

– Извини, Эмма. – Он потер глаза. – Я уезжаю.

– Уезжаешь?

Уилл кивнул.

– Должен. Боюсь, если останусь, наделаю глупостей.

– Я не понимаю. Ты не можешь просто уехать, когда столько всего произошло…

– Я не был с тобой откровенен, Эм. До последнего время я не был откровенен даже с собой. У меня проблемы, серьезные проблемы.

– Проблемы?

– У меня развилась сильнейшая депрессия, – признался он. – И я начал пить. Врач дал мне таблетки от депрессии, но пью я по-прежнему.

– Что? И давно это продолжается?

– Несколько месяцев. Эм, мне очень жаль, но я решил, что мне надо уехать. Связался с Кристофером, и он сказал, что я могу какое-то время побыть у него. Билет я взял на четверг.

– Ты улетаешь послезавтра? В Канаду?

Уилл кивнул.

– Чтобы я не заметила, что все так плохо, Уилл?.. Не могу поверить. Ты мой брат, это не прошло бы мимо меня. Я бы обязательно заметила!

– Я все хорошо скрывал. Не вини себя.

* * *

Уилл наблюдал, как Эмма пересекает улицу. Маленькими глотками пил виски, охваченный презрением к себе. Он повел себя как трус, и знал это. Но речь шла о самосохранении. По крайней мере, если бы он смог уехать и как-то успокоиться, к его возвращению все могло разрешиться наилучшим образом.

Может, он даже сможет загладить свою вину за эту чудовищную ложь.

И однако его переполняли и чувство вины, и стыд. Он бросал Эмму, когда она больше всего в нем нуждалась. Но, по крайней мере, он убедился, что его худшие подозрения не оправдались и жизни Эммы не грозит опасность ни от этого человека, ни от страшной тайны, которую он хранил все эти годы.

Глава 27

В среду утром, когда Лиззи ушла на репетицию, Эмма отправилась в свою квартиру и всем позвонила сама: в церковь, флористу, компании, предоставляющей лимузины, фотографу… Список получился длинным. У нее возникло ощущение, что звонила вовсе и не она: словно секретарша выполняла поручение босса.

И все прошло очень даже легко. На полное разрушение планов, которые строились чуть ли не два года, ушло меньше тридцати минут.

Положив трубку после последнего звонка, она убрала лист со списком в свадебную коробку и закрыла крышку: жест получился символическим: часть жизни, которую она провела с Дэном, закончилась. Ей очень хотелось выбросить коробку в окно, и она уже представляла себе, как вырезки из журналов планируют на проезжающие по улице автомобили, словно конфетти…

Как она могла снова ошибиться? Сначала со Стюартом, теперь с Дэном. С каждым из них она намеревалась провести остаток дней. И оба давали деру в последний момент, без предупреждения.

Что она делала не так?

И теперь отношения с двумя другими мужчинами в ее жизни тоже дали трещину. Уилл убегал на другой континент в депрессии и на грани алкоголизма. Отец зачал ребенка с женщиной чуть старше ее.

Похоже, правильно говорила Лиззи: мужчины так странно себя ведут…

Вместо того чтобы выбросить коробку в окно, Эмма отнесла ее в спальню и сунула под кровать.

После ухода из квартиры Уилла она решила, что на следующий день поборет все страхи и вернется в свою квартиру. В конце концов, ей предстояло вернуться туда одной, а потому не имело никакого смысла оттягивать этот момент.

Она легла на кровать, уставилась в потолок. Потом заставила себя подняться и оглядеться, вспомнив о пропавших фотографиях, запечатлевших ее и Дэна. «Если бы он хотел поставить точку, какого черта забрал с собой эти фотографии?» Это не имело смысла. И потом, оставалось необъяснимое нападение на Ричарда.

От мыслей о возможной вине Дэна разболелась голова.

Тем не менее Эмма надела спортивный костюм – удобные брюки для бега трусцой и жилетку, достала из шкафа боксерскую грушу и перчатки. Не тренировалась она давно, но скоро вошла в ритм, нанося удары руками и ногами с такой силой, что иной раз груша отлетала к гардеробу. Размявшись, отправилась на пробежку по Марилебон-Хай-стрит в сторону Юстон-роуд.

Лавируя между туристами и деловыми людьми с серьезными лицами, Эмма добралась до Риджентс-парка. Несколько дней без тренировок плюс жара давали о себе знать, но физические нагрузки, похоже, шли на пользу. Она забежала на вершину Примроуз-Хилл, постояла, чтобы полюбоваться залитым солнцем Лондоном. Задалась вопросом, в городе ли сейчас Дэн, что делает? Уже нашел кого-то еще? Сидит в кафетерии в компании какой-нибудь красотки?

Нет, так поступить Дэн не мог. На него непохоже.

Эмма огляделась, спрашивая себя, а каким ветром ее сюда занесло? Вокруг полно счастливых пар: одни играли с детьми, другие наслаждались компанией друг дружки…

А еще она увидела мужчину с фотоаппаратом.

Который фотографировал ее.

– Какого черта вы делаете? – крикнула Эмма и побежала к нему.

Он опустил фотоаппарат.

– Не волнуйтесь, я не папарацци. – Он вскинул руки. – Сделал только один снимок, и всё. Вы – Эмма Холден, так?

– Допустим, – ответила Эмма, – но почему вы вообще решили меня сфотографировать?

– Извините. Люди обычно не возражают. Я прихожу сюда чуть ли не каждый день, и если вижу кинозвезд, фотографирую их. Фотографии не продаю или что-то такое. У меня такое хобби. Недавно сфотографировал Мадонну… хотя теперь она не мировая, а местная знаменитость. Вчера здесь появился Том Круз! Он в Лондоне на премьере нового фильма. Я заметил его на выставке фотографий в Национальной портретной галерее – «Королевские особы рока». Он даже дал мне автограф. Выставка удивительная! Ранее нигде не выставлявшиеся фотографии «Стоунс», «Битлз», Элвиса… Ходил туда практически каждый день после открытия на прошлой неделе и буду ходить до закрытия в следующие выходные. Посмотреть там есть на что. И все эти образы достойны того, чтобы видеть их вновь и вновь. Всякий раз находишь что-то новое.

– Звучит неплохо. – Слушая его объяснения, Эмма заметила, что фотограф молод, ему, скорее всего, нет и двадцати пяти.

– Да, отличная выдалась неделя. Том Круз, а теперь вот встретил вас…

– Я удивлена, что вы меня узнали.

– Вы шутите! Раньше я каждый день смотрел «На моей улице». Однажды, когда еще учился в школе, три месяца пролежал дома с инфекционным мононуклеозом[13] и только этот сериал и смотрел. Когда поправился и пошел в школу, просил маму записывать новые серии и смотрел их, когда возвращался домой. За два года не пропустил ни одной. Я не говорю, что это самый лучший сериал… – Он глянул на нее, смутился. – Извините… я хотел сказать, сериал малобюджетный, правда? Это не «Жители Ист-Энда»[14] или «Улица Коронации»[15]. Стены шатаются. Я думал, что они экономят на декорациях, чтобы платить актерам много денег.

– Если бы, – Эмма смягчилась. Она сожалела, что едва не набросилась на фотографа с кулаками: он казался совершенно безвредным. – Вы бы удивились, узнав, как мало платили в том сериале. За исключением парня, который играет Майлса. Он получал вполне пристойно.

– Вы шутите! Майлса Макадэма? Его играл не актер, а манекен.

Эмма рассмеялась.

– Странно, что вы не получали приличные деньги. Поэтому вы ушли из сериала?

– Нет, мне просто захотелось чего-то другого. Поэтому я перебралась в Лондон и попробовала свои силы в театре.

– Круто. А что вы потом делали?

– Вы задаете слишком много вопросов, – с улыбкой ответила Эмма.

– Я практикуюсь. Хочу стать журналистом. Так что вы сделали, уйдя из телесериала? И ответ должен быть достойным… Я так горевал, когда вы ушли. У меня не было никаких сомнений, что вы лучше всех.

– Спасибо, – Эмма покраснела.

– Это чистая правда.

– Я сыграла в нескольких спектаклях. Недавно проходила прослушивание для музыкальной комедии.

– Вау! Эмма Холден на большом экране… И когда выходит фильм?

– Дело в том, что на второй отборочный тур я не пошла. Не смогла.

– Это ужасно. – Он покачал головой. – Но я уверен, все образуется.

– Спасибо, вы очень добры.

– Так я могу оставить фотографию? – он улыбнулся. – Вы не хотите засветить пленку, разбить фотоаппарат или дать мне в нос?

– У вас не цифровая камера?

– У меня есть и цифровая, но иногда, как сегодня, я использую обычный фотоаппарат с пленкой, потому что мне нравится ожидать в предвкушении, не зная, хороший получился кадр или нет.

– Понятно. Не волнуйтесь. Я не заставлю вас засвечивать пленку.

– Спасибо. – Он протянул руку. – Я – Эрик, но вы также можете называть меня вашим поклонником номер один.

Глава 28

– Он так и сказал? – спросила Лиззи.

Эмма кивнула.

– А потом дал мне номер своего мобильника. – Они сидели за кулисами театра «Лицей», забившись в темный уголок между декорациями и стойками с одеждой, где им никто не мог помешать. Эмма пришла в театр буквально за несколько минут до перерыва репетиции мюзикла, в котором Лиззи получила одну из главных ролей.

Подруга скорчила гримасу.

– И зачем он дал тебе номер?

– Не знаю. Он мне не сказал. Просто сунул листок.

– Свой номер ты ему, надеюсь, не дала?

– Нет, разумеется, нет.

– Хорошо. Может, фраза – всего лишь совпадение? – предположила Лиззи.

– Да, я в этом уверена, – ответила Эмма. – Но эта его фраза меня перепугала. Я и так была на взводе, после того, как он сфотографировал меня.

– Похоже, еще один чудик… Ты его не поощряла? А то еще начнет преследовать тебя.

Эмма вновь прокрутила в голове встречу с фотографом – не без чувства вины, поскольку смеялась над его шутками и с удовольствием внимала лести.

– Нет, не думаю. Да и не кажется он ку-ку. Забавный парень. А то, что увидел меня в парке, – чистое совпадение. Я лишь в самую последнюю минуту решила там побегать, так что он не следил за мной. Думаешь, мне следовало сразу отбрить его?

– Наверное, нет, да и не получилось бы у тебя. Ты для этого слишком хорошая. И не должна позволять далеко не радостным событиям прошлого изменять тебя к худшему.

– Ты права.

– Но толика безумия в нем наверняка есть, если он каждый день смотрел «На моей улице», – добавила Лиззи. – Я хочу сказать, это ведь был ужасный сериал, не так ли?

– Скорее, да, чем нет, – с улыбкой ответила Эмма.

– Эти качающиеся декорации стали классикой жанра. – Лиззи усмехнулась. – А помнишь, как на одного персонажа набросился медведь, сбежавший из зоопарка? Все понимали, что это человек в медвежьем костюме, потому что ясно видели молнию на его спине.

– Я и забыла всю эту убогость, – рассмеялась Эмма.

Лиззи всмотрелась в нее.

– Приятно вновь видеть твою улыбку, это правда. Понимаю, тебе будет нелегко следующие несколько месяцев, а может, и дольше, но я буду рядом и помогу преодолеть все трудности.

– Спасибо, Лиззи. Не знаю, что бы я без тебя делала.

– Да перестань. Для этого и нужны подруги: я лишь выполняю свой долг. – Она оглянулась. – Вот-вот раздастся звонок. Босс не позволяет нам расслабляться.

– Ты прекрасно справляешься с ролью. Поешь и играешь выше всяких похвал.

– Спасибо. – Девушка улыбнулась. – Стараюсь, как могу.

– Правда, Лиззи, ты – чудо. Заворожишь зал своим…

– Глубоким декольте?

– Я хотела сказать про голос, но, раз уж ты это упомянула, наряд у тебя фривольный. Разве это шоу не для семейного просмотра?

– Многие семьи будут сидеть на галерке. С такого расстояния нужен бинокль, чтобы что-то разглядеть. Хотя там, возможно, бинокли будут выдаваться бесплатно… только для папаш… Не помню.

– Я знаю, это звучит ужасно, но ведущая актриса, вышедшая из постановки, – возможно, тот самый шанс, который тебе требовался.

– Ты права, – кивнула Лиззи. – Я люблю Джессику и сожалею, что ей пришлось уйти, но для меня все получилось как нельзя лучше. Если, конечно, я выучу роль. Все оказалось гораздо сложнее, чем я думала.

– Все получится. Я не заметила никаких проколов, когда слушала тебя.

– Только потому, что я умею их скрывать. Я же профессионал, – отшутилась Лиззи. – К сожалению, этого не скроешь от режиссера, и до твоего прихода он устроил мне порку. Пригрозил, что петь в хоре для меня будет счастьем, если я буду пропускать или менять текст.

– Ох!

– Вот именно, ох!

– Это моя вина? Я таскала тебя к родителям Стивена и дома болтаюсь у тебя под ногами.

– Не дури. Но мы все равно должны думать о будущем.

– Да, – кивнула Эмма. – Ты права.

Прозвенел звонок, сзывающий всех на сцену.

– Мне пора. – Лиззи вскочила. – Уже молюсь, что на этот раз все вспомню и ничего не перепутаю. Оставайся и смотри, сколько хочешь.

– Спасибо.

Отойдя на пару шагов, девушка остановилась.

– Слушай, как насчет того, чтобы этим вечером немного развеяться? У нас несколько человек собираются в клуб карибской музыки. Я не уверена, что пойду. Но соглашусь, если ты составишь мне компанию.

– Даже не знаю…

– Пойдем, – настаивала Лиззи. – Тебе только пойдет на пользу. Все лучше, чем слоняться по квартире, думая о грустном.

– Я просто собиралась провести вечер с Уиллом. Не знаю, сколько он будет отсутствовать, и мне не хочется, чтобы последний вечер дома брат провел в одиночестве, учитывая, в каком он сейчас состоянии. Я и так переживаю, что не замечала его страданий.

– Узнай, может, он захочет пойти, – предложила Лиззи. – Чем больше – тем веселее.

– Хорошо, – кивнула Эмма. – Если он согласится – нет вопросов.

* * *

Эмма сидела в глубине зала, отделенная от сцены сотнями пустых кресел. В субботу, когда Лиззи дебютирует в мюзикле, все эти места заполнят зрители. Билеты продали на несколько первых недель. И пресса уже называла этот мюзикл возможным спасителем Вест-Энда. То есть Лиззи получала шанс стать знаменитостью. И она его заслужила, потому что работала не покладая рук.

Эмма наблюдала, как ее подруга исполняла одну из завершающих сцен, когда вокруг нее десятки людей двигались с военной точностью. Даже без декораций и костюмов действо производило впечатление.

Лиззи как раз заканчивала песню, когда зазвонил мобильник Эммы, разнося эхо по всему залу.

– Господи! – выдохнула Эмма, вытащила его из кармана и, прежде чем отключить, заметила: номер незнакомый. Пунцовая от смущения, она поднялась, выскочила в проход, готовая услышать проклятия режиссера. К счастью, до сцены звонок не долетел. Репетиция продолжалась.

Едва она выбежала в фойе, мобильник зазвонил вновь. На экране высветился тот же номер.

– Алло?

– Эмма! – прогремел знакомый голос, чуть не оглушив ее. – Это Гай, Гай Робертс.

– Ой, привет, – пискнула Эмма.

– Послушай, я не буду ходить вокруг да около. Второе прослушивание прошло на днях, как тебе известно. И хотя мы просмотрели много хороших исполнительниц, ни одна на роль не подошла. И знаешь почему?

– Нет, – сердце ее учащенно забилось.

– Потому что никто не смог и близко подойти к тому, что ты показала на первом прослушивании. Увидев тебя, я подумал, что ты идеально подходишь на роль, и очень жалел, что ты не смогла прийти на второе прослушивание. Я знаю, по веским причинам.

– А как я жалела…

Последовала пауза.

– Эмма, тебя еще интересует этот фильм… Эта роль?

– Еще как.

– Я хочу встретиться с тобой. – Внезапно голос стал сугубо деловым. – Сможешь подъехать ко мне завтра, скажем, к ленчу? И мы все обсудим.

– Обсудим что?

– Знаешь, если ты соглашаешься на роль, обсуждать придется многое. К примеру, твой гонорар. И, заверяю тебя, таких денег ты не зарабатывала никогда.

Глава 29

– Не пора ли тебе собираться? – спросила Лиззи, глянув на Эмму, которая сидела на диване, уткнувшись в книгу. – Мы встречаемся с Уиллом через полчаса.

– Неужели так поздно? – Девушка поднялась, не отрываясь от книги.

– Да. А что ты такое читаешь? Наверное, что-то захватывающее, раз ты уже час как оторваться не можешь.

– Тебе будет неинтересно, – Эмма закрыла книгу.

Лиззи всмотрелась в красный переплет. Думала, что это роман, а тут поняла: у подруги в руках ежедневник.

– Я заинтригована!

Эмма отдала ей тетрадь и наблюдала, как Лиззи ее пролистывает.

– Что за черт? – Лиззи подняла голову. – Это же дневник Стивена Майерса.

– Я взяла его перед тем, как мы узнали, что он умер, – объяснила Холден. – Из его комнаты. Миссис Майерс сидела на кровати, ничего не видела, и я воспользовалась шансом схватить его и засунуть под ремень брюк. Знала, что рисковала, но надеялась найти какие-то зацепки.

– Не следовало тебе его читать, – покачала головой Лиззи. – Ты только расстроишься.

– Все нормально. Я только хотела попытаться его понять. Подумала, если прочитаю дневник, тогда…

– Не думаю, что это хорошая идея, Эм, – прервала ее подруга. – Не надо тебе знать, что творилось у него в голове. Я выкину его в мусорное ведро.

– Ладно, – согласилась Эмма, понимая, что в этом есть смысл. – Избавься от него.

* * *

– Он выглядит так, словно веселится, – заметила Лиззи. Они с Эммой смотрели на Уилла, отплясывающего сальсу с одной из девушек из мюзикла.

Они были в клубе уже три часа, два провели на танцплощадке, и похоже, оставленных там калорий могло хватить на всю жизнь.

– Да, – Эмма наблюдала, как Уилл смеется и шутит с девушкой.

– Ты не убеждена? – спросила Лиззи.

– Нет. Похоже, он очень старается. И много выпил.

– Думаешь, в Канаде все у него будет хорошо?

– Надеюсь на это.

– Я не понимаю. – Лиззи покачала головой. – Он всегда казался таким счастливым и беззаботным… Никогда бы не подумала, что с ним что-то не так.

– Мне бы следовало знать. Он – мой брат.

– Но он все хорошо скрывал.

– Это да.

– И он не говорил тебе, по какой причине у него депрессия? – Лиззи отпила из стакана.

– Нет. А я не хотела давить на него.

– А как, по-твоему, он отреагирует на новости о твоем отце?

– Возможно, совсем съедет с катушек, – ответила Эмма. – Я не могла ему сказать. Во всяком случае, пока.

– Понимаю. И потом, это дело твоего отца. А что ты решила насчет завтрашнего дня?

– Завтрашнего дня? – Она не отрывала глаз от Уилла. Его шатало?

– Да, завтрашнего! – Лиззи игриво ткнула подругу локтем. – Ты знаешь, Гай Робертс, знаменитый специалист по подбору актерского состава…

Эмма по-прежнему смотрела на брата. Он уже привалился к девушке.

– Я не знаю.

– Но ты сказала, что пойдешь.

– Сказала, а теперь не знаю. – Она не могла сосредоточиться, брат занимал все ее мысли.

– Иди, – потребовала Лиззи, – а не то я больше никогда не заговорю с тобой, Эмма Холден!

– Ладно. – Эмма с улыбкой повернулась к Лиззи. – Если ты так ставишь вопрос, Леди-Босс, я пойду.

* * *

Ближе к утру Уилл, пошатываясь, подошел к Эмме.

– Я ухожу. – И, не дождавшись ответа, сквозь толпу направился к выходу.

– Подожди, – крикнула сестра и устремилась за ним. Догнала уже на верхней лестничной площадке. – Уилл, – хлопнула его по плечу, – подожди минутку.

– Пора уходить. – Он попытался вырваться.

– Я поеду с тобой.

– Зачем? – спросил брат, поворачиваясь. Вблизи стало понятно, до какой степени он набрался. Глаза налились кровью, щеки пылали.

– Потому что я так хочу, – ответила она. – Мы возьмем такси.

– Если ты так хочешь…

– Я только скажу Лиззи. Подожди, пока я вернусь. Здесь. – И она указала на место, где он стоял.

Он кивнул, голова упала на грудь.

Когда Эмма вернулась, Уилл уже ушел. Она выбежала на улицу, гадая, что могло с ним случиться. Если в таком состоянии он будет бродить по Вест-Энду… Вдохнув ночного воздуха, девушка поняла, что и сама пьяна.

Уилл, пошатываясь, пересекал проезжую часть, махая обеими руками и пытаясь остановить такси.

– Уилл! – закричала она, бросилась к нему, не обращая внимания на автомобили. Схватила за руку, затащила на тротуар. Его вроде бы удивило ее внимание; он не понимал, что мог угодить под колеса. – Сейчас я отвезу тебя домой.

– Ладно… – Язык у брата заплетался. – Домой – это здорово…

Эмма одной рукой держала Уилла, опасаясь, что он или вновь выскочит на проезжую часть, или упадет и разобьет голову о бетон. Другой рукой махала, останавливая такси, – и в конце концов добилась своего. Потом ей пришлось убеждать таксиста, что Уилл доедет до нужного места, не заблевав салон.

Еще через десять минут они уже поднимались по лестнице в квартиру Уилла. Эмма буквально тащила на себе брата, который, после того как они сели в такси, не произнес ни слова. В квартире она дала ему стакан воды и две таблетки парацетамола. Его самолет вылетал из Хитроу в десять утра, и требовалось принять меры, чтобы избежать или хотя бы смягчить утреннее похмелье.

– Спасибо, – нарушил он затянувшееся молчание, отправив в рот таблетки и запив их водой.

Эмма наблюдала, как он ложится на диван и закрывает лицо руками.

– Как ты, Уилл?

– Я не заслуживаю такой сестры, – донесся из-под ладоней его приглушенный голос. – После того что я сделал, не заслуживаю.

– Да что такое?

– Я просто хочу забыть, – ответил он, прежде чем заснуть.

Глава 30

– Ты могла бы и не оставаться. – Уилл, лежавший на диване, поднял голову и поморщился от яркого утреннего света, вливающегося в окно гостиной.

На маленькой кухоньке Эмма налила чашку чая и сунула в тостер два ломтика хлеба.

– Я хотела. Никакая это не проблема.

– Спасибо тебе. – Уилл попытался сесть. – О-ох… – Он поднес руку к голове.

Сестра принесла ему чая.

– Похмелье?

– Жуткое, – пожаловался он, взяв чашку. – Такое ощущение, что в голове кто-то играет в пинбол.

– Насчет пинбола ничего не знаю, но ночью ты играл в лягушонка с автомобилями на Тоттенхэм-Корт-роуд.

– Черт. – На лице Уилла отражались тревога и стыд. – Неужели играл?

– Будь уверен.

– И ты спасла меня от неминуемой смерти?

– Скорее всего.

– Я не заслуживаю такой сестры. – Он отпил глоток и тут же закашлялся.

– Ты это уже сказал прошлым вечером.

Он вскинул на нее глаза.

– Что еще я сказал? Не наговорил глупостей?

– Я думаю, ты все еще чувствуешь вину из-за случившегося со Стивеном.

– Да, наверное. – Он уставился в чашку.

– И ты не помнишь, как бежал через дорогу?

– Ничего не помню. Кроме танцев.

– Танцевал ты много.

– Голова болит все сильнее… Черт, который час? – Он попытался поднести руку к глазам.

– Семь утра, – ответила Эмма. – Заказать тебе такси?

Уилл поднялся с дивана.

– Уже заказал. Должно подъехать через полчаса.

* * *

Двадцать пять минут спустя Уилл стоял в центре гостиной с дорожной сумкой в каждой руке. Но готовым к трансатлантическому перелету он не выглядел.

– Что ж, вот и начинается мое большое путешествие…

– Ты уверен, что тебе этого хочется? – спросила Эмма. Выглядел брат подавленным и измученным, и она полагала, что причина тому – не только похмелье.

– Абсолютно, – ответил он с кислой улыбкой.

– Может, тебе лучше остаться здесь, – предложила Эмма. – Обратишься к специалисту, мы тебя поддержим.

– Нет, – ответил он. Улыбка увяла. – Я должен это сделать, Эм. Мне надо уехать.

Он казался таким хрупким, таким уязвимым… Теперь, когда она знала, все это не укрывалось от нее. Конечно, признаки проявлялись и раньше. «Как я могла ничего не замечать?»

– Ты не пытаешься просто убежать от своих проблем?

– Может, и пытаюсь, – признал он. – Но я хочу это сделать. Я думаю, мне это поможет.

– И чем ты там будешь заниматься?

– Всегда хотел повидать достопримечательности. Ну, ты понимаешь – Ниагарский водопад, Си-Эн Тауэр[16], канадские Скалистые горы, медведи…

Эмма обратила внимание, как он встрепенулся, говоря о Канаде, выглядел счастливым и оживленным. Может, отъезд из Лондона – наилучший для него выход?

– Твой друг Кристофер будет с тобой? – спросила она.

– Он говорит, что возьмет неделю отпуска. И у него есть друзья, с которыми я смогу потусоваться. Не волнуйся за меня, Эм. Там у меня все будет хорошо.

– Хорошо, – кивнула Эмма. – Я рада. Мне хочется, чтобы ты жил счастливо, Уилл.

* * *

– Я тебе позвоню, как только доберусь до Канады. – Уилл высунулся из окошка такси.

– Обязательно позвони.

– Надеюсь, все образуется.

– Конечно, – кивнула Эмма. – Мне надо это пережить.

– Нам обоим, Эмма. После моего возвращения мы отметим начало новой жизни.

Девушка проводила взглядом отъезжающее такси. Она надеялась, что у Уилла все наладится и вдали от дома он сможет побороть обуревавших его демонов. Она надеялась, что они оба смогут начать новую жизнь.

Посмотрев на часы, Эмма направилась к станции подземки, рассчитывая застать Лиззи до того, как та уйдет на репетицию. Ей хотелось найти подругу бодрой и полностью проснувшейся, готовой дать совет, поддержать.

Потому что ей предстояла встреча с Гаем Робертсом, и тут совет и поддержка никак не могли оказаться лишними.

* * *

Уилл откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. Голова кружилась, и он молил Бога, чтобы по пути в аэропорт завтрак удержался в желудке.

Открыв глаза, он наблюдал за проплывающим мимо Лондоном. Он не думал, что ему будет недоставать этого города. Во всяком случае, поначалу.

Когда такси подъезжало к Хитроу, Уилл уже смотрел на взлетающие и идущие на посадку самолеты. Ежегодно они перевозили миллионы пассажиров, и каждый поднимался на борт со своими чаяниями и надеждами, разочарованиями и слезами.

Уилл задался вопросом, действительно ли это начало чего-то нового, чего-то лучшего…

Зазвонил мобильник. Высветившийся на экране номер убил его оптимизм.

– Чего ты хочешь? – Он сжимал мобильник так крепко, что побелели костяшки пальцев. – Ты говорил, что это последний раз… Послушай, я сказал тебе, что это все, ничего больше… Мне плевать, что ты сделаешь. Делай что хочешь. Только оставь меня в покое.

Уилл оборвал разговор и коротко глянул на таксиста. Тот смотрел прямо перед собой, сосредоточившись на дороге, вероятно, не замечая, что происходит в кабине. Уилл хотел извиниться за тон разговора, потом подумал, что таксист, вероятнее всего, слышал и не такое.

Вместо этого он отключил мобильник и запихнул в сумку, надеясь, что сказанное им и тон, которым он это сказал, позволят подвести черту под этим кошмаром.

Глава 31

Новая жизнь Эммы началась во второй половине того самого дня, в обособленной части Ноттинг-Хилл. Она никогда не бывала в этом районе Лондона, а жить здесь могли лишь очень богатые люди – такие, как Гай Робертс.

Она подошла к двери, нажала кнопку звонка. Вокруг на зеленой улице пели птицы. Эмма думала о совете, полученном от Лиззи: сохранять спокойствие и держать все под контролем. Но, ожидая, пока ей откроют, никакого спокойствия девушка не чувствовала. С подобной ситуацией она никогда раньше не сталкивалась.

Эмма помнила вечер, когда узнала, что получила роль в сериале «На моей улице». Тогда она пошла в ночной клуб и бо́льшую часть ночи провела на танцполе, пытаясь свыкнуться с фантастической новостью. Но теперь она выходила на качественно новый уровень. В доме – предположительно – ее ждал всемирно известный специалист по подбору актерского состава, работавший с величайшими кинозвездами.

Она глубоко вдохнула, едва дверь начала открываться.

– Эмма, так приятно тебя видеть. – Гай Робертс взял ее руку и энергично потряс. – Заходи.

Гаю не исполнилось и сорока пяти, но его волосы, коротко стриженные и густые, преждевременно поседели. В левом ухе висела серебряная серьга. И, сбрось он с десяток фунтов[17], это только пошло бы ему на пользу.

По коридору Эмма последовала за ним в гостиную. Внутри дом смотрелся не хуже, чем снаружи, обставленный в стиле голливудского особняка. Стены украшали постеры фильмов, в углу стоял кабинетный рояль.

– Присядь, – предложил он. – Хочешь что-нибудь выпить? Чай, кофе, покрепче?

Эмма села.

– Если можно, чай.

– Правильный выбор. – Он улыбнулся. – Я тоже считаю, что голова должна быть ясная, если собираешься заняться делом. Если только я не собираюсь обсуждать условия с агентами. Тогда чем больше они выпьют, тем лучше… Я на секунду. Вода уже закипела. – Он выскочил из гостиной. – Можешь взглянуть на бумаги, если хочешь, – крикнул из другой комнаты.

Эмма взглянула на бумаги, которые лежали перед ней на столе. Сверху – список актеров.

С ее фамилией.

– Если хочешь, рот можешь закрыть, – пошутил Гай, возвращаясь с двумя чашками чая. – Я понимаю, может, и поторопился, но вчера я вывел на экран ноутбука список актеров, и один пробел так действовал мне на нервы, что я ничего не смог с собой поделать.

– Не знаю, что и сказать, – признала Эмма, глядя на список.

– Я очень доволен составом. Тебе нравится?

– Разумеется.

Действительно, состав производил впечатление. Большинство тех, кому предстояло играть ведущие роли, давно уже засветились на большом экране, снялись в трех или четыре фильмах. Исполнитель главной мужской роли, Колин Фарли, сыграл в двух голливудских картинах, пусть и не главных персонажей.

– И как тебе увидеть свою фамилию в такой компании?

– Приятно, – ответила она. – Очень даже приятно.

– Именно это я и хотел услышать. А теперь перейдем к делу. – Гай взял еще один лист и протянул Эмме. – Здесь указано, что мы тебе предлагаем.

Девушка глянула на лист, и ей пришлось поднести руку ко рту, чтобы не выругаться от избытка чувств.

– Я же говорил, что мы предложим тебе сумму, о которой можно только мечтать. – Гай улыбнулся.

– Но я такого не заслуживаю!

Он рассмеялся.

– Ох, Эмма, если бы все актеры, с которыми я работаю, были такими честными…

– Но это будет мой первый фильм, у меня нет опыта…

– Почему, по-твоему, я этим занимаюсь, Эмма?

– Я… Я не знаю.

– Точно не из-за денег… я вполне могу отойти от дел. Причина в другом. Всякий раз, подбирая актеров для нового фильма, я надеюсь открыть талант, который ранее не могли разглядеть. Для меня огромная радость – раскрыть потенциал, никому не видимый, найти человека, способного подняться на вершину. Такого, как ты, Эмма.

Она смущенно улыбнулась.

– Увидев тебя на первом прослушивании, я понял, что в этом фильме мне нужна ты. Поэтому так разочаровался, когда ты позвонила, чтобы сообщить об отказе.

– Не знаю, что и сказать… – Эмма чувствовала нарастающее волнение.

– Просто скажи «да».

– Я должна посоветоваться с агентом, прежде чем принимать окончательное решение. Она сейчас в отпуске…

– Разумеется, разумеется, – покивал Гай. – Но это все по части формальностей. Поэтому – принципиально – да или нет?

Конечно же, удержаться она не смогла.

– Да.

– Отлично. – Он хлопнул в ладоши. – С агентом я договорюсь. Знаешь, Эмма, я действительно верю, что тебя ждет прекрасное будущее. Что-то в тебе есть. Что-то такое, чего нет у остальных. Но это еще не всё. – Он посмотрел на нее. – Я слышал, ты была чемпионкой по карате.

– Откуда вы знаете? – спросила девушка, удивленная тем, что ему известна эта подробность ее прошлого.

– Э… есть у нас, людей, занимающихся подбором актеров, свои методы и средства. – Он постучал пальцем по носу, не вдаваясь в подробности.

– Что еще вы обо мне знаете? Надеюсь, ничего плохого?

– Можешь не сомневаться. – Он ей подмигнул. – Скажи, Эмма, что у тебя запланировано на два ближайших дня?

– Э… ничего. – Она подумала, что ему известно о свадьбе и ее отмене.

– Идеально. Потому что завтра у нас особый вечер. Мы зафрахтовали корабль и отправимся на прогулку по Темзе. Устроим вечеринку на воде. Приглашены все актеры, чтобы вы могли познакомиться друг с другом. Будет и режиссер, Доминик Фокс, и продюсер, Крейг Тернер, и сценаристы, и я, разумеется. Обещаю, вечеринка будет роскошная!

– Звучит неплохо, – от волнения у Эммы даже перехватило дыхание.

– Ты сможешь поучаствовать?

– Да, конечно, ни за что бы не пропустила. – Она почувствовала, как начали пылать щеки.

– Фантастика! Знаешь, это только начало, Эмма. Деньги – лишь половина дела. Скоро ты пройдешь по красной ковровой дорожке на премьере в Лондоне, среди звезд. Это будет круто. Ты получила свой шанс, а я – идеальную исполнительницу главной роли. Так что мы имеем полное право выпить шампанского…

Не спрашивая, Гай ушел и вернулся с двумя наполненными фужерами. Один протянул Эмме.

– Держи.

– Спасибо, – поблагодарила она.

Они чокнулись.

– За твое здоровье! За начало звездного пути!

– За ваше здоровье! – Эмма отпила шампанского, уставилась в фужер. – Извините, Гай, при нашем первом разговоре вы сказали, что кто-то порекомендовал меня вам. Кто именно?

– Не могу сказать, – с виноватым видом ответил он.

– Почему?

– Они просили не называть их имен.

– Я не понимаю…

– Это обычное дело. У меня много контактов, и зачастую им нравится анонимность. Честно говоря, мне тоже это непонятно. Если ты хочешь его поблагодарить, я ему передам.

– Так это он?

– Да, – признался Гай. – Но больше я ничего не скажу!

– Я просто не понимаю, почему он не хочет, чтобы я узнала, кто он. – Но Эмма чувствовала, что все не так просто и есть смысл выяснить, кто этот доброжелатель.

– Пожалуйста, Эмма, не так это и важно. – Но его глаза говорили обратное.

– Я хочу знать! Иначе придется отказаться от роли.

Угроза заставила Гая изумленно на нее вытаращиться.

– Эмма, ты раздуваешь из мухи слона…

– То есть вы мне не скажете?

– Извини. – Он вскинул руки. – Я дал слово.

Эмма поднялась.

– Тогда я пошла.

* * *

Эмма закрыла за собой дверь и медленно направилась к калитке, не в силах поверить, что она это сделала.

Она отказалась, возможно, от единственного шанса стать звездой.

И почему? Потому что проявила глупую принципиальность. Если человек, порекомендовавший ее, пожелал остаться анонимным, неужели это имело хоть какое-то значение? Но, с учетом всех прошлых секретов последней недели, этот стал последней каплей. Ну почему все такие скрытные?

Мобильник зазвонил, когда она подходила к подземке.

– В одном тебе не откажешь, Эмма, – сказал Гай. – Твоей силе воли можно только позавидовать.

– Извините, Гай. Я знаю, это может показаться глупостью, но…

– Ладно, ладно. Так ты действительно готова из-за этого отказаться от своего шанса?

– Да.

– Хорошо. Я тебе скажу, если это действительно единственный шанс оставить тебя в фильме. – Он вздохнул. – Это твой бывший бойфренд, Стюарт Харрис.

Глава 32

В четверг вечером в квартире Лиззи Эмма вновь обдумывала разговор с Гаем Робертсом, его признание по части Стюарта, свое намерение встретиться с ним.

– Я думаю, эта идея не из лучших, – отговаривала ее Лиззи. – Ты можешь вновь причинить себе боль. Ты же помнишь, как он поступил с тобою в прошлый раз.

– Но с тех пор прошло столько лет… И многое изменилось.

– Почему тебе вообще захотелось снова увидеться с ним? – спросила подруга. – Он же бросил тебя, ничего не объяснив. Разве можно после такого еще раз приглашать его в свою жизнь?

– Я знаю, о чем ты, Лиззи, и согласна с тем, что ты говоришь…

– Я чувствую большое «но».

– Видишь ли, это он попытался вернуться в мою жизнь. Он порекомендовал меня Гаю Робертсу. Я хочу выяснить, почему он это сделал.

– Ты хочешь его поблагодарить?

– Нет, – ответила Эмма, – но я не могу это так оставить. Он приложил немало усилий, чтобы у меня появился такой шанс, и я хочу знать, почему.

– Ты полагаешь, у него есть свой интерес? – В голосе Лиззи послышалось любопытство. – Ты же не думаешь, что он хочет вновь сойтись с тобой?

– Я уверена, что причина не в этом. Если бы он хотел сойтись со мной, с какой стати ему просить Гая Робертса скрывать от меня его имя?

– Может, ты хочешь, чтобы он вернулся к тебе?

– Никогда. Он сильно меня обидел. Так что – никогда.

– Ты любила его, когда он ушел?

– Да, – призналась Эмма. – Но теперь – нет.

Лиззи шумно выдохнула.

– Мне все равно это не нравится. Совершенно не нравится! Я думаю, тебе следует держаться подальше от этого парня. Просто воспользоваться шансом сняться в этом фильме, и ничего больше. – Она пристально посмотрела на Эмму. – Ты не в том душевном состоянии, чтобы встречаться с бывшими бойфрендами.

– Может, мне как раз это и нужно?

– И как тебя понимать?

– Видишь ли, я так и не узнала, почему Стюарт ушел от меня… Ладно, предполагала, что он не сумел освоиться в Лондоне, может, завидовал, что я нашла работу, а он – нет. Но точно не выяснила. Он не сказал мне, куда уходит, а я его больше не искала. Так что меня просто бросили, и я не знаю, что пошло не так, – Эмма провела рукой по лбу. – И теперь история повторилась с Дэном. Я думала, мы любили друг друга, а потом он просто исчезает. Я знаю, ситуация более сложная, Ричард и все такое, но в принципе все то же самое. Я не могу спросить Дэна, почему он ушел, но у меня появляется шанс спросить Стюарта.

– Но, Эм, Стюарт – не Дэн, – напомнила Лиззи. – Из разговора со Стюартом тебе не узнать, почему ушел Дэн.

– Я понимаю, но, возможно, он что-то подскажет.

– Иди сюда. – Лиззи протянула руки, обняла Эмму. – Ты – удивительная женщина, Эм. Не смей даже подумать, что это твоя вина. Я тебе не позволю.

– Извини, – она уткнулась в плечо подруги. – Я должна встретиться с ним. Я не могу согласиться на эту роль, пока не встречусь… Буду чувствовать себя не в своей тарелке. Но обещаю не входить в ту же реку.

Лиззи прижала ее к себе.

– Что бы ты ни сделала, Эм, я буду поддерживать тебя на все сто процентов.

* * *

На следующий день, в пятницу, через неделю после исчезновения Дэна, Эмма ранним утром уже ехала в подземке, привалившись головой к стеклу и подавляя зевки. Спала она плохо, и в голове у нее вертелись мысли о том, стоит ли ей встречаться со Стюартом. Может, это грозит бедой? В конце концов, Лиззи права: она не в самом лучшем состоянии, чтобы встречаться с бывшими бойфрендами. И, что совсем глупо, учитывая обстоятельства, встречаться с человеком, которого она так любила в прошлом. Окажись она на месте Лиззи, то дала бы такой же совет: держись от него подальше. Но при этом оказала бы ту же поддержку, какую получила от своей лучшей подруги, которая однозначно заявила, что встанет с ней плечом к плечу, какое бы решение она ни приняла.

Гай Робертс с неохотой дал ей телефон и домашний адрес Стюарта. Оказалось, что тот жил к югу от реки. Эмма нашла ироничным тот факт, что человек, по ее мнению, ненавидевший Лондон, решил остаться в столице после разрыва с ней.

Может, их отношения омрачались не только этим?

Она удивилась, когда добралась до нужного ей дома. Эмма, конечно, не знала, чего ожидать, но, разумеется, бетонная громадина стала для нее полной неожиданностью. В такой дом, при нормальных обстоятельствах, она бы никогда не вошла. Эмма не спросила Гая, чем ныне занимается Стюарт, но, вероятно, особых успехов он не достиг, если жил в таком месте.

Она нажала кнопку домофона с номером его квартиры. Решила не звонить ему по телефону, а просто приехать. Если он дома – отлично, если нет – это, возможно, знак, что она должна оставить его в покое.

– Да? – Голос, несомненно, Стюарта.

Хлынули воспоминания, но оставалась отстраненность: словно перед ней прокручивалась жизнь другого человека или она смотрела какой-то фильм.

– Привет, Стюарт, – ответила она дрогнувшим голосом.

Последовала долгая пауза.

– Салли, это ты? – спросил он.

– Это Эмма. – Ей оставалось только гадать, кто такая Салли. Его нынешняя подруга? – Эмма Холден.

Вновь пауза.

– Я сейчас спущусь.

Глава 33

– Я тут временно, – он указал на бетонную громадину. – Живут здесь главным образом студенты, но на какое-то время сойдет.

Она оглядела Стюарта Харриса. Он изменился за годы, прошедшие после их последней встречи. Похудел, волосы стриг коротко. Но остался мужчиной, в которого она когда-то влюбилась.

Осознание, что сердце трепещет и ее по-прежнему влечет к Стюарту, даже после содеянного им, вызвало у Эммы чувство вины, и ноги предательски подгибались.

– Вроде он ничего, – ответила она.

– Я рассчитываю скоро переехать. Тут становится шумновато. Ты же знаешь, какие они, студенты. – Он нервно улыбнулся, встретившись взглядом с Эммой. – Слушай, давай пойдем в то кафе, – указал он, отведя глаза. – Завтрак там готовят хорошо, а я еще не ел.

– Дельная мысль, – кивнула она.

* * *

Странные ощущения охватили ее, когда она сидела напротив Стюарта в кафе: создавалась едва ли не полная иллюзия возвращения в прошлое. Эмма наблюдала, как он маленькими глотками пил кофе, а потом взялся за завтрак – яичницу с беконом, – который только что принесли.

Она огляделась. Раньше такие забегаловки Стюарт обходил стороной. Любил есть в дорогих заведениях, а здесь все говорило о бедности. Столы и стулья из коричневого пластика, металлическая сетка на окнах, указывающая на то, что в этом районе приходилось принимать меры предосторожности на случай взлома. Кафе пустовало, если не считать одинокого неряшливого мужчину, который читал газету за столиком в дальнем углу. Эмма отвела глаза, когда мужчина, почувствовав ее взгляд, поднял голову, оторвавшись от газеты.

– Точно не хочешь гренок? – спросил Стюарт.

– Нет, спасибо.

Он кивнул и вернулся к еде. Эмма наблюдала, злясь из-за того, что над столиком висит тишина. Она не хотела просто сидеть, делая вид, будто все в порядке. Она пришла поговорить, благо вопросов у нее хватало.

– Ты даже не спросил, почему я пришла к тебе, – нарушила она молчание. – Или как узнала, где ты живешь.

– Тебе сказал Гай, – ответил Стюарт, проглотив все, что было во рту, и запив глотком кофе. – Он позвонил мне вчера вечером.

– Так ты меня ждал?

Он пожал плечами.

– Предполагал, что ты можешь прийти. Хотя полной уверенности не было.

– Откуда ты знаешь Гая?

– Он тебе не сказал?

– Нет. Пообещал, что ты объяснишь.

Стюарт улыбнулся.

– Любит он напустить туману… Я встретился с ним на пробах. Роль второго плана для фильма, в который он подбирал состав. Ты слышала о «Темной комнате»?

– Конечно. Даже видела в кино. – Этот английский психологический триллер пользовался в Великобритании успехом. Понравился он и Эмме, и Дэну.

– Не думаю, что я питал особые надежды, но отобрался в тройку оставшихся претендентов. Однако этого не хватило, чтобы получить роль. Потом мы поговорили с Гаем и стали хорошими друзьями. Он отличный парень. Не то что многие в этой индустрии.

– Индустрии?

– Кинобизнесе. Там столько подонков… Никогда не знаешь, можно ли доверять человеку. А вот Гай другой. Если честно, я иногда думаю, что он жалеет меня.

– Почему?

Стюарт печально улыбнулся.

– Он большая шишка, подбирает состав для лучших фильмов и спектаклей, а я – актер, который борется за существование, хватаясь за любую маленькую роль, лишь бы оплачивать счета.

– Я уверена, что это не так.

– Может, ты и права, – пожал плечами Стюарт. – Но речь о том, что пока я от него большой роли не получил. Он говорит, что все будет, но, ты знаешь… Да и дружу я с ним не потому, что жду роли.

– Ты рекомендовал меня в этот фильм, – напомнила Эмма.

– В прошлом я рекомендовал ему много кого, – ответил он. – Из тех, с кем работал. Он смеется, что я его неофициальный скаут. – И Стюарт вновь набил рот едой.

– Но почему я?

Он прожевал, проглотил.

– Потому что я подумал, что ты идеально подходишь на эту роль.

– Да перестань. – Эмма уже едва сдерживала распирающую ее злость. – Ты не видел меня много лет, Стюарт. Как ты мог знать, что я подхожу на эту роль? Если на то пошло, я могла уйти из профессии. Могла работать кассиршей в «Маркс-энд-Спенсер»[18], к примеру…

– Я знал, что ты по-прежнему актриса, – ответил Стюарт. – И знал, как ты хороша, даже лучше, чем была.

– Откуда?

– Я видел тебя в нескольких спектаклях, – признал он, отправляя в рот последний кусочек гренка.

– Почему? – Его слова удивили ее. – С какой стати?

Он положил нож и вилку.

– Потому что ты мне небезразлична, Эм. Меня интересовало, как складывается твоя жизнь.

Эмма встретилась с ним взглядом.

– Ты меня бросил. Не позвонил, не оставил адрес, даже не попрощался. Так не поступают с той, кто тебе небезразличен.

Харрис улыбнулся и вытер губы салфеткой.

– Я этого заслуживаю. – Он сложил салфетку и бросил на тарелку, как делал всегда.

* * *

– Салли твоя подруга? – спросила Эмма, сидя на скамейке рядом со Стюартом и глядя на парк. Она собиралась уйти сразу после завтрака, но какая-то ее часть хотела остаться и поговорить. Поэтому она не отказалась от его предложения пройтись по парку.

– Салли, да. – Похоже, ему стало неловко. – Хотя не уверен, что у нас это серьезно. А у тебя кто-то есть?

Эмма рассказала ему все.

– Господи, – выдохнул он, когда она закончила. – Я очень сожалею, что так вышло, Эмма.

Она пожала плечами.

– Лиззи так мне помогает. С ней все гораздо проще. Если бы не ее поддержка, я бы сломалась.

– Я чувствую, она верная подруга. Таких нынче встретишь нечасто.

– Она молодец, – кивнула Эмма. – Еще и звезда.

– Держись за нее.

– Не волнуйся, – ответила она. – Как же иначе?

* * *

– Я бы пригласил тебя наверх, – они подошли к бетонной громадине, – но время поджимает. Через час должен встретиться с одним человеком чуть ли не на другом конце города. Извини.

– Ничего страшного, – заверила его Эмма.

– Ладно, думаю, еще увидимся. – Стюарт отступил на пару шагов. – Удачи тебе с фильмом… Ты согласишься на роль?

– Да, – ответила она.

Он просиял.

– Отлично. Я рад, что порекомендовал тебя.

– Вот что я еще хочу узнать. Эта секретность… Зачем просить Гая не называть мне твоего имени?

– Потому что я не хотел вторгаться в твою жизнь, – ответил он. – Навязываться.

– Навязываться?

– После того, как у нас все закончилось. Не хотел, чтобы ты знала, что я имею к этому какое-то отношение.

Эмма отвернулась.

– Я не говорю, что мне не хотелось тебя видеть, – быстро добавил Стюарт. – Совсем наоборот.

– Я не понимаю.

– Я хочу сказать… Господи, дал себе слово, что этому не бывать. – Он словно говорил сам с собой. – Я хочу сказать, что действительно сожалел из-за того, как с тобой поступил. Время для меня было не из лучших. Ты представить себе не сможешь, в каком я был состоянии.

– Ты хочешь сказать, что сожалеешь? Из-за того, что взял и ушел?

– Нет, не только об этом, – ответил он. – Я сожалею и о том, что растоптал наши отношения, наши чувства.

– Поздно теперь об этом говорить.

– Я знаю. Поэтому и не хотел больше встречаться с тобой. Я все еще люблю тебя, Эмма. Но знаю, что ты больше не станешь моей.

Глава 34

Эмма вошла в гостиную в черном платье, которое купила за несколько дней до исчезновения Дэна.

– Как я выгляжу?

– Сногсшибательно, – ответила Лиззи, оглядев ее с головы до ног. – Эти киношники разинут рты, – добавила она. – Обзавидуются.

– Хотелось бы. – Эмма разгладила несуществующую складочку. – Но я так нервничаю. Там соберутся все: режиссер, продюсер, актеры… Вдруг, увидев меня, они зададутся вопросом – а с чего я получила эту роль?

– Не скромничай. Гай Робертс решил, что эта роль – твоя, вот ты ее и получила. И точка.

– Пожалуй. Просто – ты в курсе – Гай знает Стюарта, отсюда и все эти мысли.

– Что ты решила насчет Стюарта?

– Я постараюсь его забыть. Пришла к выводу, что больше не хочу его видеть.

– Думаю, это правильно. Я понимаю, это твое дело, но мне представляется, что тебе надо держаться от него подальше. – Лиззи кивнула, подтверждая свои слова.

– Но я бы предпочла, чтобы обошлось без него. А так я словно у него в долгу.

– Какая разница, кто рекомендовал тебя на эту роль! – воскликнула подруга. – Это не важно. Да, в дверь тебя протолкнули, но это бы ничего не значило, если б у тебя не было того, что им нужно. Помни, связи дают возможность, а все остальное зависит исключительно от таланта.

– Лиззи, я потрясена. – Эмма улыбнулась. – Ты читала одну из мотивационных книг серии «Помоги себе сам»?

Подруга показала ей язык и вновь принялась учить роль.

– Нет, я серьезно, – добавила Холден. – Спасибо тебе.

Лиззи подняла голову и улыбнулась.

– Всегда рада помочь. У тебя великий вечер, Эм. Твой первый звездный шаг.

– Знаю, – Эмма рассмеялась, до конца в это не веря.

Лиззи широко улыбнулась:

– Это так приятно, видеть тебя счастливой.

– Давно уже я так хорошо себя не чувствовала. Я не говорю, что мне совсем уж хорошо, но наконец-то среди ужасного случилось и что-то приятное.

– Это здорово. Потому что я хочу, чтобы ты была в форме на моем завтрашнем дебюте, – девушка подняла сценарий. – Я потребую от тебя полного отчета.

– Разумеется, – кивнула Эмма.

– И я хочу услышать только похвалу, – с каменным лицом заявила Лиззи.

– Естественно, услышишь! Потому как я уверена, что все будут в восторге.

– Чудеса тоже случаются.

– Я так хочу, чтобы чудо случилось с Ричардом…

Внезапно на Эмму навалилось чувство вины. Они смеялись и шутили, тогда как Ричард лежал без сознания на больничной койке, борясь за жизнь. Она навещала его практически каждый день, и хотя состояние раненого оставалось стабильным, никаких признаков улучшения не наблюдалось.

– Я тоже. – И Лиззи стала серьезной. – Думаешь, он очнется?

– Надеюсь на это, – ответила Эмма. – Но не знаю.

* * *

Эмма не поверила своим глазам, увидев корабль. Она ожидала что-то вроде речного трамвайчика, а перед ней предстал чуть ли не океанский лайнер, сверкающий огнями, будто рождественская елка. Вторым потрясением стали фотографы. На пристани собралось шестеро, и их было на шесть больше, чем она ожидала.

Когда она подошла ближе, они повернулись и нацелили на нее фотоаппараты. Вспышки следовали одна за другой. Эмма задалась вопросом, знают ли они, кто она.

– Эмма, это правда, насчет вашего жениха? – крикнул мужчина справа от нее. Приблизился, заступил дорогу. – Джастин Маршалл из «Лондон дейли ньюс». Можете вы подтвердить, что полиция хочет поговорить с ним?

Эмма ничего не ответила, глядя на людей, которые наблюдали за происходящим на пристани с верхних палуб. Она понимала, что фотографы щелкают и щелкают, и на мгновение подумала, что узнала в одном из них Эрика, мужчину, встреченного ею в парке. Она проскочила мимо репортера, который задавал вопросы, но он увязался следом.

– Они думают, что он пытался убить своего брата…

– Отстаньте от меня, – огрызнулась она. Вспышки слепили, ей хотелось разбить все эти фотоаппараты.

Потом внезапно ее спины коснулась сильная рука.

– Не волнуйтесь. Служба безопасности.

Эмма кивнула.

– Всем отойти, – рявкнул охранник на прессу, – иначе пристань для вас закроют. Назад! – Махнул рукой. – Паразиты! – пробормотал он, достаточно громко, чтобы Холден его услышала. – Можете больше не беспокоиться, – он повел ее к трапу, потом повернулся лицом к репортерам и фотографам.

Потрясенная, тяжело дыша, Эмма поднялась на палубу.

* * *

– Эмма, очень жаль, что так вышло. – Гай Робертс протянул ей фужер шампанского, посмотрел вниз на представителей прессы. – Если бы я знал, что такое может случиться, натравил бы на них собак.

– Он застал меня врасплох, вот и все, – призналась она, еще не пришедшая в себя. – Я не думала, что вызову у кого-то интерес.

– Очень ты у нас скромная, Эмма. – Он обнял ее обнаженные плечи. – Английская пресса любит ярких молодых знаменитостей, особенно если они такие красивые и талантливые, как ты. Я чувствовал, что они за это уцепятся.

– Уцепятся? – переспросила Эмма.

– Мы разослали пресс-релиз. Ты – гвоздь программы.

– Тогда понятно, – кивнула девушка. Репортер, получив пресс-релиз, порылся в Сети и без труда нашел информацию, связанную с Дэном и Ричардом. «Неужели Гай и все остальные на борту тоже в курсе?»

– Не надо так волноваться, – попытался успокоить ее режиссер. – Я знаю, поначалу от этого трясет, но ты привыкнешь. Придет день, когда ты будешь идти по улице, не замечая репортеров, хотя они будут совать микрофоны тебе под нос и фотографировать в упор.

– Не думаю, что я к этому привыкну.

– Знаешь, однажды я встречался с кинозвездой – не буду называть фамилию, чтобы не скомпрометировать даму, – пошел принять душ и обнаружил репортера, спрятавшегося в душевой кабинке.

– Правда?

– Мамой клянусь. И знаешь, что я сделал?

Эмма покачала головой.

– Включил воду. – Он рассмеялся. – Видела бы ты его лицо. Пошли. – Он повел ее сквозь толпу. – Здесь много людей, которым не терпится познакомиться с тобой.

И внутри корабль выглядел восхитительно. В бальном зале сверкали канделябры. Официанты и официантки сновали среди нарядно одетых гостей, предлагая тарелки с закусками и фужеры шампанского. С такой роскошью Эмма еще не сталкивалась. Она почувствовала бы себя потерянной, если бы не Гай, который знакомил ее с гостями. Эмма встретилась с Крейгом Тернером и Домиником Фоксом, продюсером и режиссером, и оба сказали, что много о ней слышали. Потом поговорила с Колином Фарли, исполнителем главной мужской роли, отдавая себе отчет, что лицо ее заливает краска. Он ей ослепительно улыбался и заверил, что с нетерпением ждет начала совместной работы.

Все шло прекрасно: она напрочь забыла про инцидент с репортером. А потом увидела его.

Он на нее не смотрел, участвуя в оживленном разговоре с каким-то мужчиной и двумя женщинами, но она мгновенно узнала его профиль. И тут же, словно почувствовав ее взгляд, он повернулся. На его лице отразилась искренняя радость, хотя он не мог не знать, что она будет на корабле.

– Эм. – Стюарт направился к ней. – Как приятно увидеть тебя вновь.

Глава 35

– Если хочешь, я уйду, – добавил Стюарт. – Приходить не собирался, но Гай позвонил в последнюю минуту.

– Все хорошо, Стюарт. – Эмма пыталась отогнать мысли о том, какой он красивый в строгом костюме. – Незачем тебе уходить из-за меня.

– Ладно, но, если хочешь, я оставлю тебя одну… Чтобы ты могла поговорить с кем-то еще.

Эмма оглядела толпу.

– Гай уже познакомил меня с множеством людей.

– Он всегда показывал себя идеальным хозяином. – Стюарт нервно глотнул из фужера, и тут же рядом заиграл пианист. – Денег на вечеринку не жалели. Этот парень играл королеве. Тут множество кинозвезд. И ты тоже теперь звезда. Как себя чувствуешь?

– Странно, – призналась она. – Не знаю, нравится ли мне это. Чуть раньше меня взяли в кольцо фотографы.

– Это плохо. Ты в порядке?

– Служба безопасности помогла, – ответила Эмма, подумав о вопросах, заданных репортером.

– Слава богу. Хочешь выйти на палубу? – предложил Стюарт. – Оттуда открывается прекрасный вид. Через несколько минут мы проплывем мимо Лондонского Глаза.

– Хорошо. Здесь становится душновато.

Когда они вышли на палубу, Эмма увидела, что они действительно приближаются к Лондонскому Глазу. Почти поравнялись с колесом обозрения.

– Я же говорил тебе – прекрасный вид. – Они смотрели на город, подойдя к ограждению.

Эмма увидела детей в гондолах, приветствовавших корабль взмахами рук. Ответила тем же, как и Стюарт.

– Помнишь день, когда мы пошли прокатиться на нем?

– Как я могу забыть? Никогда в жизни не видела более испуганного человека. Я думала, ты выпрыгнешь из гондолы!

– Я тебе говорил, что не люблю высоту.

– До сих пор не понимаю, почему ты согласился поехать со мной…

– Знал, что одна не поедешь, а тебе очень хотелось.

Эмма посмотрела на него, и Стюарт улыбнулся. Ей удалось не ответить улыбкой.

– Это тоже странно, – она вновь смотрела на берег Темзы. – Мы с тобою вместе, говорим о прежних временах…

– Знаю, – кивнул Стюарт. – Никогда не думал, что нам снова удастся поговорить.

Эмма не ответила, и какое-то время они молчали.

– Ты действительно обидел меня, – прервала она паузу, по-прежнему не глядя на Харриса.

– Могу себе представить.

– Нет. – Она повернулась к нему. – Ты действительно обидел меня. Недели, даже месяцы после твоего ухода я думала, что сойду с ума. Целыми днями плакала, теряла контроль над собой… Вот что было страшно.

– Очень сожалею, Эм.

– Не знаю, почему я доставляю тебе удовольствие, рассказывая все это.

– Никакого удовольствия, – ответил он. – Я знаю, что ушел по собственному выбору, и вина полностью моя, но я тоже страдал. Ты не знаешь, как сильно я страдал из-за моей ошибки.

– Но в итоге я стала сильнее, – продолжила Эмма. – Думаю, именно поэтому я держусь после ухода Дэна. Не знаю, хорошо ли это. Может, мне следовало плакать навзрыд. В эти выходные мы собирались пожениться.

– Так ты защищаешь себя. Чтобы продолжать жить.

– Ну, не знаю. – Эмма пожала плечами. – Иногда я задаюсь вопросом: может, вся эта киношная история – способ отвлечься? Так я отсекаю все, что произошло.

– Так все плохо? Может, кино действительно поможет.

– Может…

– Послушай, Эм, я сожалею о том, что сказал тебе утром. Полагаю, ты меньше всего хотела это услышать. Я не собирался этого говорить – вырвалось.

– Время ты выбрал не самое удачное.

– Я понимаю.

– Все хорошо? – Внезапно рядом с Эммой возник Гай.

– Отлично, – ответил Стюарт.

– Эмма?

– Все очень мило.

– Только мило? – Гай поморщился. – Вижу, приложил недостаточно усилий. Только лучшее для Эммы Холден.

Эмма и Стюарт посмеялись вместе с Робертсом, хотя у нее остался вопрос: шутил он или нет?

* * *

– Как будешь добираться домой? – спросил Стюарт, когда они сошли с трапа.

Корабль только-только пришвартовался, люди расходились. Эмма порадовалась возвращению на сушу, а еще больше – другому: репортеры ее не поджидали.

– Подземкой, – она махнула рукой в сторону станции.

– Я тебя провожу.

– Не надо, доберусь сама.

– Но…

– Не волнуйся, доберусь. Хорошо поболтали.

– Может, останемся на связи? Вот мой телефон, если захочешь позвонить. – Он протянул ей визитку. – Если не захочешь – я пойму.

– Прощай, Стюарт.

Эмма взяла визитку, повернулась и ушла, не зная, следовало ли отказываться от предложения Стюарта проводить ее до станции подземки. Может, ей мешала гордость?

В окружении туристов, которых хватало на набережной, несмотря на поздний час, она направилась к станции «Ватерлоо». Уже у самых дверей мобильник дал о себе знать: пришла эсэмэска.

Когда Эмма прочитала ее, по спине прокатилась холодная волна.

Эсэмэску прислал Дэн:

«Почему ты причиняешь боль тому, кого любишь?»

Она перечитала сообщение. Потом вошла на станцию и поспешила к поезду, гадая, что означает это странное послание. Внезапно остановилась и нажала кнопку быстрого набора номера Дэна, ожидая услышать, что абонент недоступен.

Но раздались гудки.

Она прижимала мобильник к уху, тяжело дыша, ожидая ответа.

Дождалась после шестого гудка.

– Алло.

– Папа? – Эмма остолбенела. – Я не понимаю.

Глава 36

Лиззи крепко спала, когда Эмма вернулась с вечеринки, поэтому новостями она поделилась с подругой только утром.

– Папа нашел мобильник в почтовом ящике. – Эмма пыталась съесть кусок гренка, но тот просто не лез в горло. Она зевнула. Короткая эсэмэска не только лишила ее аппетита, но и не позволила выспаться ночью. – Дэн, похоже, отправил эсэмэску и сунул мобильник в почтовый ящик. Миранда услышала, как он звонит, и позвала отца. Тот достал его из почтового ящика и ответил на звонок.

– Но почему? – спросила Лиззи. – В этом нет никакого смысла! Почему он сунул мобильник в почтовый ящик твоего отца?

Эмма пожала плечами.

– И сообщение… Оно такое странное, Эм. Не сам текст, а тот факт, что он отослал эсэмэску, стоя у дома твоего отца. Ты думаешь, Дэн в порядке? Психически? Ты же знаешь, у людей вдруг едет крыша, и тогда они уходят и проводят остаток дней, слоняясь у автобусных остановок.

– Не говори такого. – Ей не хотелось даже думать, что Дэн рехнулся. – И потом, заказ на свадебное платье он отменял в здравом уме.

– По твоим словам, его голос показался тебе странным.

– Да, но не настолько странным. Я просто хочу понять, что означает его эсэмэска. Он думает, что я причинила ему боль? Я причинила ему боль?

– Нет, если только у тебя не было любовника, о котором ты мне не говорила.

Эмма не стала даже отвечать.

– Может, полиция что-то сделать с мобильником? – спросила Лиззи.

– Ты о чем?

– Не знаю… Проверить, кому он звонил после того, как пропал. Возможно, посылал эсэмэски кому-то еще.

– Дельная мысль, – кивнула девушка. – Я как-то не подумала. Проверю, когда подъеду к отцу во второй половине дня.

– Я думала, ты отнесешь мобильник в полицию.

– Этого я как раз делать не буду.

– Ты так не любишь полицию?

– С ними мне как-то не по себе, – ответила Эмма. – Может, после той истории со Стивеном… Допрос детектива Гаснера напомнил мне, как обошлась со мной полиция, когда я нуждалась в ее помощи. Отмахивались от меня, как от назойливой мухи. И потом, если я отнесу им мобильник, они начнут спрашивать меня обо всех, кто указан в контактах. Я и сама могу связаться с ними.

– Твое право, – Лиззи вскинула руки. – Ты знаешь, я о Гаснере невысокого мнения. Значит, ты с нетерпением ждешь ленча с отцом?

– Не так чтобы очень, – признала Эмма. – Он наверняка разозлится, когда я расскажу ему о встрече со Стюартом. Он возненавидел его после того, как Стюарт ушел от меня. Заставил дать слово, что я никогда не позволю ему вернуться.

– Ты собираешься ему сказать?

– Думаю, да.

– Ты с ним еще увидишься? Я про Стюарта.

– Вряд ли. – Эмма подумала о визитной карточке, которую он дал ей перед ее уходом.

– Не слышу уверенности в голосе, – отметила Лиззи. – Надеюсь, ты больше его не любишь?

– Нет, конечно же, нет.

– Ладно, считай, что убедила.

– Есть еще одна причина, по которой я не рвусь на этот ленч, – продолжила Эмма, меняя тему. – Там будет Миранда. Я не уверена, что выдержу разговор о ребенке.

– Твоем единокровном братике или сестричке?

– Именно. – Эмма скорчила гримасу. – Пойми меня правильно: я счастлива за папу, если он счастлив. Но не могу не думать, что для него это будет очень большая нагрузка. Слишком много времени прошло с тех пор, как у него были маленькие дети.

– А ты уверена, что не ревнуешь? Я хочу сказать, это вполне естественно.

– Ревную к младенцу?

– Ревнуешь к его новой семье.

Эта фраза поразила Эмму до глубины души: может, Лиззи ухватила суть проблемы?

– Возможно, – признала она.

– И как ты теперь относишься к Миранде?

– Не знаю, правда. Особой любви точно не чувствую.

– Почему?

– Не знаю… Потому что она заняла место матери, – честно ответила Эмма. – И потому что она… вызывает у меня ревность.

– Может, ты должна дать Миранде шанс? Твоему отцу тоже нужна поддержка, и ему только пойдет на пользу, если вы будете ладить друг с другом… И с Уиллом после его возвращения.

– Скорее всего, ты права, – согласила Эмма. – Во всяком случае, насчет меня. Как твои нервы накануне премьеры?

– Натянуты. Почему, по-твоему, я сосредоточилась исключительно на твоих проблемах? Это же классическая методика отвлечения.

– Ты выступишь выше всяких похвал, – предрекла девушка. – Я буду с нетерпением ждать финальной сцены.

– Эти представления никогда не заканчиваются. Да, сегодня премьера, но мы будем что-то подправлять до того самого момента, когда поднимется занавес. День мне предстоит долгий.

– И мне тоже. Увидимся в театре.

* * *

– Что-нибудь еще? – спросил продавец газетного киоска, пожилой азиат с седой бородкой.

– Нет, благодарю, – ответила Эмма, забирая газету. Только увидев выложенную на стеллаже «Лондон дейли ньюс», она вспоминала про репортера, который докучал ей прошлым вечером. Со всеми последующими событиями – появлением Стюарта, эсэмэской Дэна, его мобильником, зазвонившим в почтовом ящике отца, – она напрочь забыла про эту неприятную для нее встречу.

Продавец дал сдачу и улыбнулся.

– Удивляюсь, что люди читают эту газету.

– Понимаю вас, – ответила Эмма – ее и саму смущала эта покупка. – Мне она нужна исключительно для научных исследований.

– Удачи вам с ними, – вновь улыбнулся продавец. – И хорошего дня!

– И вам тоже.

Отойдя от киоска, она начала пролистывать газету. Неприятности поджидали Эмму на седьмой странице, половину которой занимала подробная статья о событиях недельной давности.

Тайная трагедия кинозвезды. Жених разыскивается полицией. Брат жениха избит и в коме.

«Эмма потрясена случившимся», – заявил друг семьи.

«Никто такого не ожидал», – сообщил другой.

Но, какой бы ни была статья, она иллюстрировалась фотоснимками, которые поразили Эмму.

На одной ее запечатлели во время последней пробежки в парке. Сфотографировал ее Эрик, с которым она потом мило поболтала. Проглотила его ложь насчет того, что свои фотографии в газеты он не продает. Вновь во всей красе продемонстрировала свои наивность и глупость! Неужели жизнь ничему и никогда ее не научит?

А вторая просто ударила наотмашь.

Она хорошо знала эту фотографию. Они с Дэном в Риме. Совсем недавно эта фотография стояла на телевизоре.

Глава 37

– Ты это видел? – Эмма сунула газету отцу, как только он открыл дверь. Эдуард посмотрел на заголовок, сдвинув брови, явно не понимая, на что ему смотреть. – Страница семь, – уточнила она. – Статья на странице семь обо мне и Дэне.

– Что? – ужаснулся он, открыл нужную страницу. – Я не понимаю. – Просмотрел статью. – Кто дал им эту фотографию? Твою с Дэном?

– Она пропала из нашей гостиной, – объяснила Эмма.

– Но как оказалась в газете?

– Наверное, Дэн им ее отдал. Я не хочу так думать, но она существовала в одном экземпляре.

– А эти цитаты? – В голосе отца слышалось отвращение. – Кто мог такое сказать?

– Не знаю. Может, сами придумали.

– С чего ты решила заглянуть в эту газету? Ты же ее не покупаешь.

– Около корабля меня остановил репортер и начал задавать вопросы о Дэне.

– Почему ты не сказала мне об этом вчера вечером?

Эмма пожала плечами.

– Что у нас такое? – Миранда появилась рядом с Эдуардом. – Привет. – Она посмотрела на Эмму, потом на газету. – Господи, – вырвалось у нее, когда она читала статью. – Эмма, это ужасно.

– Пойдемте в дом, – предложил Эдуард и повел их в гостиную, качая головой. – Не могу поверить, что я так ошибся в Дэне. Представить себе не мог, что он способен на такое… Присаживайся. – Он указал на диван. – Еда почти готова. Но что творится у него в голове? Мало того, что он удрал перед самой свадьбой, так еще несет фотографию в газету… – Он ударил рукой по фотоснимку с нарастающей злостью.

Миранда стояла за диваном, поглаживая мужа по волосам. Хотя Эмма уже знала о ее беременности, никаких признаков, что Миранда ждет ребенка, со стороны не просматривалось. И не потому, что она носила свободную одежду – просто живот еще не начал округляться

– Успокойся, Эдуард. Ты знаешь, что сказал доктор.

Эмма насторожилась.

– Доктор? – переспросила она. – Вы были у врача?

Эдуард отмахнулся.

– Пустяки. Он просто сказал, чтобы я не перерабатывал и чаще отдыхал.

Эмма посмотрела на Миранду, и по тому, как блеснули ее глаза, поняла, что не все так просто. Но расспрашивать отца не стала.

– Не говори с этими репортерами, – посоветовал он.

– Не буду.

– А если Дэн попытается вновь связаться с тобой, скажи мне.

– Обязательно.

– Хорошо. – Он разорвал газету. – Покончим с этим.

* * *

– Уилл тебе не звонил? – спросил Эдуард, выкладывая салат на тарелки. Они уже сидели за обеденным столом.

– Нет, – ответила Эмма. – А тебе?

Он покачал головой.

– Я даже не думала, что Уиллу так плохо, – продолжила она. – Мне казалось, что он в порядке.

– Все образуется. Ему нужен отдых.

– Когда ты скажешь ему о ребенке?

– Как только он вернется. Надеюсь, порадуется. Может, не с самого начала, но со временем… Ты же радуешься, Эмма?

– Да, конечно, – девушка кивнула, посмотрела на Миранду и улыбнулась. – Конечно… Это отличная новость.

– Лгать ты никогда не умела. – Эдуард печально вздохнул, отодвинул тарелку. – Мне надо пройтись.

– Папа, подожди… – взмолилась Эмма.

Но он уже вышел из комнаты.

– Жаль, что так получилось. – Она посмотрела на Миранду.

– Все нормально. Ты тут ни при чем. Он какой-то нервный всю прошлую неделю или около того. Пусть пройдется и остынет.

– Я действительно счастлива, что у вас все хорошо.

– Это приятно, но я бы не стала тебя винить, если бы ты ненавидела меня, как, очевидно, ненавидит Уилл. Я заняла место вашей матери. И знаю, мне бы это не понравилось, если бы мы с тобой поменялись местами.

Эмма откинулась на спинку стула, посмотрела на нее.

– Да, это было трудно. И сейчас трудно. Но в этом нет ничего личного, Миранда. Я действительно думаю, что ты очень хорошая. – Она верила, что надо почаще это говорить, и тогда все так и будет. – Нужно время, ничего больше. И Уиллу оно тоже потребуется… после его возвращения. Смерть мамы он переживал сильнее всех.

Миранда кивнула.

– Я не собиралась влюбляться в твоего отца, знаешь ли. У меня нет тяги к пожилым мужчинам. Но так вышло. Мои родители до сих пор считают меня чокнутой из-за того, что я живу с мужчиной их возраста. Но ты не выбираешь – просто влюбляешься и идешь той дорогой, которую прокладывает тебе любовь. Иногда все складывается наилучшим образом, иногда – нет.

– Как у меня с Дэном. – Эмма вздохнула. – И со Стюартом.

– Если я могу чем-нибудь помочь…

– Я бы хотела взглянуть на мобильник, – прервала ее девушка. – Мобильник Дэна.

– Конечно, сейчас принесу. – Миранда поднялась.

– Извини, что я так вела себя по отношению к тебе.

Женщина улыбнулась и ушла за мобильником. Эти несколько минут, проведенные за столом, растопили лед отчужденности. Отношения, похоже, начали налаживаться.

– Вот он. – Вернувшись, Миранда протянула мобильник Эмме. – Он не заблокирован, так что ты можешь просмотреть эсэмэски.

Но Эмма первым делом вывела на экран список набранных номеров. Дэн звонил не так часто, но один номер привлек ее внимание.

– Нашла что-то интересное? – спросила Миранда, увидев, что Эмма всматривается в экран мобильника.

– Это ваш номер, – изумленно ответила Эмма. – Он звонил сюда.

– Дэн? – переспросила Миранда. – Он часто звонил, нет ли тебя у нас, если не мог найти тебя по мобильнику. Несколько раз при мне.

– Нет, он позвонил сюда после своего исчезновения.

– Ты уверена? – На лице женщины отразилось замешательство.

– Уверена. – Она повернула экран к Миранде. – Посмотри, номера расположены в хронологическом порядке. Ваш номер выше номера свадебного салона. Туда Дэн звонил в ночь с воскресенья на понедельник. То есть сюда – на этой неделе.

Глава 38

– Извините, что сорвался, – сказал Эдуард, входя в гостиную. – В последнее время я какой-то нервный. – Он посмотрел на Эмму, потом на Миранду, которые с каменными лицами сидели на диване. – Что случилось? – в тревоге спросил он. – Что-то с Ричардом?

Эмма покачала головой.

– Тогда что?

– Эмма нашла наш телефон в списке набранных номеров Дэна, – ответила Миранда.

– И что? Он частенько сюда звонил.

– Он звонил на этой неделе, – уточнила дочь. – И Миранда говорит, что не разговаривала с ним.

– И ты думаешь, я разговаривал? Ты думаешь, я говорил с Дэном и ничего не сказал тебе об этом? Зная, как ты переживаешь?

– Я просто спрашиваю.

– Я с ним не разговаривал, – голос Эдуарда дрожал от эмоций. – Честно говорю, не разговаривал.

– Я тебе верю, – ответила Эмма, сожалея, что обвинила отца: от обиды на его лице заныло сердце.

– Я бы никогда не утаил от тебя такого, Эмма. Возможно, иной раз у нас возникало недопонимание, но я и тебе, и Уиллу всегда желал только лучшего.

– Ладно… Давай успокоимся.

– Дэн, наверное, позвонил, когда никого не было дома, – предположила Миранда.

– Это не имеет смысла, – покачала головой Эмма. – Почему он не позвонил мне?

– И я не знаю, почему он позвонил нам, – добавил Эдуард, в голосе которого еще звучала обида. – И почему он сунул телефон в наш почтовый ящик… Все это не имеет смысла.

– Я на днях встречалась со Стюартом, – внезапно вырвалось у дочери.

– Не понял, – изумился Холден. – Ты говорила со…

– Со Стюартом. Стюартом Харрисом.

– Что? – Лицо отца побагровело. – Я… я не понимаю. Почему тебе захотелось встретиться с ним после того, что случилось? После того, как этот человек поступил с тобой? – Он уставился на нее. – Это никак не связано с Дэном?

– Нет, разумеется, нет, – запротестовала Эмма. – Я бы этого никогда не сделала. Не собиралась. – Теперь защищалась она.

– Тогда почему?

– Я выяснила, что это он порекомендовал меня на роль в фильме.

– Он порекомендовал тебя?

– Так мне сказал человек, который проводил отбор актеров, и я захотела встретиться со Стюартом, спросить, почему он это сделал.

– И ты с ним встретилась?

Она кивнула.

Отец покачал головой.

– И что он сказал?

– Немного. Он порекомендовал меня на эту роль, поскольку знал, что она – моя. Он сказал, что сделал это не для того, чтобы вернуться ко мне… он даже не хотел, чтобы я знала, чья это рекомендация.

– И ты ему поверила?

– Думаю, да.

Эдуард чуть повернул голову, потер лицо, словно хотел стереть из воображения образы встретившихся Стюарта и Эммы.

– Папа, я в порядке. Все хорошо.

Когда он вновь посмотрел на нее, девушка не поверила своим глазам. Такого, конечно, быть не могло, но за несколько секунд отец постарел на десять лет. Он выглядел измученным, побежденным, сломленным.

– Пообещай мне, что ты больше никогда не увидишься с ним. – Эмма едва его слышала. – Только тот раз – и больше никогда.

Она молчала.

– Эмма, ты, возможно, забыла, как этот человек поступил с тобой, а я – нет. Я не позволю ему вновь войти в твою жизнь, когда ты чувствуешь себя такой ранимой. То же самое может повториться. Я этого не допущу.

– Я встретилась с ним еще раз, – призналась Эмма.

Эдуард закрыл глаза, несколько раз глубоко вдохнул. Встал и подошел к окну. Оперся о раму, словно ему требовалась поддержка.

– На вечеринке творческого состава нового фильма вчера вечером, – объяснила дочь. – Я не знала, что он там будет.

– Ты увидишься с ним вновь? – спросил отец, все еще глядя в окно.

– Я… я не знаю.

– Ради бога, Эмма! – прокричал он, развернулся. – Разве тебе мало того, что было?

Эмма дернулась. Ее отец никогда не терял хладнокровия.

– Эдуард, – Миранда поднялась, заступила ему дорогу – он направлялся к Эмме, – положила руку на грудь. – Пожалуйста, успокойся. Давай все спокойно обсудим за чашкой чая.

– Не нужна мне эта чертова чашка чая, – рявкнул он ей в лицо. – Я хочу, чтобы моя дочь перестала губить свою жизнь.

На этот раз дернулась Миранда.

Внезапно лицо Эдуарда перекосило от боли, и он схватился за грудь.

– Эдуард! – воскликнула женщина, обняла его за талию.

– Я в порядке… – Он позволил Миранде усадить его на стул с высокой спинкой. – Принеси мой спрей. Он в кармане пиджака, в прихожей.

– Спрей? – спросила Эмма. – В чем дело? Зачем тебе понадобился спрей?

– Стенокардия. – Он поморщился.

– Но почему…

– Он не хотел тебя волновать, – ответила Миранда, вернувшись в гостиную и протянув Эдуарду маленький флакон-спрей.

Эмма прикусила язык, глядя, как отец брызнул себе в рот и глубоко вдохнул.

– Врач поставил диагноз шесть месяцев тому назад, – объяснила женщина. – Эдуард начал жаловаться на боли в груди во время прогулок. Он прошел обследование, и у него обнаружили стенокардию, но прописали только этот спрей. При условии, что он не будет перенапрягаться.

– Все у меня хорошо, – вмешался отец, видя тревогу на лице Эммы. – И я знаю, что мне следовало тебе сказать. Извини.

– Во всяком случае, теперь я знаю.

– Извини и за то, что накричал на тебя. Но от своих слов я не отказываюсь. Держись подальше от этого человека! Ничего, кроме боли, он тебе не принесет.

* * *

Спустя час после ухода Эммы Эдуарда все еще трясло. Он кружил по кабинету на втором этаже, потом сел, уставился в стену.

«Какой кошмар».

Эдуард поднялся и подошел к телефонному аппарату. Он слышал, как Миранда прибирается внизу, так что он мог говорить, не опасаясь, что его подслушают.

Эдуард набрал номер, задаваясь вопросом, не перегибает ли он палку. Но интуиция подсказывала, что нет.

– Привет, это я. Я знаю, ты не любишь, когда тебя тревожат, но кое-что случилось… Мне надо с тобой об этом поговорить.

Глава 39

– Привет, Эмма, это я.

– Стюарт? – Она как раз переходила широкую улицу. – Как ты?..

– Гай дал мне твой номер, – объяснил он, предваряя вопрос. – Надеюсь, ты не возражаешь. У меня новости, которыми я хочу поделиться с тобой.

– Говори. – Эмма остановилась на тротуаре, заранее боясь того, что ей предстояло услышать.

– Мне позвонил репортер, хотел что-нибудь узнать про тебя…

– Это просто безобразие! – Ее злило непрекращающееся вторжение в ее личную жизнь. – Надеюсь, ты ему ничего не сказал?

– Разумеется, нет. Я ответил: «Без комментариев».

– Хорошо… Это хорошо. А из какой он газеты?

– «Лондон дейли ньюс».

– Они уже написали обо мне в сегодняшнем номере.

– Я знаю. Видел. Кто дал им твою с Дэном фотографию?

– Понятия не имею.

– Ты думаешь, они могли получить ее от Дэна?

– Я действительно не знаю. Каким образом репортер вышел на тебя? Мы не виделись многие годы.

– Не в курсе, – ответил он. – Наверное, у них свои методы.

– Это так странно, когда рядом рыщут люди, которые что-то вынюхивают… – Мимо прошел бизнесмен, разговаривающий по мобильнику. – Мне это не нравится.

– Я уверен, все быстро закончится, – успокоил ее Стюарт. – Не хочу, чтобы ты отказалась от роли в фильме из-за чрезмерного внимания прессы. Завтра они найдут другую историю – и забудут про тебя.

– Надеюсь на это. Я в шоке от сегодняшних фотографий, но отказаться от роли они меня не заставят.

– Я рад. Ты заслужила право на успех, Эмма. Я всегда знал, что ты сможешь полностью реализовать свой талант. И очень часто для этого нужен один-единственный шанс…

– Спасибо. – От неприкрытой лести Эмме стало как-то не по себе.

– И я в восторге от вчерашнего вечера. Так приятно было поболтать с тобой! Мне давно хотелось объяснить, что я тогда я повел себя как круглый дурак.

– Мне вчерашний вечер тоже понравился.

– Я рад. Не хотел своим присутствием испортить его тебе…

– Нет, все прошло хорошо, честное слово.

– Слушай, тут поставили новую пьесу. Рецензии отличные. История трагической любви. Не хочешь пойти со мною на следующей неделе? Иначе придется пойти одному.

– А как же твоя подруга? – Эмма лихорадочно искала предлог для отказа.

– Она не любит театр, – ответил он, и разочарование в голосе показывало, что намек он понял.

– Послушай, Стюарт, мне приятно слышать твое предложение, но не думаю, что это хорошая идея. Во всяком случае, сейчас.

– Понимаю. Не следовало мне и предлагать.

Девушка его пожалела.

– Нет, нет. Хорошо, что предложил. Но сейчас мне просто не до походов в театр, слишком много проблем. Пожалуйста, не обижайся.

– Я и не думаю. И обещаю: если позвонит кто-то еще из репортеров, я пошлю его к чертовой матери.

* * *

– Это не моя фотография, – заявил Эрик, глядя на фотоснимок в газете, которую Эмма купила по пути в парк, взамен той, что разорвал отец. Эрику она позвонила по номеру, который он ей дал при первой встрече. Из телефона-автомата, чтобы тот не узнал номер ее мобильника.

– Ваша, ваша, – настаивала на своем Эмма. – Она сделана в тот день, когда я говорила с вами, в тот день, когда вы меня сфотографировали.

– И все равно это не моя фотография, – Эрик указал на снимок. – Я вас фотографировал вблизи. А эта сделана издалека с помощью объектива с переменным фокусным расстоянием.

– Почему я должна вам верить?

– Потому что это правда, и я уже говорил вам, что не продаю фотографии газетам. Никогда не продавал и не буду! – с жаром воскликнул он. – Кто-то, вероятно, следил за вами издалека. Ко мне это отношения не имеет.

– Вы уверены, что фотография сделана издалека?

– Абсолютно. Послушайте, я разбираюсь в этом лучше, чем большинство людей. Фотография сделана с большого расстояния. Это видно по качеству изображения.

Эмма оглядела парк, словно сфотографировавший ее человек мог по-прежнему быть где-то здесь, нацелив на нее фотоаппарат с зум-объективом. Разумеется, никого не увидела. Повернулась к Эрику.

– Вы были вчера рядом с кораблем, на котором проходила вечеринка творческой группы нового фильма?

– Нет. А что?

– Мне показалось, что я вас там видела.

– Наверное, туда заявился мой клон, – пошутил Эрик. – Я сидел перед телевизором. Можете спросить мою маму, если хотите.

– Извините, Эрик, что обвинила вас. Просто, увидев этот фотоснимок, я решила, что сфотографировали меня именно вы.

– Я вас понимаю. Это ужасно, когда газеты без твоего ведома публикуют твои снимки.

– Так оно и есть, – согласилась Эмма.

* * *

Направляясь домой, Эмма не могла отделаться от ощущения, что за ней наблюдают: возможно, тот самый человек, который сфотографировал ее в парке и отнес фотографию в газету. Она шла, как могла быстро, едва подавляя желание перейти на бег. Время от времени оглядывалась, но не замечала никаких фотографов. При этом отдавала себе отчет, что папарацци наверняка знали, как не попадаться на глаза.

В квартире ее дожидались несколько писем. По большей части с рекламными проспектами, но одно выделялось. Стандартный конверт с отпечатанным на лицевой стороне адресом. Вскрывая письмо, Эмма надеялась, что оно от Дэна.

В этом она не ошиблась. Но, начав читать отпечатанный текст, пожелала, чтобы его написал кто-то другой.

– Нет, – она яростно замотала головой, слезы закапали на бумагу. – Она не могла так поступить со мной… Никогда бы не поступила.

Глава 40

– Мы уже начали гадать, может, ты забыла, – пошутила Сара, когда Эмма вошла в фойе театра.

– Извините, задержалась. Не могла выбрать, что надеть, – она улыбнулась девушкам, кивнула. Правда, улыбка далась с трудом.

Эмма не могла не думать о девичнике: тогда они в последний раз собирались вместе. Как все изменилось… Ей казалось, что хуже быть не может, но письмо Дэна показало, сколь жестоко она ошибалась.

– Ты на мгновение разминулась с Лиззи, – добавила Сара. – Она выскочила, чтобы поздороваться, и пригласила нас всех в ночной клуб после спектакля. Вроде они сняли его целиком. Крутая будет ночь!

– Звучит неплохо, – ответила Эмма.

– И у Лиззи появился тайный воздыхатель, – не унималась Сара.

– Правда?

Сара кивнула.

– Кто-то прислал ей большой букет, пожелав удачи на премьерном показе.

– Она не сказала, от кого цветы?

– К сожалению, нет. – Сара вздохнула. – Мы надеялись, что у тебя есть идеи по этому поводу… ты – ее лучшая подруга, и все такое…

– Понятия не имею. Она никого не упоминала.

– Жаль, – ответила подруга. – Придется нам всем постараться и вытащить из нее его имя. Называй меня подозрительной, но я уверена, Лиззи знает, кто послал ей цветы. У меня такое ощущение, что она знает больше, чем говорит. Но я могу ошибаться.

– Возможно, – согласилась с ней Эмма, гадая, что же ей теперь делать.

– Пойдемте на наши места, – вмешалась Изабель, еще одна «курочка». В руке она держала большой пакет с шоколадками. – Спектакль начнется с минуты на минуту.

* * *

Эмма наблюдала из темноты зала, как Лиззи использовала представившийся ей шанс. Не имело смысла отрицать, что она зачаровала зал. Пение, игра, костюмы – всё в лучшем виде. Репетиции, часы, проведенные за заучиванием текста, принесли желанный результат. И, несмотря на сведения, почерпнутые из письма, Эмма все-таки радовалась успеху своей лучшей подруги.

Но когда актеры вышли на последний поклон и покинули сцену, она уже не сомневалась, что в самом скором времени в их отношениях с Лиззи произойдет крутой поворот.

* * *

– Эмма! – прокричала Лиззи, подбегая к подруге и обнимая ее. – Что скажешь? – Она отступила на шаг, не выпуская ее рук из своих.

– Я думаю, ты выступила великолепно. – Эмма улыбнулась. – Фантастически. Зал ревел от восторга.

– Правда? – Глаза подруги наполнились слезами, и она широко улыбнулась. – Ты и представить себе не можешь, как это много для меня значит. Поэтому я хотела поговорить с тобой прямо сейчас, до того, как увижусь с остальными. Мне не важно, что думает кто-то еще, если тебе понравилось.

Вскоре после окончания спектакля, когда девушки дожидались в фойе театра, Эмме принесли записку: Лиззи приглашала ее в свою гримерную.

– Что ж, мне очень понравилось. – Тут Эмма заметила букет цветов в углу.

– Кто-то мне их прислал, – объяснила Лиззи, перехватив ее взгляд, брошенный на цветы. – Выглядят дорогими.

– Ты знаешь, кто тебе их прислал?

– Нет.

– Без записки?

– Записка есть. – Лиззи подошла к цветам и достала белый прямоугольник. – Здесь только одно слово: «Удачи». – Она протянула прямоугольник Эмме. – Немногое же это может нам сказать.

Но Эмме сказало.

– В чем дело? – озабоченно спросила подруга, потому что та не отрывала глаз от записки. – Ты знаешь, от кого цветы?

– Днем я вернулась в квартиру, – ответила Эмма. – Там лежало письмо от Дэна.

– Правда? Что же ты мне не сказала? Я бы оторвалась от репетиции.

Эмма закрыла глаза в поиске правильных слов.

– Письмо о тебе. – Она отвернулась.

– Что? – переспросила Лиззи. – Я не понимаю… Почему обо мне?

– Пообещай, что я услышу честный ответ. – Эмма повернулась к подруге. – Как бы то ни было, пообещай сказать правду.

Лиззи с тревогой смотрела на нее.

– Эм, я не понимаю, о чем ты. Пожалуйста, скажи, что все это значит?

– Дэн написал, что у вас был роман.

– Что? – в ужасе вскричала Лиззи. – Но это же чушь! Я бы никогда, никогда, Эм!.. Почему он такое написал?

– Так это неправда? – Голос Эммы дрогнул.

– Это чудовищная ложь! – Подруга покраснела от гнева. – Что еще он написал?

– Что ваш роман длился несколько месяцев… Ричард об этом узнал, и они с Дэном подрались, потому что Ричард пригрозил рассказать мне все.

– Он лжет! – запротестовала Лиззи. – Эм, я не знаю, почему он тебе это написал, но это неправда. Я бы никогда так с тобой не поступила. Ты знаешь, как ты мне дорога! Не могу поверить, что он такое написал…

Эмма вновь посмотрела на белый прямоугольник.

– Эта карточка, с цветами… Она написана Дэном. Его почерк.

Лиззи лишилась дара речи.

– Он написал, что ты будешь все отрицать. И говорит, что у него есть доказательства вашего романа.

– Нет у него доказательств, потому что все это ложь, – возразила девушка. – Ты же поверишь мне, правда? Ты же не можешь подумать, что я могла так с тобой поступить?

– Я хочу тебе верить. Но не знаю, смогу ли.

Их взгляды встретились, глаза обеих блестели от слез.

– Пожалуйста, поверь мне, – взмолилась подруга.

– Я уже и не знаю, кому верить, – призналась Эмма. – Один из двух людей, которым я доверяла больше всего, лжет, и я должна решать, кто именно.

Лиззи медленно кивнула.

– Может, тебе лучше уйти, пока ты будешь решать.

Эмма повернулась и покинула гримерную. Выходя из театра и лавируя среди людей, прогуливающихся по центру Лондона, она чувствовала себя как никогда одинокой.

Но проблема заключалась в том, что одиночество ее было мнимым.

Глава 41

Медсестра Мэри Донахью какое-то время приглядывала за гостем в отдельной палате. Поначалу он казался ей безобидным, но, заглянув в палату Ричарда, чтобы проверить, как идут дела, она почувствовала: что-то не так. Создалось ощущение, что она прервала разговор, может, даже спор. Мужчина сидел, нависнув над Ричардом, и смотрел на него. Ничего не изменилось и через тридцать минут.

В свое время Мэри Донахью думала, что в больнице ни с кем ничего плохого случиться не может, но теперь придерживалась иного мнения. Оно переменилось в тот вечер, когда пациент-наркоман напал на нее с использованным шприцом.

– Все в порядке? – спросила Мэри, вновь войдя в отдельную палату, предусмотрительно оставив дверь открытой. Она надеялась, что вопрос прозвучал легко и непринужденно, пусть сама она нервничала.

Мужчина не отреагировал. Он словно сам впал в кому.

– Все в порядке? – повторила она, и на этот раз ее голос дрогнул.

– Ох, да, отлично, все отлично. – Он словно вышел из транса и изумился, увидев ее у двери. Распрямился, несколько раз моргнул, потер лицо.

– Хотите что-нибудь попить? – спросила медсестра. – Я могу принести вам чай или кофе. Может, вкус и не очень, но жажду утолит.

Ее улыбка осталась без ответа.

– Все хорошо, – ответил он, хотя выглядел неважно.

– Вы родственник?

– Нет. Друг семьи.

– Это тяжело, правда. – Она посмотрела на Ричарда, а потом на мужчину, имени которого не знала. – Никто не знает, как вести себя с человеком, который в коме.

– Да, – согласился мужчина. – Он поправится?

– Предсказать нет никакой возможности, – признала Мэри. – Но всегда есть надежда. Некоторые даже полностью восстанавливаются.

– Он вспомнит все?

– У вышедших из комы часто бывают провалы в памяти, – осторожно ответила медсестра, чтобы не вселять в мужчину ложных надежд по части Ричарда.

Мужчина повернулся, чтобы взглянуть на больного, а вот Мэри пригляделась к нему и заметила что-то в правой руке. Вроде бы пластиковое, похоже на шнур. Она напряглась. Мужчина повернулся к ней, перехватил ее взгляд и сильнее сжал кулак.

– Пожалуй, я пойду. – Он резко поднялся и большими шагами вышел из палаты, прошествовав мимо нее.

Мэри стояла и смотрела, как он уходит, поскольку не могла преградить путь или задержать: мужчина возвышался над ней чуть ли не на две головы. Да, она его не остановила, зато сделала другое: вышла из палаты и проследила, как мужчина направляется к двери в конце коридора. Как только она за ним закрылась, Мэри поспешила к сестринскому посту и сняла трубку.

– Служба безопасности? Медсестра Донахью, палата двадцать три. Вы хотели, чтобы я дала вам знать, если замечу что-то подозрительное. Только что от Ричарда Карлтона ушел мужчина…

* * *

Эмме хотелось пойти в больницу, чтобы повидать Ричарда, но часы приема посетителей давно закончились, так что она направилась домой.

Ей требовалось обсудить все с Лиззи, но этот вечер для такого разговора совершенно не подходил. Поэтому Эмма пришла к выводу, что ночь ей лучше провести в своей квартире, а о том, что делать дальше, подумать утром, которое, как известно, вечера мудренее.

Она закрыла за собой дверь и прошлась по квартире, везде включая свет. В этом месте девушка по-прежнему не ощущала себя как дома, но настроение у Эммы улучшилось: здесь она чувствовала себя чуть в большей безопасности. Потом пустила воду в ванной и налила чашку чая. Зная, что Лиззи в ночном клубе вместе с другими артистами, Эмма позвонила ей домой и оставила сообщение на автоответчике: ночь она проведет в своей квартире.

Звонок домофона раздался вскоре после того, как она улеглась в ванну. Эмма не стала вылезать, потому что желание понежиться в теплой воде пересилило желание узнать, кто пришел. Она закрыла глаза и сползла в воду до самого носа.

Но домофон звонил вновь и вновь, и настойчивости с каждым звонком прибавлялось. Эмма заволновалась, кто это может быть. Вдруг человек попал в беду?

«А если это Дэн? Или Лиззи?»

Она вылезла из ванны, завернулась в полотенце и пошлепала в прихожую, оставляя за собой мокрые следы. Холодный воздух обдувал ее голые плечи и ноги. Очередной звонок раздался перед тем, как она подошла к домофону и нажала переговорную кнопку.

– Да? Кто это?

Она ждала, но ей не отвечали.

Опять раздался звонок, на этот раз более долгий, чем предыдущий.

– Да? – повторила она.

Тишина.

– Послушайте, прекратите немедленно, а не то я вызову…

– Помогите, – прервал ее слабый, едва слышный голос.

– Дэн? – прокричала Эмма. – Это ты?

– Помогите, – уже умирающим шепотом.

– Дэн?

– Скорее, – выдохнул голос.

Эмма метнулась в спальню, натянула тренировочные штаны и футболку, которые висели на стуле, направилась к двери, надевая на ходу кроссовки. На лестнице чуть притормозила, чтобы не упасть.

У двери она остановилась, приникла к глазку, в надежде разглядеть силуэт Дэна, но никого не увидела.

Тяжело дыша, Эмма стояла у двери, вцепившись в ручку. Не зная, поступает ли правильно, повернула ее, открыла дверь и переступила порог.

Вспышка!

– Какого?.. – воскликнула Эмма, прикрывая глаза от яркого света.

Вспышка! Вспышка!

Прищурившись, она разглядела фигуру у лестницы. С нацеленным на нее фотоаппаратом и в балаклаве.

Вспышка!

– Какого черта?! – Эмма спустилась на ступеньку.

Фотограф развернулся и побежал.

* * *

Импульсивно Эмма бросилась в погоню. Фотограф поворачивал с улицы на улицу, пытаясь оторваться, но она сокращала и сокращала разделявшее их расстояние, пока они не добрались до Бейкер-стрит. Там фотограф рванул через перекресток, едва не попав сначала под двухэтажный автобус, а потом под внедорожник.

Эмма остановилась у бордюра, тяжело дыша от выплеснувшегося в кровь адреналина. Дальнейшее преследование потеряло смысл, она повернулась и направилась обратно к квартире.

По пути девушка пыталась сообразить, что же произошло. Шла потрясенная, расстроенная. Она и представить себе не могла, что фотограф мог пойти на такое лишь для того, чтобы заполучить ее фотографию. Взбежав по лестнице, она заперла дверь квартиры на все замки, доплелась до гостиной и упала на диван. Голова шла кругом. Ей требовалось с кем-то поговорить – с Лиззи, с Уиллом…

* * *

Эмму разбудил стук в дверь. Заснула она от усталости и поначалу решила, что стук из сна. Шатаясь, поплелась к двери, когда стук повторился.

Неужели опять фотограф, пожелавший сфотографировать ее крупным планом? Или кто-то похуже?

Но как он вошел в подъезд? Или она забыла запереть входную дверь?

Вместо того чтобы спросить, кто там, Эмма подкралась к двери и с гулко бьющимся сердцем прильнула к глазку.

Глава 42

– Ты в порядке? – спросил Стюарт, когда Эмма вошла на кухню воскресным утром. Глядя в глаза, пытался понять, почему она плакала.

– Сегодня я собиралась выйти замуж, – объяснила девушка, садясь к столу.

Она позволила Стюарту Харрису переночевать на диване в гостиной, когда тот заявился к ней поздним вечером. Присутствие знакомого человека в квартире успокаивало, особенно после того, как папарацци повадились звонить в дверь. Она боялась, что просьба остаться будет неправильно им истолкована, и конечно, будь у нее выбор, никогда не обратилась бы к нему, но он оказался под рукой. Они посмотрели телевизор, а потом, когда он собрался вызвать такси, она предложила ему остаться.

– Ох, – Стюарт вскочил. – Эмма, мне так жаль…

– Мне тоже. – Она посмотрела на накрытый к завтраку стол: чайник, гренки, круассаны, йогурт и овсянка. – Откуда это все взялось?

– Из «Уэйтроуз»[19], – ответил он, поставил на стол вазочку с клубникой и сел. – Я пытался сделать завтрак из того, что у тебя в холодильнике, но нашел только полбанки свеклы.

Он улыбнулся, и Эмма улыбнулась в ответ. В свое время она очень любила его фирменный юмор. И пусть ситуация не располагала к веселью, настроение у нее чуть поднялось.

– Приступай, – предложил он.

Эмма лишь смотрела на стол.

Стюарт поморщился.

– Пожалуйста, скажи, что у тебя не пропал аппетит. Иначе мне придется съесть все это самому.

– Я попытаюсь. – Она взяла круассан и положила на тарелку.

– Так-то лучше.

– Кто-то звонил утром? – спросила Эмма, намазывая круассан маслом. – Вроде бы я слышала телефонный звонок перед тем, как встала.

– Ошиблись номером, – ответил Стюарт, откусил кусок гренка. – Какой-то парень хотел поговорить с Дебби.

– Понятно.

– Какие планы на сегодня?

– Никаких.

– Тебе не стоит оставаться одной, – посоветовал Харрис. – Этот день мог стать величайшим в твоей жизни. Сегодня тебе будет трудно, и без поддержки не обойтись.

– Не надо. – Эмма покачала головой. – Милостыня мне не нужна.

– Что ты думаешь о письме Дэна? Ты веришь Лиззи?

– Хочу. Но хочу верить и Дэну.

– Это трудно. Или лучшая подруга лжет, или жених.

Девушка закрыла лицо рукой.

– Извини, – вырвалось у Стюарта.

– Это не твоя вина, – Эмма встала из-за стола, прошла к окну. – Не выходит у меня из головы это письмо. Не могу поверить, что Лиззи так поступила со мной. Или она совсем не тот человек, за которого я ее принимала… И я до сих пор не могу поверить, что Дэн так поступил со мной.

– Иногда люди нас подводят. Даже те, кого мы любим, кому доверяем больше всех. Если на то пошло, люди – существа слабые.

– Я много думала об этом. Может, есть и другое объяснение.

– Какое же? – спросил Стюарт.

– Может, Дэн не писал это письмо. В конце концов, оно отпечатано, так что могло прийти от кого угодно.

– Например?

– Не знаю. От кого угодно. История появилась в газетах вчера. Может, кому-то захотелось сыграть злую шутку.

– Та еще шутка, – покачал головой Харрис. – Наверное, у этого человека не в порядке с головой.

– Но такое возможно. Может, письмо написали в газете, чтобы добавить в очередную статью пикантных подробностей…

– Ты уверена, что не отворачиваешься от правды? Я понимаю, тебе не хочется верить в написанное…

– Но ты знаешь, на что они готовы, – прервала его Эмма. – Они заставили меня думать, что кто-то чуть ли не умирает у меня под дверью ради нескольких фотографий. Я действительно испугалась, Стюарт.

– Я знаю. И когда мы выясним, кто сделал эти фотографии, они об этом пожалеют, поверь мне.

– Сомневаюсь, что выясним.

– Выясним, – уверенно заявил он. – И я знаю, где искать ответ.

* * *

– Бред какой-то, – Стюарт положил на стеллаж очередную газету. – Зачем фотографировать тебя, а потом не публиковать фотографии? Я не сомневался, что это сработает.

– Не знаю, что из этого получится, – Эмма закончила пролистывать другую, – но одна идея у меня есть.

– Продолжай, – он повернулся к ней.

– Несколько дней тому назад я встретила одного человека на Примроуз-Хилл. Он меня сфотографировал.

На лице Стюарта отразилась тревога.

– Он казался таким безобидным, – добавила девушка, зная, о чем думает Стюарт. – Это тебе не прошлый раз.

– Правда? – Харриса она определенно не убедила.

– Я уверена, что это не второй Стивен Майерс.

– Но ты все-таки думаешь, что он мог крутиться рядом с твоей квартирой, надев балаклаву и прикидываясь, будто нуждается в помощи?

Эмма кивнула:

– Может, ты и прав. Возможно, я слишком наивная.

– Расскажи мне о нем побольше.

– Я практически ничего не знаю. Ему за двадцать, он часто крутится около Примроуз-Хилл, фотографируя знаменитостей. Большой поклонник сериала «На моей улице».

– Господи, Эмма. – Его агрессивный тон шокировал ее. – Как ты могла снова наступить на те же грабли?

– Может, по той же причине я вновь выбрала мужчину, который бросил меня перед самой свадьбой, – огрызнулась Эмма.

Злость вспыхнула ярким пламенем, она повернулась и вышла из киоска, не обернувшись, чтобы посмотреть, следует ли за ней Стюарт. Как он посмел вновь войти в ее жизнь, да еще учить уму-разуму?

– Эмма. – Он быстро ее догнал, заступил дорогу. – Пожалуйста, позволь извиниться.

Девушка остановилась.

– Не следовало мне такое говорить. Я просто не хотел, чтобы ты вновь допустила прежнюю ошибку.

– Ты думаешь, Стивен Майерс – моя ошибка? – фыркнула она. – Ты думаешь, в этом моя вина?

– Нет, разумеется, нет! Я не про это. Слушай, мы оба на взводе. Пойдем выпьем кофе, чуть расслабимся.

– Ладно. Я тоже извиняюсь. – Эмма заметно смягчилась. – Ты прав. День сегодня будет трудным.

* * *

Едва они вышли из кофейни, как Эмма заметила Эрика. На другой стороне улицы с фотоаппаратом на груди. Но в этот момент его внимание что-то отвлекло, и она воспользовалась представившимся шансом.

– Эмма! – крикнул Стюарт, когда она метнулась через дорогу. – Что с тобой?

Эмма добралась до Эрика, прежде чем тот успел отреагировать, и ухватила за воротник рубашки отточенным каратистским движением.

– Эй! – Он напоминал рыбу на крючке. – Отпустите меня!

– Что ты здесь делаешь? – спросила девушка, крепко его держа. Два пешехода нервно посмотрели на нее, проходя мимо, но большинство и ухом не повело, привыкнув к тому, что на лондонских улицах чего только не увидишь.

– Я… я… – залепетал Эрик.

– Это он? – к ним подошел Стюарт.

Эмма кивнула.

– Что ты себе позволяешь? – зло спросил Харрис у насмерть перепуганного Эрика. – Зачем за нами следишь?

Эрик замотал головой.

– Ты лжешь, – прорычал Стюарт. – Вчера вечером ты звонил Эмме в квартиру?

– Я не знаю, о чем вы говорите, – запротестовал Эрик. – Пожалуйста, отпустите меня!

– Сначала я у тебя кое-что возьму, – и Стюарт сорвал фотоаппарат с шеи Эрика.

– Эй, отдайте, – закричал папарацци, попытавшись схватить фотоаппарат. – Он очень дорогой! Осторожнее с ним…

Эмма посмотрела на Стюарта, который возился с фотоаппаратом.

– Стюарт…

– Все нормально. – Он прокрутил пленку назад, потом откинул крышку и достал кассету. – Вот она. Держи. – Он протянул фотоаппарат Эрику.

– Отпустите меня, – простонал тот.

Эмма разжала руки и только тут поняла, что Эрик плачет. Ее это просто потрясло. Она смутилась.

– Если я еще раз увижу, что ты следишь за нею, клянусь, я тебя убью. – Стюарт наставил палец на Эрика.

Тот повернулся и убежал.

* * *

– Просмотри их первым, – попросила Эмма, когда они зашли в фотосалон, чтобы забрать фотографии, часом раньше оставив пленку на проявку и печать.

– Ты этого хочешь? – спросил Стюарт.

– Если ты не возражаешь.

Они отдали квитанцию кассирше и получили конверт с фотографиями и пленкой. Стюарт достал фотографии, только когда они вышли на улицу. Эмма наблюдала, как он просматривает их одну за одной, но его лицо оставалось бесстрастным.

– Эти фотографии здесь? – спросила Эмма. – Прошлого вечера?

– Я думаю, нам лучше обратиться в полицию, – ответил Стюарт. – Немедленно.

Глава 43

– Боитесь летать? – спросила женщина шестидесяти с небольшим лет и доброй улыбкой, повернувшись к молодому человеку, который сидел рядом.

– Это сразу бросается в глаза? – удивился Уилл.

– Вы так схватились за подлокотники, – она указала на побелевшие костяшки его пальцев, – будто боитесь, что умрете, если отпустите руки.

– Обычно у меня проблем нет, – ответил Холден, печально улыбнувшись. Попытался разжать руки, но не получилось. – Туда долетел нормально. А теперь могу думать только о том, как высоко мы летим. И если я перестану концентрироваться на самолете, который так высоко, мы рухнем в океан. Я понимаю, это звучит глупо, – смущенно добавил он.

– Не скажите, – возразила она. – Мой муж ужасно боялся летать. Но его это особо не тревожило, потому что он никуда не летал. А потом наш сын эмигрировал в Канаду, и ему не осталось ничего другого, как летать.

– И как он сумел преодолеть страх?

– Я купила одну из этих книжек по самосовершенствованию. В ней говорилось, что страх возникает из-за потери контроля. Человек всегда хочет контролировать ситуацию, но все контролировать не в его силах, отсюда и реакция страха. Поэтому первый шаг – признать, что все контролировать невозможно. И тебе не надо сосредоточиваться на двигателях, или крыльях, или высоте полета. Надо просто расслабиться и положиться на пилота, который знает, что и когда надо делать.

– Логика в этом есть, – кивнул Уилл, признавая, что совет дельный. Повернув голову, решился глянуть в иллюминатор на Атлантический океан. Но вновь его разум попытался удерживать самолет от падения. Холден закрыл глаза в попытке успокоиться.

– Другой способ – тактика отвлечения, – продолжила женщина, видя, что Уиллу по-прежнему не по себе. – Вы не заметили, что ваша хватка ослабла, когда вы разговаривали со мной?

– Если честно, то нет. Но я готов попробовать всё.

– Хорошо. Давайте еще поговорим. Вы впервые побывали в Канаде?

– Да. – Уилл отвернулся от окна. – Давно хотел слетать туда. Мой друг живет в Торонто и несколько раз приглашал меня в гости.

– И вы хорошо провели время?

– С одной стороны – да, с другой – я пробыл там лишь несколько дней.

– Почему?

– Надо уладить кое-какие домашние проблемы.

– Это неправильно – улетать так далеко лишь на несколько дней.

– Ничего не могу поделать. Мне обязательно надо вернуться.

– Наверное, дело важное…

– Да, – кивнул он. – А почему вы летали в Канаду? Повидаться с сыном?

– Ладно. – От женщины не укрылось, как резко он перевел разговор на другую тему. – Давайте поговорим обо мне. Я полетела в Канаду, чтобы повидаться с моей новой внучкой.

– Это приятный повод.

– Да, очень приятный! Она – красотка. У Алекса – это мой сын – прекрасная семья. Я лишь сожалею, что мой муж умер и не увидел девочку.

– Примите мои соболезнования.

– Все нормально. – Женщина улыбнулась. – Его, возможно, нет рядом, но я все равно чувствую его любовь. Я люблю его ничуть не меньше, чем прежде, и знаю, что он любит меня.

– Это здо́рово – чувствовать такую близость к человеку, даже когда он ушел.

– А разве с теми, кого любишь, может быть иначе? – удивилась женщина. – Если их нет перед глазами, это не означает, что все связи потеряны.

– Хотелось бы мне вам поверить, – вздохнул Уилл. – Моя мама несколько лет как умерла. Но я ничего такого не чувствую. Она умерла – и всё.

– А те ваши любимые люди, кто жив?

– С отцом мы не очень ладим, – признал Уилл, – но сестру я люблю. Люблю больше всех. Мы с ней всегда были очень близки.

– Что ж, это хорошо, – кивнула женщина. – Правда же? – добавила она, заметив, каким серьезным вдруг стало лицо Уилла.

– Да, конечно, – ответил он. – Просто я не знаю… Я должен ей кое-что рассказать и думаю, что после этого все переменится… – Он замолчал, внезапно осознав, что заплачет, если и дальше будет говорить.

– Все хорошо, – успокоила его она. – Вам нет нужды что-то мне рассказывать.

Уилл повернулся к окну и попытался как можно незаметнее вытереть слезу. Он надеялся, что ему удастся сохранить самообладание в этой летящей консервной банке, выбраться из которой не представлялось возможным.

– Может, вам полегчает, если вы выговоритесь? – спросила женщина.

Уилл покачал головой.

– Вы не захотите это услышать.

– Может, и захочу, – ответила она. – Послушайте, если вы чего-то стесняетесь, так это напрасно. Как только мы выйдем из самолета, вы больше никогда меня не увидите.

Уилл огляделся, еще не веря, что он собирается поделиться своим секретом с совершеннейшей незнакомкой. Но женщина говорила правду: больше они никогда не увидятся. И ему требовалось с кем-то поделиться – стравить внутреннее давление, которое долгие годы только нарастало. Она даже не знала его имени, и он мог не вдаваться во все подробности. Уилл обратил внимание, что пассажиры впереди и сзади в наушниках: смотрели фильм. Мужчина на соседнем кресле спал. Их никто не подслушивал.

– Ладно, – кивнул он. – Я расскажу.

Глава 44

Эмма и Стюарт наблюдали, как детектив-инспектор Гаснер просматривает фотографии. Лицо его оставалось непроницаемым, словно в руках он держал сданные карты для покера.

– И вы не представляли себе, что вас фотографировали? – спросил он, обратив особое внимание на фотографию Эммы в окне ее квартиры.

– Нет, – ответила она. – За исключением пары фотографий, которые он сделал около Примроуз-Хилл.

Лицо Гаснера оставалось бесстрастным. Потом он положил фотографии на стол и сел напротив них, рядом с детективом-сержантом Дейвисом.

– Так кто, вы говорите, этот человек? – спросил он.

– Его зовут Эрик, – ответила Эмма.

– Фамилию не знаете?

– Нет, – в голосе девушки слышалась злость: этот вопрос он задавал уже второй раз за какие-то пять минут. – У меня есть номер его мобильного, но я не знаю, где он живет. Он говорил, что проводит много времени около Примроуз-Хилл.

– Как вы раздобыли эти фотографии?

– Отняли у него, – вмешался Стюарт. – Я отнял.

– С применением силы?

– Он не пострадал, – пояснил Стюарт. – Мне требовалась только пленка.

– Правда? – В голосе Гаснера прозвучали угрожающие нотки.

– Мы думали, что именно он фотографировал меня вчера вечером, – вставила Эмма.

– Но ни одна из этих фотографий не сделана вчера вечером? – спросил Гаснер.

Эмма покачала головой.

– Нет.

– Эмма, – продолжил Гаснер, – я понимаю, как вам сейчас тяжело. И я знаю, что вы пытаетесь найти ответы на множество вопросов… как, собственно, и мы. Но так нельзя. Вы не можете подменять собою закон. Если вы думаете, что справитесь с этой работой лучше нас, приходите на службу в полицию. – Он невесело хохотнул. – Бог свидетель, пополнение нам нужно всегда.

Эмма промолчала.

– Вы хотите обелить Дэна. Я и это понимаю, – продолжил Гаснер. – Но на текущий момент нет у нас никаких улик, свидетельствующих о том, что на Ричарда Карлтона напал не ваш жених, а кто-то другой. Мы можем ошибаться, но сейчас ситуация такова. Эти фотографии могут доказывать, что у вас есть поклонник, который, похоже, преследует вас, но они не связывают Эрика с чем-то еще.

– То есть вы не собираетесь поговорить с ним. – Эмма чувствовала себя совершенно раздавленной.

– Я этого не говорил, – ответил Гаснер. – Наоборот, представленные улики как раз требуют разговора. Но это будет лишь предупреждение. А пока, если у вас есть что-нибудь еще, что может помочь следствию, дайте нам знать.

– Расскажи им о письме, – предложил Стюарт.

Эмма хотела заткнуть ему рот, но слово – не воробей…

* * *

– Как тебе после вчерашнего вечера? – спросила Каролина, одна из звезд мюзикла, пока они ждали за кулисами выхода на сцену. Пусть премьера прошла, репетиции продолжались из-за изменений в составе, которые произошли в самую последнюю минуту. Режиссер стремился добиться большей слаженности. – Прости, – добавила Каролина с извиняющимися нотками в голосе, – но я заметила, что и выглядишь ты сегодня не очень, и чуть выбиваешься из ритма.

– Ночь была тяжелой, – признала Лиззи, – но я не выпила ни капли.

– Понятно. – Но, судя по интонациям, Каролина ничего не понимала.

– Есть у меня одна проблема, – объяснила девушка, – и пока она не разрешится, трудно сконцентрироваться на чем бы то ни было.

Не вызывало сомнений, что репетиции в этот день – катастрофа. Лиззи не могла выкинуть из головы разговор с Эммой и ее обвинения. И она не могла понять, зачем Дэн вообще отправил это письмо? Чего он хотел этим добиться? Оно не имело никакого смысла.

Лиззи не винила Эмму за то, что та поверила обвинениям. Но ее огорчило решение подруги просто игнорировать ее. Утром Эмма положила трубку, не сказав ни слова, не выслушав объяснений. Вот что причиняло боль.

* * *

– Извини, Эм, – сказал Стюарт, едва полицейские ушли из квартиры. – Но они должны об этом знать. Нельзя такое скрывать – слишком многое поставлено на карту.

– Я не могу поверить, что ты это сделал, не обсудив предварительно со мной! Как ты посмел? – Эмма кипела от злости, вернулись все прежние ее сомнения и страхи касательно Стюарта.

– Я понимаю, ты защищаешь тех, кого любишь, но, если это письмо от Дэна, следователям необходимо это знать.

– Оно не от Дэна, – ответила Эмма. – Теперь я точно знаю, что не от Дэна. Лиззи никогда бы такого не сделала, и Дэн тоже.

– Но речь о другом. Ты не знаешь. Ты просто хочешь в это верить.

Эмма отвернулась.

– Только я могла принимать решение, говорить полиции о письме или нет, – заявила она. – Ты не имел на это права.

– Ладно, возможно, я погорячился, – Стюарт шагнул к Эмме, – но я сделал это ради тебя, Эмма. Не могу я видеть твоих страданий. Ты заслуживаешь лучшего. И я ненавижу себя за переживания, которые доставил тебе.

Девушка повернулась, оказавшись лицом к лицу с первым женихом. Стюарт положил руки ей на плечи, секунду или две они стояли, глядя друг другу в глаза. Их губы разделяли считаные дюймы.

Потом Стюарт наклонился, чтобы поцеловать ее.

Глава 45

– Нет. – Эмма отпрянула от поцелуя. Отвернулась и прикоснулась к губам. – Это неправильно.

– Может, правильно, – возразил Стюарт. – А может, это и должно случиться.

– Нет, не должно.

– Но почему?

– Потому что я люблю Дэна. – Эмма вновь повернулась лицом к Стюарту.

– Ты любила меня, – напомнил он.

– Раньше любила, но больше не люблю.

Стюарт какое-то время молчал, на лице его читалась обида: он словно получил оплеуху.

– Как ты можешь любить его после того, что он сделал? – наконец спросил Харрис. – Как ты можешь любить человека, который напал на своего брата перед свадьбой и спал с твоей лучшей подругой?

– Потому что я не думаю, что он это сделал.

Стюарт покачал головой.

– Ты слишком доверчивая, Эмма. Как и…

– Продолжай. Как и когда? Как в случае со Стивеном Майерсом?

Он поджал губы.

– Давай, скажи то, что хотел, – напирала Эмма.

– Это неважно.

– Ты винишь его в нашем разрыве?

– Он не способствовал укреплению наших отношений.

– Нет, – она покачала головой. – Мы это пережили, и все наладилось. А потом ты просто взял и ушел от меня. Ты не можешь возлагать на этого человека вину за свои действия.

– Как раз могу! – прокричал Стюарт, внезапно выйдя из себя.

Девушка замерла.

– Извини, – Харрис поднял руки и начал глубоко дышать, чтобы успокоиться. – Послушай, Эмма, возможно, это наш шанс наладить все вновь. Начать сначала. Последние несколько дней прошли так хорошо… Ты должна это признать. Как в прежние времена.

Эмма отступила на шаг.

– Так вот что все это значило?

– Что? – переспросил он. – Я не понимаю.

– Вся эта помощь. Так ты пытался подкатить ко мне?

– Нет, – горячо возразил Стюарт. – Ты нуждалась в поддержке. Я думал, ты ее оценишь.

– Я ценю. Действительно ценю. Но, Стюарт, ты должен понять: нет ни единого шанса на то, что мы снова будем вместе. Даже если Дэн во всем этом виновен, это не повлияет на наши с тобой отношения. Ты должен смириться с тем, что прошлое не вернешь.

– Но я люблю тебя! – воскликнул он.

– Извини.

Стюарт какое-то время стоял, глядя на нее.

– Тогда я, пожалуй, пойду. – Он повернулся к двери. – Мне надо подумать. И вот что еще, Эм. – На пороге он обернулся. – Если бы ты знала, как я тебя люблю, ты бы дала мне еще один шанс. Я в этом уверен.

* * *

Уилл закрыл глаза, попытался контролировать дыхание. Он не видел женщину с того момента, как она поднялась с кресла и ушла, сразу после того, как он закончил исповедь. Ее не было уже десять минут.

Может, она просто стояла в очереди в туалет?

Уилл решил, что должен это выяснить. Он расстегнул ремень безопасности и протиснулся мимо другого пассажира в проход. Прошел половину пути до туалетов в хвосте самолета, когда увидел женщину: она сидела в десяти рядах от своего прежнего места. Увидела его и быстро отвела глаза. Уилла охватила паника.

Зачем он ей все рассказал? Разве можно быть таким глупцом?

– Вы в порядке, сэр? – спросила бортпроводница.

– Хорошо, все хорошо, – ответил Холден, осознав, что мертвой хваткой вцепился в спинку чьего-то кресла. Он разжал пальцы и двинулся мимо стюардессы к туалету.

А если она сказала пилотам? Возможно, полиция уже ждет в Хитроу, чтобы пройти на борт самолета сразу после приземления…

К счастью, туалет оказался свободным. Уилл заперся и сел на крышку сиденья, обхватив голову руками. Вспомнил совет, который дала ему женщина: отвлекаться, чтобы изгнать страх полета.

Вот он и отвлекся… на свою голову.

* * *

Эмма провела в одиночестве еще пару часов, прежде чем позвонить Лиззи. Тут правда была на стороне Стюарта: одной ей было невмоготу. Но Лиззи выключила мобильник, поэтому Эмма оставила сообщение с просьбой позвонить ей при первой возможности.

Она провела добрые полчаса, избивая боксерскую грушу. Мобильник лежал рядом, на подоконнике, и девушка то и дело поглядывала на него. Репетиция, скорее всего, подходила к концу, и она надеялась, что Лиззи не проигнорирует сообщение и сразу отзвонится, хотя после высказанных обвинений это и могло не произойти.

После тренировки она приняла душ, переоделась, и тут же раздался звонок домофона. Эмма в страхе застыла, помня, что произошло после прошлого звонка, но взяла себя в руки и ответила. Курьер привез письмо. Девушка решила, что безопаснее встретиться с ним внизу, в вестибюле, чем приглашать наверх.

– Мисс Холден? – спросил он, когда она открыла дверь. Молодой, в комбинезоне из лайкры, с мотоциклетным шлемом на голове.

– Да, это я, – ответила Эмма.

– Вам письмо. – Он достал конверт из сумки на боку. – Распишитесь, пожалуйста, – и протянул ей электронный прибор.

Эмма расписалась на экране, вернула прибор, взамен получила конверт.

– До свидания. Хорошего вам дня, – попрощался он.

– Извините, – позвала она, когда он уже направился к двери. – А от кого письмо?

– Этими сведениями я не располагаю, – ответил курьер. – Но в центральном офисе вам наверняка помогут.

– Спасибо. – Эмма проводила его взглядом.

Какое-то время она смотрела на белый конверт, потом вскрыла и вытащила поздравление со свадьбой.

Первым делом накатила грусть. Кто-то не узнал печальную новость и в неведении прислал поздравление – может, какой-то ее дальний родственник, не сумевший приехать… Открытка выглядела дорогой, с красивыми вензелями, надписью «С САМЫМ СЧАСТЛИВЫМ ДНЕМ» на лицевой стороне.

Когда же девушка раскрыла открытку, у нее скрутило живот.

В кармашке лежала фотография: Эмма в проеме входной двери, на лице изумление. Вспышка вырвала ее из окружающей темноты.

Трясущимися руками она вытащила фотографию из кармашка и прочитала короткую и пугающую надпись на самой открытке. Написали ее дрожащим, детским почерком:

«Тот, кого ты любишь, у меня».

Глава 46

– Слава богу, ты уже здесь, Лиззи, – воскликнула Эмма, открывая дверь подруге.

– Я пришла, как только получила твое сообщение, – ответила девушка, заходя в квартиру. – Послушай, Эм, я не знаю, что ты думаешь о том письме, но это полная чушь. Я бы никогда так не поступила с тобой… Ты должна мне поверить.

– Я тебе верю.

На лице Лиззи отразились удивление и безмерное облегчение.

– Ты даже представить не можешь, как я рада это слышать. – Она сразу расслабилась. – Всю ночь не находила себе места. Просто не знала, что буду делать, если мы разбежимся навсегда.

– Со мной происходило то же самое, – ответила Эмма.

– Но я не могу понять, как мог Дэн написать такое? Я думала, что у нас хорошие отношения. Зачем эта ложь?

– Я сомневаюсь, что это письмо прислал Дэн.

– Что?

– Посмотри. – Эмма протянула подруге поздравительную открытку. – Ее привезли час тому назад.

Лиззи взяла открытку, скривилась, осознав, что держит в руках, посмотрела на Эмму, не зная, что делать дальше.

– Открой, – предложила та. – Прочитай, что внутри.

Лиззи прочитала, лицо ее побледнело.

– Господи, Эм. – Она поднесла руку ко рту, глаза широко раскрылись. – Что это?

– Кто-то держит Дэна под замком. А это прислали с открыткой. – Она протянула фотографию.

Лиззи всмотрелась в нее.

– Когда ее сделали?

– Вчера вечером, – ответила Холден. – Я не видела, кто, потому что лицо скрывала балаклава. Побежала за ним, но не догнала…

– Черт побери, Эмма, почему ты не позвонила мне раньше? Если б позвонила вчера вечером, я бы сразу приехала!

– Приходил Стюарт.

– Ты его приглашала? – Лиззи уставилась на подругу.

– Нет. Но я попросила его остаться на ночь, на диване. Просто не могла быть одна. Ты понимаешь?

– Пожалуй, – Лиззи кивнула. – А где Стюарт сейчас?

– Я попросила его уйти. Утром он попытался меня поцеловать… и он хочет, чтобы мы предприняли вторую попытку.

– Нет, – подруга не верила своим ушам. – Как он мог, когда такое творится?

– По-моему, у него не все в порядке с головой. Я столько раз говорила ему, что пути назад нет, но он просто меня не слышит. – Эмма покачала головой.

– Может, он все еще любит тебя?

– Может, – не стала спорить она.

– Так ты думаешь, письмо обо мне и Дэне и эту поздравительную открытку прислал один человек?

– Да. И я думаю, он напал на Ричарда и с тех пор держит Дэна взаперти.

– Но кто мог это сделать? Зачем похищать Дэна?

– Дэн с Ричардом могли кого-то разозлить… я не знаю, – признала Эмма. – Может, это как-то связано со мной.

– Ты думаешь, полиция сможет выяснить, кто прислал эту открытку?

– Почему нет? Письмо привез курьер, название компании у меня есть. Они должны располагать сведениями об отправителе.

– Они поделятся с нами этими сведениями?

– Возможно, и нет, но точно скажут полиции.

* * *

– Надеюсь, полет вам понравился. – Стюардесса мило улыбнулась Уиллу, когда тот покидал самолет.

Он выдавил из себя улыбку, наклонил голову, пытаясь раствориться среди пассажиров, направлявшихся по телескопическому трапу-«рукаву» к залу паспортного контроля.

Настроение у него поднялось, едва он миновал паспортный контроль, но тревога вернулась, пока Уилл стоял у конвейера, ожидая багаж. Заметил женщину, стоявшую с другой стороны конвейера, и задался вопросом: может, она специально старается держаться от него подальше? Или у него просто развилась паранойя?

Наконец, Уилл увидел свой чемодан. Снял его с конвейерной ленты и уже собрался уходить, когда его хлопнули по плечу.

– Извините.

Уилл замер, прежде чем повернуться.

– Я думаю, вы взяли мой чемодан, – в голосе пожилого господина слышались почти что извиняющиеся нотки. Уиллу потребовалась секунда или две, прежде чем до него дошло, чего от него хотят. – Моя фамилия на бирке. – Господин указал на маленький кармашек с прозрачной пластиковой крышкой.

Уилл посмотрел на бирку. Он взял чужой чемодан!

– Простите, пожалуйста. – Он передал чемодан пожилому мужчине. – У меня точно такой же.

– Ничего страшного, – кивнул тот. – Такое случается.

Чемодан Уилла появился на транспортере минутой позже, и на этот раз он убедился, что чемодан его.

Холдену не терпелось покинуть аэропорт, он поспешил к зоне таможенного досмотра. И уже добрался до нее, когда его вновь хлопнули по плечу.

– Простите, сэр.

– Все нормально, – ответил Уилл. – Это точно мой…

– Вы Уильям Холден?

– Да, – ответил он, глядя на полисмена. – Это я.

Глава 47

Он вернулся в квартиру, ее слова отдавались в ушах.

«Нет ни единого шанса на то, что мы снова будем вместе».

И она говорила серьезно, он это осознавал. Не для красного словца. И этот бессердечный, начисто лишенный любви взгляд… Может, он это заслужил.

И теперь чувствовал себя таким одиноким.

– Привет, это я, – заплетающимся языком заговорил он, когда на другом конце провода сняли трубку. – Да, немного выпил. Это Эм… она не хочет, чтобы я вернулся. Совсем не хочет. И все еще любит Дэна. После того, что я сделал, чтобы изменить ее жизнь, она все равно любит Дэна… Можешь ты в это поверить? Она все еще любит его – не меня… Что?.. Ладно, может, перезвоню позже.

Он положил трубку на рычаг и поплелся на кухню. Никому не нужный. С ним не хотели даже говорить по телефону. Оставалось только признать, что для него все кончено. Все эти недели и месяцы он надеялся на благополучный исход… только это и позволяло ему жить.

Но она любила Дэна – не его.

Все кончено.

Он открыл дверцу шкафчика, достал несколько упаковок парацетамола, потом налил полный стакан воды.

* * *

– Рад видеть тебя, Уилл, – поздоровался Эдуард.

– И я тебя, – ответил младший Холден, но без должной убедительности. Сел на переднее пассажирское сиденье и захлопнул дверцу. – Спасибо, что встретил, – добавил он, когда автомобиль тронулся с места. – Никакой необходимости в этом не было.

– Я подумал, что мы используем это время, чтобы поговорить, – ответил отец, выезжая на круговую развязку.

– Звучит зловеще. – Уилл смотрел в боковое стекло.

– Нам надо поговорить, – добавил Эдуард. – О многом.

– Определенно зловеще.

– Нет, я серьезно. Я знаю, отношения у нас после смерти твоей матери не такие уж безоблачные, но все это переменится. Я много думал об этом. Не хочу, чтобы нас все дальше уносило друг от друга. Я хочу, чтобы мы…

– Стали счастливой семьей? – закончил Уилл.

– Пожалуйста, Уилл…

– Ладно, извини.

– Миранда беременна, – пробормотал Эдуард. – Я искал удобного момента, чтобы сказать тебе.

– Удобного. – Сын покачал головой и рассмеялся. – Теперь понятно, почему ты решил встретить меня в аэропорту.

– Я надеялся, ты порадуешься за меня. Это наш шанс начать все сначала… мы сможем лучше узнать друг друга… мы все. Для меня это так много значит.

Уилл задумался.

– Ладно, – ответил он.

– Ты серьезно? – спросил отец, не в силах скрыть удивление.

– Я тоже много думал об этом, – ответил Уилл. – Жизнь слишком коротка. Я приложу все силы, чтобы у нас получилось.

– Уилл, это фантастика…

Несколько минут они ехали молча. Эдуард наслаждался шансом на примирение, Уилл размышлял о том, что после исповеди в самолете его жизнь уже не будет прежней.

– Как Эм? – наконец спросил он.

– Я не видел ее с тех пор, как позавчера позвонил тебе в Канаду, – признался отец. – Боялся, что не смогу контролировать себя, если увижу. Она, возможно, что-то подозревает.

– Так ли это плохо?

– Не понял?

– Знаешь, мне следовало все рассказать. Тогда я бы остался на том конце света. Возможно, не так и далеко от Эм, но достаточно далеко, чтобы начать новую жизнь.

– Эмма никогда ничего не узнает.

Уилла это удивило.

– Когда мы говорили по телефону, у меня создалось…

– Я передумал, – прервал его Эдуард. – Мы не можем сказать ей о том, что ты сделал. Мы никому не можем сказать.

– Я хочу ей сказать. Решил, что хочу ей сказать.

– Нет.

– Я сказал одному человеку в самолете, – признался Уилл. – Рассказал всё.

– Что? – ужаснулся Эдуард. Автомобиль вильнул, когда он глянул на сына. – Как ты мог?

– Не мог больше держать в себе. Поначалу испугался, не понимая, почему я это сделал, думая, что она расскажет кому-то еще и я попаду в беду. Потом, когда покинул самолет, ко мне подошел полисмен. Я подумал, что всё, но он только хотел вернуть мне паспорт, который я выронил на пол.

– Господи, ты, похоже, лишился ума, Уилл. – Эдуард раздраженно ударил рукой по рулю. – Ты понимаешь, что тебя могут посадить в тюрьму за содеянное?

– Разумеется, понимаю. Но в аэропорту, стоя перед полисменом, я осознал, что не боюсь: наоборот, испытываю облегчение. Вероятно, тюрьма – это единственное, что может меня освободить. И когда он просто отдал мне паспорт, я ощутил разочарование.

– Ты не можешь этого сделать, Уилл, – отчеканил отец. – Не можешь.

– Я справлюсь, папа.

– Ты живешь в мире фантазий, – рявкнул он. – В тюрьме ничего хорошего нет. И ты думаешь, что чувство вины уйдет, когда ты выйдешь из нее? Никуда оно не денется, ты лишь навеки потеряешь сестру. Она никогда не простит тебя за то, что ты сделал.

– Я принял решение. И готов рискнуть. Я верю в Эм.

– А как же я? – Эдуард приложил руку к груди, потер. – Ты думаешь, меня в это не затащат? Я тоже замазан по уши, потому что хотел тебе помочь, Уильям. Если ты скажешь ей, я ее потеряю, как и ты.

– Это единственный путь. Как еще мы можем показать ей, что это за человек? Мы должны сделать все, чтобы он ушел из ее жизни. И если мне придется сесть в тюрьму, чтобы обеспечить безопасность Эммы, я на это готов.

– Может, есть и другой путь.

Уилл в этом сомневался.

– Какой же?

– Загляни под свое сиденье.

Он сунул руку под сиденье, и пальцы его нащупали холодный металлический предмет.

– Нет, – он тут же отдернул руку. – Что бы ты там ни задумал, я этого не сделаю.

Глава 48

– Так что ты думаешь? – спросил детектив-сержант Дейвис, когда они спускались по лестнице из квартиры Эммы. Его рубашка намокла от пота.

– Пожалуй, помолчу, пока мы не побываем в курьерской службе.

– Думаешь, мы узнаем фамилию отправителя?

– Я уверен, что узнаем, но сомневаюсь, что это будет тот самый человек, который нам нужен.

– Думаешь, Дэн Карлтон сам отправил открытку? Чтобы сбить нас со следа?

– А ты что думаешь? – вопросом на вопрос ответил Гаснер. – Ты думаешь, эта открытка – часть некоего изощренного плана Дэна Карлтона?

– Возможно. Но лично я в этом сомневаюсь.

– Почему? – напирал Гаснер.

– Не знаю, – ответил Дейвис. – Есть у меня такое чувство.

– Чувство, значит? И всё?

Дейвис пожал плечами.

– На текущий момент похвастаться больше нечем.

– Н-да, не так чтобы много. – Гаснера этот аргумент определенно не убедил.

– Будем надеяться, что в курьерской службе мы что-нибудь да узнаем.

* * *

Курьерская служба располагалась к югу от реки, неподалеку от вокзала Ватерлоо. Как и ожидал Гаснер, попали они в маленькую компанию, каких в городе было больше сотни. Доставку писем, бандеролей и мелких посылок обеспечивали курьеры на мотоциклах, скутерах, велосипедах. Работа эта считалась опасной: аварии с участием курьеров случались с завидной регулярностью.

– Вы из полиции? – спросила девушка, сидевшая за стойкой.

– Совершенно верно, – ответил Гаснер. – Нам нужно знать, кто заказал отправку этого письма.

– Я должна спросить управляющего, – сказала она.

– Так спросите. А если возникнет проблема, мы с удовольствием с ним пообщаемся.

Девушка выпорхнула за дверь и тут же – не прошло и минуты – вернулась.

– Покажите мне удостоверение, а потом я сообщу вам имя. Учет всех наших доставок ведется в электронном виде, – объяснила она, что-то набирая на клавиатуре. – Таким образом, мы все держим под контролем и под рукой.

– Нам в этом повезло, правда? – Гаснер улыбнулся, глянув на Дейвиса.

– Система отличная. – Сарказм девушка упустила. – Кто получил письмо?

– Холден. Эмма Холден.

– Эмма Холден, – механически повторила девушка, ее пальцы летали по клавишам. – Да, вот оно. Заказ на доставку зарегистрирован сегодня и оплачен наличными. Вот фамилия отправителя. – Она развернула экран.

Гаснер сощурился.

– Что ж, это интересно.

* * *

– Неужели ты это серьезно? – спросил Уилл, который все еще не мог прийти в себя, обнаружив пистолет под сиденьем отцовского автомобиля.

– Он не заряжен, – ответил Эдуард. – Никто не пострадает.

– Кто тебе его дал?

Холден-старший искоса глянул на сына.

– Один из моих друзей. Он член стрелкового клуба.

Уилл не верил своим ушам.

– И что ты ему сказал?

– Он не задавал вопросов. Только напомнил про осторожность при обращении.

Сын покачал головой.

– Это безумие, абсолютное безумие! Ты рехнулся.

– Уилл, вся ситуация безумна, – ответил Эдуард, включая на перекрестке левый поворотник. – В сравнении с произошедшим, это решение, возможно, самое здравое.

– Господи, ты хоть слышишь, что говоришь? Мы на пути к чужому дому и намереваемся грозить хозяину пистолетом. И это, по-твоему, здраво?

– Это наилучший выход. Единственный.

– Нет, – возразил Уилл, – не единственный. Я тебе сказал. И его, возможно, там нет.

– Есть.

– Откуда ты знаешь?

– Один человек следит за ним, чтобы знать, где он находится.

– Ну, ты даешь, папа. Это точно безумие…

– Нам надо только его припугнуть. – Эдуард проигнорировал протесты Уилла. – Если он поймет, что мы действительно настроены серьезно, он примет наше предупреждение к сведению и оставит Эмму в покое.

– Не получится. Я уже пытался.

– На этот раз все будет иначе. На этот раз мы действительно его напугаем.

– Изобьем, да?

– Разумеется, нет. Просто заставим поверить, что настроены серьезно. Слушай, мы оба знаем, какой он слабый. Сломать его труда не составит.

* * *

– Я все равно думаю, что это плохая идея, – гнул свое Уилл, когда они подъехали к бетонной громадине и свернули на небольшую автостоянку.

– Давай просто покончим с этим, – ответил Эдуард. – Дай мне пистолет, – добавил он, протянув руку.

Качая головой, сын сунул руку под сиденье и вытащил пистолет, держа его большим и указательным пальцами.

– Не поднимай высоко, чтобы никто не увидел, – предупредил отец, хватая оружие. Затем сунул пистолет за пояс брюк и прикрыл свитером, словно в прошлом проделывал это миллион раз.

– Мне это не нравится.

– Пошли, пока я не передумал. – Эдуард открыл дверцу.

* * *

Они без труда вошли в подъезд: кто-то заклинил дверь дорожным конусом.

Уилл следовал за отцом по лестнице, надеясь, что, добравшись до квартиры, тот все-таки передумает, осознав, как все это глупо. Ему хотелось повернуться и уйти, но он уже подвел сестру, и не мог оставить отца одного.

Подойдя к квартире, они увидели приоткрытую дверь.

– Папа, ты уверен? – Уилл перехватил руку отца, когда тот хотел толкнуть дверь.

– Уверен, – ответил Эдуард, но голос его дрогнул и он потер грудь. – Давай с этим покончим.

В квартире их встретила мертвая тишина. Странная. Уиллу это категорически не нравилось.

Продвигаясь по коридору, они заглянули в гостиную. Пусто. Мимо ванной двинулись к кухне.

– Мы знаем, что ты здесь. – Эдуард возвысил голос, сунул руку под свитер и вытащил пистолет из-за пояса. Уилл, отставший на пару шагов, оглянулся: паранойя.

Сначала они увидели ноги Стюарта. Остальное скрывал кухонный стол.

– Господи. – Уилл мимо отца протиснулся на кухню. Посмотрел на лежащего на полу Стюарта, заметил пустые упаковки парацетамола и ополовиненный стакан воды на столе. Повернулся к отцу, который бесстрастно стоял на пороге. Опустился на колени рядом со Стюартом.

– Он еще жив. – Нащупал пульс. – Вызови «Скорую».

Эдуард стоял столбом.

– Он умирает, – добавил Уилл.

– Пошли, – ответил ему отец. – Незачем нам тут задерживаться.

Глава 49

– Спасибо тебе, – поблагодарила Эмма подругу, когда они вышли на улицу. – Не могла просто сидеть и ждать, чтобы что-то случилось.

– Да ладно тебе, – отмахнулась Лиззи, – хотя я сомневаюсь, что нам удастся найти Эрика, если уж полиция не смогла. Он, вероятно, не хочет, чтобы с ним связались. – Гаснер по пути в курьерскую службу позвонил Эмме, чтобы сказать, что мобильник Эрика не отвечает. Холден попыталась дозвониться сама, но с тем же результатом. – И не будет он крутиться там, где его можно найти.

– Вероятно, нет, – ответила Эмма, – но я должна что-то делать.

– А если Эрик не имеет никакого отношения к исчезновению Дэна?

– Тогда подозреваемых у нас не останется…

Как и положено, они пересекли улицу на зеленый свет и направились на север, к парку. Какое-то время шли молча, потом Лиззи спросила:

– Ты заметила, что отношение детективов к тебе изменилось?

– Возможно.

– Я думаю, они начинают тебе верить.

Эмма остановилась и повернулась к подруге.

– Я так перед тобой виновата, Лиззи. Мне следовало сразу поверить тебе насчет письма.

– Все нормально. Давай об этом забудем.

– Не могу. Ну почему я к тебе не прислушалась?

– Эй, – Лиззи обняла Эмму, – не кори себя. Если бы мы поменялись местами, думаешь, я повела бы себя иначе?

Та пожала плечами.

– Я удивлена, что ты вообще можешь кому-то доверять в такой момент, – продолжила Лиззи, когда они двинулись дальше. – От всего этого реально может съехать крыша. Я рада, что теперь ты мне веришь и позволяешь мне помочь тебе в такой ситуации.

– Спасибо, Лиззи.

* * *

– Не похоже, что он здесь, – Лиззи вновь огляделась.

На Примроуз-Хилл они находились уже полчаса, прочесывая территорию в поисках Эрика. Эмма сообщила Лиззи все его приметы.

– Не похоже. – Холден смотрела на людей, которые стояли на вершине холма, наслаждаясь открывающимся видом, в надежде увидеть среди них Эрика. – Сегодня он сюда не пришел. Я надеялась, что он заметит меня и нам удастся выманить его из той щели, куда он забился.

– Ты используешь себя как приманку? – ужаснулась подруга.

– Похоже на то.

– Эм, эта идея не из лучших. – Лиззи взяла подругу за руку, мягко тряхнула. – Если Эрик имеет какое-то отношение к случившемуся с Ричардом и Дэном, с ним нельзя играть ни в какие игры. Нельзя тебе подвергать себя опасности.

– Он выглядит таким безобидным…

– Это ничего не значит, если он замешан в этой истории.

– Все лучше, чем сидеть и представлять себе, что может случиться, – ответила Эмма. – Я все думаю о Дэне: где он, что с ним? Если его где-то держат, то в каких условиях? Его нет уже больше недели. Кормят ли его?

– Я знаю, это трудно, но не надо думать о худшем. Все будет хорошо.

– Нет, Лиззи. Напавший на Ричарда показал, что готов убивать… Если бы мы тогда не вернулись в квартиру, Ричард бы не выжил. Поэтому Дэна надо найти как можно быстрее, пока не случилось худшее.

– Будем надеяться, полиция что-то выяснит в курьерской службе. Если они узнают фамилию, она сможет вывести их на Дэна.

– Я на это надеюсь. Но едва ли все будет так просто. Зачем этому человеку называть курьерской службе свою настоящую фамилию, зная, что полиция, скорее всего, захочет выяснить, кем отправлено письмо?

– Так что же теперь делать? – спросила Лиззи, выискивая в море людей человека с фотоаппаратом. – Ждать и надеяться, что Эрик появится?

– Не могу придумать что-то еще. Просто мне понятно, что Эрика надо найти и прямо спросить, какое он имеет к этому отношение. Если он сюда не придет, я не знаю, где еще искать. Не знаю, где живет, не знаю даже фамилию.

– А куда еще ходят те, кто любит фотографировать? – спросила подруга. – Есть у него другое любимое место?

Девушка на мгновение задумалась.

– Есть! Лиззи, ты – звезда сыска. Думаю, я знаю, где он может быть.

* * *

Они нашли его на выставке «Королевские особы рока» в Национальной портретной галерее, в восхищении застывшим перед огромным фотопортретом Элвиса Пресли. Фотография относилась к раннему периоду выступлений Короля на сцене. Его запечатлели в тот момент, когда он энергично крутил бедрами в сверкании прожекторов. Фотопортрет вибрировал от распирающей Короля энергии.

– Ты уверена, что это необходимо? – прошептала Лиззи, когда они издалека наблюдали за Эриком.

Эмма кивнула. Она не могла поверить, что удача так широко улыбнулась ей и он оказался здесь. Слава богу, что она вспомнила, как Эрик рассказывал ей на Примроуз-Хилл о своей любви к этой выставке.

Тот с таким обожанием смотрел на портрет Короля, что не заметил приближающейся к нему Эммы.

– Эрик, – позвала она.

Он развернулся так быстро, что потерял равновесие. Его бросило в сторону, и он чуть не толкнул пожилую женщину, тоже любующуюся Элвисом.

Когда он выпрямился, Эмму поразил ужас, отразившийся на его лице.

– Эрик, я просто хочу поговорить, – она шагнула к нему.

Но он покачал головой и направился к выходу.

– Эрик, пожалуйста, – она догнала его и схватила за руку. – Пожалуйста, мне надо с тобой поговорить.

– Отстаньте от меня! – выкрикнул он, вырывая руку.

Его крик привлек внимание охранника, который поднялся со стула в углу, так что Эмма остановилась.

– Что теперь? – спросила Лиззи. Они обе наблюдали за уходящим молодым человеком.

– За ним. – И они устремились в погоню.

* * *

– Оставьте меня в покое! – обернувшись, прокричал Эрик, перешел улицу, зашагал к Трафальгарской площади.

Девушки не отставали.

– Эрик, тебя разыскивает полиция! – крикнула Эмма, привлекая внимание туристов. – Если будешь и дальше убегать, они сочтут тебя виновным.

Молодой человек остановился как вкопанный.

– Виновным в чем? – спросил он, и на его лице отражались душевная боль и злость. – Я не сделал ничего плохого.

– Полиция хочет задать тебе несколько вопросов, – Эмма намеренно смягчила тон. – Ничего больше.

– Я сожалею насчет фото. Просто вы… Вы такая фотогеничная. Я не следил за вами долго. Практически все фотографии сделаны в один день. Я знаю, создается впечатление, будто я преследовал вас, но это не так, правда. Пожалуйста, нет нужды больше мне угрожать. Близко я к вам не подойду. Обещаю.

– Я не угрожала тебе, Эрик.

– Но вы послали его, чтобы он нашел меня и угрожал, – ответил Эрик. – В этом не было никакой необходимости.

– Эрик, я не знаю, о чем ты говоришь. Кто тебе угрожал? Стюарт, мужчина, который забрал пленку?

– Я просто хочу об этом забыть.

– Эрик, скажи, кто тебе угрожал, – попросила она.

– Не прикидывайтесь, будто не знаете. Он сказал, что вы попросили его сказать мне, чтобы я держался от вас подальше. Если вы хотели, чтобы я оставил вас в покое, так бы и сказали. Я не из тех, кто преследует знаменитостей. Я не такой.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь. – На лице Эммы читалось недоумение. – Честное слово. Кто говорил с тобой? Стюарт?

– Нет, не он. Пожалуйста, оставьте меня в покое.

Эмма застыла, как громом пораженная, наблюдая, как Эрик побежал, распугивая голубей.

Глава 50

– Мы не можем оставить его здесь. – Уилл посмотрел на лежащего на полу Стюарта, потом перевел взгляд на отца. – Если мы уйдем, он умрет.

– Именно этого он и хочет, Уилл, – ответил Эдуард лишенным эмоций голосом.

– Как ты можешь так говорить? – возмущенно воскликнул сын. – Папа, он же умрет!

– Уилл, если мы его спасем, думаешь, он нас за это поблагодарит?

– Я… Я не знаю. Может, он сделал это импульсивно, под влиянием момента… Может, он не хочет умирать. Может, это был крик о помощи.

– Уилл, у этого человека нет друзей. Он уничтожил свой шанс на счастье, когда сделал то, что сделал.

– Нет, – Холден-младший покачал головой. – Я не дам ему умереть. – Он оглядел кухню, направился к телефонному аппарату и снял трубку.

– Подумай об этом, Уилл. – Отец быстро подошел и положил руку на телефон, разрывая связь. – Если мы вызовем «Скорую», приедет и полиция. И как мы все это объясним? – Он поднял пистолет.

– Не знаю. Мы можем его спрятать.

– А когда они спросят нас, почему мы в его квартире и каким боком с ним связаны… что мы скажем?

– Я… Я не знаю… – Уилл замолчал.

– Вот именно, – Эдуард кивнул, – ты не знаешь. Уилл, что бы мы ни сделали, он, скорее всего, все равно умрет. Почему мы должны жертвовать всем, пытаясь спасти мертвеца? Человека, который превратил твою жизнь в ад? Зачем жертвовать всем ради него?

– Потому что я не смогу простить себя, папа. Разве у тебя нет совести?

– Да как ты смеешь?! – внезапно рявкнул отец. – Все, что я делал, все, что делаю теперь, – все ради тебя. Чтобы защитить тебя. Ты думаешь, я хочу быть здесь, в этой квартире, гадать, как с ним поступить? – Он ткнул пальцем в сторону неподвижного Стюарта. – Я здесь только из-за тебя.

Уилл смотрел в пол.

– Мне очень жаль, что ты помогаешь мне через силу.

– Боже ты мой! – Эдуард вскинул руки. – Уилл, неужели ты не видишь, что это конец твоего кошмара? И все, что тебе надо, – просто уйти. Покинуть этот дом и вернуться к своей жизни. Надо только иметь достаточно мужества, чтобы это сделать.

– Нет, – Уилл, похоже, принял решение, вскинул голову, встретился с отцом взглядом. – Уходи, если хочешь, а я не могу оставить его умирать.

– Я и представить себе не мог, что ты такой дурак, – выплюнул Холден-старший, повернулся и вышел из квартиры.

* * *

– Ты думаешь, Эрик говорил правду насчет угроз? – спросила Лиззи, когда они присели на бортик фонтана на Трафальгарской площади.

– Судя по его виду – да, – ответила Эмма. – Но если он говорил правду… Я не понимаю, как это соотносится со всем остальным.

– Да уж, – кивнула Лиззи.

– Вот что я думаю, – продолжила Эмма. – Кто-то написал письмо за Дэна, прикидываясь, что он – это Дэн. Человек, который держит его взаперти, одновременно обвинил тебя в том, что у тебя был роман с Дэном. Зачем он это сделал?

– Я не знаю. Действительно не знаю.

– Но ты знаешь, что это означает. – Девушку внезапно осенило. – Тот, кто держит Дэна взаперти, знает нас всех. Вероятно, он близкий нам человек.

– С чего ты это взяла? – Предположение Эммы шокировало Лиззи.

– По-другому и быть не может. Иначе как он узнал о тебе? Обвинил именно тебя?

– Ладно, – кивнула подруга, если и убежденная, то не до конца. – Но если это человек, который хорошо знает нас, тогда диапазон поиска значительно сужается. Мы говорим о том, кто действительно нам близок, Эм. И с чего одному из наших друзей похищать Дэна и нападать на Ричарда?

– Не знаю, – Эмма лихорадочно пыталась найти ответ.

– И зачем он прикидывался Дэном и утверждал, что у меня с ним роман?

– Понятия не имею…

– Эм, – проговорила Лиззи медленно. – Есть и другое объяснение.

– Продолжай.

– Возможно, тот, кто отправил это письмо, и тот, кто угрожал Эрику, – все-таки сам Дэн.

* * *

Уилл положил трубку на рычаг, вернулся к Стюарту, опустился на колени рядом с его головой.

– Не волнуйся, Стюарт, все будет хорошо. «Скорая» уже едет.

Он чувствовал себя совершенно бесполезным и надеяться мог только на быстрый приезд «Скорой». Подумал о том, что отец ушел. «Как он мог это сделать?»

В дверь постучали. «Скорая» никак не могла приехать так быстро.

Уилл поднялся, высунулся из кухни, через коридор посмотрел на входную дверь.

Опять стук. Может, отец вернулся, решив, что негоже оставлять умирающего? Холден вышел из кухни.

– Стюарт Харрис? – крикнул незнакомый голос.

Он замер.

– Стюарт Харрис, это полиция. Нам надо поговорить.

«Черт», – подумал Уилл. И как это будет выглядеть, если полиция найдет его в квартире с умирающим Стюартом? Они решат, что он заставил его принять эти таблетки, пытался убить?

Уилл шмыгнул в комнату напротив, оказавшуюся спальней Стюарта. Закрыл дверь. Сердце колотилось, воздуха не хватало. Он стоял посреди комнаты, прислушиваясь.

Но больше никто не произнес ни слова.

«Они ушли?»

Уилл ждал, оглядываясь. В углу он заметил компьютер. Удивился, что тот включен: светилась заставка. Заинтригованный – хотелось узнать, что делал Стюарт перед тем, как принять таблетки, – он сел на стул перед компьютером и нажал на клавишу пробела.

– Что за черт?.. – вырвалось у него, когда заставка сменилась тошнотворной картинкой.

Глава 51

Фотографию сделали с близкого расстояния. Голова Дэна, откинутая назад, глаза, вылезающие из орбит, кляп, растянувший рот. Его привязали к стулу – Уилл видел спинку, – веревка перетягивала живот.

– Господи…

Прежде всего у него возникло желание выключить компьютер, избавиться от этой жуткой картинки, но он задался вопросом, что еще можно найти в этом компьютере. И уже протянул руку к мышке, когда подумал о полиции. Они возьмут компьютер как вещественную улику. И лучше его не трогать.

Уилл поднялся со стула, не в силах оторвать взгляд от фотографии Дэна. Он в беде, и давно. И это дело рук Стюарта, как он с самого начала и подозревал.

Если бы ему хватило мужества сразу рассказать обо всем Эмме!..

Он молился, чтобы спасти Дэна было еще не поздно.

Потом Уилл осмотрел оставшиеся комнаты – на случай, если Дэн находится в одной из них. Напрасный труд.

Уилл вернулся на кухню, в панике, тяжело дыша. Стюарт неподвижно лежал на полу.

– Что же ты наделал? – прокричал Холден. – Что ты наделал?

Он глянул на телефонный аппарат. До приезда «Скорой» оставались считаные минуты. Тут он вспомнил про полицию. Они не могли далеко уйти. И чем раньше он им скажет, тем больше шансов на спасение будет у Дэна.

– Мне следовало оставить тебя умирать! – крикнул он Стюарту, прежде чем выбежать из кухни.

Но даже произнеся эти слова, Уилл знал, что никогда бы этого не сделал. Что бы ни натворил Стюарт Харрис, Уилл не хотел, чтобы из-за него умер человек. Он радовался, что вызвал «Скорую»: теперь Стюарту предстояло нести ответ перед законом, и он мог сказать полиции, где держат Дэна. Если тот еще жив.

Но как он сможет примириться с совестью, если Дэн мертв? Как сможет взглянуть в глаза Эмме?

Уилл выскочил из подъезда и увидел автомобиль, припаркованный неподалеку. Двое мужчин в штатском стояли рядом, что-то обсуждая.

– Эй! – крикнул Холден, привлекая внимание.

Гаснер и Дейвис повернулись.

– Вы из полиции? – спросил молодой человек, остановившись перед ними и ладонью прикрывая глаза от солнца.

– Кто вы? – переспросил Гаснер, отказываясь отвечать на заданный вопрос.

– Уилл… Уилл Холден.

– Брат Эммы Холден? – В голосе Гаснера слышалось удивление.

– Да.

– Я – детектив-инспектор Гаснер. Это мой коллега, детектив-сержант Дейвис.

– Послушайте, вы только что подходили к квартире Стюарта Харриса. Он там… наглотался таблеток. И я кое-что нашел… насчет Дэна.

– Расскажите нам здесь, – предложил детектив. – Мы никуда не пойдем, пока вы все не объясните.

Тут они услышали приближающуюся сирену, а через несколько мгновений из-за поворота появилась «Скорая».

– Это вы ее вызвали? – спросил Гаснер, глядя на Уилла.

Тот кивнул.

– Давай поглядим, что там такое, – сказал детектив своему напарнику. – И вы, мистер Холден, пройдите с нами… у меня есть к вам вопросы.

* * *

– Как давно вы его нашли? – спросил фельдшер у Уилла, опустившись на колени рядом со Стюартом и пытаясь прощупать пульс.

– Минут двадцать тому назад, – ответил тот, осознавая, что Гаснер рядом и ловит каждое слово.

– Но вы не знаете, как давно он потерял сознание? – задал фельдшер новый вопрос. – И как давно принял таблетки?

– Нет. Я нашел его уже таким.

– Если вы знаете, нам это очень поможет, – настаивал фельдшер.

– Я не знаю, – повторил Уилл. – Это правда.

Он мог упрекать себя в паранойе, но у него сложилось впечатление, что фельдшер ему не верит: судя по тому, как тот отвернулся, больше не задавая вопросов.

– Нам надо поговорить, – негромко сказал Гаснер, стоявший позади.

Уилл кивнул, повернулся к детективу.

– Вы вызвали «Скорую» двадцать минут тому назад, – напомнил Гаснер, когда они вышли в коридор.

Холден кивнул. Он знал, что за этим последует. Заметил, что второй детектив закрыл дверь в спальню Стюарта, вероятно, знакомясь с содержимым компьютера.

– После этого вы оставались в квартире?

– Да.

– И слышали стук в дверь десятью минутами раньше?

Уилл молчал. При всех своих добрых намерениях он боялся процесса, который сам и запустил, обратившись в полицию.

– Вы наверняка слышали наш стук, – настаивал Гаснер.

– Не слышал. – Молодой человек искал убедительное объяснение. – Я пытался понять, что со Стюартом. Больше ничего не помню. Словно отключился…

– И вы в этом уверены? Вы не слышали нашего крика: «Полиция»? – Гаснер нарисовал в воздухе несколько восклицательных знаков, показывая, что объяснение Уилла не выдерживает никакой критики.

– Нет, – упорствовал он. – Пожалуйста, верьте мне.

– Дело в том, Уилл, – Гаснер печально улыбнулся, – что я совершенно вам не верю.

– Но почему?

– Из-за этого. – Детектив указал на свой костюм.

– Я не понимаю. – Уилл оглядел костюм Гаснера, пытаясь найти объяснение.

– На каком автомобиле мы приехали? – спросил полицейский.

– Я… Я не знаю, – признал Холден. Он не понимал, куда ведет этот разговор.

– На «БМВ». – Детектив сам ответил на свой вопрос. – «БМВ» без опознавательных знаков полиции. Детектив-сержант Дейвис и я в штатском. Но вы бросились к нам, в уверенности, что мы из полиции. Как вы это узнали, Уилл? И пожалуйста, не надо говорить, что мы выглядим сотрудниками полиции. Не хочу этого слышать.

– Ладно, ладно, я запаниковал, – наконец сознался он. – Когда услышал стук в дверь, просто запаниковал. Я испугался, что окажусь в щекотливом положении. Вы могли подумать, что это моя работа.

– А что вы вообще делали в квартире Стюарта?

– Я пришел, чтобы пригрозить ему, – ответил Уилл. – Я знаю, это звучит ужасно. – Он осознал, что сжимает загривок обеими руками, и опустил их. – Поэтому и запаниковал. Но к тому времени я уже вызвал «Скорую». Не собирался уходить, оставив его умирать.

– А почему вы собрались ему пригрозить?

– Я хотел, чтобы он держался подальше от Эммы. Он причинил ей много горя, когда несколько лет назад ушел от нее, и я не мог допустить, чтобы он сделал это вновь. Не хотел, что он воспользовался ее уязвимостью. Она так расстроена из-за случившегося с Дэном…

– Вы думали, что он несет ответственность за исчезновение Дэна?

– Нет. Но теперь я знаю, что это он.

Гаснер несколько секунд пристально смотрел на Уилла.

– Есть что-то еще, чего вы мне не говорите? Что-то такое, что поможет нам определить местонахождение Дэна? Если да, вам лучше сказать мне прямо сейчас.

Тут открылась дверь спальни, избавляя Холдена от немедленного ответа.

– Тебе лучше на это взглянуть, – обратился детектив-сержант Дейвис к Гаснеру.

Уилл двинулся следом за детективом-инспектором.

– А вам это видеть незачем, – остановил его Дейвис. – Ждите здесь и молитесь, чтобы Стюарт Харрис выжил.

Молодой человек наблюдал, как закрывается дверь спальни. Он повернулся к кухне в тот самый момент, когда фельдшеры выходили оттуда с носилками.

– Жить будет? – Уилл последовал за ними на лестничную площадку.

– Трудно сказать, – ответил один, – но мы сделаем все, что в наших силах.

Холден наблюдал, как они уходят, молясь, чтобы в этой истории не появился еще один труп.

Глава 52

– В чем дело?

Миранда стояла в дверях кабинета, дожидаясь, когда Эдуард повернется. Но он не поворачивался – по-прежнему смотрел в окно. Стоял так уже больше получаса, после того, как вернулся домой, даже не сказав ей о своем приходе. Миранда встревожилась. Может, он пришел к выводу, что не хочет ребенка?

– Что-то с Уиллом? – спросила она.

– Ты подслушиваешь мои разговоры. – Эдуард печально вздохнул.

– Я… Я не хотела. – Женщина вошла в кабинет. – Поднялась наверх, чтобы узнать, все ли с тобой в порядке, и услышала, что ты разговариваешь, ничего больше. Ты звонил Уиллу в Канаду, да?

Эдуард повернулся к ней. Миранда поразилась, какой он печальный и старый. Подумала, что он, возможно, плакал, хотя раньше никогда не видела его плачущим.

– Что ты слышала? – спросил ее муж.

– Да, в общем, ничего.

– Но ты поняла, что я говорил с Уиллом.

– Да, но подробностей не слышала.

– Не смогла услышать, – поправил ее он. – Пыталась, но не смогла.

– Нет. – Она покачала головой. – Я не подслушивала специально, Эдуард. А в чем дело? С чего такая секретность?

– Ты не захочешь этого знать.

– Эдуард, чтобы у нас все получилось, мы должны полностью доверять друг другу. Любовь – это доверие. Ты меня любишь, правда?

– Сейчас я не готов к этому разговору. Я, пожалуй, пойду прогуляться.

– Но ты только что вернулся, – ее голос значительно смягчился. – Давай присядем и поболтаем. Ты так странно ведешь себя в последние недели. Я это заметила. Может, если ты выговоришься, это поможет?

Холден молча смотрел на нее.

– Какие у тебя чувства к ребенку? – спросил он наконец, указав на живот Миранды.

– Чувства? Я не понимаю. Я рада, что он есть, если ты об этом. Надеюсь, ты тоже.

– Я не про это. Скажи, какие чувства ты испытываешь к своему ребенку?

– Он и твой ребенок, – напомнила ему женщина.

– Я знаю. – Эдуард помолчал, собираясь с мыслями. – Вот что я пытаюсь сказать… Пусть младенец еще не родился, пусть ты его еще не видела, ты, вероятно, готова для него на все, правильно?

– Надеюсь на это, – ответила Миранда. – Но я не понимаю тебя, Эдуард… Что все это значит? Ты нервничаешь из-за того, что вновь станешь отцом? Это мне как раз понятно.

– Не думаю, что когда-нибудь был отцом, – возразил он, присаживаясь на край стола.

– Но ты хороший отец. – Миранда подошла, обняла его. – Я знаю, у тебя были проблемы с Эммой и Уиллом, по большей части из-за меня, но ситуация выправляется.

– Не смей винить себя. – Эдуард отстранился. – Все началось еще до нашей встречи. Когда их матери поставили смертельный диагноз, когда она умирала, когда мои дети больше всего нуждались во мне, – я отгородился от них. Думал только о себе.

– Но ты тоже переживал…

– Я показал себя эгоистом. И с тех пор не изменился.

– Не думаю, что ты эгоист.

Холден встретился с ней взглядом.

– Миранда, по-моему, ты вообще меня не знаешь.

* * *

Нет, не зря он отправился в это рискованное путешествие: десять минут отчаянного слалома через всю столицу, лавирования между лондонскими автобусами, пересечения полос движения. Но поэтому он и любил свою работу: впрыск адреналина, погоня за фотографией. Он не сомневался, что охотники испытывали те же чувства. Какая разница, как выслеживать дичь: с карабином или с фотоаппаратом, снабженным телескопическим объективом? И во многих случаях фотоаппарат приносил больший урон.

– Привет, – сказал он в мобильник. – У меня фантастические кадры.

На первом снимке Уилл разговаривал с полицией: к счастью, он припарковался достаточно далеко от автомобиля без опознавательных знаков.

Еще несколько фотографий запечатлели Стюарта Харриса на носилках у «Скорой», включая его лицо крупным планом.

Выглядел парень хуже некуда.

И наконец, когда он думал, что лучше уже быть не может, из подъезда появился Уилл Холден и плюхнулся на колени, закрыв голову руками.

Чистая мыльная опера.

– Я не знаю, что тут происходит, – продолжил он, – но брат Эммы Холден был в квартире Стюарта… Да, фотографии у меня есть. Потом прибыла полиция, за ней «Скорая»… Понятия не имею… Но исходя из того, что я видел, дело представляется серьезным.

Он вновь посмотрел в сторону бетонной громадины. Уилл по-прежнему сидел на тротуаре, уронив голову на руки. Если бы фотограф подольше подумал о нем, возможно, он даже пожалел бы этого человека. Но времени на раздумья не было. Потому что на кону стояли большие деньги.

– Да, – он отвернулся от Уилла. – Доставлю их тебе, как смогу, быстро. Все встанет в утренний номер – времени хватит. Им это понравится.

Глава 53

– Так что нам теперь делать? – спросила Лиззи, когда ранним воскресным вечером они сидели в ее квартире. – Ты хочешь вновь разыскать Эрика?

– Не думаю, что от этого будет прок, – ответила Эмма. – Пока он в таком состоянии, ничего путного мы от него не добьемся.

– Вероятно, ты права. Интересно, выяснила ли полиция, кто отправил это письмо?

– По времени уже должны выяснить. – Девушка схватила мобильник и набрала номер, оставленный Гаснером.

Ей ответили на втором гудке.

– Да. – Голос резкий, нетерпеливый.

– Привет, это Эмма Холден. Я хочу узнать, удалось ли вам выяснить, кто отпра…

– Сейчас неудачный момент, – прервал он ее. – Мы поговорим позже.

– Так вы что-то нашли?

– Не сейчас. – Его мысли определенно занимало другое. – Я с вами свяжусь.

На том связь и оборвалась.

– Что он сказал? – спросила Лиззи.

– Неудачный момент для разговора.

– И что это означает? – Подруга скорчила гримаску.

– Понятия не имею. Но, похоже, что-то произошло. Я это поняла по его тону. Его явно что-то отвлекало.

– Наверное, они нам скажут, когда сочтут нужным, – заметила Лиззи. – Пока же придется пребывать в неведении.

– Я чувствую себя совершенно беспомощной, – признала Эмма, потянулась, посмотрела на потолок. – И мне это не нравится.

Зазвонил ее мобильник.

– Может, настал удачный момент, – с улыбкой предположила подруга, когда Эмма потянулась за телефоном.

Но высветился другой номер – не Гаснера.

– Привет, это Эмма?

– Слушаю.

– Это медсестра Донахью из больницы. У меня хорошие новости о Ричарде. Он очнулся.

* * *

– Держи надежду в узде, – посоветовала Лиззи, когда они стояли в кабине лифта, поднимающего их на этаж, где находилась палата Ричарда.

– Я пытаюсь, – ответила Эмма, – но, возможно, это тот шанс, которого мы ждали. Ричард наверняка знает, что случилось. Видел, кто ударил его. Он сможет снять с Дэна все подозрения.

– Надеюсь, ты права.

Они вышли из лифта и зашагали по коридору. Медсестра Донахью встретила их у двери отделения, словно стояла на страже после того, как позвонила им.

– Не гоните лошадей, – предупредила она. – Ричард больше недели пролежал без сознания. Конечно, он дезориентирован, и очень важно не напирать на него. Врачи говорят, что, по-хорошему, посетителей к нему пускать нельзя, но я подумала, что вам надо обменяться с ним парой слов.

– Спасибо, – поблагодарила ее Эмма, когда они направились к палате Ричарда. – Вы уже сообщили полиции, что он очнулся?

– Только что. Они хотели, чтобы я сразу же известила их. С тем, чтобы первыми переговорить с ним. Но я думаю, будет лучше, если Ричард сначала увидит знакомые, дружелюбные лица, а уж потом – инквизиторов.

– Вы совершенно правы, – кивнула Эмма, помня при этом совет Лиззи.

Они подошли к палате. Через стеклянную панель девушка увидела, что Ричард сидит с открытыми глазами, и безмерно этому обрадовалась.

– Я привела к вам посетителей. – Медсестра Донахью первой вошла в палату, Эмма и Лиззи последовали за ней.

Увидев молодых женщин, Ричард улыбнулся, хотя чувствовалось, что ему не по себе.

– Я вас оставляю. – Медсестра Донахью улыбнулась всем троим и вышла в коридор.

– Спасибо, – поблагодарила ее Эмма и повернулась к Ричарду. – Как ты?

– Соображаю плохо. – Он вновь попытался улыбнуться. – Такое ощущение, будто я сплю. Все путается…

– Врачи тебе что-нибудь говорили? – спросила Эмма.

– Что-то они мне объясняли, – взгляд его стал отсутствующим, – но едва ли я многое понял. Знаю только одно: я пролежал в коме больше недели.

– Ты помнишь, что случилось в нашей квартире? – спросила Эмма, зная, что именно такие вопросы и просила не задавать медсестра Донахью.

– Нет, Эм. Я даже не помню, как пришел в вашу квартиру… или почему я там оказался.

– Мальчишник Дэна. Ты собирался пойти на мальчишник.

– Точно. – Похоже, какие-то воспоминания начали к нему возвращаться. – Свадьба… Вы?..

Эмма покачала головой.

– Дэн в ту ночь исчез, – ответила она и тут же подумала, следовало ли ей это говорить.

– Что? – В голосе Ричарда послышалось недоумение. – Дэн исчез?

– Полиция поначалу думала, что это он напал на тебя.

– Эм, – вмешалась Лиззи, положив руку ей на плечо.

Девушка посмотрела на Ричарда, который тупо уставился в какую-то точку слева от себя, и поняла, что зашла слишком далеко.

– Не волнуйся, Ричард. Теперь все будет хорошо.

– Не следовало мне говорить ему о Дэне, – корила себя Эмма, когда они сидели в коридоре на пластмассовых стульях. – Ты видела его лицо? Он страшно расстроился.

– Ты же не собиралась ему говорить, – ответила подруга. – И он все равно бы узнал.

– Но не в первый же день.

– Может, и в первый. Посмотри, кто пришел.

Холден подняла голову и увидела Гаснера и Дейвиса, разговаривающих с медсестрой Донахью. Они повернулись, и детектив тут же заметил Эмму. Что-то сказал Дейвису, и они направились к молодым женщинам.

– Добрый вечер, мисс Холден, – поздоровался он.

Эмма встала: не хотела, чтобы он горой возвышался над ней. Лиззи последовала ее примеру.

– Добрый вечер, детектив.

– Вы уже поговорили с Ричардом?

Эмма кивнула.

– Узнали что-нибудь интересное для меня?

– Он ничего не помнит.

Гаснер кивнул, будто ничего другого не ожидал.

– Извините, что так резко оборвал наш разговор. Действительно, вы позвонили в неудачный момент. Я не пытался отделаться от вас, это не в моих правилах.

Эмму его извинение удивило.

– Да ладно, всё в порядке.

– Я понимаю, как это может раздражать. – Он посмотрел на стеклянную панель двери в палату больного.

– Теперь вы собираетесь поговорить с Ричардом?

– Да, но мы не рассчитываем на его помощь, исходя из того, что сказали вы и медперсонал.

– Понятно.

– Мы приложим все силы, чтобы не волновать его, – пообещал Гаснер, – но нам нужны любые сведения, которые помогут найти вашего жениха.

– То есть теперь вы верите, что Дэн в опасности?

– Появилась новая информация, – ответил детектив. – Нам надо обсудить ее там, где нам не помешают.

Они прошли в комнату для посетителей, на тот момент пустующую.

– У меня для вас новости. – Каменное лицо Гаснера подсказало, что ничего хорошего ждать не приходится. – Мы точно знаем, что Дэна держат где-то под замком. Улики, найденные нами в квартире Стюарта Харриса, указывают, что именно он похитил Дэна.

– Стюарт? – Эмма отшатнулась. – Вы уверены?

– В компьютере Стюарта фотография Дэна. Связанного, с кляпом во рту. Мы также нашли файл с черновиком письма, присланного вам вроде бы от Дэна. И поздравительную открытку через курьерскую службу отправлял вам Стюарт.

– Но вы не нашли Дэна?

– Его держат не в квартире Стюарта, – ответил Гаснер. – Наши сотрудники проводят обыск, в надежде найти ниточку, которая приведет к Дэну.

– А что говорит Стюарт? Почему вы не заставите его сказать, где Дэн?

Детектив молчал, уставившись в пол. Девушка заметила, что руки у него сложены, как при молитве.

– У Стюарта мы ничего узнать не сможем, – наконец ответил Гаснер. – Он уже час как умер. Сожалею.

Глава 54

– Мне с трудом верится, что за всем этим стоял Стюарт, – призналась Эмма, когда поздно вечером они вошли в квартиру Лиззи.

Они вернулись вскоре после того, как им сообщили о смерти Стюарта, решив, что пользы от них в больнице не будет. Ричарду требовался отдых, да и полиция держала ситуацию под контролем. Эмма хотела поговорить с Уиллом, узнав от Гаснера, что тот оказался в квартире Стюарта, но Лиззи убедила ее перенести этот разговор на утро. «Но что делал там мой брат? Почему не дал мне знать о своем возвращении из Канады?»

– Напасть на Ричарда и похитить Дэна. Не понимаю, о чем думал Стюарт, – продолжила Эмма, закрывая за собой дверь. – Чего пытался этим добиться?

– Может, он и не думал, – предположила Лиззи, проходя на кухню и наполняя чайник. – Может, делал то, что, по его мнению, позволило бы ему вернуть тебя.

– Ты хочешь сказать, все это сделано ради любви?

– Возможно. Любовь – сильное чувство. Оно толкает людей на странные поступки. В том числе и на плохие. Вспомни, что делал Стивен Майерс. Только из любви.

– Я такую любовь не признаю…

– Это любовь извращенная, – согласилась подруга. – Но иной раз самое худшее делается во имя любви.

Последовала пауза.

– А общее здесь – я, – прокомментировала Эмма.

– Не говори глупостей, – фыркнула Лиззи.

– Стивен Майерс любил меня – и умер. Стюарт любил меня – и теперь он мертв. Мы не знаем, жив ли Дэн…

– Я уверена, что жив, Эм. Полиция скоро найдет его, вот увидишь.

– Надеюсь, ты права. Но не получается у меня не думать о худшем. Если Стюарт сделал все это, чтобы наказать меня, с чего ему держать Дэна живым? Что бы это ему дало?

– Дэн был жив, когда звонил в свадебный салон, чтобы отменить заказ на платье. Ты слышала его голос, так что знаешь – звонил он.

– Да, – согласилась Эмма, – но, может, в этом и состоял план Стюарта: заставить Дэна позвонить в салон, создавая впечатление, будто он убежал от меня? По его разумению, этот звонок подготавливал почву для нашей встречи: я думаю, что Дэн меня бросил, а тут Стюарт возвращается в мою жизнь, предлагая начать все с чистого листа…

– Логично.

– Но меня тревожит, что могло случиться с Дэном после этого звонка? Мы знаем, что Стюарт написал письмо от лица Дэна. И наверняка использовал его мобильник, чтобы посылать мне эсэмэски.

– Записка с цветами, – напомнила Лиззи. – Ты сказала, что это почерк Дэна.

– Даже если его вынудили написать это слово, потом ничего не было. За это время он мог убить Дэна.

– Ты действительно думаешь, что Стюарт способен на убийство?

– Кто знает? – Голос Эммы дрогнул. – Может, он покончил с собой, поскольку не мог жить с тем, что натворил… – Она посмотрела на Лиззи. – И фотография Дэна на компьютере – его предсмертная записка.

* * *

В понедельник утром Эмма сразу поехала на автобусе в Камден, где Уилл снимал квартиру с одной спальней. Район не считался престижным, но брат ценил квартиру за невысокую арендную плату, дружелюбие хозяина и соседей и возможность добираться до работы пешком.

Дожидаясь, пока он откроет дверь, девушка думала, что ей нужны ответы на миллион вопросов, которые всю ночь не давали ей уснуть.

– Эмма, – вырвалось у Уилла, когда он открыл дверь. – Тебе лучше войти.

Она последовала за ним в гостиную. Брат еще не снял пижаму, хотя часы показывали половину одиннадцатого.

– Хочешь выпить? – спросил он.

Девушка посмотрела на кухонный стол, где стояла грязная посуда от завтрака, и покачала головой.

– Когда ты вернулся из Канады? – спросила Эмма, более не желая терять время в разговорах ни о чем.

– Вчера.

– Но ты улетел только в четверг. – Она намеренно не садилась.

– Да, я решил, что убегаю… А потому лучше вернуться и взглянуть жизни в лицо.

– Почему ты не сообщил мне, что вернулся?

Уилл пожал плечами, прошел в примыкающую к гостиной кухню, принялся очищать тарелки от остатков еды, ставить их в раковину. Потом пустил воду, добавил жидкости для мытья.

– Ты сразу поехал к Стюарту? – не унималась Эмма.

Брат выключил воду, но не обернулся.

– Тебе сказала полиция, – это прозвучало как утверждение.

– Да, – ответила она. – Они также рассказали, что нашли в его квартире.

– Я хотел рассказать тебе вчера вечером, – тут он все-таки повернулся лицом к сестре, – но полицейские заявили, что сами поговорят с тобой. После этого я ждал твоего прихода. Они узнали что-нибудь новое о местонахождении Дэна?

– Нет. По крайней мере, вчера вечером еще не выяснили, где его держат.

– А Стюарт? Они с ним поговорили?

– Он умер, – ответила Эмма.

Уилл закрыл глаза.

* * *

Холден вернулся из ванной с красными и опухшими глазами.

– Извини. – Он сел рядом с Эммой. – Просто шок. Я думал, он оклемается.

– Уилл, как ты оказался в квартире Стюарта?

– Я хотел сказать ему, чтобы он больше не лез в твою жизнь. Хотел сказать, чтобы держался от тебя подальше.

– Понятно. – Эмма ждала более подробного объяснения.

– Я не собирался причинить ему вред, – добавил брат. – Хотел только предупредить.

– Я не понимаю, как ты узнал, что Стюарт пытается вновь сблизиться со мной?

– Мне позвонил папа.

– Ясно, – кивнула Эмма.

Объяснение выглядело логичным. Она помнила, как отец вышел из себя, узнав, что Эмма вновь встречается со Стюартом. Вероятно, он позвонил Уиллу сразу после их разговора.

– Я это сделал, потому что люблю тебя, Эмма. Я не хотел, чтобы ты вновь страдала.

– Как ты узнал, где он живет?

– Нашел адрес в телефонном справочнике.

Эмма видела, что он врет. Слишком хорошо его знала.

– Когда ты вернулся в Лондон?

– Не понял?

– Когда приземлился твой самолет?

– Во второй половине дня.

– И ты из аэропорта поехал к Стюарту?

– Нет… Да. Хотел побыстрее с этим покончить. Чем раньше я поговорил бы со Стюартом, тем быстрее нам бы удалось забыть о нем.

– Нам?

Уилл покраснел.

– Как ты добрался до квартиры Стюарта из аэропорта? – Эмма пристально смотрела на брата.

– На такси.

– Ты врешь, – отрезала она. – Я тебя знаю, Уилл. Пожалуйста, не ври мне сейчас. Ты поехал к Стюарту с отцом.

Уилл с неохотой кивнул.

– Но полиция ничего не сказала о присутствии папы, – напирала Эмма. – Они упомянули только тебя.

– Он ушел. Сделал то, что делает всегда. Мог остаться, но предпочел уйти, потому что волнует его только одна персона – он сам.

– К сожалению, в это я могу поверить…

Уилл наклонил голову, вцепился в волосы.

– Это просто кошмар. – Он заплакал. – Мне жаль, что все так вышло, Эмма.

* * *

Ричард услышал голоса. Сначала далекие, доносящиеся из темноты. Потом они приблизились, зазвучали более отчетливо, и он уже различал два голоса: свой и Дэна.

«К вечеру готов?»

«На все сто».

«Это твой последний вечер свободы – тебе лучше использовать его по максимуму, Дэнни».

Потом появились образы – в стробоскопической последовательности[20] вспышек. Он находился в квартире Дэна: кухня, гостиная, ванная, гостиная, кухня, ванная.

Звонок в дверь.

«Чем я могу вам помочь?»

Фигура, нависшая над ним.

Глаза Ричарда резко открылись. Дышал он тяжело, простыня взмокла от пота. С другой стороны двери стоял мужчина, горящими глазами всматриваясь в него через стеклянную панель. От одного его вида у Ричарда заледенела кровь.

Он моргнул, и мужчина исчез.

Поначалу Ричард подумал, что мужчина действительно там стоял, но потом понял, что образ этот навеян сном. Многое еще виделось как в тумане, воображаемое принималось за реальное. Но одно он знал точно: когда он открыл дверь квартиры Эммы, на пороге стоял мужчина.

Ричард начал вспоминать.

Глава 55

– Рад тебя видеть, – сказал Ричард, когда Эмма вошла в палату.

– А я рада это слышать, – с улыбкой ответила она, садясь на стул рядом с кроватью.

Выглядел парень лучше, чем прошлым вечером, пусть и не намного, и заторможенность оставалась.

– Полиция больше с тобой не связывалась? – спросил он и на мгновение закрыл глаза, словно от острой боли.

– Нет. Боюсь, никаких новостей.

– Похоже на то. – Ричард поморщился.

– Тебе нехорошо? – Эмма поднялась. – Я позову медсестру.

– Врач сказал, что иногда я буду испытывать приступы боли. Так мое тело сообщает мне, что функционирует.

– Так это хорошие новости!

– Хорошие новости нам на руку, – грустно отметил Ричард. – Эм, я не понимаю, как ты справляешься с тем, что на тебя навалилось.

– У меня нет выбора.

Ричард закашлялся.

– Ты уверен, что не надо звать медсестру? – спросила Эмма. Страдания Ричарда доставляли ей физическую боль.

Молодой человек кивнул.

– Я начинаю вспоминать, – сообщил он, справившись с кашлем. – Насчет того вечера.

– Правда? – Эмма отчаянно пыталась унять разгорающуюся жарким пламенем надежду.

– Пока смутно. Но в квартире был еще один человек.

– Стюарт?

На лице Ричарда отразилось недоумение.

– Извини, – она поняла свою ошибку. – Ты же не знаешь, кто такой Стюарт. Мой бывший бойфренд. Полиция подозревает, что он похитил Дэна и напал на тебя.

– Полиция рассказала мне о нем.

– Что еще ты помнишь о том вечере?

– Я вижу его во снах. Словно какой-то кошмар. Образы, голоса… Я уверен, что была драка. Но не знаю, что все это значит.

– Ничего страшного. – Эмма попыталась его успокоить, видя отразившуюся на лице душевную боль. – Ты наверняка вспомнишь больше, со временем.

– Но времени у нас как раз нет.

С этим она спорить не могла.

– Этим утром, – продолжил Ричард, – проснувшись, я увидел мужчину. Он смотрел на меня через стеклянную панель из коридора. Я моргнул, и он исчез.

– Это часть сна?

– Думаю, да. Думаю, это всего лишь мое воображение. Но мужчина казался таким реальным…

– Может, кто-то из сотрудников больницы?

– Нет. – Ричард покачал головой. – Это был он… Я действительно испугался.

– И как он выглядел?

– Немолодой, наверное, среднего возраста. Трудно сказать. Думаю, темноволосый. Не знаю, Эм. Извини.

– Все хорошо, – заверила его Эмма, задавшись вопросом, можно ли доверять сегодняшним воспоминаниям Ричарда. Мужчина средних лет – это точно не Стюарт.

– Ты думаешь, Дэн жив? – На глазах Ричарда навернулись слезы. – Не знаю, что я сделаю, если с ним случится что-то плохое. Он мне не просто брат, он мой лучший друг. Я действительно люблю его, Эм. Я так хотел стать свидетелем на его свадьбе…

– Я знаю, – ответила Эмма, наклонилась и обняла Ричарда, сама с трудом сдерживая слезы. – Нам остается только молиться и надеяться на лучшее.

* * *

Эдуард дождался, пока Миранда покинет дом. Он наблюдал, как она уходит, стоя у окна, и только потом направился в свой кабинет. И пусть в доме никого не было, закрыл за собой дверь – и только потом достал пистолет из ящика стола.

Положил на него ладонь, долго смотрел на оружие.

Когда внезапно зазвонил телефон, в панике едва не уронил пистолет на пол. Положил пистолет обратно в ящик, трясущейся рукой снял трубку.

– Привет, папа, – поздоровался с ним Уилл. Голос звучал серьезно. – Ты слышал новости?

– Нет, – Холден задвинул ящик. – Я ничего не слышал.

– Стюарт мертв, – объявил Уилл.

Эдуард с трудом удержался, чтобы не сказать: «Хорошо», но ограничился удовлетворенной улыбкой.

– Может, это и к лучшему.

– Они все еще не нашли Дэна, – продолжил Уилл, проигнорировав слова отца. Ранее он рассказал отцу о том, что нашел в компьютере Стюарта. – Даже не знают, жив ли он.

– Понятно. Будем надеяться, что все закончится хорошо.

– Пока все очень плохо, – и раздались гудки отбоя.

Эдуард смотрел на трубку, размышляя о том, что Стюарт мог сказать Дэну об обстоятельствах, предшествующих его похищению. Если полиция найдет Дэна живым, едва ли это будет хорошей новостью.

* * *

Где-то на середине дневного спектакля Лиззи обратила внимание на этого зрителя. Он сидел в кресле у прохода, в середине партера.

Она не могла его разглядеть: зал кутался в сумрак, и она в первую очередь сосредоточивалась на роли, но редкие взгляды, брошенные на него, подсказывали: кого-то он ей напоминал.

И странное дело, когда бы она ни смотрела на него, он сверлил ее взглядом, не обращая внимания на других. Это нервировало ее, и увидев, как он поднялся и направился к выходу, Лиззи ощутила безмерное облегчение, надеясь, что этот мужчина больше в зал не вернется.

Он не вернулся, но она все равно нервничала, придя в гримерную после спектакля. И злилась из-за того, что не могла вспомнить, кого же напоминал ей этот зритель.

По пути домой она постоянно оглядывалась, опасаясь, что он преследует ее, пыталась высмотреть в толпе, но так и не увидела. И уже подходила к дому, когда внезапно вспомнила, кого он ей напоминал.

«Не мог это быть он, правда?»

Лиззи решила, что ей надо кое-что проверить. А потом позвонить Эмме и поделиться новостями.

Глава 56

Эдуард только добил второй стакан виски, когда в дверь позвонили. Сначала он не сдвинулся с места, но вспомнил, что Миранды нет, встал и направился к двери.

– Привет, вы, наверное, Эдуард. – Мужчина улыбался, протягивая руку. – Миранда дома? – Он опустил руку, потому что Эдуард не изъявил желания ее пожать.

– Ее нет, – ответил Холден, гадая, кто к ним пожаловал. Этого человека он никогда не видел.

– А мы договорились о встрече…

– Кто вы? – резко спросил Эдуард, но тут же одернул себя. – Пожалуйста, не сочтите за грубость. Вы – знакомый Миранды?

– Дядя. – Он вновь улыбнулся. – Она забыла сказать вам о моем приходе?

– Она про вас не упоминала.

– Узнаю Миранду, память – не самая сильная ее сторона. Да и беременность, как я понимаю, сказывается на памяти не лучшим образом.

– Это точно. – Эдуард чуть расслабился. – Так вы?..

– Брат отца.

– Ясно. – Он кивнул.

Миранда никогда не говорила о своей семье. Его бы не удивило, если б он узнал, что ее родители порвали с ней все отношения, узнав, что она съехалась с ним.

– Я иногда звоню Миранде. – Мужчина отступил на шаг. – Дайте ей знать, что я заходил, хорошо?

– Постойте. Она вернется через минуту – пошла в магазин. Можете подождать ее, если хотите.

– Спасибо. – Мужчина улыбнулся. – Вы очень добры.

Он последовал за Эдуардом в гостиную, сел на диван, не дожидаясь приглашения.

– Приятно наконец-то познакомиться с вами. – Откинулся на спинку. – Миранда много говорила о вас.

– Правда? – Эдуард сел в кресло напротив.

– Вы, похоже, удивлены.

– Есть такое, – признал Холден. – Не думал, что она разговаривала обо мне с родственниками.

– Я знаю о вас больше, чем вы можете себе представить, – заявил мужчина, оглядываясь с таким видом, что вновь вызвал подозрения Эдуарда.

– Точно не хотите чего-нибудь выпить? – спросил тот. – Могу предложить пиво, вино. Виски…

– Пожалуй, что нет. – Гость продолжал оглядываться. – Я за рулем.

– Миранда вернется через минуту. – Холден посмотрел на часы. Во всяком случае, он надеялся, что она скоро придет. Не хотелось и дальше находиться в компании этого человека.

– Печально слышать о ваших недавних проблемах. – Мужчина внезапно остановил взгляд на Эдуарде.

– Проблемах?

– Для Эммы это очень тяжело.

– О чем вы говорите? – спросил Холден.

– Об Эмме. Ей выпало такое тяжелое испытание. Жених исчез перед самой свадьбой…

– Вам это все рассказала Миранда?

– А теперь еще и бывший бойфренд покончил с собой… Стюарт? – Мужчина предпочел оставить вопрос без ответа. – Да, ей, должно быть, очень нелегко.

– Откуда вы знаете о Стюарте?

– Не читали сегодняшних газет? – Мужчина изумился. – Эта история напечатана сразу в нескольких.

– У Эммы все будет хорошо. – Эдуард задался вопросом, что именно написали газеты и видела ли их Эмма. – Мы за ней приглядим.

– Это хорошо, что у нее есть семья, обеспечивающая ей поддержку. – Гость как-то странно улыбнулся.

– Что все это значит? – Холден начал закипать. – Не понимаю, что здесь забавного. Мало того, что на мою дочь столько свалилось на прошлой неделе, так еще эти мерзавцы-газетчики подали эту историю как дешевое развлечение…

– Я знаю. Сожалею. – При этом мужчина продолжал улыбаться. – Я улыбался не по поводу того, что пришлось пережить Эмме. Я улыбался по поводу того, что предстоит пережить вам, Эдуард.

– Что? Я не понимаю.

– Поймете, – ответил мужчина.

– Что это должно означать? Кто вы, черт побери?

– Как Уилл? Я слышал, ему нынче нездоровится.

– Кто вы? – повторил Эдуард.

– Подумайте об этом. – Незнакомец постучал себе по виску. – Хорошенько подумайте, Эдуард.

– Вы не дядя Миранды, так?

– Нет, конечно. Но мне не терпится ее увидеть.

Холден поднялся, понимая, что должен избавиться от незваного гостя до возвращения Миранды.

– Пожалуйста, уходите.

– Я подумал, что вы захотите услышать и остальное. Из того, что я намеревался вам сказать.

– Я ничего не хочу слышать. Убирайтесь! – прокричал Эдуард, указывая на дверь.

Губы мужчины изогнулись в жестокой улыбке.

– Знаете, что я ощутил, узнав о смерти Стюарта Харриса? – спросил он, поднимаясь.

– Уходите, – потребовал Холден.

– Я ощутил, что мои старания вознаграждены. – Мужчина шагнул к Эдуарду, теперь их разделяли какие-то дюймы. – Я просто не мог поверить своей удаче, когда вломился в квартиру и обнаружил его умирающим на полу. Мне даже захотелось добить его самому, чтобы точно знать, что он умер, но я пришел по другому поводу: чтобы оставить ему подарок в компьютере. Фотографию. Это удивительно, как много можно узнать по фотографии, Эдуард. Я узнал очень многое из тех, что недавно увидел. И как только увидел, сразу понял, что должен сделать.

Он улыбнулся, и Эдуард дернулся. «О чем говорит этот человек?»

– Знаете, это правильно, что Стюарт Харрис сам оборвал свою жалкую жизнь. Вот в кого вы превратили меня, Эдуард: в человека, радующегося чужой смерти.

– Я не знаю, кто вы. Пожалуйста, оставьте меня и мою семью в покое!

– Скоро, – ответил мужчина и направился к двери.

Эдуард двинулся за ним, испытывая огромное желание со всей силы врезать ему по затылку. Но просто открыл дверь и наблюдал, как он выходит на тротуар. Там незваный гость остановился.

– Знаете, что действительно больно? – спросил он, повернувшись и взглянув на Эдуарда. – Так больно, что тебе надо собрать всю волю в кулак, чтобы утром подняться с кровати?

– Уходите.

– Это все ваша вина.

– Я вас даже не знаю! – воскликнул Холден. – Я думаю, вам надо обратиться за помощью к психиатру.

Мужчина рассмеялся, словно вспомнил какую-то удачную шутку.

– Скоро вы узнаете, что такое настоящая боль и каково это – потерять того, кого любишь.

От этой угрозы по спине Эдуарда пробежал холодок.

– И что это должно означать?

Но мужчина не ответил: повернулся и ушел.

Часть третья

Глава 57

Эмма задержалась в палате еще на час, наблюдая, как Ричард спит. Разгадки к случившемуся тем вечером хранились в его голове, но никто не знал, когда ему удастся до них добраться, если удастся вообще.

Мобильник зазвонил, едва она вышла из больницы.

– Эмма, это Гай Робертс.

– Привет. – Она и думать забыла про фильм. И теперь казалось, что они в разных мирах.

– Можем мы встретиться? – спросил он. – Мне необходимо с вами поговорить.

– Сейчас очень неудобное время, – ответила Холден. – Столько всего произошло… Нет никакой возможности заниматься чем-то другим.

– Я слышал о Стюарте. Это ужасно.

– Да. Извините. Упустила, что вы были друзьями.

– Да ладно. Вы знаете, о чем я.

– Думаю, да.

– Но мне действительно надо с вами поговорить. Речь пойдет о том, что случилось. Хотел поделиться с вами информацией, которую вы должны знать.

* * *

– Спасибо, что пришли, – поблагодарил Гай Эмму, когда та переступила порог. – Проходите, присаживайтесь.

Девушка прошла за ним в гостиную и села.

– Хотите что-нибудь выпить? – спросил он.

– Нет, спасибо.

– Как вы? – спросил Гай, усаживаясь напротив. – Я знаю, какое это трудное для вас время.

– Пока справляюсь.

– По-прежнему никаких новостей о вашем женихе?

– Нет. Полиция его ищет, но пока результата нет.

– Это ужасно.

– Как я понимаю, вы хотите мне что-то сказать. О Стюарте?

Робертс кивнул. Похоже, внутренне собрался, готовясь к грядущему разговору.

– Полиция думает, что Стюарт как-то связан с исчезновением вашего жениха, верно?

– Да, – ответила Эмма.

– Но он не связан, – заявил Гай. – Я уверен, что он не имеет к этому ни малейшего отношения.

Холден пристально всматривалась в него.

– И с чего такая уверенность?

Робертс какое-то время молчал, глядя в пол.

– Потому что я спрашивал его, и Стюарт поклялся, что он тут ни при чем.

– Вы спросили Стюарта, похитил ли он Дэна? – В голосе Эммы слышалось изумление. – Что вас заставило это сделать? Когда вы его спросили?

– Неделю тому назад, – признался Гай. – Просто хотел убедиться. Точно знать, что он с этим никак не связан.

– Неделю тому назад? То есть практически сразу после исчезновения Дэна?

Он кивнул.

– Я не понимаю. – Эмма покачала головой. – Почему у вас вообще возникла мысль задать Стюарту этот вопрос?

Гай шумно выдохнул, провел рукой по волосам.

– Боюсь, по отношению к вам я вел себя нечестно, Эмма. Сожалею об этом… но надеюсь, прямо сейчас начну заглаживать свою вину.

– Так в чем дело?

– Я всегда знал, что Стюарт хочет вернуться к вам. В тот день, когда вы спрашивали, кто рекомендовал вас на роль, а я не хотел вам говорить, я разыгрывал маленький спектакль. Стюарт хотел, чтобы я вам сказал. Он надеялся, что вы спросите.

Эмма покачала головой.

– Значит, все, связанное с ролью в фильме – исходная рекомендация, прослушивание, ваши комплименты, – лило воду на мельницу Стюарта, прокладывало путь ко мне?

– Поначалу, – признал Гай. – Я согласился пригласить вас на прослушивание лишь для того, чтобы оказать ему услугу. И, скажу честно, думал, что на этом все и закончится. Вы выступите, и это будет последняя наша встреча. Но вы меня потрясли; я понял, что именно вы мне и нужны. Вы идеально подходите на эту роль. И я хочу, чтобы вы ее сыграли.

– Но изначально все спланировал Стюарт, с вашей помощью…

– Да.

Девушка обдумала его слова.

– Не понимаю, почему вы шли ему навстречу. Почему согласились пригласить меня на прослушивание?

– Считал, что я у него в долгу.

– В долгу? Как это понимать?

– Это сложно. – Робертс помолчал, потом продолжил: – Мы со Стюартом вместе прошли через многое. Он говорил вам, как мы познакомились?

– Он пришел на пробы для фильма, в который вы подбирали состав, и вы подружились.

Гай улыбнулся.

– Стюарт всегда был большим выдумщиком.

– Так он солгал?

– Мы познакомились на встрече группы поддержки. Для тех, у кого возникли проблемы с психическим здоровьем.

* * *

– Несколько лет тому назад у меня был очень тяжелый период, – говорил Робертс, сжимая в руке стакан с водой. – Я впал в депрессию, вроде бы без всякой на то причины, отчего депрессия только усиливалась. Какое-то время ходил к мозгоправу. Это немного помогало, но я очень остро чувствовал свое одиночество. А потом однажды увидел листовку группы психологической поддержки и подумал: почему нет, что мне терять?

– И Стюарт состоял в этой группе? – спросила Эмма.

– Его психиатр порекомендовал ему эту группу.

– Психиатр? – удивилась девушка. – Я знала, у него не всё в порядке и есть проблемы с психическим здоровьем, но не подозревала, что он обращался к специалисту. Мне он об этом никогда не говорил. – Она покачала головой. – Так когда это было?

– Чуть меньше четырех лет тому назад, – ответил он.

– Должно быть, в то время, когда он ушел от меня…

– Именно тогда, – твердо ответил Гай, чем немало удивил Эмму.

– Откуда вы знаете?

– Потому что он рассказывал о вас на встречах группы, – объяснил Робертс. – Говорил о том, как сожалеет о своем уходе, как сильно вас любит.

– Тогда почему он ушел?

– Ему пришлось уйти.

– Пришлось? Кто его вынудил? Или что?

– Полностью он нам так и не рассказал, – ответил Гай. – На встречах группы существовало правило: не давить. Стюарт, как и любой другой, рассказывал ровно столько, сколько хотел, и ни словом больше. Да и потом, думаю, у всех членов группы были свои секреты. У меня точно были.

– По вашим словам, вы были у него в долгу.

– Мы подружились, – продолжил Гай. – Он помог мне действительно в самое трудное для меня время: я даже подумывал о самоубийстве. И у меня нет сомнений: если бы не Стюарт, я бы давно покинул этот мир.

– И он напомнил вам о долге: попросил помочь в налаживании отношений со мной?

– Да. Когда я рассказал ему о запуске нового фильма, он предложил мне связаться с вами. Увидел свой шанс вернуться к вам, вновь войти в вашу жизнь. Я не видел в этом ничего плохого – во всяком случае, поначалу.

– Стюарт знал, что я собираюсь замуж за другого?

– Об этом он ничего не говорил.

– А узнав об исчезновении Дэна, вы подумали, что к этому может иметь отношение Харрис?

– Подозрения появились, да. – Гай кивнул. – Я знал, как Стюарт вас любит, и задался вопросом, сколь далеко он может зайти, чтобы вернуть вас к себе.

– Поэтому вы спросили его в лоб, его ли это работа?

– Да.

– И что он ответил?

– Поклялся, что никак с этим не связан.

– Должно быть, солгал. – Эмма пожала плечами. – Полиция нашла улику в его квартире: фотографию Дэна.

– Этого я объяснить не могу, – ответил Робертс. – Я могу говорить только о том, во что верю. И я верю, что Стюарт не имел никакого отношения к похищению вашего жениха.

– Тогда почему он покончил с собой?

– Потому что потерял надежду, что вы вернетесь к нему. Вы сказали, что у него нет ни единого шанса, и это стало последней каплей.

– Вы обвиняете меня в его смерти?

– Нет. Просто говорю, что в этом мире его удерживала лишь надежда на то, что вы снова будете вместе. Пытаюсь объяснить.

– Я до сих пор не понимаю, откуда такая уверенность, что Стюарт совершенно не причастен к похищению Дэна. Только исходя из его слов? Он мог сказать такое, опасаясь, что вы пойдете в полицию, узнав правду.

– Он позвонил мне перед самой смертью, – признался Гай. – И даже тогда отрицал, что связан с похищением. В тот момент врать не имело никакого смысла.

– Он написал мне письмо от лица Дэна. Полиция нашла текст в его компьютере.

– Он это признавал. Хотел, чтобы вы подумали, что Дэн больше не хочет иметь с вами ничего общего. Но тогда он еще верил, что Дэн от вас сбежал.

– Но почему он втянул в это Лиззи? Написал, что у нее с Дэном роман…

– Чтобы поссорить вас. Он хотел, чтобы вы плакали на его плече. В вашей подруге он видел соперницу.

Эмма глубоко вдохнула.

– Ладно, допустим, вы правы и Стюарт не имеет никакого отношения к случившемуся с Дэном. – Она встретилась с Гаем взглядом. – Тогда кто это сделал?

– Версия у меня есть. Но вам она не понравится.

Глава 58

Эдуард сидел за кухонным столом, отчаянно пытаясь понять, кто был этот мужчина. Не получалось: не мог он вспомнить, что встречался с ним раньше, хотя мужчина и говорил, что он, Эдуард, каким-то образом порушил его жизнь. Полчаса спустя Холден-старший прошел из кухни в гостиную и увидел на кофейном столике конверт из плотной коричневой бумаги.

Раньше он конверта не видел, а это означало одно.

Хотя Миранда еще не вернулась, Эдуард ретировался в кабинет, чтобы вскрыть письмо. И когда он это делал, его охватило предчувствие дурного. Заглянув в конверт, увидел копию газетной статьи.

Ему потребовалось лишь прочитать заголовок, чтобы понять, кто этот мужчина.

Эдуард глубоко вдохнул. В конверте лежал еще маленький листок бумаги. С семью написанными от руки словами.

«Я знаю, что произошло на самом деле».

Холден закрыл глаза.

Внезапно ему все стало ясно.

«Скоро вы узнаете, что такое настоящая боль и каково это – потерять того, кого любишь».

Эдуард понимал, что надо действовать, и быстро. Снял трубку, набрал номер Уилла.

– Алло.

– Уилл, – он пытался говорить спокойно, – слава богу, что ты в порядке. Ты где?

– В своей квартире. А что?

– Ты не с Эммой?

– Нет. Она уже пару часов как ушла. Поехала к Ричарду в больницу.

– То есть ты не знаешь, где она сейчас?

– Нет, не знаю. Возможно, у себя, может, у Лиззи. А ты в порядке? Какой-то запыхавшийся…

– Позвони ей, – попросил Эдуард. – Выясни, где она. Потом оставайся с нею. Не теряй ее из виду.

– А что такое? Ты думаешь, ей грозит опасность?

– Просто убедись, что твоя сестра жива и невредима.

– Но я не понимаю… Стюарт мертв. Ты сам сказал, что все кончено.

– Просто делай, что я говорю. – Эдуард почувствовал, как сжало сердце. – И быстро.

* * *

– Вы думаете, это как-то связано с Уиллом? – спросила Эмма.

– Да, – ответил Гай. – Я знаю, это шок, но я действительно верю, что ваш брат в этом замешан. Насколько – не знаю.

– Вы так говорите, чтобы обелить Стюарта, – возразила Эмма. – Зачем Уиллу в это влезать?

– Точно сказать не могу. Но говорю это не для того, чтобы выгородить Стюарта. Не стал бы этого делать.

– И какие у вас доказательства?

– Доказательств у меня нет, – признал Робертс. – Я отталкиваюсь от того, что мне однажды сказать Стюарт.

– Что именно?

– Что Уилл имел отношение к вашему с ним разрыву.

– Стюарт так и сказал?

– Именно. А раз он поспособствовал тому, что вы со Стюартом разбежались, возможно, приложил руку и к тому, чтобы разлучить вас с Дэном.

– Это бред, – ответила Эмма, – и я не верю ни единому вашему слову. Уилл этого не сделал бы. С чего ему разлучать меня с Дэном или со Стюартом?

Гай пожал плечами.

– Я полностью доверяю моему брату, – добавила девушка.

– На вашем месте я бы никому не доверял полностью, Эмма, – возразил Гай. – У нас всех есть свои секреты.

– Уилл не имеет к этому никакого отношения.

– Уилл первым нашел Стюарта, – напомнил Гай. – Как он вообще оказался в его квартире?

– Откуда вы это знаете?

– Из газеты.

– Из газеты? – переспросила Эмма. – Они про это написали?

– Вот. – Гай взял газету с подлокотника и протянул ей. – Страница десять.

Эмма раскрыла указанную страницу.

– Как-то он с этим связан, – настаивал Робертс. – Иначе чего ему приходить в квартиру Стюарта?

– Как они раздобыли эти фотографии? – спросила она, глядя на газетную страницу. На одном фотоснимке Стюарта загружали в «Скорую». На другой Уилл сидел у дома Стюарта, положив голову на руки.

– Кто-то выслеживал Стюарта или Уилла, – предположил Гай. – Они дожидались возможности сделать удачный фотоснимок, и такая возможность представилась.

– Думаю, я знаю, кто это.

– Пусть это вас не волнует. Я понимаю, это звучит как штамп, но, кто бы то ни был, он лишь выполнял свою работу. Это, возможно, неприятно, но вам лучше забыть про фотографа и сосредоточиться на более важном: поиске вашего жениха. Я знаю, вы не хотите об этом слышать, но более чем уверен, что ваш брат знает, где его искать.

* * *

Ричард с трудом приходил в себя, вырываясь из вызванного лекарствами тяжелого сна. Ему потребовалось какое-то время, чтобы осознать, что на прикроватном столике звонит телефон. Собравшись с силами, он снял трубку и положил ее между подушкой и ухом. Рука так болела, словно он поднял целую тонну.

– Алло… – Голос скрипел, как у старика.

Ему ответила тишина.

– Алло, – повторил он. – Эмма, это ты?

– Ричард, – мужской голос.

– Да. Это ты, Уилл?

– Ты до сих пор не можешь вспомнить, да? – полюбопытствовал голос.

– Извините, вы кто?

– Я оставил тебя в живых, Ричард. Пришел навестить, постоял у твоей кровати… мог покончить с тобой, но не сделал этого. Ты должен быть мне благодарен.

– Это ты, да? – Ричард в испуге посмотрел на дверь: вдруг мужчина стоит там, разговаривает с ним, глядя через стекло. – Где Дэн? Что ты с ним сделал?

Тишина.

– Я начинаю вспоминать, что произошло, – продолжил Ричард. – Я практически вижу твое лицо. Скоро я вспомню все. И тебе лучше сдаться полиции до того, как она придет за тобой.

– Только после того, как доведу дело до конца, – ответил мужчина.

– Пожалуйста, остановись, – взмолился парень. – Я не знаю, зачем ты это делаешь, но остановись. Отпусти его.

– Для твоего брата уже все кончено.

– Нет! – воскликнул Ричард, замотал головой, из глаз полились слезы. – Нет, скажи, что с ним все в порядке. Скажи, что ты не причинил ему вреда! Пожалуйста!

– Сожалею.

– Но почему? – вскричал Ричард. – Почему?

– Потому что я хочу, чтобы вы все поняли. – Голос мужчины вдруг дрогнул от эмоций. – Я хочу, чтобы вы поняли, как это больно. И я думаю, ты уже начинаешь понимать, правда, Ричард?

Глава 59

– По-прежнему ничего? – спросил Гаснер, когда детектив-сержант Дейвис уселся по другую сторону стола.

– Они перевернули квартиру вверх дном, – ответил тот. – Вытащили из компьютера все, что только можно. Помимо фотографии и письма, отправленного Эмме Холден от лица Дэна, ничего нет – ни о местонахождении Дэна, ни о случившемся с ним.

Гаснер пожевал нижнюю губу, барабаня пальцами по столу.

– Они нашли кое-что интересное, – продолжил Дейвис, – хотя не знают, имеет ли это отношение к нашему делу.

– Продолжай.

Сержант достал из папки, которую принес с собой, конверт и протянул детективу.

– Эти фотографии нашли в его спальне, спрятанными в матрасе. Он прорезал дыру в обивке и сунул их туда.

Гаснер просмотрел все двадцать фотографий.

– Кто-нибудь знает, кто эта девушка? – спросил он.

Дейвис покачал головой.

– Это не фотографии на отдыхе, – указал детектив. – За девушкой велась слежка.

– И я так подумал, – кивнул напарник. – Поэтому и решил показать их тебе. Хотя по-прежнему не понимаю, как связать их с нашим расследованием.

– Кто знает, – пожал плечами Гаснер. – Но я думаю, эти фотографии надо показать Эмме Холден.

* * *

– Эмма? – спросил Уилл. – Ты где?

– Иду к станции подземки, чтобы поехать домой.

– Ты не с Лиззи?

– Нет, одна. У Лиззи сегодня дневной спектакль, а потом и вечерний. Я ездила к Гаю Робертсу. И у меня появилась идея насчет того, как мы можем что-то выяснить о Дэне. Хотя шансы невелики.

– Ничего не делай до моего приезда. Возвращайся в квартиру и жди меня. Я могу подъехать даже раньше тебя.

– А что такое?

– Ничего. Не нравится мне, что ты одна, учитывая, что за тобой всюду следуют репортеры. Я только что прочитал газету.

– Оттуда я и почерпнула идею.

– Это ты о чем?

– Объясню, когда ты подъедешь.

* * *

– Ты уверена, что хочешь именно этого? – спросил Уилл уже в квартире Эммы, когда та направилась к телефонному аппарату. – Я хочу сказать, что, идя на контакт с прессой, ты побуждаешь их выдавать больше статей о тебе. Они могут еще глубже копнуть твою личную жизнь.

– Они могут, – Эмма сняла трубку, – но этот парень – лучший свидетель, который у нас есть. Если он следил за нами, тогда, возможно, видел что-то или кого-то, и как знать, вдруг эта информация поможет нам найти Дэна.

– А так он не мог этого сказать? – спросил брат. – Если бы он заметил что-то подозрительное, то наверняка уже обратился бы в полицию.

– Есть и такой вариант. Хотя он мог увидеть что-то такое, что не показалось ему важным, но на самом деле очень даже важное.

– Ты уверена, что не ищешь человека, чтобы выместить на нем свое зло? – Уилл пристально смотрел на сестру. – Ты сама сказала, что он напугал тебя тем вечером, когда позвонил в домофон. И ты бежала за ним полмили.

– Если он даст нам ниточку, ведущую к Дэну, плевать я хотела на все остальное, что он сделал, – ответила Эмма, набирая номер редакции газеты.

* * *

– Огромное вам спасибо, – поблагодарила она собеседника, записав все необходимое в блокнот, который лежал рядом с телефонным аппаратом. – Вы мне очень помогли. – И положила трубку на рычаг.

– Имя-фамилию тебе дали? – спросил Уилл.

– Да, – кивнула Эмма. – Все фотографии для этой статьи газета получила от одного человека. Фотографа-фрилансера, которого зовут Дэвид Шерборн.

– Тебе сказали, как с ним связаться?

– Дали телефон и адрес. Думаю, нам лучше поехать туда и увидеться с ним лицом к лицу. Телефонный звонок может его напугать.

– Может, он и сейчас следит за нами. – Уилл подошел к окну и выглянул на улицу.

– Даже не предполагай такого! У меня мурашки по коже бегут!

– Это совсем другая история, – сказал брат. – Этот парень не безумец, как Стивен Майерс. Он работает.

– Именно так и сказал Гай Робертс, но при этом он преследует меня, каким бы ни был его мотив.

– Точно, – согласился Уилл. – Но ты все равно хочешь встретиться с ним?

– Да. Как я это себе представляю, выбора у меня нет.

* * *

– Вот этот дом, – Эмма уже стояла перед выкрашенной синей краской дверью.

В Болэм – в Уондсуорте – они приехали ближе к вечеру. Вышли из подземки на станции «Тутинг-Бек» и зашагали по улице, вдоль которой выстроились винные бары, бистро и процветающие магазинчики. В последние годы этот район обжили профессионалы, относящиеся к среднему классу. И понятно почему: много зелени, красивые дома, почти сельская тишина.

– Наш последний шанс передумать, – сказал Уилл.

Эмма постучала.

– Чем я могу вам помочь? – Дверь открыла молодая красивая женщина с младенцем на плече. Она покачивала его и легонько похлопывала по спине.

– Мы приехали к Дэвиду, – объяснила Эмма.

– Вы его клиенты?

– Да, – без запинки солгала она.

– Минуточку. – Женщина отвернулась и прокричала, глядя на лестницу: – Дэвид, это к тебе.

Послышался шум спускаемой воды, потом шаги на лестнице.

Когда появился Дэвид, у Эммы перехватило дыхание.

При прошлых встречах он представлялся Эриком.

Глава 60

– Я пристроил эту студию к дому два года тому назад, – объяснял Дэвид Шерборн, обходя вместе с ними дом. – Подумал, что это хорошо – работать дома, но при этом не мешать близким. Надеюсь, вы меня понимаете.

Эмма вошла в студию. Стены украшали фотографии. Панорамные горные виды, черно-белые крупные планы лиц. Посреди комнаты стоял стильный кожаный диван и столик со стеклянной поверхностью, на котором лежали большие альбомы с фотографиями. Пахло ванилью.

– Пожалуйста, присядьте, – предложил Дэвид. – Хотите что-нибудь выпить?

– Спасибо, не надо. – Эмма села на диван.

– Я тоже не буду. – Уилл сел рядом с ней.

Дэвид кивнул, пододвинул стул.

– Я всегда мечтал о таком. – Он оглядел студию. – Отец подарил мне фотоаппарат, когда мне было десять, и с тех пор я хотел только фотографировать. Не такая уж это плохая жизнь. Вон та фотография сделана в Австралии. – Он указал на пустынный ландшафт с преобладанием оттенков красного. – Полет туда мне оплатили, когда я работал на австралийскую туристическую комиссию. Им хотелось увеличить туристический поток из Англии, и они обратились к английскому фотографу.

– Прекрасная фотография, – отметила Эмма и вновь повернулась к фотографу. «Эрик» теперь выглядел старше, одевался более стильно, говорил увереннее. Несмотря на моложавое лицо, Эмма поняла, что с первоначальной оценкой его возраста она ошиблась на шесть или семь лет. В меньшую сторону. – И отличается от вашей нынешней работы.

– Да. – Дэвиду определенно стало не по себе. – Это австралийское путешествие – далекое прошлое. С тех пор многое изменилось.

– Теперь вы шпионите за людьми, – кивнула девушка, – и продаете фотоснимки таблоидам.

– Да. – Он встретился с ней взглядом. – Именно это я и делаю. Представить себе не мог, что буду этим заниматься, но иногда все идет не так, как тебе того хочется, правда?

– Согласна. Иногда все идет не так.

– Если на то пошло, меня туда затолкали, – продолжил Шерборн. – С экономическим спадом другая работа стала сходить на нет, заказы я получал все реже, и внезапно выяснилось, что у меня проблемы с выплатами по закладной. Я также взял приличный кредит, чтобы построить эту студию. А потом выяснилось, что Элен, моя жена, беременна, и я понял: надо что-то делать. На конференции познакомился с одним парнем, и он предложил фотографировать знаменитостей. Дело непростое, но хорошо оплачиваемое, если фотографии удачные.

Уилл фыркнул:

– Как фото Стюарта, которого заносят в «Скорую».

Дэвид отвел глаза.

– Я этим не горжусь. – Он вздохнул. – Понимаю, звучит, как отговорка, но я делаю это для семьи.

– Вы выдавали себя за другого, – напирала Эмма. – Вы лгали мне, чтобы сделать фотографии.

– Да, – признал Дэвид.

– Вся эта история, что вам угрожали, что вы боитесь подходить ко мне, – ложь? Когда вы заплакали у галереи?

– Игра. Я изображал Эрика, чтобы подобраться к вам поближе. Извините.

– Вы извиняетесь, потому что вас разоблачили?

– Возможно, – кивнул он. – А может, стесняюсь того, что делаю… Не так уж много людей знают, чем я занимаюсь. Даже Элен не в курсе. Она думает, что деньги приносят заказы на художественные фотографии.

– Не скажу, что меня радует содеянное вами, но именно по этой причине мы здесь. – Она всмотрелась в Дэвида. – Мы надеемся, что вы нам поможете.

– Продолжайте.

– Вы, наверное, все знаете обо мне. Вам известно, что Стюарт мертв, а полиция пока не нашла моего жениха.

– Да, знаю. Надеюсь, они его найдут. Правда.

– Но вы следили не только за мной, – продолжила Эмма. – Вы следили и за Стюартом, иначе не сделали бы эти фотографии у его дома.

– В тот день я следил за ним, да, – подтвердил Дэвид. – Но клянусь, я понятия не имел, что он собирается покончить с собой.

– Вы часто следили за Стюартом?

– Временами. В основном когда он находился с вами.

– Вы когда-нибудь видели, что он занимается чем-то подозрительным? – спросила Эмма. – Куда-нибудь заходит? В такое место, где можно держать Дэна?

Дэвид покачал головой:

– Сожалею, Эмма, но не видел. Иначе обратился бы в полицию. Я, конечно, наемник, но не до такой степени.

– Ну хоть что-нибудь? – настаивала она. – Самое вроде бы невинное, что может оказаться существенным и помочь найти Дэна.

– Я не видел ничего подозрительного, – повторил Дэвид. – Рад бы помочь, действительно рад. По крайней мере, стал бы относиться к себе с большим уважением. Лучше б меня и не просили… – Он замолчал, и в студии повисла тяжелая тишина.

– Вас попросили следить за мной и делать эти фотографии, – заявила Эмма. – Вы ведь это хотели сказать, так? Вы следили за мной не по своей инициативе.

Шерборн отвел глаза.

– Кто просил вас это делать? – не отступала девушка. – Пожалуйста, скажите мне. Возможно, это важно.

– Нет. Найти вашего жениха это никак не поможет.

– Вы этого не знаете. – Эмма едва сдерживала злость и раздражение.

– Я не могу вам сказать. А теперь вам лучше уйти.

– Говорите, а не то я расскажу вашей жене, как вы зарабатываете на жизнь!

– Его имя вам ничем не поможет, – стоял он на своем.

– Я ей скажу, – повторила Эмма.

– Она поймет. – Но его голосу не хватало уверенности. – Она поймет, почему я это делаю.

– Вот и поглядим.

Дэвид сжал щеки руками, закрыл глаза.

– Ладно. Я вам скажу, если вы пообещаете ничего не рассказывать моей жене.

– Обещаю.

Он наклонился вперед, прикусил нижнюю губу.

– Ладно, хрен с ним. Мне заплатили за то, что я следил за вами и фотографировал.

– Кто?

– Вы его знаете. Гай Робертс.

Глава 61

– Зачем вы это сделали? – спросила Эмма, едва Гай открыл входную дверь.

Робертс посмотрел на Эмму. Потом на Уилла, прежде чем уйти в дом, оставив дверь открытой, словно приглашая последовать за ним.

Они прошли в гостиную.

– Я понимаю, отчего вы так злитесь, – начал Гай, конечно же, предупрежденный телефонным звонком Дэвида Шерборна. – Но, пожалуйста, выслушайте меня.

– Вы заплатили человеку, чтобы он следил за мной, фотографировал и продавал фотографии газетам, – набросилась на него Эмма. – Вы воспользовались ситуацией ради денег. Сколько вы заработали на этих фотографиях?

– Ничего, – ответил он. – Не получил ни пенса.

– И вы думаете, что я вам поверю? – фыркнула девушка.

– Вы можете верить во что вам хочется, Эмма, – в голосе Гая Робертса послышались нотки раздражения, – но деньги за эти фотографии получал только Дэвид Шерборн.

– Тогда зачем? Зачем вы его наняли?

– Вы действительно мало осведомлены об индустрии развлечений? – сухо спросил Гай.

– Я не понимаю.

– Кинофильмы – дело тонкое, Эмма. В моей карьере я участвовал в создании многих и многих. Некоторые ждал успех, другие проваливались. Иной раз фильмы, на которые, как мне казалось, народ будет валить валом, не собирали и половины зала. Такое случается.

– Я все равно не понимаю, как это связано со слежкой за мной.

– Я пытаюсь объяснить, что съемки фильма – рисковый бизнес. Для актрисы или актера участие в коммерческой неудаче… как бы это сказать… всего лишь печальный эпизод. Они идут дальше по жизни, не оглядываясь, к новым ролям. Для инвесторов ситуация более серьезная… куда более серьезная. Они рискуют деньгами.

– Это я понимаю, но…

– Инвесторы хотят, чтобы фильм вызывал у публики интерес, – перебил ее Гай. – И я не про тот интерес, который обуславливается восторженными рецензиями… обычно на том этапе разжигать интерес публики поздно. Большие голливудские студии начинают пиарить свои фильмы за год до выхода на экран. Выпускают трейлеры, звезды участвуют в различных ток-шоу… То есть интерес подогревается заранее. – Он смотрел на Эмму. – Студии тратят огромные деньги на поддержание этого интереса. Они могут себе это позволить. А мы – те, кто снимает фильм с гораздо меньшим бюджетом, – не можем пойти и на четверть таких расходов. Поэтому нам приходится быть более изобретательными в разжигании и поддерживании интереса к нашему фильму. Вы начинаете понимать?

– Любая реклама – это хорошо, – вставил Уилл.

Робертс улыбнулся.

– Верно подмечено.

– Значит, все это – раскрутка фильма, – сухо сказала девушка. – Разжигание интереса даже до начала съемок.

– Да, – кивнул Гай, – именно так. И, должен сказать, стратегия даже более эффективная, чем мы рассчитывали.

– Мы?..

– Инвесторы, режиссер, продюсер, я, – объяснил Гай. – Всех радует развитие событий.

Эмма покачала головой, не веря своим ушам.

– Вы используете нас всех. Мой жених, возможно, умирает, Стюарт умер, а вы думаете только об упоминании фильма в газетных колонках.

– Попробуйте взглянуть на ситуацию с нашей позиции…

– Не могу в это поверить!

Гай пожал плечами.

– Это жизнь, к которой вам лучше начать привыкать. Если вы хотите получать награды, которых удостаиваются известные актеры, надо идти на жертвы, без них никак не обойтись.

– Узнав, что Стюарт мертв, вы его пожалели? – спросила Эмма. – Или увидели в этом еще один заголовок?

– Это несправедливо. – Робертс вскинул руки. – Меньше всего мне хотелось, чтобы такое произошло.

– Вы сказали, он позвонил вам перед смертью. Просил о помощи? Вы проигнорировали его и позволили умереть?

– Нет. – Он покачал головой. – Говорю вам, я понятия не имел, что он собирается сделать.

Но Эмма продолжила:

– А этим утром, когда вы сказали мне, что Стюарт не похищал Дэна… Вы это сделали для того, чтобы газетная шумиха не заглохла? Придумали, что надо отлавливать кого-то еще, тогда как похищение – работа Стюарта?

– Я искренне верю, что Стюарт не имел отношения к похищению вашего жениха.

– Для ваших целей это наилучший вариант!

– Вам лучше уйти, – голос Гая стал холодным, как лед, – пока вы не наговорили лишнего и не похоронили ваш шанс стать звездой.

– Не волнуйтесь. – Холден поднялась. – Я больше не хочу иметь ничего общего с вашим фильмом. У меня есть дела поважнее. – Она повернулась к Уиллу, который изумленно моргал. – Пошли.

* * *

– Правильно ли ты поступила? – спросил брат, когда они шли к станции подземки.

– Да, – кивнула Эмма, – я в этом уверена.

– Но ты так хотела сняться в этом фильме…

– Знаю. Но нисколько не сожалею о том, что сделала. Иногда надо делать то, что считаешь правильным, наплевав на последствия.

Молодой человек улыбнулся.

– Знаешь, Эм, – он обнял ее за плечи, – я тобой восхищаюсь. Мне бы быть таким сильным…

– Слушай, ты здесь, чтобы поддерживать меня, – напомнила ему сестра. – Нельзя тебе давать слабину.

– Наверное.

Мобильник зазвонил, когда они входили на станцию подземки. Этот номер Эмма видела впервые. Но вышла на улицу, а Уилл последовал за ней.

– Алло?

– Эм, это Ричард, – голос дрожал от эмоций.

– Ричард, в чем дело? – Она посмотрела на Уилла. На лице брата отражалась тревога.

– Он позвонил мне, – сообщил Ричард. – Человек, который похитил Дэна.

Эмма слушала, пока он рассказывал подробности.

– Сотрудникам больницы ты сказал?

– Да. Полиция уже едет.

– Хорошо. Мы скоро будем.

– Что случилось? – спросил брат, едва она закончила разговор.

– Ричарду только что позвонил мужчина и сказал, что Дэн у него, – объяснила Эмма.

– Черт, – вырвалось у Уилла. – Похоже, Гай Робертс прав и Стюарт не имеет отношения к покушению.

– Может, Гай Робертс это и сделал?

– Ты же так не думаешь!

– Что-то с ним не так, – ответила она. – Может, он все спланировал с тем, чтобы поднять нужную ему волну.

Глава 62

Тем же вечером Эмма и Уилл смотрели через стеклянную панель, как Гаснер и Дейвис допрашивают Ричарда. Ждали они уже пять минут, потому что детективы попросили медсестру никого в палату не впускать. Пребывание в неведении раздражало.

– Ты действительно думаешь, что мужчина, позвонивший Ричарду, ответственен за все это? – спросил Уилл.

– Не знаю, – признала Эмма. – Я тебе скажу после разговора с Ричардом.

В этот самый момент дверь палаты открылась. В коридор вышел Гаснер, следом за ним – Дейвис.

– Эмма. – Детектив улыбнулся. – Приятно вас видеть.

– Я ждала вашего звонка, – в голосе девушки слышались обвинительные интонации.

– Знаю, – кивнул он. – Я надеялся, что мы наконец-то узнаем что-то определенное, но, боюсь, пока мы ничего не можем сказать о местопребывании вашего жениха. У Ричарда в голове пока все путается, и ни в квартире Стюарта, ни в его компьютере мы не нашли ничего нового.

– Вы не находите это странным? – спросила она.

– Странным?

– Тот факт, что Стюарта и Дэна ничего не связывает?

– Я бы не спешил с выводом, что ответственность лежит на ком-то еще. – Гаснер, похоже, прочитал ее мысли. – Телефонный звонок мог и присниться.

– Или кто-то мог так пошутить, – вставил Дейвис.

– Это вы говорили и о письме, – фыркнула Эмма.

– Да, и написал его Стюарт, – напомнил детектив. – Я по-прежнему уверен, что похищение – дело рук Стюарта Харриса, Эмма, хотя знаю, что вам хочется верить в другое. Если Дэна похитил кто-то еще, шансы, что он жив, увеличиваются. Но улики указывают на Стюарта. Поговорите с Ричардом и определитесь, знает ли он, что говорит. – Он видел, что убедить Эмму не удалось. – Мы делаем все, что в наших силах; на ноги подняты все, чтобы как можно быстрее найти Дэна.

– У меня есть идея насчет того, кто все это устроил.

– Продолжайте. – Гаснер особого интереса не проявил.

Эмма рассказала им о Гае Робертсе, о том, как он заплатил фотографу, чтобы тот следил за каждым ее шагом, о его многолетних взаимоотношениях со Стюартом.

– Мы с ним поговорим, – пообещал Гаснер, – но я очень сомневаюсь, что он как-то с этим связан.

Девушка кивнула: на большее она и не рассчитывала.

– Прежде чем вы пройдете к Ричарду, – добавил детектив, – я хочу, чтобы вы взглянули на эти фотографии.

Эмма просмотрела их одну за другой. На каждой Стюарт и незнакомая ей девушка целовались, держались за руку, сидя за столиком, шли в обнимку.

– Где вы их нашли? – спросила она.

– В квартире Стюарта. Спрятанными, – ответил Гаснер. – Вы знаете эту девушку?

– Нет, – Эмма не могла оторвать глаз от фотографий. – Зачем показывать их мне? Вы думаете, они имеют какое-то отношение к делу?

– Вроде бы нет, – ответил он. – Но мы хотели в этом убедиться.

– Их сделали без ведома этой парочки, так? – спросила она, вскинув глаза на Гаснера.

– Похоже на то. Вы думаете, они недавние?

– Нет, – уверенно ответила Эмма. – Эти золотые часы, с которыми его сфотографировали, ему подарила я. Уходя, он оставил часы.

– То есть вы утверждаете, – Гаснер говорил медленно, словно в раздумье, – что эти фотографии сделаны, когда вы со Стюартом еще жили вместе?

– Несомненно. – Теперь все встало на свои места. Он ушел от нее к другой женщине.

– Но вы не знаете, кто мог их сфотографировать?

– Нет, – ответила Эмма. – Хотя…

– Продолжайте, – предложил Гаснер.

– Думаю, их мог сфотографировать Стивен Майерс.

* * *

– Полиция мне не верит. – Ричард покачал головой из стороны в сторону, не отрывая ее от подушки. – Они смотрели на меня так, будто я бредил. Даже предположили, что этот телефонный разговор мне приснился. Можете вы в это поверить? – Он с горечью рассмеялся.

– Гаснер всегда очень сдержан, – отметила Эмма.

– Он видел во мне безумца. Может, так оно и есть… Перед приходом полиции я заснул, и мне приснилось, как на меня напали. Причем напал Дэн. Что-то выкрикивал мне в лицо. Что именно, не помню. Полиции я об этом не рассказал. Это только подтвердило бы их мнение обо мне.

– Это лишь сон, – голос Эммы звучал успокаивающе.

– Хотелось бы, чтобы все это было лишь сном, – ответил Ричард. – Так хочется проснуться, чтобы все это ушло, как уходит приснившийся кошмар…

– Мне бы тоже…

– Не обращайте на меня внимания. – Он увидел боль в ее лице. – Все образуется.

Девушка наклонилась к кровати, взяла Ричарда за руку.

– Мы все должны держаться вместе. Правда, Уилл?

– Да, конечно, – рассеянно ответил тот, похоже, занятый своими мыслями. – Держаться вместе.

– Я это не выдумал, Эмма. – Ричард поднял на нее глаза. – Этот парень звонил мне. Сказал, что это сделал он. Я думаю, он где-то здесь. Будь осторожна.

* * *

– Все хорошо? – спросила Эмма Уилла, когда тот вернулся к ней. Она ждала у входа в больницу в сгустившихся сумерках, пока брат говорил с кем-то по мобильнику, чуть отойдя, чтобы она ничего не слышала.

– Да, отлично, – ответил тот и сунул телефон в карман джинсов.

– В больнице мне показалось, что ты чем-то подавлен.

– Нет, нет, я в порядке, – возразил он. – Просто не выходили из головы слова Ричарда. Если этот человек где-то рядом, тогда нам всем грозит опасность.

Зазвонил мобильник Эммы.

– Алло?

– Эмма, это Сара.

– Что-то случилось? – Она сразу подумала о худшем.

– Может, и ничего, – ответила Сара, – но шоу начинается через полчаса, а Лиззи еще не пришла. Мы звонили ей и на мобильник и домой, но никто не отвечает. Я просто подумала, может, она с тобой…

Глава 63

– Ты действительно волнуешься, да? – спросил Уилл, жадно хватая ртом воздух. Они бежали по тротуару к подъезду Лиззи, выскочив из такси, доставившего их в северный Лондон.

– Что-то случилось, – ответила Эмма, огибая пожилую пару и прибавляя скорости. – По собственной воле Лиззи не могла так исчезнуть.

Они добрались до подъезда, взлетели по лестнице, остановились у двери в квартиру. И пока Эмма рылась в сумочке в поисках ключа, который дала ей Лиззи, она осознала, что выглядело все это пугающе знакомым.

– Лиззи? – прокричала она с порога.

Квартиру они обошли вместе, комнату за комнатой.

Никого.

– Что-то случилось, – повторила Эмма, кружа по гостиной. – Я знаю.

– И что же нам делать? – спросил Уилл, глядя на нее.

Тут девушка заметила раскрытую книгу на телевизоре. Подошла, взяла.

– Что это? – спросил Уилл.

– Дневник Стивена Майерса, – ответила Эмма, с отвращением глядя на каракули Стивена. – Лиззи сказала мне, что собирается его выбросить.

– Похоже, она читала дневник. – Брат подошел к ней.

– Именно так.

Она прочитала открытую страницу, на которой Стивен расписывал, как он любит Эмму, как хочет быть с ней. Все это вызывало ужас и одновременно грусть.

– Не думаю, что читать этот дневник – хорошая идея. – Уилл покачал головой.

– Ты прав, – согласилась сестра.

Она собралась захлопнуть дневник, когда из него выпала фотография: та самая, которую Эмма сняла со стены в спальне Стивена, доказывающая, что Майерс побывал в Лондоне.

Эмма подняла ее, посмотрела на себя, пересекающую проезжую часть на Оксфорд-серкус.

И тут ее осенило. Должно быть, она переменилась в лице, потому что Уилл тут же шагнул к ней.

– Тебе нехорошо?

– Смотри. – Она указала на фотографию. – Это Оксфорд-серкус. Просто удивительно, как я могла не заметить этого раньше.

Брат всмотрелся в фотографию.

– Не заметить чего?

– Секундный отсчет времени, как в Америке. И разметка на асфальте. Можно переходить наискось, а не пересекать две улицы под прямым углом.

– Не понимаю тебя, Эм, извини.

– Стивен уже четыре года как умер, – ответила Эмма. – Мы видели дату смерти на надгробном камне. А такая разметка и секундный отсчет здесь только с прошлого года. Тогда перекресток полностью реконструировали и добавили эти новшества. То есть эта фотография сделана после смерти Стивена Майерса!

* * *

– Куда ты собрался? – спросила Миранда, стоя в дверях и наблюдая, как Эдуард укладывает в машину какие-то вещи.

– Мне надо кое-что сделать, – ответил он.

– Но уже поздно. – Она запахнула халат, перехватив удивленный взгляд прохожего. – Может, отложишь до утра?

– Не могу. – Мужчина наклонился над водительским сиденьем и что-то положил под переднее пассажирское.

– А в чем дело? Ты меня тревожишь, Эдуард.

– Так, ерунда. Волноваться не о чем.

– Если это ерунда, почему не подождать утра?

– Потому что нельзя, – ответил он.

– Пожалуйста, не уезжай, – попросила Миранда, босиком спустившись на подъездную дорожку. Маленькие острые камушки впивались в ступни, но она не обращала внимания на боль. – Пожалуйста, не уезжай, вот так, безо всякого объяснения! Я тревожусь за тебя.

Эдуард повернулся, подошел к ней, положил руки на плечи.

– Ты знаешь, что я тебя люблю? – Посмотрел ей в глаза. – Я никогда не причиню тебе боль.

– Ты не бросаешь меня? – спросила она. – Если да, скажи об этом прямо сейчас.

– Я не бросаю тебя, – ответил он. – В прошлом я подводил людей, но теперь стараюсь это изменить.

– Меня ты никогда не подводил. – Миранда обняла его.

Эдуард несколько секунд прижимал ее к себе, вдыхая ее запах, но знал, что только все усложняет, затягивая отъезд.

– Мне пора. – Он поцеловал Миранду в щеку, прежде чем отстраниться. – Вернусь утром.

– Ты уезжаешь на ночь? – Женщина всматривалась в него. – Но куда ты едешь?

Эдуард сел за руль, захлопнул дверцу и завел двигатель, не отвечая ей.

– Эдуард! – прокричала она, постучала по стеклу. – Ты взял с собой спрей от стенокардии?

Холден-старший кивнул, глянул в зеркало заднего обзора.

– Не волнуйся обо мне, – сказал он через стекло и тронул автомобиль с места, намеренно не оглядываясь, чтобы не видеть, смотрит ли на него Миранда.

Вместо этого он скосил глаза на бардачок, в котором лежал заряженный пистолет.

Он намеревался с этим покончить раз и навсегда.

* * *

Эмма сидела на диване в квартире Лиззи и смотрела на фотографию в поисках ответа, изредка поглядывая на Уилла, который устроился рядом, потирая виски.

– Я знаю, это безумие, – начала она, – но я вот думаю… а может, Стивен Майерс не умер?

Уилл покачал головой.

– Может, из канала выловили другого человека? – продолжила Эмма. – Его отец говорил, что визуально они его опознать не смогли.

– Они могли использовать стоматологическую карту.

– Может, и не использовали, – возразила Эмма. – Может, просто предположили, что это он, и не провели необходимой проверки. Возможно, я права, и все это – дело рук Стивена Майерса? С самого начала все указывало на него.

Уилл глубоко вдохнул, закрыл глаза.

Затем заплакал.

– Уилл, что с тобой? – Потрясенная, Эмма пододвинулась к нему, чтобы успокоить.

Брат покачал головой.

– Что случилось? – Она положила руку ему на плечо.

– Я знаю, что он мертв. – Он изо всех сил старался взять эмоции под контроль. – Я его видел.

– Как это понимать?

Уилл поднял голову, лицо его перекосило от горя и сожаления, глаза блестели от слез. Пришел момент истины.

– Пожалуйста, прости меня, Эм, – взмолился он. – Не испытывай ко мне ненависти. Все просто вышло из-под контроля. Будь у меня время подумать, я бы никогда не стал в этом участвовать. Но тогда мне казалось, что я поступаю правильно…

Эмма в недоумении и тревоге смотрела на него.

– Ты меня пугаешь, Уилл. О чем ты говоришь?

– Стюарт. Он убил… Он убил Стивена Майерса.

– Что? – в ужасе переспросила она. – Но они сказали, что он покончил с собой!

– Нет. – Уилл покачал головой. – Все обставили как самоубийство, но на самом деле Стивена убили. Его убил Стюарт.

– Откуда ты это знаешь? – Эмма встала, ощутив желание отойти от брата. – Пожалуйста, скажи мне, что ты в этом не участвовал!

– Извини, Эм. Участвовал. Помогал Стюарту избавиться от тела.

Глава 64

– Я не понимаю. – Эмма кружила по гостиной. – Не может это быть правдой!

– Думаешь, я могу с этим шутить? – Уилл смотрел на нее заплаканными глазами. – Я носил это в себе много лет, Эм, и этот секрет рвал меня на части.

– Тогда расскажи мне все, – велела она, но садиться рядом с ним не стала. – С самого начала.

– Что ж, – начал он, пытаясь найти нужные слова, – ты помнишь, как я сказал тебе, что мы предупредили Стивена Майерса, чтобы он близко к тебе не подходил, и это правда. Мы узнали, что он повадился ездить в Лондон, следил за тобой, фотографировал тебя. Стюарт и я пытались его урезонить, но он не обращал на нас внимания. Стюарт пригрозил ему, сказав, что может случиться что-то плохое, если он от тебя не отстанет.

– Продолжай, – кивнула Эмма.

– Мне не понравились эти действия Стюарта, но они дали результат. Я думал, что Стивен наконец-то все понял. Но как-то вечером я сидел в квартире – до сих пор помню, что смотрел телик, – когда позвонил Стюарт. Весь вздрюченный… сказал, что со Стивеном что-то случилось, и спросил, не могу ли я немедленно приехать к тебе. К сожалению, я смог.

– И он… – Девушка не могла заставить себя закончить.

– Я приехал. Ты была на работе. Дверь открыл Стюарт. Лицо его блестело, а рубашка промокла от пота. Он провел меня в гостиную, где на полу лежал Стивен. Мертвый.

Слова Уилла не могли быть правдой. Стюарт – убийца? Эмма не могла в это поверить.

– Он… Он сказал, как это случилось?

– Он сказал мне, что Стивен проник в квартиру и набросился на него с ножом. Началась драка, и Стивен упал на нож. Я думал, он говорит правду.

– Но он солгал?

– Да, – кивнул брат. – Врал от начала и до конца. Стюарт Харрис использовал меня. У меня был автомобиль, а у него – нет. Он сказал, что хочет попросить меня помочь ему избавиться от тела. И я согласился. По глупости. Мы завернули Стивена в простыни, отнесли вниз, положили в багажник моего автомобиля. Потом поехали к дому Харриса. Он придумал, как мы можем обставить все так, будто Стивен покончил с собой. Мы нашли достаточно изолированный участок канала и бросили тело в воду, вместе с ножом.

Эмма стояла у окна и смотрела на уличные фонари, глубоко и медленно дыша.

Ее брат – сообщник убийцы.

– Скажи что-нибудь, Эм, – взмолился Уилл.

– Я не знаю, что сказать, – наконец призналась она. – Все это так… Просто не знаю. Так невероятно.

– Я ненавижу себя за то, что сделал. Мне пришлось отказаться от автомобиля. Я продал его на следующей неделе.

Эмма повернулась к нему.

– Чтобы избавиться от вещественной улики?

– Нет, дело не в этом. Просто больше не мог заставить себя сесть за руль, помня, что перевозил в багажнике труп.

– Как ты мог сделать такое, Уилл? Как ты мог?

– Не знаю. Все произошло так быстро… Но, думаю, в тот момент я пытался помочь. Вы со Стюартом собирались пожениться, и я думал, что Стивена он убил случайно. Я пытался уберечь его от беды… Я думал, он невиновен.

– Но вина лежала на нем! По твоим словам, Стюарт не сказал тебе правду о его конфликте со Стивеном.

– Да, все произошло не так, как он говорил.

– Откуда ты знаешь?

– Однажды, находясь в квартире, я кое-что нашел. – Уилл встретился взглядом с сестрой. – Комплект фотографий Стюарта с той девушкой.

– Фотографий, которые сегодня нам показала полиция?

Брат кивнул.

– Он застал меня, когда я просматривал фотографии, и сказал правду. У него начался роман с девушкой, которую он встретил на кинопробах, и тянулся пару месяцев. Однажды явился Стивен, показал фотографии и пригрозил, что покажет их тебе, если он не уйдет.

«Боже мой!»

– То есть он убил Стивена, чтобы я не узнала о его романе?

– Именно, – подтвердил брат. – Когда он мне сказал, я не знал, что и делать. Я уже паниковал из-за того, что помогал избавиться от трупа, а правда только добавила волнений. Я хотел пойти в полицию, но испугался того, что могло со мной статься.

– Но вот чего я не понимаю… – Эмма покачала головой. – Если Стюарт убил Стивена, чтобы остаться со мной, тогда почему он ушел?

– Потому что у него поехала крыша. Действительно, он начал сходить с ума. Поначалу я думал, что содеянное не повлияло на него, – но нет, повлияло, и еще как…

– А мне казалось, что его странное поведение, его депрессия вызваны отсутствием работы.

– Думаю, в итоге он решил, что должен полностью отгородиться от всего, что напоминало ему о содеянном, включая тебя.

– Тогда почему у него возникло желание вернуться ко мне? Почему? – Голова у нее шла кругом.

Холден пожал плечами.

– Несколько месяцев тому назад он мне позвонил. Начал угрожать, что пойдет в полицию и все расскажет. Сказал, что готов утащить меня с собой, если я не дам ему денег. Я дал.

– Уилл! – воскликнула Эмма.

– Я знаю. Знаю, что поступил глупо. Но я испугался. Просто хотел, чтобы он от меня отстал. Стюарт обещал, но продолжал приходить и просить снова. Потом заговорил о том, что хочет вернуться к тебе. И тут исчез Дэн.

– Ты с самого начала думал, что это Стюарт?

– Я… я не знаю, – ответил Уилл, – но, да, задавался вопросом, не его ли это работа. Я кое-что нашел в твоей ванной, рядом с Ричардом. Фотографию.

– Фотографию?

– Одну из тех, что сделал Стивен Майерс. Я нашел на полу фотографию Стюарта и той девушки.

– И ты мне не сказал? – Эмма закипела от злости. – Найти такое и ничего мне не сказать!

– Да. – Он поник головой. – Извини… Я трус, Эм.

* * *

Эмма наблюдала, как пар поднимается из носика чайника. Она ушла на кухню, чтобы какое-то время побыть подальше от брата, успокоиться. Налила две чашки чая и вернулась с ними в гостиную. Уилл стоял у окна, глядя на улицу.

– Держи. – Она протянула ему одну чашку.

– Спасибо, – ответил он, избегая ее взгляда. – Знаешь, Эм, я не буду тебя винить, если ты больше не захочешь со мной разговаривать. Мне следовало…

– Хватит, – оборвала его сестра. – У нас нет времени. Сейчас очень важно понять, имеет ли убийство Стивена отношение к случившемуся с Дэном и Лиззи.

Молодой человек кивнул, пытаясь взять себя в руки.

– Раз фотография, которую ты взяла в спальне Стивена, сделана недавно, сознается впечатление, что имеет.

– Согласна, – кивнула она. – Поскольку сделал ее не Стивен, остаются двое: мать Стивена или его отец.

– Но при чем тут Дэн?

Эмма ответила не сразу.

– Может, они хотели причинить боль мне.

Уилл уставился на нее.

– Но почему?

Девушка уже открыла рот, чтобы что-то сказать, но закрыла. В раздражении покачала головой.

– Не знаю. Слушай, может, это не они. Мы хватаемся за соломинки… И пока стоим здесь, кто знает, что сейчас происходит с Лиззи.

– Думаю, нам надо поехать к отцу, – заявил Уилл.

– Почему?

– Ты должна довериться мне. Я знаю, что ничем этого не заслужил, но, думаю, отец поможет нам найти того, кто за всем этим стоит.

Глава 65

– Отец все знает, да? – спросила Эмма, когда они подъезжали к дому отца. – Он знает, что произошло со Стивеном?

– Я сказал ему, да, – признался Уилл.

– И как давно он знает?

– С самого начала. Я должен был кому-то рассказать, и он – единственный, к кому я мог обратиться.

– Он помог? – Она всмотрелась в лицо брата. – Нет, я так не думаю. Тогда почему ты решил, что он поможет на этот раз?

Уилл остановил автомобиль неподалеку от дома отца.

– Он позвонил мне сегодня и велел присматривать за тобой. Быть рядом, куда бы ты ни пошла. Я думаю, что-то случилось или он что-то узнал, раз так отреагировал.

– Больше он ничего не сказал?

– Понимаю, мне следовало надавить на него, но я думал только о том, как бы побыстрее встретиться с тобой. Судя по голосу, он тревожился, как бы с тобой чего не случилось.

– Это не похоже на отца.

– Не наезжай на него, Эм. Он старается.

– Вижу, ты запел другую песню.

– Если я не смогу простить отца за то, как он поступил с нами, разве я могу ожидать, что ты попытаешься простить меня? – честно ответил Уилл.

Эмма медленно кивнула:

– Пожалуй, ты прав.

Они подъехали к дому, вышли из автомобиля, направились к двери.

– Похоже, его нет, – отметила девушка, глядя на пустующую подъездную дорожку.

– Миранда дома. В спальне горит свет.

Им пришлось постучать трижды, прежде чем Миранда открыла дверь. Глаза ее блестели от слез.

– Что случилось? – спросила Эмма.

– Эдуард уехал, – ответила женщина и разрыдалась. – Я думаю, он бросил меня.

Они нетерпеливо ждали в гостиной, пока Миранда приходила в себя.

– Папа сказал, куда поехал? – наконец спросила Эмма.

Миранда покачала головой. Вытерла глаза бумажной салфеткой, протянутой Уиллом.

– Ничего не сказал, когда уходил. Я его спросила, а он велел мне не волноваться. Вы знаете, какой он: все держит в себе… Даже не взял с собой мобильник.

– И не сказал, когда вернется?

– Сказал, что мы увидимся утром… а ночь он проведет где-то еще.

– Похоже, собрался в долгую поездку, – пробормотала девушка себе под нос и посмотрела на Уилла, который, похоже, разобрал ее бормотание.

– Папа уехал внезапно? – спросил он женщину.

– Да, – ответила та. – Ничего не сказал, не предупредил, что собирается уехать и остаться на ночь где-то еще. Чуть раньше я предложила ему провести вечер у телевизора, посмотреть на дивиди какой-нибудь фильм, и он сказал, что с удовольствием… А потом взял и уехал.

– Что-то случилось. – Эти слова Уилл произнес слишком громко.

– Что-то плохое? – На лице женщины отразилась тревога. – Ваш отец попал в беду? Вы что-то знаете? Если так, пожалуйста, скажите мне.

– Плохого ничего не случилось, – ответила Эмма, бросив на брата укоряющий взгляд. – Мы, во всяком случае, ничего об этом не знаем.

К счастью, Миранда приняла эту ложь за правду и заметно успокоилась.

– Ничего, если я схожу в туалет? – спросила Эмма.

– Да, конечно, – ответила та.

Девушка поднялась и, уже за ее спиной, дала знак Уиллу. Тот понял, что он ей нужен.

– Пойду и приготовлю нам чай. – Поднялся. – Или тебе кофе? – спросил он Миранду.

– Нет, чай. Спасибо, Уилл. – Она смотрела куда-то далеко-далеко, занятая своими мыслями. – Вы мне очень помогли.

* * *

– Что ты ищешь? – спросил Уилл, глядя, как Эмма обыскивает кабинет отца.

– Не знаю, – ответила та. – Все, что может навести на след. Что-то заставило отца позвонить тебе, а потом внезапно уехать.

Конверт с газетной вырезкой о самоубийстве Стивена Майерса они нашли в нижнем ящике стола.

«Тело местного жителя найдено в канале. Родители вне себя от горя».

Помимо вырезки Эмма достала из конверта и записку.

– Господи, – выдохнул брат, глядя на нее. – Они знают, что произошло на самом деле!

– Отец поехал туда. Надеюсь, он не натворит глупостей.

Внезапно во рту у Уилла пересохло.

– У него пистолет.

– Что? – Эмма в ужасе смотрела на него.

– Он одолжил пистолет у друга.

– Надо ехать туда, пока не стало совсем плохо! – решила Эмма.

Глава 66

– Думаешь, с Мирандой ничего не случится? – спросил Уилл, когда они мчались по темному шоссе.

– Надеюсь на это, – ответила Эмма. Она уже чувствовала усталость, а ехать оставалось еще больше сотни миль.

– Мы ее на дух не выносили, – прокомментировал брат. – Она не заслуживала того, чтобы по ней рикошетом ударяли наши отношения с отцом. Не следовало нам переносить их и на нее.

– Знаю, – согласилась девушка. – Я только надеюсь, что, помня о ней – и о нас, – папа не сделает ничего опрометчивого.

– Он пытается все исправить, – сказал Уилл. – Пытается наверстать упущенное за все эти годы.

– Он может только все ухудшить, – мрачно заявила Эмма, – если будет размахивать пистолетом. Кто знает, чем все может закончиться.

– Думаешь, есть шанс, что Дэн и Лиззи в порядке? Думаешь, тот, кто их похитил, не причинил им вреда? – Уилл опять чуть не плакал.

– Я с самого начала молюсь, чтобы Дэн вернулся живой. Но уверенности у меня нет. Будем надеяться, что все для них закончится хорошо.

– Я не прощу себе, если с ними что-то случится. Это моя вина. Кто-то мстит за содеянное мной, а страдаешь ты.

– Ты не убивал Стивена Майерса, – возразила сестра. – Помни об этом.

– Но я в этом участвовал, – ответил Уилл. – И тот, кто послал отцу газетную вырезку, знает об этом.

– Мне только хочется, чтобы полиция отнеслась серьезно к моим словам. – Эмма вздохнула. Она позвонила им раньше, но ей сказали, что Гаснера нет на месте. – Не думаю, что они пошлют кого-то в дом Майерсов.

– Ты могла бы рассказать полиции всю историю. Если бы ты рассказала им все, они бы поверили тебе с большей долей вероятности. Я готов отвечать за то, что сделал.

– Они бы только пригласили нас к себе – на допрос. Я уже знаю, чего ждать от Гаснера. А времени у нас на это нет. И потом, мне нужна твоя поддержка. Я не хочу, чтобы тебя заперли в камере.

– Но я больше ничего не хочу скрывать. И так слишком долго хранил секрет.

– Ты хороший человек, Уилл, – улыбнулась ему сестра. – Помни об этом.

* * *

К дому родителей Стивена они подъехали в час ночи. Эмма остановила автомобиль на противоположной стороне улицы. Какое-то время они с Уиллом сидели, глядя на дом. Не светилось ни одного окна.

– Я не вижу автомобиля отца. – Холден оглядел улицу.

– Я тоже.

– Мы могли его обогнать, – добавил он. – Ехали быстро.

– Возможно, – ответила Эмма. – Ты готов? – Она взялась за ручку дверцы.

Уилл кивнул.

Они пересекли спящую улицу, постучали в дверь.

Им ответила тишина.

Эмма постучала еще несколько раз, потом перешла от двери к окну.

– Что теперь? – спросил брат после того, как и стук в окно не принес результата.

– Не знаю. – Она смотрела на окно второго этажа. – Может, мы все поняли неправильно и семья Стивена ни при чем. Кто угодно мог выяснить, что произошло со Стивеном, а потом все это устроить.

– Ты права, – согласился Уилл. – Отец мог и не приезжать сюда, если он заподозрил кого-то еще.

Эмма ходила взад-вперед по тротуару, потирая загривок.

– Почему это все никак не закончится? – в раздражении крикнула она.

Дверь соседнего дома открылась.

– Извините, – сказала Эмма мужчине в полосатой пижаме, который, переступив порог, мрачно смотрел на нее.

– Вы ищете миссис Майерс? – сурово спросил он.

– Да.

– Ее нет. Уже несколько дней. Ее увезли в больницу. В последнее время ей стало хуже.

– Понятно. – Эмма кивнула. – А мистер Майерс? Он живет где-то поблизости?

– Жил. Питер несколько месяцев тому назад перебрался в Лондон. Думаю, хотел поселиться как можно дальше от этого дома. Я его не виню. После смерти сына в ней что-то сломалось. Да и он тяжело переживал свою утрату.

«Отец Стивена живет в Лондоне? Тогда он и стоит за всем этим!»

– Вы не подскажете нам его адрес?

– А зачем он вам нужен?

– Нам необходимо с ним увидеться, – ответила девушка. – По действительно важному делу.

– Странное дело. – Мужчина подавил улыбку. – За прошедший час уже второй человек интересуется адресом Питера Майерса. Никогда не думал, что он станет таким популярным.

Глава 67

– Что? – Эмма подняла голову и повернулась к Уиллу. От усталости она на какое-то время вырубилась.

– С добрым утром, – ответил брат. Его руки сжимали руль.

Эмма увидела, что они припарковались в жилом спальном районе, на улице, плотно застроенной домами с обеих сторон. Солнце только поднялось. Пели птицы.

– Мы на месте? – Она потерла лоб.

– Да.

– Сколько времени? – Эмма посмотрела на часы. Она проспала больше трех часов. – Ты всю дорогу просидел за рулем. Мог бы меня разбудить.

– Тебе требовался отдых.

– Когда мы приехали? – спросила девушка, пытаясь разогнать туман, застилавший рассудок.

– Несколько минут тому назад. Я как раз думал, что нам делать дальше.

– Какой дом нам нужен? – Она оглядела улицу.

– Вон тот, – указал брат. – Когда мы прибыли, я проехал мимо.

– Отцовский автомобиль здесь?

– Не знаю. На этой улице его точно нет.

– Возможно, мы и тут пролетим. – Эмма вновь посмотрела на дом. – Но узнать можно только одним способом. Пошли.

– Может, нам лучше подождать? – Уилл положил руку на ее плечо.

– Чего?

– Не знаю. Может, нам лучше подождать и подумать о том, что делать…

– Нет у нас времени. Каждая потерянная секунда увеличивает шансы на то, что случится что-то плохое… Ты идешь?

* * *

– Открыто, – прошептала Эмма, когда они подошли к входной двери. Но за приоткрытой дверью царила темнота.

Они переглянулись, прикидывая, что делать дальше.

– Может, не стоит? – прошептал Уилл, когда она протянула руку, чтобы толкнуть дверь. – Может, неправильно это…

– Ты можешь не заходить в дом.

Уилл покачал головой:

– Я с тобой.

– Спасибо. – И Эмма толкнула дверь.

Оба проскользнули в темный дом. И когда девушка закрыла за собой дверь, они увидели, что где-то свет все-таки горит: просачивается в щель из-под двери одной из комнат в глубине дома, в самом конце коридора, где они сейчас стояли.

Брат и сестра двинулись вдоль стены, слыша дыхание друг друга. Пахло сыростью и грязью, им с трудом удавалось подавлять кашель.

Проходя мимо двери по левую руку, Эмма услышала постукивание. Остановилась.

– Что это? – прошептал в густом сумраке Уилл.

– Там кто-то есть. – Она указала на дверь, осторожно приоткрыла ее. Постукивания прекратились. – Эй, кто здесь?

И тут они увидели.

В углу сидел человек, привязанный к стулу.

Глава 68

– Твой мобильник, – подсказала Эмма, доставая свой из кармана. – Используй экран вместо фонарика. Чтобы не поднимать тревогу.

Уилл кивнул, уже подсвечивая себе путь.

Девушка подскочила к стулу.

– Лиззи, господи… – Она опустилась на колени перед подругой.

Лиззи подняла голову. Во рту кляп, на лице синяки, глаза пустые. Похоже, она не узнавала Эмму.

Девушка осторожно сняла липкую ленту, удерживающую кляп, вытащила его. Уилл отступил к двери, готовый встретить того, кто войдет.

– Эм, – выдохнула Лиззи. – Это отец Стивена.

Эмма обхватила руками ее лицо.

– Все будет хорошо. Ты видела Дэна?

Лиззи покачала головой.

Эмма ободряюще улыбнулась, повернулась к Уиллу.

– Развяжи ее. Я пойду дальше.

– Мы оба пойдем, – возразил брат.

Она задумалась, потом кивнула. Они развязали Лиззи, поддерживая с двух сторон, вывели из дома, перевели через дорогу и усадили в машину.

– Мы вернемся, – пообещала Эмма, чувствуя острую боль в спине. Лиззи едва держалась на ногах, а весила немало, так что им пришлось приложить все силы, чтобы довести ее до автомобиля.

– Я иду первым, – сказал Уилл, когда они вошли в дом во второй раз. Теперь брат с сестрой двигались быстрее. Они миновали лестницу справа и направились к комнате в конце коридора.

И остановились у двери, из-за которой доносились приглушенные голоса.

Уилл посмотрел на Эмму в ожидании указаний. Рука его лежала на дверной ручке. Он различал силуэт сестры в свете, который проникал в коридор из-под двери.

Эмма кивнула.

И едва они открыли дверь, прогремел выстрел.

Глава 69

– Папа! – воскликнула Эмма. – Убери пистолет!

Эдуард стоял над Питером Майерсом, приставив пистолет к его голове. Тот держался за колено, превратившееся в кровавое месиво. Вел он себя на удивление спокойно для человека, которому только что прострелили ногу.

– Я доведу это дело до конца, – ответил Эдуард.

– Пожалуйста, не надо! – взмолилась девушка, врываясь в комнату. – Не должно все так закончиться.

– Он заслуживает смерти, – возразил отец. – Сначала его сын рушил твою жизнь, а теперь он делает то же самое. Ты действительно хочешь оставить в живых человека, который убил Дэна?

– Дэн мертв? – Внезапно Эмма почувствовала, как пол, накреняясь, ушел из-под ног, а в ушах зазвенело.

– Он на кухне. – Эдуард мотнул головой в сторону двери. – Его бросили на пол, как мусор. Сожалею, Эмма, но этот… монстр убил твоего жениха.

– Нет. – Она замотала головой, поднесла руку ко рту. Почувствовала, как Уилл коснулся ее плеча.

Питер Майерс смотрел на нее, морщась, но явно ни в чем не раскаивался.

– Сожалею, Эмма, – повторил отец. – Теперь ты понимаешь, почему этот человек заслуживает смерти? Он просто хотел причинить боль тебе и всем, кого ты любишь. И теперь получит по заслугам.

– Нет. – Девушка покачала головой, пытаясь отогнать образ мертвого Дэна. – Он – такая же жертва, как все мы.

– Как ты можешь такое говорить? Он – не жертва. – Эдуард плюнул в Питера Майерса.

– Он тоже страдал, – ответила она. – Начал все это Стюарт Харрис, но заканчивать должен не ты… и не так.

– Эмма права. – Уилл выступил вперед. – Убери пистолет, папа. Ты нужен Миранде. У тебя будет ребенок, который должен вырасти с отцом. И ты нужен нам.

Эдуард саркастически рассмеялся.

– Если он останется в живых, ты сядешь в тюрьму. – Он по-прежнему целился в Питера Майерса и не отрывал от него глаз. – Он тебе рассказал, Эмма? Твой брат рассказал тебе, что он сделал? Он – соучастник убийства.

– Он рассказал мне все, – ответила Эмма. – Как-нибудь мы это уладим.

– Кого ты хочешь защитить? – спросил Уилл. – Меня или себя?

– Тебя, разумеется, – ответил отец. – Я хочу защитить своего сына.

– Тогда ты тем более можешь убрать пистолет, потому что меня защищать поздно. Я все рассказал полиции.

– Что? – Эмма повернулась к нему.

– Позвонил им, когда мы приехали сюда, пока ты спала. Они приедут с минуты на минуту.

– Ты идиот! – прокричал Эдуард, отрывая взгляд от Питера Майерса. – Безмозглый идиот!

Девушка воспользовалась моментом. Одним плавным движением она подскочила к отцу и сшибла его с ног. Тот рухнул, как срубленное дерево.

– Возьми пистолет! – крикнула она брату, коленом удерживая Эдуарда на полу.

Уилл взял оружие и повернулся к Питеру Майерсу, взяв того на мушку.

– Извини, папа, – сказала Эмма лежащему на полу и потерпевшему поражение отцу. – Я не могла допустить, чтобы ты погубил себя.

Глава 70

– Не надо, – попросил Уилл, когда Эмма направилась к кухне. – Не смотри.

– Я должна, – ответила она, смахивая с глаз слезы. – Я должна его увидеть.

– Это будет преследовать тебя до конца твоих дней, – все еще пытался остановить ее Уилл. – Позволь мне…

Но Эмма уже открыла дверь.

Сначала увидела грязные босые ноги Дэна, потом его полностью.

– Господи, нет! – воскликнула она, глядя на лицо Дэна, все в запекшейся крови.

Падая на колени, услышала голоса; один из них принадлежал Гаснеру. Но доносились они из далекого далека. Глотая слезы, она гладила Дэна по волосам, как и тысячи раз раньше, но только теперь осознавала, до чего это приятно.

– Мне так жаль… Так жаль. Я очень любила тебя…

Эмма положила голову ему на грудь и закрыла глаза. Сердце колотилось как бешеное, его удары отдавались во всем теле, заглушая все чувства. Но потом она различила еще один звук.

Сердцебиение Дэна.

Выражение признательности

Прежде всего благодарю мою удивительную семью за их поддержку и помощь все эти годы. Вы всегда стояли за меня горой, и только вашими стараниями я мог писать, не тревожась из-за повседневных проблем.

Также благодарю моих друзей, которые читали мои книги и делились впечатлениями, позволявшими доводить эти книги до ума.

Писательство – моя страсть с юных лет, и в этом немалая заслуга моих прекрасных учителей, которые только разжигали ее. Креативность – важнейшая часть нашей образовательной системы, и я ценю поощрение и помощь, которые получал как в школе, так и в колледже.

Спасибо всей команде издательства «Коронет», включая моего блестящего редактора Марка Бута, спасибо за веру в мое произведение.

Особая благодарность моему агенту Джону Элеку из «АП Уатта» в «Юнайтед эджентс» за все его усилия по заключению договора с издательством.

Спасибо всем другим профессионалам издательского бизнеса, с которыми я контактировал в последние десять (или около того) лет. Вы все, так или иначе, содействовали выходу этой книги.

И, наконец, огромное спасибо всем, кто купил мои книги; особо упомяну тех, кто связывался со мной через электронную почту, «Фейсбук» или «Твиттер» в последние два с половиной года. Это был удивительный период моей жизни, когда я общался с людьми по всему миру, которые читали и получали удовольствие от моей работы. Я даже не верил, что такое возможно. Все эти письма показывают, что мои усилия были не напрасны.

Примечания

1

Кэнэри-Уорф – деловой квартал в восточной части Лондона. Расположен на Собачьем острове. До сдачи в эксплуатацию небоскреба «Шард» в 2012 г. здесь находились три высочайших здания Лондона, а также Великобритании. «Арена О2» – крытый стадион, расположен на полуострове Гринвич в Юго-Восточном Лондоне. Это одна из крупнейших крытых арен в Европе.

Лондонский Глаз – одно из крупнейших колес обозрения в мире, расположено в лондонском районе Ламбет на южном берегу Темзы. Его высота – 135 м.

2

Последний понедельник августа в Англии официальный выходной день.

3

Вест-Энд – западная часть Лондона, где сосредоточена театральная и концертная жизнь столицы.

4

Деменция – приобретенное слабоумие, распад психических функций, происходящий в результате поражений мозга, наиболее часто – в старости.

5

В ванную часто ведут две двери: из спальни и коридора, как в данном случае. (Прим. пер.)

6

Бойскауты-волчата – младшая дружина бойскаутов, от 8 до 10 лет.

7

Кайли Энн Миноуг (р. 1968) – австралийская певица, автор песен и актриса.

8

Скаус (Scouse) – прозвище уроженца или жителя Ливерпуля.

9

Бадди Холли (наст. Чарльз Хардин Холли, 1936–1959) – американский рок-музыкант, один из пионеров стиля рок-н-ролл. Трагически погиб в авиакатастрофе.

10

30,5 см.

11

Более 32 км (миля равна 1,6 км).

12

Цитата из «Алисы в Стране чудес» Л. Кэрролла.

13

Инфекционный мононуклеоз – лихорадка с поражением зева, внутренних органов и лимфатических узлов. Болезнь проявляется чаще в подростковом возрасте.

14

«Жители Ист-Энда/EastEnders» – мыльная опера канала Би-би-си. В эфире с 1985 г.

15

«Улица Коронации/Coronation Street» – мыльная опера компании «Гранада телевижн». В эфире с 1960 г. Мировой рекордсмен по числу сезонов среди мыльных опер.

16

Си-Эн Тауэр – телебашня в Торонто, самое высокое свободно стоящее сооружение в мире (с 1976 по 2007 г.). Его высота составляет 553,33 м.

17

Фунт равен 0,45 кг.

18

«Маркс-энд-Спенсер» – крупнейший британский производитель одежды и одноименная сеть магазинов и торгово-развлекательных комплексов.

19

«Уэйтроуз» – английская сеть продовольственных магазинов и супермаркетов.

20

Стробоскоп – прибор, позволяющий быстро воспроизводить повторяющиеся яркие световые импульсы. Часто используется на вечеринках, дискотеках и концертах.

Content

Пол Пилкингтон
Умри, если любишь

Пролог

Часть первая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Часть вторая

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Часть третья

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Глава 66

Глава 67

Глава 68

Глава 69

Глава 70

Выражение признательности

Примечания