Никита Александрович Андреев

Пирамиды богов

Пролог

02:38

02 февраля 1985 г.

Гиза. Египет

Рауль Весге и Карл Смит стояли в Камере царицы, расположенной в самом центре Великой пирамиды. В одной руке Рауль держал единственный источник света — почерневшую от старости керосиновую лампу. От нагретого стекла исходило приятное тепло.

Карл подтянул свисавшую на боку сумку и принялся в ней яростно копошиться. Его клетчатые прямые штаны были высоко посажены на живот, отчего он больше походил на почтальона чем на археолога. Смахнув серым платком пот с лысеющей головы, Карл вытащил из сумки записную книжку. Рауль придвинул лампу ближе.

— Теперь я могу, наконец, узнать, что мы здесь делаем? — с нетерпением спросил Рауль.

Карл прошагал к стене и заглянул внутрь небольшой прямоугольной шахты, расположенной на высоте одного метра от пола. Ее границы почернели от факелов многочисленных расхитителей гробниц, тысячелетиями пытавшихся отыскать сокровища фараонов. Шахта тянулась на несколько метров вглубь, а затем резко уходила вверх высоко в неизвестность.

Карл вновь обратился к своим записям и с ухмылкой посмотрел на коллегу.

В тусклом свете лампы виднелась мелкая как мука пыль. От легких дуновений ветерка она разлеталась по комнате, напоминая мошкару, и оседала на лице, отчего кожа начинала неприятно зудиться. Рауль облизнул обсохшие губы и поморщился, почувствовав вкус известняка.

— Что мы пытаемся здесь найти? Может прояснишь наконец.

Карл укусил нижнюю губу, продолжая вглядываться в свои записи.

— Хм.

— Бога ради, мы стоим здесь уже второй час, — взорвался Рауль. — А ты мне и слова не сказал!

Карл поднял глаза на Рауля. В его взгляде через призму округлых запотевших очков читался укор. Рауль поджал губы, признав свою вину. Порой он просто не замечал, как переходит на крик, однако в этот раз, находясь в камере из известняка под миллионами тонн гранита, он и сам ощутил на своих перепонках мощный гул эха.

Раулю часто в жизни приходилось видеть укорительный взгляд собеседников, реагировавших на его громкий тон. Они ошибочно принимали это за агрессивный выпад и диалог быстро сходил на нет. Эта слабость стала причиной многих неудач в его жизни, в том числе на профессиональном поприще археологов, где он стал известен как чудаковатый псих, от которого лучше держаться подальше.

— Это оно, — воскликнул Карл.

От волнения он зашагал из стороны в сторону, не спуская глаз с отверстия шахты.

— Шахта тупик и ты это знаешь, как и вторая, — Рауль указал пальцем на противоположную стену, где также имелось аналогичное отверстие, — Только шахты в камере царя над нами выходят на поверхность.

Карл проигнорировал его слова. Он запустил руку в сумку и вытащил пачку сигарет.

— Только не это, мы же договаривались. Я здесь и так задыхаюсь.

Карл подкурил сигарету и сделал глубокую затяжку. Затем выпустил клуб дыма в отверстие.

Понаблюдав за последствиями, он с облегчением заключил:

— Шахта глухая. Зачем тратить такие усилия, чтобы сделать проход в тупик? Только если… — Карл посмотрел на Рауля и салютовал своей фирменной широкой улыбкой. Белые как на подбор зубы казались нарисованными художником мультипликатором.

— Что? — не выдержал паузы Рауль.

— Так я и думал. Шахта изначально строилась как вентиляционная, но затем кто-то ее замуровал снаружи.

Рауль подошел ближе на расстояние нескольких сантиметров от лица Карла. Из-за разницы в росте его губы оказались на уровне запотевшего лба коллеги.

— Либо ты мне рассказываешь, либо я сам тебя замурую в эту проклятую шахту.

Карл подмигнул левым глазом, протянул другу записную книжку с открытой страницей и начал рассказ.

Используя свои дружеские связи с руководством многих музеев мира, Карл Смит часто получал доступ в задворки, где в плотных непроницаемых ящиках хранились экспонаты по разным причинам, не нашедшие свое место в основных залах. Руководство музея порой просто не решалось выставить для мирского обозрения особые на их взгляд артефакты, опасаясь скандалов со стороны прессы, либо научного сообщества, любящих обвинить кого ни попадя в подтасовке исторических фактов и банальных фальсификациях. Решившись на отчаянный шаг, музеи часто оставались без драгоценных экспонатов, став жертвами особо мастеровитых воров. В итоге в профессиональной среде даже появились слухи о существовании секретной организации, ведущей контроль за публикациями и выставками сомнительного содержания. Слухи побудили многие музеи создать особо охраняемые хранилища, назвав их — музей внутри музея.

В одном из таких мест несколько недель назад Карл наткнулся на египетские свитки времен четвертой династии древнего царства. В них упоминался фараон Снофру, получивший в дар от богов величайшее сокровище. Таким образом, они наградили царя всех египтян могуществом самого бога Ра за мудрое многолетнее правление, ознаменовав скорое начало его пути в загробное царство.

Сама по себе история не имела бы никакого особого интереса, учитывая, что стены многочисленных храмов пестрили подобными религиозными сказаниями, где фараоны обожествляли себя, дуря свой доверчивый народ. Однако дальнейшие факты заставили Карла взволноваться не на шутку.

Текст гласил, что Снофру настолько перепугался силы, упавшего на него сокровища, что распорядился спрятать его так далеко, где «земной человек никогда не решиться искать».

Известно, что самым страшным преступлением для древних египтян было вторгнуться в мастабу. Так они называли гробницы фараонов времен раннего и древнего царства. Потревожить усыпальницу фараона означало навести на себя страшное проклятие, от которого не спрятаться даже в царстве мертвых.

Место указанное Снорфу для погребения сокровища, называлось в свитке «Домом Ра», а изображенные на гравюрах рисунки, прямо намекали, что считал Снофру домом главного египетского бога. Месторасположение тайника указывалось в крайней из трех и самой большой пирамиде на плато Гиза, именуемой ныне — Великая пирамида.

Услышав последнюю фразу, у Рауля задрожали руки. Блики желтого света заиграли на коричневых стенах.

— Ты уверен, что правильно перевел картуш?

Карл, улыбаясь, кивнул. Он указал на скопированный ручкой рисунок картуши, в которой писалось имя фараона.

— Создающий красоту, — перевел Рауль. — Снофру. Но это значит что…

У Рауля задрожали губы. Карл взял друга за плечи. Рауль принялся жадно хватать ртом воздух.

Карл расстегнул ему верхние пуговицы поношенной рубахи. Выхватив из его рук фонарь, Карл усадил друга на пол, облокотив на стену.

— Эй, ты в порядке?

Рауль кивнул и сделал несколько глотков теплой воды из фляги.

— Не пугай меня так. Если помрешь, думаешь, я смогу дотащить такую тушу через узкий проход?

Рауль улыбнулся и сделал выпад рукой вперед, направив открытую флягу Карлу в лицо. Тот успел отпрыгнуть от рассыпавшихся дождем брызг, заливаясь в хохоте.

Закончив рассматривать иероглифы и срисованные гравюры в записной книжке, Рауль поднял полные озадаченности глаза на отверстие шахты. Карл одобряюще кивнул.

— Ты кому-нибудь еще говорил об этом?

— Нет. Свитки в очень плохом состоянии, сомневаюсь, что их вообще изучали. В музее посчитали их подделкой.

— Потому что Хеопс — сын Снофру считается строителем первой пирамиды. А судя по гравюре, они существовали еще до его рождения.

— Дом Ра.

Карл посмотрел на свод крыши, нависающий над ними на высоте пятнадцати метров.

— Это не гробница, — подвел черту Карл.

Рауль отложил в сторону записную книжку и прикоснулся ладонями к лицу.

— Я знал, я так и знал.

Карл поднес лампу к отверстию в стене и вгляделся в уходившую вверх шахту с черными от гари стенами.

— Если Снофру спрятал это в шахте, оно все еще здесь.

Собрав вещи, археологи выбрались наружу по длинному низкому коридору. Карл подшучивал над всем, что попадалось под руку, включая себя, назвавшись самым удобным археологом в мире, которому почти не приходиться нагибаться в низких коридорах пирамид.

Когда они оказались снаружи обоих пронзил насквозь холодный зимний ветер.

Жители Гизы погрузились в глубокий сон. В безоблачном небе в рядом с бесчисленными песчинками звезд соседствовала полная луна. От примкнувшей к земле треугольной тени пирамиды веяло загадочностью не меньше, чем от ее прародительницы.

Вход располагался с северной стороне пирамиды. Археологам пришлось в максимальной тишине пригнувшись перебраться на южную сторону. Несмотря на внушительную взятку, уплаченную за возможность оказаться в пирамиде и поработать, ожидать от охраны можно было все что угодно. Карл не случайно выбрал ночь, так как в дневное время на плато не протолкнуться от навязчивых туристов и торговцев.

Добравшись до южной стороны пирамиды, они остановились у здания музея, построенного несколько лет назад для выставки солнечной ладьи Фараона Хеопса. На ней по легенде царь должен быль вознестись на небеса к богу Осирису. Видимо, это ему действительно удалось, так как его тело в пирамиде не было найдено. Впрочем ни в одной другой пирамиде, также не нашли мумий, как и не единой надписи.

Рауль прикрылся шарфом от ветра, приносившим с собой обжигающий кожу песок.

В нескольких сотнях метрах на них глядела грань второй по размеру пирамиды Хафры. Огромный монумент по-царски располагался в самом центре на возвышенности. Казалось, в ночной темноте до него можно дотянуться рукой, чтобы смести песок с потертого временем камня.

Южная сторона Великой пирамиды выходила на площадку, тысячелетиями охраняемую кротким взглядом Сфинкса. Она освещалась несколькими прожекторами с обеих граней направленными к вершине.

Археологи переговаривались шепотом, чтобы раньше времени не попасться охране. Пока Рауль изучал записную книжку, Карл, пригнувшись, пробрался между зданием музея и каменным забором к заготовленному ранее тайнику. Внутри черного свертка, обмотанного накрепко веревкой, позванивали две кирки, лом и пара других полезных инструментов.

Рауль еще раз убедился в правильности перевода, так как хорошо знал, что Карл не был силен в чтении иероглифов.

Пришлось перепроверить и расположение вентиляционной шахты. Древние египтяне использовали ориентацию в пространстве по оси север — юг, связывая это с направлением течения священной реки Нил. В описании местоположения тайника, указывалась «лицевая часть» пирамиды, то есть наблюдатель должен смотреть по течению реки, а это означало направление на юг. Они на правильном пути.

Карл положил у ног инструменты и развязал сверток.

— Ты серьезно хочешь идти сейчас? — прошептал Рауль.

— Хм, нет давай лучше завтра, когда здесь будет куча народу.

— Нас могут увидеть. Может быть, стоит сообщить в каирский археологический центр? Они выделят нам команду и мы сможем провести раскопки официально.

Карл положил руку Раулю на плечо и подвинулся ближе к его уху.

— Ты всю жизнь об этом мечтал — сделать настоящее открытие. Неужели ты так просто отдашь это каким-то бездарям археологам? Да они смешают тебя с дерьмом. И не в первый раз причем.

Рауль поднял глаза на срубленный наконечник пирамиды, разрушенный во время землетрясения. Стоя у подножия, он чувствовал от монумента мощнейшую энергию. Словно вся история мира, все секреты вселенной собрались в одном месте — здесь, под сводом самой величественной постройки на планете. Тысячи лет императоры и шейхи безуспешно пытались отыскать сокровища пирамид и вот, сегодня этот шанс есть у него. Нужно только сделать шаг, нужно только перестать бояться.

Заметив уверенность, промелькнувшую во взгляде коллеги, Карл постучал его по плечу.

— На ее фоне мы не более чем муравьи. Охрана ничего не заметит. Так что смелей, друг мой.

Вручив Раулю кирку, Карл заставил коллегу бросить его вездесущий чемодан у подножия пирамиды. Рауль нехотя согласился. К тому времени, когда они преодолели десятый ряд кладки, он уже был уверен, что решение оказалось правильным.

Подъем стал настоящим испытанием для его тела, а в первую очередь рук и коленей, которые он ободрал в кровь уже после двадцатого ряда. Они поднимались чуть левее от центральной оси пирамиды в затемнении между лучами двух прожекторов. С каждым подъемом высота очередного ряда камней уменьшалась, что было очень кстати из-за коченеющих от перенапряжения мышц.

Рауль несколько раз останавливался, чтобы передохнуть и посмотреть на раскинувшийся вдалеке город, светящийся миллионами огней. Кто бы мог подумать еще несколько часов назад, что он будет карабкаться на Великую пирамиду в поисках сокровищ.

Добравшись до сто первого ряда, Рауль, обессилев, прилег на камни. Выпускаемый с дыханием пар медленно таял на фоне миллионов огоньков в небе.

Карл уже несколько минут дожидался друга и выглядел на удивление свежо, несмотря на свое сбитое телосложение. Он щепетильно осматривал стыки каменных блоков один за другим.

Согласно записям Снофру приказал спрятать сокровище в южную вентиляционную шахту и замуровать проход на высоте сто первого пояса. Крестом, обозначавшим место клада, должен был стать двести восемнадцатый блок. Учитывая, что египтяне записывали цифры справа налево, Рауль предложил начать отсчет справа. Чтобы не терять времени Карл отправился на другую сторону.

Отсчитав нужный камень, Рауль осмотрел стыки. Засунул кирку между вышестоящим блоком и потянул на себя. Камень стоял намертво. Сделав еще несколько попыток, Рауль вынужденно признал, что блок никогда не вынимался отсюда после строительства.

Он бросил кирку и присел на засыпанный песком камень. Еще раз перечитал всю историю, изложенную Снофру. Зачем прятать, величайшее сокровище, чтобы его никогда не нашел и открыто описать к нему путь?

— Эй! — шепотом крикнул Карл. — Ну что нашел?

— Не поддается.

Карл положил руки на бока и перемялся с ноги на ногу.

— Мой тоже. Может быть, не правильный перевод?

— Я проверил.

— Черт возьми! Я уже понадеялся.

Карл бросил кирку и лом на камни. Те громко прозвенели друг об друга и скатились на несколько рядов вниз.

— Зачем ты это? Нас услышат!

— Да и черт с ними. Мы все равно не сможем отыскать иголку в стоге сена.

— Хм.

Рауль резко привстал и почесал большим и указательным пальцем усы. Затем победно вскинул руки вверх и еще несколько секунд открыв рот смотрел на Карла.

— Мы с тобой считали не те камни.

Карл быстрым взглядом осмотрел окрестности.

— Не та сторона?

— Сторона правильная. Те камни, которые отсчитывал Снофру, не существуют уже сотни лет.

Карл несколько секунд молчал, а затем воскликнул:

— Облицовка!

— Верхний слой заполняли полированные блоки из известняка. Местные растащили их для постройки домов еще в шестнадцатом веке.

Сияющая улыбка Карла быстро сошла на нет.

— Длина облицовочных блоков могла не совпадать с блоками внутренней кладки. Тайник может быть где угодно.

— Кажется, это здесь! — внезапно сказал Рауль. Он стоял в десяти метрах, поднявшись на два ряда вверх. — смотри, этот блок явно перемещали, а стыки заделаны раствором.

Карл подобрал инструменты и уже через несколько секунд врезал кирку в цементированный стык. Глинистый раствор легко поддался. Вставив лом в отверстие, археологи вместе навалились на противоположную сторону. Блок сдвинулся на несколько сантиметров. Победно взвизгнув, они повторили усилия еще несколько раз, пока отверстие не стало достаточным, чтобы туда пролез человек.

Внутри располагался узкий лаз замурованный мелким необработанным камнем на растворе. С помощью кирки археологи старательно разобрали стену, уходящую вглубь на несколько метров. В конце концов, проход сузился до ширины вентиляционной шахты, тянувшейся из камеры царицы.

— Матерь божья! — воскликнул Рауль. — Гляди.

Проход оказался закрыт миниатюрной дверцей из известняка с двумя медными ручками. За тысячи лет металл почернел и казалось, при малейшем воздействии рассыплется в прах.

Археологи смотрели друг другу в глаза, и в уме у обоих витал единственный вопрос. Карл улыбнулся и одобрительно стукнул друга по плечу. Рауль с благодарностью принял честь стать первооткрывателем и, вооружившись спичками, влез внутрь.

Пробравшись как змея по узкому лазу, он остановился у дверцы.

— Настоящий сейф, — с трудом проговорил Рауль. Узкий лаз не позволял ему вздохнуть глубоко. — Кажется, здесь что-то написано.

— Черт возьми. Я оставил сумку с кистями внизу, — посетовал Карл.

— У меня есть с собой. Эх, самая счастливая.

Рауль достал из кармана куртки кисть. Почти половина ворсинок отсутствовала, а оставшиеся торчали в разные стороны подобно волосам посидевшей старухи. На мгновение он остановил взгляд на деревянной ручке, на которой когда то выжег дорогое сердцу имя.

Очистив поверхность дверцы от пыли, он зажег очередную спичку.

— Надписи красной хной. Не разобрать. Надеюсь, меня не постигнет участь первооткрывателей гробницы Тутанхамона.

Рауль потянул за ручки на себя и дверца со скрипом поддалась. Противоположная сторона тайника представляла собой аналогичную дверь с ручками в форме петель.

Между дверцами лежал сверток. Рауль попытался его сдвинуть, однако тот был словно приклеен.

— Ну что там?

— Еще секунду.

Поддев киркой сверток, Рауль силой рванул на себя. Кирка соскочила и отколола нижний уголок противоположной дверцы. Сверток на этот раз поддался. Рауль салютовал коллеге и тот аккуратно вытянул его за ноги из лаза.

Оказавшись снаружи, Рауль с облегчение вдохнул свежего воздуха.

Крепко прижимая сверток к себе, он искоса поглядел на Карла. Отвернулся и трепетно уложил находку на камень. Достав нож, разрезал веревки, крепко связывающие льняную тряпку. Внутри лежала каменная статуэтка человека по пояс с глубокой впадиной вместо глаз, длинными ушами и мощным носом. Худые руки прижимались к телу. Длинные костлявые пальцы лежали на боках.

— Святая богородица, — воскликнул Рауль.

Он поднял статуэтку над собой и повернулся к Карлу.

— Это Моаи — истукан острова Пасхи, — Рауль поперхнулся. Крепко сжав пальцами статуэтку, он твёрдо прижал ее к груди, словно мать, прячущая ребенка от опасности. Его глаза налились слезами, моментально покрывшись сеткой красных капилляров.

Карл не решался подойти ближе, наблюдая за странным поведением коллеги.

— Поразительно, отсюда до острова пятнадцать тысяч километров, — Он провел по поверхности идола пальцем. — Она из гранита, а не вулканического туфа. Это просто невозможно. Ее не должно быть здесь. Это какой то сон.

По его щекам потекли слезы. Он смеялся и плакал навзрыд. Карл никогда не видел друга в таком состоянии.

Рауль развернулся и пошагал вниз.

— Эй, мы еще должны закрыть проход обратно, — воскликнул Карл.

Рауль не отреагировал. Он шел медленно и аккуратно, будто нес в руках чашку горячего чая.

— Черт бы тебя побрал, Весге! — выругался Карл.

Он поднял, выпавшую у Рауля из кармана кисточку, и принялся закладывать проход в одиночку.

Глава 1

Наши дни.

Москва. Россия

Лису потребовалось время чтобы осознать, что он наконец проснулся. Сердце выпрыгивало из груди, стуча по хрупким ребрам.

Он перевернулся на бок, чтобы боль утихла.

Прохладный ветерок из форточки, принес с собой гул автострады.

Сон оказался на редкость отвратным. Однако он уже не мог точно вспомнить, что же все-таки там происходило. Сцены успели провалиться в его глубокую помойку под названием — память. Все же кое-что он запомнил отчетливо, да и разве это можно вообще забыть? Чертовы крысы. Сотни или тысячи штук. Они преследовали его по темным катакомбам. Вокруг царил гнилой смрад. Потом был тупик, он прижался к стене и кричал перед лицом надвигающегося ужаса.

Сон вполне мог оказаться скрытым сигналом организма. Мозг как главный контролер его крохотного мирка, неприкрыто сообщал ему об опасности. Как будто он сам не знал, что в дерьме, и уже очень давно.

На часах всего четыре утра, а сна уже нет ни в одном глазу.

Лис прошел до кухни и открыл дверцу пузатого холодильника «ЗИЛ». Верхняя полка напоминала аптечную витрину. Он закинул в рот горсть заранее заготовленных таблеток и запил глотком ледяной воды. Присев за столик у окна, вдавил кнопку на чайнике и, подперев рукой подбородок, смотрел в окно. С высоты десятого этажа можно было наблюдать за тысячами кишащих огоньков на автостраде. Подобно стае светлячков, они соревновались друг с другом за право быть первыми в этой цепочки жестокой жизни.

После смерти жены, когда сон все чаще покидал его, Лис сидел у этого окна погруженный в свои мысли, размышляя о прожитых годах. А о чем еще может думать шестидесятилетний одинокий старик в своей однокомнатной хрущевке? Поздно строить планы на будущее. Да и откуда этому будущему взяться? Когда твою многотомную медицинскую карту украшает смертельный диагноз, только и остается что вспоминать былые времена.

А вспомнить действительно было что. Мало кому в жизни удается пожить в десятках странах; стать участником громких исторических событий; принимать решения, от которых зависит судьба целой страны. Только имени его не отыскать в учебниках истории. Отцы никогда не расскажут своим детям о его геройских подвигах. Настоящая личность Лиса засекречена, а биография скрыта в пыльных архивах под грифом звездной печати.

Он давно не представляет ни малейшего интереса иностранным шпионам. И это сильно огорчало.

Стрелки часов незаметно подобрались к шести.

Отворив пожелтевшую дверь с потертой хрустальной ручкой, Лис прошел в ванную комнату умыть лицо. Он старался лишний раз не смотреть в зеркало, откуда выглядывал лысый, обтянутый вытянувшейся кожей скелет с выпученными наружу суставами.

Лис взглянул на градусник и открыл шкаф. Достав брюки и пиджак, он мельком глянул на китель с наградами не существующей страны, который так и не решился ни разу надеть после увольнения на пенсию. Проведя пальцами по запыленным плечам, в очередной раз пообещал себе выбросить этот хлам, наконец, на балкон подальше от глаз.

К восьми утра Лис добрался на метро до улицы с трудно произносимым названием. Затем по знакомой дороге до пятиэтажного серого здания на самой окраине. Местные жители называли это место не иначе как склеп. И не мудрено, от него буквально разило смертью. Это был живой организмом высасывающий жизненную энергию из любого кто попадет внутрь, а останки выплевывает на задний двор, прямиком в катафалку.

Внутри как всегда сновали потенциальные мертвецы с поникшим лицом и черными синяками вокруг глаз. Тяжелая деревянная дверь с мощной пружиной забивала гвозди в крышку их гробов.

Воздух насквозь пропитался фенолом и хлоркой.

Новички сразу бросались в глаза: испуганный взгляд, энергичная походка, оптимистичный настрой. Всего год назад Лис был таким же, а сейчас чувствовал себя практически дембелем. Постепенно он уверовал, что человек действительно привыкает ко всему. Если бы не эта особенность — человечество давно бы вымерло от первой серьезной напасти, задохнувшись от депрессии и слез.

Лиса абсолютно не смущало постоянное соседство со старухой с косой. Он каждую секунду ощущал ее присутствие. Она бродила за спиной, пряталась за каждым углом, глядела из окон мимо проезжающих автомобилей. В самые тяжелые моменты старуха легонько постукивала лезвием по плечу.

Там хорошо и не будет больше боли, шептала она на ушко.

Лис знал, что это уловка. Стоило поддаться на мгновение, и человек моментально угасал. Смерть врала, чтобы затолкнуть его поглубже, вбить последний гвоздь и насытиться очередным трофеем.

Лис стоял в очереди, которая как всегда двигалась неимоверно медленно. Государство подавало четкий сигнал: Лучше тебе сидеть дома и тихонько подыхать от рака, чем стоять в душной очереди и тратить денежки фонда здравоохранения.

Большинство здесь практически коллеги. Эдакое братство бледных скинхедов. Но есть и те, кому только предстоит узнать свою стадию. Кто-то выслушает врачебные байки про статистику и будет отчаянно биться, и быть может, выиграет себе пару годков бессмысленной и мучительной жизни. Большинство, конечно же, вспомнит о куче незавершенных дел, и загнется в собственной депрессии. В последние годы появилась новая группа. Лис называл их — святые мученики. Они верили, что господь решил испытать их. Отказавшись от лечения, они сутками стучали лбом об пол в церквях и мечетях, тоннами скупая свечки и волшебные атрибуты святых угодников. Такие помирали первыми, но за то попадали прямиком в рай.

Молодой парень, сопровождавший худого старичка, проскользнул мимо очереди к окну.

— Извините! — сказал он, нацеливаясь в отверстие в окне. — Мы стоим в очереди уже сорок минут. Деду срочно рецепт нужен! Боли со вчерашнего вечера не утихают.

— Я сегодня одна и у меня не семь рук, — ответила девушка за стойкой регистратора.

Она громко щелкнула жвачкой. Ее ярко — красные губы были выкрашены домиком. В глазах неестественно синие зрачки спрятались под нависшими черными тенями.

— Но ему очень плохо. Мы с трудом добрались…

— Здесь всем плохо, — возмутилась бабка из середины очереди. — Я на ногах еле стою.

— А я вообще на 8.30 записывалась, — отозвалась вторая.

— Нужно раньше приходить. Нашлись тут умники, — пробормотала себе под нос третья.

Парень осмотрел нападавших и, набравшись смелости, тихим голосом заговорил:

— Пожалуйста, дайте направление.

— Сначала мне выпишут. Я тоже стою здесь почти час, — гаркнула женщина, чья очередь должна была подойти. Она попыталась оттолкнуть юношу, однако тот прикинулся каменой скульптурой.

— И мне.

— За мной пройдете.

— Вообще-то я за вами, мне еще ребенка в садик везти.

Толпа загудела. Щуплый старикашка оперся локтем на стойку. Второй рукой из последних сил сжимал клюку. Лицо было бледнее бумаги. Старуха с косой стучала ему по плечу и закатывала рукава в томительном ожидании.

— Молодой человек, не мешайте мне. Я сейчас ошибусь в программе. Потом придётся ее перезапускать, а она еще виснет постоянно. Я сегодня еле включила. Ну, вот опять зависла. Лена! Позови Пашу, программа зависла опять. Как же она достала! Долбанный компьютер!

Лис подошел к стойке, приобнял парня за плечо.

— Антон, тебе мать не сказала, что дед без очереди должен проходить? Смотри сюда.

Лис указал на объявление, приклеенное скотчем на стекло. Подчеркнутый, жирно выделенный текст гласил, что ветераны ВОВ и блокадники обслуживаются вне очереди.

Парень посмотрел удивленными глазами на внезапного гостя.

— А он…

— Блокадник конечно, — вставил Лис и постучал ладонью по его пустым карманам. — Ты что удостоверение не взял?

— Видимо, нет.

Лис засмеялся и потряс парня за плечи.

— Это понятно. Вон плечи, какие накачал. Одни девки да компьютеры, небось, на уме. Жаловалась мне мамка на тебя.

— Пусть покажет удостоверение! — возмутилась женщина из очереди.

Лис обратился к регистратору:

— Милочка, я Николай Иваныча знаю с детства. Моя мать с ним за одним станком стояла. Пока немцы бомбы по Ленинграду швыряли, он снаряды для пушек своими ручонками вытачивал. Вот такой мужик был, десять лет назад за сотню вешал. Ты понимаешь, что здесь будет, если блокадник в очереди помрет, а? Думаешь, кто вспомнит про бумажки? Тебе это надо?

Регистраторша сжала губы. Казалось, она готова проглотить не только жвачку, но и язык.

— Давайте его паспорт.

Толпа показательно цокнула и проводила Лиса осуждающим взглядом. На краю смерти у людей жалость окончательно атрофируется.

Парень быстро получил заветное направление и увел старика наверх. Лис провожал их взглядом и не мог разобраться со своими чувствами. На миг показалось, что он завидует. Только чему? Может быть, тому, что старик уже почти отмучился и доживает последние мгновения? Или тому, что у него есть те, с кем эти мгновения можно разделить? Старик прожил свою жизнь правильно и теперь имеет за собой твердый тыл, который если надо возьмет талончик или подотрет задницу. Лису же придется загибаться в собственном дерьме, без надежды сказать кому-либо прощальные слова. Неужели он в таком случае прожил неправильную жизнь? Он честно служил своей стране, защищал таких же, как этот старик, пока они спокойно строили свою жизнь, растили детей. И что он получил в награду? Нищенскую пенсию, несколько медалей из дешевой бронзы с гербом страны, которой давно нет и вечный почёт. Только этому почёту не скажешь слова любви и напутствия. Почёт не пойдет за тебя просить у регистратора талончик.

Девушка продолжала щелкать жвачкой и колотить острыми как у попугая ногтями по клавиатуре. Конечно, она не обратила внимания на тот факт, что Николай Иванович родился уже после Великой отечественной войны и никак не мог быть блокадником. Возможно, она даже понятия не имела когда была та война и против кого. Ныне у молодежи совсем другие интересы. Кому какое дело до погибших предков задолго до их рождения, когда в мире столько страстей и соблазнов.

Лис сумел попасть к врачу через два часа. Рак желудка ожидаемо прогрессирует. Предыдущие курсы химиотерапии показали положительную динамику. Врач настоял на продолжении. В противном случае быстрое распространение метастаз съест его тело изнутри за пару месяцев, а то и меньше. Отказ от химиотерапии давал один существенный плюс: к похоронам успеют отрасти волосы.

Если еще год назад, он бы не раздумывая согласился, то сегодня, утвердительно кивнув врачу, он вышел из кабинета в сомнениях.

За прошедший год он перестал всерьез воспринимать страшилки врачей о своей неминуемой участи. Это не значит, что он не верил, даже не смотря на свое относительно не плохое самочувствие. Как раз наоборот. Когда точно знаешь, что смерть неминуема и, причем в самое ближайшее время, ее перестаешь бояться. Она воспринимается как последняя дверь в конце коридора, в которую вынужден войти. Ты как будто перестаешь обманывать себя, что все будет хорошо; я проживу долгую жизнь. Какой смысл рыдать над приговором? Нужно приспосабливаться жить, даже если теперь каждый вздох может стать последним. Психологи назовут это отчаянием. Точного ответа он не знал. Терминология — рудимент для умирающего. Неужели в тот момент, когда свет погаснет навсегда, будет важна причина? Если у души есть память, главным сокровищем станут воспоминания. А их у него хватит на несколько жизней.

Лис стоял напротив пошатнувшейся немецкой стенки с толстыми стеклянными дверцами. Внутри лежали книги аккуратно сложенные женой в ровные стопки. Каждая из них вместе с увлекательной историей внутри несла с собой удивительные воспоминания, подвластные только ему. Пять языков, больше тридцати известнейших авторов, о многих из которых в СССР никогда не слыхали. Жемчужины мировой художественной литературы; произведения по истории и философии. Все это — история его собственной жизни в твердом переплете.

Вечером он прилег на диван и перечитывал Рабов Парижа — знаменитого французского классика Эмиля Габорио и с удовольствием сравнивал Париж девятнадцатого века, так реалистично описанный в книге с тем, что видел сам в начале восьмидесятых.

Чтобы совсем не сойти с ума от тишины, он фоном включил телевизор. Диктор за кадром на одном из познавательных каналов рассказывала об истории имен.

«… Многие имена, которые мы считаем разными, на самом деле имеют одинаковые корни. Например: самое распространённое имя в США Джон является производным от древнееврейского имени Иоанн. От него же произошло русское имя Иван. В английском языке принято произносить Айван…»

«Не Айван, а Иван!»

«Ииииван»

Лис приподнял глаза. Он не слышал дальнейших слов диктора, однако это имя эхом звучало в голове.

Буря воспоминаний нахлынула на него невиданной силой. Адреналин разогнал уставшее сердце. Внезапный эмоциональный толчок позволил ему прочувствовать те события, будто они произошли вчера.

Черт возьми, как же он скучал по былым временам. Лис готов без малейшего раздумья променять остаток своей никчемной жизни, в задворках больницы с исколотыми от игл руками, на шанс ощутить себя снова живым.

«Не Айван, а Иван!»

Почему ему раньше это не пришло в голову? Они давно не враги. Если он еще жив, они могут встретиться. Лис не сказал ему нужных слов тогда. Еще не поздно.

Лис не спал до утра. Отсчитывая каждую минуту, он проклинал стрелки часов за медлительность.

Когда солнце, наконец, вовсю завоевало небосвод, он держал в руке телефон и набирал номер.

— Алло, — ответил запыхавшийся мужской голос.

— Серебряков Михаил?

— Да.

— Это Серебряный Лис.

Собеседник на несколько секунд замолчал. Было слышно, как он сглотнул и продолжил разговор уже с настороженностью:

— Игорь Саныч?

— Рад, что помнишь меня Мишь, — сказал Лис. — Как поживаешь?

— Эм, хорошо. Признаюсь, очень неожиданно. Откуда у вас мой номер?

— Обижаешь. Я всего-навсего на пенсии, а не в доме престарелых.

— Да, конечно. Простите.

— Мишь, я звоню попросить об услуге.

— Я слушаю.

— Давай не по телефону. Встретимся на главной сегодня в четырнадцать. Сможешь?

— У меня сегодня встреча. Может быть на неделе?

Лис закашлялся.

— Для меня это вопрос жизни и смерти. Я не займу много времени.

На мгновение повисла пауза.

— Хорошо, я подъеду.

— Спасибо. Буду ждать.

Лис приехал на место встречи заранее. Ресторан «Ночная Москва» был хорошо известен не только старожилам ночной жизни, но и бывшим представителям Первого главного управления КГБ. Личности разведчиков-нелегалов были известны только очень узкому кругу руководства страны. Передача засекреченных сведений между нелегалами и связными, как правило, проходила в обычных ресторанах Москвы по соседству с ничего не подозревающими гражданами. Сами разведчики также ничем не выделялись. При отборе в первую очередь ценился интеллект, коммуникативные способности и умение принимать быстрые взвешенные решения. Физическая сила и умение обращаться с оружием никогда не ставилась в приоритет. Накаченным молодчикам, готовых торсом проламывать вражеские стены путь в нелегалы был заказан. Разведчик-нелегал — это, прежде всего профессиональный переговорщик, интеллектуал, актер и манипулятор.

Лис зашел внутрь и снял плащ в гардеробе. Официантка предложила расположиться у окна, однако он настоял на конкретном столике в самом дальнем углу. Девушка не возражала, упорхнув к другим посетителям.

Лис обратил внимание на дубовые столы. Их отреставрировали и выставили на своих местах, как и тридцать лет назад. Приятно осознавать, что ресторан чтил многолетние традиции. С улыбкой на лице Лис наслаждался нотками ностальгии.

* * *

04 февраля 1985 года — день, когда он последний раз сидел за этим столом. Совсем юный парень, полон энергии и сил. Чересчур самоуверенный. Тогда он уже осознавал себя зрелым мужчиной, способным свернуть горы. На голове вилась длинная темно-русая шевелюра, зачесанная на правый бок.

Утром того дня он впервые за три года вернулся в Москву. Под видом частного предпринимателя — директора филиала немецкой обувной фабрики Рихарда Вальца он проживал в городе Сараево, республики Югославия.

За годы работы ему удалось наладить тесные контакты со многими представителями руководящих кругов. В стране бушевала настоящая война разведок. Несмотря на то, что Югославия входила в социалистический круг, и считалась союзником СССР, в стране уже вовсю зарождался экономический кризис, приведший в будущем к распаду страны. У Центра имелись серьезные подозрения в участии иностранных разведок в саботаже экономических реформ. Задачей Лиса было собрать максимум информации из-за кулис и разоблачить агентов иностранных спецслужб.

Однако ранним февральским утром случилось непредвиденное: он получил срочное послание из Центра. В телеграмме отправленной Маргарет Вальц (бабушки) содержалось, помимо добрых слов любви, приглашение приехать в Германию на празднование ее дня рождения.

Лис знал, что означало это шифрованное послание. Случилось что-то непредвиденное. Он должен немедленно вернуться в Москву.

Через два дня Лис сидел в ресторане в ожидании связного. Чуть поодаль шумная компания праздновала день рождения. Именинник с расстёгнутой настежь клетчатой рубахой угощал всех попавшихся на пути спиртным. На потолке мигали красно-желтые фонари. Изрядно выпившие гости пускались в пляс под песни Тото Кутуньо. Особо отдохнувшие в дружеских объятиях засыпали между тарелок.

Лис закурил. Впервые за последние годы сигареты советского производства. В горле появилось знакомое, раздирающее глотку першение.

Перед отъездом он тщательно замял все следы. В аэропорту Берлина его тайно переправили через границу в ГДР и оттуда прямым рейсом на родную землю. Всю дорогу он перебирал в голове возможные причины вызова. Должно было случиться нечто экстраординарное, иначе бы Центр не рискнул срывом всей его операции, тем более сейчас, когда он так близок к разоблачению нескольких чиновников в аппарате правительства.

У гардероба он заметил подозрительного человека. Тот осмотрел помещение, задержав на мгновение взгляд на его столике. Это связной. Мужчина элегантно снял шляпу и длинное пальто, шепнул пару ласковых миловидной девушке у гардероба и только потом направился к нему. В его походке мелькали нотки пантеры.

Лис сразу узнал его. Они обнялись.

— Вот уж не думал, что придешь именно ты, — воскликнул Лис. — Сто лет, сто зим.

— Ну, ты даешь Игореха. Я-то думаю, куда пропал студент прохиндей. Ни звонков, ни писем. А ты оказывается Серебряный Лис. — Виктор оглянулся на неразборчивый крик одного из гостей дня рождения. — Одна гопота здесь собирается. Дурка по ним плачет.

Виктор позвал официанта. Заказал двести грамм водки и нарезку. Лис кивнул одобрительно. После тяжелой дороги не мешало немного расслабиться и успокоить взбудораженные внезапным вызовом нервы.

— Ну как там, расскажи?

Лис пожал плечами.

— Нормально.

— Ага, понимаю. Устав. Я тоже хотел в нелегалы. Не взяли.

Лис прижал ладони друг к другу. Скрестив пальцы, выгнул тыльную сторону на себя. Суставы в такт хрустнули.

Виктор поморщился, сжав зубы.

— Ох, я и забыл о твоей дурацкой привычке.

— Я смотрю, ты здесь тоже неплохо устроился, — подметил Лис. — Такое пальтишко и в Европе сложно достать.

— А то. Не совпаршив какой-нибудь. Один фарцовщик подкинул. Две сотни отдал. Давай еще по одной. Между первой и второй — перерыва нет совсем. Еще помнишь русский обычай?

Лис кивнул и выпил рюмку. Обжигающий водопад скатился по пищеводу. Он закашлялся, второпях прожевывая колбасу.

— Оооо, так я и думал. Совсем слабаком стал. Еще и хэир вон какой на голове отрастил. У нас, кстати, так уже не модно.

— Да ладно тебе, — Лис отмахнулся рукой. Затушив сигарету, он пристально посмотрел другу в глаза — Вить, зачем я здесь?

Виктор сложил бутерброд из сыра, колбасы и кильки и разом проглотил вслед за рюмкой.

— Рихард Вальц сегодня попал в автокатастрофу по пути к дому любимой бабушки. Открытая черепно-мозговая не совместимая с жизнью. Скончался в реанимации. Завтра кремация. Его родной брат вступит в наследство и поедет в Югославию заниматься его делами.

Лис раскрыл рот от удивления.

— Ничего не понимаю.

— Я не принимаю решения, ты же знаешь. Вот держи.

Виктор достал из-за пазухи сверток. Положил на стол. Лис не глядя убрал в карман.

— Новое имя и легенда. Завтра летишь в Вену, оттуда в Рим. В свертке ключ. На Белорусском двадцать третья ячейка. Твой связной помощник посла. Встреча завтра в шесть в кафе Пунто адатто. Газета «Мессенджеро», на развороте Битлз.

Лис кивнул.

— Я не знаю в чем дело, но скажу, что у нас там шухер по этому делу. Говорят, Черненко на личном контроле держит.

Лис налил Виктору и себе по самый край. Чокнувшись, он выпил не закусывая.

— Эй, — Виктор слегка стукнул его по плечу. — Чувак не переживай ты так. Тебе же все по зубам, не так ли?

Лис натянул улыбку.

— Слушай, а помнишь, как на втором курсе нас в Варшаву возили?

— Конечно.

— Подрались с гопотой местной в ресторане, а потом полиция приехала нас винтить. Помнишь, как бежали? До сих пор удивляюсь себе, как я умудрился одним махом перепрыгнуть двухметровый забор?

— Все равно же догнали.

— Ага, а ты тут же выдал на чистом польском, что мы с Сахрыни приехали, документы оставили в залог квартиры. Бедные студенты, которые мечтают стать профессиональными игроками. Как это игра называлась?

— Ринго. Поляки ее обожают.

— Точно. Не понимаю, как ты догадался, что полицейские были такими фанатами этой игры?

— Никак, — Лис пожал плечами. — Просто говорил первое, что придет в голову.

— Мы бы не сидели здесь, если бы они не отпустили нас тогда. Так что я за тебя совсем не переживаю. Ты в любой ситуации справишься.

Приободрившись, Лис улыбнулся.

Они попрощались. Лис еще несколько минут сидел за столиком в тишине, обдумывая произошедшее. Он сжал до боли ключ в кулак и направился к выходу.

Приказы не обсуждают.

* * *

Спустя тридцать лет он вновь сидит за тем самым столом. Воспоминания витают в воздухе подобно мыльным пузырям. Атмосфера целой эпохи сохранилась почти нетронутой. Лис слышит музыку эстрадных певцов восьмидесятых; видит танцующих красавиц в воздушных платьях с немыслимыми начёсами на голове; чувствует запахи духов Визави и Нефертити. Это так завораживающе.

Администратор сопроводила гостя к его столу.

Взглянув на Лиса, тот оторопел. Затем с осторожностью пожал руку, словно боясь заразиться.

— Я не знал что вы… Ну, понимаете, — промолвил Михаил.

— Ничего Мишь, все нормально. Садись, спасибо что пришел.

Михаил заказал кофе.

— Слышал у тебя семья. Дочка?

— Да, ей уже семь. Первый класс заканчивает.

Глаза Михаила бегали из стороны в сторону, словно он боялся своим направленным взглядом добить умирающего.

— Это очень здорово. Витька о дочке мечтал, жаль внучку не успел застать.

— Да, верно, — неохотно согласился Михаил. — Эм, у меня действительно совсем нет времени. Так что лучше сразу к делу.

— Да, конечно. Мне нужна информация о местонахождении одного человека. Бывший агент МИ-6. Был известен под именем Джеймс Фридрих Гаррисон. Участвовал в операции в Риме в восемьдесят пятом.

Михаил напрягся.

— В той самой?

Лис кивнул.

— Я могу пробить его в базе.

— Он там не числиться, — перебил Лис. — Уже пробовал.

— Тогда чем еще я могу помочь?

— У тебя есть доступ в архивы. Оттуда можно почерпнуть важные сведения.

Михаил чуть не опрокинул чашку.

— Я без основания не имею права лезть в старые архивы. Это исключено.

Лис положил на стол лист бумаги. Прочитав текст, Михаил выпучил глаза.

— Игорь Саныч, вы, что с ума сошли? Вы серьезно?

Лис глотнул чая. Горячий напиток пробился сквозь стареющий пищевод в избитый метастазами желудок.

— Это твое основание. Они все равно начнут рыть архивы.

Михаил отбросил бумагу в сторону, будто она пылала огнем.

— Зачем вам это?

— Скажем так: нам есть что вспомнить. В конце жизни невольно начинаешь ворошить прошлое. Поймешь, когда тебе будет столько же сколько мне.

— Вы понимаете, чем вам это грозит? Вы не сможете никуда уехать. Вас арестуют прямо в аэропорту. Лишат всех званий и наград. При вашей-то болезни, любой приговор — смертельный.

Лис улыбнулся.

— Мой приговор уже оглашен. Звания и награды там мне уже не понадобятся.

— Они достанут вас в любой точке мира. А потом и меня. Простите, я не могу на это пойти.

Михаил взмахнул руками перед собой, выставив их крестом, словно защищался от вампира. Отодвинувшись от стола, приготовился встать.

— Мишь, я гарантирую, что наш разговор останется конфиденциальным.

— Моя дочь может остаться без отца из-за вашей глупой авантюры. И вообще мне следовало было бы доложить об этом. Вдруг вы не блефуете.

— Мишь, послушай меня…

— Нет, Игорь Александрович. Простите, но я не хочу дальше это выслушивать. Я не могу вам помочь.

Михаил встал из-за стола. Лис ухватил его за руку. Тот испуганно взглянул на сморщенную кожу ладони.

— Я не сдал твоего отца, не сдам и тебя. Вдумайся, кем бы ты сейчас был, а? Ты должен помнить, чем обязана мне твоя семья. В честь памяти своего отца, сдержи его слово.

Лис убрал захват. Михаил отправился прочь, не промолвив ни слова.

Глава 2

05 февраля 1985 г.

Рим. Италия

Лис прилетел в Рим вечерним рейсом, и пока самолет кружился над античными постройками, готовясь к посадке, успел насладиться ярко-красным закатом. Это был его первый опыт посещения итальянской столицы. Несмотря на свои цели, каждый раз по прибытии в новый город он уделял время для посещения местных достопримечательностей. С собой у него всегда имелся немецкий фотоаппарат «Минокс 35», купленный в Мюнхене за баснословные для советского человека деньги. Конечно, он как истинный патриот мог использовать его более простую и дешевую копию «Киев 35». Но тогда это могло бы вызвать лишние подозрения. Действительно, где вы видели француза, путешествующего по Европе с советским фотоаппаратом?

— Синьор Клеман, — обратился к нему подтянутый офицер за стойкой. — Цель вашего приезда в Италию?

— Туристическая, если можно так выразиться, — сказал Лис на плохом английском и взглядом указал на висевший, на груди фотоаппарат. — Колизей, Пантеон, Ватикан, ммм.

Офицер никак не отреагировал на его восклицание, но Лис на мгновение заметил его жест губами, прямо говорящий: «Как же меня достали такие идиоты, как ты!»

— Проходите, — холодно отозвался он.

Лис вышел на улицу и направился к стоянке такси. Дул приятный прохладный ветерок. Над головой громыхал очередной лайнер с новыми группами туристов со всего мира.

Аэропорт имени Леонардо да Винчи — самого прославленного итальянца в мире, находился в тридцати километрах от центра Рима.

Накануне Лис вскрыл двадцать третью ячейку на Белорусском вокзале и получил основные инструкции. По легенде его зовут Жан Жак Клеман — преподаватель исторического факультета Страсбургского университета. Французский гражданин, прибывший в Италию из соседней Австрии. Последние недели он путешествовал по Европе в целях сбора материала для своей докторской диссертации на тему: «Особенности древней архитектуры первого тысячелетия до нашей эры и их влияние на развитие общества». Никаких данных о задании, кроме адреса места встречи со связным он так и не получил, что заставило его провести долгие часы в раздумьях по пути в Италию.

Его не покидало ощущение досады и обиды. Он потратил несколько лет, чтобы наладить отношения и заработать себе авторитет в Югославии. Еще не много и он смог бы вплотную приблизиться к людям, принимающим самые главные решения в стране. Что могло быть важнее этого? Он не понимал, почему кто-то так легко пожертвовал надвигающимися прорывом в его работе. И к чему весь этот маскарад? Лису, конечно, польстило, что в КГБ осведомлены о его хороших познаниях в истории, иначе ему бы не придумали профессию, в которой он не разбирается. Но где тут логика? Преподаватель истории не может найти подход к чиновникам высшего ранга; он не имеет доступа в секретные архивы государственных учреждений. Неужто ему требовалось украсть камень с развалин римских форумов в Капитолии или отколоть кусок фрески Боттичели в Сикстинской капелле?

Лис приехал к небольшому кафе на окраине улицы, названной в честь итальянского художника Умберто Боччони в северной части Рима за десять минут до намеченного времени.

Внутри оказалось немноголюдно. Он быстро отыскал человека с газетой «Мессаджеро». На внешнем развороте располагалась биографическая статья с фотографией знаменитой ливерпульской четверки. Все совпадало.

Мужчина сидел забросив одну ногу на колено. По внешнему виду подошвы Лис определил, что туфли куплены буквально накануне. Это могло означать, что либо к его приходу специально готовились, либо связной сам прибыл в город совсем недавно.

Лис прошел между столиками в самый угол и уселся напротив. Мужчина опустил газету, и Лис едва не выпучил глаза от удивления. На нем был дорогой серый костюм с голубым галстуком в крапинку; вместо взъерошенных кудрявых волос короткая прическа с явно искусственным блеском; на переносицу давили громоздкие очки.

Виктор улыбнулся краем губы и заговорил по-французски:

— Добрый вечер мсье Клеман. Как прошел перелет?

Ах ты, чертов плут, прокричал Лис про себя.

— Утомительно. А у вас мсье?

Виктор отложил газету и отпил глоток красного как рубин вина.

— Виеру. Карнелиу Виеру.

— Вам бы с акцентом поработать мсье Виеру.

— Я до десяти лет прожил с родителями в Румынии. Отсюда и акцент. Родной Париж мне нравится гораздо больше, чем грязный Бухарест — Он вытащил из кармана сигару и обрезал край гильотиной с ярким нержавеющим отблеском. — Цивилизация, — протянул он, выпуская густой клок дыма.

— Не привлекай лишнего внимания Корнелиу. Что я здесь делаю?

Виктор стряхнул пепел и снова выдохнул дым, на этот раз, сопроводив колечками.

— Несколько дней назад в Египте был обнаружен артефакт. Каменная статуэтка идола. Его откопали два археолога и завтра вечером они намерены показать идола общественности здесь в Риме в Палаццо Консерваторе на международном форуме историков и археологов. Твоя задача этого не допустить, завладеть идолом и срочно доставить в Москву.

Лис на мгновение растерялся. Он положил большой палец руки на указательный и с силой надавил. Сустав звонко хрустнул. Затем он поочередно прохрустел остальными пальцами. Ощутив приятное покалывание в сухожилиях, он спросил:

— В чем ценность этого, как ты сказал идола?

Виктор поднял палец вверх с зажатой в зубах сигарой.

— Хороший вопрос. Я задавал его несколько раз. Никто не знает подробностей. Приказ с самого верха.

Виктор вытащил из кармана сверток и положил на стол.

— Здесь твой пропуск на конференцию, адрес и телефон для экстренной связи.

— А зачем ты здесь?

— На случай твоей неудачи, — он двумя глотками осушил бокал. — И еще, ты должен кое-что знать. Я не мог дать тебе полной информации в Москве. Нелегал, добывший сведения не выходит на связь. Возможно, нейтрализован. Что бы это ни было, тут замешены серьезные игроки. Если не справимся, головы полетят. — Он провел большим пальцем по горлу.

Лис заметил, мелькнувший страх на его лице. Виктор облизнул пересохшие губы.

Пока связной в подробностях рассказывал разработанный план завтрашней операции, где Лису отводилось главная роль, его не покидало ощущение нереальности происходящего. Казалось, главные штампы советских кинофильмов о разведчиках внезапно ожили. Работа нелегала — это долгий и изнурительный подготовительный процесс; вербовка союзников; проработка всевозможных путей решения задачи; кропотливое планирование каждого последующего шага. Быть может это все розыгрыш? Вот прямо сейчас из-за угла выйдет режиссер со съемочной группой Мосфильма и скажет «снято», и Лис спокойно вернется к своим привычным обязанностям.

— Почему я? — спросил Лис

Виктор улыбнулся, затушил сигару, а остаток убрал в карман.

— Потому что я рекомендовал тебя.

— Я не спецназовец!

— Да брось ты! В этом деле требуется быстро разобраться с ситуацией на месте, оценить обстановку и моментально принять решение. Разве спецназовец может с этим справиться? Да они только и могут, что по бумажке работать. Мне стольких трудов стоило утвердить тебя на это дело. Разве ты не понимаешь, какой это шанс? По возвращению сразу героя получим. Не дрейф, я буду на подстраховке. Мы справимся, — Виктор улыбнулся и подмигнул левым глазом. — Так, мне уже пора, — Он вскочил, бросил купюры на стол и откланялся — Мсье Клеман, увидимся завтра.

Лис не шелохнулся. Он еще долго сидел в кафе, переваривая в голове произошедшее. Излишняя самоуверенность Виктора, была одной из причин, почему Лис отказался с ним работать в Югославии, когда потребовалась помощь. В работе нелегалов самым главным было безоговорочное доверие партнеру. Лис считал, что рассчитывать можно только на человека способного рассуждать холодно, порой даже чересчур пессимистично. Только в таком случае удавалось спланировать каждый, даже самый фантастический вариант развития событий и не полагаться на случай и везение.

На этот раз времени для планирования нет. Об археологах нет никакой информации, кроме имен. Учитывая повышенное внимание к идолу, они наверняка будут вооружены. И как он должен справиться в одиночку? Устроить там пальбу? При таком то скоплении народа. Значит, придется действовать так, как он больше всего ненавидел — по ситуации.

Ночью Лис практически не сомкнул глаз, раз за разом прокручивая в голове план Виктора. Лишь под утро удалось заснуть на пару часов, чтобы хоть как то трезво мыслить.

Утром он приобрел костюм в одном из магазинов в центре города. Затем связался по телефону с Виктором, чтобы уточнить последние детали операции.

— И еще кое-что, — в конце разговора добавил Виктор. — Сегодня утром пришла информация из Центра. МИ-6 координирует в Риме своего человека. Его зовут Джеймс Гаррисон. В сообщении, которое удалось перехватить, фигурирует Палаццо Консерваторе и сегодняшняя дата. Я думаю, он получил аналогичное задание, так что тебе нужно быть начеку.

Лис уткнулся лбом в стеклянную стену телефонной будки.

— Ты же понимаешь, что это существенно усложняет дело. Мне нужны еще люди. Есть его фотография?

— Нет. Больше никакой информации. Я уже никого не успею прислать. На форум можно попасть только по приглашению. Но я думаю, мне удастся сделать его для себя.

— Нет, — прервал Лис. — Ты будь на своем месте как оговорено. Организуй эвакуацию.

— Я тебя понял. Удачи.

Лис вышел из будки и глубоко вдохнул свежего воздуха. Небольшая тучка прикрыла яркое солнце на несколько минут, дав ему возможность, не щурясь посмотреть на синее небо.

Сейчас бы он не отказался от стаканчика хорошего армянского коньяка, чтобы немного встряхнуть мозги.

Наши дни.

Москва. Россия.

Михаил перезвонил на следующий день и согласился помочь.

В следующие несколько дней Лис срочно продал столичную квартиру и дачу за бесценок. Риелтор светился от счастья, готовый расцеловать его за такой щедрый подарок. Вырученных денег вполне должно хватить, чтобы продержаться пару месяцев в любой точке мира. Большего ему и не требовалось.

Лис подделал рецепт на обезболивающие препараты, чтобы запастись ими вдоволь. Таблетки пришлось упаковать в коробки из-под безобидных витаминов, чтобы беспрепятственно пройти границу. Он также наведался в магазин электроники, где не бывал с середины девяностых. Увидев всю полноту выбора современных средств связи и коммуникаций, Лис пожалел, что не родился на пару десятков лет раньше. Пришлось приобрести крохотный диктофон, новый смартфон и ноутбук. За пару тысяч сверху продавец с удовольствием дал ему пару уроков по работе с интернетом. Для юноши стало большим сюрпризом, что какой-то старикашка с такой легкостью все схватывал. Знал бы он, на каких компьютерах Лис работал в восьмидесятых.

На удивление у него улучшился аппетит. Лис решил, что причиной мог стать всплеск адреналина связанный с переживаниями о предстоящей поездке. Как бы то ни было — это существенно подняло ему настрой. С момента постановки диагноза он потерял почти двадцать пять килограмм. Питаться приходилось восемь раз в день мелкими порциями. Основные блюда — это бесконечные всевозможные овощи, от одного взгляда на которые его выворачивало наизнанку.

На фоне разъездов усилились боли в костях. Позвоночник схватывал внезапно, после чего приходилось отлеживаться несколько часов.

Боль стала неотъемлемой частью жизни. Привычка, без которой уже не воспринимается существование. Раньше, казалось, он научился ее не замечать, отключать от сознания подобно штекеру из розетки. Видимо, всему приходит предел. Он чувствовал, что организм уже на грани и вот-вот прекратит бороться. Затем вывесит белый флаг, выбросит якорь и сгинет в пучине.

Через три дня ему удалось вылететь в Берлин. За несколько часов до этого он отправил письмо в управление ФСБ. Когда его доставили, Лис уже успел расположиться в недорогом отеле по улице Бернауер-Штрассе, знаменитой на весь мир и ставшей синонимом берлинской стены.

Это место он выбрал не зря. Только здесь можно найти последние останки сооружения, разделившего немецкий народ на долгие десятилетия. Лис провел здесь многие годы с конца восьмидесятых. Он знал каждый угол, каждую забегаловку. Может быть, некоторые из его многочисленных подруг до сих пор проживают здесь?

Современная улица превратилась в мемориал, куда теперь приезжали немцы, чтобы отдать дань погибшим родственникам в попытках побега с востока на запад.

Лис всегда считал падение стены всего лишь вопросом времени. И оно играло против СССР. Какой бы нелепой стена не была, это форпост на страже собственной границы; памятник в честь победы в самой страшной войне в истории; напоминание о мощи и непобедимости страны. Однако пустив слабину и позволив разрушить стену, мы позволили разрушить себя. Символ нашего позорного поражения в холодной войне здесь — в Германии теперь разбирали на сувениры.

Лис прогулялся до того самого места где много лет назад тайно переходил границу, возвращаясь из Югославии в Москву. Вокруг мало что изменилось: малоэтажные дома, напоминали советские хрущовки; на проезжей части выстроились вычурные жирафоподобные фонари; автомобильный поток не стихал ни днем, ни ночью. Как и тридцать лет назад в глаза бросалась окружающая чистота, казалось, даже воздух очищен от бактерий и запахов.

Да чтоб вас! Как вы это делаете?

Долгожданное письмо пришло утром третьего дня. Все это время он мониторил новостные сайты в надежде отыскать упоминание о себе. Ничего. В общем, как и ожидалось. Новость о том, что бывший сотрудник внешней разведки, на старости лет свихнулся и превратился в террориста, может слишком сильно ударить по репутации современной Службы внешней разведки(СВР).

Отправитель: Фауст Гетте

«Добрый день! Давно я не видал такого переполоха. ФСБ снуют третий день, собирают информацию. Когда выяснилось, что бомба муляж, они немного успокоились. Завели дело за ложное сообщение о теракте. Знают, что вы в Германии, вроде как собираются отправить запрос на экстрадицию. Думаю, погрязнет в бюрократии. В любом случае — будьте осторожны.

Римское дело до сих пор под грифом. Мне не удалось его досконально изучить, слишком большой объем. Смог отыскать его досье. Переведен в британское посольство в Мадриде через месяц после тех событий. А дальше — какая то несуразица. Помещен в психиатрическую лечебницу в городе Парла, где скончался через полгода. Причина смерти не указана. Есть ссылка на полицейское расследование. Сказано: задержан за попытку суицида, оскорбление стражей порядка. Есть фото из полицейского участка, высылаю.

Единственное что меня смущает — почему его нет в базе? Либо чья-то халатность, а это было сплошь и рядом в конце 80-х. Либо это сделано намеренно. Здесь я уже ничем не могу помочь.

Рекомендую вам не возвращаться в Россию. Выяснив, что бомба — блеф, сомневаюсь, что они отправят кого-нибудь за вами. Рассчитываю на вашу сознательность оставить наш разговор в тайне. Надеюсь, я выполнил вашу просьбу.

Всего хорошего и удачи»

Лис еще долго перечитывал письмо и размышлял. Он, конечно, был готов к такому повороту, однако разочарование оказалось непосильным. Разболелась голова. Он выпил обезболивающее лекарство и прилег отдохнуть.

Когда мозг снова смог соображать, он отыскал в интернете телефон клиники.

— Центр психического здоровья. Чем могу помочь? — ответила девушка на-испанском.

— Буенос Диас. Мое имя Стэнли Хапферсон. Я представляю международную службу Бибиси Великобритании, — сказал Лис на плохом испанском с имитацией английского акцента. — Я режиссер, готовлю документальный фильм об английских подданных, подвергавшихся лечению в иностранных клиниках. Нас интересует одна история из восьмидесятых, произошедшая у вас. Кто мне может помочь с информацией?

— Сеньор Хапферсон, верно?

— Да.

— К сожалению, только главный врач может дать такую информацию. Но он в отъезде и будет только в понедельник.

— Простите, а как вас зовут?

— Эм, Пилар Перес.

— Если позволите, дона Пилар? Через четыре дня мы должны быть в Рио-де-Жанейро. В этот промежуток планировалось посетить Парлу. График очень жесткий. Если нам не удастся взять интервью, это катастрофа для моего фильма. Я прошу вас, неужели больше никто не сможет помочь мне?

Она вздохнула.

— Возможно, Сеньор Гонсалес мог бы помочь вам. К сожалению, его тоже нет на месте. Но он будет уже завтра. Если хотите я передам ему всю информацию.

— Благодарю вас. Тогда с вашего позволения я не стану менять наш график. Завтра мы прилетаем в Мадрид. Надеюсь, Сеньор Гонсалес примет меня. А если нет, я начну громко кричать и биться в истерике. Тогда он будет вынужден принять меня как пациента.

Девушка с трудом сдержала смешок.

— Раз уж вы приедете без приглашения. Не упоминайте, что я вам посоветовала обратиться лично к нему. Он…

— Ну что вы, дона Пилар. Смело можете положиться на мое слово. Моя жена как то спросила: когда я уже начну врать, как это делают все мужчины? А я ей говорю: не могу, если пообещал женщине, будь добр исполнить.

Они в такт рассмеялись.

— Спасибо. Приятно осознавать, что настоящие мужчины еще остались.

— И еще один момент. Мой редактор установил такой жесткий срок, что я вынужден монтировать фильм, не сняв и половину материала. Представьте: Леонардо да Винчи должен нарисовать Мона Лизу, а половина ее лица скрыто материей. Абсурдно, правда? А он мне: сдай первого июня, и все тут. Монстр ей богу. Сегодня прямо в самолете буду монтажные склейки набрасывать. Для хронологии мне нужно знать даты выписки пациентов. Может, подсмотрите одним глазком?

— Но я…

— Я могила, вы же помните? Дона Пилар, прошу вас. Это будет наш небольшой секрет. Вы не представляете, сколько времени мне удастся выиграть. А вам обещаю небольшой презент, в знак глубочайшей признательности. Вы так помогли мне.

— Ох, боже мой. Даже не знаю завидовать или сочувствовать вашей жене. Говорите его имя.

— Джеймс Гаррисон, сотрудник английского посольства. Поступил в восемьдесят пятом. И хочу добавить, бывшей жене. Упс, неужели вслух сказал?

Она рассмеялась.

Лис расслышал звонкий стук ногтями по клавиатуре.

— Так, ага нашла. Поступил… шестнадцатого апреля. Палата… ага. Переведен в восемьдесят восьмом на особый режим.

Внезапно девушка сорвалась в крик:

— Миерда! (исп. «Дерьмо»)

Пилар со шлепком закрыла себе рот ладонью.

— Дона Пилар?

— Я не могу вам помочь.

Она бросила трубку.

Лис просидел в тишине несколько минут. Официально умер в восемьдесят пятом, а переведен в восемьдесят восьмом. Это не могло быть ошибкой. Кто-то сознательно объявил его умершим. Но зачем? Во что он ввязался?

Лис принялся судорожно собирать вещи.

Перед выходом он еще раз рассмотрел фото, присланное Михаилом. В этом взгляде читалось отчаяние. Лис не мог с этим смириться. Джеймс в любой ситуации вел себя трезво и уверенно. Это часть специальной подготовки, сломать которую испанским полицейским уж точно не по зубам.

Лис обязан узнать, что с ним произошло.

Ради Джеймса.

06 февраля 1985 г.

Рим. Италия

Около семи вечера Лис добрался до Капитолийского холма. Поднявшись по широкой пологой лестнице Кордоната, между двух статуй античных героев Рима Кастора и Поллукса Диоскуров, он очутился на Капитолийской площади. В центре на высоком постаменте на него смотрел император Марк Аврелий на своем бронзовом коне. Животное будто бы застыло на ходу, пока император приветствовал поднятой рукой своих подданных.

Лис вспомнил, что однажды читал об этой статуе в журнале. В средние века считалось, что это изображение императора Константина, именно по этой причине статуя не была уничтожена христианами, как памятник языческому царю. Однако несмотря на свое величие, монумент — лишь искусная копия. Оригинал хранился в Палаццо Консерваторе — в одном из трех музеев расположенных на площади. Именно там сегодня должно состояться историческое для Лиса событие.

Он прошел к входу в музей и остановился в ожидании очереди. На главной двери висело скромное объявление о проведении международного форума историков и археологов и извинениями в адрес туристов, которые не смогут посетить музей в этот день.

Лис показал на входе свое приглашение. Охранник внимательно сверил его имя со списком гостей и учтиво пригласил внутрь, назвав доктором Клеманом.

Внутренний двор музея был заполнен десятками людей. В основном это профессора университетов, историки и археологи со всей Европы. Они сбивались в мелкие кучки, обнимались и обсуждали насущные новости. На противоположной стороне стоял помост с микрофоном и двумя высокими колонками. Техники разматывали провода и подключали аппаратуру. Остальное пространство в центре занимали ряды стульев для рассаживания гостей.

На правой стороне у стены находились останки гигантской мраморной статуи императора Константина. Одна только голова превышала два с половиной метра. Лис попытался представить истинные размеры разрушенной статуи, и с языка чуть было не сорвался русский мат.

Лис покарал сам себя за излишнее любопытство и напомнил, что находиться здесь на задании.

Главной проблемой оставалось идентифицировать среди толпы двух археологов, не имея ни малейшего понятия, как они выглядят.

Лис ходил по двору, прислушиваясь к разговорам. Надеялся услышать знакомые фамилии или хотя бы намеки. Вглядывался в лица людей в тщетных попытках отыскать нотки нервозности. Где-то здесь должен находиться Джеймс Гаррисон — его британский коллега. Вопрос только в том: кто первый доберётся до идола?

На помост вышел худощавый седовласый мужчина в смокинге и обратился к присутствующим:

— Добрый вечер дамы и господа. Мы начинаем наш форум, и я с большим удовольствием хочу поприветствовать всех наших гостей и поблагодарить, что вы нашли время почтить нас своим присутствием.

Мужчина зачитал план мероприятий, а также список выступающих с докладами. Основная программа была запланирована на завтра. Требовалось выслушать с десяток различных лекций по истории нескольких эпох. Будь Лис в отпуске, он с удовольствием потратил бы время, чтобы послушать их.

Ведущий принялся рассказывать о роли международного форума для укрепления отношений между историками и учеными. Лис продолжал осматриваться, краем уха вслушиваясь в его слова. Когда прозвучала знакомая фамилия, он замер. Оказалось, что выступление Рауля Весге запланировано на сегодня. Когда ведущий назвал его сенсационным, толстый мужчина, стоявший поодаль за спиной Лиса, крякнул со смеху. По внешности это был типичный англичанин с пролысинами на голове и вывалившимся на колени пузом.

Лис подошел к нему с улыбкой и заговорил:

— Вы тоже находите это смешным, сэр?

— Еще бы. Все его сенсационные находки в пух и прах разбиваются об элементарную логику. Что у него опять на этот раз — мумия инопланетянина? — он снова рассмеялся, обнажив желтые зубы.

— Вы действительно правы, сэр. Из ученого он давно превратился в клоуна.

Англичанин подошел ближе и заговорил шепотом:

— Открою тебе секрет. Ходят слухи, что его родители сначала хотели назвать его Скофи. Так они бы точно описали его дальнейшую судьбу.

Англичанин взорвался смехом. Лис подметил для себя, что слово переводилось с английского как посмешище.

— Что-то я совсем не вижу его сегодня, небось, струсил? — спросил Лис

Англичанин пытался отдышаться после смеха.

— Я видел их. Он со своим дружком Смитом ушел во внутренние залы, — Лис проследил за его указательным пальцем. — Наверное, голубки пошли пообжиматься перед своим очередным позором.

Лис, не дослушав направился к восточному входу. В первом зале было безлюдно, если не считать десятков крестьян, ангелов и окровавленных в бою рыцарей застывших на века в красочных фресках. Лис прошел в следующий зал. На встречу попался высокорослый мужчина.

— Рауль, — произнес Лис себе под нос.

Мужчина никак не отреагировал. Значит нет.

Лис вышел в большой зал, где находился оригинал бронзовой статуи Марка Аврелия и еще несколько останков монументов знаменитого императора. Зал оказался пуст.

Лис услышал звук тяжелого дыхания. Кто-то звал на помощь. Завернув за помост статуи императора, он увидел лежащего на полу мужчину с ярко выраженной испанской национальностью. Вокруг никого.

— Карл, — мужчина кашлял. — Он, кажется, убил Карла. Боже правый.

В нескольких метрах находился вход в следующий зал. Пол у проема был залит кровью. Лис вытащил оружие и прицелился. Сегодня ему впервые удалось познакомиться с немецким пистолетом Вальтер П-5. Легкий, короткий. Он отлично сидел в руке. Что ни говори, а с нашим Макаровым не сравнить.

Второй рукой он перевернул мужчину. Его одежда чиста. Кровь ему не принадлежала. Мужчина держался за живот и с трудом дышал. На лице с правой стороны надулась небольшая гематома.

— Ты Рауль Весге? — спросил Лис по-испански.

Родной язык словно придал ему сил. Он открыл глаза и всмотрелся в лицо незнакомца.

— Да. Прошу вызовите полицию. Он убил Карла.

— Где идол?

— Что? Кто вы?

— Идол! — Лис надавил коленом ему на живот. — Где он?

Рауль застонал. Он указал пальцем на дверной проем.

— Он забрал его. Он был в маске. Боже мой, он убил Карла. Святая Мария. Боже!

Лис рванул в проем, держа на изготовке пистолет. Аккуратно выглянул из-за угла. Коридор заворачивал направо и вел к уборным, о чем сигнализировала табличка напротив, с изображением фигурок мужчины и женщины. Он пробежал к повороту, старясь не наступить в кровь. Красные пятна тянулись по стенам и коридору. Очевидно, что раненый Карл пытался бежать.

За углом Лис увидел распахнутую дверь, ведущую в подвалы и лестницу напротив со спуском в уборные.

Сзади раздался женский крик. Рауля обнаружили. С минуты на минуту сюда прибудет полиция, все входы и выходы будут перекрыты. Если он не сбежит сейчас, его поимка будет всего лишь вопросом времени.

Лис забежал в уборную, протер пистолет от отпечатков и выбросил в урну. Далее распахнул окно и вылез наружу. На стоянке, как и договаривались, ждал черный фиат. Лис сел на заднее сидение, и автомобиль рванул с места.

— Ну что? Достал? — с нетерпением спросил Виктор.

Лис отдышался и расправил затянувший шею галстук. Кровь пульсировала в висках.

— Нет. Меня опередили.

— Что? Ты серьезно?

— Кто-то добрался до него первым.

Виктор нажал по тормозам. Лис, не успев ухватиться за ручку, врезался лицом в подголовник.

— Нужно вернуться. Он не мог далеко уйти.

Виктор развернул машину, едва не столкнувшись с двумя встречными автомобилями. Те громко просигналили.

— Туда нельзя возвращаться. С минуты на минуту там будет полиция.

— Ты его видел?

— Нет. Рауль сказал, он был в маске. Скорее всего он ушел через подвалы.

Виктор сбавил скорость.

— Господи, господи, господи…

— Нужно связаться с Центром, — сказал Лис.

— Нет! Нельзя!

Виктор, что есть силы, сжал обод руля. Его лицо покраснело, по щеке скатилась капля пота.

— Им нельзя сообщать, что мы провалились. Нам конец, ты понимаешь?

Лис положил ему руку на плечо. Виктора пробила дрожь.

— Мы еще не провалились. Поезжай куда-нибудь, где можем отсидеться. Мне нужна информация об этом агенте МИ-6. Все что у тебя есть.

Они добрались до конспиративной квартиры практически в центре Рима. Виктор всю дорогу молчал, изредка что-то нашептывая себе под нос.

Лис ругал себя за излишества, допущенные им на конференции. Он действовал медлительно, и это не позволило опередить Джеймса Гаррисона. Теперь главной задачей было вычислить агента и перехватить его первым, до того как тот покинет страну.

Виктор предоставил всю имеющуюся информацию. Как оказалось, ничего нового узнать не удалось. Ни описаний внешности, ни каких-то других подробностей, кроме имени, которое, скорее всего, было легендой.

Виктор стоял у окна, всматриваясь в дорожное движение. Он обнял себя руками и закусил нижнюю губу. Разведчик отчаянно пытался отыскать своим взором агента МИ-6 прямо из окна.

— Ты говорил, что без приглашения нельзя было попасть на форум? — спросил Лис.

Виктор не отреагировал. Лис громко произнес его имя. Тот вздрогнул как от выстрела.

— Да, да.

— Достань мне список!

Виктор вернулся через несколько часов. Он передал Лису список гостей, переписанный от руки.

— Есть новости. Весь город на ушах стоит. Покушение на убийство совершенное в Палаццо Консерваторе. Карл Смит жив, он в больнице. Рауля Весге доставили в полицию. Я попытаюсь выяснить, что он им расскажет.

Лис кивнул.

— А что ты собираешься делать?

Лис пролистывал список, запивая горячим кофе.

— Искать нашего английского коллегу.

— Что если он уже покинул страну?

Лис уловил умоляющий взгляд Виктора.

— Тогда у нас большие проблемы. Но мы не будем об этом думать, хорошо? А теперь езжай.

Лис внимательно просмотрел список. Он не совсем понимал что нужно искать. У него в руках пока что единственная зацепка. Ответ прямо перед глазами, нужно еще чуть больше информации.

Через полчаса раздался звонок.

— Это я. Свой человек в полиции сообщил, что здание было оцеплено уже через семь минут после звонка. Всех гостей сверили со списком, и хочешь узнать, кого не хватает? Жан Жака Клемана. Теперь ты главный подозреваемый в нападении. Какой-то посетитель сказал, что ты спрашивал у него как найти Рауля Весге, а затем пошел за ним.

Лиса осенило.

— Значит, нападавший не сбежал. Он покинул здание как посетитель.

— Но их всех проверили.

— Ты что не понимаешь? Он спрятал идола внутри! Когда полицейские уедут, он вернется, чтобы забрать его.

На другом конце провода послышался какой-то шум. Затем громкие голоса. Скорее всего, Виктор убрал трубку в сторону и с кем то говорил.

— Корнелиу! Что происходит?

— Беги, — прозвучало по-русски. Голос быстро удалялся и в конце концов затих.

Соединение прервалось.

Наши дни.

Мадрид. Испания.

Самолет снижался и готовился к посадке. В иллюминаторе раскинулся гигантский город в отблеске утреннего солнца. Из каждого уголка на него глядели архитектурные шедевры столицы Испании. Много лет назад, когда Лис впервые бывал здесь, ему так не удалось свободно прогуляться по широким аллеям и рассмотреть достопримечательности. Он надеялся, что сможет это сделать сейчас.

Самолет сделал круг над аэропортом и заходил на посадку. В нескольких километрах к западу раскинулась площадь Пуэрта де Соль, служащая нулевой точкой для отсчета расстояний в Испании. Любимое место прогулки туристов с испанского переводится как «Площадь Ворот Солнца». Хотя никаких ворот на площади нет. В пятнадцатом веке здесь проходила крепостная стена и главные городские ворота.

Самолет коснулся полосы почти незаметно. Несмотря на гул тормозящих интерцепторов, Лис почувствовал облегчение и теперь снова прогонял в голове задуманный план.

Перед взором иллюминатора появился терминал международного Аэропорта Барахас. Длинное здание одного из самых больших аэропортов мира покрывала ярко-желтая волнообразная крыша.

К самолету пристыковался рукав входа\выхода и пассажиры, вспорхнув с кресел, начали суетиться в поиске своих вещей. Лис сидел спокойно, выжидая пока толпа покинет самолет.

Поднявшись в основную часть терминала, он оторопел. Крыша прогибалась на десятки метров вверх и вниз. Изгибы подпирались желтыми стальными подпорками в форме рогаток. Вся конструкция представляла собой шедевр дизайнерской и научно-технической мысли.

Пройдя таможенный контроль и получив багаж, он вышел из здания, где его уже ожидало такси.

Глава 3

Москва. Россия

Голованов остановился у двери начальника. На широкой стальной табличке нанесена надпись: «Заместитель директора по операциям». Голованов улыбнулся, представив свою фамилию, следующую за высокой должностью. Он был уверен — это еще очень далекое, но все же будущее. Слишком долго он сидит на стуле и пишет бесконечные отчеты по чужой оперативной работе. Будь они прокляты. Он достоин гораздо большего. Все поручения выполняет в срок, но начальство в упор не хочет этого замечать. Он оперативник, его место в тылу. Нужно только доказать, сделать что-нибудь настоящее, значимое. Голованов был уверен — такой момент наступил. Он вцепиться в него зубами и не отпустит. За ценой не постоит.

Голованов вошел после стука и на миг замер. Полковник Мамонтов отсутствовал на своем могучем кресле, изготовленным по спецзаказу, чтобы уместить его жирную задницу.

— Эм, Геннадий Павлович? — сказал он в пустоту.

— Что тебе Голованов? — ответил голос, откуда то из-за двери. — Заходи, давай уже! Тепло не выгоняй!

Голованов впорхнул в кабинет и уставился на начальника. Мамонтов отошел от чайника, помешивая горячий кофе. Голованов представил: он хватает чашку и выливает кипяток начальнику на его лысую башку. После чего кожа съеживается и стекает по заплывшей шее, стирая навсегда эту отвратную ухмылку.

— Ну, говори, давай уже. Заплесневел что ли? — сказал Мамонтов, направляясь к столу.

Голованов выпрямился, выпучив вперед грудь.

— Геннадий Петрович, по моему запросу пришла оперативная информация: Серебряный Лис вылетел из Берлина в Мадрид. Он забронировал гостиницу Сентро Мадрид. Также я получил подтверждение наличия у подозреваемого рака желудка в запущенной форме. Врач подтвердил, что без амбулаторного лечения и, учитывая, его физическое состояние ему осталось жить несколько месяцев.

Мамонтов плюхнулся в кресло. На толику секунды Голованов успел взмолился, чтобы оно развалилось.

— Продолжай следить за его перемещением. Видимо, решил нагуляться перед смертью. Докладывай об изменениях.

Голованов с трудом победил порыв организма выбежать из кабинета.

— Геннадий Петрович, я досконально изучил его досье и сделал вывод, что есть вероятность его обращения в иностранные спецслужбы или даже в прессу. Если…

— Поверь мне Голованов, — перебил Мамонтов. — Когда он знал важные государственные тайны, ты еще титьку у мамы посасывал. Сейчас ему нечего им сообщить.

Голованов задрожал. В голове возникли обрывки воспоминаний: уроки по контролю за эмоциональным и физическим состоянием в стрессовой ситуации. Он убрал руки за спину и растопырил пальцы. Сухожилия напряглись до предела, снимая с мозга стрессовую нагрузку.

— Он может рассказать о письме и заложенной бомбе. Мы же никуда не сообщили. Я боюсь, нас обвинят, что не среагировали на потенциальную террористическую угрозу, а также допустили побег за границу человека, обладающего сведениями о государственной тайне. Очевидно же — он сошел с ума. Кто знает, что он там наговорит журналистам. Даже если соврет, потом будет сложно опровергнуть. Я… — он сделал неловкую паузу, собираясь с силами перед решающим рывком — Я считаю, его нужно задержать.

Голованов по-лакейски выпрямил спину.

Мамонтов сделал глубокий глоток. Желудок зажурчал неприкрыто громко. Ни капли, не смутившись он погладил себя по отвисшему пузу.

— Кто ближе всех из оперативников?

Голованов мгновенно представил в голове секретную карту расположения оперативных сотрудников в Европе. Ему захотелось соврать все что угодно, лишь бы не произносить это ненавистное имя.

— Волк, — выдавил Голованов. — Но завтра он должен вылететь в Париж.

Мамонтов задумался и поглядел на календарь. Эти секунды показались Голованову вечностью.

— Ничего, перенесет. Пусть перехватит его и допросит. Дальше работает по ситуации.

Голованов понял, что момент настал.

— Геннадий Петрович. У Волка серьезная задача в Париже — завтра намечена встреча с Оливье Мартелом. Ему незачем отвлекаться на такие мелочи. Я изучил все досье и операции Лиса. Я хотел бы сам.

Мамонтов замер на глотке. Затем медленно поднял глаза и Голованов впервые увидел взгляд, о котором ходили бесчисленные слухи среди коллег. Он почувствовал себя маленьким мальчишкой, попавшимся отцу с недокуренной сигаретой.

— Ты меня не понял что ли? Волк!

— Так точно. Понял.

Если бы у него сейчас был при себе пистолет, он бы выпустил целую обойму в этого жирного ублюдка.

Голованов вышел за дверь. Его трясло от злости. Волк — это имя снова встала на его пути. Он ненавидел этого самоуверенного выскочу, который получает все на золотом блюдечке, пока Голованов грызет себе путь собственными зубами. Все из-за его папаши — отставного генерала внешней разведки. Лучшего дружка Мамонтова.

Голованов не обратил внимания, как смял на столе папку с документами на подпись. Секретарь смотрела на него с невозмутимым спокойствием. Ей слишком часто приходилось видеть людей в таком состоянии после аудиенции начальника.

Натянуто извинившись, он направился к себе. Голованов не замечал никого вокруг, изрыгая про себя проклятия на происходящую несправедливость. Чем он хуже? Волк появился здесь всего три года назад, плюет на все правила и уже на оперативной работе.

Когда Голованов дошел до своей двери, его озарила мысль. Окрыленный внезапной идеей, он опустил жалюзи и выключил свет.

Голованов сел в свое кресло преисполненный оптимизмом. Теперь он сделает то, о чем мечтал много лет. Он отомстит.

Парла. Испания

Пилар Перес всматривалась в стопку историй болезней. Она обязана разложить их до одиннадцати утра, но вот уже час не решалась даже взять их в руки. Ее отвлекал поток нескончаемых мыслей. В голове до сих пор громыхал голос главного врача: «Глупая дура!»; «Чем ты думала?»; «Ты нас подставила!». Этот разговор состоялся утром, когда она сообщила ему по телефону о странном журналисте, заинтересовавшимся одним пациентом. К ее удивлению, сеньор Сантьяго примчался уже через несколько часов с группой неизвестных ей мужчин и вызвал ее в свой кабинет. Облокотившись на стол, он курил прямо в кабинете, что было категорически запрещено. Начальник был неимоверно зол и одновременно испуган.

«Как вы смеете на меня кричать? Другая бы на моем месте испугалась, умолчала и вы бы не узнали об этом звонке. Я не дала ему никакой информации о пациенте, за исключением того, что он и так знал» — Эту фразу она заготовила перед входом, но от страха так и не решилась озвучить. Впервые в своей жизни она чувствовала себя такой униженной и беспомощной.

Откуда ей было знать, что информация даже об имени некоторых пациентов строго секретна? При принятии на работу никто не проинструктировал о таких тонкостях.

Что же будет, если этот журналист все-таки приедет? Конечно, она получила инструкции от сеньора Сантьяго: незамедлительно сообщить ему и постараться сделать все, чтобы до его прихода журналист не ушел. Значит, ей придётся врать. А это у нее получалось в жизни хуже всего.

Утро выдалось на редкость спокойным. Врачи и медсестры заняты своим делом наверху и до сих пор никто ее не потревожил. Она допивала чашку холодного кофе, уставившись в монитор.

Ей овладело нестерпимое чувство любопытства с первой секунды, когда она покинула кабинет главного врача. Пилар перерыла всю картотеку в поиске истории болезни Джеймса Гаррисона, включая старый архив начала прошлого века. Итог — ни одного упоминания. В электронной базе данных он также уже не числился. Видимо, ошибку по поручению главного врача быстро устранили. Однако ей удалось запомнить номер палаты. Это было то самое крыло, куда вход разрешен только очень узкому кругу врачей. Говорят, там содержат особо буйных и опасных пациентов: насильников, убийц, педофилов. Они сидят в одиночных камерах и каждую ночь спят пристегнутыми жесткими ремнями к кровати.

Ее передернуло от ужаса.

И что такое мог натворить этот человек, чтобы быть настолько известным, дабы о нем хотели снять передачу и одновременно засекреченным? Она попыталась отыскать информацию о нем в интернете. Опять ничего.

— Буенос диас сеньора, — отвлек ее мужчина с сильным французским акцентом.

Пилар вздрогнула. Она совершенно не заметила, как он вошел. Она вмиг свернула страничку поиска с именем Джеймса Гаррисона.

— Буенос диас сеньор, — вымолвила она, наконец. — Чем могу вам помочь?

Мужчина с густыми седыми волосами свободной рукой поправил усы, затем сделал несколько шагов к стойке, опираясь на тонкий костыль.

— Мое имя Оливье Морель. Я отец Софи Ламбер. Хочу повидать свою дочь.

Пилар на мгновение не поверила своим ушам. При упоминании этой истории по спине до сих пор пробегал холодок.

Софи Ламбер попала сюда по решению суда, признанная невменяемой за убийство своего четырехлетнего сына. На суде она заявила, что убить его заставил внутренний голос, сообщивший о надвигающимся конце света. Несколько недель назад она сбежала из своей палаты, непонятным образом проскользнув через охрану. Затем раскупорила окно и выбросилась с третьего этажа, приземлившись спиной на ограждение. Женщина скончалась через несколько часов в реанимации. Поговаривали, что это была уже восьмая попытка самоубийства за последние пять лет.

— Вы не могли бы присесть, я сейчас приглашу заведующего, — сказала Пилар, стараясь сохранить ровный голос.

— Лучше я постою милочка, сесть и встать для меня одна трагедия.

— Мы вам поможем, не переживайте.

Старик не сдвинулся с места.

Пилар набрала номер, но никто не ответил. Она вышла в коридор и попросила медсестру срочно найти заведующего.

Через несколько минут размеренным шагом спустился Эммануэль. Он был как всегда безупречен: выбрит до зеркального блеска; волосы стоят аккуратным ежиком. Когда мужчина проследовал мимо, Пилар незаметно вздохнула его бриз. Снова тот самый аромат, что каждый раз сводил с ума. И почему такие мужчины никогда не обращают на нее внимание?

Свет солнца пробивался через высокие витражи и на его фоне, халат Эммануэля казался белее снега.

— Доктор Гарсия, — он протянул руку.

Старик ответил слабым рукопожатием.

— У вас есть собой какие-нибудь документы? — спросил Эммануэль.

— Зачем? — удивился старик.

— По нашим данным у Софи родители погибли много лет назад.

Старик призадумался.

— Ах, да моя бывшая жена и ее второй муж погибли в девяносто первом. Это был ее отчим. Она взяла его фамилию после нашего развода, — Он пошарил карманы куртки, — паспорт, видимо, оставил в отеле.

— К сожалению, я не имею права, — начал Эммануэль.

Старик подошёл вплотную и схватил доктора за руку.

— Прошу. Я очень болен, — костыль с грохотом упал на пол. — Она моя единственная дочь. Я хочу увидеть ее в последний раз. Я должен попросить прощения. Я непутевый отец. Умоляю.

Старик заплакал, повиснув на руке заведующего, как на поручне. Пилар подбежала и перехватила его сзади.

— Она умерла, — вырвалось у нее. Пилар не смогла сдержать слез. — Мне очень жаль, она покончила с собой.

Старик закряхтел и обмяк. Эммануэль перехватил его за плечи и оттащил к дивану.

— Дура! Реанимационный набор живо. Звони сто двенадцать.

В холл вбежали санитары, рывком забросили худое тело на носилки и направились наверх. В реанимационной пациента положили на стол. Множество людей в белых халатах прибежали по сигналу вызову.

— Пульс хорошо прощупывается, тахикардия, — сказала женщина врач, — Кто он?

Эммануэль объяснил, взяв вину за сообщение о гибели дочери на себя.

— А вас не учили, как нужно сообщать родственникам? — грозно отозвалась она.

— Я не…

В комнату ворвался главврач.

— Санитары скорой помощи уже поднимаются. Как он?

— Стабильно, — ответила женщина — Просто обморок.

— Пусть забирают, — отмахнулся он и ушел.

Когда прибывшие санитары скорой помощи вышли в холл с носилками, Пилар заметила, что старик дышал. Она глубоко вздохнула от облегчения, однако, руки до сих пор неконтролируемо дрожали. Ей предстоял еще один очень не приятный разговор. Пилар не имела права сообщать посетителям о состоянии здоровья пациентов. Такое право есть только у врачей. В тот момент она будто отключилась от своего сознания. Жалость и сострадание взяли управление мыслями в свои руки.

Старика на носилках загрузили в машину и увезли. Как потом указали в отчете: из коридора клиники пожилой мужчина непонятным образом исчез и растворился в толпе.

Старик больше не хромал, и даже наоборот шел вприпрыжку от переизбытка адреналина. Усы и парик он выбросил в мусорное ведро по пути в гостиницу.

Лис очень торопился, вскоре они заметят пропажу.

* * *

Волк сидел у своего компьютера в недоумении. Только что пришло задание по зашифрованному каналу связи. Он перечитал письмо несколько раз, проверил соблюдение всех сопутствующих протоколов в надежде, что произошла ошибка.

Ошибок нет.

Кроме того смущало не только задание, но и подпись исполнителя. На миг он решил, что это специально спланированный саботаж. Если так, то Голованов действительно самый тупой кретин на всем белом свете. Разуверившись в своих подозрениях, он вышел на балкон.

День выдался солнечным. Волк навалился на перила, наблюдая за стаей голубей на соседней крыше. Если абстрагироваться от архитектурных различий, можно с легкостью ощутить атмосферу родного города. Через неделю он должен был вернуться в Санкт-Петербург. Завтра задание должно быть исполнено и тогда — заслуженный отпуск. А еще он планировал посмотреть матч Зенита с Локомотивом и новые перспективы его совершенно не радовали.

Он соскучился по родителям и собаке, по своим друзьям и разгульной ночной жизни. Посетив несколько местных клубов, он разочаровался в красоте европейских женщин и скучной культуре отдыха. Все что ему сейчас требовалось — это хорошая компания русых красавиц и бутылка текилы.

Волк вернулся в комнату и еще раз перечитал сообщение. Итак, задача проста: обнаружить бывшего нелегала, у которого на старости лет поехала крыша, и тот возомнил себя террористом-подрывником, угрожавшим взорвать Академию внешней разведки.

На первый взгляд задание проще некуда, однако, в этом и заключалась основная проблема — с ней мог справиться даже студент. Использовать оперативника-профессионала, с его послужным списком по меньшей мере глупо.

Волк еще раз посмотрел на подпись исполнителя. Вероятно, дело в нем? Этот неудачник решил, таким образом, ему отомстить и сорвать завтрашнюю операцию? Что он наговорил Мамонтову? Волк схватил телефон, выбрал номер и замер в ожидании. А может быть это очередная проверка? Он вспомнил многочисленные тренировочные задания, которым его подвергало СВР. Однако все они были там — в родных границах, под присмотром руководства. А здесь он один, или все-таки нет? Ни для кого не секрет, что добрая половина сотрудников посольств занимается шпионажем. Волк сам с этого начинал еще в Пекине два года назад. Тогда он чуть не попался при передачи секретных банковских сведений от местного чиновника. Вот это были времена.

Он принял душ, начистил до блеска туфли и спустился на ресепшн. Договорился о продлении номера еще на одну ночь, а также попросил перенести его вылет в Париж на день позже. Он твердо решил действовать согласно полученным инструкциям, вспомнив главное правило, которое еще отец вдолбил ему с детства — приказы не обсуждают. Кстати, он в очередной раз напомнил себе связаться с отцом и уточнить о его самочувствии. Несколько дней назад мать прислала смс, где сообщила, что отец сломал лодыжку, упав с крыши дачного домика, в попытке заменить протекающую кровлю. Смс заканчивалось фразой — «… вот так всегда». Мать часто употребляла эти слова, когда срабатывало ее: «я же говорила». Отец славился своим чрезвычайным упрямством. Если что-то задумает, его не отговорить. Пару недель назад в последнем разговоре Волк убеждал его дождаться возвращения сына чтобы починить крышу вместе. Папа в очередной раз поступил по-своему. Вот так всегда. Хорошо это или плохо, но в последние годы мать стала часто употреблять эти слова и в адрес сына, добавляя при этом — «яблочко от яблони».

К центральному входу отеля Сентро Мадрид на улице Аточа подъехал черный мерседес. Волк осмотрелся и быстрым шагом пошел к входу. У дверей он вдавил кнопку сигнализации. Охранная система просигналила в ответ. Как жаль, что служебный автомобиль нельзя забрать в Питер. Там бы он вдоволь насладился вниманием падких на дорогие автомобили девчонок.

Он остановился на ресепшене.

— Буенос Тардес сеньор, чем могу служить? — спросила девушка в строгом синем пиджаке и затянутыми в тугой хвост волосами.

Волк навалился на стойку. Накаченные бицепсы хребтами выпирали из облегающей футболки. Каждый волосок на голове, пропитанный гелем знал свое место. Узкая бородка ровной линией тянулась вниз от ушей по кромке лица, расширяясь к подбородку. Волк снял очки-авиаторы с желтым отблеском стекол и повесил душкой на ворот футболки.

— Здравствуйте Мария, — сказал он, прочитав имя на бейдже. — Хочу связаться с одним из постояльцев.

Она подняла телефонную трубку.

— Номер комнаты?

Волк зацепил большим и средним пальцем ручку со стола и принялся вертеть ей, из стороны в сторону.

— Я не знаю номера комнаты.

Девушка положила трубку, на ее лице промелькнула нотка разочарования.

— Мне жаль сеньор.

— Скобелев, — вставил Волк.

— Сеньор Скобелев, мы не имеем права разглашать личную информацию постояльцев.

Волк заговорил приглушенным голосом.

— Дорогая Мария. Мой отец старый больной человек. У него проблемы с памятью. Он обещал позвонить по прибытии. Я очень переживаю все ли с ним в порядке. Отказывая мне, вы рискуете его жизнью.

Мария вздохнула с неприкрытым отчаянием.

— Мария, ваши великолепные глаза не могут отказать. Только не сегодня. Человек в беде.

Она осмотрелась и решительно подвинулась ближе.

— Представим, что вы знали номер. Хорошо?

Волк подмигнул.

— Скобелев Игорь Сергеевич.

Она вбила имя в графу поиска.

— Такого жильца не зарегистрировано.

— В каком смысле?

— У меня сказано, что бронь на Игоря Скобелева была снята вчера автоматически — клиент не явился.

Волк выдавил улыбку и попрощался. Девушка попыталась предложить непутевому «сыну» обратиться в полицию или местные больницы, но он уже никого не слышал вокруг себя.

Выйдя на улицу, Волк оперся на стальные перилла и задумался.

Старик, оказывается, не так прост на первый взгляд.

* * *

Лис бросил на стол кипу пластиковых пропусков, которые ему удалось стащить со стола Пилар Перес. Внимательно изучив каждую карточку, он отложил в сторону наиболее подходящий вариант. Согласно дате выдачи: Гарсия Лопез устроился в лечебницу всего неделю назад. Лис надеялся, что за такой короткий срок работника могли не запомнить в лицо. И часто ли вы обращаете внимание на уборщиков?

Лис достал из бумажника заранее заготовленные и нарезанные фотографии; выбрал одну по размеру и аккуратно приложил к карточке. Через полчаса новый пропуск был готов. По графику, который ему удалось рассмотреть на столе Пилар, Гарсия должен выйти в двухчасовую смену сегодня в восемь вечера. Следовательно, у него был только один шанс, чтобы беспрепятственно попасть в больницу. Кроме того по пути в реанимацию он отлично изучил расположение коридоров и кабинетов.

Лис позвонил Гарсия и, представившись, напарником попросил его подмениться. Гарсия на радостях не заметил подвоха.

Лис выпил обезболивающее по графику. Современной медицине нужно отдать должное — она научилась снимать боль, иначе бы он давно пустил себе пулю в висок. Однако побочные действия вносили существенные сложности в жизнь, особенно сейчас. Главными из них оставались слабость и сонливость. Лис волочил ноги к кушетке, чтобы отдохнуть оставшиеся несколько часов.

Он развернул газету. На главной странице напечатано фото большого деревянного креста, с распятым Иисусом, водруженным на помост. Большая толпа паломников проносила его по многолюдной улице. В статье рассказывалось о прошедшем накануне празднике Семана Санта, что в переводе означало: «Страстная неделя». Предшествующий пасхе праздник собирал в свои ряды тысячи людей и отмечался очень масштабно. На последней странице в хронике происшествий, располагалась крошечная заметка, обведенная ручкой о молодой девушке, покончившей с собой в местной психиатрической клинике.

13:32

07 февраля 1985 г.

Рим. Италия

Лис сидел несколько минут в тишине, слушая короткие гудки. Очевидно, что Виктора задержали. А значит, они вычислят эту квартиру довольно быстро. Нужно срочно уходить.

Лис собрал вещи. В тайнике под ванной хранился еще один пистолет, много наличности и новый паспорт на имя Люка Пекарда. Лис подстриг волосы ножницами максимально коротко, наклеил тонкие усики, уничтожил все улики и отпечатки.

Он взял такси и направился в торговый квартал, где планировал сменить одежду. По дороге его не отпускали мысли о Викторе. В чем он мог проколоться? Что они теперь знают о нем? Лис не мог и не имел права пытаться помочь напарнику, тем самым поставить результат операции под угрозу. Его задача заполучить идола и доставить на родину. Это самое главное, ничто и никто не может быть важнее. Нельзя допустить, чтобы идол достался противнику.

Сменив одежду на более удобные джинсы и кроссовки, он вернулся на капитолийский холм. Существовала вероятность, что Виктор быстро расколется. А значит, контрразведка оставит в Палаццо Консерваторе засаду.

Другого выхода у него не было, придется рисковать.

Лис бродил по окрестностям до самого вечера, прикупив в магазине фонарик и набор инструментов. Время от времени он обходил здание Палаццо Консерваторе, чтобы проверить на месте ли полиция. Начиная с семи вечера, он обосновался неподалеку от музея в лесопарковой зоне. Не было никаких сомнений, что после произошедшего руководство музея оставит усиленную охрану. Джеймс Гаррисон имел преимущество. Место тайника для идола и путь был заранее спланирован. Лису же требуется начать с нуля, да еще и обогнать соперника.

К девяти часам вечера ночь уже вовсю хозяйничала на капитолийском холме. Последние автомобили полиции покинули здание. Музей закрыл все двери, а значит — час пробил. Пока Лис находился в засаде, он изучил схему и историю Капитолийского музея, благо подробная брошюра продавалась в соседнем магазине. В 16 веке на месте не сохранившегося храма Юпитера было построено Палаццо Каффарелли. Дворец примыкал с задней стороны к Палаццо Консерваторе и на сегодняшний день являлся частью Капитолийского музея. Южнее главного входа располагалась дверь, ведущая в подвалы. Другого варианта без шума проникнуть во дворец, за такой короткий срок ему не удалось придумать. Возможно, Джеймс Гаррисон сумел выдать себя за охранника и уже сейчас направляется вниз за своим тайником. Если так, то нельзя терять ни минуты.

Лис перелез через старый кирпичный забор, опоясывающий парк. Пробежал под аркой и оказался на окраине здания у двери. Макушки деревьев шумели, развиваясь на ветру. Медленно капал дождь. Пока Лис возился с замком с помощью двух отверток, дождь разыгрался не на шутку. Он надеялся, что шум воды и ветра заглушит его потуги с металлической дверью.

На открытие замка ушло больше времени, чем он рассчитывал. Лис выругался. Такое впечатление, что эту дверь не открывали со времен средневековья. Вода с мокрых волос стекала по лицу, мешая обзору.

Зацепив, наконец, нужную звездочку, он с силой рванул на себя и дверь с протяжным скрипом отворилась. Осмотревшись по сторонам в поиске свидетелей, он проскользнул внутрь. Лис включил фонарик и осмотрелся. Комнатка была крохотной и больше походила на временный склад ненужного хлама. К счастью слева в углу он заметил то, что искал. Тяжелая деревянная дверь с мощным стальным засовом вела в подвал, откуда сквозило затхлостью. Она оказалась не заперта.

Лис спустился по пологой лестнице. Мокрые кроссовки шваркали по полу и грозили выдать его местонахождение местным привидениям. Толстые стены были выложены из сколотого почерневшего кирпича. Они обеспечивали хорошую звукоизоляцию, благодаря которой он не слышал ни единого шороха извне. По внешним стенкам просачивались ручейки дождевой воды. Та, что не успевала впитаться в землю, смешивалась с вековой грязью, издавая непередаваемую вонь. Чтобы избежать лишнего шума Лис двигался медленно, аккуратно окуная ноги в черную вязкую жижу.

Лис прошел прямо по низкому сводчатому коридору несколько десятков метров, не сворачивая, и по его расчетам был уже рядом с входом в подвалы Палаццо Консерваторе. Действительно впереди он заметил, что коридор сужался и резко уходил вниз.

Лис остановился на краю и посвятил лучом фонаря. Когда то здесь стояла дверь. Перепад высот оказался небольшим — около двух метров. Однако достаточно крутым, чтобы спокойно удерживаться на ногах. Окрас стен и качество кирпичной кладки существенно изменилось. Очевидно, в этом месте два здания соединялись. Он на правильном пути.

Зажав фонарик в зубах, Лис растопырил руки в форме буквы «Т» и направился вниз. Ладони путались в зарослях паутины. Ноги проскальзывали по грязи. Дойдя практически до самого низа, он расслабился и в какой-то момент правая нога соскользнула. Лис рухнул копчиком на каменный пол и прокатился по грязи несколько метров. Фонарик выпал из рук.

Лис лежал в зловонной луже, окруженный кромешной темнотой. Попытавшись приподняться, он закряхтел от боли. Внезапно услышал нарастающий звук. Направление невозможно определить, звук был повсюду. Что-то многочисленное шипело, хлюпало по грязи и быстро приближалось.

Лис не успел подняться на ноги. Крысы заскочили на него как на поверженного животного в прерии. Он судорожно отползал назад, хватая невидимые пищащие тушки и отбрасывая в стороны. Острые зубы вгрызались в кожу на ногах, потом на животе. Одна тварь уцепилась в плечо.

Лис забыл обо всем, его пронзил ужас. Он резко перевернулся на живот, сдавил насмерть нескольких особей своим весом и вскочил на ноги. Затем побежал в сторону фонарика, сдирая с себя оставшихся пожирателей.

Когда он осветил место нападения, живые крысы уже пожирали мертвых. Раны от укусов горячо зудились. Перепугавшись, что заразиться какой-нибудь крысиной чумой, он принялся панически осматривать себя и насчитал десяток укусов по всему телу. Тело бросило в жар; закружилась голова; легкие задыхались от нехватки свежего воздуха.

Через некоторое время Лис взял себя в руки. Причиной его состояния могла стать обычная паника и самовнушение. Он закрыл глаза, сделал несколько глубоких вдохов и почувствовал легкое облегчение. Не было никаких сомнений, что как только все закончится, ему потребуется врач.

Подвалы Палаццо Консерваторе больше походили на лабиринт, в котором Лис несколько раз заплутал, прежде чем нашел выход. По дороге он придавил еще парочку крыс и насладился их предсмертными воплями.

Поднявшись на несколько ступеней, Лис потянул дверь на себя и та с легкостью поддалась. Он высунул голову, осмотрел коридор — никого. Залитые кровью полы старательно отмыли.

Лис перезарядил пистолет и направился в сторону выставочных залов. Первый оказался пуст. Лис взглянул на то место, где вчера обнаружил Рауля Весге. Освещаемая лунным светом, через стеклянную крышу, статуя Марка Аврелия переливалась отблесками золота.

Лис зашел в следующий зал и увидел на полу тело. Мужчина лежал на боку. На нем была форма охранника, фуражка укатилась в противоположную сторону зала. Так как отсутствовали следы крови, а пульс находился в пределах нормы, Лис сделал вывод, что охранника усыпили.

Из глубины музея приближались шаги. Моментально отпрыгнув к стене, он спрятался за статуей голого мальчика, сидящего на пне и вытаскивающего из ступни занозу.

Невысокий Мужчина шел уверенной походкой. Он затормозил перед охранником, толкнул его ногой и, удостоверившись в глубоком сне бедолаги, направился дальше. Миновав статую, он внезапно остановился. Лис услышал, как незнакомец принюхивается и понял, что нужно действовать.

Он выскочил из-за спины и направил пистолет мужчине в затылок.

— Стоять! — сказал Лис по-английски.

Мужчина не шелохнулся. Он был одет в форму охранника, на голове бейсболка.

— Подними руки и медленно повернись.

Тот повиновался. Лис заметил по плавным движениям абсолютное спокойствие и сосредоточенность. Это был англичанин — плотный, если даже не сказать с небольшим лишком на боках; возрастом около тридцати пяти.

— Джеймс Гаррисон, не так ли?

Мужчина пожал плечами, с неподдельным интересом наблюдая за каждым движением Лиса.

— Сейчас мы вместе пойдем туда, куда ты шел и ты отдашь его мне, — Лис пытался говорить намного грубее, чем обычно.

Мужчина сжал губы.

— А куда я шел?

— Я знаю, ты спрятал его в подвале. Ну же, иди вперед! — Лис сделал шаг навстречу и между ними осталось не более полутора метров.

К его удивлению мужчина никак не отреагировал.

— Что вам нужно? — спросил он.

Лис скрипнул зубами. Он вложил большой палец руки в ладонь и надавил на него сверху остальными четырьмя. Мужчина с занятным любопытством отреагировал на хруст.

— Выверни карманы, быстро! — гаркнул Лис.

Мужчина бросил на пол содержимое: деньги, ключи, какие-то бумажки.

— Где идол?! Говори, или я застрелю тебя — взбесился Лис.

Мужчина в ответ только рассмеялся.

— Айван, я вообще не понимаю, о чем ты говоришь!

— Руки не опускать!

Мужчина продолжал улыбаться, обнажив ровные белые зубы.

— Вы русские всегда начинаете говорить с акцентом, когда нервничаете. За один день сразу два штуки. Если не Айван, то, как там тебя?

Лис на мгновение замолчал.

— И, кстати, ты оправдываешь поговорку. Ты действительно прошел через дерьмо, чтобы сюда попасть, — мужчина расхохотался. — Или это у вас в СССР одеколоны такие?

Лис внезапно почувствовал себя растерянным.

— Заткнись! Иначе выстрелю. Я не шучу!

Мужчина покраснел от смеха, на глазах выступили слезы.

— Можешь стрелять, потому что я вообще не понимаю, что ты от меня хочешь. Ты случаем здание не перепутал?

Лис поднял пистолет чуть выше головы и выстрелил. Мужчина вздрогнул, но остался стоять на месте. Он пробежал глазами по окрестностям вокруг и приложил указательный палец к губам.

— Чшш, не шуми. Ребят разбудишь.

— Где статуэтка? Говори, или следующая пуля будет в лоб. Я клянусь!

Мужчина пристально смотрел Лису в лицо. Он чуть заметно опустил брови на глаза.

— Ну же?! — Продолжал Лис. — Веди меня!

Незнакомец развел руки в стороны.

— Мне идти задом?

— Повернись, черт тебя подери!

Улыбка не сходила с его лица. Мужчина развернулся и пошел прямо.

— Вы русские постоянно все усложняете. В каждой пачке сигарет ищите заговор.

Он остановился у дверного проема.

— А ты знаешь, я уже передумал. Я хочу на воздух.

Мужчина сделал резкий рывок рукой. В помещении вспыхнули красные лампы. В здании сработала пожарная тревога.

— Да какого хрена ты это сделал? Нас обоих арестуют.

Виновник спокойно повернулся.

— Тогда не нужно терять ни минуты. За углом выход. До стоянки восемнадцать метров. Там моя машина, на полу ключи.

Лис был в бешенстве.

— Нет, ты сначала отдашь мне его. Быстро вперед.

Мужчина не двигался.

— Пожарная часть в полутора минутах езды. Здесь собраны мировые шедевры стоимостью в миллионы. Полиция прибудет еще быстрей.

— Чертов псих! Где она говори, или убью! — Лис подошел вплотную и приставил еще теплое дуло ко лбу.

Мужчина продолжал улыбаться.

— Убьешь — провалишь миссию. — Он протянул Лису ладонь — Джеймс. Очень приятно.

Лис постоял еще мгновение, затем схватил заложника за шиворот и толкнул к выходу. Снаружи они перелезли через забор и побежали к стоянке. С обратной стороны здания уже слышался шквал сирен.

Они остановились у синего фиата.

— Ты за руль — скомандовал Лис и сел назад.

Автомобиль, не включая фар, выехал на дорогу и скрылся в темноте.

— И куда вас подвести? — спросил Джеймс.

Лис осматривался через заднее окно в поисках преследования.

— Не ерничай.

— Куда едем?

— Вези к себе, — сказал Лис и его обуял сухой кашель.

— Ты думаешь, мы на этой колымаге до Ливерпуля доберемся?

Еще мгновение назад Лис планировал застрелить этого клоуна, если тот еще раз попытается пошутить. Но сейчас он не смог удержаться от смеха.

— Не думал, что ты оценишь, — с гордостью сказал Джеймс.

Лис протер глаза. Шли вторые сутки без сна. Пугало только то, что на горизонте он не видел никаких предпосылок к отдыху.

— Я знаю, зачем ты все это делаешь. Ты пытаешься меня провоцировать, держать в постоянном напряжении. А еще ты уверен в том, что я ради задания готов на все: буду целовать ноги, танцевать перед тобой, умолять. Только ты ошибаешься англичанин. Мне плевать на тебя. Я вывезу тебя из страны. На первом же допросе ты расскажешь даже биографию своего двоюродного прадедушки. Это я тебе гарантирую. Не таких раскалывали. А будешь ерепениться я прострелю тебе ноги в коленях, и всю жизнь будешь ползать. Тебе ясно?

На этот раз улыбка померкла на его лице. Лис смотрел в глаза в отражении зеркала заднего вида и впервые читал в них обеспокоенность.

— Ты знаешь мое имя, а я не знаю твоего. Разве это справедливо? — сказал Джеймс.

— Иван.

— Приятно познакомится, Айван.

— Не Айван, а Иван!

— Ииииван, — протяжно выговорил Джеймс. — Эй, а ты мне нравишься. Волевой, целеустремленный. У нас слухи ходят, что вы ребята стальные как яйца Сталина. Всегда хотел познакомиться с одним. Опыт перенять.

— Не дождешься, — оборвал Лис.

— Угу. Обстоятельства не очень удачные, правда?

— Хватит заговаривать мне зубы! Думаешь, я настолько глуп?

Джеймс остановил автомобиль у трехэтажного жилого здания.

— Приехали.

Они вышли из машины. Лис шел сзади чуть поодаль. Пистолет был нацелен точно в область печени. Он не промахнется и Джеймс это знал. Лис тщательно оглядел окна, близлежащие здания и автомобили в поиске засады.

Они поднялись на второй этаж и остановились у квартиры под номером «22».

— Предупреждаю если там засада, тебя я точно заберу с собой.

— Неплохо, — подметил Джеймс. — Я запомню.

Англичанин распахнул дверь. Лис спрятался у него за спиной. Они медленно вошли. Квартирка была небольшой с минимум мебели. По внешнему виду Лис понял, что здесь прожили не больше пары дней. В других комнатах никого.

Лис сел на кушетку. Ноги горели от усталости. Джеймс стоял посреди комнаты, расправив руки в сторону.

— И что теперь?

— Ночью ты проведешь меня внутрь. Отдашь статуэтку и отвалишь, — Лиса снова пробрал приступ кашля. На этот раз более продолжительного. Он решил, что надышался пыли в этом забытом богом подвале.

— Так просто отпустишь меня? Хм, разве вы не должны при случае убирать свидетелей. Тем более вражеских агентов? Я читал выдержки из ваших правил. Там четко сказано.

— Нет никаких правил, вы олухи, — перебил Лис. — Мы не убийцы.

Лис осознал, что последнюю фразу его рот выговорил с трудом. Он попытался повторить, однако язык уже не слушался. Его окутало бессилие. Голова неконтролируемо запрокинулась. Пистолет упал на пол. Уши с трудом могли разбирать звуки и отделять их друг от друга. Тело обмякло, упало на кушетку. Последнее, что он увидел перед тем как черная пелена окончательно поглотила его сознание: выбитая дверь; люди в масках с оружием избивают Джеймса; большие глубоко посаженные глаза через черную маску смотрят на него свысока.

— Ну и воняет от тебя, — сказал тот на чистом итальянском. Фраза эхом улетела в небытие.

Лис стоял в валенках по щиколотку в снегу и не мог пошевелиться. Мама что-то громко кричала. Она бежала навстречу со всех ног к своему маленькому сыну. Лис подумал, что мама должно быть очень расстроена и он — тому причина. Возможно, за это он получит ремнем. Как вчера. Только вчера он понимал за что.

Накануне Лис решил залезть на старый бабушкин сервант и перевернул полку. Много красивых стаканчиков разбились об пол. Мама была расстроена. Она кричала, затем почему то винила во всем папу, которого он никогда не видел.

Что он сделал сейчас? Стоит в нескольких метрах от дома. Нога застряла в толще снега. Мама прыгнула ему навстречу. Ногам стало холодно. Они кубарем упали в снег и все потемнело. Стало тяжело дышать. Будто сервант свалился на него в отместку за хулиганство.

Когда мама встала, Лис увидел свои валенки. Они разломились и теперь были вмяты в снег. Какой-то дядя вышел из красивой машины и громко закричал. Наверное, он тоже хотел наругать его. Зачем же он тогда проехал по его валенкам? В чем ему теперь ходить на улицу?

Лис встал и направился к дому.

Его голые ноги ступали по примятой свежей траве. В высоких зеленых кустах жужжали кузнечики; пчелы в изобилии наедались пыльцы, а разноцветные бабочки нежились на полуденном солнце. Он совершенно не понимал, куда направляется.

Теперь он бежит. Его преследуют. Сначала ты раздавил мои валенки, а теперь хочешь раздавить меня. Как бы быстро Лис не бежал, машина все равно догоняет.

Лис свернул в кусты, там ему не проехать. А как дальше? К мамке то придется вернуться. Пусть лучше его бьет, а не ее. Лис выдержит. Когда этот ублюдок заснет, он возьмет нож и всадит в его жирное пузо. Он обязательно отомстит.

Лис очнулся в одиночной камере на деревянной кровати без матраса. Его трясло от холода. Раны от крысиных укусов были наспех обработаны и обмотаны грязными бинтами.

Он обнял колени чтобы согреться. Неизвестно — какой сегодня день или час. По скромным подсчетам он здесь не меньше пяти дней. Сколько пролежал без сознания — неизвестно. Его трижды водили на допрос. Правый глаз заплыл от многократных ударов; волосы прилипли к коже засохшей кровью; голова была раздута от многочисленных гематом. Лис знал не более, чем им уже было известно. Виктор рассказал все.

В одном он был даже благодарен. Они спасли ему жизнь, чтобы теперь медленно ее отнять. Потеря сознания стала первым симптомом геморрагической лихорадки. В обычных случаях болезнь развивается медленней. Однако, учитывая множество очагов крысиных укусов, и как оказалось ослабленный иммунитет, болезнь одолела мгновенно. Первые дни рвало безустанно; кишечник сжимало горячими тисками. Он бился в бесконечных конвульсиях. Врачи кормили отвратными пилюлями — это помогло.

Затем в дело вступили сотрудники итальянской контрразведывательной службы «Д» (Дифеза). Они требовали раскрыть личности всех нелегалов в стране. Нужно отдать им должное — им хорошо известны подробности профессиональной подготовки советских разведчиков. Поэтому ребята из Дифезы выбрали самый проверенный на их взгляд способ — не верить не единому слову, пока не услышат то что хотят. Они не скупились любыми методами воздействия. Возле камеры ставили людей, которые без умолку кричали, скрежетали зубами, плакали, умоляли о помощи. Каждые полчаса в камеру входил охранник. Лис обязан встать, иначе подвергался жестокому избиению. Все тело покрывалось черными синяками, отчего он стал похож на африканца.

Лис сидел в углу крохотной камеры, поджав онемевшие ноги. На голову капал конденсат с потолка. С замиранием сердца, он слушал любые шорохи за дверью. Дифеза не отступит. Его либо замучают до смерти, либо используют как разменную монету в торге с СССР. Свои от него откажутся, без зазрения совести — это правильное решение. Отправляясь в любую точку мира, он брал на себя всю полноту ответственности и в случае провала был вынужден разгребать все в одиночку. Этому учили. К этому готовили психику.

Однажды во время учебки, его подняли ночью с кровати три человека в маске. Связали и увели в маленькое помещение, где пытали несколько суток, не давая ни еды, ни воды. Гадить приходилось под себя. Раздевали догола, а затем в помещении понижали температуру. Все это время на голове был мешок, и уже на второй день началась клаустрофобия. Все это сопровождалось постоянными стуками по стенам, скрипом металла, шуршанием целлофана. Люди кричали нечеловеческим голосом прямо в уши. И всего-то ему требовалось рассказать меню своего ужина накануне. Как сейчас он помнил — это была солянка и пюре с голубцом.

Сидя в своей камере на холодном бетоне, он представил сочный голубец и горячий бульон солянки. В желудке защемило.

На последние сутки Лис почти потерял рассудок. Еще немного и больше никаких вопросов он вообще не сможет воспринимать. Это было самым тяжёлым и полезным испытанием. Местным итальяшкам стоило бы поучится, тому, как нужно раскалывать людей. Не достаточно просто причинить физическую боль, ее можно выключить и этому его тоже обучили. Гораздо эффективней вторгнуться в сознание, унизить, изничтожить человеческую сущность.

К камере приближались шаги. Сердце съежилось до размера грецкого ореха. Замок провернулся несколько раз. Дверь со скрипом отворилась. В комнату ворвался невыносимо яркий свет. Лис сжался в углу, прикрыл глаза руками. В проеме стояла черная тень.

— На выход! — скомандовала она.

Лис прошуршал спиной вверх по стене. Каждый шаг давался ему с невыносимым трудом. Он приближал его к очередным пыткам и на этот раз Лис не уверен, что выдержит. Тело изнывало от бессилия вследствие симптомов лихорадки и отсутствия нормального питания. Кожа на лице и шее покрылась паутиной кровоизлияний.

Конвоир отошел на шаг назад, чтобы дать ему проход. Глаза все еще не могли привыкнуть к свету. Впервые провожающий был один. Вероятно, они решили, что Лис больше не представлял никакой опасности. К сожалению, они были правы.

Конвоир закрыл камеру и повел заключенного по коридору. Свет исходил из нескольких почерневших от пыли лампочек, однако и этого было достаточно, чтобы слепить его привыкшие к темноте глаза. В небольшое окно под потолком Лис заметил, что снаружи уже ночь. Ноги плелись босиком по холодному камню. Из-за рта выходил ледяной пар.

Когда они дошли до нужного поворота, Лис продрог так, что начинал терять сознание. Он уже знал дорогу, поэтому без команды конвоира повернул направо. Внезапно мужчина схватил его за плечи и повел прямо, ускоряя шаг. Не проронив ни слова, он толкал заключенного в неизвестном направлении.

В какой-то миг Лису показалось, что он уже не шевелит ногами. И действительно, конвоир нес его на руках.

Лис почувствовал укол в плечо. Через мгновение волна тепла окатила его с головы до ног. Окружающий мир обрел четкость, мышцы приятно покалывали.

Он пришел в себя на заднем сидении фиата. Приподнялся. Автомобиль стоял на слабоосвещённой улице у большого серого здания. Лис сразу узнал его — советское посольство в Италии.

Спаситель — конвоир повернулся с водительского сидения. Лицо украшала широкая белоснежная улыбка.

— А ты молодец Айван. Не то, что твой дружок. Уважаю идейных.

Джеймс завел машину и указал взглядом на вход.

— Здесь тебя не достанут.

— Почему? — Слово пришлось выжимать из сухой глотки силой.

— Я же сказал, что ты мне нравишься. Только не советую тебе говорить своим обо мне. За измену сядешь. Считай это моей услугой коллеге.

Лис еще раз осмотрел окрестности и попытался вспомнить предшествующие события. Нет, он действительно не спал.

— Тебя ведь тоже арестовали.

Джеймс почесал подбородок.

— Скажу так. У МИ-6 хорошие связи с итальянской разведкой. Думаю ты заметил, что у КГБ не очень.

Джеймс рассмеялся, но завидев опустошенность в лице Лиса, быстро замолчал.

— Я не могу здесь долго оставаться, — сказал Джеймс.

Лис вышел из машины, не проронив ни слова.

— Прощай Айван.

Когда автомобиль уже скрылся из виду, Лис постучал в дверь. Единственное, что он помнил в последующие дни это — бесконечные уколы и горсти таблеток. Через неделю его тайно переправили в Москву. Около месяца он пролежал в больнице, отвечая каждый день на одни и те же вопросы. Всю вину за провал операции он взял на себя, чем сильно разочаровал руководство ПГУ КГБ. Историю побега от итальянской контрразведки он выдумал. К моменту возвращения главный секретарь ЦК КПСС Черненко умер. Новый генсек Горбачев только вступил в должность и слабо представлял происходящее в ПГУ. Провал операции спустили на тормоза. Лиса отстранили от нелегальной деятельности на несколько лет. А к концу восьмидесятых снова отправили на передовую. На этот раз в Германию защищать государственные интересы ГДР.

Виктор вернулся на родину через год в результате обмена на захваченных ранее итальянских разведчиков. К его большому удивлению, его встретила не тюрьма за измену родине, а распростёртые объятия семьи и коллег. Лиса среди них не оказалось. Он посчитал, что и так сделал для него сверх меры. Они встретились через много лет, уже после распада страны, которую защищали. Виктор попросил прощения и пообещал отплатить, если не в этой жизни так в следующей.

Глава 4

Мадрид. Испания

Лис открыл глаза. Посмотрел на часы. Почти 19.00. Чтобы добраться до больницы требуется минимум час.

— Как же так? — рассердился он на себя, вскакивая с кровати.

Надевая одновременно штаны и футболку, он свободной рукой наклеил массивные брови и усы. На голову нацепил парик. Аккуратно за поясом расположились дымовые шашки.

Лис выскочил на улицу и остановился у дороги, чтобы поймать такси.

Из-за угла выехала белая Шкода с красной полосой на дверях. На крыше мерцало электронное табло с надписью «TAXI»

— Такси!

Он выступил на проезжую часть. Водитель с визгом затормозил, затем выпрыгнул из машины со злобным оскалом.

— Эй, ты что делаешь?!

— Медицинский центр Парла. Двойная цена если доедем за сорок минут.

Лис сел на заднее сиденье.

— Вот это разговор, — водитель засиял от радости. — Держитесь сеньор. Сейчас я вам покажу, на что способна эта малышка. Только твердая она, мать ее. Не отбейте себе там чего на кочках. Йихаа.

Лис боролся со сном всю дорогу. Ему требовалась хорошая взбучка волнения и страха, чтобы поднять уровень адреналина и побороть побочный эффект обезболивающих.

Такси примчалось к центральному входу больницы через тридцать семь минут.

Лис вошел внутрь. Холл оказался пуст, не считая одиноко сидящей Пилар Перес, за своим компьютером у стойки регистратора. С правой стороны располагался вход в техническое помещение для обслуживающего персонала.

— Буенос ночес сеньора, — сказал Лис на испанском и уверенно проследовал к дверям, все дальше отдаляясь от взора девушки. Он надеялся, что его акцент она спишет на каталонское происхождение.

— Здравствуйте. Простите, кто вы? — спросила Пилар.

Лис остановился и достал карточку. Не двигаясь с места, вытянул руку в сторону стойки. С расстояния почти в двадцать метров разобрать надписи и фото в приглушенном свете не представлялось возможным. Кроме того, он не хотел лишний раз давать ей повод узнать в нем старика, устроившего переполох несколько часов назад.

— Гарсия Лопез. Я уборщик сеньора.

— Разве вы не знаете Гарсия, пропуска в конце рабочего дня должны быть сданы регистратору. Почему вы забрали его с собой?

— Простите сеньора. Это моя вторая смена. Наверное, я не совсем понял правила. Прощу прощения, этого больше не повториться.

Пилар подкупили посаженные щенячьи глаза. У нее просто не было сил и желания раздувать конфликт сейчас, когда до конца смены оставалось всего два часа. Сегодня был чересчур длинный день.

— Иди, работай, и к тому же ты опоздал.

На завтра она запланировала пожаловаться Санчезу, чтобы тот дал хорошую взбучку своему новому подчиненному. Тогда-то он точно зазубрит все правила от корки до корки.

Она отвернулась к своему компьютеру и продолжила заполнять ненавистную картотеку анализов.

Лис скрылся за дверью хозяйственного блока.

* * *

Пилар подняла глаза на часы — «9:55». До конца рабочего дня она обязана принять карточки всех уходящих сотрудников, а также все ключи и запереть главный вход. Учитывая, что большинство пациентов являлись осужденными преступниками — в больнице содержался большой штат охраны. Как правило, на ночь оставалось не больше десяти охранников, три дежурных сестры, врач и двое санитаров.

Пилар взглянула в зеркало. На нее смотрело милое симпатичное лицо, с карими глазами и длинными родными ресницами. Чуть выделенные скулы обрамляли красивые объемные губы. Девушка выглядела измотанной. Белки покрылись красной паутиной сеткой; под глазами надулись мешки; голова от часа к часу тяжелела; усталость стягивала ноги и руки.

Она вспомнила бедного седовласого мужчину, едва не погибшего утором у нее на глазах. После того как его увезли в больницу, Пилар несколько часов не могла найти себе место. Пришлось выпить две таблетки успокоительного, чтобы снять дрожь в руках. И теперь она мечтала только об одном: принять горячую ванну, отключить телефон, закапаться в свои мягкие подушки и спать до обеда. Для полного счастья не помешал бы хороший секс, но, к сожалению, с последним парнем она рассталась два месяца назад, а на примете никого. Был только Эммануель, но с каждым днем она теряла надежду, что он хоть когда-нибудь обратит на нее внимание. Конечно, она могла надеть короткую юбку, заявиться в ближайший бар и ночь сносного секса ей обеспечена. В таком случае она бы пошла в разрез со своими принципами, установленными в детстве заботливыми родителями. Однако с каждым днем воздержания — она полагала, что все-таки решиться на это.

От желанного похода домой ее отделял последний человек. Тот самый забывчивый уборщик. Мало того, что он опоздал на работу, да еще и медлил с окончанием смены. Если в первый раз она погорячилась, пообещав себе нажаловаться на него Санчезу, то теперь точно это сделает.

Часы показывали уже «10.07». Он должен был покинуть больницу семь минут назад. Пилар разозлилась и, осыпая уборщика проклятиями, проследовала к двери. Внутри в нос врезался запах едких чистящих средств вперемешку с потом. Пилар включила свет. Пусто.

— Гарсия!?

Голос тромбоном пронесся по холлу так, что Пилар испугалась собственного эха.

Она пролистала журнал распределения территорий. Судя по записям, составленным Санчезом, Гарсия Лопез должен убирать второй этаж основного блока и лестничные пролеты.

Преисполненная еще большим гневом Пилар поднялась по лестнице. Второй этаж главного корпуса состоял в основном из процедурных кабинетов и комнат отдыха. В ночное время он пустовал.

Она остановилась на входе. Свет уличных фонарей пробивался через дверные щели закрытых кабинетов, узкими дорожками подсвечивая коридор. Покачивающиеся от сквозняка жалюзи наигрывали леденеющую душу мелодию. Пилар прищурилась в попытке разглядеть в темноте хоть какие-нибудь силуэты.

Еще мгновение назад полная решимости идти по стопам уборщика, она замерла, не рискуя сделать шаг в темноту.

— Гарсия, ты здесь? — негромко сказала она, словно боясь разбудить призраков, — ну и черт с тобой, я пошла жаловаться охране.

Внезапно, перед ней возник черный силуэт. Она в ужасе закричала, но ее голос тут же потух в ладони незнакомца. Паникуя, Пилар пыталась вырваться. Мужчина рывком развернул ее лицом к стене и придавил. Второй рукой обхватил ее запястья в замок.

— Замолчи, я тебе ничего не сделаю! — прошептал он на ухо.

Она разрыдалась, мысленно умоляя не убивать ее. В голове мелькали фотографии маньяков-насильников, личные дела которых она просматривала сегодня весь день. Ей не хватало воздуха, в глазах начало темнеть.

— Я тебя не трону. Обещаю. Ответишь на несколько вопросов. Я сразу же уйду.

Пилар узнала этот голос.

— Сейчас я уберу руку. Кричать не пытайся, охрана тебя не услышит. Камеры пишут без звука.

Пилар многократно кивнула. Он медленно убрал ладонь. Она начала жадно глотать воздух, словно запыхавшийся пес, которому только что сняли намордник.

— Пациент Джеймс Гаррисон. Я знаю, ты понимаешь о ком я. Как мне его найти?

— Я… я не знаю, — она испугалась собственного голоса. — В восемьдесят восьмом его перевели в 313 палату. Больше туда никого и никогда не селили.

— Он жив?

— Я не знаю сеньор. Если бы не ваш звонок и ошибка в нашей базе данных, я бы никогда о нем не узнала. То крыло особо охраняется.

— Как мне пройти туда?

Пилар попыталась посмотреть в сторону предполагаемого пути, однако ее лицо было крепко прижато к стене.

— Прямо по коридору, направо, затем переход во второй корпус, потом по лестнице на третий этаж.

— Сколько там охранников?

— Никого, все внизу.

— Дона Пилар, — разочаровано произнес Лис, — Не нужно усложнять ситуацию враньем. Тебе не к лицу.

— Я не… — попыталась оправдаться она.

— Дверь налево — два санитара и медсестры смотрят телевизор. На третьем этаже вахта с двумя охранниками. Затем дверь в отделение для буйных больных.

— Откуда вам это известно?

— Мне нужна твоя помощь Пилар Перес — попасть в 313 палату, во что бы то ни стало.

Подул сильный порыв ветра. Алюминиевые жалюзи встрепенулись. Пилар перепугалась до хрипоты.

Лис прижал ей голову локтем правой руки и прохрустел каждым левой пальцем по очереди.

— Добудь мне ключи от блока и палаты.

— У меня их нет. Только у главного врача и охраны.

— Зато у тебя есть доступ в кабинет главного врача, правильно?

Пилар не ответила.

— Правильно?

— Ключ от кабинета в шкафчике у моего компьютера. Можете спуститься и взять. Кабинет 118.

Лис отпустил руки и отошел на шаг.

— Нет дона Пилар. Мы идем вместе.

Она медленно повернулась. В его руке отблеском мелькнул пистолет.

В этот самый момент она вспомнила свое детство, когда мальчишки из класса играли в игру: они завязывали глаза, растягивали ватман с нарисованной кирпичной стеной и прыгали насквозь. Пилар что есть мочи вжалась в стену. Сейчас она бы все отдала, чтобы стена стала мягким ватманом, дабы провалится на другую сторону и спастись.

— Что вы сделали с Гарсия?

— У него сегодня выходной, — ответил Лис и указал на выход. — Я пообещал, что не трону тебя. Слово свое держу.

— Откуда мне знать, я вас не знаю.

— Пошли. Делай то, что я говорю, и все это быстро закончится.

Пилар пошла вперед, не спуская глаз с оружия.

Они вышли в главный холл. Лис следовал за Пилар по пятам, тянув за собой ведро со шваброй.

— Иди уверенней, — сказал он. — Расслабься.

Пилар вытащила из тумбочки ключ-карточку от кабинета главного врача и направилась в сторону второго блока. Проходя по пустынному коридору, она подняла глаза к камере в надежде, что та зафиксирует ее немой крик о помощи.

— Не смотреть на камеры.

Они подошли к кабинету главврача. Пилар вставила карточку в замок. Датчик отозвался красным запретительным сигналом. Пилар повторила процедуру. Снова запрет.

Она в испуге повернулась к Лису.

— Ключ не срабатывает! Он, должно быть, сменил замок, а запасную карту не оставил. Так уже бывало. Сегодня приходил техник…

Лис, молча подошел к двери, вытащил из кармана карту и вставил в замок. Тот приветственно щелкнул. Пилар в ужасе взглянула на него.

— Я не понимаю, зачем ты создаешь лишние проблемы? Неужели ты думаешь, я настолько глуп и не проверю какой ключ ты взяла?

Она боялась даже подумать о чем то. Казалось, он читает ее мысли.

Лис толкнул дверь. На мгновение Пилар почувствовала знакомый аромат.

— Пилар? — воскликнул удивленный мужской голос.

— Эммануэль! — выговорила Пилар. — Ты меня напугал.

Она натянула улыбку. Заведующий вышел из туалета в десяти метрах и теперь медленно вышагивал по направлению к ним.

— Что ты здесь делаешь? Разве ты не должна быть уже дома? — спросил Эммануэль.

Ее сердце отчаянно забилось. На мгновение наступила тишина, показавшаяся ей вечностью.

— Сеньора Перес попросила меня вымыть кабинет сеньора Сантьяго. Она сказала, завтра утром полы должны быть как стекло, — сказал Лис и опустил голову вниз, сделав вид, что копошиться со швабрами.

— Да, с улицы натаскали грязь за весь день — подхватила Пилар. — А завтра у сеньора Сантьяго рано утром встреча с гостями из Германии.

Эммануэль поправил очки.

— Я говорил с ним два часа назад. Он сказал, что будет только к обеду.

— Он позвонил полчаса назад. Наверное, сменились планы. Поэтому я задержалась, чтобы самой проконтролировать.

Эммануэль пожал плечами и пошагал дальше.

— Ты, пожалуйста, в следующий раз меня предупреждай. Я должен знать обо всем, что происходит, когда дежурю.

Заведующий скрылся из виду.

— Да, конечно, — согласилась она, покосившись на Лиса.

Он одобрительно взглянул на нее. Ствол пистолета все еще отчётливо выделялся из-под его одежды.

* * *

Зайдя внутрь, Пилар принялась копаться на столе.

— Аккуратней дона Пилар. Мы не ищем, а прибираемся, — сказал Лис, указывая взглядом на камеру.

Он отжал наконечник швабры и принялся натирать полы вокруг длинного дубового стола для конференций. Затем ополоснул маленькую тряпку и начал вытирать пыль с полок шкафа.

Его внимание привлекла книга Эдгара Алана По, слегка выпирающая из общего ряда произведений на полке. Вместо названия на ней располагались две буквы «JG» аккуратно выведенные карандашом. Лис бился об заклад, что у автора самых мрачных рассказов девятнадцатого века не было произведений с подобным названием.

Лис потянул книгу на себя. На поверку та оказалась шкатулкой, умело имитирующей книгу. Внутри лежал какой то хлам. Не теряя времени, он заслонил собой обзор камеры и высыпал содержимое в карман.

— Нашла! — салютовала Пилар.

В руках она держала связку из нескольких десятков карт.

— Какая из них? — спросил Лис.

— Этого я не знаю. Правда.

На каждой карте располагались беспорядочные буквы и цифры.

— Откуда мне знать, что ты меня снова не обманываешь?

У Пилар затряслись руки.

— Первая буква это обозначение блока. Видите. Блок «Е».

Лис сунул карты в карман.

— Ну, так я сделала все, что вы хотели. Вы обещали отпустить меня. Дальше я не смогу идти с вами, у меня нет туда доступа. Они сразу заподозрят неладное. Я спущусь вниз и покину больницу. Обещаю, что никому ничего не скажу.

Лис сделал резкий жест рукой, чтобы она замолчала. Затем вытащил из кармана еще одну ключ-карту и вышел в коридор. Прошел несколько метров вплотную к стене и кротким ударом шваброй задрал в потолок ближайшую камеру. Далее открыв картой дверь соседнего кабинета, он вытащил из-под одежды дымовую шашку и забросил внутрь. Вторую швырнул в кабинет главного врача.

— Что вы делаете?! — с негодованием спросила Пилар.

Лис направился к датчику пожарной сигнализации, выломав крышку, он вдавил кнопку. Загудела сирена, включилось аварийное освещение. Клубы едкого дыма вытекали через щели, заполняя коридор.

Схватив Пилар за руку, Лис устремился к лестнице.

— Куда вы? Отпустите!

Они выбежали на лестничный пролет. Сверху доносились крики и шум надвигающейся толпы.

— Эвакуация! Всем покинуть здание! — прокричал Лис.

Он отпустил ей руку.

— Обратно не возвращайся. Задохнешься. Беги вниз со всеми.

Навстречу по лестнице в сопровождении охранников и персонала бежали пациенты. Некоторых несли на руках. Женщина преклонного возраста, требовала сопроводить ее в прачечную чтобы выстирать любимое платье. Охранник толкнул ее коленом в спину, обозвав старой клячей. Споткнувшись, она упала на лестницу, разбив лицо. Следом об нее запнулись еще несколько человек и кубарем покатились вниз. Охранник, как куклу подхватил женщину за шкирку и потянул за собой.

— Я возьму ее, — завопил ординатор, перехватив несчастную.

— Что встали придурки? Быстро вниз! — прокричал охранник Лису и Пилар.

Едкий дым заполнял лестничные пролеты, поднимаясь вверх.

Пилар смешалась с толпой.

Лис вынул ключи и протянул охраннику.

— Главврач сказал доставить ключи, чтобы эвакуировать блок «Е».

Охранник толкнул Лиса и тот с трудом удержался за перила.

— Быстро вниз умник. Наверху напарник сам справится. Снаружи есть эвакуационная лестница.

— Ты не понимаешь, — возразил Лис. — У него нет ключей от палат, только от блока. Они же сгорят.

Охранник поморщился, затем достал рацию.

— Рауль, ты эвакуировал блок Е? — рация неразборчиво шипела. — Рауль!?

Нет ответа.

— Долбанный кусок дерьма. Ладно, давай ключи. Вали теперь отсюда!

Охранник побежал наверх. Лис незаметно пошел следом.

Пилар бежала на второй этаж чтобы скорее сообщить: пожар — это обман. Выбежав в коридор второго этажа, она ужаснулась. В кабинетах полыхали ярко желтые языки пламени. Ее охватил жар; горло сдавило удушье; в глазах мелькала разноцветная мозаика. Кто-то схватил ее за руку, резко потянул. Последнее что она запомнила: глаза мужчины в массивной каске, который нес ее на руках.

Сквозь толстые стены больницы доносились звуки сирен экстренных служб. Учитывая характер учреждения, на подмогу полиции прибыл спецназ и несколько охраняемых автобусов.

У входа на третий этаж Лис догнал охранника и всадил ему в спину заряд шокера. Тот задергался как рыба на крючке, затем повалился на лестницу без чувств.

Помещения третьего этажа уже были сильно задымлены. Лис понял, что перестарался с имитацией пожара. Он должен завершить то что начал.

Обросшими метастазами легким катастрофически не хватало воздуха.

Лис направился к блоку «Е». Дверь была распахнута. В конце коридора было открытое окно, ведущее к эвакуационной лестнице. Охранник сбежал. Двери палат заперты. Узники в отчаянии молили о помощи. Те, кто был не привязан, колотили по стальным дверям.

Лис почувствовал рябь в глазах. Резко разболелась голова. Он упал на одно колено. Нельзя сдаваться. Нужно их спасать. Вставай! Вставай! Вставай!

В помещении резко поднялась температура. Лис рывком оторвал пуговицы спецодежды, сжимавшей шею. Он поднялся и, опираясь на стену, направился в конец коридора, отпирая попутно каждую дверь.

Пациенты в белых тонких халатах тут же выбегали следом. Те, кто был привязан к койкам, кричали проклятия, умоляли освободить. Лис не мог тратить на них время. Вскоре сюда должны пробраться пожарные — это их работа.

Лис добрался до последней двери у самого окна. Перегнулся наружу, чтобы сделать несколько спасительных глотков кислорода.

— Всем сюда! — кричал кто-то сзади.

Пожарные уже на этаже.

Лис открыл дверь палаты «313». В маленькой комнате посредине стоял Джеймс Гаррисон. В его иссохшем до костей теле с трудом можно было узнать, когда то крепкого мужчину. На лице свисали морщины. Длинные седые локоны, растущие с боков облысевшей головы, лежали на коричневых плечах. Несмотря ни на что это был Джеймс.

Он смотрел пустым взглядом перед собой и не шевелился.

— Джеймс это я, Айван. Я здесь чтобы помочь тебе, — Лис схватил его за плечи.

Они вышли в коридор. Джеймс механически переставлял ноги.

Перед беглецами возникла мощная фигура пожарного. Он что-то говорил, но Лис не смог разобрать речь. Лис направился к окну. Пожарный отдернул его, приподнимая маску.

— Туда нельзя, конструкция обрушилась. Нужно идти по лестнице.

— Я его вытащу, — сказал Лис, запрокидывая руку Джеймса себе на шею. — Помогите привязанным.

Пожарный сунул ему в руку небольшой переносной баллончик с кислородом. Лис сделал несколько вдохов. Жизненная сила приятно потекла по телу.

Они пошагали к лестнице. Лис приложил маску к лицу Джеймса.

— Джеймс, это Айван! Ты меня помнишь? Рим, тридцать лет назад. Ты спас мне жизнь, — Лис пытался перекричать оглушающий гул сирен. — Джеймс! Да очнись же.

Лис заметил, как зашевелились его губы. Ему не нужно было слышать, он без труда умел читать по губам.

«Рауль Весге»

Продвигаясь вперед, Джеймс без умолку повторял это имя. Затем вложил Лису в ладонь клочок бумаги.

Когда они оказались на лестнице произошел оглушающий хлопок.

Далее Лис уже не чувствовал пол под ногами. Его пронзила резкая боль. Джеймса уже не было рядом. Лис упал на лестницу, кубарем скатился вниз.

Перед глазами стояли клубы пыли. В метре от него, погребенный под тяжелыми бетонными обломками Джеймс, смотрел на него мертвыми глазами. Игрушечный пистолет разломился напополам.

Лис очнулся в машине скорой помощи под гнетом худосочного врача и двух медсестер. Он сделал несколько приятных вдохов в кислородной маске, вскочил с кровати л схватил первый попавшийся под руку предмет. Пригрозив перепуганным людям острыми ножницами, он потребовал остановить машину и скрылся в темноте ночного города.

Глава 5

Рамон Весге Карлитос с самого рождения был особенным ребенком. Вместо игрушечных машин и пластиковых пистолетов, он играл с каменными статуэтками и бронзовыми наконечниками, изготовленными три тысячи лет назад во времена правления египетских фараонов, а иногда и с останками их же мумий. К семи годам он уже знал больше сотни египетских иероглифов, ориентировался с закрытыми глазами внутри Великой пирамиды в Гизе и объехал с отцом значительную часть памятников Египта.

Его отец — Рауль Весге Ромеро, как ученый египтолог не был известен широкой публике. Когда ему с огромным трудом удавалось найти средства на новую экспедицию, он уезжал преисполненный вдохновения и слепой верой, что именно в этот раз ему обернуться удача. Но всегда возвращался с ни с чем, если не считать бесчисленных побрякушек, которые потом сбывал, чтобы скопить денег на новое путешествие.

Так должно было случиться и в 1985 году. Рауль отправился в Каир. На этот раз маленький Рамон остался дома, так как жутко заболел воспалением легких. Для всех стало большой неожиданностью папино возвращение всего через четыре дня, вместо привычных нескольких недель.

Лаура первая заметила неладное. Муж вел себя странно: заставлял выключать свет, постоянно смотрел в окно, оборачивался на улице. Иногда просто не реагировал, когда она пыталась заговорить с ним.

Его самочувствие резко ухудшилось. Кожа покрылась волдырями. Он постоянно кашлял. Врач посчитал, что у него обычная акклиматизация.

В дом начали приходить странные люди. Они беседовали в его кабинете, после чего мужа было не узнать. Лаура предлагала обратиться в полицию, но он наотрез запретил ей кому-либо рассказывать.

Через несколько дней после приезда, Лаура уговорила мужа съездить всей семьей к матери в зеленый рай — город Сорита Де-Лос-Канес на побережье реки Таксо. Здесь прошло ее детство, первый поцелуй с мужем и рождение пока единственного сына.

Маленького Рамона выписали из больницы и, наконец, он мог вдоволь насладиться компанией своего отца.

— Папа в этот раз нашел сокровища? — спросил Рамон, подтягиваясь вперед за подголовник переднего сидения.

— Да сынок, на этот раз настоящее сокровище, — с улыбкой ответил отец.

Рауль включил пятую передачу. Двигатель старенького сиата завизжал захлебываясь бензином. По кузову прошла вибрация сравнимая с восьми бальным землетрясением.

Они двигались в горку по узкой дороге, едва вмещавшей две полосы. Вокруг раскинулись широкие равнинные поля, вспаханные под посадку. Редкие деревья и кустарники в хаотичном порядке усеивали придорожную обочину.

— Папа, а если ты его продашь, мы сможем купить новую машину?

Лаура громко рассмеялась.

— Сынок, у нас еще столько покупок в планах. Пока нас устраивает и эта машина, — ответила она.

— Но она совсем старая и плохо пахнет, — сказал Рамон и скривил лицо.

— Не все сразу сын, — отрезал отец.

Лаура покосилась на мужа и промолчала.

Через минуту первым заговорил Рауль:

— Рамон! Ты когда-нибудь бывал в Перу?

— Конечно, нет! — заинтриговано ответил он.

— Хм, а хотел бы? Дядя Карл нас приглашает.

— Очень! — он подпрыгнул на сидении.

— Перу? — переспросила Лаура.

Рауль незаметно подмигнул.

— Там можно найти много сокровищ: Мачо Пикчу, Ольянтайтамбо. Древние города хранят в себе множество секретов.

— Сокровища из золота и драгоценных камней? — спросила Лаура.

— Сынок! Давай, ответь маме, — с вызовом в голосе предложил Рауль.

— Мама, сокровища это не сундук с золотом. Сокровища — это знания, древние постройки. Вот, например Сфинкс, дороже любого золота.

— Да, Сфинкс всегда в центре, — добавил отец.

— Так что там по поводу Перу, когда отправляемся?

— Вот если закончишь учебный год на отлично, следующим летом и поедем.

— Нет, это не честно, — с недовольством пробурчал Рамон.

— Это не обсуждается молодой человек! — отрезала Мать.

Рамон отвернулся к окну и скрестил руки. Через несколько минут он задремал.

Лаура повернулась и поглядела на сына. Убедившись, что он спит, она обратилась к мужу:

— Может, поговорим о том, что происходит?

— Господи, Лаура не начинай. Все в порядке.

— Ты думаешь, я ничего не замечаю? Ты ведешь себя странно после возвращения. Чего то боишься. Постоянно оборачиваешься, бегаешь к окну после любого шороха. Я боюсь Рауль, за нас. Скажи мне правду. Ты что-то натворил?

Рауль взглянул виновато на жену.

— Я кое-что нашел Лаура, — начал он шепотом. — В катакомбах Великой пирамиды. Артефакт, которого по определению не могло там быть. Его вообще не должно существовать. Это подтверждает все мои теории.

— Что за артефакт?

— Я… я не могу сказать тебе. Его похитили.

Лаура попыталась возразить, но Рауль прервал:

— Это опасно. Я и так сказал тебе слишком много.

— Кого ты боишься?

— Я не знаю, кто эти люди. Они не принадлежат ни одной официальной структуре, но имеют связи везде.

— Что им от тебя нужно?

— Им нужно скрыть любое напоминание о находке. Они чуть не убили Карла. Теперь они охотятся за мной.

— Но ты же сказал, что этого артефакта больше нет.

Рауль указал пальцем в область лба.

— Я знаю то, чего не должен знать, — сказал Рауль и закашлялся, закрыв рот рукой — Чертова простуда.

Он взглянул на ладонь.

— Боже мой, — воскликнула Лаура. — Кровь!

Рауль испуганно метал свой взгляд с ладони на дорогу.

— Это оно! — воскликнул он.

Рауль свернул на обочину, чуть не сбив двух сусликов лакомившихся остатками зерновых злаков на окраине поля. Зверьки в последний момент отскочили в сторону и забрались в норку.

Рамон открыл глаза и наблюдал непонятную картину: отец менялся местами с мамой. На его памяти он ни разу не видел, чтобы она водила машину.

— Вы что делаете?

— Мне нехорошо, — с натяжкой сказал Рауль. Он откинул голову на сидение.

— Разговаривай со мной, пожалуйста, — взмолилась жена.

Машина со свистом рванула по шоссе. До места назначения оставалось не более пяти километров.

— Папа, что с тобой? Тебе плохо? — Рамон потряс отца за рукав.

— Рамон! Сядь и сиди спокойно, — гаркнула мать.

Мальчик хорошо знал этот грозный тон матери. Следующим шагом можно было получить по заднице. Он отсел к окну и замолчал, наблюдая как отец не находил себе места.

Папа беспрерывно кашлял. Совсем недавно Рамон сам кашлял подобным образом. Он решил, что отец, должно быть, заразился от него, когда забирал из больницы сегодня утром. Тогда нужно немедленно торопиться и вести папу к врачу. Несколько недель злосчастных капельниц и сотен таблеток поставят его на ноги. Если Рамон справился, то папа и подавно.

— Выворачивает кости, — пробурчал Рауль и снова начал кашлять.

На этот раз крови было еще больше. Лаура протянула руку и потрогала его лоб.

— Ты весь горишь. Боже мой.

Внезапно встречный автомобиль резко развернулся и перекрыл дорогу. Лаура вскрикнула и надавила на тормоз. Оставляя две черных полосы на асфальте, автомобиль с визгом остановился в метре от возникшей преграды. Рауль ударился головой о лобовое стекло, которое тут же покрылось паутиной трещин.

— Рауль! — закричала Лаура. — Рамон, ты в порядке?

— Да мама! — дрожащим голосом ответил сын.

Она села ближе к мужу и подхватила его голову. На лбу была гематома, кровь лилась по лицу и капала с подбородка ей на руки. Рамон гладил по плечу отца и плакал.

— Рауль, очнись! Прошу тебя! Любимый.

Из чистого до блеска мерседеса медленно вышли двое мужчин. Один был одет в полицейскую форму. Второй в дорогой костюм с галстуком. По щекам спускались четко очерченные бакенбарды. Мужчина положил руки на поясницу, потянулся, рассматривая старинный замок на холме. Сохранившиеся три башни, огороженные каменным забором, возвышались более чем на двадцать метров. Сотни лет назад на подступах к этим стенам лилась кровь, сотни незахороненных тел покоились глубоко в земле в общей могиле. Медленно гниющие кости питали минералами восходящую к солнцу зелень на поверхности.

Незнакомцы медленно подошли к машине. Мужчина с бакенбардами достал пистолет и прицелился. Полицейский резко открыл пассажирскую дверь, схватил Рауля и потянул наружу.

Лаура успела ухватить мужа за вторую руку.

— Нет, отпустите его!

Мужчина свободной рукой оттолкнул женщину в плечо, та отлетела к противоположной двери. Рамон закричал и бросился к матери.

Незнакомец вытащил Рауля из машины, отнес к мерседесу и бросил на заднее сидение. Второй продолжал держать на прицеле Лауру. Рамон прижался к матери и плакал.

Незнакомцы перекинулись парой фраз на непонятном языке. Мужчина с бакенбардами открыл заднюю дверь, схватил Рамона и рывком вытащил из машины. Лаура не успела даже опомниться. Мужчина уносил ребенка, забросив его на плечо как куклу. Рамон кричал и бился в попытке освободиться.

Лаура бросилась следом.

— Нет, стойте! Пожалуйста, умоляю!

Она попыталась приблизиться к сыну и получила мощный удар ладонью по лицу.

— Мама! Мамочка!

Мужчины сели в машину и двинулись по направлению к Мадриду. Лаура, лежала на горячем асфальте и смотрела в след автомобилю, увозившему в неизвестном направлении двух ее самых любимых мужчин.

Она еще не знала, что одного из них видела в последний раз.

* * *

Волк стоял в толпе зевак за натянутым ограждением, наблюдая, как пожарные и спасатели выводили людей из горящего здания. Не оставалось ни малейших сомнений, что старик причастен к пожару.

Совсем недавно на третьем этаже прогремел взрыв. Предположительно взорвались баллоны с газом в больничной столовой.

Зачем бывшему нелегалу на пенсии устраивать переполох в разведке ложным сообщением о бомбе, сбегать в Европу и устраивать поджог в психиатрической лечебнице в захудалом городишке Испании?

Волк пробрался как можно ближе, но так и не смог рассмотреть Лиса среди эвакуированных людей. Возможно, он использовал другой выход для побега. В любом случае оставаться здесь не имело смысла.

В руке Волк держал мобильный телефон и прокручивал его между пальцами.

По дороге к машине он отправил сообщение в Центр, кратко описав произошедшее. Ответ пришел мгновенно: Серебряный Лис должен быть немедленно задержан, до того момента пока его арестует местная полиция.

Ситуация приобрела неожиданный характер и вышла на межгосударственный уровень. Опасность общемировой огласки выросла многократно. Волк должен действовать быстро и четко.

На стоянке Волк не обнаружил свой автомобиль. Оказалось, что впопыхах он поставил машину под знаком запрещающим парковку и добропорядочные полицейские эвакуировали его мерседес на штраф площадку. Как раз вовремя.

Психанув, он швырнул связку ключей об асфальт. Хрупкий пластмассовый корпус брелока сигнализации разлетелся вдребезги. Выругавшись на всех известных языках, он побрел пешком вверх по улице.

В отправленном сообщении Волк умолчал о том, что сам упустил Лиса. Интуиция подсказала ему устроить засаду у здания отеля, несмотря на то, что Лис не соизволил приехать. Дождавшись вечера, он заметил старика, выходящего из соседнего здания хостела. Волк ликовал и пел дифирамбы своей догадливости. Старик специально поселился в соседнем здании, чтобы контролировать происходящее в округе и в случае попытки ареста, выиграть время и сбежать. Волка так просто еще никому не удавалось провести.

Он обязан был задержать Лиса на месте, однако любопытство пересилило, и он решил устроить слежку, чтобы выяснить о намерениях старика. Больше он такой ошибки не допустит. Теперь он знал, где его искать.

* * *

Лис добрался до гостиницы с чувством невыносимой усталости. Мучила отдышка. Метастазы как моль проедали легкие и печень; грызли стенки желудка, пробираясь в кишечник. Он чувствовал, что близок к потере сознания. Каждый шаг превращался в невыносимый подвиг.

Лис прекрасно понимал — скоро будет готов фоторобот. Находиться на улице стало не безопасно.

В такси по радио он услышал, что при пожаре в Парле никто не погиб. Сволочи не собирались признавать смерть Джеймса, иначе придется признать и его существование. Зачем скрывать полуживого старика? Что он мог натворить, чтобы удостоиться такой страшной участи?

Лис винил себя, за то что тридцать лет не интересовался о его судьбе. Теперь он твердо решил, что ни в коем случае не остановиться пока не узнает правду. Он не смог спасти его жизнь, но обязан спасти его репутацию. Чего бы это ни стоило.

Целлюлозная пыль осыпалась с клочка бумаги, которую перед смертью отдал Джеймс. Листок размером с пол ладони выцвел и обветшал. Лис с трудом смог разобрать послание из странных символов. Письменность напомнила Лису египетскую или арамейскую.

Он знал, кто сможет помочь. Рауль Весге — непутевый археолог, повстречавшийся ему тридцать лет назад в Палаццо Консерваторе. Неужели это как то связанно?

Если Рауль Весге еще жив, он сможет ответить на многие вопросы.

Несмотря на то, что Лис поселился в хостеле, ему удалось получить одноместный номер. Это была небольшая комната в темных тонах, с кроватью, шкафом и тумбой. Туалет и душ общий на этаже.

Прежде чем Лис успел расположиться и снять грим в дверь постучали. Он отчетливо помнил, что повесил табличку «не беспокоить» на ручку двери. На цыпочках он подскочил к окну и отодвинул тяжелые шторы. Поток воздуха ударил в лицо запахом тутовых деревьев, разросшихся параллельно тротуару. Безлюдная улица была заполнена под завязку припаркованными автомобилями. Третий этаж и отсутствие выступа под окном не оставляли шансов сбежать.

В дверь постучали вновь. На этот раз стук стал мощнее и требовательнее. Незваный гость, вероятно, видел свет сквозь дверные щели и был уверен, что постоялец внутри.

Лис тихо собрал вещи в сумку. Стук сменился мощными ударами ног. К счастью, несмотря на свою внешнюю хрупкость, дверь была сделана из толстого дерева.

В соседнем номере открылась дверь. Постоялец что-то громко сказал дебоширу, однако после двух приглушенных хлопков упал на пол. Гильзы звонко цокнули об деревянный пол. Стрелок нагнулся и подобрал их. Следующие выстрелы последовали в замок и петли комнаты Лиса. Осколки дерева, смешавшись с остатками краски, разлетелись по комнате.

Стрелок пнул дверь и на этот раз она поддалась. В комнате было пусто и темно. Он медленно вошел, держа пистолет с глушителем перед собой. Нащупал выключатель, и комната наполнилась светом стеклянной люстры.

Убийца обыскал комнату. Заглянул под кровать и в шкаф. За шторами он заметил распахнутое окно. Глянув вниз, мужчина побежал прочь. Громкие шаги стремительно удалялись.

Когда шум стих Лис выдохнул и открыл глаза. Медленно поднялся и выбрался из-под одеяла. Сидя в выемке между двумя половинками матраса, огляделся. Накануне он аккуратно вырезал середину по ширине своих плеч. С заправленным одеялом и подушками, кровать выглядела абсолютно не приметно. Старый трюк сработал.

Вдохнув запах свежего пороха, Лис выглянул в коридор. Из соседнего номера торчали оголенные ноги соседа — неудачника. Лужа крови впитывалась в бежевый ковер. Мужчина не старше тридцати с двумя кучными ранами в области сердца бездыханно лежал на спине. Его глаза были широко распахнуты, а открытый рот застыл в предсмертной агонии. Стрелок определено профессионал.

Когда Лис оказался у двери, ведущей к лестничному проему он замер. Из помещения хозяйственного инвентаря вытекала еще одна лужа крови. Внутри он увидел тело девушки. Ее звали Мари. Они виделись несколько раз, когда девушка прибиралась в комнате. Она была очень приветливой. Совсем еще ребенок. Лис вспомнил ее задорную улыбку.

У стойки администратора лежало еще два трупа. Лис перепрыгнул мертвецов, выскользнул наружу и скрылся в темноте.

Очевидно, своим визитом в лечебницу он взбудоражил серьезных и влиятельных людей, готовых на все, чтобы скрыть существование Джеймса Гаррисона, даже после его гибели. Они недооценили одну важную вещь: единственная преграда способная его остановить — смерть. А с ней Лис давно подружился.

* * *

Здание гостиницы было окружено десятками машин полиции и скорой помощи. Сотрудники правопорядка выставили заслон полукругом, отгородившись от толпы голодных зевак. Огни переливающихся маячков напоминали праздничное лазерное шоу. Несколько групп журналистов поодаль зачитывали репортажи перед камерами.

Волк стоял в стороне и ощущал легкое чувство дежавю. Не прошло и пары часов, а Серебряный Лис снова устроил громкую заварушку. На этот раз с трупами.

Волк ощутил себя игроком второго плана, а этого он никогда не допускал. Нужно действовать максимально быстро, иначе в самые ближайшие часы он получит хорошую взбучку из Центра. И никого не будут волновать отговорки.

В кармане он сжимал одно из поддельных удостоверений, коих скопилось в его картотеке уже с десяток. Если потребуется он может представиться даже астронавтом Европейского космического агентства.

Волк почти год сотрудничал с человеком по имени Карлос, который мог изготовить любое удостоверение личности, неотличимое от настоящего, а также включить несуществующую личность в электронные базы данных. Его услуги были до неприличия дороги, однако щедрое СВР никогда не скупилось на лжи.

Из здания вынесли труп накрытый пледом и аккуратно загрузили в машину. Это был третий за последние двадцать минут.

Проходя мимо журналистов Волк вслушивался в голоса репортеров. Он остановился у невысокой девушки с лейблом местного телевидения на микрофоне. Она нервничала, из-за не успокаивающего кашля. Оператор выругался на нее, после чего та вернулась в боевую стойку.

— Тихий район Мадрида сегодня сотрясла страшная трагедия. В хостеле Рефуджо были обнаружены тела четырех человек. Три сотрудника и постоялец были расстреляны в упор. Убийце удалось скрыться задолго до приезда полиции. О мотивах пока ничего не сообщается, однако наш источник в полиции города сообщил, что подозреваемый в поджоге психиатрической лечебнице в Парле гражданин России Игорь Скобелев, был постояльцем хостела. Задержать его не удалось. Полиция считает Скоболева главным подозреваемым в совершении этого бесчеловечного преступления. Напомню, что до сих пор неизвестны мотивы поджога лечебницы в Парле, произошедшей накануне. Как сообщили в полиции единственный свидетель регистратор Пилар Перес все еще находиться в больнице и не готова ответить на вопросы следователей.

* * *

Такси добралось до больницы практически мгновенно — по крайней мере, Волку так показалось. Он протер глаза, влепил себе пару пощечин и выбрался из машины.

На часах без четверти восемь. Город просыпался. Крыши бетонных великанов, нагревало утреннее солнце. Дороги заполнялись автомобилями с заспанными и зевающими водителями. В офисах выстроились очереди к кофеваркам, а желтобрюхие соловьи дружно допевали утреннюю серенаду.

Госпиталь Беата Анна Мария раскинулся на десятки тысяч квадратных метров, с собственным садом, и фонтанами. Пятнадцать корпусов тесно переплетались системой переходов. Открытый в 1888 году госпиталь первоначально имел название Хейвен и занимался защитой и просветительством бедных сирот.

Волк прошел внутрь и представился полицейским. Благо на этот счет у него имелось и такое удостоверение. Пилар находилась в корпусе «3», предназначенном для пациентов с ожогами.

По пути сюда он получил сообщение от Голованова, в котором содержались рекомендации по допросу Пилар Перес. Этому идиоту было невдомек, что Волк и сам сможет додуматься. Однако в сообщении было кое-что полезное — видео с камер наблюдения психиатрической клиники. Как оказалось сеньора Перес, была не просто свидетелем, а предполагаемым сообщником. Судя по записям, девушка не просто содействовала Лису, а также и защитила его перед бдительным заведующим клиники. У Волка имелся большой опыт по допросу симпатичных представительниц прекрасного пола. Как правило, они не могли устоять перед его шармом и напором. А если не сработает, на этот счет у него всегда имелся при себе шокер на десять тысяч вольт, который он применит без зазрения совести.

Волк поднялся на третий этаж и свернул в коридор по направлению к палате. У двери дежурил полицейский. Широкие плечи мужчины походили на надувные шары. Мускулистые руки собраны в замок перед собой. С таким телосложением полицейский и без здоровенной береты на поясе мог решить любую проблему.

Волк уверенно подошел к двери. Полицейский четким движением преградил ему путь своей грудью. Ни одна мышца на его каменном лице не посмела шевельнуться.

Волк достал удостоверение. Надпись на синей ламинированной карточке гласила «Старший следователь национальной судебной палаты. Мэтью М. Франц»

— Я хочу поговорить с задержанной.

— Меня не предупредили, — холодно ответил здоровяк.

— Я не обязан тебя предупреждать сержант. Прошу не препятствовать следствию.

Хотя ростом Волк был чуть выше, он чувствовал себя просто маленькой девочкой по сравнению с ним.

— Меня не предупредили, — снова сказал здоровяк.

— Сержант, я повторю еще раз. Ты не имеешь права мешать следователю при исполнении. Мне нужно допросить подозреваемую в особо тяжком преступлении.

Волк попытался сделать шаг вперед, но полицейский снова не пошевелился, в итоге он уперся грудью в выставленные замком руки.

— Чье разрешение должно поступить? — сдался Волк.

— Капитана Гарсия Лопеза.

Дверь за спиной открылась, и полицейский попятился в сторону. Из палаты вышла санитарка. В руках она держала сверток грязного белья и полотенец. В открытую дверь Волк успел разглядеть пустую кровать, заправленную чистым белоснежным покрывалом.

— Где сеньера Перес? — спросил Волк.

Санитарка посмотрела на него испуганными глазами и молча пошла прочь. Волк решительно двинулся к двери, но перед ним снова возник чертов бодибилдер. Волк попытался корпусом продавить его внутрь, однако тот словно бетонная стена даже не шелохнулся.

Здоровяк обхватил Волка за плечи, развернул спиной к себе, одной рукой прижал грудь, а другой взял шею в замок. Волк ощутил себя в смирительной рубашке.

— Ну что белоснежка, занервничала? — говорил здоровяк с хрипотой. — Ты думаешь, я такой идиот? Ее увели твои же коллеги полчаса назад, и сказали никого не пускать. А теперь мы их дождемся, и ты расскажешь какой ты следователь.

Он чуть приподнял Волка и воткнул лицом в стену. Убрав руку с шеи, он схватил оба запястья одной ладонью и потянулся к наручникам. Металлические оковы с холодным звоном выскочили из кармана.

Волк выждал момент и резко мотнул голову назад. В затылок вонзился острый бугорок. Прозвучал звонкий хруст. Здоровяк отскочил на шаг назад и упал на задницу. Из его приплюснутого носа хлынули ручейки крови. Удар получился таким сильным, что Волк ощущал, будто у него в затылке образовалась дыра.

Немногочисленные медсестры и санитары с криком бросились бежать.

Волк сделал небольшой разбег и подобно футболисту перед пенальти, ударил еще не пришедшего в себя полицейского в голову. После глухого шлепка, тот вскинул руки вверх, и свалился на пол. К большому удивлению он был еще в сознании. Волк поставил колено на шею и надавил.

Полицейский закашливался в собственной крови, его обессиленные руки пытались схватить Волка в пах.

— Куда они ее повели?

Зрачки поверженного не находили себе места в глазницах. Кровь с дыханием выплескивалась из опухшего рта.

— Отвечай, или задохнешься в собственной крови! — рыкнул Волк и надавил коленом еще сильней на шею.

Здоровяк умоляюще схватился за ногу и похлопал, готовый сдаться.

— Подвал, — прохрипел он.

Волк направился к ближайшему лифту, оставляя противника жадно глотать так необходимый воздух.

Лифт спустился вниз. Двери распахнулись. В лицо ударил запах сырости. Несмотря на большое количество ламп на потолке, свет был приглушен. Помещение оказалось забито мебелью, старыми медицинскими приборами и прочим хламом.

Волк сделал шаг вперед. Двери за спиной захлопнулись. В помещении шуршали крысы, а брюзжащая вода в трубах заглушала доносившиеся голоса. Волк направился в сторону нарастающего звука, минуя один коридор за другим.

На кой черт они увели ее сюда?

Волк свернул в очередной коридор и увидел впереди открытую дверь. Он отпрыгнул за угол и притаился, вслушиваясь в разговор.

Из комнаты доносился женский плач. Пилар Перес сидела на стуле перед двумя мужчинами. Очевидно, это они представились следователями судебной палаты. Один был стар с поседевшими волосами и тонкими бакенбардами, спускавшимися почти до скул. В глаза бросались чересчур начищенные туфли, отражающие свет лучше любого зеркала. Второй носил черные очки и был значительно моложе, высок и худощав. Старик что-то сказал молодому по-немецки и тот вытащил пистолет, нацелив на девушку. Волк не знал языка, однако по интонации без труда определил кто из них главный.

Пилар дышала прерывисто, ее тело заметно дрожало, как после холодного душа.

— Я повторю вопрос, моя дорогая. Зачем он искал его? — спросил старик с сильным акцентом. Его голос был строг и одновременно спокоен.

— Я не знаю, правда!

— Ты его сообщница!

— Нет, он наставил на меня пистолет и приказал делать то, что он скажет. Это правда. Клянусь. Пожалуйста, не бейте меня больше. Я никому ничего не скажу.

Пилар обливалась слезами.

Старик дал сигнал молодому и тот, размахнувшись, ударил девушку кулаком в лицо. Стул накренился и завалился на пол. Пилар ударилась головой о бетонный пол.

— Ты правда думаешь, я куплюсь на твои сопли? — сказал старик. Его голос оставался удивительно спокойным.

Волк приподнял правую ногу, чтобы вытащить пистолет из кобуры, закреплённой на лодыжке. Его охватил ужас — кобура пуста. Возможно, пистолет вывалился во время борьбы с полицейским. Нет никаких сомнений, что люди вооружены и если он выйдет из-за угла, то сразу получит пулю.

Пилар продолжала лежать на полу, задыхаясь пылью. Она стонала и умоляла бога не бить ее.

— Какие сведения пациент передал ему?

— Я не знаю, — сквозь слезы прохрипела она.

Молодой принялся избивать девушку руками и ногами. Она забилась к стене и панически кричала. Мужчина пинал ее в голову и грудь. Его лицо скривилось в гримасе бешенства.

Волк высунул из-за угла телефон и вел видеосъемку. Черт возьми, он сейчас лишится важного свидетеля и все придется начинать заново.

Пилар перестала кричать.

У молодого по губам стекали слюни. Он вытащил пистолет и выстрелил девушке в голову. Кровь выплеснулась на стену.

Волк вздрогнул, телефон вывалился из руки. Мужчины развернулись и встретились с ним взглядами. Волк подхватил телефон. Нацеленное дуло береты уже смотрело ему в голову. Он рванул обратно к лифту. Следом прозвучали два выстрела. Мелкие осколки стены, из того самого места где только что были его глаза, выплеснулись в воздух. Вот это меткость!

Подбежав к лифту, Волк вдавил кнопку. К его негодованию лифт давно уехал. Краем уха он услышал быстро приближающиеся шаги. Волк ринулся к лестницам. Свернув за угол, увидел заветную дверь. Ноги преодолевали по несколько ступеней за шаг. Стрелок бежал следом. Волк слышал его ровное дыхание, как у спортсмена бегуна.

Проскочив несколько пролетов, он увидел двух охранников с фонарями в руках.

— Это он! — воскликнул один.

Волк сделал тщетную отчаянную попытку проскочить между ними. Крепкие мужчины с двух сторон схватили его и прижали к стене.

— Отпустите, придурки!

Охранник ударил Волка коленом в живот, и это спасло ему жизнь. Он нагнулся в агонии и в этот момент стрелок, подойдя снизу, открыл огонь. Охранники свалились и кубарем покатились по лестнице к ногам стрелка. Пули, предназначавшиеся Волку, прошли чуть выше.

У убийцы закончились патроны. Убрав пистолет за пояс, он бросился к Волку. Первый удар пришелся в челюсть. Волк попытался ответить, но получил еще удары в живот и пах. Он вскрикнул. Стрелок нагнул его и бил коленом в голову. Волк подался вперед, подсел под противника, приподнял и бросил через себя. Подростковые уроки самбо дали о себе знать как раз вовремя. Стрелок приземлился на угол ступени, покатился вниз и врезался в трупы. Очки слетели с его лица. На мгновение Волк застыл от удивления. Он не мог оторвать взгляд от глаз молодого убийцы. Они были будто сделаны из стекла, покрытые слоем мелких мерцающих бриллиантов.

Волк пришел в себя и выбежал в ближайшую дверь. Преодолев коридор, выскочил наружу. У центрального входа дежурили две машины полиции, вызванных на подмогу. Волк метнулся к забору и перемахнул на другую сторону. Добравшись до машины, вдавил педаль газа, устремившись прочь.

Сердце отчаянно колотилось. Он никогда еще не был так близок к смерти. После жесткой подготовки в академии СВР он в глубине души хотел поучаствовать в настоящей операции: перестрелки, драки, погони. Он думал, что всесилен. Однако сейчас не чувствовалось ни удовлетворения, ни геройства. Только стыд и страх. Он вспомнил притягивающие бриллиантовые глаза стрелка и по телу пробежал холодок. Ситуация определенно вышла на новый уровень, и ему одному она уже не по зубам.

Глава 6

Лис провел ночь в дешёвом мотеле на окраине Мадрида. Накануне пришлось снова воспользоваться своими навыками перевоплощения, так как по всем местным каналам пестрили его портреты, снятые таможенной службой по прибытии в аэропорт. Он наклеил густые седые усы и бакенбарды. Полностью сжег два комплекта одежды, которые использовал ранее.

Лис стал похож на старого хиппи, верного канонам семидесятых. В голос он добавил американский акцент и горстку хрипоты, чтобы на сто процентов походить на янки. Именно так решил и владелец мотеля, закрыв глаза на будто утерянные в парке документы, в обмен на лишние десять евро.

Он принял обезболивающие. Легкие сжимала острая боль, кишечник отказывался перерабатывать пищу, изрыгая кровавую массу. Уже несколько лет он не испытывал тяжелых физических нагрузок, отчего мышцы нестерпимо ныли. Кружилась голова. Устроившись на кровати, он пытался уснуть и молился, чтобы проснуться.

Джеймс Гаррисон мертв, четверо убиты в хостеле, полиция и неизвестный убийца ищут его, и без сомнения найдут. К тому времени он, возможно, уже не сможет встать с кровати и будет блевать собственными кишками. Это не совсем те приключения, о которых он мечтал. Может, все это было зря? Рано или поздно Джеймс спокойно скончался бы в своей палате, а люди в хостеле были бы живы. Мари закончила бы учебу и стала юристом. На последнем курсе университета, она бы встретила свою любовь и родила красивых малышей. Это была бы полноценная семья с большим будущим, которого у Лиса никогда не было. Теперь же этому не суждено будет сбыться. Девочку похоронят под плач убитой горем матери, и никто не вспомнит, что она когда-либо существовала.

За что умерли эти люди? Неужто за клочок бумаги у него в кармане? Что хранит в себе секрет Джеймса Гаррисона, за который тот обрек себя на тридцатилетнюю каторгу? Во имя памяти Джеймса и людей в хостеле, Лис обязан найти ответ на эти вопросы. Главное чтобы хватило сил.

Все это, безусловно, связано с римским делом 1985 года. Лису удалось найти упоминание фамилии Весге только в Независимом университете Мадрида. Анна Весге Карлитос значилась там преподавателем на медицинском факультете.

Лис в очередной раз раскрыл сверток бумаги, будто надеясь, что он, наконец, заговорит. Но, как и раньше, на него смотрели лишь безликие символы. Они были написаны кровью много лет назад. В некоторых местах виднелись разводы от пальцев.

Диктор на экране телевизора задыхался в негодовании:

«…очевидно, что у него есть сообщники. Взгляните на это фото, оно сделано несколько часов назад в госпитале Беата. Этот мужчина представился следователем, ворвался в палату единственной свидетельницы Пилар Перес и хладнокровно застрелил девушку и двух охранников. Один полицейский серьезно пострадал и находиться в реанимации. Орудие убийства обнаружено на месте преступления. По имеющимся отпечаткам убийцу удалось опознать. В интересах следствия его имя не раскрывается, однако известно, что он также является гражданином России.

Полиция и следователи Судебной палаты задаются вопросом — кто же такой Игорь Скобелев, сумевший поставить в тупик все службы города? Глава русской мафии, или сотрудник спецслужб? Почему он вместе с сообщником устроил настоящий террор в нашем городе? И чего нам ждать дальше, пока эти люди разгуливают на свободе?»

Лис внимательно рассмотрел фото совсем молодого парня, представленным якобы его сообщником. Он хорошо знал методы и уровень подготовки оперативников и спецназа СВР. Убивать Пилар Перес, по меньшей мере, нелогично. Она ничего не знала, и Лису стало, чрезвычайно, жаль девушку. Либо парень дилетант и его за такую оплошность теперь нейтрализуют свои же, либо его просто подставили. В любом случае ситуация вышла из-под контроля. Вопросов становилось больше чем ответов.

В одиннадцать утра Лис был на полпути к университету. Он проезжал по знаменитой и самой длинной улице в Мадриде — Алькала. Ее часто называли испанской Уолл-стрит, из-за огромного количества банков и государственных учреждений. Отсюда можно понаблюдать главные достопримечательности города: Площади Независимости и Пуэрта-Де Соль, а также знаменитый фонтан Сибелес с возвышавшейся над ним фигурой Богини Кобелы, высеченной из мрамора. Она восседала на колеснице запряженной двумя львами.

Лис вспомнил историю о фонтане, прочитанную в каком-то из советских журналов много лет назад. Согласно легенде Богиня любви Афродита из мести превратила во львов Аталанту и ее мужа Гиппомена. Аталанта была знаменита своей красотой и способностью в беге. Каждый претендент на ее сердце был обязан учувствовать в забеге. Он бежал без оружия впереди, когда как Аталанта преследовала его с копьем. Если ей не удавалось догнать бегуна, она признавала мужчину своим женихом, иначе его ждала неотвратимая смерть. Много юношей полегло от ее клинка, пока Гиппомен не придумал, как обхитрить ее. Он взял у богини Афродиты золотые яблоки и во время бега ронял их поодиночке. Пока же Аталанта собирала их, ему удалось отстать и победить в забеге. Гиппомен не отблагодарил Афродиту, и та прокляла обоих влюбленных, заставив вечно тащить на себе колесницу.

Несмотря на величественные современные здания, энергия средних веков окутывала все вокруг. Лису хотелось прогуляться и окунуться в омут истории. Насладится убранством королевского дворца и богатым многообразием экспонатов местных музеев. Не сегодня. Может быть в другой раз. В следующей жизни.

Автономный университет Мадрида, открытый более сорока лет назад представлял собой целый город, с собственной инфраструктурой, студенческими общежитиями и музеями. Лис потратил более получаса скитаний по запутанным улочкам, чтобы добраться до здания факультета медицинских наук.

С помощью специализированного стенда-карты, он добрался до четвертого этажа, где располагалась кафедра медицинского факультета. Коридоры были переполнены студентами разных возрастов и конфессий.

Лис заглянул в первую попавшуюся аудиторию, где ему подсказали, как найти Анну Весге.

Вскоре он отыскал нужную дверь. У кафедры стояли две девушки и что-то мило обсуждали, изредка хихикая.

— Сеньора Весге? — спросил Лис

Девушка с дальнего края поглядела на него с опаской.

— Это я.

— Мы не могли бы с вами поговорить?

— Да, конечно.

Она шепнула спутнице на ухо и та вышла из аудитории. Лис прошел внутрь и прикрыл за собой дверь. Студенческий гул ослаб на несколько десятков децибел.

— Наверное, нам лучше присесть, — сказал Лис и уселся на ближайший к столу стул. Именно здесь решается судьба хороших отметок.

— Прежде чем начать наш разговор, я хочу уточнить одну вещь. Рауль Весге приходится вам родственником?

Анна внимательно осматривала его лицо, затем взгляд опустился на морщинистые руки.

— Кто вы? — спросила она командным тоном.

— Меня зовут Джон Уилкинс. Я журналист и историк. Занимаюсь расследованием одного резонансного дела восьмидесятых. Ищу упоминания о сотруднике британского посольства Джеймсе Гаррисоне, который пропал в восемьдесят пятом. По моей информации ваш отец встречался с ним незадолго до этих событий. Возможно, он смог бы помочь мне.

— Мой отец давно мертв, — сказала она. — Если вы хотите пообщаться об этом, лучше поговорите с моим братом. А теперь извините, у меня скоро начнутся занятия.

Анна встала и указала Лису на дверь.

— Как я могу найти вашего брата?

— Мне бы тоже хотелось это знать. Мы не виделись уже больше года. Наверное, откапывает очередной клад, или просто напивается до полусмерти в сточной канаве. Я прошу вас уйти.

Лис молча вышел.

* * *

Анна сидела на стуле, открыв книгу, и пыталась вчитаться в слова, едва сдерживая слезы. Уже давно она отстранила себя от проблем своей семьи. Хотя никакой семьи никогда не было. Отец умер до ее рождения, мать погибла в автокатастрофе пять лет спустя. Брат всю жизнь прикладывался к бутылке в перерывах между рассказами об отцовском наследии и лечении в психиатрической лечебнице. Несмотря на тяжелое наследство, девушка получила престижное образование, чем несказанно гордилась. Добившись уважения в ученых кругах, она все больше стыдилась своей непутевой родни.

До конца рабочего дня она прибывала в состоянии замкнутости. Отменила все запланированные встречи. К горлу подкатил ком. Словно кто-то сыпанул соли на старую рану, которую она запрятала в глубокий тайник души и зареклась навсегда выбросить ключи.

Около восьми вечера Анна вышла из дверей здания и направилась в сторону парковки. Ее путь пролегал по извилистой алее, идущей под горку. Она освещалась параллельно стоящими светильниками с обеих сторон. Эту тропинку студенты прозвали малой китайской стеной, благодаря визуальному эффекту высоких светильников в ночное время.

На стоянке она села в свой Пежо и завела двигатель. По радио заиграл Дориан со своей любовной балладой.

В зеркало заднего вида она заметила быстро приближающуюся фигуру. Незнакомец подошел к двери и нагнулся к окну. Это был тот самый мужчина, приходивший днем.

Анна пыталась казаться спокойной, тогда как сердце внутри сжалось от страха.

— Простите сеньора, но мне нужно с вами поговорить, — сказал он.

Мужчина опёрся кулаками на дверь и специально надавил. Анну передернуло от многократного хруста его суставов.

— Мы с вами уже обо всем поговорили. Что еще я могу сделать? Мой отец мертв. Оставьте меня в покое! — закончила она, передвинула рычаг скорости и начала сдавать назад.

— А что если я открою вам тайну гибели вашего отца, — крикнул мужчина вслед.

— Я знаю, от чего умер мой отец, — ответила она. — Пожалуйста, не приходите больше!

Анна нажала на педаль и машина со свистом помчалась к выезду.

* * *

Лис остался стоять на месте, наблюдая за тем, как автомобиль выехал на дорогу и через несколько сот метров остановился. Далее он развернулся и помчался в обратном направлении. Колеса остановилась у его ног. Девушка выскочила наружу, ее глаза покраснели. Она с трудом могла говорить — голос дрожал. В руках она крепко сжимала кисточку. Такие используют в своей работе археологи при раскопках.

— Где вы это взяли?

— Давайте сядем внутрь, я расскажу вам все.

Они сели в машину. Анна продолжала крепко сдавливать кисточку, словно та могла исчезнуть.

— Я надеялся, что вы вернетесь, — сказал Лис. — Мне не следовало так бросать ее в машину.

— Боже мой. Я и поверить не могла, что смогу когда-либо увидеть ее, — ей хватило сил разжать запястье. Она провела большим пальцем по обветшавшим буквам. — Мой отец подарил ее маме на годовщину свадьбы. Это их инициалы. Мама хранила ее как реликвию. В свою последнюю экспедицию папа забрал ее с собой и сказал, что потерял. Мама до конца жизни об этом жалела.

Она с трудом сдерживалась, чтобы не разрыдаться.

— Я нашел ее в вещдоках Джеймса Гаррисона.

— Это тот самый сотрудник посольства, который пропал?

— Да. Возможно, ваш отец отдал ее Джеймсу на сохранение.

Лис сочинял на ходу. Он прекрасно понимал, что Джеймс, скорее всего, украл ее в Палаццо Консерваторе вместе с идолом. Только зачем?

— Я не знаю, что и сказать. Спасибо что отдали мне это.

Лис развернул кусок бумаги с кровавыми символами и протянул Анне.

— Вы знаете, что это за символы?

Анна направила на листок свет телефонного фонарика.

— Похожи на египетские иероглифы. Но я в этом не сильна.

— Я нашел это вместе с кистью и решил обратиться к вам.

Анна покачала головой и аккуратно уложила кисточку в сумочку.

— Думаю, о тайнах и символах вам лучше пообщаться с моим братом.

— Вы же сами сказали, что не знаете где он.

Она вздохнула и вытерла платком остатки слез. Машина медленно покатилась к выезду.

— Я отвезу вас к нему.

В течение часа она больше не произнесла ни слова. Анна прибавила громкость радио, чтобы хоть как то заполнить тишину. Лис всматривался в огни ночного города. Погода портилась, ветер ворошил опушки деревьев и нагонял черные тучи с северо-востока.

Автомобиль остановился у трехэтажного здания на окраине Мадрида. Дом выглядел как после артобстрела. Краска давно облезла, кирпичи с краев обтесаны. Окна почернели от грязи, в некоторых и вовсе отсутствовали стекла.

Анна молча вышла из машины. Лис зашагал следом, прихватив с заднего сидения свою сумку.

Внутри чувствовался перемешанный запах кислятины и испражнений. Единственная лампочка на этаже, сквозь толстый слой пыли, с трудом боролась с темнотой.

Анна подошла к двери с номером «3» и громко постучала. Из соседней квартиры высунулась женщина, быстрым взглядом оглядела незнакомцев и оскалила зубы.

— Вы к кому? — спросила она.

— Не к вам, — безразлично ответила Анна.

— Так какого черта ты стучишь, сука? — прокричала она.

Дверь номер «3» резко отворилась. Внутри стоял высокий парень в трусах и мятой футболке. Волосы на голове были похожи на неаккуратный индейский шалаш с вкраплениями седины.

— Бруна, это вообще-то ко мне! Закройся нахрен! — крикнул он.

Женщина, бормоча, захлопнула дверь.

В нос врезался сильный запах спиртного. Рамон еще раз осмотрел гостей. Футболка свисала на его узких плечах как на вешалке. От выпирающего подобно второму носу кадыка поднималась густая щетина.

— Благословляю тебя и твоего жениха сестренка. Что-то еще? — сказала он и ехидно улыбнулся. В верхней челюсти не хватало одного переднего зуба. Остальные пожелтели от многолетнего курения.

— Это он, — сказал Анна, обращаясь к Лису.

— Хэй! Сестренка, а ты точно не перепутала ничего? Я не гей. Или ты полицейского притащила? Никаких запрещенных препаратов нет, кроме пары пачек кокаина и марихуаны, — смех перерос в сильный кашель.

— Тебе нужно проспаться! — презрительно сказала девушка.

Рамон стукнул себя по щекам.

— А чем ты думаешь, я до твоего прихода занимался? А? Пил до потери сознания, прожигал свою жизнь, тратил время на шлюх, предавал святую память родителей своим паскудным отношением, — перечислил он, попутно загибая пальцы рук на каждое утверждение. — Я ничего не забыл?

Глаза Анны налились злостью, смешанной с обидой.

— Ты даже в присутствии посторонних людей не можешь вести себя, как подобает мужчине.

— Мужчине? — переспросил он и шагнул в ее сторону. — Что ты о них можешь знать? У тебя их никогда не было сестричка. А от кошечек и собачек детки не рождаются.

Лис заметил, как ее скулы напряглись. Она достала из сумки кисточку и бросила ему в лицо. Та глухим стуком отскочила от лба и упала под ноги.

Рамон поглядел на упавший предмет и его лицо перекосило.

Анна фыркнула и зашагала прочь.

— Я могу войти? — спросил Лис.

Рамон с презрением взглянул на него и не сводя глаз с семейной реликвии, зашел внутрь.

Квартира была крохотной. Лису показалось, что он очутился на помойке. Повсюду валялась грязная одежда, бутылки из-под спиртного, автомобильные запчасти и еще много всего. Полки шкафов завалены книгами по археологии и истории, античными статуэтками и глиняными горшками. Складывалось впечатление, что пыль здесь не вытирали веками, а проведя в квартире раскопки, можно было натолкнуться на парочку мумий.

Рамон прошагал к дивану, захватил по дороге бутылку пива с комода и уселся разглядывая кисточку.

Лис присел на стул, наблюдая за тем, как трезвость возвращается к парню. В его заспанных глазах загорелось пламя любопытства.

Он в течение нескольких минут крутил в руках кисточку, пытаясь отыскать доказательства подделки.

— Это она! — наконец заключил Рамон.

— Сеньер Весге, я хотел бы…

— Где ты это взял?

В его взгляде читалось гневное недоверие.

— Я не журналист, как я представился Анне. Можешь звать меня Лис. Бывший русский шпион. Ныне преступник, разыскиваемый за поджог больницы в Парле и четыре убийства. Приятно познакомиться.

Лис протянул руку. Рамон поглядел на нее с пренебрежением и не пожал в ответ.

— Да плевать я хотел кто ты. Хоть инопланетянин. Где ты это взял?

— Джеймс Гаррисон. Это имя говорит тебе, о чем либо?

Рамон пожал плечами.

Лис рассказал в подробностях свою историю про знакомство с Джеймсом, и о том какой путь он проделал, чтобы добраться сюда.

Рамон слушал, не перебивая, изредка вздрагивая при упоминании имени отца. Когда речь зашла о похищенном тридцать лет назад идоле, он оживился, вложил ладони друг в друга и смотрел на Лиса, не моргая, то и дело, просовывая язык в дырку между зубами.

— Ты видел этот идол?

— Нет. Должно быть, Джеймс спрятал его и отказался выдать местоположение тайника.

Рамон соскочил со стула и направился на кухню. Достал из холодильника бутылку виски. Содрав одним пальцем пробку, сделал три больших глотка. Далее несколько раз ударил кулаком по стене. Тонкая деревянная перегородка дала трещину. На штукатурке остались окровавленные вмятины от косточек.

— Это они, — заговорил Рамон, всматриваясь в темноту за окном. — Они пытали его на моих глазах, — его голос дрожал от ненависти. — Он ничего не знал. Главным был молодой немец с такими длинными бакенбардами, — Рамон показал на себе. — Я запомнил его голос. Такой успокаивающий и монотонный. Он наставил пистолет мне в лоб, после чего отец умолял. Черт! — Рамон вытер глаза и подошел вплотную к Лису. — Когда они найдут тебя, я хочу быть рядом, чтобы своими руками разбить этим тварям голову.

— Хорошо. Только успокойся, — предложил Лис.

— Успокоится?! — Рамон глотнул еще виски. — Мне было семь лет! Семь гребанных лет! Еще мальчишка. Он был для меня всем — моим героем. Ты не представляешь, что такое видеть твоего героя униженным, валяющегося в ногах, слышать его мольбы.

Лис прошел на кухню и выпил стакан воды. Казалось, кружку не мыли со времен крестоносцев. Рамон успокоился и сидел, свесив голову. Лису сейчас не помешает союзник. По крайней мере, с его помощью пазл начинал складываться.

Рауль и его сын были похищены и доставлены в заброшенную конюшню, где на глазах сына отца подвергли страшным пыткам. Мужчины требовали вернуть идола. Ничего не добившись, полуживого Рауля с сыном выбросили посреди пустыни. Через два дня истощенного мальчика обнаружили спасатели. Все это время он провел рядом с трупом отца. Замкнувшись в себе, Рамон более года провел в психиатрической лечебнице, страдая от кошмаров и панических атак.

Лис закашлял. Спазмы отразились в сердце. Боль окутала грудь. Он выпил таблетку из своего запаса и постарался расслабиться, устроившись в кресле.

— Эй, ты в порядке? Что-то выглядишь хреново — спросил Рамон.

— Ничего. Просто устал.

Лис достал из кармана сверток и протянул Рамону. Тот смотрел на смятый изветшавший клочок бумаги, опасаясь взять его в руки.

— Это послание от Джеймса предназначалось твоему отцу.

Рамон развернул листок, после чего его глаза расширись до размеров грецкого ореха.

— Древнеегипетские иероглифы. Бесспорно. Это глаз, а вот птица. Мне срочно нужен кусок бумаги.

Он открыл тумбочку стола, переполненную различным хламом. Безуспешно попытавшись найти там блокнот, выдернул ящик целиком и выбросил содержимое на пол. Отыскав, наконец, то что нужно он принялся рьяно переписывать иероглифы в блокнот.

— Я еще ни разу не видел такого порядка. Нужно сопоставить их с таблицами иероглифов.

Рамон достал книгу из шкафа, на лицевой стороне которой располагался большой глаз египетского бога Ра.

— Всего восемь символов. Маловато для обозначения местоположения. У египтян некоторые слова могут составлять с десяток символов.

Лис указал на первое изображение, формой похожее на две руки прорастающие друг из друга.

— Это символ души. А вот здесь в конце фигура человека. Он смотрит налево, значит там начало строки. Читать нужно слева-направо.

— И что может обозначать птица? — не унимался Лис.

— Иероглифы читаются не дословно. Чтобы увидеть слова, нужно правильно их группировать. Как раз это я и пытаюсь сделать.

Рамон с невероятной скоростью черкал свой блокнот, перебирая разные компоновки символов.

— Если бы отец мог видеть это…

— Когда я был в Риме, мне показалось, что археологи посмеивались над твоим отцом.

Договорив, Лис задумался, что фраза может быть воспринята как проявление грубости и неуважения. Однако Рамон отреагировал спокойно.

— Они считали, что истина написана на стенах и в каждой строке искали религиозный подтекст. Чертовы педики. Мой отец считал, что письменность нужно понимать буквально. Общество всегда трактует происходящее вокруг исходя из уровня своих познаний. Когда современный человек видит радугу после дождя, он знает — это дисперсия белого света, потому что так учит физика. Первобытный же человек посчитает ее божественным знамением.

— Так в чем состояла его теория?

— В том, что египтяне были хорошими имитаторами. Увидев древние пирамиды, они присвоили их себе, и пытались копировать. Это объясняет, почему из сотен пирамид семь самых древних так сильно отличаются качеством от остальных. Они выстроены из огромных гранитных блоков, а более поздние из мелкого камня и необожжённого кирпича на глиняном растворе. Логично же, что общество со временем должно развиваться. Здесь же, наоборот — деградация.

Лис скрестил пальцы и вытянул руки от себя. Суставы многократно хрустнули.

— Насколько мне известно, у первых фараонов были тысячи рабов. А сами пирамиды строили десятилетиями. Очень медленно. Я читал, что у последующих были с этим серьезные проблемы, в том числе и с финансированием.

Рамон отвлекся от расшифровки символов и повернулся к Лису. Его глаза горели азартом.

— Вот оно — главное заблуждение, которое историки всегда ставят во главе. Вес — единственное, что можно объяснить простым увеличением числа людей. Ага, мать их умники. Обработку камня, точность граней и расположение по сторонам света историки всегда игнорируют, потому что не могут найти логического объяснения. Для них это просто случайность.

Лис улыбнулся и почесал затылок.

— Ты пытаешься разглядеть теорию заговора в супе. Испокон веков человечество наблюдало восход и заход солнца. Достаточно провести прямую линию и получиться восток-запад. Поперечная — север и юг. — Лис указал пальцем на рядом стоящий стол. — С помощью вот этой ножки и нескольких колышков я намечу тебе ровный квадрат любого размера.

Рамон глотнул еще виски и отставил бутылку в сторону. Затем сжал обе ладони в кулаки и вдавил в диван.

— Услышь меня! А как же саркофаги, вырезанные из цельных кусков гранита? Грани, которые настолько ровные и отполированные, что даже сейчас ни один современный завод не справится с такой задачей. А у египтян были только мягкие бронзовые инструменты. Мой отец считал, что строители умели размягчать камень, иначе просто не объяснить полигональную кладку стен в древних городах Мексики, Перу, Боливии и многих других. У нас нет не то чтобы подобных технологий, нет даже физической теории, как размягчить горную породу.

Лис пожал плечами.

— Теория отца неоднократно подтверждалась современниками. Культ Карго. Слыхал об этом?

Лис отрицательно покачал головой. Рамон многозначительно привстал и заговорил:

— Это очень хороший пример, который можно использовать ко всем древним цивилизациям.

В начале сороковых годов, после нападения Японии на Перл-Харбор, американцы вступили во вторую мировую войну. Для снабжения флота им требовались перевалочные базы в тихом океане. В то время на островах Папуа-Новой Гвинеи до сих пор жили абсолютно первобытные племена. Самолеты сбрасывали груза провизии и материалов на островные базы. Островитяне в силу интеллекта посчитали посылки с неба дарами богов. После войны базы забросили и груза перестали падать. И тогда островитяне в надежде снова привлечь божью помощь стали имитировать то, что видели. Они делали наушники из кокосов и говорили в них молитвы в радиовышках, сделанных из тростника. Маршировали с длинными палками вместо ружей, а также изготавливали настоящие копии самолетов из дерева, совершенно не понимая, что это.

— Понимаешь, нет? Это доказательство того, что многие мифологические тексты о богах на колесницах лишь попытка описать примитивными людьми реальные исторические события! Пирамиды были построены задолго до прихода египтян.

— Ну, хорошо. Кем? Летающими инопланетянами?

Рамон пожал плечами и стукнул кулаками в диван.

— Понятия не имею. Главный вопрос не кем, а когда. Если мы сможем ответить на него, тогда можно будет говорить о строителях.

Лис почесал подбородок.

— А как же радиоуглеродный анализ? Насколько я знаю, он и определил возраст пирамид.

Рамон похлопал в ладоши. Очевидно, он получал удовольствие от спора.

— Я ждал этого довода. Радиоуглеродный анализ, которым так хвастаются ученые, не применим к камню. Только к органическим соединениям: кости, дерево, ткани. Но камень не органическое вещество. Можно определить возраст скалы, из которой камень вырезан, а это могут быть миллионы лет. Определить дату обработки невозможно. Пирамидам, может быть, десять и даже сто тысяч лет.

Рамон заметил, как Лис впал в замешательство, и это еще больше подстрекало его продолжать.

— А теперь хочешь я расскажу, как ученные применяют анализ по отношению к каменным постройкам? Они находят окаменелые остатки древних очагов якобы строителей. Либо анализ с костей, найденных захоронений. Получая цифру, приписывают ее возрасту постройки. Это равносильно тому, если я напишу свое имя на стене, а затем разведу рядом костер. Через пять тысяч лет, ученные увидят мое имя на стене, возьмут анализы из останков костра и припишут создание стены мне.

Рамон отвернулся к столу и продолжил работу над символами.

— Все эти доказательства на виду, нужно лишь включить немного логики и забыть все, что говорят в школе. Странам выгодна официальная история, она не влечет много вопросов и самое главное — привлекает туристов. Чем меньше человек знает, тем лучше. Мой отец посвятил жизнь этому. Теперь я знаю — он нашел доказательства, и его убили за это. Больше пятнадцати лет я изучаю его работы. Я уже близок. Я почти готов отправиться в экспедицию.

Лис потер виски.

— У меня от такого потока информации разболелась голова. Я отдохну немного.

Рамон кивнул.

— Нужно верить в людей. Они способный на невероятные вещи… — проговорил Лис, погружаясь в сон.

Глава 7

— Душа, время, утро, сны.

Лис протер глаза, отходя от дремы. Стрелки часов показывали второй час ночи.

— Расшифровал? — зевая, спросил он.

Рамон в замешательстве повторил слова.

Лис выпил таблетку обезболивающего. Печень сдавливала острая боль. Он повернулся на левый бок, ощутив небольшое облегчение.

— Эти слова просто бред, — рыкнул Рамон. — Похоже твой дружок и правда, псих.

Лис ощутил, как в груди кольнуло, но не от пожирающих его плоть метастаз, а от услышанного неуважения к Джеймсу.

— Он под пытками хранил их в секрете тридцать лет. Написал своей кровью на клочке бумаги. Ты уверен, что перевел правильно?

— Можешь не сомневаться. Свое дело я знаю.

Рамон бросил ручку на стол и откинулся на спинку стула, закурив.

Лис указал на пустые бутылки из-под вина, пива и водки, разбросанные по всей квартире.

— Я вижу, как ты знаешь свое дело.

Рамон соскочил со стула.

— Это не твое дело засранец. Заметь ты пришел ко мне, а не я к тебе! Не нравится что-то? Катись отсюда! — он ткнул пальцем в дверь и пнул попавшуюся под ногу бутылку. — Я только зря потерял время.

— Это послание адресовано Раулю. Видимо, ты еще не дорос.

Рамон побелел от злости. Его скулы напряглись. Лис не сомневался, что сейчас в ход пойдут кулаки. И плевать.

Внезапно в дверь постучали. Собеседники оглядели друг друга.

Рамон попытался вымолвить что-то, но Лис отдернул, прижав палец к губам.

Он прошел к окну. На стоянке оказалось пусто. Только обрывки бумаги и пакетов на ветру проносились по асфальту. На окнах висели стальные решетки. Другого выхода, кроме входной двери здесь нет.

Стук повторился с большей силой. Все именно так как было в хостеле.

Дверной глазок отсутствовал. Лис схватил нож с кухонного стола и спрятался за холодильник.

— Кто там? — спросил Рамон.

— Полиция, — ответили за дверью.

Лис уловил нотки немецкого акцента.

— Что случилось офицер?

— Открыть дверь, у меня вопросы.

— Что я нарушил?

— У меня вопросы. Открыть дверь.

— Это не полицейский, — шепотом сказал Лис.

Рамон попятился к столу и широкими глазами посмотрел на Лиса.

— Это они?

Лис кивнул.

Рамон на цыпочках прошел в спальню и вернулся оттуда с бейсбольной битой.

— Не делай этого! — прохрипел Лис. — У него оружие!

Рамон задвинул шторы, встал за шкаф сбоку от входной двери и выключил свет. Комната погрузилась в кромешную тьму. Далее он отдернул дверную защелку.

Лис занес нож к плечу и сжал обеими руками.

Через мгновение дверь открылась пинком. Едва видимый силуэт ступил внутрь. Он двигался мелкими шагами, практически бесшумно.

Открылась соседская дверь. Хозяйка начала кричать, закашливаясь сигаретным дымом:

— Ты что тут гремишь, сука! Эй!

Прозвучал глухой выстрел. Женщина упала на пол с дыркой в голове.

Рамон выскочил из-за шкафа и со всей силы нанес удара. Бита скользнула по руке убийцы. Пистолет выскочил из поврежденного запястья. Рамон нанес еще один удар. На этот раз незнакомец увернулся, и бита воткнулась в стену. Он зашел сзади и впился твердыми пальцами Рамону в область печени. Тот протяжно закряхтел. Пальцы убийцы, будто ковш экскаватора взрыхлили его внутренние органы. Рамон выпрямился, словно оловянный солдатик. Бита выпала из рук.

Лис выскочил из убежища с занесенным лезвием. Убийца резко развернул Рамона на сто восемьдесят градусов и толкнул в его сторону. Обнявшись как влюбленные, они упали на пол. По счастливой случайности нож чуть не вонзился Рамону в живот.

Они попытались подняться. Перед лицом сверкнула вспышка. Пуля пролетела между головами и застряла в стене. Убийца промахнулся намеренно. Любое неосторожное движение и следующая пуля полетит в голову. Лис не сомневался, именно этот человек искал его в хостеле.

Несмотря на темноту, на убийце были одеты солнцезащитные очки.

В следующие несколько секунд из коридора послышись приближающиеся шаги. В проеме появилась фигура. Зажегся свет.

Первое, что заметил Лис: чистые до блеска туфли, отражающие свет, словно покрытые тонким слоем жидкости.

Убийца был похож на голодного льва, ожидавшего команды хозяина разорвать свою жертву. Молочно-белые волосы горкой лежали на лбу.

— Гюнтер, если кто пошевелиться стреляй. Но только в ноги, — сказал пожилой мужчина.

Лис подметил, что эта фраза специально была сказана для устрашения. Немцы никогда не будут говорить между собой на ломаном испанском.

Дорогой костюм угольно-черного цвета идеально сидел на пожилом мужчине, будто он в нем родился. У него был широкий подбородок, отчего лицо напоминало спелую грушу. От висков тянулись аккуратно выстриженные седые бакенбарды.

Мужчина достал из кармана белоснежный платок и накинул на ладонь. Затем подвинул стул ближе, прикоснувшись к нему через платок. Подстелив его сверху, он уселся, закинув ногу на ногу.

Рамон сжал ладони в кулаки до дрожи и упер в пол.

— Это ты. — вымолвил он. Его зубы сжались подобно стальным тискам. Лицо побелело от ненависти.

— Филипп Нойманн, очень приятно, — произнес он и вложил руку в руку, имитируя рукопожатие. — Итак, друзья мои не скрою, что я в приятном предвкушении и чувствую такой прилив сил, о котором, кажется, давно позабыл.

— Я достану тебя, клянусь.

Нойманн взглянул на Гюнтера и прищурился, словно где-то рядом играла раздражающая музыка. Убийца моментально прочитал во взгляде хозяина приказ. Гюнтер выстрелил. Пуля попала Рамону чуть ниже колена, выплеснув на пол сгустки бордовой крови.

Рамон закричал. Лис вытащил из подручного хлама залежалую кофту и приложил к ноге. Раненый подхватил спасительную ткань и надавил на кровоточащую дырку.

— Соседи вызвали полицию! Вы не успеете уйти, — сказал Лис.

— Вызвали, — согласился Нойманн. — Я отменил.

Рамон шипел сквозь зубы от ненависти и пульсирующей боли.

— Признаться, я поверил в то, что англичанин на самом деле свихнулся на лекарствах. Что я только с ним не делал все эти годы. Я видел его чаще, чем своих собственных детей и все это время он притворялся. Обвел меня вокруг пальца. Невероятная выдержка. Честно говоря, я очень расстроился, узнав что он погиб.

Нойманн поднял голову в потолок, отдавая дань уважения погибшему врагу.

— Кто ты? — спросил Лис.

Наступило молчание.

— Я тот, кому человечество поставит памятник.

Нойманн откинулся на спинку стула.

— Джеймс кое-что передал тебе, я хочу это получить.

На его лице появилась искренняя улыбка.

— Да пошел ты тварь! Ты ничего не получишь, ясно!? — выкрикнул Рамон.

Если бы взгляд убивал, Нойманн был бы уже трупом.

— У тебя был ты такой потенциал мальчик мой, а ты спустил его в унитаз. Прям как твой отец.

Рамона словно ударило током.

— Не смей так говорить о моем отце!

Совершенно позабыв о ранении, молодой парень бросился к Нойманну. Выброшенные вперед руки, готовы были разорвать в клочья обидчика.

Удар произошел настолько молниеносно, что Лис даже не заметил движение руки. Рамон рухнул на пол лицом вниз с покрасневшей гематомой на щеке. Гюнтер вытер кровь с кулака об брюки и вернулся в исходное положение с нацеленным оружием Лису в голову.

Нойманн с неодобрением взглянул на подчиненного. Скорее всего, это было связано с тем, что тот необдуманно поступил со своими брюками.

— Итак. Мне повторить вопрос? — обратился Нойманн к Лису.

Рука Рамона шаркнув по полу, добралась до лица. Парень потрогал опухшую щеку, затем языком провел по оставшимся со стороны удара зубам.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь.

Нойманн тяжело вздохнул.

— Я крайне негативно отношусь ко лжи. У меня на нее аллергия, — Он протянул дрожащую руку. — Видишь? Тело сразу реагирует. — он достал из кармана еще один белоснежный платок и протер слегка запылившиеся туфли. — Я знаю зачем ты здесь Лис, и признаться твоя история не оставила меня равнодушным. Она настоящая — мужская, так сказать.

Лис подумал о Михаиле. Неужели он проболтался? Если так, его наверняка арестовали. Плюс еще одна жизнь, загубленная его авантюрой.

— Джеймс увидел в тебе возможность освободиться. Я рад за него — он умер в спокойствии. Но теперь нужно думать о живых.

Лис подметил его необычно спокойный тон разговора. Монотонная речь ни на секунду не сбавляла величину октавы. Создавалось впечатление, что всего его слова произносил компьютер.

— Мой дорогой друг. Не будем тратить время на бессмысленные разговоры. Отдай мне, то что передал тебе Джеймс. Иначе я буду вынужден убить тебя.

Лис ехидно улыбнулся.

— Убей. Совсем скоро я все равно умру.

Нойманн одобрительно кивнул.

— Мне бы таких — идейных. В наше время молодежь совсем слабая. Им нельзя довериться. Но ты не просто так пришел сюда, не так ли?

Нойманн опять взглянул на своего цепного пса. Гюнтер подскочил к Рамону и ударил его кулаком в лицо. Затем поставил тяжелый ботинок поверженному противнику на шею и надавил. Рамон рефлекторно схватил душителя за ногу и попытался высвободиться. Гюнтер присел и с размаху вонзил дуло еще теплого пистолета в рану на ноге. Рамон истерично закричал. Гюнтер еще сильней сдавил ногой шею, и крик превратился в протяжный стон.

— Тебе еще рано умирать мальчик. Расскажи мне. Или умрешь, а до утра не станет и твоей сестры.

Рамон замер и перестал сопротивляться.

— Ты же помнишь, я всегда добиваюсь своего. Так или иначе.

— Душа…! — прошептал Рамон. — Сны…!

— Душа, время, утро, сны, — нехотя повторил за него Лис.

Нойманн в недоумении развел руками.

— Что это значит?

— Эти слова он передал мне на бумаге. Зашифрованные египетскими иероглифами. Поэтому я пришел к нему. На столе под книгой листок. Взгляни сам.

Нойманн подошел к столу и вытащил листок. Несколько секунд он молча изучал его и потом заключил:

— Перевод верный, — он склонился над Рамоном. — Сообщение могло быть адресовано только тебе. Это подсказка, которая указывает на местонахождение идола. Говори, где он?

Предположения Лиса подтвердились. Тридцать лет Джеймс охранял тайну, подвергаясь мучительным истязаниям Филиппа Нойманна. Очевидно, для них обоих идол имел огромное значение. Но почему? Что такого особенного может быть в обычной каменной статуэтке, чтобы агент британской разведки МИ-6 Джеймс Гаррисон отдал свою жизнь за возможность сохранить ее местонахождение в тайне?

В тот момент когда Джеймс передал Лису послание, он наконец почувствовал облегчение. Его миссия закончилась. Он передал всю ответственность за сохранность идола — самое дорогое что у него было. Лис уверен, что послание не могло предназначаться Рамону Весге, оно предназначалось ему. Джеймс видел в Лисе родственную душу. Поэтому он спас его из темницы тридцать лет назад, поэтому он доверился ему сейчас. Лис обязан закончить его дело. Нужно только выбраться отсюда живым и продержаться на таблетках достаточно долго, чтобы решить головоломку и найти идола. Лис не должен подвести Джеймса, только так он сможет отплатить ему сполна.

Гюнтер надавил ботинком на шею молодому парню.

— Я… я не знаю, — обессилев, прохрипел Рамон.

Гюнтер еще сильней надавил на кровоточащую ручьем рану. Рамон вздрогнул и затих, потеряв сознание.

Нойманна мучила отдышка, он прищурился и положил руку на грудь.

— Не только я на грани, не так ли? — заметил Лис.

Гюнтер повернулся в сторону хозяина в надежде услышать команду на уничтожение.

В глазах Лиса потемнело.

Прогремел выстрел.

* * *

Голованов сидел за своим компьютером. Через закрытые жалюзи прорывался тусклый свет фонарей. Он протер уставшие глаза; выпил успокоительное; посмотрел на дрожащие пальцы.

Только что он совершил самый смелый поступок в своей жизни. Назад дороги нет. Если его план сработает никто никогда не узнает, на какое преступление он пошел.

А если план провалиться? У него защемило в груди от страха. В таком случае будет совсем немного времени, чтобы исправить все самому.

На экране компьютера высветилось сообщение об успешной доставке письма. Голованов вытер пол со лба. Назад дороги нет.

Он еще раз проверил свой почтовый ящик, чтобы убедиться, что все сообщения с поступившими ему инструкциями надежно удалены. Конечно, при желании программисты с ФСБ смогут их восстановить, но это, вероятно, только в том случае если выясниться, что именно он стоит за последними событиями в Мадриде и здесь — в управлении СВР.

Несколько дней назад на него вышла одна организация, работающая под эгидой ООН. Как оказалось, она обладала большими возможностями влияния на руководства множества государств. Однако в России столкнулась с кучей бюрократических сложностей, не позволивших существенно влиять на руководство. Но с Головановым они сумели найти точки соприкосновения и договориться на взаимовыгодных условиях.

Совместный план начал притворяться в жизнь этим утром сразу на двух фронтах. С их помощью Голованов произвел задержание предполагаемого сообщника Лиса Михаила Третьякова — сына одного из покойных соратников Лиса по службе, тем самым заработав похвалу от Мамонтова. В свою очередь в Мадриде Волк оказался дискредитирован и обвинен в тройном убийстве. Все оказалось сыграно как по нотам, и Голованов не мог нарадоваться такой удаче.

Узнав о произошедшем, Мамонтов пришел в бешенство, потребовав немедленно переправить Волка в Москву для допроса. Голованову этого оказалось мало. Несколько минут назад он отправил еще одно зашифрованное сообщение и наделся, что своими действиями не доставит больших хлопот своим новым друзьям. Тем самым, он навсегда избавиться от нежелательного свидетеля и кровного врага. В СВР следом нагрянет серьезная проверка высшей инстанции ФСБ, и тогда выясниться благодаря кому этот питерский сосунок получал свои преференции. Мамонтова возьмут за задницу вместе с его старым дружком — папашей Волка. А Голованов тем временем победно вернется в Москву с задержанным преступником.

Он не будет посвящать своих новых друзей небольшим корректировкам плана. Так или иначе, каждый сам за себя.

Взглянул на часы, Голованов собрал вещи и еще раз проверил — все ли сообщения стерты. В очередной раз, убедившись в своей полной безопасности, он отправился на стоянку к своей машине. Нужно не опоздать на самолет.

* * *

Когда ситуация накалилась до предела Волк понял, что дальше медлить нельзя. Он слишком сильно облажался за последние сутки, чтобы позволить убить его главную цель и испортить репутацию оперативника — сына своего легендарного отца, которому все по плечу. Волк не мог этого допустить. Лучше уж сдохнуть в бою, чем трусливо вернуться на родину с провалом. По крайней мере, мертвых чтут при любом исходе.

Он высунул руку из дверного проема и щелкнул выключателем. Комнату накрыла тьма.

Волк пригнулся и рванул вперед с заряженным шокером в руке. На этот раз он усвоил первый урок — не стоит пытаться побороть голыми руками человека с бриллиантовыми глазами. Как и предполагалось, секундное замешательство противника дало ему небольшое преимущество.

Гюнтер развернул оружие в его сторону и выстрелил. Пуля пролетела над головой Волка. Он вытянул шокер вперед и вдавил кнопку. Устройство затрещало, выплевывая голубые искры. Он попал точно в намеченную цель — ложбинку между шеей и головой. В свете извергающихся искр Волк заметил, как сквозь черные зеркала очков загорелись ярким светом глаза, словно маяки на одиноком острове посреди океана.

Гюнтер сжал скулы, из-за рта потекла прозрачная струйка. Однако ликование Волка о молниеносной победе было недолгим. Десять тысяч вольт вопреки всем его ожиданиям и здравому смыслу не сломили убийцу. Мгновение спустя, трясясь от чудовищной боли, Гюнтер поднял пистолет и нацелил Волку в грудь. Быстро оценив свои шансы, он отскочил в сторону. Шокер выскочил из руки.

Комнату озарил луч фонарика. В его блеске Волк заметил на полу нож. Схватив рукоятку, он кувырком бросился к источнику света. Путь преградило дуло пистолета, направленное ему в лоб. Волк разглядел в стрелке того самого старика с седыми бакенбардами. В руках он держал небольшой шестизарядный револьвер. Его лицо в приглушенном свете явило озлобленную гримасу. Гюнтер стоял сзади, прицелившись, в ожидании команды хозяина. Невероятно, но он выглядел абсолютно сконцентрированным. И это после десяти тысяч вольт?

Волк ощутил полную беспомощность. Нож выпал из ладони. Он вскинул руки в стороны, ознаменовав свой проигрыш. Черт возьми, он не был готов умирать. Еще слишком рано.

Нойманн взвел курок. Волк открыл рот, чтобы выкрикнуть мольбу пощады, однако в следующий момент старик как подкошенный свалился на пол к его ногам. Волк заметил Лиса, сжавшего в замок ноги старика. Гюнтер направил пистолет на новую жертву, посмевшую помешать хозяину, пристрелить неизвестного рэмбо. Прежде чем убийца успел надавить на спусковой крючок, его пронзил импульс электрического тока.

Волк, быстро осознав свое неожиданное спасение, метнулся к Лису, схватил его за плечи, попутно пнув лежащий возле старика револьвер за тумбу. У выхода Волк заметил лежащего на полу Гюнтера в конвульсиях. Испанец с окровавленной ногой держал в руках шокер, продолжая снабжать убийцу порцией электронов. Значит, все-таки он человек.

Волк схватил Лиса под руки и дернул на себя.

— Валим отсюда, скорей! — бросил он по-русски нерадивому старику.

Лис ухватился руками за дверной проем.

— Нет, подожди, — сказал он, обернувшись на Рамона.

Силы были не равны. Волк отдернул Лиса как тряпичную куклу, и они вместе побежали к выходу.

— Не дрыгайся или пристрелю, — рявкнул Волк, не успев осознать, что пристрелить ему попросту нечем.

Снаружи Волк забросил заложника в машину, сел за руль и надавил что есть мочи на педаль газа. Колеса мерседеса заверещали по сухому асфальту. Свернув за угол, он смог облегченно вздохнуть когда, наконец, ощущение цели на затылке его покинуло.

Машина выехала на автостраду, и Волк сбавил скорость до максимально разрешенной. Он смотрел прямо, скулы были крепко сжаты, ноздри широко раздувались от каждого вздоха. Сердце бешено колотилось в груди.

* * *

Лис сжимал в руке помятую визитку отеля Де Саламанка, выпавшую у Нойманна из кармана пиджака. На оборотной стороне рукой регистратора был прописан номер «33».

— Убьют его, — сказал Лис.

— Чихать я хотел.

Волк набивал на руле кончиками пальцев мелодию в такт музыке из колонок.

Лис сидел молча всю дорогу. Пустым взглядом он отсчитывал белые полоски разметки, бегущие по дороге. В мысли закралась безысходность. Это конец. Не было ни желания, ни сил сопротивляться молодому оперативнику. Впереди: отправка на родину и тюрьма. Если он конечно доживет.

Через двадцать минут они припарковались на пустынной, плохо освященной улице.

Лис давно научился скрывать свою боль в секрете от окружающих. Но сейчас чувствовал себя отвратительно. При побеге удалось захватить свой рюкзак. Он принял лекарства. С каждым следующим разом их эффективность снижалась. Болезнь прогрессировала. Сколько еще он сможет бороться?

— Иди за мной, — сказал Волк и вышел из машины.

Лис повиновался. Снаружи он вдохнул свежий запах листвы, от нависших над проезжей частью веток дуба.

Они в здание и поднялись на второй этаж. Волк шел следом, указывая направление.

Лис медленно шагал по бетонному полу. Тусклый свет. В воздухе витал ядовитый запах сырости и пота. Где-то вдалеке слышался лай голодных собак. Сквозь глубины разума наружу вырывались крики мольбы и отчаяния замученных заключенных римской тюрьмы. Уши резал скрежет ломающиеся о бетонную поверхность ногтей в тщетных попытках выбраться из своих темниц. Коридор казался бесконечным. Каждый шаг сопровождался мощным ударом конвоира. Дойдет заключенный до камеры или нет, зависело от его настроения. Некоторые так и не вкусив узнической жизни, погибали прямо здесь — в коридоре смерти. Лужи засохшей крови на холодном бетоне, превращались в почерневшие пятна. Конвоир шагал сзади, продолжая наносить удары по ногам деревянной дубинкой. Икры раздулись настолько, что палка утопала в них, словно в тесте. Упасть значит быть забитым насмерть. Только эта мысль держала на ногах, только она помогала выжить.

— Эй, дедуля! Ты что уснул? — Волк толкнул Лиса плечом, выводя из прострации. — Вот дверь.

Они вошли. По количеству пыли и запаху Лис сразу определил, что в квартире не бывали как минимум несколько недель. Волк захлопнул дверь. Пройдя к холодильнику, он достал бутылку будвайзера.

— Слава тебе господи, святой Иосиф и дева Мария, — прошептал он, делая спасительные глотки.

Лис устроился на диване.

— Ты смотри только не помри мне тут.

Лис не ответил. Да и не мог. Он с трудом держал голову ровно, казалось, по его венам вместо крови текло вязкое моторное масло.

— Слушай, у меня здесь аптечка есть. Может тебе аспирин?

Лис просунул руку в сумку, нащупал шуршащую упаковку и выдавил еще две таблетки. Волк поставил на стол перед ним стакан воды. Допив несколькими глотками пиво, он зашвырнул булку через всю комнату в ведро.

— Гол!

Через двадцать минут Лис ощутил, как жизненная энергия потекла по телу, борясь с проклятой болью.

Волк копошился в ванной комнате. Расслышав звуки стучащей керамической плитки, Лис понял, что тот открывал тайник. Еще тридцать лет назад контрразведка в первую очередь обыскивала ванную комнату на наличие тайников. Вот чайник.

Когда он вышел, в руке лежала стопка паспортов.

— Оклемался? Еще бы. Я не для того залез по горло в дерьмо чтобы ты мне тут кони двинул, — Волк засунул паспорта за пазуху и глотнул еще пива. С тех пор как они пришли сюда, это была третья бутылка. — Бесит меня вся эта ситуация. Псих в очках устроил настоящую бойню в госпитале. Я еле ушел. А теперь я главный подозреваемый. Центр просто с ума сходит. Кто эти чертовы маньяки, а?

— Тебе будет не интересно. Через пару часов ты все равно от меня избавишься.

Волк сделал глубокий глоток и отрыгнул.

Молчание прервал телефонный звонок. Волк подозрительно взглянул на экран. Переговорив с собеседником в соседней комнате, оперативник вернулся с ошарашенным лицом. Молча собрав вещи, он махнул Лису рукой на выход.

* * *

Через пятнадцать минут они припарковались недалеко от фонтана Сибелес.

Подсвеченная фонарями мраморная статуя выглядела, будто из чистого золота. Редкие автомобили на улице Плаза Сибелес безуспешно пытались заглушить бурное журчание воды.

Волк нервничал. Озирался на каждый проезжающий автомобиль. Достав бинокль с бардачка, он рассматривал окрестности. Под подозрительный взор также попали крыши всех соседних зданий.

— Это ловушка, — сказал Лис.

Волк с недоумением взглянул на него.

— Запомни, в разведке ничего не бывает просто так.

— Да пошел ты со своими советами, — буркнул он и снова уставился в бинокль.

— Я знаю, о чем говорю.

— Ты? — Волк презрительно прищурился. — Я изучил твое досье, все операции. Провал в Риме. Плен. Отстранение от службы. Работа в посольстве ГДР и там провал. Да с твоим послужным списком только на стену позора. Нашел, кого учить.

Лис отвернулся к окну и улыбнулся, взглянув в отражение собственных глаз. Создавалось впечатление, что он поговорил с самим собой образца восемьдесят пятого года. Пренебрежение к чужому мнению и слепая уверенность в себе. Действия Волка с легкостью читались наперед.

С противоположной стороны фонтана припарковался черный автомобиль. Из него вышли трое мужчин и встали цепочкой, внимательно осматривая окрестности.

Лис достал с заднего сидения сумку, приготовившись к выходу. Глаза Волка метались из стороны в сторону от испуга. Он проглотил ком и заметив взгляд Лиса, попытался успокоиться. Дрожащими голосом скомандовал выйти.

Они направились к фонтану. С каждым шагом Волк отдалялся назад на несколько сантиметров. Ноги волокли хозяина помимо его воли.

Лис на мгновение позавидовал его молодому телу, с помощью которого можно было без труда сбежать в ближайшую подворотню.

— Что мне делать? — с трудом вымолвил Волк.

— Спрячь свой страх. Если побежишь, тебя пристрелят.

Тот, кого он называл Головановом стоял в центре. Мужчина был невысок и худощав. Глаза заслоняли черные очки с прямоугольными линзами. Под носом находилась толстая, коричневая родинка с торчащим веером волосинок, скрюченных подобно хвостику свиньи. По бокам стояли ребята из спецназа, что читалось по их внешним признакам без особых проблем. Лису даже показалось что они близнецы.

Когда они подошли вплотную, Волк взял себя в руки и натянул улыбку. Спецназовец вышел вперед, взял Лиса под руку и сопроводил в машину. Лис чуть приоткрыл окно, чтобы послушать разговор.

— Спасибо ребята, что облегчили мне работу, — начал Волк, указывая на переданного заложника. — Я бы и сам мог его доставить, но раз вы здесь, тогда я еще успею вылететь в Париж.

— Задержать, — сухо сказал Голованов.

Волк вскинул руки вперед.

— Эй, эй. Вы что творите?

— Попытка побега, — констатировал Голованов.

Спецназовец подобно разбойнику с дикого запада выхватил пистолет и направил Волку в живот.

— Если двинется, стрелять на поражение.

Волк упал на колени и убрал руки за затылок.

— Стоп, стоп, стоп парни. Это какая то ошибка. Свяжите меня с Мамонтовым срочно. Он все объяснит.

Голованов сделал шаг вперед и что-то прошептал ему на ухо. Волк впал в ступор. Спецназовец поддел его за руку и сопроводил в машину. Парня усадили сзади с противоположной от Лиса двери. Посредине уселся широкоплечий здоровяк. Голованов сел на пассажирское сидение.

Машина медленно покатилась вниз по бульвару. На горизонте появились первые лучики солнца. Небо окрасилось в ярко красные тона.

Голованов обратился к Волку.

— Адрес?

— Гойя, 27, — нехотя ответил он.

Голованов разочаровано вздохнул.

— Максим Александрович, зачем все усложнять? Это не в твоих интересах.

Голованов подал сигнал спецназовцу. Тот резким движением схватил шею Волка в замок. Парень закряхтел, ухватившись за мощную руку.

— Квартира, в которой ты проживал по улице Гойя, была взломана испанской контрразведкой несколько часов назад. Тайника с документами там не обнаружили.

Спецназовец припустил захват. Волк сделал спасительный вздох. Кожа на лице покраснела.

— Я знаю, — салютовал Лис. — Отель Де Саламанка.

Голованов презрительно посмотрел на Волка.

— Вы правильно делаете, что сотрудничайте с нами Игорь Александрович. А подробнее?

— Тайник под ванной, восьмая плитка слева. В номере живет его подружка, — говорил Лис. — Мария. Черные волосы, рост сто семьдесят. Парикмахер.

Голованов одобрительно кивнул.

— Отличная наблюдательность.

Он подал сигнал спецназовцу и тот отпустил Волку шею. Парень закашлялся, покосившись растерянным взглядом на Лиса.

— Ей богу, любитель. Поди, каждая шлюха в Мадриде знает, где у тебя храниться секретная информация. Ты позор СВР, ты позор России. Что скажет твой отец, когда сыночка посадят за измену? Ах, да. Сядет вместе с тобой.

Волк глубоко дышал, массируя ладонью шею. Голованов метнул на него победный взгляд.

Лис сжимал в руке визитку. Он еще не совсем понимал, что задумал.

Разве ему есть что терять?

Через полчаса машина припарковалась у пятиэтажного здания, выложенного красным кирпичом.

— Это здесь? — спросил Голованов.

Лис с наигранной уверенностью кивнул.

Они вышли на улицу и сквозь толпу прохожих протиснулись к входу. Далее группа поднялась на лифте на третий этаж и вышла в коридор.

Лис подметил, что темно красный ковер, растянутый по всей длине отлично скроет следы крови.

— Иди вперед, — гаркнул спецназовец и толкнул Волка пистолетом в область правой почки.

Лис и Волк остановились напротив номера «33». Спецназовцы расположились за их спинами. Голованов остался в стороне, протирая тряпочкой запотевшие очки. Он абсолютно не скрывал своей радость от долгожданной победы.

Спецназовец вытащил из-за рта жвачку и приклеил на дверной глазок.

Волк покосился на Лиса в ожидании какого-нибудь разъяснения.

Лис постучал в дверь. Через несколько секунд из комнаты послышались отчетливые приближающиеся шаги. Затем повисла невыносимая тишина, которую прервал звук затвора пистолета.

Лис резко толкнул Волка, и они оба свалились на пол. Когда растерянные спецназовцы подняли свой взгляд на дверь, оттуда уже вылетали ошметки деревянной стружки. Первая пуля пробила голову спецназовцу насквозь. Здоровяк рухнул на пол с размозжённым лицом.

— Ползи! — гаркнул Лис.

Второму спецназовцу повезло. Он успел отскочить в сторону, отстреливаясь. Пули вонзились в деревянный косяк.

Волк и Лис быстро проползли по полу несколько метров, вскочили на ноги и метнулись в сторону лестниц.

— Стоять! — беспомощно крикнул спецназовец, не рискуя отвести пистолет от двери.

Они оказались у лестницы, когда заметили Голованова. Тот суетливо достал оружие и прицелился. Беглецы спрятались за стену.

— Сюда нельзя, — констатировал Волк.

— Боковая лестница, — указал Лис.

Они рванули к дальнему окну.

Спецназовец тяжело дышал. Мокрой от пота рукой сжимал стальную рукоятку. Медленно отходя назад, он не сводил глаз с прицела. Тот, кто невероятным образом расстрелял его напарника практически вслепую, таился за дверью и мог в любой момент выскочить и пристрелить его.

Беглецы выбрались на металлическую площадку эвакуационной лестницы и захлопнули окно.

Дверь комнаты медленно открылась. Оттуда на мгновение высунулось лицо. Спецназовец успел разглядеть только кончики солнцезащитных очков, после чего наружу выскочило черное дуло изрыгая огненные вспышки. Спецназовец в последний миг успел нырнуть на лестничную площадку, избежав смерти.

Внезапно окно разлетелось вдребезги. Волк упал на одно колено. Его лицо перекосила гримаса боли. Из левого предплечья сочилась кровь. Лис схватил его за вторую руку и потянул на себя, уводя из зоны поражения. Следующий выстрел попал в стальные перила, выбросив горячие искры.

— Бежим, быстрее, — крикнул Лис.

Волк спрыгивал по стальным ступенькам, еле сдерживая крик. На втором этаже они замерли перед обрывом на высоте пяти метров от земли. Стальные трубки перил были обуглены от сварки. Должно быть, владельцы здания обрезали лестницу, чтобы защититься от воришек. Окно второго этажа оказалось забито деревянными досками.

Они в ловушке.

— Да чтоб тебя! — воскликнул Лис.

Волк побледнел, крепко сжимая рану рукой. В ложбинках между пальцами стекала теплая кровь.

Из-за угла здания выбежал запыхавшийся Голованов и единственный оставшийся в живых спецназовец.

— Ты завел нас в ловушку! — в бешенстве закричал Голованов. — Попытка побега!

Спецназовец прицелился. В следующий миг над головой Лиса прогремел выстрел, и спецназовец с дыркой в голове свалился на асфальт, подмяв под собой крохотного Голованова. В окне третьего этажа Лис заметил отблеск черных очков Гюнтера. Убийца перевел пистолет на Волка. Лис бросился вперед и закрыл окровавленного парня своим телом.

Прохожие с криками разбегались в стороны.

Выстрела так и не последовало. Гюнтер замер взяв Лиса на прицел.

Голованов с трудом пытался выбраться из-под тяжелого трупа. Его лицо и волосы пропитались кровью и остатками мозговой жидкости.

Заметив движение, Гюнтер выстрел. Пуля попала спецназовцу в живот. По всей видимости, убийца рассчитывал поразить неудобную цель сквозь мертвое тело. Однако кости спецназовца оказались спасительным бронежилетом для Голованова. Дотянувшись рукой до пистолета, неудавшийся оперативник открыл беспорядочный огонь по зданию.

Гюнтер спрятался внутри. Куски кирпичной стены и осколки разбившихся окон подобно песчаной буре заполонили улицу.

Лис обхватил рукой, побелевшего от потери крови Волка, и спрыгнул.

Они приземлились на твердый асфальт. Волк завопил от боли. Голованов выполз из-под трупа и с пустым магазином побежал к своей машине, оставляя за собой кровавые следы.

Гюнтер выскочил на лестничную площадку. Точно прицелится, мешали металлические пролеты.

Лис неимоверным усилием поднял молодого парня за руку и направился к проезжей части, закрыв своей спиной доступ убийце к цели. Выбежав на дорогу, он заметил в нескольких метрах автомобиль, который сразу узнал по номеру. Выстрелы прекратились, однако, шестым чувством Лис ощущал на своей спине невидимую цель. Гюнтер выжидал.

Анна Весге заметила мужчин и завела двигатель автомобиля. Лис взмахнул рукой, чтобы она остановилась, но девушка надавила на педаль газа. В этот момент произошел выстрел. Пуля скользнула по асфальту в нескольких сантиметрах от ноги Волка.

Лис взмолился, чтобы она вернулась. Волк терял сознание и уже не мог идти самостоятельно. До ближайшего угла здания, где можно было укрыться оставалось, по меньшей мере, с десяток метров, которые Лис уже не мог одолеть в одиночку. Ноги разъезжались в сторон под весом молодого оперативника.

Внезапно перед ним снова возник автомобиль.

Она услышала его мольбы?

Лис с невероятным усилием открыл дверь и подобно кукле свалил Волка внутрь. Следующий выстрел пробил крышу автомобиля в аккурат над головой парня. От испуга Анна вскрикнула и нажала на педаль газа. Автомобиль дернулся вперед на несколько метров и остановился. Распахнутая дверь врезалась в фонарный столб и, прогнувшись, захлопнулась. Лис доковылял до пассажирской двери и влез в салон. Еще два выстрела пробили заднее стекло и явно предназначались водителю. Осколки водопадом выплеснулись на плечи Волка, распоров ему кожу на шее. По счастливой случайности девушке удалось пригнуться.

Машина скрылась за углом и оказалась вне поля зрения убийцы.

Лиса мучила отдышка. При падении он слишком сильно отбил ноги, и теперь суставы разрывала острая боль. Кроме того он не ел уже больше восьми часов. Желудочный сок превратил проеденный метастазами желудок в бурлящий вулкан. Требовалось срочно принять лекарства. Внезапно он осознал, что сумка с обезболивающими осталась в машине Голованова. Его охватил приступ страха. Отныне боль будет нарастать с каждой минутой, в конце концов, превратив его в бьющееся в истерике животное.

— Боже мой, что я натворила? — воскликнула девушка. Ее мокрые от пота руки крепко сжимали руль.

— Ты спасла нас. Спасибо, — подбодрил Лис.

Анна припарковала автомобиль в спальном районе города, у полуразрушенного здания. Тем временем Волк успел устроиться у окна, вымазав кровью все сидение. Его бледное лицо при свете солнце походило на бумагу.

Девушка достала телефон и принялась набирать номер.

— Что она делает? — еле шевеля губами воскликнул Волк.

— Звоню в полицию и скорую помощь.

Волк притянул запачканную в крови руку и дотронулся плеча девушки.

— Ну-ка брось это!

Анна от неожиданности вскрикнула и попятилась от его руки. Она открыла дверь и выпрыгнула из машины. На сером коротком пиджаке остались следы окровавленных пальцев.

— Сиди сзади и помалкивай, — огрызнулся Лис.

Он вышел следом за девушкой.

— Не бойся. Мы тебе ничего не сделаем.

Девушка не на шутку испугалась. Она стояла у двери, положив руку на грудь и тяжело дышала. Внезапно ее глаза расширились, и она подозрительно взглянула на Лиса.

— Вы не какой не журналист.

Лис подметил, что говорил с Волком по-русски.

Анна попятилась прочь от машины.

— Это вас разыскивают за убийство в хостеле. Господи, боже мой. Куда я ввязалась?

— Ты все не так поняла.

Анна была уже в пяти метрах от автомобиля. Лис никак не мог догнать ее. Он облокотился на крыло машины, чтобы не упасть от бессилия.

— Твой брат. Он в серьезной опасности.

Анна остановилась, мельком взглянув за спину, просчитывая пути отхода.

— Что вы с ним сделали?!

Лис вытер пот с горячего лба тыльной стороной ладони.

— Те люди, что стреляли в нас, захватили его, — Лис с трудом мог говорить во весь голос. — Они подставили меня… Рамон умрет…

— Кто бы они не были, полиция разберётся с ними и с вами.

Анна приложила телефон к уху.

Лис вытянул руку, будто с такого расстояния мог дотянуться до девушки. В глазах начало темнеть. Перед тем как упасть на асфальт, он успел взглянуть на Волка. Тот положил голову на боковое стекло автомобиля и не шевелился, прикрыв глаза. Напротив рта запотело стекло. Значит, он все еще жив. В отличие от него самого.

* * *

Голованов добрался до конспиративной квартиры. Кровь с остатками мозгов присохла к коже. Пришлось прикрыться автомобильным чехлом чтобы не спугнуть соседей.

Он пнул лампу с тумбочки, и та вдребезги разбилась о стену. Его перепеленала ненависть. Как он мог так облажаться? Сначала Волк преуспел в самоубийственной попытке захватить Лиса, на которую Голованов тайно его отправил. А потом они вместе привел его прямо к руководителю СИЦ. Столкнули лицом к лицу с новым союзником. Если он в самое ближайшее время все не исправит, ему конец.

Нужно придумать правдивую историю. Если Волк доберётся до телефона и расскажет свою, у него будут серьезные проблемы. Мамонтов пока еще его начальник.

Зазвонил телефон.

— Да, я слушаю, — ответил Голованов.

— Филипп Нойманн.

— Я хочу сказать, что произошло дурацкое недоразумение. Лис ввел меня в заблуждение, а мои ребята не были проинструктированы…

— То, что произошло уже не имеет значения. Через несколько часов к тебе прибудут еще два человека, — монотонный голос успокоил Голованова.

Откуда у него такие связи?

— Ты добудешь кое-что для меня, а я обеспечу тебе лояльность местной полиции.

— Взамен я хочу получить обоих русских. Живыми. В Москве никто не должен ничего узнать.

— Договорились.

Голованов почувствовал облегчение.

— Что я должен делать?

Глава 8

В голове Лиса произошел взрыв. Затем еще один и еще. Он увидел перед собой женское лицо. С правого плеча свисал короткий хвостик из черных волос, закрутившихся крючком. Вместе со зрением пришло ощущение горечи на лице от пощёчин.

Девушка взяла Лиса за плечо и, с кажущейся легкостью, подняла его на ноги. И не мудрено: несмотря на свою хрупкость, она с лихвой превосходила в весе исхудавшего старика.

— Раковый, да?

Лис кивнул, отряхнув штанину от пыли.

— Потом прихорашиваться будете. Садитесь. Отвезу вас к подруге, она тоже врач. Может выписать рецепт на обезболивающее. Я поставила вам ампулу адреналина из аптечки.

Лис не заметил, как оказался на переднем сидении. Он повернулся, чтобы взглянуть на молодого напарника.

— У него серьезная кровопотеря, но жить будет. Я наложила жгут и обработала рану. Стольких матерных слов в жизни своей не слышала. Ужас просто. Еще он много болтал на русском, не знаю о чем, но уверена ничего хорошего.

— И я тебя тоже люблю, солнце, — проговорил Волк, не открывая глаз.

Анна фыркнула от злости и нажала на газ. Автомобиль выехал на трассу ведущую за город.

— Почему ты не вызвала полицию? — спросил Лис, придя наконец в себя.

Анна сглотнула и еще раз взглянула в зеркало заднего вида, опасаясь преследования.

— После того как я оставила вас у Рамона, я была на взводе. Поэтому поехала ночевать к подруге. Утром мне позвонил какой-то мужчина и предложил работу в парижском университете. Я давно мечтаю об этом. Мы договорились встретиться. Он назвал этот адрес.

— Рамон у них, видимо, тебя не обнаружили дома и решили заманить обманом.

— Что им от нас нужно?

Лис зажал пальцы обеих рук в замок и развел в разные стороны до многократного хруста в суставах. Сухожилия снова ощутили приятный прилив энергии.

— То, что они не смогли получить от вашего отца.

— О чем вы говорите?

Лис вкратце рассказал девушке о своем знакомстве с Раулем Весге и о том, как отыскал Джеймса Гаррисона.

— Я не понимаю, вся причина в этом идоле? Он что из золота и драгоценных камней?

Лис пожал плечами.

— Я никогда его не видел. Но Филипп Нойманн готов на все, чтобы найти его, и он не похож на человека, нуждающегося в деньгах.

— Если этот идол спрятал тот британский агент, при чем здесь мой отец и брат? Откуда им было знать об этом?

— Это я и пытаюсь выяснить. То послание, о котором я сказал, предназначалось вашему отцу. Нойманн считает, что Рамон знает о местонахождении идола, либо об этом знаете вы. Послание…

— Послание из четырех бессмысленных слов на бумажке, написанной кровью психически больным человеком, адресованное алкашу-сыну давно умершего археолога, которого, кстати, научная общественность считала настоящим психом. Нет уж. Я уверена, это очередные головорезы и зэки, которым Рамон задолжал деньги.

Послышался громкий смешок с заднего сидения.

— Просто оборжаться можно. Дохлый старикашка и мисс тридцатилетняя невинность думают, они попали в шпионский боевик. Избавьте меня от этого бреда и высадите на ближайшей остановке.

Анна оскорбительным взглядом посмотрела в зеркало заднего вида. Лис попросил девушку остановить машину у ближайшего парковочного кармана.

Он повернулся к парню и заговорил:

— Можешь идти. Через пятнадцать минут тебя арестует испанская полиция. Если переживешь пытки, может быть, вместе пожизненного отсидишь лет двадцать, если тебя раньше времени не отравит или не прирежет в камере засланный разведкой оперативник.

— Да пошел ты в жопу со своими страшилками, рассказывай их лучше этой тупой курице.

Лис с облегчением подметил, что они говорили по-русски.

— Эта тупая курица спасла нашу жизнь. После того как я спас твою. Имей уважение.

Волк резко поднялся со спинки сидения. Его пронзил болевой синдром, отчего лицо скрючилось, как от глотка лимонного сока.

— Если бы не ты, ничего бы этого не было, понял? Люди были бы живы. Ты разрушил мою жизнь, жизнь ее и брата. Лучше бы ты тихо помер в своем сортире.

Лис пристально глядел на бунтующего парня и внимал каждому его слову. Он готов был согласиться со всем, если бы мог вернуть события вспять. Но сейчас у него не было времени на то чтобы жалеть о принятых решениях. Отныне каждая последующая минута жизни дороже золота.

— Простите, что отвлекаю вас от жаркого спора сеньоры, — Анна пристально смотрела в боковое зеркало. — если полиция увидит разбитое стекло, она захочет задать вопросы.

На горизонте показался полицейский автомобиль и теперь медленно двигался в их сторону.

— Решай! — сказал Лис.

Он откинулся обратно на промокшее от крови сидение.

— Едем, — прочитал его решение Лис.

Они скрылись за соседним зданием, прежде чем полицейские приблизились на достаточное расстояние. Автомобиль съехал с основного шоссе и направился к частному сектору, откуда с небольшой возвышенности виднелись тысячи однотипных деревянных домов, уставших от городской суеты испанцев.

На резиновом коврике под ногами Волка образовалась лужа крови, почерневшая от грязи. Во время движения она перетекала взад вперед и звучно булькала.

— Ты так и не ответила, почему не обратились в полицию? — спросил Лис, когда она остановилась у прохудившегося деревянного дома. Построенный в середине пятидесятых он нуждался в капитальном ремонте и напомнил Лису его старый дачный домик.

— С чего вы взяли, что не обратилась? — Анна с сильным рывком воткнула рычаг передачи на кнопку парковки, чуть не отломав пластиковую насадку. — Муж моей подруги полицейский. Он с удовольствием выслушает вас.

Лис не успел произнести ни единого слова, прежде чем девушка вышла из машины. Она подошла с другой стороны и, открыв дверь, протянула ему руку.

Лис принял помощь, хотя на языке вертелся вежливый отказ. Выйдя наружу, он не сумел самостоятельно выпрямиться и опёрся на колени.

— Это плохая идея. Мы в розыске.

Лис оглядел окрестности. Дом стоял на самой окраине улицы, уходившей вглубь густого леса.

Анна положила его руку на свое плечо.

— Вы, с вашим другом никуда не уйдете в такой состоянии, — она повела его к крыльцу. — Ваши враги не смогут подкупить Хорхе — это я гарантирую.

Этого Лис боялся меньше всего. Однако выхода не было. В его положении выбирать вряд ли приходиться.

Острая боль пульсировала во всем теле, казалось, ее источником была каждая клетка организма. Каждый атом и электрон горел в агонии.

Из дома вышла молодая девушка в легких розовых тапочках. Выпирающий из-под тонкого халата продолговатый живот, напоминал о скорых родах. Увидев Анну, она широко улыбнулась.

— Не думала, что ты так быстро вернешься.

Девушка прищурилась, рассматривая худосочного старика, повисшего на плече подруги, и с испугом отстранилась к перилам.

— Что случилось?

— Открой дверь, сейчас все объясню.

Они вошли в дом. Лис уселся на диван с краю, стараясь не замарать бежевую обивку. Девушки перешептывались у двери, периодически поглядывая в его сторону. Когда они закончили, хозяйка дома открыла гараж, чтобы Анна загнала машину внутрь, тем самым избежав подозрительных взглядов соседей.

Увидев как две хрупкие женщины, одна из которых вот-вот станет матерью, тащат на своих плечах окровавленного Волка, Лис почувствовал невыносимый приступ стыда.

Хозяйку звали Мария. Вместе с Анной Весге они учились на медицинском факультете в мадридском университете — эту информацию Лис почерпнул из нескольких фотографий ютящихся в деревянных рамках на полках комода.

Мария постелила на диван несколько старых полотенец и вместе с Анной водрузила Волка сверху. Тот в ответ прокряхтел что-то не связное и вновь прикрыл глаза.

Девушки переглянулись. Мария недоверчиво смотрела на незнакомых мужчин.

— Его нужно доставить в больницу, — осмелилась сказать Мария. — Шейная артерия не задета, но крови потерял много.

— Прошу тебя. Дождемся Хорхе.

Мария огляделась на Лиса и заговорила шёпотом, не подозревая, что он без труда прочтет по губам.

— Они убийцы. Что если они нас убьют?

— Те люди могут убить Рамона. Мне страшно. Они сказали, что полиция с ними заодно. Я не верю, но и не могу рисковать. Помнишь, что я говорила про папу, его тоже забрал полицейский!

— С каких это пор ты стала заморачиваться о своей дурной семейке? Ты всегда от них пыталась сторониться.

Анна осунулась и с негодованием взглянула на подругу.

— Прости. Я не подумала.

Она погладила живот в свое оправдание.

— У тебя есть антибиотики и антисептики, — поджав губы, сказала Анна.

Мария виновато кивнула и направилась на кухню к крайнему у стены ящику. Достав оттуда небольшой сундучок в переплете из белой кожи, она поставила его на пол у дивана. Лис успел заметить множество коробок с различными медикаментами, которыми до отказа был забит весь шкаф. Внутри сундучка лежали наборы шприцов и множество упаковок из прозрачных ампул.

Анна вытерла покрасневшие глаза и подошла к Волку. Опустившись на колени, она несколько мгновений пристально смотрела в его закрытые веки, а затем срезала ножницами пропитанную кровью повязку. Волк судорожно схватил ее за руку. Девушка от неожиданности вскрикнула и попыталась отпрянуть назад. Но стальной хват мужчины удержал ее на месте, оставив на коже круговидные синяки.

Волк открыл глаза. Он ослабил хват и извинился, почему то на английском. Парень глубоко дышал, осматриваясь вокруг. Когда в плечо воткнулась игла шприца с антибиотиками, он вздрогнул и, наконец, отпустил руку Анны. Девушка погладила поврежденное место ладонью.

— У меня нет обезболивающих, — Мария взглянула на Лиса, о котором все успели позабыть.

Анна метнула грозный взгляд на подругу.

— Но у меня есть рецепты, — подхватила Мария. — Аптека всего в десяти минутах езды.

— Я быстро, — Анна поднялась с колен и заметила испуганный взгляд подруги в ответ на ее слова.

Лис набрал воздуха и поднялся с кресла, затолкав боль в сжатые кулаки.

— Я сам. Помогите лучше ему.

Анна протянула Лису ключи. Мария с облегчением вздохнула от мысли, что ей не придётся остаться наедине с двумя обвиняемыми в убийстве русскими шпионами.

— Вы точно сможете? — спросила Анна.

Лис натянул короткую улыбку и кивнул превозмогая острую боль рвущую в клочья внутренние органы.

Мария объяснила дорогу к аптеке и выписала рецепт. Судя по запасам лекарств и готовых рецептов, не малая часть дорогостоящего внутреннего убранства дома, приобретена на средства от нелегальной продажи медикаментов и рецептов. Учитывая, что ее муж полицейский, Лису стало ясно, о какой честности и беспристрастности говорила Анна. Хорхе при всем желании не решиться вызвать патруль полицейских к себе домой, чтобы самому не загреметь следом за ними.

Анна проводила Лиса до машины и помогла залезть внутрь.

— Я уже много лет не водил машину, — Лис несколько раз крепко сжал руль.

Анна закрыла за ним дверь. Она отвернулась, чтобы не показывать налитые слезами глаза. Мария подсыпала ей соли на старую рану, которую накануне распорол Лис. Ему на мгновение захотелось крепко обнять ее как дочь, которой у него никогда не было, и нашептать что-нибудь успокаивающее на ухо.

Анна открыла дверь гаража с кнопки на пульте. Яркий свет солнца освятил серые подтеки туши на ее щеках.

— Мой брат. Он виноват в том, что случилось? — вдруг спросила она.

— Нет.

Девушка разрыдалась, прикрыв лицо обеими руками. Спустя мгновение она взяла себя в руки и, сделав глубокий вздох, вытерла слезы. Всхлипывая, Анна направилась в дом, не оглядываясь.

Лис включил заднюю скорость и с неожиданным рывком выехал наружу. К его счастью он без труда вспомнил былые водительские времена уже после первых сотен метров, уверенно вдавив газ. Неожиданная радость от вождения отвлекала от боли.

Он добрался до аптеки и без труда приобрел нужные лекарства. Затем сел в машину и бросил пакет с медикаментами на пассажирское сидение. Вытащив содержимое, принял заветные пилюли и припал обсохшими губами к бутылке с водой.

Он собирался отдохнуть несколько минут, чтобы позволить обезболивающему побороть ненавистную боль. Откинув сидение, прикрыл глаза. Попытался вставить ключ в зажигание. Угодив мимо замка, ключи выскользнули под ноги. Протянув руку под сидение, он не сумел нащупать связку. Лис выругался то ли на себя, то ли на проклятые ключи и вышел из машины. Отодвинув кресло водителя, он присел на корточки и протянул руку к застрявшей между сидением и боковой панелью связке. С трудом просунув палец в кольцо, он победно вскинул руку. За сидением лежала запылившаяся коричневая папка. Решив, что сделает Анне услугу, отыскав важные документы, он вытащил ее, оттряхнул от грязи и бросил назад.

Усевшись обратно, он все же решил продолжить небольшой отдых, чтобы набраться сил. Помимо обезболивающих Мария попросила его приобрести и несколько свертков бинтов. Лис мысленно попросил прощения у Волка за затягивание времени, посетовав что свое здоровье все-таки дороже.

Взгляд привлек логотип на главной странице найденной папки. В горизонтально вытянутом овале стоял ангел с распахнутыми крыльями, протянувший руки к небу.

Слоган под ним гласил:

«Усопшим важна ваша забота»

Пересилив любопытство, он раскрыл папку. Внутри лежал договор на оказание услуг. Судя по дате, он был заключен больше трех лет назад. Пробежав глазами по тексту, он на мгновение остолбенел. Пришлось перечитать еще несколько раз чтобы убедиться, что глаза не врут. Лис крепко прижал запыленные бумаги к груди.

Напрочь забыв про отдых, он рванул акселератор, и машина с визгом скрылась с пустой стоянки. Лис чувствовал, как адреналин горячим теплом пробежал по телу, борясь с нагнетаемой обезболивающими, сонливостью. Не замечая превышение установленной скорости, он мчался по направлению к дому Марии.

Теперь он знает, где искать идола.

Перекресток, где пересекались шоссе Корунья и Эль-Падре был последней транспортной развязкой перед мостом через реку Мансанарес. Каждое утро тысячи людей пересекали его по пути в Мадрид на работу. Аварии здесь происходили с излишней периодичностью. Так произошло и сегодня, когда молодая студентка Луиза Маркес, увлекшись настройкой радиоприемника, врезалась в стоящий на светофоре автобус.

Лис был вынужден простоять в пробке более получаса.

Когда он, наконец, добрался до дома Марии, на парковке стоял красный форд. Автомобиль наверняка принадлежал Хорхе. Интуиция подсказывала Лису, что разговор с представителем местной полиции может оказаться сложным.

Выйдя из машины, он выпрямился, вдыхая свежий воздух нагоняемый ветром со стороны реки. Боль постепенно стихала, тело наполнялось приятным теплом.

Он быстрым шагом подошел к двери. Приподнятый уровень адреналина от такой невероятной удачи все еще не отпускал его нервную систему. Однако, протянув руку к двери, им овладело плохое предчувствие. Списав это на проявление излишней подозрительности, он вошел внутрь. Его встретила гробовая тишина. На отполированном деревянном полу находились грязные отпечатки нескольких пар мужских ботинок.

Лис резко оглянулся назад, приняв шуршащую от ветра листву за возможных нападающих.

Он медленно прошел внутрь, сжимая до хруста каждый палец за шаг. Кушетка, где еще недавно лежал раненый Волк, оказалась пуста. Вымазанные кровью полотенца валялись на полу.

Заглянув в кухню, он оторопел от ужаса. На полу лежали два окровавленных тела. В одном он узнал Марию. Она была убита прямым попаданием в сердце. Второго мужчину Лис тоже узнал — это был ее муж Хорхе. Свадебное фото Лис рассмотрел ранее в прихожей. Мужчина и женщина лежали лицом друг к другу, словно произносили свадебную клятву. Рука девушки лежала у мужа на шее, его же руки обнимали живот с ребенком, который никогда не увидит этот свет.

У Лиса защемило в сердце. Его ноги подкосились, закружилась голова. Чтобы не упасть, он присел на одно колено.

Просидев в тишине несколько секунд, он протянул руку и окунул пальцы в лужу общей крови, соединившей супругов навеки. Он взглянул на пальцы. Сколько еще крови будет на его руках?

Зубы неконтролируемо сжались до глухого скрипа. Почему старуха просто не толкнет его в пропасть, когда он уже давно стоит на самом краю? Может быть, он не прав, что считает себя виновным во всем произошедшем? Возможно, смерть специально выбрала того, кто не боится ее косы и готов идти до конца? Тогда в чем ее выгода?

На этот вопрос мог ответить Джеймс Гаррисон, Рауль Весге или Карл Смит. Двоих из них она уже забрала. А быть может и третьего.

Черт возьми, что же нашли два археолога тридцать лет назад в недрах Великой пирамиды? За что гибнут все эти люди? Почему Джеймс так испугался украденного им идола и потратил всю свою жизнь чтобы сохранить в тайне его местонахождение?

Его голова разрывалась от бесконечных вопросов. Волк, брат и сестра Весге — обречены. Лис не может им помочь. Если попытается, погубит себя и смерть Джеймса станет напрасной. Дальше он будет действовать один, пока легкие еще могут качать кислород. Каждая минута — это отпущенный смертью аванс. Медлить нельзя.

Лис вытащил пистолет из кобуры Хорхе. Взвесив его, он проверил патроны и осмотрел дуло. Из пистолета не стреляли. Значит, Хорхе сам впустил в дом гостей.

Когда Лис только вошел он, специально осмотрел пол. Никаких гильз. Убийца как всегда аккуратен.

Набравшись решимости, Лис встал и еще раз обошел дом. Собравшись выйти на задний двор, он внезапно услышал щелчок замка входной двери. Сквозь узкое окно напротив он заметил стоявший у входа фургон с надписью: «Клининговая компания „ВытремВсё“»

В дом зашли двое мужчин в униформе уборщиков и сразу направились на кухню.

— Ну и мясо, — воскликнул толстяк.

— А девочка ничего, жаль такие сиськи испортили, — сказал худой и рассмеялся.

— Извращенец чертов! Боюсь представить, чем ты занимаешься по ночам в своем морге. Доставай пакеты.

Худой принялся копаться в сумке.

— Там я и не такое могу.

— Стоять на месте! — выкрикнул Лис.

Мужчины замерли как оловянные солдатики.

— Медленно повернуться и поднять руки!

Они повиновались. Увидев направленное дуло, они задрожали.

— Успокойся мужик, мы просто чистильщики! Мы ничего не знаем, клянусь!

— Не знаем, — повторил толстяк.

— Они очень хорошо платят, чтобы мы не задавали лишних вопросов. Просто убирали и все. Пожалуйста, не убивайте сеньор.

— Вы можете быть уверенны, что мы никому не скажем о том, что видели вас. Вам не нужно нас убивать. Пожалуйста!

— Как их найти?

Толстяк медленно вытащил из кармана свернутый листок.

— Вот их телефон.

Лис медленно покинул дом, не сводя с них глаз.

Он сел в машину и поехал прочь. После принятых обезболивающих мучила сонливость. Сейчас он собирался хорошенько выспаться. Ночью предстоит не легкая работа.

Осталось только прикупить лопату.

* * *

Кладбище Альмудена раскинулось более чем на сто двадцать гектар в восточной части Мадрида. Оно было открыто более века назад и по некоторым оценкам насчитывало не меньше пяти миллионов захоронений. Среди них Лису требовалось отыскать всего одно. В найденных документах Анны Весге, был указан адрес, иначе на поиски ушли бы годы.

Кладбище по периметру обнесено старым кирпичным забором с одним основным входом, выполненным в виде высоких башен и нескольких десятков арок. Таких величественных, что, казалось, за ними притаился королевский дворец.

Лис припарковал машину в километре по периметру от основного входа. Район был тихий с минимумом освещения. Как ему и требовалось.

Город поглотила ночь. Сильный ветер, принесший с океана густые черные облака, поднимал в воздух песок и остатки мусора.

Лис захватил рюкзак, инструменты и прошел к одному из запасных выходов. Стальные ворота оказались заперты. Лис дождался, пока мимо проезжающие автомобили скроются за горизонт. Затем перекусил висячий замок специальными ножницами и прошел внутрь.

Едва различимая тропинка тянулась в кромешную темноту. Деревья, напоминающие безликих великанов, раскачивались как неваляшки, громко шелестя листьями.

Впервые в жизни ему пришлось находиться на кладбище ночью. Осуществить задуманное днем не представлялось возможным ввиду большого количества посетителей. Теперь он готов был признать, что недооценил свою выдержку. Повсюду в темноте мерещились разнообразные фигуры. Он откликался на каждый шорох, а сердце колотилось подобно молоту кузнеца.

Он достал из кармана очки и фонарик. В нескольких метра заметил стенд отображающий номер улицы. Наудачу он оказался совсем недалеко от цели. Свернув вглубь кладбища, он побрел между могил, подсвечивая фонарем путь и, изредка, бросая взор на имена покойников. Лис пытался идти быстрым шагом. Спотыкаясь в темноте о каменные подмостки могил, он мечтал лишь о том, чтобы все это быстрее закончилось.

Весь прошедший день Лис провел в мыслях о Джеймсе. После неожиданной находки в автомобиле Анны Весге все встало на свои места. Послание, переданное Джеймсом накануне гибели не предназначалось Раулю Весге или его сыну, а напрямую указывало на местонахождение спрятанного идола.

Спустя двадцать минут скитаний между могилами, бетонными склепами и некрополями ему удалось обнаружить нужный памятник. На табличке начертано имя усопшего и дата смерти. Лис вытащил из кармана фотографию из папки. На снимке запечатлён расколотый на несколько частей прямоугольный памятник на могиле Рауля Весге. В описании технического задания указано, что памятник раскололся вследствие падения с пьедестала либо акта вандализма, которому периодически подвергалось кладбище и подлежит замене на новый. Одна из трещин проходила по выгравированной эпитафии, из-за чего буквы просматривались с большим трудом.

Лис провел несколько часов, рассматривая надпись на латинском языке через лупу:

«Душа проснется утром и время не властно над ней».

Спустя много лет после смерти отца, Анна решила заменить разрушавшийся памятник. Возможно, об эпитафии просто забыли, либо Анна сознательно не стала добавлять ее на новый монумент, не зная об ее происхождении.

Учитывая, что Лис стоял у подножия нетронутой могилы, Анна и Рамон так и не смогли связать слов из послания Джеймса Гаррисона с могилой своего отца, иначе бы подручные Филиппа Нойманна были уже здесь.

После захоронения по краям могилы выставили гранитные бордюры, а сверху уложили громоздкую плиту. Лис попытался сдвинуть гранитную крышку поддев под нее ломик. Громадина даже не шелохнулась.

Внезапно на памятник упала черная тень. От испуга Лис отпрыгнул на соседнюю могилу. Тень переметнулась на следующий монумент, и Лис почувствовал на себе чей-то взгляд. Он вскинул фонарь перед собой. В дрожащем луче света виднелись только бесконечные гранитные столпы, от которых веяло холодом и смертью.

Когда тень переметнулась к его ногам, он, наконец, смог определить источник. Выругавшись на шатающее от ветра дерево, чуть не приведшее к сердечному приступу, он продолжил попытки приподнять плиту.

Ветер заметно усилился, поднимая в воздух клубы пыли. Бесчисленные тени шевелились повсюду, напоминая зловещих чертей, вышедших на патрулирование своей территории от заблудших душ.

Защищаясь от обжигающего песка, Лис накинул капюшон.

Бросив бесполезную идею приподнять плиту, он несколько раз обошел могилу, чтобы внимательно осмотреть все детали, при этом дважды запнувшись о сорняки. Гранитный контур могилы оказался почти на десять сантиметров приподнят от земли, и у Лиса возникла идея.

Он занес лопату над головой и вонзил чуть ниже бокового бордюра. Острие с трудом вошло в глинистый грунт. Затем он принялся выкапывать яму по границе с бордюром. Дойдя до глубины в сорок сантиметров, под тяжестью плиты, бордюр накренился, одной стороной свалившись в яму. Плита опустилась и как на сходнях медленно сползла по бордюру, открыв достаточный доступ к могиле. Лис подсел под плиту и со скрипом в зубах выпрямил колени, отчего крышка встала на ребро, а затем рухнула на землю.

Лис присел передохнуть. Он ощутил прилив гордости за свои труды. Высохшие мышцы на ногах гудели, словно через них пропустили электрический ток. Затея оказалась тяжелее, чем он мог себе представить.

На грязную от земли лопату капнула капля. Затем еще одна. Через минуту дождь уже вовсю поливал окрестности.

Спустя полчаса мокрый до нитки и промерзший до костей, он закончил копать. Стоя на крышке деревянного гроба, он всматривался в стену земли перед собой, переполненной шевелящимися дождевыми червями, победоносно восхваляя свои усилия. Затем достал из сумки кирку, спрыгнул на землю и принялся откупоривать крышку. Ноги почти по щиколотку погрузились в грязевую жижу. Отодрав последний зажим, Лис на миг прервался и набрал полные легкие воздуха, готовя себя к тому, что сейчас увидит.

Приподняв крышку, Лис как ошпаренный кипятком отскочил в сторону. Из-за рта вырвался невнятный возглас. Крышка звонко захлопнулась обратно, скрыв то, что он никак не ожидал увидеть.

Лис простоял у края еще какое-то время, приходя в себя. Логика и здравый смысл отказывались поверить глазам.

Собравшись с силами, Лис приложил обе руки к крышке и вздернул ее вверх. Теперь он мог убедиться, что в первый раз глаза не подвели его разум. В гробу лежал Рауль Весге в черном свободном костюме, точно таким же каким Лис видел его в последний раз в Палаццо Консерваторе. Создавалось впечатление, что мужчина просто уснул, после чего время остановилось на тридцать лет. Кожа имела здоровый розовый оттенок. От капель дождя мелкие складки приходили в движение. Казалось, Рауль сейчас откроет глаза, встанет и спокойно пойдет по своим делам, и никто даже не заподозрит, что он давно мертв.

— Тридцать мать его лет… невозможно!

Лис принюхался. Тело не издавало не единого запаха. Он неуверенно толкнул труп в плечо ломиком, убеждаясь в том, что тот действительно мертв. К его счастью Рауль Весге все-таки не спал.

Тщательно обыскав гроб, Лис ничего не обнаружил. Затем он обыскал и тело в надежде, что идол спрятан внутри. Когда то что-то подобное Лис видел в голливудском кино.

Вода поднялась уже на уровень лодыжки. Лис дрожал от холода и с трудом передвигался по образовавшемуся болоту. Из-за сильных порывов ветра, капли дождя летели практически горизонтально, врезаясь в лицо подобно неуправляемым снарядам.

На удивление суставы Рауля сохранили подвижность и гибкость. Лис перетащил труп в угол ямы, утопив бедолагу по шею в грязи. Лис понадеялся, что душа Рауля простит ему такое бесстыдство.

С помощью ножа он вскрыл махровую обивку гроба и обнаружил в самом углу под головой твердый тяжеловесный сверток, размером чуть больше буханки хлеба.

Идол оказался замотан в жесткую ткань, покрытую с внутренней стороны слоем тончайшего металла. Лис срезал крепкую веревку и размотал сверток. В руках у него оказалась фигурка человека без ног из твердого камня. У него была большая вытянутая голова с длинными ушами, и широким носом. Ладони с необычно тонкими пальцами сложены на поясе.

Лис уже неоднократно видел это изображение в своей жизни. В одном из журналов еще в советское время он читал об удаленном острове, названом в честь христианского праздника Пасхи. На крохотном куске суши посреди тихого океана, испанские мореплаватели обнаружили племя индейцев, а также сотни каменных изваяний, испещривших весь остров. Считалось, что все статуи являются изображением древних вождей, которым таким образом жители острова отдавали дань.

Лис покрутил в руках идола в надежде, что у него откроется где-нибудь потайная дверка и оттуда выпадет настоящее сокровище. Иначе он отказывался верить, что Джеймс Гаррисон — агент английской разведки МИ-6, человек, спасший его от смерти, потратил свою жизнь, сохраняя тайну местонахождения каменной статуэтки какого-то вождя. Цена ее не превышала нескольких долларов на блошином рынке.

Подсветив фонарем на идола сквозь столб капающей дождевой воды, он заметил на обратной стороне геометрические фигуры. Три треугольника разной формы располагались равноудаленно друг от друга. От центра каждого тянулись линии вверх и соединялись в одной точке, образуя трехгранную пирамиду.

Лис отложил идола в сторону и принялся тщательно изучать полотенце в надежде обнаружить там хоть какую-нибудь подсказку. После чего обыскал оставшуюся часть гроба. Далее, в негодовании, он перевернул гроб на бок и принялся копать землю голыми руками. Субстанция из воды и грязи обволакивала руки по локти.

Ничего.

Очевидно, что идол и есть то самое сокровищем, за которое Филипп Нойманн готов мучить и убивать любого на своем пути. В таком случае, в чем его ценность? Обычный гранит, вытесанный в некоторых местах не очень аккуратно. В любом музее древности можно найти тысячи артефактов ценней.

Лис выбрался из могилы и направился к выходу.

Его немного смущал тот факт, что он превратился в расхитителя гробниц. Однако он попытался хоть как то искупить свою вину, затащив Рауля обратно в гроб и плотно закрыв крышку. Сил на то чтобы закопать могилу уже не оставалось.

Его взгляд привлекли яркие блики разноцветных огней. Он подошел ближе к забору и выглянул через прорезь металлических прутьев. Полицейский с фонариком вглядывался в окна автомобиля Анны Весге. Второй передавал по рации цифры с номерного знака.

Лис порылся в своей сумке и облегченно вздохнул. Документы и деньги он захватил с собой.

Перейдя на несколько сотен метров к следующему выходу, он покинул территорию кладбища.

Идол сперва не показался тяжелым. Теперь же с каждым шагом ему казалось, будто статуэтка увеличивается в весе. Он был вынужден перекладывать рюкзак с плеча на плечо. Каждый шаг сопровождался весьма ощутимым стуком по спине.

В нем смешались чувства разочарования и злости. Все больше и больше Лису хотелось выбросить идола в ближайшую мусорку.

У него не оставалось сомнений в том, что идол не что иное, как сомнительная археологическая ценность, не представляющая никакой опасности для окружающих. Скорее всего, Филипп Нойманн является главой какой-нибудь очередной сумасшедшей секты, мечтающей о мировом господстве и пропагандирующей оккультизм.

Возможно, Лис никогда не сможет ответить себе на вопрос: почему разведка отправила его на поиски статуэтки в восемьдесят пятом. Быть может все они, включая Джеймса, черт возьми, были просто не в себе. Единственное, что было для него сейчас очевидным — каменное изваяние не стоило жизни трех его новых знакомых. И самое лучшее, что он мог сейчас сделать после того как устроил всю заварушку — спасти их жизни. Джеймс бы понял. Сейчас нужно думать о живых.

С трудом перебирая уставшие ноги, Лис направился через улицу к припаркованному такси. Он планировал переночевать в мотеле, а завтра позвонить по телефону, который ему дали чистильщики и потребовать совершить обмен.

Он еще не предполагал, что завтра для него не наступит.

* * *

Волк приоткрыл глаза. Защищаясь от ярких лучей утреннего солнца, он попытался отвернуться от окна. В этот момент к нему пришло осознание того, что он не может пошевелиться. Волк приподнял голову, чтобы осмотреть себя. Руки и ноги скованны резиновыми стяжками. Все тело пересекали натянутые ремни.

Волк запаниковал и судорожно попытался вырваться, чем вызвал резкий приступ боли в плече. По халату распространялось красное, медленно разрастающиеся пятно.

— Эй! Кто-нибудь? — прокричал он на английском.

Не получив ответа, он сделал тоже самое на испанском.

В комнату вошла немолодая женщина в белом халате с выжженными короткими волосами цвета сливочного масла. Не сказав ни слова, она грубо воткнула шприц с неизвестной жидкостью ему в плечо.

Волк вскрикнул и снова предпринял попытку вырваться. Ремни оказались стянуты намертво. По телу пробежала дрожь. Волоски на коже вздыбились. Его бросило в холод, затем в жар. Сердцебиение возросло. Перед глазами нависала не прозрачная пелена.

Паника мгновенно улетучилась. Тело стало легким как пушинка. Оно взметнулось в небо и ветер, подхватив его, унес через зеленные поля к горизонту. От ощущения эйфории из глаз потекли слезы. Они попадали в рот через натянутые в улыбке губы. Волк чувствовал их сладкий вкус, чем то напоминающий свежее коровье молоко, которое он так любил в детстве.

Мама наливает его в прозрачный стакан. Ее длинные каштановые волосы переливаются на лучиках солнца. Папа протягивает ему коробочку с грузилами. Сегодня большой день, он позволит ему самому надеть их на леску. Папа неизменно поглаживает черные усы. Мальчик мечтает о таких же когда подрастет. Мама в очередной раз уговаривает папу сбрить их, но тот отказывается. Папа считает, так он выглядит серьезней. Мама не спорит. Бесполезно. За двадцать лет жизни с разведчиком она поняла, что сломать этого человека невозможно. Добиваться своего нужно, используя маленькие женские хитрости. В этом она была неподражаема.

Они все еще смеются вместе. Мальчик на примере своих родителей видит брак как логическое завершение жизни, с одним единственным человеком. Вот он — настоящий идеал. Они дополняют друг друга. Смотрят на проблемы как единый организм. Один не живет без другого. Так случиться когда-нибудь и с ним. Потом. Обязательно. Но как понять, что встретил именно ту? Как не промахнуться? Должен быть сигнал, выстрел из пушки, или хотя бы сетчатый флажок.

Юноша покидает дом, меняет сладкое молоко на крепкие напитки. Теплую кровать на пожухлый матрас и железную сетку в общаге. Он не мог иначе, как не может солнце не взойти утром над горизонтом. Идти по стопам лучшего человека, разве может быть что-либо благородней? Юноша еще молод и не заслужил своих усов, но кто может помешать ему воспользоваться авторитетом и влиянием отца? Только дурак отказывается от помощи. Девушки поддаются так легко. Добыча после поимки теряет интерес. Все вокруг так слабы, не видят дальше своей убогой тени. Как они посмели считать, что смогут сравниться с ним?

«Да кто они такие? Вот хотя бы ты… Как тебя там? Голошлепов? Фуу… Ты вообще моешься? Родинка отвратная у тебя… Пошли… сейчас мы с пацанами тебя отмоем… И как тебя вообще сюда взяли? Держите его парни… Ох, кажется, третья бутылка была лишней… Ха, гляди по очкам стекает… Парни может тоже хотите умыть мальца? Уринотерапия полезна дружок, ты еще спасибо скажешь. Ты что плачешь, малыш? Девчонки… взгляните на малыша… он, наконец, умылся…»

Страшно? Что я знаю о страхе? Его не существует. Он обходит меня стороной, боясь разбиться об грудь.

Мне страшно. Стою на коленях возле машины, беспомощный. Несправедливо.

Голованов, не бери в обиду. Мы были совсем детьми.

Мокрая пыль фонтана Сибелес, отрезвляя, моросит лицо.

Он склоняется к моему уху. Я чувствую его спокойное дыхание.

«Я тебя уничтожил… Малыш»

Паника надвигается, снося все преграды разума, как цунами. Вот она сшибает с ног; несет по разрушенным улицам. Впереди бетонная стена. Удар. Смерть. Яркий свет. Руки и ноги скованны, ужасно болит голова. Разве таким должен быть рай?

Волк чувствует рядом чье-то присутствие. Кто-то сморкнулся. Перед глазами промелькнул белоснежный платок.

— Его разум слаб. Еще один укол убьет его.

— Нет. Поддерживайте в таком состоянии, мне не нужен еще один бунт. Русские давно плюют на все договоренности. Оставим для торга. И не подведите как с англичанином.

— Да, сеньор Нойманн.

* * *

Нойманн спустился на первый этаж и обосновался в выделенном главврачом кабинете.

После короткого стука, в дверь зашел мужчина в новом черном костюме со стеклянно выбритым подбородком и зачесанными на затылок волосами. Увидев Нойманна, тот не смог сдержать трепетную улыбку.

— Сеньор Нойманн, — он протянул обе руки и вприпрыжку проследовал к столу. — Это такая честь для меня.

— Ты, наверное?

— Марио Грекко. Меня направили к вам по запросу из Парижа. Никогда бы не подумал встретить вас на оперативном задании. Я думал вы во Франции дальше кабинета ни ногой.

Нойманн снисходительно улыбнулся и с брезгливостью вытащил ладонь из тисков Марио. Опустив руку под стол, он тщательно протер ее салфеткой.

— Это особый случай Марио. Поэтому и ты здесь. Присаживайся.

От волнения Марио чуть было не сел мимо кресла. Нойманн вытащил из портфеля папку. Марио успел разглядеть свою фамилию на главной странице.

— Я лично отобрал тебя из всех испанских агентов, — Нойманн отбросил папку в сторону и поддался вперед, положив локти на стол. — Не хочу тратить время на стандартные вопросы о твоем прошлом и планах на будущее.

Он подкурил сигарету и неестественно глубоко затянулся. Марио вспомнил о табличке запрещавшей курение которую заметил при входе, но не показал вида. На потолке висели датчики дыма.

От постоянной улыбки у него устали скулы.

— Итак, Марио, я задам тебе только один вопрос. Что ты думаешь о деятельности СИЦ?

— Сеньор Нойманн, — протянул Марио. — Я глубоко убежден, что СИЦ является гарантом устойчивости и поддержания мира на планете. Прошлое формирует будущее человечества. Оказывает влияние на межнациональные отношения, а также политиков принимающих основополагающие решения. Официальная история, с таким трудом принятая всем прогрессивным миром, является основой построения государственности и общества. Мы учим уроки прошлого, смотря с уверенностью в будущее и с надеждой на мир и благополучие. Мы уже были свидетелями переписи истории. СИЦ обязана защитить мироустройство от ложных подлогов и ошибочных трактовок.

Нойманн внимательно слушал каждое слово.

— Поздравляю агент! Как по учебнику.

— По вашему учебнику.

— А своими словами? Что это значит для тебя?

Губы Марио сузились, дуги над глазами съехали вниз.

— Перед тем как попасть в СИЦ, я был полицейским и охранял закон. Сейчас ничего не изменилось. Я все еще полицейский, просто изменился масштаб. Закон един для всех. Это одно из проявлений общественных свобод. Тоже самое в СИЦ: если кто-то нарушает правила, он должен быть наказан. Несмотря на любые прошлые заслуги. Для меня ничего не может быть дороже безопасности мира. Даже моя жизнь. СИЦ открыл мне глаза на многие причины прошлых бед человечества. И я готов сделать все, чтобы не допустить этого впредь.

Когда Марио закончил его ладони намокли. Он выжидал реакцию, задумчивых глаз собеседника потряхивая коленями.

Нойманн привстал и с одобряющей улыбкой пожал ему руку, на этот раз крепче, чем при приветствии. Марио отметил, что, не смотря на почтенный возраст, его кумир обладал недюжинной силой.

— Вижу, что не ошибся. — Нойманн затушил сигарету и протер руки влажной салфеткой, на этот раз, не пряча от него. — А сейчас я расскажу тебе, почему ты здесь.

Марио слушал внимательно, стараясь практически не моргать, дабы не упустить важной детали. Для подобных брифингов у него всегда в кармане имелся диктофон. Перед входом он незаметно щелкнул в кармане кнопку записи. Позже Марио прослушает разговор еще несколько раз, чтобы не упустить то, что обычно остается между строк.

По окончанию беседы Марио поблагодарил сеньора Нойманна и спокойным шагом поспешил к выходу. Выйдя из кабинета, он пустился бежать по коридору, спотыкаясь об тележки и коляски с пациентами, до ближайшего туалета.

В моменты сильного волнения, его кишечник начинал работать как перегретый паровоз, что часто приводило к стремительным забегам к унитазу.

Облегченно отдышавшись у раковин, Марио умыл лицо и посмотрел на себя в зеркало.

Его голова была переполнена ураганом бушующих мыслей. Еще накануне он видел сон, в котором оказался на берегу пляжа Сант-Себастия в родной Барселоне. Над морем бушевал ураган, поднимая десятиметровые волны, которые с взрывным грохотом ударялись о камни. Он стоял в середине всего этого безумия и чувствовал полную защищенность. На горизонте, занесенном черными, как сажа облаками, мелькал крохотный лучик света и неустанно манил его как магнит. Переборов страх, Марио двигался вперед, а вода отскакивала от него словно от горячей сковороды. Свет тянул к себе. Ураганный ветер мешал передвигать ноги, сдирал кожу с открытых участков тела. Боль окутала каждую клеточку. Он продолжал идти на свет, несмотря ни на что. Когда, наконец, оказался вблизи, лучик света взметнулся в небо и исчез яркой полосой. Тогда Марио осознал, что выбрался из смертоносного урагана, уничтожившего побережье родного пляжа. Спасительный лучик света потух на ярком от звезд небе, салютовав о его победе.

Проснувшись утром, Марио осознал, что это был знак к переменам в жизни. Тогда он не мог даже вообразить величину и быстротечность этих перемен. Сегодня удалось повстречать человека, на которого пытался ровняться последние годы, чьи труды изучил от корки до корки. С сегодняшнего дня он встал на совершенно новый уровень. Его гложили сомнения. Вдруг он не справиться? Среди стольких агентов выбор пал именно на него, сможет ли он выдержать весь груз ответственности и не сломаться?

Марио вытер лицо салфеткой и точным броском, швырнул комок в дальнюю урну. Это хороший знак.

— Конечно, справлюсь!

Чувство справедливости душило его с самого детства. После учебы, он поступил на службу в полицию. Добившись высочайших успехов, продолжал ощущать себя стеснённым в четырех стенах своих амбиций. В семье Марио, пострадавшей во время фашистского режима франкистов, слову мир придавали особое значение. Дедушка, чудом переживший голод, до самой смерти рассказывал внуку об ужасах тех дней. Тогда же Марио поклялся, что сделает все, чтобы не допустить повторения событий семидесятилетней давности.

Марио поспешил на третий этаж в хирургическое отделение, обдумывая тонкости своего нового задания. Перед входом в палату он показал документы полицейскому. Марио никак не мог привыкнуть к влиятельности СИЦ. В странах, где ему удавалось побывать на новой работе, полиция и спецслужбы оказывали любую помощь лишь по звонку. Он слышал истории, когда даже короли и президенты вступались за агентов СИЦ и лично содействовали в выполнении задания. Такой высокий уровень доверия на мировой арене к СИЦ стал возможен благодаря заслуге бессменного руководителя, с которым ему посчастливилось познакомиться сегодня. Марио ощущал себя частью мировой полиции нравов — защитников мира и стабильности.

Войдя в палату, он тут же ощутил на себе агрессивный испепеляющий взгляд. Сеньор Нойманн предупредил об этом заранее, поэтому он смог подготовиться. Марио мысленно нарисовал перед собой распятие и прочитал отпугивающие сглаз заклинания. Когда то бабушка по отцовской линии научила его всяким магическим штучкам, для защиты своей ауры от негативной энергии. Она была хорошо известна у себя на родине в Чили, как экстрасенс и целитель. Еще служа в полиции, где уровень негативной энергии просто зашкаливал, он был многократным свидетелем того как коллеги сгорали на работе буквально на глазах, мучаясь от депрессий, либо внезапно возникающих недугах. Его скептицизм сошел на нет, после того как он остался единственным офицером, к кому никогда не применялось служебных взысканий за нарушение устава.

Марио подвинул стул ближе к койке, стараясь не обращать внимания на перебинтованную рану на ноге пациента, из которой выделялся окровавленный круг. Что ж преступник должен понимать, что при сопротивлении законному аресту разрешено применение силы.

— Сеньор Весге. Мое имя Марио Грекко. Я представляю секретную службу его величества короля Испании, — врать о принадлежности к любой спецслужбе, кроме СИЦ являлось одним из не писаных правил, введённых сеньором Нойманном, ввиду повышенной секретности. — Мне поручено поговорить с вами о…

— Катись, — буркнул Рамон.

Марио привстал и потянулся ближе к источнику звука.

— Простите, я не расслышал?

Правый глаз Рамона опух настолько сильно, что даже не открывался.

— Катись отсюда осел! — заорал он прямиком в ухо.

Марио сел обратно и вытер капли слюней с лица, нашедших путь наружу через отверстие, где когда то располагался передний зуб. Марио ощутил приступ отвращения к этому человеку.

— Я вынужден попросить вас не оскорблять меня, сеньор Весге.

— Да срал я в молоко твоей мамочки, — Рамон повернул голову, набрав воздух в рот.

Вовремя сообразив, Марио мгновенно оттолкнулся ногой от койки и откатился на стуле в сторону, не пострадав от выпущенного водопада слюней.

Этот чертов придурок напрасно надеялся вывести Марио из себя. Он зачитал первый заготовленный вопрос:

— В вашем доме обнаружены записи, сделанные опасным преступником Джеймсом Гаррисоном, которого мы подозреваем в похищении особо важной ценности.

— Она вам не принадлежит уроды! Мой отец нашел ее! — Рамон попытался привстать, но ремни отбросили его назад.

— Я не понимаю, о ком вы говорите сеньор Весге. Я прошу вас успокоиться. Иначе в соответствии с пунктом два, статьи пятнадцать Макфола-Донахью, я буду вынужден применить специализированые седативные препараты. Хотите вы этого или нет, но вы будете вынуждены ответить на все мои вопросы. Предупреждаю, что препараты пагубно влияют на мозг и органы пищеварительной системы, что приводит к потери сознания, конвульсиям и даже смерти.

Рамон промолчал, не сводя единственный открытый глаз с потолка.

— Я продолжу сеньор Весге. Наши специалисты подтвердили правильность расшифровки символов. Нет сомнений, что послание предназначалось именно вам. Ответьте на вопрос: что означают слова: душа, время, утро, сны?

— Тебе об этом расскажет любой школьник.

Марио на мгновение сжал зубы.

— Я перефразирую вопрос. Что означает набор этих слов? Это какой то ключ?

Рамон молчал.

— Подумайте. Вспомните ваше детство. Может быть, слова фигурировали в историях, рассказанных вашим отцом?

Сзади резко распахнулась дверь. За порог перешагнул Гюнтер. Марио узнал его по описанию своего нового начальника, который представил мужчину своим главным помощником и телохранителем. Марио могло бы показаться странным нахождение Гюнтера в помещении в солнечных очках. Однако сеньор Нойманн предупредил, что взял его на попечение, когда тот был еще ребенком и имел серьезные отклонения в развитии и здоровье, благодаря плохой наследственности и истязаниям родителями-алкоголиками. Взяв молодого парня на воспитание, он усыновил его и провел сложнейшую социальную реабилитацию с помощью лучшие клиник Германии. Поистине Филипп Нойманн — великий человек.

Перед собой Гюнтер вел зареванную девушку с растрёпанными волосами.

Увидев Рамона, она заплакала и бросилась к кровати. Гюнтер не стал препятствовать. Марио узнал в девушке сестру задержанного по фотографии, вложенной в дело.

Брат и сестра обнялись. Девушка рыдала, шепча восхваления богу. Счастье, горе и страх смешались на ее лице в один не понятный эмоциональный ком, который она не знала, как выразить.

— Ты в порядке? — прошептал Рамон ей на ухо.

— Хорхе и Мария мертвы. Это было так ужасно.

Анна схватила стянувшие брата ремни, чтобы расстегнуть и на миг замерла, осматривая людей вокруг в ожидании реакции. Марио встретился с ней взглядом и кивнул. Анна высвободила брата из оков. Рамон привстал и обнял сестру.

В дверях появился Нойманн. При виде него Рамон сжал челюсти. Язык заткнул дырку в зубах. Анну затрясло от ужаса. Она прижалась к спине брата, словно пытаясь слиться с ним воедино.

— Артефакт был найден сегодня ночью. Ах, Джеймс, Джеймс… — Нойманн усмехнулся и закурил. — Русский. Я хочу знать, куда он мог направиться? Вы оба провели с ним достаточно времени.

Рамон слегка покосился на сестру.

— Мы его совсем не знаем, — искренне ответил он.

— А ты девочка, что думаешь?

Анна судорожно помахала головой.

— Уведи девушку, пожалуйста, — сказал Нойманн, обращаясь к Марио.

— Пойдемте со мной, — Марио протянул руку.

Анна еще сильней прижалась к брату.

— Нет, я останусь с ним.

Нойманн настойчиво опустил брови и выжидательно покосился на него.

Марио неуверенно обошел кровать и аккуратно взял девушку за плечо. На затылке чувствовался испепеляющий взгляд начальника.

— Пойдемте. Я вам ничего не сделаю.

Она попятилась назад и отшвырнула его руку в сторону.

Брат стоял на одной ноге стеной перед Марио. Он смотрел на Рамона снизу вверх и мог разглядеть завитушки волос выпиравшие из ноздрей.

Марио ощутил, как судорожно забилось сердце. Он боялся сделать не правильный шаг и упустил момент принятия решения. Внезапно кто-то оттолкнул его в сторону и Марио отлетел к окну, врезавшись в стойку с инструментами. За спиной послышался истерический крик девушки. Боковым зрением он увидел, как Рамон упал на пол, и с его носа вытекала струйка крови. Когда Марио обернулся, Гюнтер уже вывел брыкающуюся девушку из палаты.

Рамон приподнялся и попытался ковылять следом. Его остановил звук затвора пистолета, который Нойманн уже направил ему в голову.

Рамон обреченно глядел на закрытую дверь, куда только что уволокли сестру. Он приподнялся, стараясь не опираться на больную ногу. В глазах мелькал звериный оскал. Алая кровь затекала в рот по желтым от курения зубам.

— Если ты что-нибудь с ней сделаешь…

Нойманн безразлично махнул рукой и опустил пистолет.

— Угрозы оставь на потом. Сядь и слушай.

Рамон остался стоять на одной ноге, озираясь и все еще тяжело дыша. Нойманн повернул круглый стул на колесиках к себе, смахнул с него остатки пыли и присел, тяжело выдохнув и потерев ноющие колени.

— Итак, расставим приоритеты сразу. Я не имею никакого отношения к смерти твоего отца. Я согласен, что мог переступить черты дозволенного, но ты должен понять — я пытался оградить людей от серьезной опасности.

Рамон презренно хмыкнул.

— Мой отец и мухи не обидел.

— Твой отец сам того не ведая выпустил наружу источник опаснейшего биологического оружия.

Рамон сплюнул кровавую массу на пол.

— Что ты вообще несешь?

— Артефакт, который обнаружил Рауль — это сложнейшее устройство, неизвестного происхождения, запрограммированное на убийство. Любой, кто прикоснется к нему — обречен. Единственный способ защиты — поместить идола в свинцовую или гранитную оболочку. К сожалению, твой отец слишком поздно понял это. Процесс уже был необратим. Мы не смогли спасти его.

Рамон тряхнул головой, будто приходя в себя от дурного сна.

— Ты! Ты бросил нас в пустыне… — сквозь зубы простонал он.

Нойманн вытащил из-за пазухи лист бумаги.

— Полагаю, ты помнишь Роберто Гонсалеса? Твоего врача.

Рамон неохотно кивнул.

— Это его анамнез, после того как ты поступил в клинику. Он сам передал мне это, а также напомнил, что ты до сих пор состоишь на учете у психиатра, однако совершенно перестал приходить на прием.

Рамон опустил глаза на бумагу.

— Какое нахрен это имеет значение?

— Доктор Гонсалес рассказал, что в клинику тебя привела мать, потому что не могла смотреть на безумие родного сына.

— У меня были ночные кошмары. Через несколько месяцев все прошло.

Нойманн вытащил еще один документ.

— Ты пролежал в клинике семь лет. Это выписка из больницы, подписанная доктором Гонсалесом.

Рамон прищурился и пошатнулся на одной ноге. В следующее мгновение он оперся о кровать и присел.

— Это всего лишь выдержки. В моем кабинете лежит целая коробка записей о твоем пребывании в лечебнице. В том числе и аудиозаписи, сделанные врачом Гонсалесом под гипнозом. Не было никакой пустыни мой дорогой друг, Рауль умер в реанимации, потому что медицина была бессильна. Ты все придумал.

Рамон читал последнюю бумагу, задержав дыхание.

— Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь мой друг. Но ты должен знать, что Рауль Весге был героем. Он пытался оградить людей от своей чудовищной находки. Пока не появился этот Гаррисон. Мелкий воришка и убийца. Он выкрал артефакт, чтобы сбыть его на черном рынке, а когда почуял охоту, спрятал его — Нойманн взглянул на Марио. — Теперь мы знаем где. С русским уже покончено, поверь мне. Если он прикоснулся к нему, то не проживет и нескольких часов. Однако сейчас в опасности невинные люди. Мы полагаем, что болезнь может быть заразной. Тогда мир ждет эпидемия, на которую не существует вакцины. Я не могу допустить этого и мне нужна твоя помощь.

Рамон поднял уставшие глаза.

— Я не имею представления, где его искать. Я уже сказал это сотню раз.

— Поиск артефакта мы возьмем на себя. Мы уже мониторим все полицейские сводки, рано или поздно русский объявиться.

— Тогда чем я могу помочь?

— Карл Смит — друг твоего отца. После смерти Рауля он уехал в Чили и забрал с собой все документы и записи, которые сделал Рауль, изучив артефакт. Эти документы бесценны и помогут нам лучше понять устройство. — Нойманн вытащил обветшавший конверт из кармана. — Это письмо Карл отправил твоей матери перед отъездом. Я думаю, что здесь есть указание на их местоположение. Умоляю тебя помочь нам найти их. Еще остается шанс не допустить большого количества жертв.

Марио восхищенно следил за каждым словом. Слухи действительно подтверждались. Нойманн оказался великолепным психологом.

— Мой помощник Марио окажет тебе любую помощь.

— Я хочу видеть сестру.

— Марио приведет ее. После того как ты поможешь нам, вы оба будете свободны. А пока в целях национальной безопасности, я вынужден задержать вас.

— И держите этого вашего психа подальше от меня и Анны.

— Уже сделано.

Пока Рамон разворачивал письмо, Нойманн подал Марио сигнал на выход.

Открыв дверь, он увидел здоровенного полицейского, размером с паровоз, заслонявшего телом вход.

— Не отходи от него не на шаг.

Марио кивнул. Нойманн уже собирался уходить.

— Сеньор. То, что вы там сказали про артефакт и страшный вирус — это же все…

— Чушь? — добавил Нойманн.

Марио согласно моргнул.

— Естественно. Как простой кусок камня может быть носителем вируса? Разве не видишь что он псих? Асоциально нестабильная личность. Чтобы добиться от него информации нужно играть по его правилам.

Нойманн прервался на телефонный звонок и удалился. Марио провожал его восхищенным взглядом. Именно к такому профессионализму он хочет стремиться. Этот человек просто гений.

Глава 9

Лис очнулся от сильного грохота. Кто-то яростно стучал в дверь. Осмотревшись, он не сразу узнал помещение, в котором находится. Накануне Лис поселился в пригородном мотеле, и весь вечер изучал идол. До последнего момента не покидала надежда, что статуэтка является своего рода тайником. Орудуя молотком и зубилом, словно древние строители пирамид, он пытался отыскать место, где могла быть спрятана потайная ниша. Изучив каждый сантиметр и обнюхав статуэтку со всех сторон, пришлось смириться с самообманом. Несмотря на это цель оставалась прежней: связаться с Нойманном и совершить обмен. Хватит с него больше смертей.

Лис попытался вспомнить о дальнейших событиях вчерашнего вечера, однако память резко обрывалась, а в голове всплывал лишь насыщенный сумбуром сон. Скомканные события сливались в одну невразумительную кашу. Сейчас не было времени разбираться в ней.

Стук прекратился. Щелкнул замок. Дверь снова не поддалась. На этот раз ей мешал упертый в ручку стул. Лис вспомнил, что лично поставил его как последнюю линию обороны.

— Эй, сеньор! Ты там живой вообще?

Лис, наконец, смог в веренице звуков разобрать голос консьержа.

— Я в порядке. Сейчас только оденусь. Подождите!

За дверью послышался вздох облегчения.

— Слава богу. Я думал, ты там помер. Вот даже полицию пришлось вызвать и медиков.

Лис резко вскочил с кровати, попутно угодив коленом во что-то твердое. Нервные окончания вспыхнули приступом острой боли и он едва удержался от крика. Откинув одеяло, он с удивлением обнаружил идол у себя под боком.

— У вас точно все хорошо сеньор? — спросила женщина с медицинской ноткой в голосе. — Откройте дверь, мы вас осмотрим.

Лис уже не слушал. Он не мог оторвать глаз от циферблата наручных часов. В маленьком квадратике, где должна была стоять цифра «25», обозначая текущую дату, на него глядела «27». Это могло означать одно из двух: неисправность часов, либо он проспал более трех суток. Оба варианта казались невероятными. Срок действия обезболивающих составлял не более восьми часов. А это значит, что сейчас он должен загибаться от нестерпимой боли. Но самочувствие было на редкость хорошим и бодрым.

Его снова отвлек стук и женский голос.

— Сеньор! Вы слышите меня или нет? Вам плохо?

— Да, я слышу. Пытаюсь найти свою одежду. Минутку, пожалуйста.

Лис быстро собрал вещи в сумку. Пройдя мимо зеркала, краем глаза взглянул на свое отражение. Чуть не кашлянув от удивления, он подскочил к зеркалу и уставился в него, широко разинув рот. Некогда лысую голову покрывала миллиметровая седая щетина. Он провел рукой по шершавой поверхности. Волоски подобно крохотным иголкам приятно покалывали ладонь.

После первых курсов химиотерапии волосы перестали расти. Врачи советовали смириться навсегда.

Выглянув в единственное окно, он заметил на парковке два автомобиля скорой помощи и полиции. Один офицер стоял, сложив руки перед собой, облокотившись на крыло.

У Лиса не было шансов незаметно уйти через окно.

Он забросил сумку на плечо, заложил пистолет за пояс и направился к двери. После того как Лис убрал стул, в комнату подобно сквозняку вскочил консьерж Луи. Его отвисшее пивное пузо подобно желе бултыхалось на ходу. В проеме остались стоять две женщины в белых халатах.

Мотель пользовался дурной славой у полицейских и местных жителях. Наркотики, разборки мафиози и проституция — самые популярные причины частого визита страж правопорядка в лачугу Луи.

Осмотрев комнату, консьерж вытер пот со лба от облегчения.

— Ты меня до смерти напугал. Целых три дня тебя не было слышно. Рассчитывайся и выселяйся, у меня клиент ждет.

Луи пузом растолкал себе путь и вышел наружу.

— Я прошу прощения дамы за неудобства, — сказал Лис, с улыбкой осматривая женщин в белых халатах. — Я журналист и писатель. Заработался и совсем потерял счет времени.

— Позвольте нам осмотреть вас? Смерим давление и отпустим.

Лис неохотно выдавил улыбку и отошел в сторону, чтобы они могли войти.

Из-за белых спин, словно хлеб из тостера выскочил полицейский. В сравнении с хрупкими женщинами он был похож на великана — циклопа. Когда Лис всего на мгновение встретился с ним взглядом, он тут же прочитал в них все. Полицейский, опередив его, выхватил оружие и направил Лису в голову.

— Стоять на месте!

Лис и не думал двигаться. Он выругался на себя за свою медлительность. Женщины в белых халатах выпорхнули из комнаты.

— Руки за голову и повернись.

Лис повиновался. Полицейский выхватил из-за спины пистолет и отбросил в сторону.

— Это тридцатый. Мотель Оргулосо Бул. Задержан подозреваемый Игорь Скобелев. Прошу срочно вызвать подкрепление.

«Вас понял тридцатый» — отозвался возбужденный диспетчер.

Последнее что входило в его планы — быть задержанным испанской полицией.

— Алонсо! Быстро сюда! — крикнул полицейский напарнику на улице.

Лис опустил плечо, и сумка с каменным грохотом свалилась на деревянный пол. Воспользовавшись секундным замешательством полицейского, Лис сделал выпад назад так, что пистолет оказался у него под мышкой. Зажав руку, сделал рывок вбок и заломил полицейскому кисть. Пистолет выскользнул на пол. Полицейский схватил могучей рукой худое плечо Лиса и дернул на себя. Подобно соломенному чучелу он отлетел к стене. Увидев, как здоровяк нагнулся, чтобы поднять оружие Лис предпринял последнюю отчаянную попытку. Помчался вперед и, вложив всю энергию в плечо, врезался в полицейского. Неожиданно удар оказался настолько мощным, что мужчина отлетел к противоположной стене и с глухим стуком ударился головой об угол кровати.

Лис простоял несколько мгновений в замешательстве, пытаясь осознать — каким образом он смог отшвырнуть человека в несколько раз превосходящего по весу.

Снаружи быстро приближались шаги. Лис схватил стул и запер дверь практически перед лицом второго полицейского.

— Хуан!? Ты в порядке?

Не получив ответа, напарник принялся колотить дверь ногой.

— Приказываю открыть дверь! Немедленно!

Лис проверил пульс поверженному полицейскому. Бедняга был жив. Судя по пропитанным кровью волосам на затылке, очнувшись, его ждет сильная головная боль.

— Не дурите. С минуту на минуту здесь будет десяток полицейский машин. Положите оружие и выходите с поднятыми рукам.

Лис вдруг почувствовал нестерпимое желание прикоснуться к идолу. Его охватил приступ неконтролируемой паники. Как завороженный, дрожащими руками, он вытащил из сумки идола и вгляделся в пустые глаза. По телу лавиной прокатилась успокаивающая энергия, мышцы приятно покалывали, цвета вокруг заиграли друг с другом, переливаясь и смешиваясь оттенками.

Снаружи донеслись звуки хлопающих дверей. Выглянув в окно, Лис сразу узнал среди двух мужчин приближающихся к лестнице Голованова. Тот нес в руке металлический кейс и выглядел излишне уверенно. Рядом шагал крупный молодой парень славянской внешности с короткой аккуратной стрижкой. Похоже, руководство СВР решило прислать подкрепление.

Полицейский за дверью попытался возмутиться, однако несколько мощных ударов напарника-молодчика Голованова быстро успокоили его.

В дверь тихо постучали.

— Игорь Александрович, вы меня слышите? Это Голованов Денис, если вы не узнали.

— Узнал.

— Игорь Александрович, я готов забыть все недоразумения, произошедшие между нами, если вы сдадитесь.

— Коль такой умный, что ты собираешься делать с десятью полицейскими машинами, которые прибудут сюда с минуты на минуту?

За дверью послышался короткий смешок.

— Вам ли не знать наши возможности. Не будет никаких машин. Только вы и я.

Лис выглянул в окно. В пяти метрах дежурил второй оперативник с выпирающим пистолетом за поясом.

— А как же Волк?

— Прямо отсюда мы поедем на встречу и заберем его. Этот вопрос уже урегулирован.

— Анна и Рамон Весге?

— Это в моих силах, Игорь Александрович. Даю слово офицера.

Лис посмотрел на себя со стороны. Каковы его перспективы? Он один против государства. Самое глупое, что можно предпринять — затеять неравную борьбу и погибнуть, не убедившись в сохранности жизней новых друзей. С Головановым по крайней мере у него есть шанс спасти невинных людей, оставшихся на грани смерти. На все остальное, включая свою жизнь, было уже плевать.

Лис сдался.

Когда Голованов увидел идола, он отпрыгнул от него как от кусачей пчелы. Затем открыл металлический кейс и велел Лису уложить статуэтку внутрь.

* * *

Через сорок минут автомобиль остановился на пустыре у картофельного поля возле старой заброшенной мельницы, родом из восемнадцатого века. С противоположной стороны у полуразрушенного сарая для хранения пшеницы стоял черный тонированный автомобиль.

Кондиционер в машине охладил воздух внутри, но солнечные лучи подобно пламени обжигали кожу через окно. Прикоснувшись к металлу можно было получить ожог.

Лис чувствовал сильную жажду и близость теплового удара. От голода кружилась голова. За свой необычный трехдневный сон организм не получал подпитку требуемых для жизни веществ.

— Вот жарища, да? Нам бы на Камчатку такую погоду, у нас там такие пляжи, — воскликнул спецназовец, сидевший за рулем. — Представляете Денис Саныч, сидишь на фоне вулканов на бережку и потягиваешь пивко, а рядом загорелые девочки.

— Всем быть начеку! — прервал Голованов. — Оружие на готове. Из машины без надобности не выходить. Провокации мне сейчас совершенно не нужны. И так натворили делов уже.

Голованов покосился укорительным взглядом на Лиса, взял кейс и вышел из машины. Из второго автомобиля первым показался Гюнтер. Убийца поправил солнечные очки и дал знак пассажиру, что периметр в безопасности. Затем обошел машину и вытащил с заднего сидения мужчину в белой медицинской накидке.

В молодом парне Лис с трудом узнал Волка. Тот еле передвигал ноги. От бессилия свесил голову на грудь.

Голованов остановился перед Нойманном. Они перекинулись парой фраз, а затем оперативник передал кейс. Нойманн уложил его на руки Гюнтеру и открыл крышку. Мгновение спустя, он захлопнул кейс и скомандовал убийце отпустить пленника. Голованов успел подхватить Волка, прежде чем тот рухнул на землю. Оперативник не рассчитал свои силы и с большим трудом удержался на ногах. Спецназовец кинулся на помощь. Тем временем автомобиль с идолом под облака пыли скрылась за горизонт.

Волк выглядел как после концлагеря. Пожелтевшее лицо перекошено гримасой. Черные синяки обрамляли полузакрытые глаза. Зрачки закатились. Парень находился на грани потери сознания и не понимал, что происходит вокруг.

— А как же Весге? — поинтересовался Лис, хотя уже прекрасно понимал, что стал жертвой обмана.

Голованов никак не отреагировал на его вопрос. Спецназовец, сидевший слева, в свою очередь толкнул его локтем в бок, приказывая таким образом замолчать.

— Слово офицера значит, да? — не унимался Лис. — Я исполнил свою часть уговора мальчик.

Голованов сел в машину и повернулся к нему, приспустив очки.

— Российская федерация не ведет переговоров с террористами.

— Что ты знаешь об идоле?

— Мне нужны только вы оба. Вам уже приготовлен отличный прием. Особенно ему.

— Да он под наркотой, — сказал спецназовец, указывая на Волка, который, кажется, уже отключился.

— Это к лучшему. Смирным будет, — фыркнул Голованов. — В аэропорт. Рейс через три часа.

Волк пролежал без сознания всю дорогу. Когда автомобиль остановился на подземной парковке мадридского аэропорта, Голованов приказал спецназовцам привести парня в чувства, а сам отправился наверх решить вопросы с билетами.

Спецназовцы оказались внешне полными противоположностями, и Лис мысленно прозвал их: дохляк и бугай.

Бугай схватил Волка за воротник и потряс. Следующим предсказуемым способом, оказалось — дать пощёчину.

— Слушай, а может его пощекотать! Али притворяется, — предложил дохляк.

Бугай внял совета и попытался пощекотать Волка с боков. Реакции вновь не последовало.

— А он вообще живой? Пульс проверь!

— Чувствую, но он какой то слабый. Гляди и кони двинет прямо здесь, что мы с ним делать то будем?

— Можно я попробую? — предложил Лис

Бугай посмотрел на него с недоверием, но все же отодвинулся в сторону.

— Выйди из машины, — приказал Лис.

— Что? Еще чего! — буркнул бугай.

— Нужно организовать максимальный приток крови к мозгу. Для этого его нужно уложить на спину и позволить вытянуть ноги. Если я это сделаю на стоянке, через десять минут здесь будет два наряда полиции. Так что если не хочешь чтобы он умер прямо сейчас, выйди из машины!

Бугай скрипя зубами повиновался. Вместе с Лисом они уложили Волка вдоль заднего сидения. Безжизненные ноги свесили наружу. Лис приложил большой палец правой руки на носогубную складку, а второй на точку под нижней губой. Затем с силой надавил примерно на десять секунд. Волк открыл глаза, и спустя мгновение снова закрыл.

— Видал? — вскрикнул дохляк.

Лис приподнял голову Волку и постучал по щекам. Он снова открыл глаза и на этот раз взгляд стал осознанным.

— Ого, ты чего сделал? — воскликнул бугай.

— Ему нужна вода.

Спецназовцы посмотрели друг на друга. Дохляк вытащил из рюкзака бутылку.

Лис посадил Волка. Тот прижался к бутылке и жадно глотал. Лис наблюдал за пузырящейся жидкостью с прилипшим от жажды к небу языком.

— Реанимационные точки. Вас что не учили этому?

Оба отрицательно покачали головой.

— Где я? — шепотом произнес Волк.

— В аэропорту, — ответил Голованов. Никто не заметил, как тот подошел к машине. — Ты отправляешься домой, где предстанешь перед судом за измену.

Голованов хлопнул бугая по плечу

— Отличная работа. Берите их и поднимаемся наверх. Вылет через час, — Голованов направился наверх.

Бугай поднял Волка и затянул наручники. Затем то же самое сделал с Лисом.

— Аэрофлот полностью освобождает бизнес-класс под нас. На самолет поднимемся через ВИП вход. А это значит бесплатные напитки и жрачка на выбор. Красота! — обрадовался дохляк.

Бугай могучими руками выволок Волка из машины и поставил на ноги.

— Пшел быстро! А тебе, что особое предложение дедушка? Идти и не оборачиваться.

Они поднялись на третий этаж аэропорта в комнату ожидания для пассажиров бизнес класса. За одним из десятков пустых столов уже сидел Голованов и наблюдал за самолетами, поедая шоколадный торт. За окном лайнер корейских авиалиний взлетал по направлению в солнечные Мальдивы.

— Садитесь, — Голованов провел пальцем по волосатой родинке под носом. — Советую перекусить, иначе в следующий раз будет не скоро.

— Можно мне в туалет? — спросил Волк.

— Я провожу, — сказал дохляк.

Голованов преградил дорогу подчиненному.

— Нет. Вы ребята перекусите пока. Не в чем себе не отказывайте. Я сам.

Спецназовцы с голодными глазами осмотрели шведский стол и бар.

— Ты тоже пойдешь, — бросил Голованов Лису.

Он указал пленникам направление и пошел следом. Дохляк снял обоим наручники.

Закрыв дверь туалета, Голованов встал у входа, подобно учтивому швейцару.

Когда Волк вышел из кабинки, лицо Голованова съежилось, скулы затряслись, а на лбу выступили мелкие капельки пота. Дверная щеколда защелкнулась.

Волк взглянул на него и замер.

— Месть… — Голованов достал пистолет. — Я мечтал о ней с того самого дня, когда ты унизил меня.

Волк набрал воздуха в грудь и прерывисто выдохнул.

— Я прошу прощения за то что сделал. Честно. Не делай этого Денис.

Голованов отрешенно посмотрел на свое оружие, взвел курок.

— Думаешь, твои извинения могут что-либо исправить? Сынулька, которому папочка выстелил дорожку. Тебе всегда все приносили на блюдечке. Самоуверенный выскочка.

Волк молчал.

— Я запомнил твою ухмылку в мельчайших подробностях, когда ты… — Голованов поморщился и придавил указательным пальцем спусковой крючок. — Я хочу вновь увидеть ее. Давай покажи, какой ты крутой теперь. Ссы себе в штаны.

— Прошу успокойся. Давай поговорим.

Голованов прищурил один глаз, чтобы прицелиться.

— Я разнесу твои мозги по кафелю.

Кончики губ Волка неравномерно разъехались в стороны. Он был похож на угрюмую куклу, которой поверху пририсовали улыбку.

— Сейчас ты нассышь себе в ладони, а потом выпьешь. Уринотерапия лечит. Помнишь?

Лис ощущал себя невидимым наблюдателем, которого никто не замечает. Стоя у раковин в нескольких шагах от Волка, он чувствовал, что Голованов только что прошёл точку невозврата. Оглядевшись, ему не удалось отыскать ничего сподручного, с чем можно напасть на разъярённого оперативника. Он станет следующей жертвой. Очевидно, Голованов задумал это давно и оставшийся в живых свидетель никак не входил в его планы. В уборной отсутствовали камеры видеонаблюдения, что позволяло оперативнику прикончить обоих беглецов разом и придумать любую историю. Лис ощутил невыносимую тоску. Страх того, что может никогда больше не увидеть идола. Эта мысль перепугала его не на шутку. Бесспорно, статуэтка каким-то непонятным образом повлияла на него. Почти восемьдесят часов Лис не употреблял обезболивающих средств. В мышцах ощущался давно позабытый тонус, а легкие перестали гореть огнем от глубокого вздоха. Но самое главное, мысль о скорой смерти больше не казалась ему неотъемлемой частью существования. Старуха с косой была где-то очень далеко в недоступной взору вселенной. И главное, чем дальше она удалялась, тем больше он ощущал свою возросшую значимость. Что-то глубоко в душе подсказывало, что полученный счастливый билет выздоровления, как контракт с дьяволом предполагал услугу взамен. Он пока не мог сказать, что от него требовалось, но главное он знал точно — ему нельзя умирать. Только не сейчас!

Оперевшись кулаком на край столешницы, Лис надавил на пальцы всем телом. Квартетный хруст многократно усилился керамогранитным основанием раковины и был похож на треск ломающихся досок.

Голованов вздрогнул и повернул свой взор на Лиса. Доли секунды хватило Волку, чтобы сделать единственную отчаянную попытку спастись.

Прогремел выстрел. Струйка крови брызнула на стену из головы Волка, и парень свалился на пол.

Не дожидаясь того чтобы стать следующим, Лис бросился на противника. Они сцепились. На удивление Голованов оказался тяжелее, чем Лис предполагал. Оперативник вцепился острыми зубами Лису в кисть и тщетно попытался нанести удар коленом в пах. Кровь из разодранной зубами раны затекала противнику в рот. Лис стукнул лбом Голованова в лицо, но тот в ответ сдавил ладонями ему шею. Лис оттолкнулся ногой от задней стены и повалился на Голованова. Выбив спинами дверь кабинки, они рухнули на пол. Перед тем как упасть Лис услышал глухой хруст. Боковая кромка унитаза в момент падения столкнулась с черепом Голованова и вышла безоговорочным победителем, окрасившись в победный лилово-красный цвет из его мозговой жидкости.

В дверь врезалось что-то тяжелое. Снаружи доносились голоса, однако струящаяся из крана вода заглушала звук.

Лис скинул с себя безжизненные руки неудачливого разведчика и вскочил на ноги. Его немного шатнуло в сторону, однако, он успел схватиться за стенку кабины.

Кто-то стонал. Несмотря на струящуюся из головы кровь, Волк дышал. Лис осмотрел рану: пуля прошла слева по касательной, распоров кожу. Лис удивился невероятному везению этого парня.

Тем временем от очередного удара дверь слетела с петель.

Бугай ошарашенными глазами осмотрел помещение уборной. Затем шагнул внутрь, схватил Лиса за плечи и придавил к стене.

Дохляк осмотрел начальника и оторопел.

— Капец. Да он мертв!

— Ну, ты выродок! — выпалил бугай.

— Валим отсюда, сейчас полиция понаедет, — дохляк рванул к выходу. — Хочешь сидеть в испанской тюрьме?

Бугай перевел глаза с мертвого начальника на Лис и обратно.

— Валим!

Спецназовцы выскочили на лестницу.

Лис забрал пистолет Голованова. С Волком все оказалось сложней. С трудом, но ему все же удалось привести парня в чувства. Он быстро наскреб кучу бумажных полотенец и приложил к ране на голове.

Они достигли лифта и нажали кнопку нижнего этажа парковки. За мгновение до того как двери шахты закрылись, на площадку из боковых лестниц прибыла группа охранников аэропорта.

Выйдя на парковку, они сели в ближайший открытый автомобиль, пригрозив хозяину оружием, и скрылись в глубине города.

* * *

Волк молчал всю дорогу, приложив найденное на заднем сидении полотенце к кровоточащей ране.

Добравшись до тайной квартиры оперативника, о которой Голованов так и не узнал, Лис первым делом обчистил холодильник и съел все оставшиеся консервы. Когда мусорный пакет звенел оркестром из пустых алюминиевых баночек из-под паштета, сардин и скумбрии, Лис, наконец, смог отвлечься от еды. Создавалось впечатление, что все его мысли теперь были направлены только на удовлетворение потребностей в сохранении жизнедеятельности собственного организма. Все остальное отводилось на второй план.

Лис вновь подумал об идоле. Он не мог объяснить себе эту невидимую связь с каменой статуэткой. А, может быть, даже не хотел. В мыслях все еще витали сумбурные воспоминания о прошедшей ночи, точнее трех ночах и днях, которые прошли в глубоком сне. Бесконечные вспышки ярких цветов, необыкновенных оттенков и музыка. Как она была прекрасна, эта музыка. Он не мог вспомнить даже мотива, лишь отдельные мелодичные нотки, от которых в груди все приятно сжималось. Хотелось радоваться и плакать одновременно, прыгнуть в небо и полететь, нежась на холодном ветру. Казалось, что перед глазами за это время пролетела целая жизнь и перенасыщенный от воспоминаний мозг ни как не мог собрать все частики пазла воедино.

Лис знал одно: почувствовать это вновь можно только еще раз прикоснувшись к идолу. Если он этого не сделает — желание перерастет в одержимость. Уже сейчас он понимал, что не может себя контролировать, а что будет дальше? Так странно, но его это совершенно не пугало. Идол должен быть с ним — это не просто желание. Так должно быть. И будет. Обязательно будет. Нужно только прийти и забрать свою находку обратно. Очевидно, что в одиночку ему не справиться. Молодой оперативник явно не собирается ему помогать. Сейчас он настроен только на возможность связаться с отцом и спасти свое положение. Как раз в этом Лис мог ему помочь. Есть одна вещь, которую он предусмотрительно захватил с собой еще в России. Свой единственный козырь должен быть использован с умом.

Волк умылся, насколько это было возможно и одел чистую одежду. Глубокую гематому на голове заполнила запекшаяся кровь. Кожа вокруг заметно припухла и голова обрела форму несуразной геометрической фигуры.

Лис вытащил из кармана небольшую пластиковую коробочку и положил на стол.

— Что это? — спросил Волк.

— Это услуга, за которую я хочу получить взамен другую услугу. Нажми кнопку.

Глава 10

За три дня Рамон так и не смог продвинуться ни на шаг в разгадке письма Карла Смита. Ему с трудом удавалось всерьез сосредоточиться и выбросить из головы то, что он услышал о себе от Нойманна.

По правде говоря, документы, предоставленные им из психиатрической лечебницы не стали для Рамона откровением. Дело было в другом. Он сам давным-давно перекрыл воспоминания из детства невидимыми вратами. Теперь они оказались распахнуты настежь. Внутренние монстры выпущены на свободу. А то, что он с лихвой научился заливать виски, выплыло на кипящую поверхность.

Может быть, причина в огромной количестве лекарств, которыми, как конфетами пичкал его доктор Гонсалес? Рамон путался в собственных воспоминаниях и не мог отличить настоящие от выдуманных. Незыблемыми оставались лишь общие черты, из-за которых он впервые почувствовал стыд. За всю жизнь он так никогда и не посетил могилу отца, а когда умерла мать, сына вновь забрали в клинику, на этот раз с приступами неконтролируемого психоза. Анна осталась одна.

Вместо школы мальчик выбрал улицу, где грань между плохим и хорошим практически отсутствовала. В свободное время между мелкими отсидками и пьянством, он забивал в свою голову бессмысленные исторические факты. Наваждение отцовскими идеями превратилось в мечту подогреваемую жаждой мести.

Только за всю жизнь он так и не сделал ни одного шага к ее осуществлению. Как и у древних людей, жизнь превратилась в бесконечную череду имитаций. Бесполезное подражание единственному божеству, которым стал для него отец.

Теперь же от жажды мести остались только слова. На душе полегчало. Во многом благодаря ей. За последние три дня его обуревало чувство радости за то, что они наконец стали семьей и стыда за то, что это произошло так поздно. Анна предстала перед ним в совершенно новом свете. Вместо самодовольной упрямой стервы, он увидел умную, ранимую личность, глубоко переживающую их общую семейную трагедию.

Рамон настоял, чтобы сестру поселили к нему в палату. По вечерам они не могли наговориться. Только тогда этот приставучий ублюдок Марио, наконец, оставлял их в покое.

Рамон заметил, что тот явно положил глаз на сестру и стремился использовать любой момент, чтобы с ней поворковать. В первые дни она с раздражительностью реагировала на его присутствие. Смерть подруги и ее мужа стала для нее большим ударом. Она винила в этом любого, кто работал на Нойманна. Несмотря на все уже вчера Рамон заметил, что ее поведение изменилось и она даже стала посмеиваться над глупыми шуточками этого низкорослого подхалима.

На днях Рамон и Анна испытали настоящий шок, после того как увидели труп отца в морге. Будто спящий, он излучал настоящую живую энергетику. Именно таким Рамон видел отца в последний раз.

Возможно, тот самый артефакт действительно обладает мощной энергией, способной своим воздействием мумифицировать тела. Бог знает, на что еще он способен. Отец был на грани поистине революционного открытия, способного перевернуть современную науку и историю. Еще вчера Рамон готов был рискнуть жизнью, ради того чтобы пять минут подержать сокровище в руках. Стать настоящим первооткрывателем, подобно Говарду Картеру, обнаружившему гробницу Тутанхамона. Но сегодня все изменилось. Будто в голове переключили старый заржавевший затвор. Больше всего он хотел покинуть это место вместе с сестрой и начать новую жизнь. Но прежде нужно расшифровать это треклятое письмо.

Время неумолимо шло. Марио с каждым разом возвращался все более угрюмым. Дружественная энергичность постепенно сходила на нет. Нойманн требовал с него результаты, и почему то Рамон считал, что их участь в случае провала будет не столь радужной, как неустанно повторял Марио.

— Все будет хорошо. Мы сможем.

Рамон вновь развернул письмо и перечитал:

«Дорогая Лаура.

Безумно скорблю о твоей потере. За последний год мы с Раулем стали хорошими друзьями. Он спас мне жизнь. Ваша семья стала мне вторым домом. Рауль для меня друг и учитель. Если возникали вопросы, я знал к кому нужно обращаться. Он всегда слушал.

Прости, что не смог быть на похоронах.

Ты должна знать — его предали.

Мы сделали величайшее открытие. Нас называли посмешищем, но теперь они поймут, как ошибались. Рауль всегда говорил — нужно шваброй гнать этих чертовых бюрократов и делать свое дело. Как он был прав.

Мир еще не готов осмыслить наше открытие. Рауль потратил много часов в изучении. Его записи не достанутся убийцам. Твоя семья имеет на них полное право. К сожалению, я больше не могу держать их при себе. Это слишком опасно. За мной следят, и я не уверен, что позволят вывезти их с собой.

Наслышан о сообразительности Рамона. Немудрено… Есть, в кого расти умным парнем. Пока еще бегает под стол, но я обещаю, его ждет большое будущее.

P.S. Ром был великолепным…»

Рамона пробрало отчаяние. Здесь нет никакого шифра.

— Опять ничего? — спросил Анна, усевшись рядом.

Ее волосы были взъерошены после сна.

Рамон кивнул и сжал кулаки, уперевшись ими в кровать.

— Если здесь и есть шифр, я не могу его найти.

Сестру пробила дрожь. Он обнял ее и прошептал на ухо, что все будет хорошо. Если бы он сам в это верил.

В дверь вошел Марио и пожелал доброго утра. Его угрюмое лицо на этот раз пыталось скрыть излишнюю озабоченность. Впервые он появился перед ними с легкой щетиной и неряшливо заправленной рубахой. Рамон и Анна уставились на него выжидающим взглядом.

— Артефакт найден.

Рамон задержал дыхание.

— Сеньор Нойманн требует с меня результаты по письму.

— Их нет.

— Ты говорил, что вы будете искать Карла Смита, — включилась Анна. — Может быть, он все еще жив, или остались его родственники, которые могут что-нибудь знать?

Марио почесал затылок и присел на стул.

— Нет, мы все проверили. Никаких следов. Это письмо единственная зацепка.

— Здесь нет шифра, — озлобленно сказал Рамон. — Это просто письмо.

Марио опустил глаза.

— В таком случае, сеньор Нойманн сообщил, что вам будут предъявлены обвинения в пособничестве террористам, — он не осмеливался взглянуть на пленников. — Вам грозит до двадцати лет. Я… — он поперхнулся. — Я ничем не могу помочь. Простите.

Марио поджал губы и вышел за дверь.

— Боже… — вымолвила Анна сквозь слезы.

Рамон вновь попытался обнять ее, однако девушка отвернулась. Она подошла к окну, глубоко вдыхая свежий воздух из приоткрытой фрамуги.

— За что нам все это?

В своей вновь обретенной семье, он единственный мужчина — защитник. Рамон возненавидел себя за беспомощность.

Он резко развернул письмо, чуть не порвав его на две половинки и снова прочел.

Между строк, ищи между строк… Рассуждай. Как бы поступил ты?

Если это просто письмо, зачем упоминать про записи, которые дядя Карл планировал спрятать, не упомянув при этом местонахождение? Следовательно, где-то здесь должно быть указано направление. Просто Рамон ни как не мог его обнаружить. Думай, думай!

Упомянув его сообразительность и великолепный ром, дядя Карл намекал на историю, произошедшую перед одной из отцовских экспедиций.

Карл Смит всегда имел репутацию весельчака и любителя загадок. С отцом они часто на спор отправляли друг другу телеграммы с шифрами, и в случае победы, проигравший покупал бутылку дорогого рома, которую распивали вместе при встрече.

Перед очередной экспедицией, отец получил телеграмму, с текстом:

«Когда солнце пересечет небесный экватор, увидимся друг у каменных стен»

Отец провел несколько часов, таращась на маленький кусок бумаги, перебирая всевозможные варианты.

Рамон хорошо помнил, как отец матом ругал дядю Карла, когда у него заканчивалось терпение разгадывать его загадки. Все в доме знали, что к папе лучше не подходить на расстояние взора. Иначе можно стать виноватым во всем, даже в захвате Египта Александром Македонским в 333 году до новой эры.

В тот день отец выпил все запасы виски. Ближе к полуночи он позвал сына из комнаты и сказал, что сдается. Завтра он собирался позвонить дяде Карлу и заявить о своем очередном поражении. Отец жаловался на то, что придётся потратиться на бутылку рома, а потом наблюдать с каким удовлетворением Карл будет наслаждаться горьким вкусом победы.

В телеграмме удалось разгадать только дату: «Когда солнце пересечет небесный экватор» обозначало день весеннего равноденствия. В этот день во всем мире день и ночь равны по времени. Как же разгадать место встречи? В Египте тысячи монументов и храмов, у какой каменной стены они должны были встретиться?

Отец протянул сыну телеграмму с словами: «Дети всегда умнее родителей». Конечно, он совершенно не надеялся, что маленький Рамон мог помочь. Он лишь хотел, чтобы сын почувствовал свое участие в его исследованиях.

Рамон сильно разволновался. Ему доверили такую высокую честь. Папу нельзя подвести. К сожалению, загадка оказалась и ему не по силам. Через полчаса мама начала ругаться, что уже поздно, а он до сих пор не в постели. Рамон вынужден был сдастся. Обиде не было предела. Слезы текли ручьем.

Отец крепко обнял его, поблагодарил и поцеловал в лоб.

«Твои открытия еще впереди сынок. Даже мне будет далеко до них», — прошептал он тогда.

Рамон помнил каждую интонацию в его голосе. Он до сих пор ощущал мощную теплоту тех слов.

Отец пожелал спокойной ночи.

«Я обещаю, я разгадаю ее. Завтра, когда у меня будет больше времени», — воскликнул Рамон.

Внезапно отец замер. Его глаза расширись.

«Время! Сынок, ты мой гений»

Рауль схватил телеграмму и посмотрел время отправки.

«05:18 pm»

«Ах, ты чертов плут. Пятый фараон, восемнадцатой династии. Стены Храма царицы Хатшепсуп! Сынок, я буду пить этот ром в твою честь!»

Рамон ощутил тогда невероятный прилив гордости, который с годами только креп.

Эту историю он нехотя поведал Марио. На всякий случай в храм Хатшепсуп отправили группу поиска. Учитывая не прекращающиеся раскопки и тысячи туристов проходящих там каждый день, записи не могли долгое время там сохраниться. Да и Карл Смит был не глупым человеком, чтобы спрятать их у всех на виду.

Должно быть что-то другое. Но что? В письме не значилась дата. Рамон обнюхал бумагу и изучил каждый миллиметр. Ничего кроме бессмысленного текста.

«Прости пап, но теперь я точно сдаюсь…»

Рамон, прихрамывая, подошел к сестре. Неожиданно над головой с грохотом разбилось окно. Мелкие осколки дождем окатили с головы до ног. Он упал на пол, прикрывая телом сестру. Перед глазами находилось ее лицо, искорёженное гримасой ужаса. Она что-то кричала, но звук тонул в шумах автомобильного движения и рева сигнализации.

В палату вбежал рослый полицейский, все это время выступавший их главным охранником. Прозвучали два глухих хлопка, и мужчина вывалился обратно в коридор с двумя красными отверстиями в груди. Руки схватили Рамона за плечи и резко рванули вверх. Он даже не успел вскрикнуть, как оказался снаружи на специальной площадке, предназначенной для мойщиков окон.

Налетчиков было двое. Не смотря на маски во все лицо с изображением искорёженных гримас, из фильмов про зомби, Рамон без труда узнал обоих.

В дверях промелькнула еще одна фигура. Рамон помог сестре вылезти наружу. Из дверного проема прозвучали ответные выстрелы. Пуля попала в периллу ограждения. Площадка пошатнулась. Искры сверкнули яркой вспышкой.

Анна вскрикнула, прижавшись обеими руками к брату.

Налетчик крупного телосложения с нерабочей левой рукой бесцельно стрелял в пустоту дверного проема, выигрывая время. Второй подскочил к лебедке и рванул рычаг от себя.

— Держитесь!

Едва успев схватиться за перила, площадка пулей полетела вниз. За несколько метров до земли лебедка начала затягиваться, и площадка с натягом остановилась. Рукоятка, не выдержав веса, выскочила. Площадка упала на землю с высоты около метра. От удара она пошатнулась и завалилась на бок вместе с пассажирами.

Рамону зажало между периллами и землей простреленную ногу. Он закричал в приступе чудовищной боли.

— Ты в порядке, солнце?

Она, пошатываясь, ступила на землю и кивнула, вытирая песок с лица. Волк с Лисом быстро приподнимали площадку чтобы Рамон мог ползком выбраться из ловушки.

На первом этаже распахнулась дверь, и из нее выскочил Марио. Он перевел взгляд на первую попавшуюся цель. Налетчики стояли спиной. Отличный шанс. По всем правилам он обязан стрелять на поражение, не раздумывая.

Внезапно между нацеленным оружием и налетчиками в масках зомби появилась фигура. Марио дрогнул и расслабил палец на спусковом крючке. Это была Анна. Она выставила руки в стороны, отгораживая собой цели.

— Не стреляй! — отчаянно взревел Рамон, выставив руку вперед.

Время было безвозвратно утеряно.

Волк оттолкнул в сторону девушку, только что спасшую ему жизнь и, прицелившись, выстрелил. Марио успел отскочить за мусорные контейнеры. Запнувшись, он упал лицом на асфальт, выронив пистолет.

Волк шагнул к лежащему противнику, но хрупкие руки потянули его за предплечье.

— Нет, хватит уже смертей, — взмолилась Анна.

— Уходим! — крикнул Лис.

Он стоял поодаль и поддерживал Рамона за плечо. Все вместе они побежали к заранее припаркованному автомобилю.

* * *

Марио со всех ног бежал на третий этаж, проскакивая по несколько ступеней за шаг. Лицо зудилось от полученных при падении ссадин, сердце бешено колотилось от всплеска адреналина столь позабытого после ухода из полиции.

У палаты, где только что произошла перестрелка, толпились санитары и врачи. Пустые гильзы вперемешку с осколками штукатурки мешались под ногами. Погибшего полицейского уже погрузили на носилки и накрыли простыней.

Марио пробился через толпу и ввалился в кабинет Нойманна.

Начальник безразлично взглянул на него и опустил глаза на кейс, лежащий перед ним. Он смотрел на него голодным взглядом как на трофей охотника. Гюнтер сидел рядом в черных очках, всматриваясь в пустую стену.

Марио от удивления не смог подобрать слова, а лишь продолжал жестикулировать и пытаться наладить ровное дыхание.

— Там пришли… то есть они… сбежали.

Нойманн поднял удивленный взгляд.

— Русский жив?

— Я не видел их лиц. Я уже объявил перехват по каналам полиции. Они не уйдут далеко.

— Видимо, ты их недооцениваешь… Или может быть себя?

— Я сделаю все чтобы…

— Твоя задача была расшифровать письмо! Ты должен был круглосуточно быть рядом с ними, спать в обнимку, вместе ходить в туалет, а сейчас ехать с ними в одной машине. Главное выполнить задачу. Гюнтер займется их поиском.

Гюнтер не шевельнул ни единой мышцей. Марио опустил взгляд в пол.

— Итак, ты допустил то что произошло, значит тебе не требуется помощь. Ты расшифруешь письмо сам. У тебя есть два часа.

— Да, сеньор.

Марио постоял несколько секунд, переваривая услышанное и вышел.

* * *

— Слабоват он, — прошептал Нойманн.

Гюнтер приподнялся и положил руку на кобуру.

— Нет, пусть останется. Он идейный, таких ни за какие деньги не купить. А теперь оставь меня.

Нойманн снял очки и резким движением руки смёл всю утварь со стола. Ничто не должно отвлекать его взор. Борясь с невероятным искушением чтобы не вскрыть кейс, он провел по воздуху рукой, представляя, будто прикасается к идолу. Нельзя. Он не просто так ждал всю жизнь этого момента, чтобы сейчас погибнуть, поддавшись минутной слабости. Он отодвинулся от кейса.

Почему русский смог выжить? А вдруг опасности нет, и защита не работает? Нет, он не мог так рисковать.

«Если хочешь увидеть будущее, взгляни в прошлое»

Нойманн вспомнил разговор, который состоялся, когда он был совсем юнцом, только что переведенным в новую особо секретную организацию. Перед ним отчетливо возник коридор, вымощенный дорогой и сияющей от блеска плиткой темно синего цвета, пересеченной белыми параллельными линиями. По тем временам невиданное новшество. Он уже изрядно привык к серым, испещрённым грязью полам государственных учреждений, где имел возможность, появляется регулярно на предыдущей работе.

Филипп поднялся на десятый этаж и прошел в единственный безымянный кабинет. За мощным деревянным столом, с виду больше напоминавшим взлётно-посадочную полосу, сидел мужчина со светло-русыми волосами с прожилками седины и усердно вчитывался в кипу документов. Оказавшись вблизи, Филипп вздрогнул. Лицо мужчины было исполосовано глубокими шрамами.

Жизнь изрядно потрепала его.

— Три года в тылу, два побега из Дахау, — ответил он, прочитав по лицу удивление юноши.

Мужчина поднял взгляд и Филипп заметил, что один глаз был ярко-голубым, а второй темно-карим.

— Филипп, я правильно понимаю?

— Да герр Массо, — твердо ответил юноша, пытаясь выказать наибольшее уважение.

Мужчина поежился, будто кто-то наступил ему на больную ногу.

— Прошу избавь меня от вашей немецкой учтивости. Война окончена, но я до сих пор вздрагиваю от ваших обращений. Наша организация интернациональная и если каждый будет хвастаться национальной словесностью, я сойду с ума.

— Простите.

Массо взглядом указал на стул. Филипп хотел придвинуть его ближе к столу, но как оказалось, тот был намертво прикручен к полу. Массо вздохнул, давая понять, что видит это далеко не в первый раз. Филипп присел и смущенно опустил взгляд.

Эрнест Массо был своего рода легендой. Однако, очень узкий круг людей знал его настоящее имя. Поговаривали, что он является главным мозговым центром, новой организации созданной несколько лет назад под эгидой ООН. Филипп узнал о ней, только когда получил неофициальное приглашение вступить в ее ряды. Перевод предполагал отличные перспективы и карьерный рост.

— Ты уже слышал, в чем заключается наша работа?

— Честно сказать, подробностей мало. Я слышал это связанно с борьбой с теми, кто пытается обманом прийти к власти.

Массо улыбнулся краем рта. Другой край не двигался из-за травмированных мышц лица, полученных при ранении.

— Даже не знаю хорошо это или плохо, что слухи далеки от реальности. Борьбой с диктаторами пусть занимается ООН. У нас задача более глобальная. Мы защищаем историю. От тех, кто посягает на нее своим влиянием, и стремиться переиначить.

Наступила пауза. Филипп жадно переваривал последнюю фразу и искал в ней понятный смысл.

— Я вижу, ты удивлен. Это нормально. Тебя, как и большую часть современного человечества, мало заботит то, что было сто или тысячу лет назад. Большинство сосредоточено на своей жизни, семье, работе. Они непосвященные. Но те, кто выбрал для себя путь управления людьми, знают, что если хочешь увидеть будущее, нужно заглянуть в прошлое. Историческими фактами манипулируют все руководители стран, с их помощью можно добиться самого главного — управления массами и легитимности своей власти. А теперь представь, если у одного чокнутого психопата появится мысль манипулировать историческими фактами в свою пользу, убедить общество что в прошлом с ними поступили несправедливо, что будет тогда?

Филипп хотел пожать плечами, но испугался выставить себя глупцом.

— Тогда люди, наверное, ему поверят и поддержат?

— Вот именно, мой дорогой друг. Так и получил поддержку Адольф Гитлер, а к чему это привело тебе хорошо известно.

Филипп почувствовал, как у него кольнуло в сердце. Словно кто-то сыпнул кислотой на кровоточащую рану. Он вспомнил лицо своего отца. Бесчисленные вечера тот рассказывал сыну о величии Германии и непобедимом Фюрере. Он — простой бедный художник, ставший отцом нации — истинный патриот Германии, который хотел привести страну в великое будущее. Маленький Филипп слушал эти рассказы с замиранием сердца, и каждый вечер ждал продолжения. Однажды папа не пришел домой. А потом Филипп узнал, что его схватили плохие люди за преданность и собираются казнить. Последнее что увидел папа: отрешенные глаза маленького сына, наблюдавшего, как у отца затягивается петля на шее. Он был героем. Все вокруг боялись за свои жалкие жизни — чертовы рабы. Настоящий патриот пойдет до конца, до самой смерти, также как отец, также как фюрер.

— Историю недооценивают, — продолжал Массо. — В неумелых руках она становится опасным оружием. Она может шокировать, может вызывать чувство гордости или стыда, но главное — история должна быть безопасной. Запомни: мы не боремся за достоверность, мы боремся за безопасность. Некоторые события нельзя делать достоянием общественности. Неважно — произошли они вчера или тысячи лет назад. По образованию я историк, а мой военный опыт позволил организовать структуру совершенно нового формата. Несколько лет назад я представил результаты своей работы генеральному секретарю ООН, и он дал согласие, — Массо развел руки в стороны, — мой проект заработал и теперь мне нужны инициативные и идейные люди, готовые на большие начинания. Рассмотрев твое дело, я решил, что ты как-никак лучше подходишь для этой работы.

Филипп поежился на стуле.

— Позвольте спросить. Мне не совсем понятно, с кем тогда нужно бороться?

Массо встал и прошел в противоположную сторону комнаты к доске плотно исписанной текстом на непонятном языке. Он протер чистый круг в середине и нарисовал цифру ноль.

— Это начало нашей эры. Как любят говорить христиане — год рождества христова. Кстати, ты католик?

Филипп чуть было не поперхнулся собственным языком.

— Я… это… нет.

— Все в порядке. Я атеист, и сейчас ты поймешь почему. Посмотри сюда, что ты знаешь о периоде до нашей эры?

— Если честно, с историей в школе у меня было не важно. Фрау Гиттеншир всегда говорила, что цифры мне даются лучше, чем даты.

— Это придется исправить. Итак, назови главный инструмент историка?

Устав имитировать задумчивость, Филипп пожал плечами.

— Книга, мой дорогой друг. Исторические документы, записи. Жил, когда-то древнегреческий историк Геродот Галикарнасский. Очень любознательный и одаренный человек. Ему удалось создать множество сочинений описывающих исторические события и культуру многих этносов. Не зря его называют отцом истории. Вавилон, Осирия, Персия, и конечно Египет. В 445 году до нашей эры он прибыл в город Мемфис — столицу древнего Египта, а близ него посетил три пирамиды. Именно информация, полученная от жрецов в Мемфисе, и стала основой его труда об истории древнего царства и строителях пирамид. За сотни лет, история изложенная Геродотом превратилась в истину, и даже спустя больше двух тысяч лет, современные историки и археологи не нашли опровержения этой теории. Пирамиды неотъемлемая часть нашей истории, об этом знает все современное человечество, верно?

— Да, — неуверенно согласился Филипп.

— А что если я скажу тебе, что это не так? Что если я скажу, что египтяне не имеют никакого отношения к строительству пирамид? — он прочертил стрелку вниз и нарисовал знак вопроса. — В начале двадцатого века, при раскопках у подножия пирамид были обнаружены различные артефакты: некоторые напоминали стальные ножи, состав и твердость материала которых не имеет аналогов даже сейчас; десятки необъяснимых механических приборов; колбы с обогащённым ураном и плутонием, сделанных из невиданного по крепости стекла. Многие механизмы были в рабочем состоянии. Например, один из них испускал свет и проецировал звездное небо в таких подробностях, которые недоступны ни одному современному телескопу.

— Ничего себе.

— Американцам удалось заполучить эти артефакты, и уже через несколько десятилетий они изобрели атомную бомбу. Они конечно еще очень далеки от понимания предназначений многих приборов. Но исследования продолжаются, и я уверен, в ближайшем будущем нас ждет революция в технологиях, — Массо обошел стол и присел на край, облокотившись на колено. — Понимаешь, о чем я говорю? На земле существовала древняя высокоразвитая цивилизация. Мы не имеем представления, кто они были: пришельцы или древнее человечество. Это не имеет значения. Я называю их богами. Пирамиды по всему миру — их рук дело. Боги распространили свои следы повсюду: Перу, Боливия, Ливан, Япония, Китай. Все божества народов мира, так или иначе, олицетворение реально существовавших предков.

— Куда же они пропали?

Массо пожал плечами и вернулся к себе в кресло.

— Этого не знает ни кто. Когда-нибудь они могут вернуться, и боюсь, если они увидят в нас угрозу, наши шансы равны нулю.

Филипп почувствовал жар. Пот как вода на сковороде выскочил из пор на лбу.

— У меня просто в голове не укладывается все это. Словно мир перевернулся с ног на голову.

— Теперь ты понимаешь, почему эта информация чрезвычайно опасна? Человечеству нельзя знать, что в любой момент может появиться враг, способный стереть нашу планету в пыль. Пока люди спокойны и не задают лишних вопросов, мы можем поддерживать мир и гармонию. Теперь я думаю, ты понимаешь, в чем наша основная задача? Бороться с теми, кто пытается сделать себе имя и обнародовать исследования, идущие в разрез с нашей — безопасной версией истории. Да мы вынуждены обманывать общество, но наша цель оправдывает любые средства. Запомни это! Любые. Нас поддерживают во всех странах ООН на самом высоком уровне. При появлении опасных сведений, мы должны действовать быстро и решительно. В наших руках мнение мировых столпов науки и все главные СМИ.

Филипп почувствовал невероятный прилив адреналина. Ему захотелось бегать по кабинету и громко кричать, радуясь своему везению.

— Я хочу присоединиться к вам.

— Прежде чем ты начнешь, я рекомендую изучить вопрос досконально. У нас имеется обширная библиотека и миссис Бирдл, поможет тебе закрыть твои исторические пробелы. Ты помнишь? Наше орудие — книга. Ты обязан быть вооружен до зубов.

Филипп кивнул и встал вытянувшись в покорной стойке смирно. Массо кивнул и указал взглядом на дверь. Юноша почти успел скрыться в дверном проеме, прежде чем Массо окликнул его.

— Кстати, забыл сказать, что у нас есть одно главное правило, за нарушение которого я караю жестоко и без раздумий.

Филипп напрягся.

— Мы не судьи, а исполнители. Мы охраняем, а не исследуем. Информация, получаемая нами особо секретна, за разглашение — смерть.

Миссис Бирдл своим внешним видом напоминала работницу школьной библиотеки. Она говорила размеренно и постоянно поправляла круглые очки, аккуратно усаживая их на самый кончик носа, словно там имелась специальная посадочная площадка.

Информация, полученная от Массо этим утром, повергла Филиппа в шок. В нем проснулось необъяснимое желание узнать больше. К сожалению, миссис Бирдл не разделяла любопытства новичка агента и вместо ответов на многочисленные вопросы, продолжала нагружать юношу бессмысленными книгами классической истории.

«Мы охраняем, а не исследуем» — правило, которое он нарушил с первых дней.

Нет ничего более желанного, чем запретное. Массо был глупцом, наивно полагая, что его правил кто-либо будет всерьез бояться — так Филипп считал в первые годы. Затем он понял, что правила действительно работали. Но отнюдь не потому, что агенты опасались последствий своего излишнего любопытства. Все было гораздо проще: попросту никому до этого не было дела. В их жизни основное место занимали земные человеческие проблемы. Скучные глупцы. Непосвященные.

Со временем, когда Филипп занял место своего начальника, он изменил основные правила: новых агентов больше не посвящали в предысторию человечества, предоставляя только цензурированную информацию. Официально это было сделано в связи с развитием СМИ, расширением агентуры и опасностью выхода информации из-под контроля. На самом же деле Филипп просто предупредил появление конкурентов.

«За разглашение — смерть»

В первые годы агент Нойманн превратился в изгоя. Эдакого чудного парня, потерянного в своих мыслях. Он не дружил с коллегами, а вечера проводил не в уютном гнездышке с семьей, а в гигантском архиве, где хранилась вся информация собранная СИЦ за годы существования. Доступ туда ему удалось получить, подделав разрешение от Массо, поведение которого он изучил досконально. Тот никогда не выходил за пределы основного здания, а организационная структура работы архива его вообще мало интересовала.

Изучение иероглифов оказалось самым сложным испытанием для неугомонного юноши. Он досконально изучил всю историю египетского языка.

К V веку нашей эры, на территории Египта не осталось ни одной души способной читать на древнеегипетском. В большей степени этому способствовал римский император Феодосий I запретивший в 391 году нашей эры все нехристианские храмы на территории Египта. Вплоть до конца восемнадцатого века, иероглифы на стенах многочисленных храмов и гробниц оставались загадкой для всех. И вполне возможно, что так продолжалось бы всегда, пока 15 июля 1799 года в окрестностях города Розетта капитаном французских войск Пьером-Франсуа Бушаром не был найден камень, получивший название — Розеттский. Гранодиоритовый валун высотой чуть более метра содержал надписи на трех языках идентичного по смыслу текста. Сверху вниз: древнеегипетские иероглифы; демотическое письмо; древнегреческий язык. Последний оказался хорошо известен современным лингвистам. Розеттский камень был частью большой стеллы, созданной в 169 году до нашей эры египетскими жрецами, адресованной новому монарху Птолемею V Епифану. Могли ли жрецы предполагать, что созданная ими стелла впоследствии станет золотым ключиком для ученых в попытке разгадать смысл многочисленного письменного наследия Египта? После расшифровки, стены храмов и гробниц заговорили.

И рассказали Нойманну все.

Вчитываясь в очередной свиток из хлипкого папируса в одну из многочисленных бессонных ночей, он наткнулся на рассказ о величайшем даре, полученном фараоном Снофру от бога Ра. На гравюре человек, с головой сокола увенчанной солнечным диском передавал в руки Снофру нечто похожее на сверток, тем самым признавая фараона равным себе. Филипп уже привык к многочисленным описаниям прижизненного обожествления фараонов. Это было очень распространённой уловкой, к которой прибегали цари и до и после Снофру, ради укрепления собственной власти. Примитивных подданных одурачить не составляло труда.

Из последующего текста следовало, что состарившийся Снофру получил в дар «ключ к царству Ра», что позволяло ему «путешествовать в загробный мир и возвращаться обратно». Далее следовало описание многочисленных путешествий фараона, где он мог наблюдать волшебные колесницы богов, золотые дворцы, и даже полет к далеким звездам. На следующей гравюре был изображен тот самый божественный подарок.

Увидев его, Филипп оторопел. Теперь он понял причину, по которой свиток оказался здесь — в задворках секретного архива. На него смотрела фигурка — точная копия каменного истукана с острова Пасхи. То же вытянутое лицо и уши, маленькое тело и длинные пальцы, сложенные на поясе. Это не может быть совпадением. Египтяне просто не могли видеть истуканов, построенных официально только в 16 веке, коими был усеян маленький остров посреди тихого океана, в более чем пятнадцати тысячах километров от Египта.

«Ра выбрал меня»

Далее Снофру говорил об опасности неминуемой гибели любому, посмевшему прикоснуться к божественному дару: «Дабы разрушит он мир людской, ибо не способен простолюдин постичь божественного ума».

«Пройду по пути начертанному, дабы мудростью своей сравняться с Ра».

На последней гравюре изображалась трёхсторонняя пирамида. В ее основании располагался треугольник. Каждая из трех вершин находилась в центре еще более мелкого треугольника.

Филипп знал, что любой египтолог не придал бы серьезного значения рассказу, приведя его в разряд очередного религиозного мифа. Однако, он уже научился правильно читать сказочные писания египтян. Нужно всего лишь допустить, тот факт, что они были примитивным обществом неспособным отличить колесницу богов от летательных аппаратов, а самих богов от высокоразвитых существ.

Очевидно, что Снофру не мог получить от богов статуэтку лично в руки, следовательно, он нашел ее в одной из многочисленных мегалитических построек, оставленных древней цивилизацией. А это значит, что между Египтом и островом Пасхи есть прямая связь.

Если существует ключ, значит, он должен что-то открывать.

Все вставало на свои места. Остров пасхи — то самое место, где нужно искать. Возможно, там под толщей океана скрываться трёхсторонняя пирамида — тот самый замок, который нужно открыть ключом.

Он только что сделал бесценное открытие. Руки онемели до ногтей. Его бросило в холодный пот. Только он один знал о величайшей тайне. И никто, больше никто не должен узнать.

Следующим шагом требовалось отыскать ключ.

А быть может, он уже давно найден?

В последующие годы Филипп Нойманн перерыл все затворки хранилищ СИЦ. Посетил каирский музей, и, используя свои связи, досконально обыскал многоуровневые хранилища под основным зданием музея, где содержалось, то что не вписывалось в основную версию истории.

Ничего.

Тогда он не мог и предположить, что ключ окажется настолько близким и одновременно далеким, что придется ждать еще столько лет. Именно тогда перед лицом глупцов, посмевших спрятать от него ключ, он утратил последние частицы жалости и сострадания. Эти опасные чувства вели к слабости. Он поклялся отказаться от них навсегда. Триумф не терпел слабаков.

Морщинистыми и слабыми руками он крепко сжимал кейс с тем самым ключом, словно кто-то опять может посметь забрать его. Он будет грызть ему глотку зубами, рвать плоть голыми руками. Теперь его враг — только собственный стареющий организм. Самое главное протянуть еще достаточно, чтобы оказаться там, когда откроется истина. Он достоин этого больше чем кто-либо другой.

Прикрыв глаза, Нойманн положил руки на кейс. Если ключ выбрал русского, значит, тот сам придет к нему, когда станет невыносимо больно.

* * *

Марио в очередной раз перечитал письмо Карла Смита. Вспоминая разговор с сеньором Номанном, он терял суть предложений.

Надо же так облажаться. Операция, за которую Марио нес персональную ответственность, с треском провалена. Он представил себе запись в своем личном деле: «Провал самой важной операции в жизни. Неудачник. В утиль». Коллеги, которые смотрели на него с крысиной завистью, когда он получил приглашение от самого Филиппа Нойманна, теперь вдоволь поглумятся.

Есть только один шанс исправить ситуацию — расшифровать чертово письмо. Но как? Марио никогда не славился разгадыванием даже элементарных детских загадок. За три дня проведенных с Рамоном Весге он заучил текст письма наизусть. Ни каких версий. Просто вакуум.

Он думал об Анне. Вспомнил ее отчаянный взгляд, в момент, когда она перегородила собой налетчиков. Несмотря на это Марио не имел право винить ее ни в чем. Она стала жертвой собственного самообмана. Как жаль, что им не удалось познакомиться при других обстоятельствах. Когда он впервые увидел ее, в голове всплыли слова бабушки: «любовь достойна смерти». Почему он это вспомнил? Наоборот, любовь это то, ради чего стоит жить.

Он с теплотой в груди вспоминал моменты, когда им удавалось немного пообщаться. Несмотря на недоверие и страх, он мог поклясться, что она питала хоть каплю симпатии к нему, как к мужчине. Он видел это в ее глазах. Когда-нибудь, если все уладиться, он мог бы попытаться хотя бы позвонить. Черт возьми, уж лучше трижды войти в дом с вооружёнными преступниками, чем рискнуть позвонить понравившейся девушке. А вдруг она откажет? Слишком часто женщины делали ему больно.

Марио тряхнул головой, чтобы выбросить лишние мысли. Нужно сосредоточиться на задании.

Рассуждай! Рассуждай!

Что если выбросить из текста смысл и воспринимать буквально каждое предложение и каждое слово?

Карл Смит держит в руках записи Рауля Весге. Он опасается за свою жизнь, так как СИЦ у него на хвосте и прячет их. После чего пишет письмо вдове, где сообщает о документах, не забыв упомянуть о сообразительности сына. Карл Смит знал, что мать никогда не будет пытаться их искать. Филипп Нойманн решил, что упор специально сделан на шестилетнего сына. Но Карл не мог знать, кем станет Рамон когда повзрослеет. С мальчиком могло случиться все что угодно. Карл не стал бы использовать намеки на личные события из жизни членов семьи Весге. Он знал о методах работы СИЦ. Это слишком опасно. Ему требовались гарантии, что документы когда-нибудь будут найдены, пусть даже кем то другим.

В письме не нужно искать шифр. Письмо и есть шифр.

Марио еще раз вчитался в текст.

«Рауль для меня друг и учитель. Если возникали вопросы, я знал к кому нужно обращаться»

Неужели это оно? А что если…

Марио галопом рванул по коридорам на второй этаж. Оказавшись в морге, он выдвинул холодильную камеру с телом Рауля Весге.

Обратиться к Раулю, могло означать — обратиться к его телу. Это также объясняло невероятную сохранность трупа. Если ключ спрятан на теле, значит, Карлу Смиту требовалось сохранить его на максимально долгий промежуток времени. По образованию он был химиком и мог иметь доступ к веществам, необходимым для мумификации. Гениально.

Марио вновь посмотрел в текст.

«Он всегда слушал»

Марио аккуратно приподнял мочку правого уха. На ощупь она оказалось настолько мягкой и гибкой, словно по капиллярам продолжала струиться кровь. Сначала ему показалось, что он видит родимое пятнышко. Приглядевшись, он смог различить наспех выбитую татуировку с пиктограммой — буква «Т» обведенная в круг.

Его бросило в ледяной пот.

Он еще раз прочитал целиком письмо.

Требовалось срочно доложить сеньору Нойманну. Нет сомнений — Марио знал, где нужно искать.

* * *

Лис налил стакан воды и осушил его в два глотка. Одну жажду удалось утолить. Но как быть с другой? Той, что мучает его разум, управляет желаниями и занимает мысли, с тех пор, как он впервые вкусил ее сладкий плод. Больше всего пугало то, что он совсем не хотел от нее избавляться. Если у курильщика есть выбор: бросить свою привычку, либо продолжать медленно убивать себя, то у него такого выбора нет. Неужели это одержимость? Джеймс Гаррисон, что же ты знал такого, что еще не знает он?

Оказавшись в больнице, Лис кожей ощутил близость к идолу. Они притягивались друг к другу как два заряженных магнита. Едва удалось победить стойкое желание бросить всех и бежать туда, откуда звучал слышимый только ему зов. Инстинкт самосохранения сработал как ступор. Иначе, оказавшись один на один с Нойманном, он мог бы погибнуть.

Что произойдет, когда идол окажется в шаговой доступности? Сможет ли он себя контролировать? Не наделает ли глупостей?

Анна всю дорогу что-то нашептывала обнимавшему ее брату. Когда они прибыли в место назначения, она следовала за ним по пятам, держась сзади за пояс.

— Нас теперь точно осудят как террористов. Что мы будет делать? Они убили того полицейского.

— Милашка, можешь галопом скакать обратно. Дверь открыта, — сказал Волк и удовлетворенный собой направился к машине.

Рамон проводил его сверлящим взглядом.

Лис арендовал дом через интернет, воспользовавшись одной из поддельных личностей Волка.

— Что вам от нас нужно? — спросил Рамон.

Лис прошагал в гостиную. Под ногами заскрипели обветшавшие доски.

— Наверху две спальни. Вы можете отдохнуть. В холодильнике еда и напитки.

— Я не хочу здесь оставаться! — взмолилась Анна. — Отпустите нас, пожалуйста.

— Вы свободны. Я даю вам совет остаться на ночь. Здесь безопасно. Никто вас тут не найдет. Незачем вас больше преследовать. Филипп Нойманн получил то, что хотел.

— Не совсем.

Рамон обнял сестру за плечи, и они оба присели на диван. Девушка крепко сжала в своих ладонях руку брата.

Лис внимательно выслушал рассказ о письме Карла Смита и спрятанных записях Рауля Весге, и о трех днях проведенных ими в заточении в клинике.

— Я уже совсем ничего не понимаю, — не выдержала Анна. — Какой то абсурд. Объясните мне, наконец. Что вам нужно от нашей семьи и что это за сатанисты, которые выкапывают мертвых? Почему их покрывает полиция?

Рамон погладил сестру по плечу. Девушка не могла сдержать слез.

Лис сжал большие пальцы в кулаки и надавил до хруста.

— Боюсь, что я не знаю ответов на ваши вопросы, — солгал он. — Но я чувствую свою ответственность за то, что произошло с вами. Я настоял на том, чтобы вас вызволить.

— И кому от этого лучше?! — вскрикнула Анна. — Нас теперь посадят как пособников террористов! Вы террористы. Они бы отпустили нас, а теперь…

— Также как ваших друзей Марию и Хорхе?

Девушка застыла, словно кто-то плеснул в нее ледяной воды. Она опустила глаза в ладони и зарыдала.

— Завтра мы уйдем, — сказал Рамон.

Лис кивнул.

— Где у вас здесь душ?

— Наверху.

Рамон проводил хныкающую сестру по лестнице наверх.

Если Нойманн всерьез считает, что идол убивает всех, кто к нему прикоснулся, почему он все еще жив? И, напротив, с каждым днем чувствует прилив жизненной энергии. Если идол действительно стал причиной смерти Рауля Весге, что такого важного Нойманн ищет в его записях? И зачем Карл Смит их спрятал?

Лис никак не мог выстроить логическую цепь событий, каждый раз упираясь в откровенные нестыковки. Либо Филипп Нойманн что-то недоговаривал, либо Лис действительно слишком сильно постарел для всего этого дерьма. В подтверждение последнего у него разболелась голова. Сонливость давила на глазные веки, как после употребления упаковки димедрола.

В дверь вошел Волк и на секунду замер, удивившись гробовой тишине.

— Я перегнал машину на задний двор и замаскировал. С вертолета нас точно не обнаружат.

Волк присел на опустевшее место Рамона.

— Ты в порядке? — спросил Волк. — Выглядишь ужасно.

— Просто устал.

Волк сложил ладони в замок, облокотил на колени и несколько раз качнулся на кресле.

— Да точно. Я совсем забыл.

Лис достал из кармана ту самую коробочку, благодаря которой ему удалось обзавестись еще несколькими союзниками. Оставалось самое сложное: уговорить их помогать ему дальше.

Волк аккуратно взял диктофон. Удовлетворенно покрутил его в руках.

— Ты сделал все, как мы договорились. Я записывал с самого начала. Эта пленка поможет тебе доказать свою невиновность.

— Это точно. Папа будет гордиться мной, — с сарказмом сказал он.

Волк поджал губы и отвел взгляд.

— Для разведчика самое главное — это результат. Ты жив — это твой результат. Ты можешь обдумать свои допущенные ошибки. Исправить их. А Голованов нет. Никогда не жалей о том, что выжил.

Волк несколько раз кивнул и убрал диктофон в карман. Он поднялся, придерживая раненое плечо и прошел к окну. Солнце снижалось к горизонту и, словно гигантская кисть художника окрашивала голубое небо в лилово-красный тон, сдавая дневной караул ночному страннику — полумесяцу.

— Завтра улетаю в Москву, — сказал Волк, вглядываясь в щель между занавеской. — Если тебе что-нибудь нужно, обращайся.

Лис кивнул. Самое время осуществить задуманный план. Теперь, когда он втерся к Волку в доверие, требовалось заставить его помочь добраться до идола. Волк сам должен предложить свою помощь. Нужно слегка сыграть на его чувстве долга перед отцом. Намекнуть, что тот обязан сделать что-то самостоятельно в своей жизни и выйти, наконец, из тени отца. Что может быть лучше самостоятельно спланированной и проведенной операции по обезвреживанию террористической группировки, в которую были вовлечены крупнейшие деятели ООН, бывший разведчик-нелегал и действующие оперативники внешней разведки? Настоящий триумф для молодого оперативника. Он вернется домой героем. Нужно только правильно расставить акценты и лишь слегка подтолкнуть неокрепшего духом парня. Благо у Лиса было достаточно опыта в вербовке в свои ряды даже заядлых врагов.

С Рамоном он разберётся завтра. Еще в первую встречу он изучил все его слабые стороны характера и с легкостью сыграет на них. Единственной проблемой может стать сестра, которой, судя по всему, удалось спрятать чертей в голове брата подальше в пропитанные алкоголем чертоги разума. Однако Лис никогда не верил в то, что люди меняются.

Лис привстал с дивана. Ноги неожиданно подкосились. Через мгновение он уже летел лицом вниз навстречу пропитанному пылью ковру.

Глава 11

Марио с большим удивлением оглядел кейс с пристегнутым наручником к руке сеньора Нойманна. В памяти еще не было случаев, когда приходилось настолько серьезно оберегать изделие из обычного гранита.

Нойманн взглядом приказал Марио следовать за ним. Гюнтер оттолкнул его плечом, вклинившись между ними. Марио повидал много плохих людей во времена службы в полиции. И никогда никого не боялся. До того как встретил этого человека. В своих мыслях он посочувствовал тем, кому доведется столкнуться с Гюнтером в бою.

Как же хорошо — быть на правильной стороне.

Они сели в черный тонированный мерседес. Нойманн все это время оживленно беседовал по телефону, не обращая на Марио никакого внимания. Он давал указания собеседнику о составе какой-то группы, жестко скомандовав собрать всех к завтрашнему вечеру и подготовить самолет.

Марио уставился в окно и постарался сделать безразличный вид. На самом же деле все его внимание было привлечено разговору сеньора Нойманна с неизвестным собеседником. О какой еще группе он говорил? И для чего нужен самолет?

— Я больше не могу ждать. Придется пойти на риск. Итак, я требую привлечь больше людей. Минимум три группы. Это можешь предоставить мне. Русский сам придет. Поверь, я знаю.

Нойманн попрощался и вопросительно уставился на Марио. Тот набрал полную грудь воздуха, чтобы торжественно сообщить о своем триумфе.

— Ты возглавишь поисковую группу бета. Мы вылетаем в Сантьяго через час.

Марио чуть не поперхнулся.

— Сантьяго?

— Оттуда мы вылетаем на остров Пасхи. По полученной сегодня информации там обнаружено древнее захоронение. Твоя задача не допустить, чтобы оно стало достоянием общественности.

Нойманн крепко сжимал рукоятку кейса. От напряжения на ладони вздулись толстые синие вены. Создавалось впечатление, что тонкая кожа вот-вот растрескается.

— Я должен сообщить в центр.

— Нет! Операция строго секретна. Я уже сообщил, чтобы тебя оформили ко мне в команду.

Марио должен был почувствовать прилив гордости, упасть на спину и махать ногами от восторга. Но только не сейчас. Он продолжал пристально глядеть на кейс.

— Сеньор Нойманн, можно вопрос?

Начальник навострил уши и кивнул.

— Как операция на острове Пасхи связана с тем, что у вас в кейсе?

Нойманн прищурился, посмотрел на Марио как на дерзкого мальчишку, посмевшего лезть не в свое дело.

— По прилету ты получишь полный инструктаж.

— В Чили нет координационного центра. Почему я не могу получить его себе на почту?

Марио даже через стекла солнечных очков Гюнтера почувствовал режущий взгляд.

Нойманн не собирался отвечать на его вопрос. Начальник вел себя очень странно с тех пор как вернулся в клинику с этим артефактом. Под глазами появились обильные синяки, лицо осунулось, и побелела кожа, отчего седые бакенбарды стали казаться темнее.

Что-то здесь не так. По правилам обнаруженные артефакты, должны быть доставлены в ближайший архив незамедлительно после завершения операции. Артефакт найден. Архивы находятся в Париже. Зачем он везет его в Чили? В Южной Америке нет ни одного архива СИЦ.

— Кстати, что там с письмом?

— Ничего.

— Надеюсь, я не ошибся в тебе и ты реабилитируешься.

— Да, сеньор.

Проработав в СИЦ пять лет, Марио хорошо знал о регламенте работы. Раньше после публикации в СМИ о странных находках, информация передавалась в центр для анализа, где коллегиально принималось решение о дальнейших действиях, в том числе выемка тиража газет и журналов. С появлением интернета, СИЦ смирилась с тем, что правила игры изменились. Информация распространялась в геометрической прогрессии, и остановить ее было невозможно. Новая тактика предполагала мощный взброс дезинформации по всем фронтам, для последовательной дискредитации новоявленных историков и археологов.

Автомобиль въехал в ворота с торца аэропорта и, преодолев несколько километров вдоль взлётно-посадочной полосы, остановился у небольшого частного самолета.

У Марио пересохло во рту. С самого детства он страдал аэрофобией. По европейским просторам он передвигался исключительно поездом. Если же не оставалось иного выбора кроме самолета, перед посадкой он глотал несколько таблеток сильного снотворного, чтобы отрубиться.

Трап самолета покорно ждал гостей.

Гюнтер и Нойманн покинули автомобиль. Марио сделал вид, что обронил документы. Оставшись один, достал телефон и вбил в поле запрос. Поиск в интернете являлся научной дисциплиной, которой обучали в СИЦ. Правильный запрос — девяносто процентов успеха.

Поиск не выдал никаких недавних публикаций по теме острова Пасхи.

Зачем они туда отправляются? Почему он тащит с собой артефакт?

Марио с опаской подошел к трапу. От мощного гула двигателей моментально разболелась голова. Он замер на месте, не решаясь подняться в узкий темный проход, который, казалось, ввел прямиком в преисподнюю. В сознании маячил разогревающийся приступ клаустрофобии.

— Сеньор, вы проходите? — спросил учтивый стюарт.

Собравшись с силами, Марио скакнул внутрь. Его встретил приятный запах кофе. Он сразу заказал себе чашечку и прошел вглубь. После тяжелого дня с погонями и стрельбой ему срочно требовался кофеин, как минимум тройная доза.

Марио присел на широкое сидение у окна.

Это безопасно. Все будет хорошо. Доверяй статистике.

Он вытер вспотевшие руки салфеткой.

Нойманн сидел поодаль, опустив глаза на кейс, расположившийся на коленях. Марио подметил, что тот уже давно не курил.

— Сеньор Нойманн. Только что подтвердили. Сеньор Суарес встретит вас в аэропорту Сантьяго лично, — сказал стюарт.

Марио хорошо знал этот город. Всего в нескольких километрах к югу расположился небольшой городок Маллоко, основанный в 1932 году тридцатью восьмью европейскими семьями, отправившимися в Чили в поисках новой жизни. Среди них была семья Кабрера де Диес. Маленькой Марии тогда было чуть больше двенадцати, и она очень сильно переживала отъезд из родного города. Впоследствии став бабушкой она вдоволь баловала своего внука Марио вкуснейшим национальным черносливом и чилийскими сказками.

Как удалось выяснить именно там — в городе Сантьяго Карл Смит спрятал записи Рауля Весге. Это не могло быть простым совпадением. Что здесь к черту происходит?

Взгляд Нойманна казался совершенно пустым, словно под гипнозом. Он поглаживал крышку кейса, будто внутри хранилось кольцо всевластия.

А что там на самом деле?

Марио набрался смелости, подошел и уселся напротив начальника. Нойманн отрешенно смотрел на него красными, как вино глазами.

— Могу я взглянуть на артефакт?

У Нойманна напряглись пальцы, превратившись в худосочные ветки кустарника.

— Зачем?

Марио пожал плечами.

— Просто любопытно.

— Нет.

Марио привстал, собираясь направиться назад. Он укорял себя за свою глупую попытку. Внутренний ступор не позволил шелохнуться. Собрав побольше воздуха, он вымолвил:

— Я проверил. Никаких свежих публикаций об Острове пасхи не поступало. Прошу прощения, но я сделал запрос в центр о вашей операции. Они ничего не знают.

Марио соврал.

Нойманн поставил кейс под ноги. Длинная цепь от наручников натянулась. Он смотрел на него с неприкрытой ненавистью.

Марио сглотнул ком. Он точно сделал все правильно?

В салоне наступила тишина, которую прервал стюарт, захлопнув герметичную дверь.

— Ты разочаровал меня. Я даже на миг подумал, что ты такой же, как я. Помниться я тоже был мнимым, наблюдательным. Даже наглым. Это хорошие качества. Но, я никогда не обсуждал приказы начальства, и тем более не смел ослушаться.

— Сеньор Нойманн, в регламенте, четко прописана процедура. Я всего лишь хотел перепроверить информацию.

Гюнтер приподнял очки над носом. Из бриллиантовых глаз светили яркие лучи белого света. Марио открыл от удивления рот, забыв обо всем на свете.

Внезапно перед глазами мелькнуло что-то темное. На шее плотно сомкнулась петля.

Марио откинулся к спинке кресла, одновременно пытаясь просунуть палец между веревкой. Из горла вырвался протяжный хрип. Второй рукой он инстинктивно выхватил пистолет и направил дуло за голову.

Со времен работы в полиции Марио носил оружие исключительно без патрона в стволе в целях безопасности. До сегодняшнего дня он никогда не нарушал этого правила. Несколько часов назад, после того как Анна помешала выстрелить, Марио забыл убрать патрон обратно в магазин. Именно эта оплошность только что спасла ему жизнь.

Он с силой надавил на спусковой крючок. Курок преодолел натяжение пружины и обрушился на патрон. В замкнутом пространстве авиалайнера прогремел мощный хлопок. Удавка обмякла. Сзади послышался звук падающего тела. Пуля пробила грудь стюарта насквозь.

Марио попятился назад, жадно глотая воздух. На мгновение он заметил, что потерял Гюнтера из виду. Пистолет от мощного удара вылетел из его руки. Холодное дуло впилось в висок.

Марио прикрыл глаза. Это конец.

Гюнтер выстрелил без колебаний. Хозяин отдал четкий приказ.

Громкий хлопок оглушил Марио. В ушах вспыхнула острая боль, голова пошла кругом.

Марио лежал на полу и вдыхал запах чистящих средств исходящий от ковролина. Черт возьми, да он дышит! Открыв глаза, он обнаружил себя у аварийного выхода. Он не мог понять, что произошло. Тело магнитом тянуло к стене

Осознание пришло не сразу. Вероятно, пуля, убившая стюарта задела и пилота. Руль вывернут вправо. Самолет двигался по кругу.

Гюнтер промахнулся.

Марио не раздумывая, сорвал защитный колпак и дернул ручку аварийного выхода. Надавив ногами, он выдавил дверь наружу. Солнечный свет ворвался в салон самолета.

Прогремели два выстрела. Пули пробили сиденья насквозь в нескольких сантиметрах от головы Марио.

Сейчас или никогда.

Вскочив на ноги, Марио встал в проем и выпрыгнул как можно дальше. Его крик потух в рёве реактивных двигателей. Ноги приземлились на твердый асфальт. Переднее колесо лайнера пронеслось мимо, едва не размозжив голову. Марио прокатился по инерции несколько метров, раздирая одежду и кожу о горячий асфальт. За собой он оставил прерывистую красную полоску крови.

С каждым новым витком самолет все больше увеличивал диаметр по спирали. В следующий виток машина двигалась прямо на него. На обзорном стекле приближающегося лайнера, Марио заметил красное пятно.

Он вскочил на ноги и отпрыгнул в сторону за мгновение от рокового столкновения. Горячий поток воздуха от реактивного двигателя ударил в спину, сбив с ног.

С противоположной стороны приближались автомобили аварийных служб.

Марио побежал к лесополосе. Над головой грохотали лайнеры, кружащие в ожидании посадки.

Теперь самое главное — связаться с СИЦ и все им рассказать. Попытка убийства агента ни за что не сойдет Нойманну с рук. Еще есть время не дать этому подонку покинуть страну.

* * *

Хранитель спускался по каменным ступеням. Оценивающим взглядом осматривал здания вокруг и прилегающие дорожки.

Нет нужды торопиться. Требуется собраться с мыслями. К этому дню готовили с рождения. Правильнее сказать: он родился только ради этого дня. Он избранный, как и многие тысячи до него.

Чистый неподкупный разум, беспрекословная преданность — так написано в его личном деле.

Они всерьез думают, что генетики не ошибаются?

Хранитель вышел на главную площадь. Его взору открылся великолепный вид.

Посреди этих огромных водных просторов, сотни лет назад предки нашли идеальное место для строительства нового дома. Могучие вулканы, усеяны плодородными лесами и чистейшими источниками воды. Это место так напоминало дом. По крайней мере, во времена его рассвета. Пока они сами не уничтожили все что имели, выкачав из недр последние богатства.

Тщеславие и жадность уничтожили мир, каким его видели предки. Тысячелетиями они вели ожесточенные войны за ресурсы. Казалось, что нет конца этому бесконечному противостоянию. Только окончательное исчерпание недр родной планеты заставило предков объединиться. На рубеже вымирания, решение было только одним — искать новый дом.

И вот мы здесь, вдыхаем девственный воздух и наслаждаемся нетронутыми богатствами. Этот город лишь точка отсчета. Подобные города уже разрослись по всей планете. Однако первенство ни кому не удастся оспорить. Ибо здесь наше все — центр управления. Отсюда осуществляется контроль. Здесь мы получаем указания.

Малочисленная экспедиция никогда бы не смогла самостоятельно обжить новый дом. Генетики взяли за основу самый развитый местный вид и добавили в него частичку нашего разума. Эксперимент до сих пор вызывал ожесточенные споры. В подавляющем большинстве случаев эти приматы не слишком умны. Однако появляются и уникумы, способные руководить и даже постигать науку. К сожалению, невозможно спрогнозировать их рождение, даже изрядно покопавшись в геноме. Кроме того оказалось совершенно невозможно контролировать их размножение.

Хотя в чем то они действительно преуспели. Унаследовали одно из наших самых позорных качеств — холуйство. Ради привилегий они готовы облизывать нам ноги. В нашу честь воздвигаются бесчисленные изваяния, от которых уже невозможно спрятаться. Он слышал, что в далеких городах уже существуют тысячи памятников их собственным правителям. Надо же как точно они повторяют наши ошибки.

В их глазах помимо покаяния таилась неприкрытая ложь. Хранитель видел это отчетливо. Они что-то замышляют. Мы слишком сильно увлеклись собой, позабыв о том, что остались в меньшинстве. Мы дали им все что могли. Рано или поздно они решат избавиться от нас. Мы бы сделали тоже самое. Неужели это не очевидно? Почему его никто не хочет слушать? Ах да, он всего лишь хранитель. И должен заниматься своим делом.

Он покажет всем, насколько мы были глупы и невежественны, когда доверились им.

Чуть поодаль рабочие готовили площадку. Их было не больше десяти. Каждый отвечал за свою операцию и не двигался с места. К рукам подключены датчики, позволяющие управлять строительным оборудованием легким движением пальцев. Еще вчера они и понятия не имели, как досчитать до пяти, а сегодня каждый был асом своего дела.

С помощью сильного потока воздуха, рабочие зачистили территорию каменистого холма и установили оборудование с четырех сторон. Зафиксировали уровень по вертикали. Углы поочередно соединились друг с другом лазерной сеткой, образовав ровный прямоугольник. Рабочие носили специализированные очки. Их зрение не такое совершенное как наше. Когда процесс был запущен, послышался громкий треск, словно кто-то расколол гигантский грецкий орех. Порода, находившаяся выше фиксированного уровня, взмыла в небо. На месте, где еще несколько мгновений назад находился грубый участок гранитной скалы, теперь гладкая как лед площадка.

На ближайшей каменоломне из грубых скал извлекались блоки самых разнообразных размеров. На породу воздействовали вибрационной энергией высокой чистоты, доводя ее до размягчённого состояния. С помощью антигравитационных летательных аппаратов, блоки требуемой формы извлекалась и транспортировалась на место строительства. Рабочие втесывали еще мягкие камни друг в друга, собирая здания подобно гигантской мозаике. После окончания всех манипуляций, к блокам применялась обратная процедура отвердения. Тем самым здания имели высочайшую сейсмическую прочность, представляя собой рукотворные скалы.

Новый дом обладал практически неисчерпаемым количеством строительного материала, что позволило возвести требуемый ансамбль по всей планете почти на сотню лет раньше. Предки будут счастливы, услышать эту радостную весть. Мы выполнили свою миссию. Колония успешно построена и готова принять новых жителей.

А еще мы сами вырыли себе яму, в которую наши создания столкнут нас при первой возможности. Глупцы. Еще никогда два совершенно разных вида не уживались на одной земле. У хранителя есть шанс все исправить пока не стало поздно. Хватит уже лицемерно играть в мир. Есть только мы и они. Пора сделать выбор.

Хранитель преодолел широкую улицу и вышел к своей цели. Центр управления. Перед ним стояло небольшое сооружение прямоугольной формы, напоминавшее с виду обычный холм. Это только на первый неискушенный взгляд. Не каждому дано знать, где расположено сердце нашего мира.

К сожалению, новый дом оказался не так идеален, как мы ожидали. Радиация ближайшей звезды губительна для нашего организма. По этой причине мы вынуждены жить под толщей камня, либо носить эту проклятую защиту.

Над головой с гигантской скоростью промчались грузовики. Хранитель выругался. Мы окончательно обленились, научив их управлению полетами, тогда как раньше не доверяли даже руководить строительством заборов.

Лифт за секунды доставил пассажира в самый низ. Хранитель вышел в гигантский холл. Здесь, наконец, можно почувствовать истинное облегчение. Он снял ненавистную маску и сделал глубокий вдох.

Наконец он снова мог слышать музыку. Она успокаивала, придавала сил. Конечно это всего лишь искусная имитация, но как это похоже на родной дом.

Над головой нависал высокий потолок и уходил вглубь скалы, которой не было конца. Искусственные световоды, проводили свет с поверхности, предварительно очистив от радиации. Такой милый и привычный глазу полумрак. Как дома.

Хранитель улыбался многочисленным прохожим. В ответ они учтиво кланялись, а некоторые пытались дарить драгоценные подарки, лишь бы он замолвил за них словечко.

Чертовы холуи. Озлобленная зависть скрывалась за их превратными улыбками.

Многие из них никогда не выходят на поверхность. В основном это обслуживающий персонал Центра управления. Они слишком ценны, чтобы допустить возможность непредвиденных обстоятельств или несчастного случая на поверхности. Хранителю позволено большее, чем остальным.

Наконец он увидел то зачем пришел. Первая и главная энергетическая точка планеты. Отсюда осуществлялось управление остальными. Ее пропорции идеальны, расположение безупречно.

Прежде чем Хранитель смог приблизиться к зданию, он заметил часовых. Приготовился к идентификации. Когда они оказались рядом, его затрясло от ужаса. Если что-то пойдет не так его ждет неминуемая гибель в страшных муках. Часовые издали протяжный визг, от которого закладывало уши, и немели мышцы. К счастью они не могут читать мысли.

Идентификация прошла успешно.

Хранитель поднялся по ступеням к входу, миновал основной коридор и попал в главную камеру. Она располагалась в самом центре и считалась наиболее защищенным объектом во всей инфраструктуре построек.

Персонал уже был готов и трепетно ждал его появления. Для каждого из них это особенный день. Первый запуск — первая весточка домой.

Ядро планеты — идеальный источник практически неисчерпаемой энергии. Строительство всех точек в местах с наилучшим выплеском энергии, наконец завершено. Три главных точки собирают энергию от более мелких соседей и образуют замкнутую цепь. Три цепи, обеспечивают контроль и управление энергией ядра.

Только хранитель имеет право запустить процесс, только его команд слушается ключ.

Он положил сверток на пьедестал и вытащил ключ на всеобщее обозрение. Персонал напрягся. Многие от страха опускали глаза. Ключ программировался на управление только хранителями. Смерть постигала любого, кто осмелиться прикоснутся к нему.

Хранитель проверил вычисления. Ошибка недопустима. Ключ вставлен в паз и поочередно запускает цепи одну за другой.

По ногам пробежала мощная вибрация. Планету окутала волна нарастающих землетрясений. Все в порядке. По этой причине все здания спроектированы с высочайшей сейсмостойкостью.

Координаты спутника планеты соответствуют расчётным. Цепи накопили достаточное количество энергии. Пришло время запустить процедуру по протоколу.

Хранитель выжидал. Когда-нибудь они поймут.

Они оценят!

Вибрация усиливалась.

Больше энергии!

Уши заложило от усиливающего гула. Персонал нервничал и метался. Они что-то кричали, но никто не решался подойти. Каждый боялся за свою жалкую жизнь.

Часовые не имели права войти внутрь. Никто не сможет ему помешать.

Время накопления уже превышено в разы. И продолжало неумолимо идти.

Гигантские цунами обрушились на берега по все планете. Мощные ураганы под корень сметали леса.

Тело дрожало от перенапряжения. Хранитель сложил руки на ключ и почувствовал успокаивающее тепло. Закрыв глаза, он продолжал стоять смирно, совершенно забыв о времени. Минуты сменялись часами.

Он все делает правильно.

Над головой захрустели ломающиеся каменные плиты. С потолка посыпались громадные куски, разбивая аппаратуру, и задавливая насмерть тех кто не успел спастись бегством.

Еще больше энергии! Еще больше силы!

Города разрушались. Ледники на полюсах раскололись и с гигантской скоростью неслись к материкам. Заряженные смертоносной энергией облака закрыли свет единственной звезды. Небо озарялось вспышками бесчисленных молний. Леса превратились в необъятные пожарища, уничтожающие все живое. Миллионы тонн лавы вырывались из недр земли, превращая планету в один большой кишащий вулкан.

Хранитель закрыл глаза, наслаждаясь каждым мгновением. Теперь он властелин всего живого и мертвого. В его руках сила способная остановить или уничтожить планету.

Дело сделано. Они получили главный урок и больше не посмеют пытаться встать с нами в один ряд. Пора остановиться.

Внезапно прогремел гигантский грохот, отбросивший его в сторону. В панорамное окно он увидел стену воды. Хранитель попытался броситься к выходу, однако отколовшийся кусок свалился ему на спину, придавив к полу. Из-за рта выплеснулась едкая жижа.

Осмотревшись, хранитель увидел ключ. Он должен дотянуться, чтобы последний раз вкусить его тепло. Одежда намокла от собственной крови. Еще чуть-чуть. Он дотронулся до ключа кончиком пальца.

Ничего не произошло.

Как же так? Ведь он и только он хранитель. По щекам потекли слезы.

Гигантские волны обрушились на здание. Вода мгновенно заполняла каждую щель. Хранитель смотрел на надвигающийся поток с чувством панического ужаса. В последнее мгновение перед смертью, волна подхватила ключ и унесла в неизвестном направлении.

Он расстался с ним навсегда.

Теперь очередь следующего.

* * *

Лис очнулся от яркого света. Инстинктивно прикрыл глаза ладонями. Свет пробивался сквозь них. Он судорожно замахал руками и отвернулся, но свет продолжал испепелять, отчего глаза защипало и нижние веки налилось влагой.

— Выключите, чертов свет!

Кто-то трогал его руками, а точнее схватил за запястья и пытался обездвижить. Откуда-то издалека доносились голоса. Они произносили его имя. Остальное невозможно разобрать. Голоса становились громче, словно кто-то подкручивал регулятор на радиоприемнике.

— …успокойся.

— …ты в безопасности.

Набравшись смелости, он приподнял веки. Попытался проморгаться. Вокруг витали какие-то силуэты. Каждый из них светился самыми разнообразными оттенками. От всего визуального изобилия затошнило, в горле встал ком.

— Лис. Ты Серебряный Лис.

Как ни странно эта фраза успокоила. Возможно, помог родной язык — язык его мыслей.

Со временем вся цветовая вакханалия обретала смысл, предметы принимали четкие очертания. Лис никогда еще не видел таких странных оттенков. Люди и предметы переливались подобно хамелеону на синеватых лучах солнца. Будто он очутился в мире, где все нарисовано акварельными красками, а невидимый художник-экспрессионист размашисто писал картину, наглотавшись при этом ЛСД.

Нет, подождите. Он уже видел это однажды. Только что. В своем сне.

Это было больше чем сон. Видение. Оно не умещалось в рамки здравого смысла. Разум отказывался верить в происходящее. А также в самоизлечение от рака, непреодолимую привязанность к каменной фигурке и новообретенную нечеловеческую силу. И долго он еще будет прислушиваться к разуму, когда тот столько раз его подводил?

О, эта музыка. Он хочет слушать ее вновь.

Лис приподнялся на локтях. На него с удивлением смотрели три пары черных как уголь глаз. Он находился в гостиной на старом вонючем диване, приправленным простыней не первой свежести, наспех найденной в одном из шкафов дома.

Анна держала за руку. Ее серые как пепел пальцы сгустились чуть ниже ладони. Девушка наблюдала за секундной стрелкой на своих часах.

— Пульс повышен. Больше ста ударов в минуту. Не удивлюсь, что давление прилично скачет, — она слегка надавила ему рукой на грудь. — Вам лучше полежать.

Вместо этого Лис резко вскочил с дивана и отпрыгнул в сторону.

— Эй, эй. Успокойся, а то опять вырубишься, — воскликнул Волк фиолетовыми губами.

Под ногами поплыли полы, и Лис облокотился на стол, чтобы не упасть.

— Сколько я был в…

— Да пару минут всего.

— Минут?

Лис физически ощутил, как в мозгу вздулись сосуды. Он обхватил голову обеими руками. Пошатнувшись, едва не запнулся за высокий порог. Рамон подхватил за плечи и провел обратно на диван.

Анна вышла из кухни.

— Я не нашла никаких лекарств.

Боль постепенно стихала. Лис приоткрыл глаза, надеясь, что наваждение все же покинет его.

Через окно виднелась кислотно красная лужайка.

— Ну, ты как? — спросил Волк.

Лис дышал в сложенные ладони.

— Лучше.

Анна протянула ему салфетку.

— Вы упали и разбили нос.

Салфетка промокнула подсохшую фиолетовую кровь над губами.

— Я видел. Я знаю, что задумал Филипп Нойманн.

— Видел? — переспросил Волк и недоверчиво покосился на Анну.

Девушка незаметно пожала плечами.

— Пожалуйста, расскажи, что ты видел, — произнес Рамон.

Лис подробно рассказал о своих видениях. Рамон завороженно глотал каждое слово, в отличие от Волка, который едва сдерживал смешки.

— Его нужно остановить! — прошептал Рамон.

— Он хочет включить это устройство и тогда весь мир обрушиться в хаос. Погибнут миллионы. Нужно забрать идол, — подытожил Лис.

Наступило молчание.

— Я поеду с тобой, — уверенно сказал Рамон.

— Что? — выпалила Анна. — Ты в своем уме? Неужели ты не видишь, что он придумал все это, чтобы заинтересовать тебя.

— Это не правда. Наш отец знал об этом и погиб.

— Ты хочешь повторить папину судьбу?

Рамон подошёл к сестре.

— Со мной все будет хорошо.

— А со мной нет! Я думала, ты изменился, хочешь начать новую жизнь. Разве не так ты говорил? Тебе что папиного примера мало? — она разъяренным взглядом посмотрела на Лиса. — Он обманул тебя, а ты готов за ним бежать как подстреленная овца. Тебя посадят или убьют.

— Если твой брат посчитает нужным остаться, я отправлюсь один. Мне терять нечего. Мой старый друг погиб, чтобы сохранить идола в тайне. Спасти всех нас. Я не могу подвести его память.

Получилось немного пафосно, но главное, чтобы действовало.

— Я должен помочь. Ради отца.

— Отец мертв! Может быть, постараешься ради живых?

Она вскочила со стула и убежала наверх. Рамон окликнул ее, но девушка не отреагировала.

— Нам потребуется твоя помощь, — обратился Лис к Волку.

Разведчик тыкнул пальцами в себя и улыбнулся.

— Ребята я не знаю, что вы там употребляете, но с меня хватит этих ваших историй про волшебные камешки. Я завтра лечу в Москву. Мой вам совет выкинуть эти глупости из головы. Все службы у них в руках. Вы не подойдете и на километр. Вас сотрут в порошок.

— Разве ты не слышал? Если мы не попытаемся, мир может погибнуть, — воскликнул Рамон. — У тебя, что нет семьи?

— У меня есть семья и безопасней им тогда когда я буду рядом.

— Я не прошу тебя отправиться с нами, — сказал Лис. — Я прошу тебя помочь с документами и билетами.

Волк провертел в руке диктофон.

— Хм, и куда вы собрались?

Лис подошел к окну и вгляделся в белое небо.

— В Чили.

* * *

Пока идол в руках Нойманна мир в опасности.

Джеймс знал о возможных последствиях и хранил эту тайну до последнего вздоха. Это не могло не восхищать. Когда все закончиться Лис обязательно добьётся, чтобы подвиг Джеймса предали огласке. Его семья должна знать правду, как и весь остальной мир.

Лис стоял на крыльце, вдыхая свежий воздух и наблюдал за невероятной игрой красок. Листья переливались от серого до ярко синего в момент попадания оранжевых лучей солнца. Небо то чернело, будто пленочный негатив, то наоборот окрашивалось в ярко-оранжевый или зеленый.

Волк забрал Анну и отправился в город. Прошло уже несколько часов. Ее брат нервничал.

Рамон и Анна больше не говорили. Девушка попросила Волка отвезти ее домой, несмотря на уговоры брата. Волк выяснил по своим каналам, что Рамон и Анна не числятся в розыске. Лису удалось убедить Рамона в том, что Филиппу Нойманну сестра больше не интересна.

Напоследок Анна окинула Лиса гневным взглядом.

После их отъезда Лис и Рамон обсудили план действий. Требовалось прибыть на остров Пасхи быстрее Филиппа Нойманна. Единственная страна, откуда осуществляются прямые рейсы на остров — это Чили. Там, на крохотном куске земли посреди океана у них будет больше шансов добраться до идола, а затем уничтожить.

По крайней мере, так думал Рамон.

Лис умолчал в своем рассказе о некоторых моментах. Во многом, потому что сам не мог в них разобраться. Или просто не хотел. Все мысли были подчинены только одному.

Лис каждой клеткой ощущал присутствие идола. Он все еще близко. Нойманн пока не покинул Мадрид. Неужели сумасшедший старик продолжает искать записи Рауля Весге? Что полезного он хочет там найти?

После того как Лис очнулся, разум изнывал от желания увидеть идола. Тело ломало как от острого недостатка дозы. Становилось хуже. Каждую секунду, минуту, час желание усиливалось. Хочется прикоснуться к нему. Безумно. Забыть обо всем. Он выбрал его. Он зовет его. Лис нужен ему. А идолу нужен он. Словно вырванное от хозяина сердце. Они обязаны соединиться. Стань одним целым. И нет ничего важнее этого. И никого.

Волк остановился у крыльца. Рамон с надеждой осмотрел пустую машину.

— Почему так долго?

— Я должен был убедиться, что с ней все в порядке. Дома чисто. Слежки нет. Я не смог уговорить ее отправиться на пару дней в отель, как ты просил. Не силком же ее тащить.

— Упрямая как мать, — бросил Рамон и ушел в дом.

Волк достал из пакета паспорта и билеты.

— Вылетаете сегодня через три часа. С пересадкой завтра к утру будете на острове. И вообще я уже говорил, что это дурацкая идея и советовал ее бросить?

Лис кивнул и сделал вид, что не заметил аромат женских духов. Волосы аккуратно причесаны и уложены так чтобы скрыть рану на голове.

— Я должен был попытаться. Жалко если тебя убьют. Хороший ты мужик Серебряный Лис.

Лис улыбнулся, всматриваясь в его желто-красные глаза. На лбу выступили крохотные частицы коричневого пота. Он говорил абсолютно искренне, но явно что-то не договаривал.

— Что-то случилось?

Волк победно выдохнул.

— От тебя ничего не скроешь.

Он достал из пакета еще один паспорт и билет.

— Наверное, это меня погубит когда-нибудь. Но я совершенно не умею отказывать красивым женщинам. Она очень сильно просила, чтобы я присмотрел за братом.

— А Москва?

— Я уже связался с Центром и отправил им твою запись. Мамонтов удовлетворен и дал мне пару дней на сборы. Кроме того я тебе немного должен. Ты не подумай ничего. Всего лишь самую малость.

— И что я должен отвечать на молодежные шутки?

Волк постучал Лиса по плечу.

— Начни со спасибо, а там посмотрим. Пошли старичок в дом, нужно собрать вещи.

Лис ликовал. Его план сработал. Пока два молодых парня отвлекут Нойманна и его ребят, он доберется до идола.

Внезапно его словно окатило кипятком. Сердце резко заколотилось. Бросило в жар. Он отчетливо почувствовал, что идол быстро удалялся. Ломка лавинно усилилась. Он готов был бежать на своих двоих, чтобы хоть на сантиметр стать ближе. Чтобы не было так невыносимо больно. Чтобы, наконец, погасить эту опасную нарастающую злобу.

* * *

Анна всматривалась в черное небо. Звезды блекло сверкали на небосклоне, через узкие промежутки между облаками. Она вновь ощутила острое давно забытое желание жить за городом. Каждый день дышать свежим воздухом, гулять в лесу. По вечерам она могла бы укутаться в теплый плед, забраться с ногами на качающуюся скамью и погрузиться в чтение под пение птиц и шуршание засыпающих кузнечиков.

Ей не спалось. На часах уже второй час ночи, а в глазах необъяснимая бодрость. Кого она обманывает? Это все страх, который она пытается спрятать или подменить под маской безмятежности. В любой миг в дом могут ворваться. С минуты на минуту. Вот прямо сейчас.

Может быть, они знают, что она не спит? Может быть, они ждут подходящего момента?

Окна заперты на щеколды. Пришлось отыскать ключ от нижнего дверного замка, которым не пользовались, бог знает сколько лет. Дверь подперла стулом. Так, оказывается, в кино помогает. Разве это может остановить их? Нет. Но так легче.

Как оказалось, за три дня отсутствия никто не кинулся искать ее. На кафедру пришла телеграмма, что она, якобы, в отъезде из-за смерти бабушки.

Разве у нее есть бабушка?

Как же все-таки у них все схвачено. Отныне будет сложно отделаться от чувства постоянного подозрения всех вокруг. Главное не развить в себе манию преследования. Она врач и понимала как это опасно.

Единственный кто мог помочь сейчас — это брат. Надо же. Услышав это еще неделю назад, она бы подумала, что кто-то явно не дружит с головой. Некоторые за всю жизнь не проходят тот путь, что им довелось преодолеть за эти три дня. Сейчас он очень нужен. Пускай не в этой комнате или даже за дверью. Его присутствие необходимо.

В голову закралось острое чувство разочарования. Она действительно поверила, что он может измениться. Русский слегка надавил на старые болевые точки и Рамон повелся как ребенок. Вечные раскопки, заговоры, поиск истины. Он сын своего отца. И также как отец подставит свою голову под топор. Ради чего?

Возможно, русский предложил ему что-нибудь, пока она отвлеклась на поиски лекарств? Анна знала, что главной страстью брата, после жажды мести и рытья в земле, всегда были легкие деньги. И это вечно заводило его в плохие компании.

Может быть, она слишком наивна и это был просто отчаянный порыв под воздействием стресса? Когда человек тонет, он пытается ухватиться за любой предмет, лишь бы остаться на плаву. Ложь присуща всем мужчинам. Вместе со скалоподобным кадыком она вписана в геном с рождения.

Она приложила руку к губам. Не могла выбросить из головы тот поцелуй.

Волк — что за дурацкое прозвище? Макс звучало намного лучше. Казалось бы, полная противоположность ее типу мужчины: самолюбив до чертиков, груб, не отесан, будто бы его воспитывали в сообществе диких приматов. Полчаса, что они ехали до города он неустанно болтал. Его грубый акцент изрядно раздражал. В конце концов, отвратительные непристойные шутки чуть не вынудили ее выйти на пол дороги. Но потом что-то произошло.

Как врач, два года изучавший психологию она относила себя к меланхоличной натуре. Заметив ее раздражение, он искренне извинился и пристально посмотрел ей в глаза. На мгновение мир вокруг остановился. Дыхание прервалось. Она будто бы парила в невесомости. После его слов, она готова была смеяться над самыми глупыми и пошлыми шутками как в студенческой общаге. Она мысленно выключила свои рамки поведения и отпустила чувства на волю из стального ящика в груди.

Когда они добрались в ее квартиру, он тщательно обыскивал каждый угол, а она готова была скинуть с себя одежду и наброситься на него как дикая кошка.

По рукам пробежали мурашки. Воспоминания вгоняли ее в краску даже сейчас. Заметил ли он? На прощание он поцеловал ее в щеку. Не удержавшись, она прижала рукой его голову к себе и поцелуй медленно перетек во взрослый. Ее обуяла буря эмоций от стыда за такое легкомысленное поведения до сексуального изнеможения. Он же совсем не удивился. Видимо, ему такое поведение девушек не в новинку.

Господи, о чем она думала? Он пообещал ей позвонить когда вернется в Россию, только для того чтобы отделаться от нее. Она вела себя слишком навязчиво. Мужчины не любят напор. Впервые в жизни она дала волю чувствам и, кажется, проиграла. От волнения она ляпнула первое, что пришло в голову. Кажется, попросила присмотреть за Рамоном. Что за глупости вообще? Если непутевый брат хочет подставить свою шею, пусть делает это один. Наверняка Макс решил, что она полная дура.

Анна посчитала свое поведение следствием перенесенного стресса. О чем она — глупая женщина вообще сейчас думает? Мария и Хорхе убиты. Труп ее эксгумированного отца лежит в морге. Эти сумасшедшие, зачем то забальзамировали его тело и спрятали в гробу какую-то безделушку.

Анна корила себя, за то что не смогла вспомнить фразу на старом разбитом памятнике и связать ее с посланием на бумаге. Она смогла бы направить этих людей сразу и, быть может, ей не пришлось бы провести эти ужасные дни в больнице под прицелом оружия.

Она заплакала.

По подоконнику застучали капли дождя. Где-то вдалеке сверкнула молния.

Пора успокаиваться и жить дальше. Одиночкой прожила жизнь, так и продолжит.

«Не нужен мне никто. А тот, кто нужен придет сам», — хорошая фраза, жаль придумала не сама, а вычитала в журнале. Ничего. Как-никак подходит.

Сначала нужно уснуть. Забыть о брате, также как сделала раньше. Завтра она займется похоронами отца, пока у Рамона есть дела поважнее. Плевать, справится сама.

Никто за ней не придет. Хватит бояться. Все закончилось. Нужно идти спать и ни о чем не думать. В аптечке на кухне есть снотворное. Если не сможет сама, поможет медицина.

Анна выпила две таблетки. Чтобы наверняка. Снова подошла к окну. Нужно закрыть занавеску. Снаружи завывал ветер, сгибая тонкие ветки кустов яблони.

Она зевнула. Веки потяжелели. Пора идти, таблетки начинают действовать. Анна взяла в руку занавеску. Сверкнула молния. За окном появилось окровавленное лицо.

Тело онемело. Она закричала, но онемела даже глотка. Руки и ноги не слушались, она чувствовала себя статуей. Нет сил даже моргнуть.

Лицо за окном исчезло.

Кровь молниеносно разгоняет адреналин по телу. Она отпрыгнула от окна. Врезалась в диван и упала. Тяжело дыша, пристально всматривалась в черноту ночи. Мелькнула тень. Она вновь закричала. Так громко, насколько смогла. Когда кончился воздух, она набрала еще и снова кричала.

Нужно звонить в полицию. Она хватает телефон. Пальцы не слушаются, постоянно попадают не в те кнопки.

Постучались в дверь. Она замерла.

— Кто? — протяжно вымолвила она.

— Это Марио. Анна, пожалуйста, откройте.

— Что? Что вам от меня нужно? Я звоню в полицию.

— Нет! Анна прошу не нужно. Я один. Это касается вашего брата. Он в опасности. Они пытались убить меня.

— Кто они?

— Те же люди, что держали вас и Рамона в больнице.

— Так вы же один из них!

— Нет, больше нет. Прошу откройте. Я… мне больше не к кому пойти. Я не выстрелил, вы же помните. Я не сделаю вам ничего плохого.

— Обратитесь в полицию, если вам нужна помощь.

— Полиция с ними заодно. Вы же знаете. Умоляю вас. Откройте.

Анна не двигалась. За дверью слышался рой падающих капель дождя.

— Вы точно один?

— Да. Клянусь.

Щелкнул замок, затем другой.

Марио отворил дверь. Мужчина с трудом стоял на ногах. Разорванная одежда висела лохмотьями, будто его терли на гигантской терке. Анна отошла вглубь комнаты. В руках она сжала кухонный нож, специально держа лезвие на виду.

Марио оглядел потенциальную опасность, затем хозяйку. Прошел внутрь и аккуратно запер дверь. Остановился на коврике, не решаясь войти. Лицо покраснело от стыда за грязь на ногах и капли крови, тянущиеся за ним по пятам.

— Простите, можно мне воды?

Анна кивнула в сторону кухни.

— Сам наливай.

Марио налил стакан, жадно выпил. Затем еще один. Он поддерживал правой рукой левую, наспех перебинтованную какой-то синей тряпкой.

Анна включила свет. Марио прищурился, закрывая глаза ладонью. От увиденного она была в ужасе. Кожа покрыта ссадинами и синяками. С виду он представлял собой одну большую кровоточащую рану.

— Боже, что с тобой случилось?

Марио рассказал о своем побеге с самолета.

— А вдруг они придут сюда?

— Не бойтесь. Вы им больше не интересны. Можно ничего не бояться.

— Тебе нужен врач. Ранения серьезные.

— Я порезал руку. Поставил себе антибиотики. Нужно сделать перевязку. Я вот тут достал аптечку.

Он достал из-за пазухи сверток и положил на стол.

Анна медленно подошла.

— Простите за грязь. Я все запачкал.

— Ничего. Уберу.

Анна разрезала вымокшую в крови повязку.

— Я не надеялся, что вы мне поможете. Не знаю как благодарить.

— Что с моим братом? Ты сказал он в опасности.

Марио сжал зубы от боли, когда она сняла повязку и оголила рану.

— Филипп Нойманн уже приземлился в Сантьяго. Там его ожидает местный вояка с целой армией. Они уже знают, что ваш брат летит туда. Русский ведет его прямо в ловушку. Полиция аэропорта предупреждена. Их арестуют прямо в самолете.

— Откуда ты знаешь, что русские с ним заодно? Зачем они тогда спасли нас?

— Я сам слышал, как сеньор Нойманн говорил об этом. Русский сам придет к нему.

— Он убедил Рамона. Боже мой, я так и знала. Но я не понимаю, зачем он им?

Марио пожал плечами.

— Я не знаю. Но одно знаю точно — Филипп Нойманн нарушил все возможные правила СИЦ. Когда я вмешался, он пытался убить меня.

— Он убил Хорхе и Марию!

Анна вылила пузырек перекиси водорода на рану. Марио сжал зубы и надул щеки.

— Я вам не верил. Простите.

Она приложила охлажденное полотенце к ране, и Марио вздохнул с облегчением.

— Нужно обратиться в полицию, к следователям, — сказала Анна. — Не может быть, чтобы он купил всех.

— Филипп Нойманн — легенда. Человек с безупречной репутацией. Многолетний глава СИЦ. Его слово сильней любых денег. Он знает лично половину глав ведущих стран мира. Сразу после побега я обратился в СИЦ рассказать все, чтобы его задержали. Меня не стали даже слушать, попытались арестовать. Оказывается, я теперь подозреваемый в укрывательстве информации. Мои счета блокированы, из квартиры я выселен. Друзья не хотят иметь со мной дело, для них я опасный преступник. Мой единственный шанс остановить Нойманна и добыть доказательства моей невиновности.

— Я ничем не могу помочь. У меня нет никаких связей.

— Позвоните брату. Их самолет сядет через два часа. Предупредите его о ловушке. Возможно, ему удастся бежать. Скажите ему все, что я сказал вам. Русским нельзя доверять. Я полечу туда и постараюсь помочь ему.

— Ты же сам сказал, что у Нойманна целая армия. Как ты к нему подберешься?

— У меня есть козырь. Я знаю где найти записи припрятанные Карлом Смитом.

— Ты смог расшифровать письмо? — удивилась она.

Лицо Марио разъехалось в широкой улыбке.

Анна потуже затянула повязку. Марио вкрикнул.

— Всего-то пару царапин, — она подняла телефонную трубку и отыскала номер брата. — Мужчины…

Марио удовлетворенно осмотрел повязку и перевел виноватый взгляд на нее.

— Мне очень стыдно спрашивать. У вас не найдется мужская одежда?

* * *

Лис с интересом разглядывал фиолетовое небо сквозь иллюминатор. Желтые, синие, красные и еще бог весь, какие звезды. Весь этот орнамент хоть на мгновение отвлекал от нарастающей боли. Он ни как не мог отыскать ее очаг. Только что она была в ребрах, а теперь в голени. Казалось, болела сама кровь, заражая каждый орган во время своего путешествия по организму.

Перед вылетом он принял остатки обезболивающих в надежде, что боль утихнет, и он сможет хоть немного вздремнуть. Ожидания не оправдались. В его случае медицина бессильна. Только одно может остановить боль. Его лекарство, его спасение. Он чувствовал, как идол приближался с каждым взмахом реактивных двигателей. Главное выдержать, главное дотерпеть.

Волк, наконец, уснул. В зале ожидания он выпил столько виски, что руководство аэропорта с большими уговорами пустили его на борт. Попутно он успел закадрить двух стюардесс.

В аэропорту Лису довелось наблюдать за настоящей внутренней войной между Рамоном «из прошлого» и Рамоном — «другим человеком», как он сам себя называл. Рамон из прошлого с неприкрытой завистью наблюдал, как Волк поглощал одну рюмку за другой. Его оппонент нашептывал себе под нос непонятные мантры. Анна не поверила в то, что он решил измениться. Рамон докажет обратное, а в ее отсутствие докажет самому себе. Главное — это сработало. Рамон сбежал подальше от соблазна и до самого вылета бродил по аэропорту, погрузившись в свои мысли.

Не в силах найти себе место, Лис выслушивал истории пьяного Волка. Одна краше другой. Начиная с сексуальных побед юношеского возраста и до первых оперативных заданий за рубежом.

Лис не знал, что на него нашло. Либо боль помутила разум, либо еще что, но ему вдруг безумно захотелось поделиться с кем то тем самым дерьмом, скопившимся за многие годы в душе. И лучшей кандидатуры ему возможно не представиться.

Он позволил Волку задать любой личный вопрос, на который обещал ответить максимально честно. Волк замахнул еще рюмку, и не задумываясь спросил:

— Почему у тебя нет детей?

Лис впервые в своей жизни формулировал ответ на этот вопрос. Когда погиб отец ему было семь. Мать познакомилась со вторым мужем, после того как тот чуть не сбил маленького Лиса машиной. С первых лет отчим издевался над матерью. Избивал за любое непослушание. Насиловал на глазах сына. Когда мальчик подрос, отчим начал избивать и его. Дом превратился в пыточную, которую он избегал до самой ночи. Однажды, не выдержав очередных издевательств, он взял нож, поднес его к горлу спящего отчима и надавил. Из шеи брызнула теплая кровь. Отчим, задыхаясь, схватился за струящуюся рану и отполз к стене. Лис запомнил его взгляд навсегда. Злобный садист смотрел на него глазами забитого щенка.

Отчим выжил. Приехавшей скорой он сказал, что порезался сам, упав с пьяну на косу для сена. Если бы они узнали, что это сделал Лис, его бы забрали и поставили на учет как опасного малолетнего преступника. О карьере разведчика он мог бы не мечтать.

Тогда же Лис дал себе завет — не убивать. Убийство — подразумевает решение проблемы, и оценить адекватно последствия чаще всего невозможно. Жизнь может быть намного полезней смерти. Даже самые отъявленные подонки достойны нести свой крест до конца.

С годами правило стало аксиомой. Возможно, по его вине погибли многие. Но он никогда не стрелял сам.

— Я, кажется, о другом спросил? — Волк положил голову поудобнее на стол.

Работа разведчика непредсказуема. Постоянные разъезды ставят крест на нормальной семейной жизни. Опасная работа не гарантирует, что завтра ты вернешься домой. Лис не мог себе позволить оставить своих детей без отца. Он не мог позволить, чтобы их воспитывал другой человек, и они повторили его судьбу. С первой женой они познакомились, когда обоим было за пятьдесят. По здоровью она не могла иметь детей. Если бы не Галя, он сгинул во тьме своей крохотной квартиры сразу после ухода на пенсию.

Волк зевал.

— Неужели после такой жизни ты чего то боишься?

Лис кивнул.

— Ничего. Только крыс.

* * *

Самолет летел уже почти 5 часов. В салоне приглушили свет. Большинство пассажиров спали. Казалось, невидимый дирижёр управлял большим сопящим оркестром.

Лис заметил, как поежился Рамон. Испанец открыл глаза и незаметно взглянул на него. Высвободившись от одеяла, он сделал несколько глотков воды из бутылки.

Рамон заметно переживал из-за ссоры с сестрой и практически не разговаривал ни с кем, с момента ее отъезда.

— Что там видать? — спросил он, заглядывая в иллюминатор через плечо Лиса.

— Ничего кроме облаков.

Рамон осмотрелся и придвинулся ближе.

— Я все думал о твоих видениях. Энергетические точки, что они из себя представляют?

Лис пожал плечами.

— Воспоминания как в тумане. Никаких четких очертаний.

— Они должны были строиться с большим запасом по сейсмике. Значит, наверняка сохранились, — он несколько раз просунул язык в отверстие недостающего зуба. — Знать бы их расположение.

Рамон щелкнул пальцами.

— Слушай, ты говорил их должно быть девять штук, то есть по три в каждой цепи, правильно?

— Ну да.

— Рисунок на обратной стороне идола. Ты говорил там трёхсторонняя пирамида, у которой в основе треугольники. Сможешь нарисовать ее?

Рамон вытащил ручку и блокнот и передал Лису. Тот положил его на колени и нарисовал вытянутый овал.

— Я постараюсь соблюсти пропорции.

Он поочередно нарисовал треугольники, затем от середины каждого пустил линии вверх. Соединившись, они образовывали трехгранную пирамиду. Рамон взял блокнот в руки и всматривался в рисунок несколько минут в полной тишине, что-то нашептывая себе под нос. Затем вскочил и вытащил из сумки Волка электронный планшет. Тот только негромко прихрапнул, выпустив облако от которого можно опьянеть.

Рамон вывел на экран планшета развернутую карту мира. Черным маркером нарисовал прямо на экране овал.

— Что ты делаешь?

Соблюдая масштаб, он срисовал треугольники прямиком на экран.

— Это не рисунок, это карта. Один треугольник — одна энергетическая цепь. Каждая вершина — одна энергетическая точка.

— И что располагается в этих вершинах?

Рамон подпер подбородок рукой и молча смотрел на экран.

— Левый треугольник — самый маленький. Сложно сказать. Территория Мексики. Если чуть приблизить то здесь… — Рамон закусил губу. — Где-то рядом с городом бога!

— Что?

— Так называют Теотиуакан. Древний город, недалеко от столицы Мексики.

— Энергетическая точка — это город?

Рамон нарисовал в воздухе пальцем треугольник.

— Пирамида. Энергетические точки — это пирамиды. Боже правый. Охренеть просто.

Рамон обхватил голову рукой и закрыл глаза. Шлепнул себе пощечину.

— Бррр. Мне нужно немного прийти в себя, — он снова взглянул на экран. — На территории города четыре ступенчатых пирамиды. Самые большие — пирамиды Солнца и Луны. Точки могут сопровождать более мелкие соседи, не так ли?

— Кажется так.

— Пирамида Солнца самая большая на плато. Семьдесят метров. Главная энергетическая точка!

Рамон провел соломинкой по направлению к следующей вершине.

— Полуостров Юкатан. Должно быть Чичен-Ица. Центр цивилизации Майа. До сих пор архитекторы не могут объяснить, как индейцам удалось спроектировать такой город. Мой отец говорил об этом, но его никто не слушал. Это доказывает, что города месоамерики построены гораздо раньше 16 века, как убеждают археологи. Они современники египетским.

— Пирамиды там есть?

Рамон запнулся.

— Пирамида Кукулькана. Она небольшая, чуть больше двадцати пяти метров. Имеет триста шестьдесят четыре ступени со всех четырех сторон. А верхнюю шапку вполне можно назвать триста шестьдесят пятой.

— Также как количество дней в году.

Рамон кивнул. Руки тряслись, когда он спускался вниз к последней вершине.

— Слишком мелкий масштаб. Эта точка чуть южнее Чичен-Ицы.

Кашлянув в ладонь, Рамон вытер руку о плечо Волка.

— Небольшая месть, — он улыбнулся. — Город Тикаль. Самый большой город Майя. Сейчас это территория Гватемалы. Он до сих пор не раскопан до конца. Там пять или шесть пирамид.

На горизонте появился синий диск солнца.

Испанец передвинул импровизированную указку к центру овала, где расположился средний треугольник.

— Южная вершина, безусловно, плато Гиза. Самая знаменитая цепь из трех пирамид Египта. Самая большая — Великая пирамида. Отец именно там нашел идола. Главная энергетическая точка.

Рамон переместился к северу.

— Хм, это где то в восточной Европе.

— Разве там есть пирамиды?

Рамон заговорил шепотом. Лис попытался прислушаться, однако понял, что шевелящиеся губы не издают звуков.

— Високо! Чертово молоко матери! Не вериться, что это происходит на самом деле, — выпалил Рамон.

— Что?

— Город в Боснии и Герцоговине. Лет десять назад это было главной археологической сенсацией. Один парень писатель, кажется, или историк, выдвинул теорию, что два холма вблизи города на самом деле являются ступенчатыми пирамидами. Он назвал их пирамидами Солнца и Луны. Правительство выделило кучу денег на раскопки. Были сообщения о находках мощеных каменных улиц у подножья пирамид, больших блоках и много чего еще. Археологи и геологи в пыль раздавили его теорию, признав холмы природными образованиями. Официально считается, что он всех обманул, а деньги просто украл.

— Видимо, структура Филиппа Нойманна сыграла здесь ключевую роль.

Рамон кивнул, затем перешел к последней вершине. Замерев на мгновение, он взорвался смехом.

— Что такое?

Рамон тормошил волосы на голове.

— Это просто слишком для меня. Последняя вершина на Крымском полуострове. Как то я читал статью, какого то русского археолога. Группа геологов собиралась бурить скважины для воды. Якобы, они обнаружили образование под землей, пробурили шурф и наткнулись на одну из граней пирамиды. Позднее они нашли еще шесть подземных пирамид. Думаю, не стоит добавлять, что эту находку признали фикцией.

Рамон открыл бутылку воды и выпил залпом остатки. Дрожащими от волнения руками он перешел к последней цепи.

— Северная вершина. Где-то в центре Китая.

— Никогда бы не подумал, что в Китае есть пирамиды.

— Их там сотни. И это общеизвестный факт. Любой школьник может найти их на электронных спутниковых картах. Думаю, это основная причина, почему их существование признано китайскими властями. Иначе, по примеру пирамид в Боснии, их объявили бы обычными холмами. От спутников не спрячешься. Некоторые из пирамид по размеру вполне могут потягаться с египетскими. Кстати, официальной наукой они признаны древними гробницами императоров.

— Их не изучают?

— В том то все и дело, археологи со всего мира мечтают начать там раскопки. Только китайское правительство не дает разрешения. Мало того вместо раскопок, проводиться обратная работа. Их засыпают. Высаживают на поверхности деревья и кустарники, чтобы скрыть пирамидальные формы. Путешествуют туда в основном исследователи-энтузиасты под видом туристов. Самая большая из известных пирамид Китая — Белая пирамида. Официально гора Ляньшань. Триста метров высотой, что почти вдвое выше Великой пирамиды и является гробницей императора Гао-Цзуна. Он, как и фараоны Египта, очень хотел приобщиться к древним богам и завещал похоронить себя в пирамиде.

— Охренеть просто.

— Что?

Лис поймал себя на мысли, что сказал фразу на русском.

— Не важно. Что там дальше?

Рамон повел указку к восточной вершине.

— Странно. Где-то рядом с островом Тайвань.

— Там есть пирамиды?

— Насколько я знаю, точно нет. Даже не припомню никаких подобных публикаций.

— Быть может, она просто еще не найдена?

Рамон приблизил масштаб карты. С каждым следующим зумом территория усыпалась все новыми подробностями рельефа, названиями городом и уездов.

— Да ну нет же. Нет! — воскликнул Рамон. Он стукнул кулаком по подлокотнику. — Недалеко от Тайваня находиться японский остров Йонагуни. В восьмидесятых в прибрежных водах был обнаружен подводный город из громадных каменных блоков. Его искусственное происхождение сразу было оспорено учеными и геологами, потому что если признать, что он действительно не природного происхождения, значит ему как минимум десять-двенадцать тысяч лет. Именно в то время до великого потопа, город находился на суше.

— История повторяется.

— Подводный город очень плохо изучен, думаю, там вполне могли быть пирамидальные строения.

Рамон глубоко вздохнул и спустился к последней южной вершине. Его лицо расплылось в улыбке.

— Если честно, я сразу догадался. Город Кох Кер, древняя столица кхмерского государства. Сейчас располагается на севере Комбоджи. На территории города больше ста храмов. Один из них Прасат Тхом, в переводе с кхмерского — Великий храм. Местные жители используют иное название — пирамида смерти. Ступенчатая пирамида считается проклятым местом. На вершине располагается шахта, уходящая вглубь. В тридцатые годы французы спускались в шахту в надежде найти громадную пятиметровую золотую статую, по легенде стоявшую на вершине и упавшую в шахту. Никто не вернулся. Последующие экспедиции также были безуспешны.

— Жуть.

Рамон откинулся на кресло, прикрыв ладонями лицо.

— Вот скажи, и как теперь с этим жить?

Розовые облака расцвели утренним солнцем. Сквозь небольшие щели можно было заметить крохотные горные цепочки с черными снежными шапками. Значит океан уже позади.

— А как же вершина пирамиды? Место, где соединяются энергии всех земных цепей. Взгляни, судя по рисунку, оно за пределами земли.

Рамон подпер подбородок кулаком. Вытер лоб салфеткой.

— Цепи генерируют и собирают в одну точку энергию планеты, чтобы потом направить ее…

Рамон указал пальцем на блеклую точку в небе.

— Луна?

— Луна не содержит атмосферы, а ее ядро состоит из железа.

— Не понимаю. Они что собирались уничтожить луну?

Рамон покачал головой.

— Луна лучший усилитель сигнала из возможных. Перед нами схема самой мощной в мире радиостанции.

Командир лайнера предупредил о сильном ветре, возможной турбулентности и объявил о готовящейся посадке. Пассажиры зашуршали ремнями.

Волк приоткрыл глаза.

Самолет опускался сквозь густые облака. Когда земля снова прорезалась через белую пелену, до земли оставалось всего несколько сот метров. Самолет качнуло в одну сторону, затем в другую.

По салону прокатились панические вопли.

Лайнер попал в турбулентный поток. Удар о землю. Пассажиров резко вдавило в кресло, а затем подбросило вверх. На голову повалились сумки, а также их содержимое из раскрывшихся багажных отделений.

Переднее шасси коснулось земли, и лайнер с грохотом запустил реверс. Пассажиры ахали, хлопали в ладоши.

— Моя сумка развалилась, — воскликнул Лис, отстегнувшись.

Рамон поднял папку и вывалившееся из нее листки.

Лис одной рукой собирал барахло и таблетки, а другую протянул за папкой. Рамон не отпустил. Лис дернул, но папка снова не поддалась. Рамон побелел, сжимая в руках черно-белое фото.

— Откуда это у тебя?

— Что за мужик? — промямлил Волк, протирая глаза.

— Это Джеймс Гаррисон, фото мне нашли в архиве СВР.

Рамон сглотнул ком.

— Это Карл Смит.

— Что? Ты уверен?

— Конечно. На сто процентов. Он несколько раз приезжал к нас погостить.

Самолет неожиданно остановился прямо на полосе. Через иллюминатор Лис заметил отблески сияющих мигалок.

Волк откинулся на сидение, замкнув руки на затылке.

— А теперь мальчики и девочки смотрим кино.

Глава 12

— Не переживай, я уверен с ним все в порядке, — сказал Марио, сам не зная зачем. Хотя нет, ответ очевиден — ему сейчас было настолько страшно, что молчание еще более усугубляло и так катастрофичное положение в его психике.

Анна c натяжкой улыбнулась. Попытки дозвониться до Рамона оказались тщетны.

— Вам не нужно было лететь. Это опасно, — стараясь глубоко дышать, сказал он. — Я жалею, что втянул вас.

— Все нормально. Я сама решила.

Она прикрыла глаза, запрокинув голову на подушку. Марио одним глотком осушил стакан газировки. Пузырьки закололи в горле. Он расстегнул верхние пуговицы рубашки. Невыносимая духота. Самолет качнуло в сторону. Он зажмурился. Глубокий вздох, еще один, еще…

Началась тряска.

Сердце пролетело до пяток и обратно. Ногти впились в кожаную обшивку подлокотника.

— Ты в порядке?

— Да, да. Все хорошо. Не много душновато.

Анна опустила брови и покачала головой.

— Мужчины… Врете даже по мелочам. Я тоже раньше боялась летать. Частые командировки в Африку в течение полутора лет закалили мой страх. Убийства, голод, грязь, смерть — вот где настоящий страх.

— Вы больше не ездите?

— Я предпочитаю работать в институте. Не могу больше находиться среди смерти.

— Это ужасно.

Марио вытер пот со лба.

Раз, два, три… Считаем до ста, дышим глубоко.

— Что означает СИЦ?

— Программа ООН по Сохранности Исторических Ценностей.

Марио кратко рассказал историю создания и цели СИЦ. Естественно, умолчав, о некоторых не совсем этичных подробностях.

— Ты считаешь, убийство оправдывает цель?

Марио поежился. Он понимал, к чему она ведет. Людям с разным мировоззрением сложно донести друг другу свое видение, какими бы факторами они не манипулировали.

— Чтобы предотвратить войну — да.

— А как же ценность человеческой жизни, демократические принципы? Просто ширма?

Он приподнялся на локте.

— Я понимаю ваше негодование. Но мир на самом деле устроен гораздо сложнее.

— Расскажи это Хорхе и Марии! Мир такой, каким вы его делаете.

Марио замолчал. В некоторые моменты лучше не вступать в спор. В особенности с собеседником, который заведомо не готов к дискуссии.

— Как рука? — внезапно тепло спросила она.

Анна сама поняла, что ситуацию лучше охладить.

— Ничего. Несколько недель без любимого хобби.

— И что же это?

— Плавание. Увлекаюсь с детства.

— Ты не боишься воды, но боишься воздуха?

— Как и все рыбы.

Она улыбнулась. Марио, гордый собой поддержал.

— Тогда, наверное, поэтому я и не умею плавать.

— Неужели?

— Как только под ногами пропадает дно, я начинаю паниковать и кричать.

— Это не справедливо. Когда все закончится, я готов дать пару уроков, абсолютно бесплатно.

Она прикрыла глаза и укрылась пледом, подобрав колени на сидение.

Марио наслаждался каждой возможностью смотреть на нее безотрывно. Такая хрупкая и беззащитная, она совершенно не боялась. Марио застыдился своего страха полета.

— Я посплю. Расскажи мне что-нибудь.

— Что?

— Не важно. Расскажи о своей семье.

Марио прикусил губу. Он подвинулся ближе, чтобы говорить как можно тише.

— Родился и вырос в Барселоне. Родители трудились в местной школе. Он учитель музыки, она литературы. Мама была первой красавицей. Чтобы произвести на маму впечатление, отец написал музыку на ее любимое стихотворение Теофиля Де Вио. Он пел песню под гитару у дверей ее кабинета, когда она допоздна оставалась проверять работы школьников. Я помню, с каким замиранием сердца, спустя годы, она рассказывала об этом. На последние деньги он покупал ей цветы, а потом подбрасывал в окно, в стол, на входе в кабинет. До последнего дня они не расставались. Одиннадцатого марта 2004 года они погибли при взрыве в одной из электричек, которую устроили ближневосточные террористы. Когда их не стало, я только закончил университет. Во многом то горе, что я испытал, стало для меня толчком к выбору работы в полиции. Хотя в университете я изучал биологию и ботанику.

— Сочувствую тебе. Мне кажется, ты просто обязан был повторить поступок отца и спеть для возлюбленной песню под окном, — сказала она, не открывая глаз.

Марио улыбнулся.

— Моя работа — пока единственная возлюбленная.

— Спой для меня.

— Я? — от удивления у него задергался глаз. — Я не умею петь.

— Тогда прочитай. То самое стихотворение.

Марио кашлянул в кулак.

— Хорошо, постараюсь вспомнить.

«Моя душа мертва, в ней живо лишь страданье,

С тех пор как должен быть я вдалеке от вас,

И если б я не жил надеждой на свиданье,

Уже давно б настал моей кончины час.

Пускай земная твердь лишится небосвода,

Пусть солнце навсегда покинет небеса,

Пусть перепутает все атомы природа,

Но пусть позволят мне вновь вам глядеть в глаза»

Все это время он не сводил глаз с ее розовых губ. Цветочный аромат духов, казалось, навсегда отпечатался в его голове, как самый приятный запах на свете.

— Красиво, — проговорила она, то ли бодрствуя, то ли во сне.

Марио откинулся на сидение. Нужно уснуть, только так можно победить ненавистное время.

* * *

Через пять часов Марио радостно обнимал землю пальцами ног через подошву. Анна заканчивала проходить таможенный контроль, рассказывая офицеру заготовленную легенду о посещении знаменитого винного фестиваля, предъявив поддельное приглашение. На выходе они взяли такси.

Позади здания аэропорта подобно стражникам возвышались сопки, покрытые густым туманом. Они то сливались с белым фоном, то снова появлялись, будто играли с небом в прятки.

— Палаццо де Ла-Монеда, — сказал Марио таксисту.

Тот понятливо кивнул и автомобиль тронулся со стоянки.

— Куда мы едем?

— Туда где Карл Смит спрятал записи.

— Как тебе удалось расшифровать письмо?

— Мистер Смит точно знал, где захоронена статуэтка, поэтому специально оставил ключ-подсказку на теле Рауля, — Марио сбавил гордую улыбку, при упоминании имени ее отца. — Думаю, что они действовали с Джеймсом Гаррисоном сообща. Тело Рауля обработали каким-то бальзамирующим веществом. Так что после смерти он превратился в мумию хранившую карту сокровищ.

Марио достал из кармана свернутый клочок бумаги.

— Этот рисунок я нашел на обратной стороне мочки уха Рауля.

Анна с отвращением посмотрела на Марио, будто тот совершил постыднейший акт некрофилии с телом ее отца.

— Так вот. Моя бабушка родом из Сантьяго. Она всегда считала, что я должен знать географию страны своих предков, поэтому часто рассказывала о жизни в Чили.

Марио протянул листок Анне. Она с досадой осмотрела нарисованные фигуры, затем вопросительно взглянула на Марио.

— Буква «Т» в кружочке?

— Это не буква и не круг. Моя бабушка была ярой сторонницей Карлоса Ибаньеса Дель Кампо. Дважды президент Чили в тридцатые и пятидесятые годы. Он позиционировал себя сторонником простых людей и борцом против олигархов, поэтому перед последними президентскими выборами избрал своим символом швабру. Этим он хотел показать свою решимость вымести всех коррупционеров из президентского дворца Де Ла-Монеда.

— Швабра и монета, — воскликнула она.

— Именно. Это указатель на дворец Ла-Монеда.

— Карл спрятал документы в президентском дворце? И как ты планируешь туда попасть?

Марио запнулся.

— Это уже много лет не дворец сеньора, — заговорил бородатый таксист. — Туда с начала двухтысячных водят экскурсии.

— Откуда Карл Смит тридцать лет назад мог знать, что откроются экскурсии? Да и кто бы его пустил туда?

— Я не знаю всех ответов. Но уверен, что мы на один шаг опережаем Филиппа Нойманна. Все что я хочу сейчас — это сделать этот шаг. Наше преимущество мы сможем использовать, чтобы освободить Рамона.

Анна отвернулась к окну и не ответила.

Автомобиль мчался по знаменитому шоссе Костанера Норте, ведущему прямо к центру города, где располагался президентский дворец. Горизонт опоясывали хребты андских гор. Как гигантские рожки с мороженным они величественно тянулись к небу, всем своим грозным видом показывая — кто главный на этой земле. Спор между природой и человеком оказался с треском провален последним. Невысокие лачуги из дерева и хрупкого кирпича, как насмешка усеяли подножия самой длинной горной цепи на планете. Человек испокон веков гордился тем, что победил природу, подчинил своей выгоде. Леса, океаны и поля слишком слабые соперники, где человек давно занял позицию льва. Что ни говори о горах. Там правят камень и холод, по настроению которых человек живет или умирает.

Таксист выскочил с шоссе, проехал еще несколько кварталов и вероломно припарковался у края забора президентского дворца.

— Быстро, быстро, быстро! Тут нельзя парковаться, — ахнул таксист, убирая оплату в карман.

Марио и Анна обошли забор и оказались на придворцовой площади, покрытой газонами зеленной травы с вымощенными дорожками, устремленными с разных концов к центральному кругу.

— Площадь революции, — объяснил Марио. — У меня до сих пор дома полно открыток, привезенных бабушкой. Как тут все изменилось. Раньше параллельно дворца проходила дорога, а вот здесь были фонтаны.

— Ближе к делу. Что теперь? — занервничала Анна.

Марио опустил на нее взгляд и улыбнулся.

— Пойдем на экскурсию.

Они прошли через высокие деревянные ворота, с боков охраняемые четырьмя парами колонн. С воздуха дворец напоминал огражденную с четырех сторон крепость с большим двором в самом центре для приема высоких гостей.

— Я договорился, нас возьмут в американскую группу, — шепнул Марио на ухо Анне, пока она осматривала огромные настенные часы из дуба. — Пошли.

Они присоединились к группе туристов из десяти человек. Не нужно быть экспертом в области этнографии, чтобы безошибочно определить национальную принадлежность этих толстяков.

— Прошу вас за мной господа, — заговорил с легко заметным акцентом экскурсовод, резко выделяющийся из толпы своей худобой. — Разрешите представиться, меня зовут Нестор Мартинес Басилио Гарсия, но вы можете называть меня просто Нестор Мартинес Басилио Гарсия, — все засмеялись. — Шучу господа, просто Нестор. Мы находимся в жемчужине нашего города — президентском дворце Ла-Монеда. Изначально в конце восемнадцатого века его архитектор Хоакин Тоеска создавал его для размещения монетного двора. Отсюда и пошло его название. Только в 1846 году дворец превратился в президентскую резиденцию.

— Простите! — выкрикнул Марио.

— Да, сеньор?

Десяток круглых лиц уставились на них.

— Нас с женой интересует один вопрос, — Марио боковым зрением поймал приторный взгляд Анны. — Человек по имени Карл Смит имеет какое-либо отношение к данному месту?

У экскурсовода загорелись глаза.

— О да, сеньор. Наверное, вы имеете в виду Карлайла Смита?

Марио неуверенно кивнул.

— Коллеги часто называли его просто Карлом. Он бывал в этих стенах неоднократно. Великолепный профессионал, — экскурсовод прошел на противоположную сторону к стене с множеством фотографий. Указал на Черно-белое фото с изображением группы людей, сидящих за широким столом. — Это фото снято в 1955 году, когда группа Тура Хейердала — выдающегося норвежского исследователя была на приеме у президента Карлоса Дель Кампо, перед их легендарной экспедицией на остров Пасхи. Вот этот высокий мужчина слева и есть Карлайл Смит, американский археолог.

— Пятьдесят пятый год? Это какой-то другой человек, — шепнула Анна на ухо.

— По возвращению с острова Пасхи, президент Дель Кампо разрешил экспедиции поработать здесь несколько недель перед вылетом. Если желаете, наша экскурсия пройдет и через тот самый кабинет, где работали Карлайл Смит и Тур Хейердал.

— Карлайл Смит еще возвращался в Чили?

— К сожалению нет. Через десять лет он скончался у себя на родине от сердечного приступа. Какая трагедия. Такой молодой.

— Спасибо.

— Прошу задавайте вопросы. Приятно, когда людям интересны не только стены, но и события, хранимые ими. А теперь прошу следуйте за мной.

Группа направилась на второй этаж, затем по длинному коридору на другую сторону комплекса.

Марио шел в замешательстве.

— Зачем мы за ним идем? Это же очевидно — ты ошибся, — тараторила Анна. — Нужно идти в полицию, завить о похищении. Прошло уже много времени. Рамону требуется помощь.

— Вы недооцениваете его влияние. Помните, что я говорил? Полиция арестует нас, предъявит любое обвинение.

— Тогда нужно обратиться в прессу. Просто так они это не замнут.

Марио положил ей руки на плечи.

— Анна, прошу, доверьтесь мне. Я уверен, здесь должно быть еще что-то важное! Это не просто совпадение.

— Довериться? Я поверила в твои фантазии про швабру и монету и куда они нас привели? Мы идем по неверному пути! Теряем время. Я это поняла, а ты, кажется, нет. Тогда извини, нам не по пути. Сделаю все сама.

Девушка направилась в сторону выхода.

— Анна! Подождите меня снаружи! — крикнул Марио вслед.

Тяжелая дверь с размахом хлопнула.

— Какая досада, ведь экскурсия еще не закончена. Какой ужас. Вашу жену могут задержать. В некоторые помещения вход даже мне запрещен.

Марио укусил язык, чтобы успокоится.

— Не переживайте, ей просто захотелось подышать свежим воздухом. Вы сказали, покажете кабинет, где работал Карл Смит?

— О да, нужно пройти чуть дальше. У вас будет возможность попасть внутрь.

Экскурсовод указал пальцем перед собой и проследовал через толпу туристов, рассекая их как волнорез.

Группа остановилась у крайнего кабинета в конце длинного узкого коридора. Марио пробрался сквозь толпу наевшихся пончиков американцев, аккуратно ступая по дорогому ковру с имитацией старинных персидских собратьев.

— Обычно мы с группами не заходим так далеко, но сегодня у нас есть наш друг, сеньор, эм?

— Лопез, — вымолвил Марио первое, что пришло в голову.

— Сеньор Лопез, хотел бы посетить кабинет, который старожилы называют не иначе как «Хранитель истории дворца Ла-Монеда». Дело в том, что это единственный кабинет во всем дворце, который не реставрировался после печальных событий 1973 года, когда зданию был нанесен значительный ущерб во время революции. Когда начался ремонт, кабинет использовали в качестве склада, для временного хранения картин, драгоценных экспонатов и многого другого. После окончания ремонта его решили оставить в неизменном виде как памятник истории дворца. Я уже говорил, что Ла-Монеда называют не иначе как музеем, так вот этот кабинет — музей внутри музея. Прошу сюда.

Экскурсовод открыл дверь. Американцы с трудом просочились в узкий проем, быстро набивая кабинет до отказа. После нескольких фотовспышек, значительная часть толстяков, с таким же трудом, вывалилась обратно в коридор и Марио смог попасть внутрь.

Он стоял в тесном помещении с двумя параллельно стоящими столами. На окнах висели белые, плохо простиранные занавески, а по периметру стен в несколько рядов выстроены шкафы. В воздухе витал запах затхлого дерева. Полки усеяны различным барахлом.

— Раньше это помещение занимал архив, затем кабинет передали почти на сотню лет в ведомство бухгалтерии, — экскурсовод с наслаждением набрал полную грудь воздуха. — Мне кажется, я даже сейчас чувствую запах бумаги и чернил. Ах, я иногда прихожу сюда один, чтобы почувствовать, как история проникает в каждую клеточку тела, пронизывает каждую струнку души, погружает в прошлое.

Марио пробегал глазами по сторонам, пытаясь отыскать хоть что-нибудь полезное. Старые бронзовые кубки за первенство по футболу, социалистические знамена, картины с призывом от простого люда бежать и трудиться на благо страны. Ничего, что могло бы как-то помочь.

— Вот стол, за которым работал Карлайл Смит. Он стоял здесь задолго до него. Думал ли простой чилийский плотник сто лет назад, что делает такой легендарный предмет?

Марио обошел стол, нарисовав на лице заинтересованную улыбку.

«…Есть, в кого расти умным парнем. Пока еще бегает под стол, но я обещаю, его ждет больше будущее…»

Он присел на корточки, осмотрел столешницу с обратной стороны. Ничего кроме старых царапин и потертостей.

— Ой, прошу вас сеньор Лопез не трогать. К сожалению, это запрещено нашими правилами. Дерево за такой срок становиться хрупким. От единого прикосновения возникают сколы или даже трещины.

Марио кивнул, невиновно выставив руки перед собой. Взгляд упал на встроенные ящики с правого бока. На последнем из них, в углу среди царапин он заметил небрежно вырезанный круг с перевернутой буквой «Т». Швабра в монете! Тот же знак, который нанесли на тело Рауля Весге. Знак, который привел его сюда. Он на верном пути.

Марио незаметно потянул ящик на себя. Заперто.

Он закрыл своим телом обзор экскурсоводу. Вытащил из кармана паспорт и швырнул незаметно под стол.

— Уважаемые господа, давайте продолжим нашу экскурсию. Через двадцать минут вас ждет обед в нашем ресторане.

Спустя сорок минут Марио доедал свои спагетти с ягодным соусом. Было бы большой ошибкой не воспользоваться случаем и хорошенько перекусить. Организму катастрофически требуется энергия.

Перед тем как прийти в ресторан, он пытался отыскать Анну, чтобы рассказать о своем успехе. Снаружи ее уже не было. Она решила действовать самостоятельно и не понимала, какая опасность ей может грозить. Он не смог ее остановить, а идти к Нойманну без козыря не имел права — это чистой воды самоубийство.

Марио подошел к экскурсоводу, который только что закончил рассаживать американцев.

— Мне очень неудобно, но, кажется, я потерял свой паспорт.

— Ой, какая досада, — он достал телефон, быстро набирая номер. — Я сейчас позвоню в охрану, возможно, кто-нибудь уже нашел его.

— Я уверен, что обронил его в кабинете — музее. Я был так взволнован. Видимо, когда осматривал стол, случайно выронил. Я могу сбегать туда и обратно, дорогу помню.

— К сожалению, я не могу пойти, мне нужно закончить тут дела, — экскурсовод осмотрелся по сторонам, — Хуан! Беги сюда.

Молодой невысокий парень в костюме уборщика, со съехавшей набок квадратной шапочкой нехотя подошел.

— Это сеньор Лопез. Он обронил паспорт в старом архиве. Сопроводи его туда.

Экскурсовод протянул парню ключ и проводил обоих улыбкой.

Через несколько минут они оказались у двери. Пока мальчишка возился с замком, Марио осмотрел коридор. Вдали на развилке ходили люди.

Парень открыл дверь и вошел внутрь. Марио зашел следом.

— Где вы стояли?

— Вон там, возле стола.

Марио прикрыл ногой дверь. Парень присел, шаря под столом.

— Нашел, — салютовал он.

Марио набросил руку на шею противнику, подсел под него и завалил на себя. Второй рукой, скрипя зубами от боли, зажал замок и сдавил пальцем сонную артерию. Парень кряхтел и мотал ногами. Впился ногтями в руку. Тело постепенно обмякло. Марио отсчитал семь секунд и аккуратно уложил парнишку на бок. Теперь десять или двадцать минут здорового сна ему обеспечено.

Марио присел на корточки. Теперь уже силой потянул за ручку помеченный ящик. Не поддается. Он схватил с полки подставку под кубок, вставил между ящиками. Рывок. Замок с хрустом выломался.

Внутри под толстым слоем коричневой пыли лежала обычная тетрадь. На лицевой стороне надпись:

«Карлайл Смит, заметки»

Марио уже должен был со всех ног бежать отсюда как можно дальше, однако любопытство пересилило. Он быстро пролистал тетрадь. Исписаны всего несколько страниц. На последней достаточно небрежно начерчена какая-то схема, больше напоминавшая карту или лабиринт с множеством ходов.

Оно ли это? Рауль Весге никак не мог оставить записи в этой тетради. Не было сомнений, что оставленные указатели на теле Рауля и в письме вели именно сюда. Что бы это ни было, других козырей у него уже не будет.

Марио уверенно вышел из кабинета и запер дверь. Затем беспрепятственно покинул здание через центральный вход, попутно выбросив ключ в клумбу.

Нужно срочно найти Анну, пока она не наделала глупостей.

* * *

Задержание оказалось жестким. Кто-то из спецназовцев посчитал, что Лис недостаточно быстро лег на пол и крепко приложил тяжелым берцем в область ребер. Арестованных выволокли из лайнера под рокот испуганных пассажиров. На голову накинули мешки и увезли в неизвестном направлении. Затем вели по бесконечным, вонючим коридорам в комнату с тяжелой скрипучей дверью.

Лис каждой частичкой тела ощущал приближение к идолу. Ему хотелось галопом бежать вперед, лишь бы быстрее унять эту проклятую боль, от которой организм уже начал выть.

С головы содрали мешок. В лицо уставились четыре дула автомата. Молодые парни в военной форме стояли по ширинке в нескольких метрах от них. Небольшую комнату с серыми бетонными стенами освещали две тусклые лампочки накаливания.

У Волка, под глазом надулась гематома, опухла верхняя губа. Он единственный пытался сопротивляться и успел уложить нескольких чилийских военных одной рукой, чем вызвал уважительную похвалу даже у руководства спецназа, которые всю дорогу в красках обсуждали особенности подготовки российских разведчиков.

Волк сплюнул на пол красный желеобразный сгусток.

— Жаль, что коренные зубы больше не отрастают.

Бетонные стены резонировали гулким эхом.

В помещение вошел Нойманн, за ним Гюнтер. Автоматчики расступились, продолжая держать цели на мушке.

Нойманн вытащил платок, протер стол и аккуратно положил сверху кейс, отстегнув при этом наручник. Далее он уселся на стул с облегченным выдохом, поддерживая больное колено.

Лис самопроизвольно дернулся в сторону заветного кейса, однако скованное в наручниках тело отпружинило обратно. Он внезапно подумал, что готов отгрызть себе руки, лишь бы высвободиться. От этой мысли стало по-настоящему страшно.

— Я знаю, что ты чувствуешь. Ты уже видишь их глазами?

Лис поднял взгляд на фиолетовую физиономию Нойманна.

— Что со мной происходит?

— Ключ выбрал тебя хранителем. Хочешь ты этого или нет. Я долго думал, почему это произошло, а потом обнаружил древние записи, в которых сказано, что от богов разило смертью. Возможно, ключ принял тебя за одного из них.

— Эй, парни, простите, что отвлекаю, вы явно что-то перепутали. Мы простые туристы. Взгляните в наши паспорта, и, кстати, вы нам должны деньги за пропащие билеты, — сказал Волк.

Нойманн смотрел на Лиса, не моргая.

— Я бы все отдал, чтобы поменяться с тобой местами.

Лис слышал слова, но не понимал их смысла. Сквозь толстые стены кейса к нему взывали черные глаза идола. Он вновь слышал музыку. Она заполнила все вокруг. На душе стало спокойно и тепло.

— Все, что ты говорил про письмо — ложь. Карл Смит все эти годы сидел у тебя в психушке, — сказал Рамон.

Нойманн облокотился на сидение и закинул ногу на ногу. Солнечный зайчик мелькнул Рамону в лицо, отражаясь от начищенных до блеска туфель.

— Карла Смита придумал я.

— Это не правда. Он был другом моего отца!

— Джеймса Гаррисона мне прислало в помощь мои друзья из МИ6. Я придумал ему легенду и назвал в честь Карлайла Смита, одного из исследователей острова Пасхи. Это имя помогло Джеймсу в Чили обнаружить записи настоящего Карла Смита, которые тот сделал во время экспедиции в пятидесятых. Он много месяцев рисовал карту подземных пещер. А для того чтобы отыскать самого идола и не привлечь внимание мне требовался археолог с репутацией бездарного неудачника. Рауль Весге оказался идеален.

— Не смей так говорить о нем!

— Ты, правда, веришь, что твой глупый папаша сам обнаружил величайшую находку тысячелетия? Я двадцать лет изучал древние записи, чтобы найти ключ. Передал все Джеймсу. Остальной было делом техники британского шпиона. Стать другом того, у кого никогда не было друзей, оказалось не сложно. Но твой глупый отец не послушал предупреждений Джеймса, вцепился в ключ своими руками, подписав себе смертный приговор.

Рамон был в отчаянии.

— Это не правда…

— Я не желал ему смерти. Мы пытались ему помочь. Я даже приказал Джеймсу организовать подставное похищение, но для Рауля было уже поздно. Кстати, наш дорогой друг из России чуть все не испортил.

По щеке Рамона прокатилась слеза.

— Единственной моей ошибкой стало, то, что я недооценил этого напыщенного англичанина. Он вечно твердил про своих дочерей близняшек. Хотел больше денег. Когда я потребовал вернуть мою законную собственность, он прикинулся сумасшедшим. Я решил, что они с Раулем заодно и тогда…, — Нойманн прервался. — Мне стыдно, что я так поступил с твоей семьей, мальчик мой. Когда Джеймса задержали, он сказал что продал идола и записи, но я знал, что он врет и поместил его в психушку. Он замолчал и больше никогда не заговорил. Я должен был это сделать. Если бы идол попал не в те руки, могла произойти трагедия. Потом я нашел это письмо и понял, что документы Рауля Весге — это шифр.

Нойманн подал сигнал. В дверь вошел высокий чилиец. Впереди себя он вел Анну. Увидев брата, девушка попыталась вырваться.

— Что ты с ней сделал, ублюдок! — гаркнул Рамон.

— Еп-твою мать! — гневно сказал Волк. — Ты что реально псих!? Девушку то зачем заковали в кандалы?

Нойманн упрямо не реагировал на Волка.

— Если ты ей что-нибудь сделаешь, я тебе голову прострелю. Ты меня слышишь?

Гюнтер сделал шаг по направлению к Волку. Из ниоткуда он вытащил пистолет. Взял его за дуло подобно молотку, размашисто ударил в область огнестрельной раны на плече Волка. Далее, подобно машине, убийца продолжал колотить в одно и то же место.

— Пожалуйста, не бейте его, — взмолилась Анна.

Все что мог закованный в цепи Волк — это панически кричать. Ошметки мяса и крови с каждым ударом летели по комнате.

— Ты чертов садист! Прекрати это! — сказал Рамон.

Лис вглядывался в глаза идолу. Вот он. Совсем рядом. Его магнитом тянуло к свинцовому кейсу. Разум, кажется, отключился от реальности. Где-то вдалеке звучали крики, в лицо плеснули какой-то жидкостью. Разве что-то может быть важнее идола? Теперь он хранитель. Его миссия — вернуться туда, где настоящий дом.

В конце концов, Волк замолчал. Глаза закатились. Гюнтер толкнул ногой парня в грудь и тот вместе со стулом свалился на пол. Рана на плече напоминала разорванное осиное гнездо.

В помещении повисла тишина, которую прерывал плач девушки.

— Теперь, когда нам ничего не мешает, я продолжу, — заговорил Нойманн. — Ты же не хочешь, чтобы тоже самое произошло с ней. Не так ли?

Рамон исподлобья сверлил взглядом Нойманна.

— Оказывается, мой непутевый подчинённый тоже прилетел в Чили. Как сообщила сеньора Весге, он существенно продвинулся в поисках карты. Мои люди не застали его в президентском дворце. Мне бы очень не хотелось, чтобы он нашел карту первым. Он наверняка узнал ее местонахождение у тебя мальчик мой. Я чую ложь за много миль. А теперь скажи мне, где спрятана карта, или Гюнтер превратит ее голову в бублик.

Убийца по команде поднял пистолет, нацелившись четко в голову девушке.

— Я не знаю. Клянусь памятью отца. Если дашь мне еще время, я расшифрую.

— Три…

Анна заметалась в стороны, но могучие руки чилийца сковали ее подобно цепям.

— Нет, прошу не надо… — умолял Рамон.

— Два…

— Лис прошу, сделай что-нибудь, — Рамон толкнул его в плечо. — Да очнись же, он сейчас ее убьет!

Рамон сжал кулаки, вдавил в кресло и подпрыгивал вместе со стулом, стараясь разорвать стальные оковы.

Идол звал Лиса. Он уже рядом. Осталось только протянуть руку. Еще не много. Еще чуть-чуть и они снова будут вместе. Навсегда.

— Один…

— Нет!

Выстрела не последовало. Гюнтер не шевелился, держа на прицеле узкую ложбинку между глаз Анны.

Рамон надрывисто дышал, переводя испуганный взгляд с убийцы на его хозяина.

— Я, что по-твоему наслаждаюсь этим? — возмутился Нойманн. — Я верю тебе. Гюнтер, убери пистолет.

Чилиец отпустил девушку. Та бросилась в объятия брата.

Волк приходил в себя. Два парня по команде отложили автоматы и поставили стул с прикованным оперативником на место.

Анна отлучилась от брата и подошла к Волку, осматривая распотрошённую рану.

— Ему нужен врач.

— Конечно. Врач скоро будет.

— И что теперь? — спросил Рамон.

— Так как карты нам не удалось отыскать, придется идти вслепую. На это уйдет гораздо больше времени, но выбора у меня нет.

— Если ты включишь систему, человеческая инфраструктура не выдержит сейсмического воздействия. Города превратиться в руины. Зачем тебе это?

— Чтобы построить что-нибудь великое, нужно сначала разрушить. Видишь ли, для богов межзвездные путешествия, вещь крайне дорогостоящая. Много тысячелетий назад они отправили группы колонистов по всей вселенной. Прибывшие сюда, построили города, обучили первобытных людей, сделали их своими союзниками. Одной из проблем кооперации на огромных просторах вселенной является связь. Сообщения до нужного адресата могут идти сотни, а то и тысячи лет. Чтобы решить эту проблему, нужен колоссальный источник энергии, коим является ядро планет. Пирамиды — гигантские трансформаторы, собирающие энергию ядра, и направляющие в нужное русло. Однако боги так и не успели сообщить собратьям об удачной колонизации. Двенадцать тысяч лет назад всемирный потоп уничтожил зарождающуюся цивилизацию, оставив после себя только камень. Ты должен понять, все великие дела никогда не обходились без жертв. Если бы был другой способ, я бы им воспользовался. Так или иначе, я отправлю сообщение богам, что планета пригодна для жизни.

— Тогда они прилетят сюда, — закончила Анна.

— Через десятки, а может сотни лет. Я делаю это не ради себя, а ради будущих поколений землян. Ты только представь, что они привезут с собой? Технологии обработки камня. Каждый человек на земле сможет построить себе дом за гроши, который будет стоять веками. Свободная энергия. Больше не будет бессмысленных войн за земли и природные ресурсы. Человечество перестанет уничтожать парниковыми газами собственную атмосферу. Мы должны спасти планету, пока человек сам не уничтожило ее. Будущее детей и внуков сейчас в наших руках. Разве вы не понимаете этого? Спасение лежит здесь.

Нойманн похлопал ладонями по кейсу.

— Потоп стал следствием того, что инопланетяне уже однажды запустили механизм. Если ты сделаешь это еще раз, погибнут миллионы.

— Человечество давно исчерпало свой лимит. Большая его часть — бесполезные потребители, не задумывающиеся ни о чём более высоком, чем еда в своем холодильнике.

— Так нельзя. Лис не станет этого делать. Ты его не заставишь.

Нойманн перевел взгляд на Лиса, который был похож на тибетского монаха в глубокой медитации.

— Ты уверен в этом?

Нойманн подал сигнал Гюнтеру. Тот оттащил стул с прикованным Лисом на противоположную сторону помещения. Несколько раз ударил его по щекам.

Лис пришел в себя.

По телу снова пробежала изнемогающая боль.

— Дай мне его…

Нойманн положил кейс на колени. Гюнтер отстегнул Лису руки и вложил в ладонь пистолет.

Лис с удивлением взглянул на оружие.

— Итак, мой дорогой друг. Я отдам это тебе сразу после того, как ты убьешь одного из них.

— Что? — воскликнула Анна.

— В противном случае, я заберу его так далеко, что ты никогда не найдешь. Задохнешься от своей боли.

Лис стыдливо посмотрел на потенциальные цели. Протянул оружие перед собой.

— Эй, очнись. Это же я. Рамон Весге! Не слушай его.

— Прошу не нужно! — взмолилась Анна.

Чилиец схватил девушку за руку и оттащил от брата. Нойманн придвинулся ближе и шепнул на ухо:

— Сделай это.

Если он не выстрелит, боль никогда не уйдет. Она будет преследовать его даже после смерти. Лучшим выбором было бы просто пустить себе пулю в висок. Идол не давал ему даже думать об этом. Теперь он не более чем беспомощный раб.

— Серебряный Лис, ты Серебряный Лис! — тяжелым тоном заговорил Волк. — Помни о том, что ты мне сказал. Убивать нельзя. Никогда.

— Только не ее!

— Этого не может быть на самом деле, — охрипшим голосом говорила Анна.

Как же его обещание, которое он не нарушал всю жизнь. Убивать нельзя? Руки самопроизвольно двигались от одной цели к другой. В его власти был только выбор.

— Стреляй в меня!

Лис выстрелил.

Сквозь мощное затяжное эхо прорвался истерический крик. Деревянная кисточка с вымазанными кровью инициалами Рауля и Лауры Весге упала на пол.

* * *

Марио допил остатки кофе и заказал вторую чашку. Ранее он перебинтовал руку в туалете супермаркета и теперь кожа неприятно чесалась. Благодаря Анне рана выглядела гораздо лучше и боль существенно снизилась.

Наблюдая за прохожими, он еще раз продумал в голове свой план. Снаружи люди подходили к окну и рассматривали себя в отражение. Многим оказалось невдомек, что зеркальная поверхность располагалась только с одной стороны витража, а с другой многочисленные посетители кафе с удовольствием насмехались над их кривляньями.

Филипп Нойманн приехал вовремя. Они вошли в дверь и огляделись. Заметив Гюнтера, Марио самопроизвольно вжался в кресло. Затем неуверенно поднял руку, подав сигнал.

Около часа назад, Марио связался с Нойманном по телефону и предложил встретиться, чтобы обсудить обмен. Встречу решил провести в максимально людном месте, практически в центре Сантьяго.

Пока мужчины приближались к столу, Марио сделал три глубоких вздоха, чтобы максимально настроиться. Еще не начавшийся разговор должен стать самым главным в жизни.

Они сели за стол. Нойманн поприветствовал Марио искренней улыбкой.

Повисла небольшая пауза, пока Марио подбирал слова.

— Сразу к делу, — краем глаза он покосился на руки Гюнтера. — У меня есть то что нужно вам — тетрадь с записями Карлайла Смита. В обмен я хочу получить гарантии своей безопасности, восстановление в должности и освобождение Анны Весге и ее брата.

Нойманн несколько секунд пристально смотрел на Марио, отчего тому стало неуютно.

— Ты что Джеймс Бонд? С чего ты решил, что можешь ставить ультиматумы? За стенами этого кафе десятки полицейских готовых ворваться сюда. Да что уж тут говорить. Одного Гюнтера на тебя будет достаточно.

Марио сглотнул и напряг руки, чтобы те перестали дрожать и выдавать его с потрохами.

— Если я не выйду на связь со своим человеком в течении десяти минут, он сожжет тетрадь.

Нойманн достал белоснежный платок, протер небольшую полосу на столе чтобы поставить туда локти. Марио подметил отметины от наручников на правой руке.

— Хорошо. Звони.

Марио поежился.

— Пока мы не обсудили детали соглашения, я не буду звонить.

— Пусть сжигает. У тебя нет ничего, что мне нужно. Полиция арестует тебя и обвинит в терроризме.

Он встал и вышел из-за стола.

— Нет, стойте.

Нойманн убрал платок в карман и посмотрел на часы.

— У тебя есть одна минута.

— Вы бы не пришли сюда, если бы не нуждались в этих записях.

— Отсутствие карты — сутки потерянного времени для меня. Для тебя — тюрьма до конца твоих дней. Выбирай.

Марио впал в ступор. Нойманн вернулся за стол.

— Давай так. Ты отдаешь карту. Я беру тебя назад в команду. Не споришь, не вякаешь, а выполняешь беспрекословно приказы.

— Вы пытались меня убить.

— Ты пытался помешать крупнейшей операции СИЦ в истории. Я должен был устранить предателя. Кроме того, ты чуть не уничтожил дорогостоящий самолет.

Марио опустил глаза в стол.

— Я думал, вы хотите продать артефакт.

— Посмотри на меня, мой мальчик. Неужели ты действительно думаешь, что меня интересуют деньги?

— Я…

— Ты должен уяснить, что правила хороши для мирного времени. Сейчас мы находимся в стадии войны. За наше будущее. Генсек ООН лично контролирует ход операции. Честно скажу, у меня не было времени, для того чтобы дать твоим действиям должную оценку коллегам. Они не знают. Ты еще можешь все исправить. Верни карту и я готов забыть про то недоразумение.

— А как же Анна?

— С ней все в порядке. Взгляни.

Гюнтер достал смартфон и протянул Марио. На экране шла онлайн трансляция с вебкамеры.

— Камера установлена в автомобиле в двадцати метрах от входа.

Анна сидела у окна, опустив голову.

— Вы отпустите ее?

— Я, что по-твоему садист? Когда в ней отпадет необходимость, конечно отпущу.

— Зачем она вам? Она ничего не знает.

— Твои чувства, кажется, затуманили разум. Она дочь отъявленного террориста. В нашей операции есть еще много вопросов, на которые нет ответа.

Марио смотрел Нойманну в глаза, пытаясь разглядеть фальш. Одновременно он оценивал последствия двух возможных решений. В конце концов, пришлось признать отсутствие альтернативы. Ему не суждено предстать перед Анной супергероем, спасающим ее от злодеев. Он должен подумать и о своей жизни. Разве он будет нужен ей в тюрьме?

— Я согласен. Только вы должны пообещать, что полностью реабилитируете меня. И с Анной будет все в порядке.

Нойманн достал телефон и протянул ему. Марио глазами пробежался по тексту, забитому в готовое к отправке сообщение.

— Мне осталось только нажать кнопку «отправить» и ты полностью восстановлен в должности. Кроме того, по возвращении ты получишь повышение в центральное отделение Парижа.

Марио кивнул.

— А теперь покажи карту, я знаю она у тебя с собой.

Он разочаровано взглянул в уверенные глаза Нойманна, усмотрев них нотки насмешки над его несостоятельной историей.

Из-под сидения соседнего стола он вытащил тетрадь. Нойманн аккуратно взял ее обеими руками, будто бы от малейшего шороха она могла рассыпаться подобно сгоревшей бумаге.

Когда Нойманн пролистал ее, он рассказал Марио о предстоящей операции, а также о его роли в ней. С каждой новой подробностью, он все больше ощущал прилив стыда за свое безрассудное и глупое поведение. Из-за своей недальновидности он чуть не стал причиной серьезного провала СИЦ на международной арене.

Марио приблизился к машине. Задняя дверь открылась и из нее выскочила Анна. Не успев опомниться, она бросилась ему на шею и зарыдала. Марио не осмелился обнять ее в ответ, а лишь отстранился, чтобы взглянуть в глаза. Ее веки припухли от слез.

Завидев за спиной Номанна и Гюнтера, она дрогнула.

— Пожалуйста, Анна, садитесь в машину, — сказал Марио.

Она отшатнулась от него как от прокаженного. Марио поджал губы, указав на сидение.

— Ты что заодно с ними?

— Анна, прошу вас, садитесь. Мы все обговорим по дороге.

Марио положил ей руку на плечо. Она резко отбросила ее в сторону.

— Не трогай меня. Ублюдок!

Охранник заметил команду Нойманна. Они находились в центре города, и лишнее внимание было ни к чему. Здоровый чилиец схватил ее за плечо и усадил на заднее сидение.

Автомобиль тронулся. Марио стоял молча у дороги, наблюдая за удаляющейся девушкой.

Она его не простит.

Больше он никогда не даст волю эмоциям. Он на правильной стороне и это не подлежит никакому переосмыслению. Не каждому дается второй шанс.

Глава 13

Самолет резко накренился. Лис едва не выронил идола из рук. Уперся правой ногой в стену и прижал обеими руками свое сокровище к груди. Он с радостью бы выбросил идол за борт с высоты десять тысяч метров, а еще лучше прыгнул вместе с ним, чтобы избавить мир от последствий того, что должен совершить.

Отныне он ощущал себя наблюдателем в собственном теле, из которого изредка мог с трудом выкрикивать свои мысли. Порой ноги и руки двигались абсолютно неконтролируемо. Все их действия направленны только на то чтобы уберечь жизнь хранителя и идола от опасности. В голове поселился попутчик и принимал на себя управление его поведением. Чем ближе они приближались к острову, тем сильнее он становился. Что же будет потом?

С тех пор как прогремел тот роковой выстрел, Лис не мог произнести ни слова. В душе до сих пор звучал крик Анны. Тело ее брата, прикованное к стулу, лежало на полу. Красное пятно в груди стремительно разрасталось. Он умирал на руках сестры, захлебываясь в крови.

Как бы ни хотелось обвинить попутчика в этой смерти, он осознавал, чей палец нажал на спусковой крючок. Его палец. Смог бы он сейчас поступить иначе? К сожалению нет. Попутчик променял жизнь невинного на облегчение тело-носителя. Душу разрывало изнутри от стыда и сожаления.

Вдоль боковой стены до самого хвоста тянулась цепочка вооруженных до зубов спецназовцев чилийской армии в количестве двенадцати человек. Они о чем то оживленно общались, перекрикивая гул реактивных двигателей.

Насколько ему удалось узнать: Волку оказали медицинскую помощь, нашпиговали лекарствами и положили на носилки где-то в голове лайнера. Анна все время находилась с ним. Филипп Нойманн настоял на том, чтобы взять их с собой. Видимо, сделав из них в подопытных кроликов на случай чрезвычайных ситуаций.

Транспортный военный самолет до отказа забили техникой и припасами для длительной экспедиции: четырехколесные транспортники открытого и закрытого типа, оборудование для глубоководного погружения, сонары, различные шатры и палатки. В общем, все, что может потребоваться чтобы достичь одной единственной цели — доставить Лиса в целости и сохранности до главной энергетической точки. В группу помимо солдат входили еще спелеолог и врач. Оба выходцы из Чили.

Нойманн находился в небольшом помещении, оборудованном под штаб с командиром спецназа и остальной группой, координируя дальнейшие действия. Лис переместился ближе к двери, чтобы подслушать разговор. Спелеолог возмущался количеством привлеченных военных, не понимая, с кем же они собираются воевать в пещере.

Карлайл Смит изучал подземные лабиринты несколько месяцев, аккуратно нанося на карту каждый свой шаг. Чилийское правительство тщательно контролировало передвижения его группы и, в конце концов, приостановило все исследования. Карлайлу не удалось даже вывести свои записи за пределы страны, навсегда оставив их в столе своего кабинета. Теперь, когда его записи и идол найдены, группа готова.

Лис уже успел привыкнуть к своему новому зрению настолько, что практически забыл, каково оно было раньше. Он уже не обращал внимания на волны магнитных полей, инфракрасное излучение и множество других, которым еще не придумали названия. Он мог видеть излучение самого идола. Его мощь превышала все известные источники энергии. В свою очередь живые существа излучали прямо противоположный заряд, что в соприкосновении с идолом запускало процесс неминуемой гибели. Любого кроме хранителя.

Когда они, наконец, стали единым целым, Лис чувствовал невероятное успокоение. Прилив сил и мудрости. Желание организма бежать без оглядки к заветной цели — исполнить то для чего его выбрал ключ.

Лис треснул себя по щеке. О чем он вообще думает? Последствия могут быть катастрофическими. Этого нельзя допустить. Лучше уж покончить с собой.

Внезапно по телу пробежал мощный заряд тока. Лис упал на пол. Ладони непроизвольно сдавили идол до крови. Когда это закончилось, мысли в голове смешались в кашу. Он не мог вспомнить где находится.

Сопротивление бесполезно.

* * *

Самолет приземлился через несколько часов в аэропорту Анга-Роа — единственного города на самом изолированном острова на планете. Аэропорт Матавери когда-то реконструированный НАСА для аварийных посадок американских шаттлов, мог принимать самолеты любых размеров.

Разгрузка лайнера заняла не больше двух часов. Военные работали слажено как швейцарские часы.

Тем временем всех собрали внутри наспех натянутого шатра.

Волк окончательно пришел в себя. Ему наложили швы, перебинтовали плечо, и подвесили руку на уровне груди. Анна ютилась сзади, что-то оживленно нашептывая ему на ухо. Волк внимательно осматривал военных и ближайшие строения. В конце концов, на лице отобразилось разочарование. Бежать здесь некуда. До ближайшего материка более трех тысяч километров бескрайнего океана. По этой же причине к ним не представили отдельного охранника.

Нойманн хлопнул несколько раз в ладоши призывая всех к вниманию.

— Дорогие друзья. Как только закончится подготовка оборудования мы направимся к вулкану Рано Рараку. Время и погода позволяют нам приступить к экспедиции сегодня, — Нойманн похлопал по плечу худощавого мужчину с седоватой щетиной и длинными волосами, сплетёнными резинкой за затылком. — Знакомьтесь — это Джоаким.

— Просто Джо, — отозвался он сиплым голосом.

— Джо наш спелеолог. А это значит на ближайшие дни он наш фараон.

Джо смущенно улыбнулся, оголив кривые почерневшие зубы.

— Вы должны слушаться его беспрекословно, ради сохранения безопасности. На этом я хочу заострить внимание — безопасность. Я настоял на том, чтобы для экономии людского ресурса, в группе будет только один врач. Эту должность я доверю нашей прекрасной Анне Весге. Если вопросов ни у кого нет, Джо хотел бы дать парочку вводных.

Лис поднял руку. Нойманн, учтиво улыбнувшись, предоставил ему слово. Он привстал, крепко сжимая правой рукой идол, обёрнутый в специальную ткань блокирующую излучение.

— Оставьте Макса и Анну здесь, — каждое слово давалось с большим трудом. Попутчик пытался блокировать голосовые связки. — Их присутствие совершенно бессмысленно.

Нойманн едва успел открыть рот.

— Мы идем, — жестко вставила Анна.

Волк кивнул в подтверждение.

— Я не могу отказать женщине друг мой.

Попутчик не позволил Лису продолжать.

— Последнее, что я хотел сказать. Тем более к нам присоединился мой старый друг, руководитель отряда спецназначения майор Хавьер Суарес.

В шатер вошел мужчина в камуфляжной форме и красном берете с широкой грудиной и мощными ладонями. На шее висел автомат, опущенный дулом вниз, за который тот держался большими пальцами рук.

— Джо спрашивал меня сегодня неоднократно, зачем с нами идет группа военных. Поясняю: пещеры острова Пасхи представляют собой лабиринт и уходят очень глубоко под землю. Их много раз исследовали. Полсотни человек пропали без вести, и в шестидесятых чилийское правительство запретило спускаться туда. Никто не знает причин, по которым те люди не вернулись. Журналисты писали, что были случаи и якобы людей находили в Африке и Австралии. Они сходили с ума и ничего не помнили.

Джо усмехнулся.

— Для того чтобы наша экспедиция чувствовала себя в безопасности, чилийское правительство любезно выделило нам военизированную охрану. Поэтому, прошу относиться к ним спокойно и с уважением. Мы делаем свою работу, они свою.

— Будете выполнять наши рекомендации — останетесь живы, — низким тоном добавил майор Суарес.

Джо вышел вперед.

— Говорю сразу, самое опасное, что можно встретить в пещерах — это собственный страх. Поэтому не принимайте во внимание страшилки Филиппа и нашего… эм.

— Майор Суарес! — подчеркнул тот.

— А теперь прошу всех сесть, я расскажу о главных правилах поведения в пещерах.

Джо увлеченно рассказывал об особенностях строения и разновидности пещер. О технике безопасности при подъемах и спусках и еще о многом другом. Лекция получилась настолько информативной, что к концу многие потеряли нить повествования, запутались в том, чем отличатся сталагмиты от сталактитов, и откровенно заскучали. Рассказ прервал Нойманн, сообщив, что группа готова к отправлению, а продолжить Джо сможет по пути к месту спуска.

Джо проследил, чтобы каждый надел специальное термобелье и комбинезон. Сложнее всех пришлось Волку. Он едва смог продеть больную руку в рукав.

Джо высказал возмущение по поводу его участия ввиду ранения, но получил отказ.

На каске располагалось по два независимых фонаря, каждый из которых Джо настраивал самостоятельно. Он неустанно повторял о важности освещения. Постепенно его нудный тон начинал изрядно раздражать всех.

По требованию Джо Лис уложил идол в рюкзак. Нойманн не стал сопротивляться, согласившись с доводами спелеолога о необходимости соблюдать технику безопасности.

Военные завершили погрузку оборудования в автотранспорт, после чего усадили туда людей. Лис передвигался в сопровождении двух спецназовцев, готовых расстрелять любого, кто приблизиться к нему на шаг.

Он с интересом разглядывал просторы острова. Благо попутчик пока не научился препятствовать работе глаз. Западная часть, где они сейчас находились, была шириной всего в несколько километров. В итоге взлетно-посадочная полоса соединяла между собой оба берега. На горизонте сквозь тусклый туман виднелись вспененные волны. Словно руки гигантского монстра, они обрушивались на берег крохотного островка, доказывая природе, кто здесь хозяин.

Когда группа уселась, Джо еще раз пересчитал всех, что-то отметил в своем ежедневнике и дал согласие начать движение.

Тяжелые военные автомобили на широких колесах выдвинулись вглубь острова. Волка и Анну усадили во вторую машину вместе с военными, поэтому Лис смог немного расслабиться от навязчивых взглядов. Попутчик, каким то образом смог унять разыгравшееся чувство вины за смерть Рамона. Лис практически забыл о нем. Воспоминания последней недели были как в тумане. Еще немного и попутчик полностью поглотит его разум. Нужно бороться. Нужно выжить.

На острове практически отсутствовали деревья, не считая редких групп кустарников. С западной стороны завывал холодный ветер, от которого на голой территории было практически не спрятаться. Густые дождевые облака закрыли небо, погрузив остров в сумерки. Впереди виднелась возвышенность похожая на гигантскую каменную стену, на которую указывал пальцем Нойманн.

— Это кратер вулкана Рано Рараку. Бери правее.

Водитель кивнул.

Нойманн спустился с небольшой ступеньки и присел рядом с Лисом. Впервые он предстал перед ним не в своем дорогом костюме и вычищенных туфлях. Однако и это не мешало старику смахнуть пыль платком с кресла, прежде чем сесть.

— Вот мы и здесь, мой дорогой друг. Признаться честно, я еще никогда не был так взволнован. Мы на пороге великого дела, которое когда-нибудь занесут во все учебники.

Попутчик не разрешал говорить.

— Как жаль, что ключ выбрал не меня.

Лис вырвал из рук попутчика доступ к голосовым связкам. Надолго ли?

— Ты бы не говорил так, если бы знал, что ждет меня после. Хранитель полностью растрачивает свою жизненную силу.

Нойманн положил ему руку на плечо.

— Ты думаешь, я боюсь смерти? Поверь мне, я готов разделить с тобой любую учесть. Мы теперь одно целое. Спасители человечества. Когда-нибудь наши внуки поставят золотые памятники тебе и мне.

Лис хмыкнул. Попутчик попытался атаковать. Удалось отбиться.

— Расскажи это матери Пилар Перес, работникам хостела или друзьям Анны, которых ты убил. Убийство ради спасения. Тебе не кажется, что здесь что-то лишнее?

Нойманн сложил руки в замок и подвинулся ближе, будто бы из-за рева мотора их кто-либо вокруг мог подслушать.

— Пойми, я не жестокий человек. Большая цель требует серьезной решительности. Ведь никто не винит союзников в убийстве миллионов немецких женщин и детей при бомбардировке Берлина. Все ради большой цели — победить Гитлера. Если ты хочешь чего-то добиться в нашем мире — иногда приходиться марать руки. Неужели ты, как реалист, который видел политику изнутри, не согласишься со мной?

Лис не расслышал последнюю фразу. Ему будто бы вылили на голову чан с ледяной водой. Попутчик получил мощную оплеуху и валялся в ногах его разума без сознания. Лис закричал водителю остановиться, а сам выпрыгнул с еще движущейся машины. Он остановился у обочины в густом облаке пыли колес автотранспорта и смотрел на огромную каменную статую, по грудь выпирающую из земли.

— Удивительно, правда? — подметил Нойманн, который уже стоял сзади. — Точная копия идола.

Позади статуи у подножия кратера на несколько километров растянулась пологая поляна, усеянная сотнями таких же истуканов, торчащих из земли подобно семечкам подсолнуха.

— Их называют Моаи. На острове их почти тысяча, — Нойманн встал между ним и истуканом. — Ты понимаешь, что это значит? Это изображение богов. Взгляни на их длинные пальцы, разве у человека могут быть такие конечности?

— Эй, Филипп! — позвал Джо. — Я не хочу спускаться в пещеру затемно. Нужно двигаться дальше.

Нойманн укутался от пронизывающего ветра и направился назад в машину. Лис подметил, что практически не чувствовал холода. Двое сопровождавших автоматчиков уже стояли по бокам, шагая с ним в такт.

Интересно, если он побежит, будут ли они стрелять на поражение?

Автомобили объехали кратер вулкана и спустились к прибрежной зоне. Заросшая невысокой травой поляна, пересекалась несколькими вытоптанными туристами пешеходными дорожками.

— Здесь разобьем основной лагерь, — приказал майор Суарес.

— До места спуска, судя по карте еще несколько сотен метров, — сказал Марио.

Суарес недоброжелательно скривил лицо и направился к подчинённым помогать разгружать вещи.

— Там очень крутой подъем. Идти придется к самому кратеру, — объяснил Джо. — Дальше только пешком.

Пока военные выставляли шатер, а Джо в который раз ругался с Суаресом по поводу численности группы, Лис поднялся на невысокий холм в паре десятков метров от лагеря, чтобы получше рассмотреть окрестности. Он уже привык не замечать следующий за ним по пятам конвой.

Подойдя к краю холма, он тут же был аккуратно подхвачен четырьмя руками. Лис или попутчик искренне извинились за свою безалаберность и парни с облегчением вздохнули. По-видимому, их жизнь напрямую зависела от его собственной.

Едва Лис разглядел стаю приближающихся птиц, как охранники громко закричали, перезарядив автоматы. Обернувшись, Лис увидел Волка, который от удивления застыл на месте, вскинул одну руку вверх. От второй он приподнял только локоть, став похожим на немецкого офицера времен второй мировой войны, отдающего честь командованию.

— Тихо, тихо парни. Не горячитесь. Я просто прогуливался тут. Воздухом дышал.

Один из охранников грубо потребовал его вернуться в лагерь, пригрозив расстрелом без суда и следствия.

— Все-все, ухожу Рэмбо. Я смотрю вы серьезные вояки, с вами лучше не шутить.

Лис попросил охранников опустить оружие, но они не среагировали, опровергнув тем самым предположение о возможном подчинении его приказам.

— Найди способ поговорить, — сказал Волк по-русски и направился в лагерь.

Охранники переглянулись между собой в надежде, что напарник, возможно, что-нибудь понял.

* * *

Военные закончили установку шатра и нескольких смежных палаток. Джо лично проконтролировал содержимое каждого рюкзака и в очередной раз проговорил о важности снаряжения. Затем спелеолог проверил каждый аккумулятор, осветительные прожектора, рации и даже умудрился отремонтировать вышедший из строя стартер в одном из автомобилей, прозвав водителя конченым дилетантом.

Марио рассматривал свой новый рюкзак. Укладывал в боковые карманы средства первой необходимости и дополнительные батареи для фонарей. Внезапно кто-то смахнул с его плеча сумку. Марио успел схватить ручку и резко дернул на себя. Джо не ожидал такой реакции, и чуть было не завалился на Марио.

— Эй, полегче. Просто шучу.

Он выпустил сумку из рук и Марио вновь водрузил ее на плечо.

— И как ты собираешься тащить такой вес? Что там у тебя, кирпичи?

— Баллоны. Кислородные. Для сеньора Нойманна. У него проблемы с легкими. Если вовремя не получит кислород…

— Ладно, ладно. Ясно. Взял на свою голову группу. Черт. Один безрукий, два полуживых старика да еще безмозглый вояка с личной армией. Кстати, кобуру свою оставь здесь. Там ни кого нет кроме крыс и летучих мышей

— Мало ли какого они размера.

Джо усмехнулся.

— Ты же Марио, не так ли?

— Да.

— Мне о тебе рассказывал твой кузен Рамирес.

— Ты его знаешь?

— Он моим помощником был, когда мы исследовали мраморные пещеры в Чиле-Чико. Смышлёный парнишка.

— Это точно. Мы в последние годы редко общаемся. Он не захотел в Испанию переезжать.

Джо погрозил указательным пальцем.

— Он мне много хорошего про тебя рассказал. И надеюсь, ты не подведешь. Я верю в дела, а не в красивые слова. А когда ты в пещере самое главное — это доверие партнеру. Будешь держаться за мной, потому что я больше никого здесь не знаю.

Марио огляделся. Убедившись в отсутствии рядом людей, он шепотом обратился к Джо:

— Сеньор Нойманн настаивал, чтобы русский. Тот что с рукой шел первым.

— Ты слышал, что он сказал на брифинге? Я руковожу группой. А, значит, сам буду решать, кто и за кем следует. Я не пущу вперед молочного дилетанта. Если он застрянет, вся группа окажется в ловушке. Однорукий за тобой пойдет. Будешь за него отвечать.

Марио кивнул.

— Эй, хочешь, покажу кое-что, — Джо вытащил из рюкзака фонарь. — Это ручная фара. У меня мастерская в Сантьяго. Сам собрал. Здесь почти сотня мощных светодиодов, — Джо хлопнул в ладоши, и фонарь зажегся ярким светом. Марио прикрыл глаза рукой. — Электронный выключателем с управлением по хлопку. Я называю его солнце-фонарь. Крепишь на стену в пещере и получаешь дневное освещение в базовом лагере. Здорово, правда?

— Да, от такого можно ослепнуть.

— Может, когда брошу лазить по пещерам, стану продавать такие фонари и заработаю кучу денег.

Марио кивнул.

Джо скривил лицо и направился к Суаресу, с возмущением по поводу неудачной экипировки солдат. Майор отказывался надевать комбинезон и запретил своим подчинённым. Вместо этого, он нацепил на себя тяжеленный бронежилет.

Сняв сумку с отсохшего плеча, Марио переложил содержимое в свой новый рюкзак. Чтобы все поместилось, пришлось пожертвовать ручным фонарем и тремя сухими пайками. Главное чтобы Джо не заметил, иначе его ждет скандал и долгая мучительная лекция о безопасности.

Марио еще раз проверил давление в капсулах и сравнил с тем, что должно быть по инструкции. Все совпало идеально.

В последнем разговоре с сеньором Нойманном он решил, что отныне станет вести себя более самостоятельно. У начальника хватало своих заморочек, а он чуть было не сорвал всю операцию своим нерадивым бунтом. Больше такого не повториться.

Закрывая глаза, он до сих пор видел перед собой тот тяжелый взгляд Анны. С тех самых пор они больше не разговаривали. Анна проводила все время с русским и отказывалась даже смотреть в его сторону. Конечно, Марио признавал, что существенно уступал молодому парню в красоте, величине мышц на сантиметр тела и не имел таких выразительных голубых глаз. Но все же, он не менее достоин, бороться за ее сердце. Тогда, в самолете, он видел интерес к себе. Это не было притворством. Они говорили на одном языке и понимали друг друга с полуслова. Разве не так происходит у родственных душ? Русский будет петь ей песню под окном и читать стихи? Такому как он только и нужно, что воспользоваться ею, а потом избавиться как от грязных носков. Марио не такой. Он готов ради нее на все. Просто пока она еще не созрела, чтобы это осознать. Ее разум затуманен болью из-за смерти брата. Это пройдет. Когда она, наконец, успокоиться Марио первым окажется рядом. А если русский будет мешать, он воспользуется служебным положением и избавиться от него. За свою любовь нужно бороться, даже если продеться замарать руки.

Анна сидела в дальнему углу шатра, рассматривая налобный фонарь. Во второй руке девушка сжимала аккумуляторы.

— Я могу помочь, — предложил Марио, заметив, что она не знает, как соединить одно с другим.

— Сама справлюсь.

Марио несколько секунд собирался с мыслями.

— Я только что говорил с Джо. Он настоял, чтобы вы с Волком шли прямиком за нами.

Анна продолжала пытаться вставить аккумулятор в отверстие.

— Его нужно другой стороной повернуть.

Девушка отвернулась, перегородив путь его рукам. Аккумуляторы швырнула об стену.

— Я сказала, мне не нужна помощь!

Марио виновато кивнул.

— Мы выходим через час.

На выходе он наткнулся на Волка. Марио поддерживал лямку тяжелого рюкзака и выпученным вперед локтем врезался ему в больную руку. Тот простонал что-то на русском и замахнулся, чтобы нанести удар. Марио намеренно стоял, не шевелясь, радуясь своему долгожданному успеху. При нападении на сотрудника СИЦ у него будет повод выступить перед сеньором Нойманном с инициативой о том, чтобы отправить русского в самую гнилую камеру где-нибудь в Уганде до конца его дней. Путь к Анне окажется свободен.

Волк опустил руку, оттолкнул Марио плечом и прошел в шатер, наградив его оскаленной улыбкой.

Марио заметил, как Волк шепнул настороженной девушке что-то на ухо. Новость ее явно расстроила.

— Вот ты где, — громко сказал Суарес.

Марио от испуга попятился назад. Рюкзак едва не перевесил его.

— Филипп тебя ищет.

Он кивнул и направился к группе людей на площадке, высматривающих вулкан через бинокль.

— Судя по карте вход в пещеры с обратной стороны той стены, — заключил Нойманн.

В руках он держал тетрадь Карлайла Смита и поворачивал ее по часовой стрелке, пытаясь сообразить с какой стороны проход.

— Подниматься будем в обход, через пологий холм. Вон там. Это будет дольше но безопасней, — сказал Джо.

— Все туристические группы отменены на ближайшую неделю, — доложил Суарес. — Мои люди будут круглосуточно вести наблюдение.

Джо отвернул голову, заткнул пальцем правую ноздрю и высморкал на землю желтый сгусток соплей. Затем сделал тоже самое с левой.

У Нойманна затряслась нижняя губа от отвращения.

— Раз уж мы заговорили о людях. Филипп, я настаиваю на снижении численности группы военных до трех человек.

— Это недопустимо! — воткнулся Суарес.

— Группа слишком многочисленна. Кроме того ношение оружия сильно осложняет передвижение человека в пещере.

Нойманн похлопал Суареса по плечу. Майор раздул ноздри от возмущения.

— Я согласен с Джо, — заговорил Марио. — У каждого есть при себе табельное оружие. В случае чего мы сможем обороняться от, — он прервался, показывая перед собой жестами что-то невнятное и большое. — Крыс и летучих мышей.

Джо хмыкнул.

— Хорошо, — сказал Нойманн.

Суарес вынужденно кивнул и направился в лагерь. Марио достал планшет и протянул начальнику.

— Сеньор, мы с Джо согласовали оптимальную расстановку людей по цепочке. Я разработал электронную версию карт Карлайла Смита и выставил маячки. Даже если кто-нибудь потеряется, он сможет вернуться по ним к выходу.

— Хорошая работа. Собирай людей.

* * *

Когда группа выдвинулась, часы пробили два по полудню. Солнце периодически выглядывало из-за туч, напоминая крохотному каменному оазису посреди океана о том, что светило все еще существует.

Группа поднималась по пологой вытоптанной миллионами туристов дорожке к кратеру давно потухшего вулкана. Комары ордами охраняли подход к древней каменоломне и безжалостно атаковали чужеземцев.

Лис шагал в окружении с одной стороны чилийским военным, который по совместительству являлся родным братом майора, а с другой Нойманном и Гюнтером. Замыкали цепочку Суарес и еще один военный. Как Джо не старался, он так не смог убедить упрямого майора надеть ему и подчинённым комбинезоны вместо солдатской формы. В конфликт даже пришлось вмешаться Нойманну, иначе бы бесстрашный Джо, как его уже прозвали в группе за свое упрямство, получил бы хорошую взбучку от разъяренного Суареса.

Группа следовала вдоль самой высокой части кратера — черной выпуклой скалы из спрессованного за миллионы лет вулканического пепла. С виду она напоминала ломтик грязного сыра, испещрённого многочисленными выемками.

— Всех истуканов вырубали здесь, — заговорил Нойманн. — Взгляните, многие до сих пор не закончены. Задумайтесь, что бы сделал современный человек? Вырубил блок, затем в удобных условиях вытесал из него статую. Но здесь все сделано наоборот. Абсолютно нелогично с точки зрения производительности труда. Только представьте, какими фантастическими инструментами они обладали.

— Вижу, вы один из тех, кто поддерживает альтернативное видение истории, — подметил Джо.

Ты даже не представляешь.

Лис смотрел на торчащий из скалы выступ треугольной формы размером с рост человека. Подойдя ближе, он заметил, что выступ являлся ничем иным как носом неоконченного истукана, который теперь напоминал мертвеца покоящегося в каменном гробу.

— Вот это громадина, — воскликнул Джо, — И как же они их перемещали? Тут весу тонн двести.

— Местные легенды гласят, что статуи сами ходили.

— Ага, волшебство, да и только.

Нойманн говорил через заметную отдышку. Крутой подъем давался ему тяжело. Он не курил уже несколько дней, так как считал, что это поможет ему в тяжелом походе. Ближе к вершине Гюнтер подхватил хозяина под руку и, буквально, затащил наверх.

Внизу кратер заполняла примерно сотня истуканов. Некоторые в полный рост уходили в землю, оставив на поверхности только макушку. Создавалось впечатление, что неведомая сила выплюнула их из-под земли и теперь они как пробки скрывали под собой древние проходы.

Но было еще кое-что. То, что Лис не мог сказать вслух. Попутчик не позволял ему даже думать на эту тему. Страшная правда, поджидающая их внизу. Те, кто никогда не покидают свой пост, все еще охраняют.

В отличие от своего ровесника, Лис совершенно не чувствовал усталости. Напротив, попутчик заставлял двигаться быстрее. Ноги сами преодолевали шаг за шагом. Каждой клеткой он ощущал энергию идола за спиной. Здесь, на острове его воздействие возросло в разы. Ключ чувствовал приближение к цели, а Лис становился все меньшим хозяином своим мыслям и действиям.

Группа спустилась к заросшему зеленным камышом озеру, заполнившему внутреннюю часть кратера. По требованию Джо они наполнили пресной водой свои фляги, так как никакой информации о ближайших источниках воды не имелось. Воспользовавшись перерывом, Анна перевязала Волку руку, а также обработала несколько полученных ссадин участникам группы. Суарес еще раз проверил боеготовность своих бойцов, которых к его недовольству было теперь только двое.

Нойманн присел на камень и дышал кислородом через маску. Вместе с Джо они обсуждали местонахождение входа в пещеру, ориентируясь на бумажную карту, так как с электронной версией Марио у них сразу не сложились отношения. В итоге, они определили точку в нескольких сотнях метров от озера у отвесной стены кратера.

Когда группа оказалась у намеченной цели, никакого входа в пещеру обнаружить не удалось.

— Наверное, военные уничтожили, — сказал Суарес.

Джо обошел территорию, простучал палкой поверхность скалы в надежде отыскать пустоты.

— Если бы мы только знали где копать. Нужно загонять сюда группу геологов с георадаром. Обследовать каждый метр. Пару недель точно займет.

— Вход там.

Лис указал пальцем на небольшое углубление в породе в нескольких десятках метрах от них. Он наблюдал легкое почти невидимое излучение, исходившее из толщи камня. Попутчик завладел ногами и проделал несколько шагов в нужном направлении.

— С чего ты это взял? — спросил Джо.

— Просто знаю.

— Там ничего нет, — буркнул Суарес.

Нойманн подошел к Лису, посмотрел на углубление и кивнул.

— Взрывай.

— Эй, вы что? — возмутился Джо. — Этого нельзя делать!

Суарес дал команду спецназовцу. Тот сбросил с плеча рюкзак и достал предмет похожий на кусок обычного мыла и небольшой продолговатый предмет с прикрепленными проводками. Суарес отнес заряд к месту подрыва. Джо попытался встать на его пути, но майор с большим наслаждением оттолкнул плечом надоедливого спелеолога.

— Филипп этого нельзя делать. Вы обрушите свод пещеры. Позволь мне вызвать геологов, я найду проход.

Марио пришел на подмогу.

— Со всем уважением, сеньор. Джо прав. Неужели мы просто поверим слову русского? У него же нет рентгеновского зрения.

Еще как есть.

— Эй! — крикнул спецназовец, охранявший Лиса. — Назад!

Волк стоял в нескольких шагах от них с поднятой рукой вверх и непринужденно улыбался.

— Да что ты будешь делать то. Ты что ковбой что ли?

Нойманн обратился к Марио:

— Ты лучше следи за членами группы. И не лезь в чужие дела.

— Да, сеньор.

Джо протер лицо ладонями и хрипло выдохнул.

— Боже правый. Во что я ввязался?

— Всем спуститься на пятьдесят метров вниз и укрыться, — скомандовал Суарес.

Когда детонатор был готов, Суарес присоединился к остальной группе. Скомандовал закрыть уши и нажал переключатель.

Прогремел взрыв. По земле прошла мощная вибрация. В небо взмыли осколки вулканического туфа и пыли. Поверхность озера заполонили многочисленные круги. На месте взрыва образовалась округлая дыра, диаметром в полтора метра.

— Это лаз, — проговорил Джо, осмотрев с фонариком внутренности воронки.

Марио обратился к Лису:

— Как ты узнал?

— Джо, мы должны начать спуск незамедлительно, — скомандовал Нойманн.

Джо выставил крестом руки перед собой.

— Сначала я должен проверить целостность хода. После взрыва могло заткнуть пробку.

— Нойманн посмотрел на Лиса.

— Проход свободен.

Попутчику не терпелось начать спуск.

— Черт возьми! — Джо швырнул камень об стену и вскочил. — Ты что, мать твою, экстрасенс?

Гюнтер сделал шаг вперед. Марио затаил дыхание.

Нойманн повёл Джо в сторону, и они несколько минут оживленно беседовали. В конце концов, Джо вернулся разочарованным и приказал всем собрать снаряжение и выстроиться в цепь.

— Каждый следующий идет по стопам впереди идущего. Настройте свои рации на второй канал. Когда я говорю «свободно», следующий отвечает «Понял» и следует за мной. И так по цепочке.

Джо нагнулся и аккуратно пролез внутрь. Лис включил на каске налобный фонарь и, дождавшись своей очереди, проследовал в проход. В нос врезался запах сырости и мокрой глины. Температура была существенно ниже, чем на поверхности. Из-за рта повалил пар.

Несколько десятков метров они спускались по пологому склону, согнувшись почти по пояс. Высота лаза постепенно росла и к первой развилке они уже практически выпрямились в рост. Температура заметно росла.

— Это тот самый ход. Все повороты совпадают с нанесенными на карту, — подтвердил Джо, спустя полчаса. — Еще метров пятьсот и мы должны попасть в большой зал.

Через час блуждания по бесконечным проходам и поворотам, до них стал доноситься звук журчащей воды и прохладный ветерок.

Пещерный зал оказался размером с небольшое футбольное поле. С потолка свешивались могучие сталактиты. Некоторые их них соединялись со сталагмитами, растущими снизу, образуя замысловатые арки и колоны. Одну треть поверхности занимало озеро, подпитываемое ручьями, стекавшими из небольших углублений в стенах.

Лучики света от налобных фонариков затанцевали по потолку.

— Тут, наверное, метров двадцать в высоту, — предположил Марио вытирая пот со лба.

— Ну и жарища, — сказал Волк

— Хм, не должно быть, — сказал Джо.

— Вы в порядке? — обратился Марио к Анне и Волку.

Они переглянулись.

— А что не похоже? — с усмешкой переспросил Волк.

Марио кивнул.

— Значит в порядке.

Джо подал руку последнему замыкающему группу спецназовцу и с облегчением выдохнул. Он предложил разбить лагерь для ночлега у южной стены, где практически отсутствовали, свешивающиеся с потолка, сталактиты. Спелеолог переживал, что из-за взрыва их структура повредилась, и могучие сосульки могли упасть и придавить кого-нибудь насмерть. Уставший до изнеможения Нойманн, не стал сопротивляться. Гюнтер усадил его на камни, вытащил из рюкзака баллончик с кислородом и приложил к лицу маску. Нойманн сделал несколько глубоких вдохов. Постепенно его глаза округлились и приняли осознанный вид.

— Эй, ты друг, — обратился Джо к Гюнтеру. — Я, конечно, все понимаю, мода и все такое. Но может, наконец, снимешь свои солнечные очки.

— Да, покажи нам свои бриллиантовые глазки, — подхватил Волк.

Гюнтер опустил взгляд на Нойманна в ожидании приказа. Тот продолжал глубоко вдыхать кислород, никак не среагировав.

— Детский сад, блин.

Джо определил глубину по приборам в двести метров. Согласно карте, они оказались в конце пути проделанным Карлайлом Смитом. Многие месяцы он скрупулёзно описывал проход в эту пещеру, зарисовывая каждый свой шаг, чтобы пятьдесят лет спустя новая экспедиция смогла беспрепятственно пройти этот путь. Дальше они пойдут вслепую.

Захватив с собой Марио, Джо отправился обследовать пещеру. Перед уходом он проверил воду в озере, которая оказалась пресной. Эта новость для многих стала ободрительной, так как, несмотря на уговоры Джо беречь воду и пить ее дозировано, значительное количество фляг заметно опустело.

Суарес вместе с помощником поставили палатку и подключили рацию. Сеанс связи с базой на поверхности прошел успешно, несмотря на огромную толщу земли. Группа перекусила мясными консервами и сухпайком. Несмотря на не поздний час, непроницаемая окружающая темнота и усталость от долгого перехода клонила в сон.

Анна и Волк разместились в стороне от основного лагеря. Девушка осмотрела рану на плече и наложила новую повязку. Из-за большой сырости возросла вероятность получить заражение. По этой причине она воткнула Волку несколько уколов антибиотиков, отчего тот слегка вскрикнул.

Несмотря на большие размеры пещерного зала, звук множественно отражался от стен и каждый шорох в любом конце зала отлично прослушивался.

Лис сидел в стороне у берега озера в компании своего личного охранника. Тот через каждые пять минут связывался по рации с Суаресом и докладывал ситуацию, вплоть до того сколько вдохов Лис делал в минуту и через какие промежутки времени отлучался в туалет.

Когда они оказались в пещере, Лис почувствовал значительные изменения. Попутчик уже на парах хозяина вклинивался в его мозг и распоряжался мыслями по своему усмотрению. Лис проигрывал битву за свой разум и это совершенно не радовало. Он проклинал тот день, когда решил покинуть Москву. Кажется, это было так давно. Лучше спокойно умереть в своей теплой постели, чем стать причиной смерти невинных людей. И это не конец. По его вине умрут еще миллионы и он ничего не мог с этим поделать. По своей воле или по воле попутчика он доставит идол в главную энергетическую точку и запустит древний механизм. Он самостоятельно сделает то, против чего Джеймс Гаррисон боролся остаток своей жизни.

Лис сознательно предает его память. Прости Джеймс. Я оказался слабее.

Попутчик скомандовал достать из рюкзака сверток, развернуть и запустить внутрь руку. Прикоснувшись к теплому камню, Лис ощутил невероятный прилив энергии. От прикосновения идол еще больше нагрелся, а каменная поверхность покраснела, испуская видимые лучи энергии. Тысячи лет томившаяся взаперти сила, наконец, выбиралась наружу.

Охранник подвинулся ближе, поставил автомат упором на каменный пол и облокотился, с любопытством наблюдая, как яркие лучики света исходят от необычной фигурки.

Заметив его взгляд, Лис почувствовал тревожный сигнал. Он резко вытащил руку и задвинул ткань назад. Его посетила необъятная ярость. Настолько сильная, что затмила все другие мысли. Попутчик скомандовал — защитить идол, во что бы то ни стало.

Лис размахнулся и нанес удар парню тыльной стороной кулака.

Послышался глухой хруст. Оружие упало на камни. Мальчишка отлетел в сторону и головой воткнулся в лежачий валун.

— Что там стряслось у тебя? — крикнул Суарес в рацию.

Он бросился бежать к лежачему на камнях брату. Все остальные направились следом. Майор перевернул тело и вскрикнул.

— Боже мой, — воскликнула Анна.

Лицевая кость была раздроблена и вмята вглубь черепа.

Суарес сжал куртку брата в кулак в районе груди и опустил голову, бурча что-то невнятное себе под нос.

Волк приподнял одной рукой оружие погибшего парня и посвятил на него фонарем своей каски. Стальной автомат принял форму изогнутой качели.

Суарес вскочил и с перекошенным от гнева лицом направился к Лису. Он выставил руки перед собой и напряг пальцы, намереваясь заживо разорвать убийцу брата голыми руками.

На его пути скалой встал Гюнтер. Схватил майору обе руки, развернул и, приставив к спине колено, прижал к земле.

Суарес закряхтел от боли, сжал зубы и зарычал подобно загнанному в клетку льву.

Спецназовец нацелил оружие на Гюнтера.

— Отпусти!

Гюнтер еще больше крутанул обе руки. Суарес взревел.

— Прикажи ему бросить оружие, — сказал Нойманн.

Он стоял сбоку от Гюнтера, присев на колени перед лицом майора.

— Хавьер, прошу тебя.

Суарес зашевелил втиснутыми в камень губами:

— Брось.

Спецназовец обвел перепуганными глазами собравшихся и опустил автомат. Гюнтер ослабил хватку. Суарес медленно встал и направился к телу младшего брата, не произнеся ни слова.

Из глубины пещеры выбежали Марио и Джо.

— Что случилось?

Джо осмотрел свод пещеры.

— Что-то упало?

Суарес гладил брата по волосам, нашептывая молитву.

Лис сидел на корточках, прижавшись спиной к камню и опустил голову, чувствуя на макушке сверлящие взгляды. Он всего лишь выполнил приказ попутчика. Не более того. Мальчишка сам виноват. Своим любопытством он перешел черту дозволенного. Попутчик обязан был среагировать. Никому не позволено помешать великой миссии.

На мгновение наступила полная тишина. Лишь журчание воды в озере многократно усиленное толстыми стенами пещеры заглушало дыхание людей.

Что он, черт возьми, несет? Он только что убил молодого невинного парня. Второй раз нарушил свое главное жизненное правило. Нет, оба убийства совершил не он. Попутчик сделал это руками Лиса, а теперь внушает оправдать злодеяния самозащитой. Этому не бывать. Его преступления не останутся безнаказанными.

Идол нагревался. Лис чувствовал через ткань рюкзака. Энергию не могла удержать уже никакая защитная ткань.

Он все сделал правильно. Любого, кто попытается украсть ключ или сорвать миссию, ждет такая же участь.

— Вы нашли проход? — спросил Нойманн.

Марио и Джо стояли как замороженные.

— Джо?!

— Да. Нашли. Проход там, — ответил за него Марио.

— Там очень крутой склон, мне нужно будет подготовить железо для спуска, — наконец отозвался Джо.

— Хорошо, приступайте. Марио ты с ним. Завтра в шесть выходим. А сейчас всем разойтись.

В целях защиты всей группы от Лиса и его самого от непредсказуемого Суареса, Нойманн принял решение поставить Гюнтера в его личную охрану.

Суарес настаивал на прекращении экспедиции, и доставке тела на поверхность, однако Нойманну удалось уговорить майора временно перенести тело брата в самый дальний угол пещеры, пообещав забрать его на обратном пути. Всю ночь Суарес провел с ним, сжигая одну свечу за другой.

Лис не спал. Ему, как живому организму, больше не требовался сон. Идол давал столько энергии, сколько хватит на тысячу человек. Хранитель не имеет права сомкнуть глаз и пренебречь безопасностью ключа.

Гюнтер просидел всю ночь в одной позе не шелохнувшись, не сводя с него своих алмазных глаз, которые Лис благодаря своему новому зрению мог лицезреть сквозь стекла очков.

Повернувшись к своему новоявленному охраннику спиной, Лис уложил сверток с идолом перед собой. Он боролся с искушением прикоснуться к нему, чтобы вновь ощутить глоток такой необходимой энергии. Ему не хотелось лишний раз провоцировать попутчика. Если вновь сработает система самозащиты, Лис не сможет контролировать свои действия и тогда могут пострадать люди, которые пока еще не безразличны. Долго он сможет терпеть? Совсем скоро он об этом узнает.

Рано утром, еще до того как группа проснулась, к нему пришел Нойманн. Он выглядел бодрым и полным сил. Порозовевшие щеки виднелись даже через тусклое освещение.

Он рассказал, что знал о возможной опасности. В первую очередь охрана предназначалась для защиты людей от самого Лиса. Члены группы нужны только для того чтобы обеспечить его переход к главной энергетической точке. Отныне, Лис должен думать только о себе. Жертвовать собой во имя других недопустимо. Ценность их жизней ничтожна.

Лис впервые видел Нойманна настолько откровенным и одновременно умиротворённым. Его миссия, которой он жил всю жизнь подходит к концу. Он подвел Лиса к порогу. Дальше ключ сам поведет его.

Лис согласился с каждым его словом. Или это был попутчик? Он уже едва различал разницу. Две личности не могут ужиться в одном теле, а значит рано или поздно одна из них победит. С каждым шагом к цели Лис чувствовал, что умирает. Падает в глубокую пучину необъятной тьмы. Он перестал ощущать запахи и вкус пищи, на место страхам пришло слепое бесстрашие. Смерть в еще живом теле — вот что ему предстоит пережить. И вопрос только в том, что он успеет сделать, перед тем как окончательно проиграет битву за самого себя?

* * *

Анна измерила давление всем участникам группы. Как и ожидалось, нехватка кислорода и пониженное давление сказывалось на самочувствии. В особенности Нойманна, который не расставался с кислородной маской и выглядел уставшим уже после нескольких шагов. Анна с нескрываемым отвращением дала ему лекарств и намазала мазью больное колено.

Наполнив фляги, группа начала движение. На этот раз Гюнтер двигался впереди Лиса и не спускал с него взгляд. Казалось, он видит даже затылком.

— Да какой же это склон парни? Это обрыв, — заключил Волк, наклонившись вниз с фонарем в руке.

Проход шириной в несколько метров резко обрывался под углом около шестидесяти градусов и уходил вниз подобно крутой горке. Между двумя метровыми сталагмитами над обрывом, Джо, накануне, вбил крюк и зацепил веревку.

Из глубины доносился гулкий звук журчащей воды.

— Я вчера спускался вниз. Зал там небольшой, а прямо под нами сейчас река. Течение серьезное. Острые камни. Я пойду первым и буду каждого встречать внизу и вытягивать на берег. Марио пойдет последним и будем помогать зацеплять остальных.

Джо, подобно фокуснику, мастерски обвязал спусковое устройство веревкой и спрыгнул в обрыв. Не успев повиснуть на веревке, он мгновенно переключил рычажок и заскользил вниз.

Когда послышался крик об успешном спуске, Марио, по настоянию Джо, опустил спецназовца. Спелеологу требовалась помощь мужских рук, чтобы подтягивать на себя людей, дабы они не приземлились в бушующую реку.

Следующей была Анна. Марио старался не поднимать глаз, тщательно обвязывая ее спусковое устройство, так как научил Джо. Следом он проверил, хорошо ли закреплено седло и карабин. Каждое прикосновение к ее телу, пусть даже через несколько слоев одежды, отдавалось электрическим разрядом в ладонях. Он мечтал, чтобы все вокруг в один момент исчезли и они остались только вдвоем. Представил, как расстегивает ее комбинезон и запускает руку под тонкую белую футболку, которую она одела сегодня утром, не догадываясь, что он подсматривает. Кровь налилась в паху. Он запутался в своих действиях, отчего почувствовал на себе укорительный взгляд начальника.

Марио, сбитым голосом разъяснил, как пользоваться механизмом спуска. Когда он поднял свои глаза, она улыбалась. По телу пробежали счастливые мурашки. Марио сделал шаг в сторону, но ее зрачки остались на месте. Проследив за ее взглядом, он понял, кто на самом деле стал объектом ее улыбки. Русский издевательски подмигнул ей в ответ. Марио захотел, чтобы он умер. Едва сдержался, не вытащить пистолет и не прострелить его нахальную усмешку, а тело выбросить в пропасть, чтобы река унесла его вглубь, где он вечно будет скитаться в толще земной коры без права на могилу.

Анна свесилась над обрывом. В ее глазах был нескрываемый страх. Девушка постоянно косилась на русского, отчего Марио заскрежетал зубами. Она натянула рычаг спускового устройства и устремилась вниз, перебирая ногами по отвесной стене.

— Медленней, не торопитесь, — сказал Марио.

— Она молодец, — сказал Нойманн.

Девушка скрылась из виду.

Внезапно внизу послышался всплеск и крик Джо. Слова невозможно было разобрать. Они смешивались с эхом и журчанием реки.

Марио присел на колени.

— Джо! Что произошло?

На мгновение повисла тишина. Не теряя ни минуты, Марио пристегнул себя к веревке.

— Стоять на месте! — скомандовал Нойманн и сделал шаг вперед.

Марио спрыгнул в обрыв и пулей полетел вниз.

Суарес достал рацию и принялся вызывать своего подчиненного. В ответ она только шипела. Внизу послышался всплеск. Марио упал в воду. Откуда-то издалека доносился испуганный крик девушки.

* * *

Анна отлично справилась со своей частью плана. Скрывшись из виду, она подрезала лямку страховки и упала в реку. Несмотря на то, что девушка боялась воды, она сама настояла на этом. Действительно, когда у тебя связаны руки и ты один перед лицом угрозы человечеству — выбирать особо не приходиться.

Она справиться.

Теперь его очередь. Волк выключил фонарь на своей каске и отошел на несколько шагов назад. В суете никто не обратил на него внимания. Пока что все шло безупречно.

Суарес безуспешно пытался разобраться со спусковым устройством. Веревка то и дело выскакивала из зажимов, отчего майор громко ругался себе под нос. Нойманн помогал ему со светом, а Гюнтер и Лис стояли у края обрыва.

Смерть Рамона Весге выбила Волка из колеи. Точнее сказать — он совершенно не понимал где правда, а где ложь и как дальше с этим существовать. Казалось, что он случайно забрел на чужое день рождения и стал свидетелем странного необъяснимого шабаша, от которого теперь невозможно сбежать. Он считал, что Лис совершенно съехал с катушек, или, вероятно, даже стал жертвой наркотиков. Иначе, как объяснить его не здоровый взгляд, когда пистолет выстрелил в Рамона? А ведь на месте испанца мог бы быть он.

Волк жалел, что поддался эмоциям и не уехал в Москву, когда появилась возможность. На работе все наладилось и, вероятно, его ожидала серьезная награда за устранение завербованного вражеской агентурой Голованова.

Там, в Сантьяго, в этом ужасном бункере, он был абсолютно бессилен и опустошён. Когда вернулась Анна, он боялся, что ему не хватит сил и мужества ее защитить. Но случилось неожиданное. Анна больше не проронила ни одной слезы. После рокового выстрела девушка вернулась другим человеком. Она помогла ему поверить в себя и, на мгновение, он — оперативник Службы Внешней Разведки России, человек с боевой выучкой, потерявший всякую надежду, почувствовал себя защищенным за этими хрупкими плечами. В тот миг мир перевернулся. Внезапно все то что интересовало раньше потеряло всякий смысл. Они могли общаться и понимать друг друга, не проронив ни слова. Она убедила его поверить в то, во что сама не верила еще вчера. Задание, которое он всегда так ждал, внезапно само свалилось ему на голову. И лучше бы этого никогда не было. Ставки слишком высоки, а последствия неудачи чудовищны. Они оказались одни против мощной силы без надежды на помощь. Проиграть означало — поставить под угрозу жизни его родных людей. Всех людей на планете.

Волк выставил здоровую руку в сторону, чтобы обхватить как можно большую площадь поражения. Вдохнув полные легкие воздуха, он ринулся навстречу обрыву подобно быку на родео. За пару метров до цели он оттолкнулся ногами от земли и как пушечное ядро врезался в толпу.

Люди кубарем полетели вниз, отчаянно крича от безысходности.

После удара он планировал зацепиться за висевшую веревку, однако кое-что пошло не так. У края неподвижно остался стоять один человек. Волк будто бы врезался в бетонный столб, отчего в голове помутнело, и он чуть было не лишился чувств. Затем его обхватили руками за плечи и отшвырнули в сторону как мешок картошки.

Волк врезался плечом в стену. От боли он закричал сквозь зубы. Открыв глаза как в тумане, он отполз к брошенному фонарю и посвятил на черный силуэт.

Снизу словно из трубы доносилась череда криков и стонов, смешанная в одну неразборчивую какофонию.

Лис стоял в нескольких сантиметрах от пропасти и держал в руке сверток.

— Я знаю, зачем ты это сделал, — сказал Лис. — Слишком поздно.

— Еще не поздно, — Волк, облокотившись спиной на стену, поднялся на ноги. — Ты не должен этого делать. Давай уйдем отсюда вместе. Он нас не найдет. Я обеспечу тебе защиту. Клянусь богом.

Лис развернул сверток и выбросил ткань в пропасть. Обхватив статуэтку обеими руками, он поднес ее ко лбу, закатив глаза. Его тело задрожало, а идол вспыхнул ярким красным пламенем. Волк чувствовал сильный жар. Голова Лиса полыхала, словно мешок набитый соломой. Волк сделал шаг вперед, но тепловая волна отбросила его обратно.

Пламя потухло. Глаза Лиса почернели. Точнее говоря, зрачки куда-то пропали. На их месте была просто впадина, покрытая прозрачной пленкой.

Лис с интересом осмотрел свою одежду, затем потрогал лицо и мелкую щетину на голове.

— И все же я не смог. Этот мир теперь принадлежит вам. Холуи. Это ненадолго.

Волк не узнал его голос.

— Подумай о том, что ты собираешься сделать. Помнишь, что ты мне говорил? Убивать нельзя! Ты слышишь меня?

— Твой язык. Он так примитивен. Мне противно, что я произношу эти слова.

— Ты кто еще нахрен такой?

Лис смотрел вперед сквозь толщу камня. Волк поднял булыжник и швырнул в него, целясь в голову. Камень исчез в невидимом поле, не достигнув цели.

— Уже близко. Я вижу тебя.

— Ты давал присягу защищать свою страну. Если поддашься ему, мир погибнет. Все погибнут. Ты Серебряный Лис! Серебряный Лис!

Лис пошатнулся. Затем упер кулак в идол и надавил. Пальцы хрустнули.

— Бегите, пока можете, — прошептал он.

Волк приподнялся. Плечо разрывала чудовищная боль. Кровь сочилась сквозь повязку. Он поднял тяжелый камень и выставил перед собой подобно тарана.

— Я ее не брошу и тебя тоже дедуля. Даже не надейся. Не хочешь по-хорошему, я отберу эту штуку по плохому.

Волк побежал навстречу. Лис сжал кулак.

Глава 14

Марио натянул жгут чуть выше окровавленной раны. Анна зафиксировала стопорное устройство. Суарес вскричал от нестерпимой боли. Его правая рука и нога оказались переломаны в нескольких местах. Возле головы лежала треснутая надвое каска, недвусмысленно намекая на то, что могло случиться с ним в ее отсутствие. Суареса спас оставшийся спецназовец. Вытаскивая майора на поверхность, тот тянул бедолагу за сломанные конечности, и некоторые кости теперь торчали из кожи.

Капельки воды стекали с волос по лицу Марио, смешиваясь с песчинками грязи, и затекали в рот. Он старался сдержать дрожь от пронизывающего холода. Обрабатывая рану, девушка с нетерпением поглядывала на расщелину в потолке, откуда несколько минут назад лавиной посыпались люди. Затем оттуда появился мощный поток света, который не смог бы обеспечить ни один из доступных им фонарей. А далее отчаянный крик и тишина. Анна больше не скрывала своих эмоций. Ее губы дрожали, а глаза налились влагой.

Марио без труда прочел в ее глазах правду. Падение было заранее спланировано, о чем свидетельствовал ровный разрез на крепежном ремне. Сам того не желая, он стал соучастником их плана по саботажу всей операции. Она использовала его. Или может, спасла? Если бы не его чувства к ней, он не ослушался бы приказа Нойманна и, возможно, лежал сейчас на месте Суареса, истекая кровью.

Несмотря на свой возраст, Нойманн при падении смог ухватиться за веревку, что позволило существенно снизить скорость и высоту падения. Веревка протерла ему перчатки насквозь, сняв за собой и кожу. При падении в реку он повредил спину, ударившись о булыжник. В тот момент Марио находился в воде и вместе с Джо им удалось вытащить Нойманна прежде чем поток утянула его в расщелину.

Гюнтер спасся самостоятельно. Он выплыл из бурлящей воды на берег и выглядел совершенно здоровым, что нельзя было сказать о его глазах. Упав с высоты десятка метров, он потерял свои очки. В темноте глаза напоминали два огромных бриллианта и светились подобной ярким фонарям.

Нойманн жадно хватал воздух. Он лежал на боку, скрючившись калачиком. Окровавленные ладони сжались подобно омертвевшим куриным лапкам.

— Что там, черт возьми, произошло? — спросил Джо, задыхаясь от проделанной работы.

— Спасти его, — прошептал Нойманн. — Быстро наверх.

Гюнтер шагнул к реке. Джо выставил руку перед ним.

— Стой на месте. Не хватало еще одного дилетанта в воде.

Джо зашел на несколько шагов в бушующую реку. Спецназовец страховал его с берега. Когда Джо оказался под самой расщелиной, он смог дотянуться до свисавшей сверху веревки. Вода покрыла его по грудь. Поток сносил в сторону. Он висел на одной руке, а второй обвязал себя и зацепил веревку в подъёмное устройство. Подобно улитке он пополз наверх.

— Быстрее наверх! Быстрее, — закашливался Нойманн.

Гюнтер всучил Анне аптечку и подвел к своему хозяину. Она прикрыла лицо от его светящихся глаз и опустилась на колени. Нойманн схватил девушку за воротник, сжимая зубы от боли. Анна вскрикнула, отвела голову назад и зажмурилась. Он подтянул ее к себе и заговорил прямо в ухо, брызжа пузырящимися слюнями:

— Если с ним что-нибудь случиться…

Что-то тяжелое упало в воду. Анна успела вырваться из рук Нойманна и отскочить в сторону. Из воды вынырнул человек и медленно направился к берегу. Он шел, словно волнорезом, рассекая бурный поток воды.

— Это он, — выдохнув, сказал Нойманн.

Лис вышел на берег и направился вглубь пещеры. Через мгновение черный силуэт пропал во тьме.

— Помоги мне встать, — приказал Нойманн.

Гюнтер поднял хозяина на ноги.

Из расщелины показался Джо.

— Эй, тяни на себя.

Спецназовец натянул веревку, и спелеолог ступил на берег.

— Где этот сумасшедший прыгун?

— Он ушел, — сказал Марио.

— Куда еще ушел?

Нойманн прокашлялся в руку. Достал из кармана скрюченной рукой почерневший от грязи белый платок и вытер с лица кровь.

— Собирай группу. Мы идем дальше.

— Это исключено. У майора серьезные травмы, если его не поднять на поверхность он умрет.

— Он знал, на что идет.

— В таком состоянии группа дальше не двинется. Я отвечаю за безопасность и принимаю решение…

Джо замолчал. На него смотрело дуло пистолета и два светящихся бриллиантами глаза.

— Либо ты ведешь нас за ним, либо нет. Выбирай.

Марио наблюдал, сжав рукоятку своего пистолета. Джо отчасти был прав. Ситуация вышла из-под контроля и, кажется, сеньор Нойманн что-то явно не договаривал. Готов ли он вновь встать не на ту сторону? Третьего шанса уже не будет.

Суарес очнулся и закричал от боли.

— Там два лаза уходят в совершенно противоположном направлении. Откуда мне знать, куда он пошел?

— Предоставь это Гюнтеру.

— Я соберу снаряжение.

— У тебя есть пять минут. Марио проконтролируй.

Гюнтер отвел хозяина в сторону и усадил на землю. Кислородные баллоны остались наверху. Нойманна мучила непрекращающаяся отдышка.

Может быть, Филипп Нойманн и не переживет этот переход, но он до самого конца верен своему делу. Это не могло не восхищать.

Марио заметил на себе умоляющий взгляд Анны.

— Что с русским? Ты его видел? — обратился он к Джо.

— Мертв.

Анна села на колени и закрыла лицо ладонью.

Джо забросил веревку на плечи и отправился собирать разбросанное снаряжение.

Марио должен был радоваться. Соперник уничтожен и путь к сердцу любимой женщины свободен. Все что нужно — это протянуть ей руку помощи. Однако он так заигрался с мыслями о способе устранения Волка, что совершенно не подумал о том, что будет делать дальше. Свидание под землей — не лучший способ добиться расположения девушки. Нужно что-нибудь придумать. Как-то остаться наедине. Пока они на разных сторонах конфликта этого недостаточно. Филипп Нойманн — вот та грань, за которой скрывается его счастье. Имитация неповиновения — отличный способ сыграть на ее протестных чувствах. Нойманн все равно уже труп. А мертвец тем и хорош, что умеет молчать. Марио выполнит свое задание с честью, вернувшись в СИЦ героем и единственным мужчиной Анны Весге.

Нойманн что-то усиленно объяснял Гюнтеру, который каждый раз покорно кивал.

Марио подозвал спецназовца, чтобы тот помог ему оттащить Суареса от берега реки. Майору наложили шину на сломанные конечности. Анна поставила антибиотики и двойную дозу обезболивающего, после чего тот вновь уснул.

— Надеюсь, он не проснется, — с жалостью в голосе сказала Анна.

Группа выдвинулась в путь. По указанию Гюнтера они преодолели нужный лаз, который оказался немногим длиннее тридцати метров и вышли в еще один просторный зал. Река осталась далеко позади.

Вдалеке виднелся свет.

— Это что выход на поверхность? — воскликнул Марио.

Джо выглядел слегка ошарашенно. В лицо подул легкий ветерок.

— Вы это чувствуете? — спросил Джо.

— Сырость? — переспросила Анна.

— Это запах водорослей, — ответил Марио. — Мы под толщей океана. Разве должно быть так жарко?

Участники группы переглянулись, не решаясь сделать шаг вперед. Лучи налобных фонарей высвечивали плоскую каменную площадку тянувшуюся далеко вперед.

— Это не естественный пол, — заметил Джо.

Гюнтер шепнул что-то Нойманну на ухо и тот указал направление. Джо встал на пути его пальца.

— Я хочу знать, куда он нас ведет? Что у него с глазами?

Нойманн сделал глоток воды из фляги.

— Гюнтер слеп от рождения. Его глаза — это единственный в мире прототип, разработанный моими японскими друзьями. Он позволяет совместить все известные видимые и невидимые человечеству излучения в одну картинку.

— И что он сейчас видит?

Нойманн посмотрел на своего подчиненного.

— Наше место назначения. Я должен убедиться, что русский доберется туда в целости и сохранности.

Джо открыл рот, чтобы возмутиться.

— Тогда идем быстрее, — вдруг сказала Анна.

Джо недоверчиво взглянул на девушку и ступил на отшлифованный пол. Группа направилась следом.

Марио смотрел ей в след. Даже в одиночку, она готова бороться дальше. Неужели русский настолько промыл ей мозги?

Группа преодолела площадку и очутились в тоннеле, откуда исходил настолько яркий свет, что пришлось выключить фонари. Ровный прямоугольный проход уходил глубоко вниз, постепенно превращаясь в ступени.

Когда группа вышла из тоннеля все без исключения замерли на несколько секунд.

Перед ними раскинулся гигантский пещерный зал, которому не было видно конца. Свод поднимался на высоту ста метров. Потолок испещрён отверстиями квадратной и ромбовидной формы, из которых светил яркий белый свет, подобно гигантским стадионным прожекторам.

— Вот они твои водоросли, — сказал Джо.

Марио присел на корточки. Провел рукой по посыпанной росой траве.

— Это просто невозможно.

Они стояли у края чащи настоящего тропического леса с высокими грибовидными деревьями, пышными зеленным кустарником и густой травой заросшей настолько, что невозможно разглядеть ее границ.

— Это замкнутая экосистема. Должно быть, световоды в потолке проводят солнечный свет прямиком с поверхности. Это определенно искусственное происхождение. Невероятно.

— Вот тебе и примитивные индейцы, — добавил Джо.

Он достал из кармана компас и продемонстрировал всем остальным. Стрелка безостановочно крутилась вокруг своей оси.

— Где-то должен быть сильный источник магнитного поля. Если мы войдем в этот лес, то уже не выйдем.

Гюнтер указал направление.

— Он видит его. Вперед, — произнес Нойманн.

Если Гюнтер прекрасно видит куда нужно идти, зачем они вообще взяли с собой этого сумасшедшего русского шпиона? Или Нойманн не посвятил Марио во все тонкости операции?

Джо вздохнул и сделал шаг вперед. Мелкая белая мошкара окружала непрошенных гостей. Анна прикрыла голову платком, отмахиваясь от назойливых насекомых.

Высокие деревья, перекрывали источники света своими мощными шапками, отчего внутри стало заметно темней. Земля была усеяна множественными мелкими островками, поднимающимися на несколько десятков сантиметров из земли. Те, кто ступал между ними, проваливался в грязь по щиколотку.

— Все это место одно большое болото. Должно быть, когда-то эта пещера была затоплена, причем достаточно долго. А когда вода ушла водоросли под воздействием солнечного света эволюционировали. Это объясняет темно-зелёный цвет всех растений и их лопуховый вид.

— Ты что ботаник? — усмехнулся Джо.

— Типа того.

— Поворот на два часа, — перевел Нойманн жесты Гюнтера.

Группа все дальше углублялась в чащу. Джо пробирался через кустарники подобно ледоколу, срубая мельтешащую траву. Вокруг жужжала саранча, над головой летали стрекозы и комары.

— Комары могут быть переносчиками малярии, — предположила Анна.

— Это вряд ли. Они могут переносить заболевания, о которых нам вообще неизвестно, — добавил Джо.

Марио шел следом за девушкой. Его взгляд неконтролируемо опускался на ее ягодицы. В мыслях он рисовал себе все более откровенные картины их совместного будущего. За последние несколько часов, с того момента как он умолчал об ее участии в плане русского, Марио все чаще ловил на себе ее взгляд и, как ему казалось, в нем уже не было той жгучей откровенной ненависти, которую еще недавно наблюдал. Или, может быть, он видит то, что хочет видеть? Несмотря на это, Марио все еще оставался ее надзирателем. Человеком, который в любой момент мог применить оружие, если она ослушается приказа.

Филипп Нойманн все больше терял связь с реальностью. Падение в ущелье стало причиной черепно-мозговой травмы. Возможно, вследствие этого, он все чаще уходил в себя, замедленно реагировал на внешние факторы и вообще стал напоминать параноика. Правила СИЦ гласили, что в случае утраты руководителем способности рационально принимать решения, тот обязан сложить свои полномочия и передать бразды правления младшему по званию, коим, в данном случае, являлся Марио. Однако правило не описывало четко одну важную вещь — критерии определения состояния оцениваемого субъекта. Кроме того, на стороне Нойманна Гюнтер, которому явно плевать на все правила и он до конца останется верен своему хозяину. Пока они не достигли окончательной точки пути, Марио обязан что-нибудь придумать, если хочет выполнить свой долг и заполучить женщину, которую любит.

Когда группа наконец вышла из леса, они ступили на широкую зеленую поляну, усеянную ковром белых, красных и фиолетовых цветов. Если не обращать внимания на нависший над головами каменный потолок, можно было представить, что они попали в голландские цветочные сады.

Пещера оказалась настолько широкой, что ее грани едва виднелись невооруженным взглядом в тени сотен полуденных солнц.

По пути Марио не заметили ни одного крупного животного, кроме пары мелких грызунов, чем то похожих на сурков, но покрытых твердой кожей, напоминавшей чешую. Это подтверждало его теорию, что данная экосистема образовалась совсем недавно по эволюционным меркам и корни ее исходили не с поверхности, а с морских глубин. Темно-зеленные и местами светло-коричневые лопухи, свисавшие к земле, напоминали водоросли. В воздухе чувствовался въевшийся в камень запах сырости и соли. Океанская вода принесла с собой органический материал. Очевидно, что световоды и грунт появились здесь гораздо раньше. Видимо, те, кто приложили руку к созданию пещеры, пытались воспроизвести здесь природные условия. Но зачем же так сложно? Чем их не устраивала жизнь на поверхности?

Группа пересекла поле, обошла покатый холм и вышла к мелководной реке с пресной водой. Переправившись на другую сторону, они вышли к еще одной лесополосе.

Марио чувствовал сзади тяжелое дыхание начальника. Каждым шаг давался тому все сложней. На все просьбы Марио дать небольшую передышку Нойманн отвечал категорическим отказом. Его больное колено практически волочило ногу по земле.

На этот раз чтобы продвинуться вперед не требовалась помощь высокотехнологичного зрения Гюнтера. Они стояли на пороге мощенной каменной площади, от которой вперед тянулась широкая дорога, уходившая вглубь леса. С обеих сторон стояли заросшие зеленным мхом истуканы Моаи. В отличие от своих собратьев с поверхности, эти были изготовлены не из вулканического туфа, а из черного базальта — в несколько раз более твердого материала. Словно застывшие в камне стражники, они наблюдали своими пустыми глазами, уставшими от многолетней скуки, за новоиспеченными чужеземцами.

— Глядите, — воскликнул Марио, указав на крохотные лужицы, с расстоянием в человеческий шаг друг от друга. — Следы еще не высохли.

Группа ступила на идеально выровненный каменный пол. По дороге они поднялись на вершину холма, откуда открылся вид на утопающий в зелени город. Здания в форме параллелепипеда и ромба были выстроены в ровные цепочки. Все они соединялись друг с другом небольшими нишами чуть более метра, образуя неразрывную цепь, которая опоясывала весь город подобно змейке из известной компьютерной игры. На каждой стороне здания, включая потолок, располагалось по четыре квадратных отверстия. Очевидно, что жители города совсем не предполагали наличие в пещере осадков. На другом конце города дорога поднималась к вершине холма и была обнесена высоким забором, напоминавшим тоннель. На возвышенности, у края пещерной стены, стояла трехгранная ступенчатая пирамида.

— Это она, — сквозь тяжелую отдышку произнес Нойманн.

Под измотанными глазами, покрывшимися красной паутиной, образовались чернеющие синяки. Пот смешивался с частичками крови на голове и красными каплями скатывался по лицу. Из-за рта неконтролируемо капала слюна. Заметив это, Анна скривила лицо от отвращения. Еще чуть-чуть и Нойманн потеряет сознание от бессилия. Его педантичность по отношению к частоте куда-то пропала. Этот человек деградировал и причем делал это осознанно.

— Я должен это увидеть.

Марио кивнул Джо, который со стеклянным выражением лица, подобно истукану Моаи, наблюдал за Нойманном. Спелеолог начал движение.

Когда группа вошла в город, где-то впереди послышался грохот, словно столкнулись между собой два гигантских каменных шара. Они остановились посреди улицы. Слева и справа тянулись цепи каменных зданий. Все строения в городе повиновались единому закону — только острые углы. Создавалось впечатление, что они оказались внутри гигантского конструктора Лего, собранного обделенным воображением математиком.

От зашкаливающей влажности и жары стало тяжело дышать. Стены зданий были покрыты толстым слоем мха и лишайника, от которых исходил острый ядовитый запах, вызывающий головокружение и тошноту.

Еще один грохот и на этот раз его источник располагался ближе.

— Что за черт? — воскликнул Джо.

Марио высматривал возможные убежища. Спецназовец передернул затвор автомата и прицелился в сторону надвигающегося звука.

— Идите вперед, — сказал Нойманн, указав на Анну и Джо.

Анна замерла на месте.

— Черта с два. Сам иди, — выпалил Джо.

Нойманн прокашлялся в руку, из которой потекла струйка крови.

— Ты что стоишь!? — охриплым голосом гаркнул он на Марио. — Он мешает миссии. Пристрели его, и веди группу сам.

Очередной грохот вывел Марио из ступора.

— Уж лучше я сдохну от пули, чем сгину там, — сказал Джо.

Гюнтер выхватил пистолет и наставил на Джо. Анна содрогнулась и отступила на шаг назад.

Джо сбросил с плеча рюкзак, и отрешенно взглянул на направленное дуло.

— Пошел ты к черту.

Щелкнул затвор и холодное дуло впилось в висок Нойманна. Марио глубоко выдохнул, стараясь сдержать дрожь в руке. На мгновение повисла тишина, которую прервал очередной грохот. На этот раз источник оказался настолько близко, что содрогнулась земля.

Спецназовец никак не среагировал на бунт в группе. Он медленно отходил назад, осматривая окрестности через прицел.

— Вы больше не способны к рациональным действиям. Я вынужден взять командование операцией на себя, — сказал Марио.

Нойманн повернул голову, и дуло теперь смотрело ему в лоб. От неожиданности Марио отступил на шаг.

— Ты хоть что-нибудь способен сделать до конца? Сплошное разочарование.

Джо шагнул в сторону, и ствол Гюнтера сдвинулся за ним как приклеенный. Убийца пристально глядел на него своими бриллиантовыми глазами, совершенно не обращая внимания на Марио.

— Пусть он опустит пистолет, и мы спокойно все решим. К нам что-то приближается, — начал Марио. — Иначе я…

Прогремел очередной грохот. Стало ясно, что следующий произойдет прямо здесь.

— Ты не способен выстрелить, жалкий трус — Нойманн безразлично повернулся к Гюнтеру. — Убей их.

Гюнтер выстрелил. Две пули кучно попали Джо в грудь и тот плашмя рухнул на землю.

Марио ошарашенно наблюдал, как Гюнтер наводил прицел на девушку. Несмотря на произошедшее и страх, она выпрямилась, подняла высокого голову и выжидающе наблюдала за приближающейся смертью.

Время остановилось. Марио стоял в оцепенении, не решаясь даже вдохнуть очередную порцию воздуха. Неужели Гюнтер внушал ему такой дикий страх или его пугали последствия убийства своего начальника? Как бы то ни было, он не мог сдвинуться с места и беспомощно наблюдал за пистолетом Гюнтера. Сейчас на его глазах умрет девушка, с которой он мечтал построить семью, завести детей и умереть в один день. Но сейчас он не готов умирать. Потому что именно это ждет его, если он опять ступит на чужую сторону. Шаг в направлении которой, он сделал только что. Неужели он действительно трус?

В угол ближайшего здания что-то врезалось. Каменные осколки дождем накрыли площадку.

Марио закрыл руками голову и упал на землю. Несколько тяжелых камней ударили ему в ноги и спину. В последний момент перед падением, он заметил, как Анна побежала в сторону укрытия между двумя ближайшими зданиями.

В образовавшемся от удара проеме показалась до боли знакомая фигура. Истукан Моаи высотой около пяти метров смотрел на них пустыми глазницами. Выпучив от удивления глаза, Марио наблюдал, как многотонная статуя парила на высоте около метра над землей и двигалась ему на встречу. Марио судорожно пополз в сторону, куда только что сбежала девушка. Острые камни вонзались в грудь и ладони. Черная тень от статуи накрыла его с головой.

Внезапно истукан издал раздирающий уши гул. Марио пронзил удушающий приступ тошноты. Внутренние органы в едином порыве сжались в комок, готовые выброситься наружу. Он больше не мог ползти. Сжался в калач и кричал от невыносимой боли.

Кто-то схватил его за руку и потянул на себя. Из последних сил, он оттолкнулся ногами и вместе со своим спасителем перевалился через соединяющий здания переход.

Открыв глаза, Марио увидел рядом с собой Анну. Она держала руку на груди и пыталась отдышаться.

Тошнота и головокружение прекратилось.

Прогремела автоматная очередь. Марио выглянул из-за угла. Мелкие осколки вулканического туфа отлетели от головы истукана. Спецназовец стоял в нескольких десятках метров от великана и медленно отходил, выпуская одну очередь пуль за другой. Статуя резко приблизилась к нему. Спецназовец пошатнулся и упал на одно колен. Автомат выпал из рук. Бедолага свалился на землю и истерично закричал, схватившись руками за голову. Изо рта вырвался поток кровавой жижи. Тело затрясло в конвульсиях. Через несколько секунд спецназовец обмяк.

Закончив с ним, истукан снова повернулся в их сторону. Марио спрятался за угол и огляделся. Путь к лесу был свободен. Он схватил Анну за руку и потянул за собой. Девушка выдернула ладонь, резким движением придвинула его к стене и приложила палец к губам.

— Нельзя бежать.

— Почему?

— Его нужно остановить, — она указала взглядом на возвышающуюся вдалеке пирамиду.

— Но я…

Она зажала ему губы ладонью и прижалась всем телом, будто хотела слиться с ним воедино. Тень от истукана медленно приближалась. Статуя врезалась в углы зданий, отчего на землю летели ее отколовшиеся куски.

Схватив Марио за руку, Анна, пригнувшись, побежала в сторону пирамиды. Чтобы не попасться на глаза истукану, они практически ползком преодолели несколько метров за невысоким забором, обрамлявшим вход в один из домиков. Оказавшись позади статуи, они бегом рванули по улице. Сделав небольшой круг, очутились на окраине города в паре сотен метров от тропы, ведущей к пирамиде. Они забежали в одну из одинаковых построек и поднялись по лестнице на второй этаж. Внутри оказался сильный запах сырости. Стены и пол заросли многовековым мхом. Они уселись на мягкий живой ковер. Многочисленные насекомые показались из гущи мха и направились к своим неожиданным гостям.

Вход в огороженный забором тоннель охраняли две статуи истуканов. Если они вздумают пройти, статуи тоже оживут и тогда Марио и Анну ждет участь захлебнувшегося в своих кишках спецназовца.

Марио достал бинокль.

— Кажется, я видел кого-то у входа. Это русский. Но как они его пропустили?

— Он хранитель ключа, и давно уже не тот, кем был раньше.

— Он кто?

Анна коротко рассказала ему о ключе, системе связи из пирамид и последствиях к чему может привезти включение системы энергетических цепей.

Этот рассказ не многим отличался от того, что поведал ему Филипп Нойманн, за исключением того, что начальник собирался запустить в действие какой-то механизм. Марио сделал вид, что ее история является для него полнейшим сюрпризом, иначе шатко налаженный мир мог развалиться. Внезапно его поразила мысль, что ему совершенно плевать на то, что происходит за стенами этого древнего здания. Есть только он и она. Рай, который они могут построить вместе. Где угодно. Прямо здесь. Он вспомнил свои ощущения, когда она прислонилась к нему своим телом, прячась от истукана, и по спине прошмыгнули мурашки. Ему безумно захотелось ее поцеловать. Он смотрел на мелкие прозрачные волоски на ее руках, которые поднимались в такт ее колотящемуся сердцу. Теперь они вместе и он больше никому ее не отдаст. Он сделает все чтобы доказать ей свою лояльность. Она не будет разочарована.

Марио сжал свой рюкзак. Она должна узнать правду.

Внизу послышался шорох. Они замерли. Марио поднял оружие перед собой и медленно привстал. Под ногами хлюпал раздавленный мох. Анна схватила его за руку и отрицательно покачала головой, давая понять, что не хочет остаться здесь одна. Марио приставил палец к губам и подмигнул.

Она уже видит в нем защитника. Первый этап победно преодолен.

Он прижался спиной к стене и направился к лестнице.

День подходил к концу. Все меньше света проникало в пещеру с поверхности, погружая подземный мир в ночную тьму.

Марио решил не включать фонарь, чтобы не выдать себя раньше времени.

Шорохи вновь повторились. Кто бы это мог быть? Если Гюнтер, у него будет всего лишь мгновение чтобы сделать выстрел первым, иначе все его мечты быть с Анной выльются вместе с кровью из отверстия во лбу, который тот проделает, не моргнув своим бриллиантовым глазом.

Марио прикрыл рот свободной рукой, чтобы заглушить звук тяжелого дыхания. Он шел вниз, медленно переставляя ноги по ступенькам. Оказавшись на первом этаже, он осмотрелся. Видимость составляла не больше нескольких метров, поэтому пришлось вытащить фонарь. В следующее мгновение он получил мощный удар по голове и упал на пол, врезавшись лицом в шероховатый мох. Пистолет выскочил из рук.

Открыв глаза, он увидел человека, переступившего его тело, словно мертвеца и направившегося к окну. Незнакомец поднял пистолет, обернулся и наставил дуло на Марио вместе с фонариком. Чуть поодаль стоял еще один.

Растопырив пальцы, Марио приподнял руки над собой, символизируя свое поражение.

— Где она? — спросил один из них.

Марио узнал этот голос.

Анна спустилась со второго этажа, держа фонарь перед собой. Увидев мужчин, она ахнула и бросилась к одному из них. Они обнялись.

Марио смотрел на них и не мог решить для себя дилемму: он умер или в действительности видит перед собой мертвецов?

Девушка прижалась к Волку настолько сильно, что — тот взвизгнул от боли в руке.

Нет, мертвым не бывает больно.

— Я думала, ты погиб.

Анна провела ладонью по мокрому от пота лицу Волка.

— Мы договорились с ним, что я скажу, будто он умер, — сказал Джо. — Я уже понимал, что что-то пошло не так.

Анна взглянула подозрительно на Джо.

— Я видела, как ты упал.

Джо расстегнул замок куртки. В груди виднелись отверстия от пуль, обрамленные выпученными металлическими кольцами.

— Бронежилет?

Джо застегнул куртку.

— Я забрал его у Суареса, перед тем как мы ушли. Этот придурок был просто помешан на безопасности. Слава богу, для меня. Ему он все равно уже не нужен.

— Как ты прошел через лес и не заблудился?

— Это было не сложно. Вы прошли по лесу как стадо буйволов. Кстати, Джо у тебя есть веревка? Нужно связать этого засранца.

Анна положила руку на плечо Волка.

— Он помог мне бежать. Он на нашей стороне.

— Помниться мне, он любитель менять стороны, когда это выгодно. Я не позволю ему воткнуть мне нож в спину.

Волк дернул дуло пистолета вверх, указывая Марио, чтобы тот поднялся.

— Пойдешь вперед. Сделаешь шаг в сторону, этот мох станет твоей могилкой. Ясно?

Анна кивнула, даже не взглянув на него.

Под ногами задрожала земля.

Анна пошатнулась. Запнувшись об уступ, она полетела вниз. В последний момент Волк схватил ее здоровой рукой. Сомкнувшись объятиями, они врезались в стену.

Воспользовавшись моментом, Марио выскочил в дверной проем.

Он бежал, куда глаза глядят и не мог унять кипящую злость. Она готова была заковать его в кандалы. Женщина, у которой могло быть все, сделала свой выбор. Марио снял с плеч рюкзак и прижал к груди. За свой выбор она заплатит. Они все заплатят.

* * *

Землетрясение стихло, однако легкая вибрация продолжала пронизывать пещеру. Анна и Джо помогли Волку встать. От удара об стену, он чуть не потерял сознание от боли. Повязка насквозь пропиталась кровью. Джо достал флягу и поднес к сухим губам Волка. Сделав несколько глотков, он положил голову Анне на плечо.

— Аптечка осталась в рюкзаке. Он лежит на том месте, где в тебя стреляли, — обратилась она к Джо.

— Я могу попробовать пробраться туда. Истукана там уже нет.

Анна кивнула.

— Нет, — прохрипел Волк. — Нет времени. Это уже началось.

— Швы на ране разошлись, ты можешь умереть от потери крови, — с обидой сказала Анна.

— Если мы не остановим его — все умрем, красавица. Это, кстати, твои слова.

— Он прав, — подключился Джо. — Если бы вы мне сразу все рассказали, я бы сам столкнул этого русского в пропасть. Черт. Зачем я вообще согласился в этом участвовать?

— Сейчас не время, — вставила Анна.

— Нет, сейчас именно самое время. У меня вообще то бизнес свой есть — автомастерская.

— Люди могут умереть.

Джо закрыл одну ноздрю и сморкнулся.

— Мне плевать на людей. Честно говоря, я их на дух не переношу, поэтому и провожу большую часть времени в пещерах. Чтобы не видеть эти тупые дилетантские морды.

Джо снял резинку с волос, врезал ладони в грязные локоны и потянул на себя.

— Все нужно делать самому, детишки. Сколько у нас есть времени?

— Понятия не имею. Немного, — ответил Волк.

— Мы не пройдем истуканов. Я видела, что происходит с теми, кто стоит у них на пути.

На площадке перед воротами парили две статуи, каждая по своей четко очерченной траектории. Из города доносились многочисленные звуки громыхающих по улицам коллег.

— Они запрограммированы, — произнес Джо.

Волк посмотрел на него с недоумением.

— Как можно запрограммировать камень?

— В каждом электронном устройстве есть процессор, который делается из кремния. Это тоже камень.

— И чем это нам может помочь, умник?

Джо указал пальцем на истуканов у ворот.

— Посмотри на них. За годы простоя их программа наведения сбилась. Все они часть одной системы безопасности, а любую систему можно отключить.

Волк навострил брови.

— А что если она отключается только в пирамиде. Нам никогда туда не попасть.

— Сразу видно — дилетант. Любая система может выйти из строя, а значит должно быть предусмотрено аварийное отключение. Если создатель не придурок, он не мог поставить выключатель внутри охраняемого объекта.

— Значит, выключатель где-то снаружи. И как мы его найдем?

Джо прикусил губу до крови. Через мгновение, он выпучил глаза и шлепнул ладонью по колену.

— Я знаю где искать, — Джо вскочил с колен и направился к выходу. — наблюдайте за ними. Как только я их отключу, идите внутрь пирамиды. Я приду следом. И старайтесь не лезть на рожон. Особенно это тебя касается матадор. Девушка не оценит, если ты подохнешь раньше времени.

Волк кивнул.

Когда Джо скрылся в темноте, Волк вскочил и направился к выходу.

— Ты куда? Он сказал ждать здесь.

Волк остановился в проеме.

— У тебя есть еда?

— Зачем?

— Мне нужно кое — что найти.

Он выскочил из здания, крикнув напоследок, чтобы она ждала его внутри. Анна, расширив ноздри, пошла следом.

* * *

Древние предания островитян при всей своей фантастичности оказались правдой. Статуи истуканов действительно ходили самостоятельно. Древняя цивилизация, по каким-то причинам спустилась под землю и создала высокотехнологичный город. Марио предположил, что причиной мог быть именно солнечный свет, а световоды в потолке выполняли роль фильтра солнечной радиации. Единственный организм, которому может потребоваться такая защита — это организм, родившийся за пределами Земли. Что же это получается. Создатели подземного города — пришельцы из космоса? Но почему они вымерли? Все что от них осталось это каменные машины — защитники города.

Хватит задавать вопросы, на которые нет ответов. Он защищает, а не исследует.

Нойманн обманул его. В очередной раз. Это не древнее людское поселение, выбивающееся из общей концепции истории. Как отреагирует общество, узнав, что на земле существует древний город, построенный инопланетянами? И все остальные монументальные постройки в мире также принадлежат их высокотехнологичному перу. Все учебники истории придётся выбросить в урну. Последствия огласки такой информации слишком опасны и непредсказуемы для общества. Множество фанатиков по всему миру воспользуются шансом и призовут в свои ряды миллионы неокрепших умов. В мире, в котором запасы ядерного оружия превосходят все мыслимые пределы, начнется неуправляемый хаос. Нет, это место нужно не просто засекретить. Нужно уничтожить даже возможность огласки ее в будущем. Так должно поступить СИЦ, так должен поступить Марио, взяв командование операцией на себя.

Именно для этого у него с собой имелись существенные запасы тактических взрывчатых веществ. Новейшая разработка химиков из США, позволяла поместить заряд трёхкомпонентной взрывчатки в титановую колбу, размером с пол литровую бутылку. Внутри создано сильнейшее давление, что позволяет при срабатывании электронного детонатора усилить мощность заряда в несколько раз. Марио сжимал в руках свой рюкзак, в котором хранилось такое количество колб, что позволит без труда обрушить свод пещеры, похоронив под собой весь этот город навсегда.

У него мало времени. Русский запустил древний механизм. Вибрация от воздействия пирамиды с каждой минутой усиливалась. Вскоре она распространиться за пределы острова и люди по всему миру окажутся в серьезной опасности. Нужно действовать.

А как же Анна?

Марио разорвал замок рюкзака от злости. От мысли, что она никогда не станет его женщиной, кололо в груди. Кровь разносила по всему организму боль, которую невозможно унять, или заглушить ни одним лекарством. Она — лекарство. А теперь ее нет. Если бы он не сбежал, то рано или поздно получил бы от русского выстрел в спину. Ведь он опасался Марио как конкурента. Смерть на глазах любимой женщины, обнимающей его убийцу — что могло быть хуже?

Поступил бы он иначе, если бы мог вернуть все назад? Тогда кто если не он положил бы всему конец? Человечество оказалось на грани гибели. Марио сделал свой выбор в пользу мира на планете, а Анна этого не оценила. Как меркантильная шлюха, она выбрала красивую мордашку, не заметив настоящую любовь. Это не его вина. Она пожалеет, что была такой дурой. Они умрут вместе.

Его задача — обеспечить безопасность людей и истории. Одним взрывом он сделает и то и другое. Нойманн предал СИЦ, а значит, Марио как легитимный руководитель экспедиции принял решение о ликвидации предателя.

Он направился в противоположную сторону от города к стене, чтобы установить взрывчатку. Он поставит минимальное время на таймере, даже если сам не успеет выбраться. Отныне цена его жизни не существенна, в свете миссии спасения человечества.

Марио достал из рюкзака колбу и аккуратно уложил в небольшую трещину в стене. Если он пойдет дальше вдоль то, возможно, останется вне поля зрения истуканов и сможет уложить все заряды по разработанной схеме.

Внезапно произошел мощный подземный толчок. Марио успел схватиться за выступ и устоять на ногах. По стенам пещеры захрустели трещины. Лавинные потоки мелких камней и пыли выбросились в воздух.

Марио схватил рюкзак и бросился бежать к следующей точке. Нет времени прятаться и пригибаться. На кону жизни людей, которые он, как оперативник СИЦ, обязан защитить.

Глава 15

Волк бежал со всех ног. Зрение рисовало ему слегка заметные в темноте силуэты, но этого было достаточно, чтобы не врезаться в стену и не привлечь внимание. В правой руке он держал небольшую картонную коробку из-под сухпайка. С каждым шагом ее содержимое подпрыгивало и билось о стенки. Волк обернулся, чтобы убедиться, что Анна бежит следом. Заметив ее отсутствие, он остановился. Вокруг не было ни ничего кроме череды каменных строений, которые напоминали ему древнеримские склепы.

Накаченное адреналином сердце колотило ребра. Легкие стремительно качали воздух.

Как он вообще мог ее потерять?

Включив фонарь, он побежал в обратную сторону, высматривая свои следы, чтобы не пробежать нужный поворот. Забежав за угол, он увидел ее. Анна сидела, забившись в угол небольшого заборчика, ограждающего трехэтажный дом-склеп, и что-то показывала ему жестами. Волк прикрыл ладонью свет фонаря. Прижался спиной к стене и выглянул из-за угла. Два истукана, которые несколько сотен метров преследовали их, не поймав добычу, удалялись в сторону пирамиды, сталкиваясь друг с другом боками.

Анна перебежала улицу и обняла его за шею. В кромешной темноте свет исходил только от ладони Волка, напоминавшую руку волшебника из сказки. Как жаль, что одним взмахом руки нельзя было прекратить эту вакханалию, оказаться в безопасности в теплой чистой постели и проспать целые сутки.

— Ты в порядке? — спросил Волк.

— Да. Куда теперь?

— Нужно вернуться обратно к пирамиде и ждать пока Джо отключит статуи.

— А если не отключит?

Волк задумался.

— Не хочу даже думать про «если».

Внезапно коробка в руке Волка шевельнулась и непонятным образом выскользнула, свалившись на брусчатку.

Прежде чем каменные преследователи, грохоча и сталкиваясь друг с другом, развернулись и направились к источнику звука, прошло всего несколько секунд, однако Волку они показались вечностью.

— Бежим!

Анна схватила его за руку и потянула на себя. Подсвечивая путь фонарем, они бегом преодолели два здания.

— Черт!

Волк резко остановился. Коробка осталась лежать на земле. Сзади два истукана подобно черным всадникам на гигантских лошадях, приближались к своим жертвам.

— Брось ее! — крикнула Анна.

Волк толкнул девушку вперед, а сам ринулся назад.

— Беги отсюда. Я догоню.

За несколько шагов до цели, он почувствовал резкий приступ тошноты. Ноги налились цементом. От сильнейшего головокружения он, подобно набитой песком кукле, рухнул на землю. В следующий миг его стошнило.

Истуканы обступили его с двух сторон. Поджав свои безжизненные губы, они с внутренним наслаждением наблюдали за мучениями жертвы.

Волк терял сознание и бился в конвульсиях.

В сопровождении ярких вспышек, прогремели выстрелы. Осколки вулканического туфа от лица одной из статуй покрыли тело Волка. Поврежденный истукан, позабыв про свою жертву рванул к источнику выстрелов. На пути у мчащейся статуи оказался второй истукан. От мощнейшего столкновения, его отнесло прямо в стену соседнего здания. Удар оказался настолько сильным, что истукан раскололся на несколько частей и повалился на землю, чуть не подмяв под собой Волка.

— Сюда!

Это был голос Анны. Она уводила истукана на себя чтобы спасти его.

Открыв глаза, Волк увидел перед собой безжизненные глазницы. Он отпрыгнул в сторону от испуга, чуть не поскользнувшись на собственной рвоте. Подхватив злосчастную коробку и фонарь, он бросился бежать к тому самому повороту, где секунду назад скрылась спина разъярённого истукана. Он пробежал мимо брошенного автомата М-16 с разбросанными вокруг гильзами. Он уже видел эту винтовку, рядом с телом мертвого спецназовца совсем недалеко отсюда.

Анна, сама того не осознавая, бежала прямо в ловушку. У ворот, ведущих к пирамиде, дежурили еще несколько истуканов, и если Джо не сумеет вовремя отключить систему, их ждут серьезные проблемы.

Вибрация от пирамиды заметно усилилась. Каждый раз, когда Волк делал шаг, его словно пробивало током. Совсем скоро воздействие пирамиды начнет разрастаться, провоцируя землетрясения и цунами по всему миру. От этой мысли Волк бежал еще быстрее, закусив губу от боли в плече.

Достигнув следующей улицы, он увидел истукана. Тот облетал сбоку впереди стоящее здание. В окне мелькало лицо девушки. Он подал ей сигнал фонариком.

— Прыгай вниз, пока он с другой стороны.

— Осторожно! — выкрикнула она.

Волк посвятил вправо и увидел еще двух мчащихся в его направлении статуй. Не раздумывая, он ринулся внутрь здания на второй этаж к Анне.

Они обнялись и от бессилия упали на мягкий ото мха пол.

— Сюда они не могут проникнуть, — сказал Волк.

Здание сотряслось от мощного удара. Затем еще одного, но уже с другой стороны. Волк выглянул наружу. Окружив с трех сторон дом, истуканы поочередно врезались в стены подобно средневековому тарану.

Волк снова ощутил приступ тошноты.

— Их воздействие проникает сквозь стены, — сказала Анна и начала, задыхаясь, кашлять.

Волк сел с ней рядом и обнял. От мощных ударов ее голову мотало из стороны в сторону. Ее стошнило кроваво-красной жижей прямо ему на колени.

— Твари поганые! Джо! Где ты?

Ее тело выгнулось подобно качели, будто внутри бушевала гигантская змея. Она закричала. Из-за рта выплескивалась кровь.

Волк ощущал сильное головокружение. Из последних сил, он поднес ее ледяную ладонь к губам и поцеловал. Тонкие прозрачные волоски на коже распрямились и кололи ему губы. Он вдохнул ее запах и его легкие выплюнули коричневую мокроту. Все внутренности одним порывом устремились наружу.

Не о таком конце он когда-либо думал. Его ждала смерть в забвении, без права быть погребенным как полагается христианину. Вместо этого вездесущие насекомые с болотной грязью перемолят их останки за несколько лет в пыль. Отец решит, что сын просто сбежал и не сможет оценить его заслуг по достоинству. Не узнает, что Волк боролся до конца. Мамино сердце не выдержит предательства сына. Вместе с его смертью погибнут и они.

Волк прижался губами к плечу Анны, которая затихла несколько мгновений назад. Он решил произнести молитву. Ту самую, которой научила мама, и всю жизнь советовала повторять в самое тяжёлое время. Этот момент настал. Он будет повторять слова, пока сможет дышать.

«Я прошу прощения у всех, кого обидел…»

* * *

Джо покинул город и по брусчатой дорожке поднялся на холм. Отсюда уже хорошо виднелись спины двух пятнадцатиметровых истуканов, стоящих на страже главных ворот города. Именно это и заставило Джо задуматься. Почему истуканы с поверхности, а также те, что запрограммированы и патрулируют город, изготовлены из вулканического туфа, а эти два из черного базальта? Зачем создатели сознательно подчеркнули их различие? Здесь должен быть какой-то смысл.

Оказавшись между двумя статуями-гигантами, Джо еще раз внимательно их осмотрел. В отличие от своих «коллег» эти были изготовлены гораздо более качественно. Каждый изгиб идеально выверен и отполирован до блеска. Мимика лицо прорисована вплоть до мельчайших мышц и морщин. Сам Микеланджело бы позавидовал скульпторам, создавшим эти шедевры. Но зачем такая страсть к идеалу? Почему эти монументы стоят здесь — на самой окраине, а не в центре города, где им самое место? Что если это не просто памятники архитектуры…?

Может быть, базальтовые истуканы являются ничем иным как механизмом? Это объяснило бы такое стремление к качеству и их отдаленное местоположение.

Каждая статуя стояла на специальном помосте высотой в несколько метром в форме идеального параллелепипеда. Когда Джо обошел одного из истуканов, то обнаружил узкое входное отверстие. Сглотнув зависший в горле ком, он ступил внутрь. Лаз оказался чересчур узким даже для него.

Чертовы карлики, какого же вы были роста?

Преодолев ползком несколько метров, он оказался внутри широкого помещения, где смог уже встать во весь рост. При подробном рассмотрении комната оказалась коридором, уходящим вниз вглубь холма. Сзади себя он обнаружил гладкую стену, где виднелись очертания двери. Возможно, когда то это был вход. Учитывая толщину каменной кладки, помещение очень хорошо охранялось. Отверстие через которое он попал внутрь скорее всего вентиляционная шахта. Джо решил взять свои слова обратно о чертовых карликах, чтобы не привлечь на себя гнев духов этих мест.

Внизу вибрация от пирамиды ощущалась сильнее, чем снаружи. Впервые в жизни Джо слышал, как камень издает звуки, похожие на пение баритоном.

Пройдя несколько метров по коридору, Джо замер на месте. Присел на корточки и посвятил фонарем под ноги. На полу из отполированных базальтовых плит четко виднелись капли свежей крови. Кто-то был здесь. Джо окунул палец в кровь. Все еще свежая. Кто бы это ни был, он все еще здесь. Неужели это Нойманн? Капли тянулись вперед по коридору с промежутком примерно в метр.

Джо преодолел коридор и оказался в просторном помещении с куполообразной каменной крышей, отполированной до зеркального состояния. На противоположной стороне располагалась огороженная небольшим заборчиком ниша, в которой находился какой-то механизм. Он был в форме буквы «V» и состоял из множества изогнутых трубок, шестерёнок, пружин и вообще с виду больше напоминал автомобильный двигатель. Каждая деталь механизма была искусно выточена из камня. Во истину древние строители могли сделать просто невозможные для современного человека вещи. Посреди комнаты стоял высокий стол с прямоугольной столешницей, на котором, очевидно, находилась панель управления.

— Здесь есть кто?

В ответ он увидел яркие огненные вспышки. От грохота выстрелов заложило уши. Джо потерял ориентацию в пространстве и упал на колени. Пуля попала ему в живот подобно удара молотком. Он распластался на полу и судорожно греб ногами в противоположную от стрелка сторону. Следующие пули вонзились в пол, окатив его искрами расплавленного металла. Джо дополз до заборчика и перевалился на другую сторону.

Наступила тишина. Джо запустил руку под бронежилет и потрогал горящую от боли кожу. Ему сегодня просто несказанно везет.

— Пещерная крыса. Это ты что ли?

— Майор?

Суарес закашлялся и рассмеялся.

— А ты мне сразу не понравился. Выскочка, который думает, что знает все.

Джо привстал и высунул голову, чтобы увидеть майора. Следующий выстрел чуть не снес ему голову.

— Чертов придурок!

— Если бы я хотел тебя убить, я бы уже давно сделал это.

— Послушай майор. Сейчас нет времени вспоминать прошлые обиды. Мне нужно отключить часовых, иначе скоро в мире начнется такое.

Суарес сплюнул окровавленные слюни.

— Моему брату было всего двадцать три. Вместе с его девушкой они собирались пожениться следующим летом. Знаешь, как моя мама была счастлива? Наконец-то хоть у одного из сыновей будет семья, внуки. Она не переживет этой новости.

— Майор, если ты не дашь мне подойти к этой панели управления, она умрет вместе со всеми, кого ты знаешь. Прошу, позволь мне спасти ее.

Суарес прокашлялся и прорычал что-то невнятное от приступа боли.

— Она умерла пять лет назад. Она расстроится, когда узнает что ее Альфредо пришел к ней так рано. Как думаешь, они уже встретились?

— Мне очень жаль что так произошло с твоим братом. Я обещаю, что вытащу тебя отсюда и подниму на поверхность его тело. Только позволь мне отключить систему защиты.

— Они встретят меня как героя. Мы снова будем вместе.

Суарес затягивал слова и был на грани потери сознания. Пока он сбит с толку Джо может схватить какой-нибудь тяжелый камень, прикрыть себя и броситься на него, а дальше он уже без труда его обезвредит.

Нет, слишком рискованно. Суарес отличный стрелок. В следующий раз он будет целиться не в туловище.

Помещение содрогнулось от мощного землетрясения.

Если он что-нибудь не предпримет в самое ближайшее время, это место станет его могилой.

— Хавьер, послушай меня. Ты же не убийца. Ты давал присягу защищать свою страну. Сейчас она в опасности, спасем ее вместе?

— Когда я приду, брат спросит меня, отомстил ли я его убийце. Что я ему отвечу? — Суарес кашлянул. — Я знаю, что ты сделаешь. Приведи мне русского сюда, а потом делай, что хочешь.

— Тогда позволь мне сначала отключить систему, иначе я не смогу до него добраться. Я сам прикончу его для тебя.

— Нет, сначала приведи его.

Джо сжал зубы от ярости.

— Ты долбанный тупой вояка. Пойми же! Пока не отключу систему защиты, я не смогу до него добраться.

— Думаешь, я настолько глуп и не вижу твоего вранья? Знаю, ты с ним заодно. Я все видел. Вы все с самого начала плели заговор против меня. Но меня не обманешь. Я даю тебе шанс выжить. Приведи русского и я тебя не трону. Если сделаешь шаг в сторону этого стола, я прострелю тебе твою волосатую башку. Пока могу дышать, я не промахнусь.

* * *

Марио наблюдал за тремя истуканами, окружившими здание напротив. Один за другим они таранили каменные стены, собранные подобно детскому конструктору из громадных блоков. Истуканы с каждым ударом теряли все большее количество отколовшиеся массы. Здание, сложенное с использованием полигональной кладки, им было не по зубам. Рано или поздно статуи окончательно рассыпаться в своих бесполезных потугах.

Но сколько еще выдержат люди внутри? Только что с верхнего этажа донесся крик Анны. Она умирала. Пускай. Она сделала свой выбор. Он предлагал ей альтернативу, а теперь нечего жаловаться.

Марио вытащил из кармана пульт дистанционного управления детонатором. Таймер выставлен на пятнадцать минут. Преодолев в общей сложности на ногах несколько километров по извилистым закоулком пещерного зала, он установил нужное количество взрывчатки. Один раз чуть не попался на глаза двум истуканам и даже на мгновение приготовился к смерти, однако русский отвлек их светом своего фонаря и можно признать — спас ему жизнь. И одновременно обрек на смерть себя и Анну.

Буквально минуту назад начался новый виток землетрясений. Мощность толчков растет. Стены пещеры заметно вибрировали от нарастающей мощи пирамиды. А это значит, что между спасением и смертью миллионов людей лежит только его детонатор с таймером, который уж отсчитал более двух минут.

Марио смотрел на пульт дистанционного управления в руке и колебался. Чтобы покинуть область взрыва ему потребуется не менее восьми минут и, если не уйдет сейчас, будет погребен вместе с городом. Однако, повернувшись лицом к своему спасению, он не мог сдвинуться с места. Еще недавно Марио был настолько озлоблен на Анну, что хотел собственноручно похоронить ее вместе с возлюбленным под толстым слоем камня и воды.

Марио сжал веки и зубы, что есть мочи. От ее крика у него сжималось сердце и потели ладони.

Он ползком пробрался к соседнему зданию и установил один из оставшихся зарядов на ближайшей к истуканам стене. Подключив детонатор, Марио синхронизировал сигнал с пультом дистанционного управления и подсоединил единственный оставшийся источник питания. Отбежав на безопасное расстояние, он спрятался за первым попавшимся укрытием. Закрыл уши ладонями и надавил на кнопку.

Прогремел оглушительный взрыв. Как он и рассчитывал, заряд выбил внушительную дыру в стене и здание завалилось, погребая под сотнями тонн камня стоящих перед ним истуканов.

Марио выждал пока все осколки, достигнут земли и быстро прибыл на место взрыва. Три могучих истукана лежали вниз головой под тяжестью обрушившихся стен. Двое переломились пополам, а у третьего откололась голова. Здание, в котором укрылись беглецы, не пострадало.

От очередного подземного толчка Марио едва устоял на ногах. Мелкий песок, занесенный сюда тысячи лет назад потоком океанской воды, словно снег сыпался с потолка.

Анна и Волк были живы. Оба бледные как белоснежная скатерть. Отрешенными глазами они глядели друг на друга, а затем на своего спасителя. Марио подскочил к Анне, достал флягу и влил ей в рот спасительную жидкость. Девушка жадно схватила его руку, продолжая глотать.

Марио без труда отбил атаку Волка, попытавшегося нанести ему удар обессиленной рукой.

— Да прекрати ты уже.

Марио поднял девушку за плечи, и она твердо встала на ноги, слегка пошатываясь. Следом он поднял и сопротивлявшегося Волка.

Анна держала голову обеими руками, словно та в любой момент от нее сбежит.

Марио схватил обоих за руки и потянул на себя.

— Нужно уходить отсюда. Сейчас все взорвется.

— Чего? — переспросил Волк.

Здание содрогнулось от мощного удара.

— Это не землетрясение, — решил Марио.

Два истукана патрулировавшие вход в пирамиду пришли на помощь своим поверженным собратьям.

— Мы в ловушке, — произнес Волк. — Опять. Что ты там говорил про взрыв?

Марио отвел нижнюю челюсть в бок и вздохнул.

— Нойманн сказал, что наше задание уничтожить пещеру и чилийские военные понесут взрывчатку. Он обманул. Они не собирались ничего взрывать. Чтобы подстраховаться, я в тайне взял с собой боекомплект. Я установил заряды так, чтобы при взрыве обрушился свод. Пирамида будет погребена и уничтожена.

— Слава богу. Нужно только найти способ сбежать, и ты подорвешь заряды, — сказала Анна.

Марио облокотился на стену, наблюдая за уменьшающимися цифрами на таймере своих часов, и чувствовал надвигающуюся тошноту и головокружение.

— Что?

Волк зажмурился.

— Сколько? — спросил он.

— Девять минут.

— Ну так отключи!

— Не могу. Я перенастроил частоту дистанционного пульта, чтобы подорвать снаряд здесь и спасти вас.

— И что ничего нельзя сделать? — воскликнула Анна?

Истуканы одновременно врезались в стены здания, и Марио едва удержался на ногах.

— Простите.

— Мне плохо. Нужно сесть.

Волк обнял девушку. Они опустились на пол, прижавшись друг к другу. Она положила ему голову на плечо.

— Джо, ты вонючий чилийский засранец, — громыхнул во весь голос Волк.

Марио отвернулся, чтобы они не заметили его съежившееся от обиды лица. Даже сейчас, когда смерть так близка, он не мог смириться с тем, что любимая женщина обнимает другого и дарит ему принадлежащее Марио ласку и тепло.

В животе что-то бурлило подобно кипящей лаве, готовой вырваться из жерла желудка. Он взглянул на часы. Оставался еще мизерный шанс успеть уйти на безопасное расстояние. Если бы они смогли живыми выйти из здания.

Истуканы в очередной раз протаранили стены.

Если бы…

* * *

Джо сидел, уткнувшись затылком в каменный забор, рассматривая необычный механизм. Суарес молчал уже несколько минут и Джо надеялся, что майор уснул или лучше всего умер.

Мокротный кашель разрушил его надежды.

Подземную камеру затрясло. Затем через несколько долей секунд подобно грому до них донёсся звук мощного взрыва. Судя по скорости звука, он произошел, где-то в городе. Это определенно не к добру.

Джо закрепил веревку на боковых душках солнце-фонаря и водрузил конструкцию на шею.

— Я могу ждать еще очень долго. Ты пещерная крыса, а я орел. Не забывай об этом.

— Хорошо. Я сделаю как ты хочешь. Я приведу его.

Суарес зашевелился.

— Выходи с поднятыми руками и очень медленно. Шаг в сторону я тебя пристрелю.

Джо аккуратно поднялся и переступил через забор. Панель управления находилась прямо перед взором Суареса. У Джо не было шансов незаметно приблизиться к ней.

Майор просигнализировал крепко зажатой в сломанной руке гранатой.

— Если ты не вернешься с ним через десять минут, я взорву здесь все.

Чеку он отбросил в сторону.

— Лучше поторопись. Сил у меня осталось не много.

— Я быстро. Он ждет меня наверху.

Джо медленно прошел к выходу и, оказавшись на максимально близком расстоянии к Суаресу, громко хлопнул в ладоши. Солнце-фонарь вспыхнул ярким потоком фотонов. Майор вскрикнул и закрыл глаза рукой, сжимающей пистолет.

Джо подскочил к Суаресу, и нанес ему удар фонарем по голове. Майор успел закрыться рукой, и солнце-фонарь разбился вдребезги, не достигнув своей цели. Джо схватил руку Суареса с пистолетом и потянул на себя. Оружие выстрелило. Пуля скользнула рикошетом от потолка и угодила в панель управления. Суарес впился зубами в руку Джо. Теплая кровь выступила из-под его белых зубов. Джо надавил коленом на сломанную ногу майора и тот панически закричал. Кровь стекала у него из кончиков губ. С виду он напоминал вампира, которого поджаривает солнечный свет. Джо выгнул Суаресу ладонь и пистолет выпал на пол. Быстрым движением ноги Джо пнул оружие в сторону. Сжал кулак Суареса одной рукой, а второй, замахнувшись, нанес мощный удар в область носа. Майор откинул голову назад и затылком ударился в стену, лишившись чувств.

Аккуратно вытащив гранату из руки Суареса, он рассмотрел ее. В юности Джо проходил службу в армии и без труда умел отличить боевую гранату от учебной.

Чертов майор, даже на волоске от смерти боялся умереть.

Джо выбросил муляж и подошел к панели управления. На ровной поверхности располагались прямоугольные и квадратные камни, вставленные в специальные пазы. Некоторые из них можно было двигать, что Джо и сделал. Ничего не произошло.

Думай, Думай.

Его взгляд привлек две длинных узких прямоугольных пластины, расположенных с самого края. Широкой стороной они были повернуты наружу, прямо как истуканы наверху. А что если статуи, своего рода, заряженные разными потенциалами электроды — катод и анод. Чтобы отключить систему их нужно замкнуть, или повернуть. Джо сдвинул соседние камни, чтобы освободить место для маневра и повернул «электроды» широкой стороной друг к другу.

Механизм с трудом затрещал шестерёнками впервые после многовековой спячки. Здание завибрировало. Джо бросился бежать наружу. Выбравшись из узкой лаза, он увидел как две многотонные статуи медленно поворачиваются лицом друг к другу. Между ними сверкнула яркая искра.

* * *

Удары прекратились. Марио приподнялся и выглянул в окно. Истуканы подобно безжизненным куклам лежали на землю.

— Что происходит? — воскликнул он.

Волк подскочил к нему.

— Джо!

Марио помог Волку поднять девушку на ноги, пока та приходила в себя. Оказавшись снаружи, они с опаской обошли лежащие лицом вниз статуи. Марио потянул всех троих в сторону леса, однако Волк остановился. Он смотрел на пирамиду, сжимая в руке коробку.

— Ты что встал? Мы еще можем успеть покинуть зону взрыва.

— Идите вдвоем. Я догоню.

— Что? — возмутилась Анна.

Она подбежала к Волку.

— Ты его слышал? Скоро тут все взорвется.

— Здесь будет океан воды и камня, ничто не уцелеет, — добавил Марио.

— Я должен его спасти.

— Зачем? Взрыв все уничтожит, как мы и хотели. Он убил моего брата, и убьет тебя.

— Это не он, то есть… Я не знаю, как объяснить. Он не убил меня в пещере. Он все еще может победить его. Нет времени. Я догоню нас.

Волк взял девушку за плечи и придвинул к Марио.

— Не позволь ей сделать глупость.

Марио кивнул.

Волк подхватил коробку поудобнее и бросился к пирамиде. Подземные толчки снова усилились. Он с трудом удерживался на ногах, лавируя между громадными плитами, вымощенного пола.

Преодолев обнесенный забором тоннель, он вышел на площадку перед входом в пирамиду. Его вновь шатнуло в сторону от мощного подземного толчка. В этот самый момент он почувствовал кончиками волос просвистевшую над головой пулю.

Бросив коробку, он отпрыгнул в ближайшее укрытие. Спрятавшись за обрамлявший площадку забор, он выглянул, чтобы рассмотреть, откуда доносились выстрелы. Пули с искрами врезались в камни. Волк успел разглядеть у входа черную тень, в которой без труда узнал Гюнтера. Его светящиеся бриллиантами глаза невозможно было скрыть.

Волк сделал несколько выстрелов в ответ, и убийца скрылся внутри. Досчитав до трех, и, собравшись с силами, он выбрался из укрытия. Схватив коробку, ринулся ко входу.

По правилам физиологии Волк должен был ощущать страх, подпитываемый чувством самосохранения. Но его не было. Он до сих пор не мог осознать, почему делает такой выбор. Впервые в жизни, он поставил чью-то жизнь выше своей.

Войдя внутрь, он включил налобный фонарь. Каменный коридор уходил далеко вглубь. Преодолев его со спринтерской скоростью, Волк оказался в большом просторном помещении. Потолок поддерживали множество выстроенных в две ширинки гладких прямоугольных колонн, высотой в несколько десятков метров.

Волк передвигался от одной колонны к другой быстрыми перебежками. Внезапно что-то больше толкнуло его в бок. Волк отлетел в сторону. Пистолета уже не было в руке. Каска слетела с головы. Очухавшись, он понял, что оказался в кромешной тьме. Каска лежала в нескольких метрах от него, освещая противоположную от него стену. В следующий миг перед лицом появились два светящихся глаза. Волк не успел даже вздрогнуть, как могучие руки подняли его над землей. Далее он получил несколько мощных ударов в грудь и лицо. Гюнтер вонзил его тело в стену, будто бы хотел замуровать заживо. Придавив локтем шею, убийца принялся наносить беспорядочные удары по всему телу.

Волк пытался отмахиваться. Все его попытки казались не сильнее толчка трехлетнего ребенка. Противник словно сам был сделан из камня. От очередного удара прямо в подбородок у Волка помутилось в глазах. Больше не было сил сопротивляться.

Где-то сбоку заиграли два лучика света. Гюнтер отпустил захват и Волк, подобно пластилину, скатился по стене на пол.

— Ну что ублюдок, теперь посмотрим и чего ты сделан, — произнес Марио, сглотнув ком.

Заметив у него в руках тяжелый камень, Гюнтер вытащил пистолет и показательно отбросил в сторону. В следующий миг он сжал кулаки, прищурил бриллиантовые глаза и бросился на него подобно разъяренному быку. Марио обрушил удар сверху. Гюнтер увернулся и вонзил мощный кулак ему в подбородок. В следующее мгновение Марио оказался на полу. Анна попыталась нанести удар сзади, однако убийца, отскочил в сторону, развернулся и схватил девушку за куртку. Не успев размахнуться, убийца оказался снесен навалившимся сбоку Волком. Мужчины кубарем покатились по полу. Попутно Гюнтер успел подхватить камень, брошенный Марио и в следующий миг тяжелая глыба уже летела Волку в лицо. В последний момент Марио схватил руку Гюнтера и удар пришелся в пол. Разъяренный убийца вскочил, схватил Марио за голову и со всего размаху ударил об стену.

Волк перезарядил поднятый пистолет и направил на Гюнтера.

— Нет времени на честный бой.

Мелкие осколки бриллиантов выплеснулись из его правого глаза. Грудь и лицо убийцы разрывалось на части от череды выстрелов. Волк опустошил обойму. Превратившийся в кровавое месиво, Гюнтер упал на колени и обмяк.

Волк взглянул на часы, таймер перевалил за четыре минуты.

— На кой хрен вы вернулись! — выпалил он.

— Это была его идея, — Анна указала на Марио. — Джо нашел выход, мы еще можем успеть.

Девушка взяла его за руку и потянула на себя. Волк выхватил ладонь.

— Я должен знать наверняка.

Он подхватил коробку и бросился вглубь пирамиды.

Марио зашевелился и издал еле слышный вопль. Девушка добралась до него и взяла за ледяную руку. Он ответил слабым рукопожатием. Голова лежала в луже собственной крови и мелких осколков пробитого черепа. Каждый вздох превращался в тяжелую борьбу.

— Спасибо, — произнесла она.

— Любовь достойна смерти.

Марио слегка улыбнулся и застыл.

* * *

Волк бежал вперед пока не увидел свет в одном из проемов. Он заглянул внутрь. Лис стоял боком к нему у каменной консоли управления. Из помещения открывался обширный вид на разрушающуюся пещеру. На стенде перед ним в специальной нише стоял идол. Ни один волос на теле Лиса не шевелился. Он напоминал бронзовую статую великого царя, застывшего перед взором народа.

Волк шагнул внутрь. В последний миг, перед тем как отпрыгнуть, он заметил отблеск металла чуть в стороне. Пуля едва не пробила его насквозь.

— Ты опоздал! — закряхтел Нойманн. — Еще немного и все будет закончено.

Он закашлялся и тяжело дышал.

Произошел очередной подземный толчок. Затем еще один и еще. Волк стукнулся головой об стену собственного укрытия.

— Ты уже не сможешь помешать ему. Смотри.

Нойманн выстрелил в Лиса. Пуля испарилась в невидимом поле.

— Сейчас мы оба станем свидетелями первого сеанса связи с богами.

Волк раскрыл коробку. С трудом поймав озверевшую от нахождения в клетке крысу за хвост, он высунулся из укрытия.

Идол запрограммирован защищать хранителя от угроз. Увидит ли глупая машина угрозу в безобидном грызуне?

Волк швырнул крысу в Лиса. Маленький зверек перевернулся в воздухе и приземлился ему на плечо, вцепившись когтями в одежду. Лис посмотрел пустыми глазами на грызуна. Лицо скривилось в гримасе ужаса. Он закричал и истерично замахал обеими руками. Завалившись боком на пьедестал, смахнул идола с панели управления. В глазницах снова появились зрачки.

Идол укатился к стене и свалился в щель дренажа.

— Нет! — закричал Нойманн.

У него не было сил даже встать.

Волк подскочил к Лису, схватил за руку и дернул на себя. Тот выглядел абсолютно ошарашенно, совершенно не соображая где находиться и что здесь происходит.

Нойманн стрелял беспорядочно и отчаянно кричал. Ни одна пуля не угодила в цель.

Волк закинул старика на плечи и рванул вниз по коридору.

На выходе из пирамиды их ждала Анна. Девушка переминалась с ноги на ногу и, завидев Волка, бросилась ему на шею, наградив при этом Лиса недоверчивым взглядом.

— Слава богу, — воскликнула она.

— Быстрее сюда! — послышался крик Джо.

Анна потянула Волка за руку.

— Скорее бежим. Там есть лифт.

— Я могу идти, — сказал Лис.

Они добрались до края пирамиды и свернули. В сотне метров виднелся луч света. Небольшая каменная кабина, была встроена прямо в отвесную стену.

— Да быстрее же, ну! — крикнул Джо, копошась в панели управления.

— Одна минута, — выпалил Волк сквозь отдышку, поглядев на таймер.

— Его больше нет, больше нет… — повторял Лис, волоча за собой ноги.

Внезапно прогремели беспорядочные выстрели. Волк успел оттолкнуть Анну рукой в сторону, прежде чем одна из пуль пробила ему грудь насквозь. Не в силах удержаться на ногах, вместе с Лисом, они завалились в нескольких метрах от лифта.

— Сдохни! — кричал Суарес.

Джо выскочил из кабины, однако следующая пуля чуть не пробила ему голову.

Лис выхватил пистолет у Волка из-за пояса, развернулся и сделал несколько выстрелов в сторону майора. Впервые в своей жизни, он стрелял на поражение. В следующее мгновение безжизненная голова Суареса с дыркой во лбу упала на землю.

— Нет! — закричала Анна и подскочила к Волку.

— Заносите его внутрь. Быстро, — крикнул Джо.

Лис и Анна подхватили парня за руки и заволокли в кабину. Девушка уложила голову Волка себе на колени.

Джо поднял вверх прямоугольный переключатель. Сверкнула синяя искра, после чего переключатель снова упал. Кабина осталась стоять на месте.

— Гребанное обезьянье изобретение.

Джо снова поднял переключатель и тот вновь свалился обратно.

— Что ты там копошишься! — выпалила девушка.

Спелеолог запустил руки в карманы.

— Мне нужен какой-нибудь диэлектрик. Черт! Что-нибудь толстое. Деревянное или пластиковое.

Анна вскочила на ноги, вытащила из кармана отцовскую кисточку и ручкой вперед воткнула под переключатель. В следующее мгновение кабина завибрировала и рванула вверх. Переключатель громко искрил. Кисточка вспыхнула ярким пламенем.

Лис свернул свою футболку в несколько слоев и придавил окровавленную рану Волка. Тот изрыгнул красный сгусток и закашлялся, задыхаясь в собственной крови.

Кабина мчалась навстречу черному каменному потолку.

С разницей в несколько долей секунды прогремела череда мощных взрывов, в сопровождении ярких белых вспышек. Кабина лифта пошатнулась и в следующий миг, подобно пуле, выскочила наружу. Яркий свет утреннего солнца ударил в глаза.

Они оказались в десяти метрах от побережья океана на крошечном островке-спутнике острова Пасхи. В следующее мгновение гигантский купол воды размером со стадион приподнялся на несколько десятков метров, а затем медленно обрушился вниз, образовав самый глубоководный в мире водопад. Миллионы тонн камней и воды рухнули на подземный город. Спустя всего минуту на месте громадной воронки образовался кишащий пеной океан. Высокие волны накрыли побережье, чуть не подмяв беглецов.

Волка выволокли на берег. Он был без сознания, но все еще дышал.

— Смотрите, — Джо указал в сторону острова.

Сотни людей наблюдали за ними с высокого обрыва. Местные жители и туристы с фотоаппаратами и камерами снимали исторические кадры.

Анна вскинула руки.

— На помощь! Пожалуйста! Человек умирает!

С правой стороны послышался гул подпрыгивающих на волнах катеров. Анна рванула к ближайшему к ним берегу, крича и махая руками.

— Жаль, если парень умрет, — заговорил Джо. — Это я виноват. Нужно было убить этого ублюдка, когда был шанс.

— Не умрет, — утвердительно ответил Лис.

Джо облегченно кивнул. За последние дни он перестал спрашивать, откуда русский черпает свою информацию, которая всегда оказывалась правдой.

Лис наслаждался каждым мгновением, проведенным в своем собственном теле. Все произошедшее смешалось в голове в один туманный сон.

Спасатели спрыгнули на землю. Подхватили носилки и в сопровождении Анны направились к Волку. Над их головами поднялась стая кружащих чаек.

Лис внимательно смотрел на лицо Волка, когда его укладывали на носилки. Анна говорила ему подбадривающие слова и крепко сжимала руку.

Джо внимательно осматривал устройство кабины лифта. В небе парил вертолет. Многочисленная толпа что-то скандировала и кричала.

Подземный город навсегда погрузился в бушующую пучину океана. Идол подхватило течение и унесло в глубокую бездну.

Соленый бриз приятно обдувал запотевшее лицо Лиса. Он водрузил руки в холодный коричневый песок и закрыл глаза. Синий океан бурлил высокими волнами с ярко белой пеной на концах, шипящей подобно хлопьям попкорна. Солнце медленно отвоевывало свое законное место на небе, после самой длинной в его жизни ночи. Мелкие облачка, похожие на ватные шарики разбрелись вокруг желтого светила.

Начался новый день.

Новая жизнь.

Эпилог

Здания из серого и оранжевого кирпича тянулись друг за другом, как вагоны поезда без колес. Черные тучи завоевали небо. Дождь стекал по стеклу тоненькими ручейками.

На одном из зданий мелькнула табличка «Норроу стрит». Лис почти приехал.

Между домами виднелась богатая яхта, пришвартованная на одном из многочисленных пирсов на реке Темза. Хозяева не вняли предупреждениям синоптиков и не спустили белоснежные паруса. Судно раскачивалось под воздействием мощных порывов ветра, едва не задев мачтой здание речного управления хозяйством.

С тех пор как Лис покинул остров, Пасхи прошло почти семь месяцев. Он не рискнул возвращаться в Россию, несмотря на просьбы Волка, который заверял, что ему ничто не угрожает. Лис ему конечно доверял, но решил не испытывать судьбу. Ему было прекрасно известно, как быстро меняются настроения во властных органах.

Последние месяцы он жил в Германии на территории бывшего ГДР и почти каждый день прогуливался по знакомым улицам. Онкологи местной больницы посмеялись над компетентностью российских врачей и не нашли ни единого следа рака. Лис не стал упоминать о волшебном исцелении при помощи внеземного артефакта, иначе мог бы закончить свои дни в психушке.

Единственное о чем он скучал — это музыка. Ни один человеческий инструмент, ни один композитор не могли воспроизвести ничего подобного. Мелодия снова и снова звучала в его голове, каждый раз, словно подсказывая ему как жить и какие правильные решения принимать. Со временем нотки мелодии забывались и он очень сильно тосковал по тем минутам проведенным в пещере у панели управления пирамиды. Идол смотрел на него и питал энергией каждую клеточку тела, передовая жизненную силу, накопленную за тысячелетия забвения. Лис каждый день ощущал эту энергию. Она наполняла все вокруг смыслом и заявляла о будущем. Он стал ценить каждый подаренный день и решил отплатить тем людям, которые по его вине лишились жизни.

Матерям Пилар Перес и девушки Мари из хостела он отправил по десять тысяч долларов — почти половину из оставшихся от продажи квартиры и дачи денег. Остальное он предлагал Анне, но девушка наотрез отказалась. Она так и не простила его за действия попутчика и смерть брата. Лис не стал наседать. Время вылечит ее раны, а он как соль обязан удалиться.

Недавно она опубликовала книгу и назвала ее «Путешествие к истокам цивилизации», где рассказала свое видение произошедших событий. Критики, конечно, разгромили ее книгу в пух и прах, окрестив вымыслом чистой воды. Лис прочел книгу и мог сказать наверняка, что единственным вымыслом там было отсутствие Волка. Анна заменила его офицером итальянской армии Максимелло, который случайным образом оказался не в том вместе и не в то время. Это было сделано по просьбе самого Волка, который не мог раскрыть свою законспирированную личность. Кстати, они были вместе всего пару месяцев и расстались, так как Волка перевели в Японию.

Месяц назад Лис еще раз побывал в Чили, на этот раз по приглашению Джо. Тот забросил спелеологию и реорганизовал свою автомастерскую. Он выбил финансовую поддержку у чилийского правительства и занимался исследованиями каменного магнетизма.

Несмотря на множество видеороликов в интернете о событиях на Острове пасхи и попаданий в эфир первых телекомпаний мира, скандал быстро сошел на нет. Этому поспособствовали множество ученных и океанологов в один голос заявивших о естественных природных причинах вспышек легких землетрясений по всему миру. А запечатлённый на видео водный купол, обрушившийся под землю, назвали «редчайшим явлением взаимодействия подземных течений с внешними слоями океана». Очевидно, этому поспособствовала СИЦ, оставшаяся без своего главного начальника.

Такси остановилось у трехэтажного здания с номером «122». Лис расплатился и вошел внутрь. У дверей квартиры его уже ожидали. Молодая девушка со светлыми волосами и большими карими глазами притянула руку.

— Дженни. Очень приятно вас видеть, сэр. Проходите.

Лис кивнул и вошел.

В гостиной на кресле, среди гор детских игрушек, сидела еще одна девушка. Несмотря на рыжий цвет волос, они были похожи с сестрой как две капли воды. Завидев его, она опустила глаза и не проронила ни слова.

— Я попросила мужа отвести ребенка к бабушке, чтобы мы могли спокойно поговорить, — сказала Дженни, закрыв дверь. — Это Линда, моя сестра.

— Очень приятно, — сказал Лис.

Дженни села рядом с сестрой.

— Ваш звонок стал для нас большой неожиданностью… — начала Дженни.

— Да, брось ты. Все это какая-то чушь. Он хочет нажиться на его памяти, — возмутилась сестра и поджала губы, уставившись в потолок.

— Мы с Джеймсом не общались о его семье.

— Вот видишь, он даже не знает, как его зовут.

— Джон Малькольм, я вам говорила, — сказала Дженни и покосилась на сестру.

— Да, простите, я не могу запомнить его настоящее имя.

— Прошу тебя, давай прекратим весь этот цирк.

— Линда, мы же договорились.

— Зачем все это снова ворошить, не понимаю?

— Просто сиди и слушай, хорошо? Я все равно тебе потом все расскажу, хочешь ты этого или нет. Мы должны узнать правду о нашем отце.

— Ага, а наш ли он… Наш вроде как мертв уже давно.

— Они вас обманули, — вставил Лис. — Повольте я расскажу свою историю, и вы сами сделаете вывод о том, что реально, а что нет.

— Да, прошу вас, — сказала Дженни.

Линда молча смотрела перед собой.

Лис подробной рассказал о своем знакомстве с Джеймсом, то есть с Джоном. Об операции в Риме, о его тридцатилетнем заключении и неудачном побеге из испанской лечебницы. Когда он показал единственное сохранившееся фото, Линда не смогла сдержать слез и разрыдалась, уткнувшись в плечо сестры.

— Все это время он был жив. Он сделал то, что сделал ради того чтобы вы могли жить, так как понимал, что он единственный, кто может помешать Филиппу Нойманну. Джон был добрым человеком и любил вас больше всех на свете.

Дженни аккуратно держала в руке фотографию отца. Она вытерла слезу со щеки и улыбнулась.

— Я помню его улыбку. Когда он был дома, то всегда с нами играл и притворялся разными животными.

Линда плакала навзрыд, прикрыв руками лицо, не в силах произнести ни слова.

— Вы должны были знать правду. Я не смог сказать спасибо ему и поэтому скажу вам. Спасибо.

Дженни кивнула.

— Я всегда знала, что он жив. Боялась, что он бросил нас. Могу я оставить фото?

— Конечно. Оно ваше по праву.

— Спасибо.

Лис вышел на улицу и глубоко вдохнул свежего воздуха. Дождь колотил по асфальту. Он направился вниз по улице под градом холодных капель и пронизывающего весеннего ветра.

Он взглянул на затянутое облаками небо и подмигнул. Видят ли они его? Наверное, нет. Он узнает об этом, когда дождётся их прибытия.

Обязательно дождется.

Content

Никита Александрович Андреев
Пирамиды богов

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Эпилог