Геннадий Владимирович Ищенко

Прометей с востока

Глава 1

- Отец, я уже всё для себя решил! — упрямо сказал Глеб. — Не моё это дело — ковыряться в земле! Пусть этим занимается Устин.

— А что, давай отпустим Глеба, отец, — предложил младший брат. — Толку от него всё равно не будет. Для работы нужна сила, а брата можно перешибить соплёй. Он уже тебя перерос, а мужскую работу делать не может. Землю пахать — это не по лесу бегать с луком.

— А ты и рад! — набросилась на Устина сестра. — Брат где-нибудь пропадёт, а здесь всё достанется тебе!

— Хоть ты помолчи, — сердито сказал ей отец. — Все уже поели? Тогда мы сейчас идём в горницу, а ты наводи порядок.

Мужчины встали из-за стола и ушли в самую большую и богатую комнату дома. Антип сел на лавку, а братья остались стоять. Молчал он недолго.

— Значит, крестьянствовать не хочешь? — утвердительно спросил он у старшего сына. — А в дружину к князю пойдёшь?

— Ну их, — сердито сказал Глеб. — Я вчера ходил к воеводе Трифону. Молодец, говорит, что горазд с луком, но уж больно ты какой-то хилый! Год будем учить с копьём, потом год — с мечом, а только после этого станешь младшим дружинником. А в старшие, если будешь стараться, попадёшь лет через пять!

— А стараться, да ещё пять лет, тебе неохота, — усмехнулся отец. — И ведь вроде не лодырь. Ладно, говори, что надумал. Вижу же, что не просто так завёл разговор.

— Я решил отправиться в западные королевства, — сказал Глеб. — Идар туда сходил, а потом его Трифон сразу взял десятником!

— Глуп ты, сын! — рассердился отец. — Идар на чужбине семь лет махал мечом! Вместе с ним из нашей деревни ушли ещё пятеро, а вернулся он один! Вся морда в шрамах и на руках не все пальцы. И он в два раза шире тебя в плечах. Брат правду сказал, что в тебе нет силы. С луком ты изрядно проворен, но одним этим боем не проживёшь! И кому ты такой нужен? Если и возьмут в дружину отроком, придётся точно так же, как и здесь, всему учиться. Так уж лучше этим заниматься на своей земле. Если и убьют, так хоть с пользой для княжества, а не просто так.

— Там ценятся маозы, — упрямо сказал Глеб, — а здесь мы все такие, и мне никакой льготы не будет. Я хочу посмотреть чужие земли, а в дружине придётся до седых волос торчать в княжестве.

— Уже с кем-нибудь сговорился? — спросил Антип.

— С купцом Вышатой, — ответил сын. — Он через два дня отправляет на запад обоз. У приказчика в охране четверо, а я буду пятым. Я вчера, когда ездил в город, зашёл к гоблину сменять деньги. Всё своё серебро поменял на эльфийскую медь.

— Вечно ты спешишь, — недовольно сказал отец. — Обменял бы десяток серебряных, а остальное взяли бы гоблины у пшеков, у них менять выгодней. Ладно, вижу, что тебя можно остановить, только переломав ноги. Тебе уже шестнадцать, так что я тебя своим словом держать не буду, но и потакать твоей глупости тоже не собираюсь. Отдам тебе свой шлем, а дочь соберёт еды в дорогу. А сейчас уйди с глаз, видеть тебя не хочу.

— Что тебе сказал отец? — заглядывая Глебу в глаза, спросила Васса, когда брат вышел во двор. — Бить не будет?

— Я уже самостоятельный, — ответил он. — У отца остался Устин, да он и сам ещё женится и наплодит детей. — Так что если я не вернусь…

— Не смей говорить такие слова! — рассердилась сестра.

— Тебе уже четырнадцать, — сказал Глеб, посмотрев на стройную и сильную девушку. — В этом году или в следующем выйдешь замуж, и будет уже другая семья, а потом пойдут дети…

— При чём здесь это? — не поняла она. — У меня всего два брата, и я вас обоих люблю!

— Я тебя тоже люблю, — он обнял сестру и пригладил её волосы. — Эльфы в западных королевствах отбирают не всё золото. Это им деньги запрещают делать, а на украшения запрета нет. Я тебе куплю золотые браслеты и серьги…

— Не нужно мне твоё золото! — рассердилась она. — Вот зачем ты хочешь уехать, да ещё на запад? Если уж не сидится дома, поезжай с купцами на юг к песчаным оркам! Там к нам относятся с уважением.

Она скинула его руку с плеча и убежала в дом. И так настроение было хреновым, а тут ещё слёзы сестры! Глеб со злости плюнул, дал пинка попавшейся под ноги курице и вышел за ворота. Видеть никого не хотелось, поэтому он пошёл не по дороге, а по тропинке к реке. На огородах в это время работали, но для полива было жарко, поэтому у реки никого не было, лишь издалека едва доносились крики купающихся мальчишек. Глеб сел в тени кустов возле самой воды и задумался.

До десяти лет он ничем не отличался от большинства деревенских мальчишек, разве что ловчее их управлялся с луком. А потом умерла мать. Ему не сказали, почему она не смогла родить, а он сам никогда этим не интересовался. Только её похоронили, как напали кочевники. Отец ушёл с ополчением, а перед уходом сговорился с одним из односельчан, чтобы тот присмотрел за детьми. У семидесятилетнего Марка не было ни семьи, ни хозяйства, поэтому он с охотой согласился. Точнее, у него были дом, огород и кое-какая мелкая живность. Деревенские такое убожество хозяйством не считали, но Марку его хватало. В юные годы он с несколькими друзьями отправился на запад и вернулся только через тридцать пять лет. Поначалу Марк никому не хотел рассказывать о своих странствиях, но потом понемногу разговорился. Односельчане узнали от него немало интересного, и часть этих рассказов довелось послушать Глебу. Война с кочевниками затянулась, а потом князь для какой-то надобности задержал кое-кого из ополченцев, поэтому отец вернулся домой уже в разгар зимы. Зимой у мужчин в деревни не так уж много работы, а у Марка её не было вовсе. За его живностью бегал ухаживать Глеб, а старик то ли в благодарность, то ли из-за скуки выучил его языку англов, на котором разговаривали во многих королевствах. На нём же почему-то говорили и эльфы. Память у Глеба была всем на зависть, поэтому мальчишка всё запоминал с лёту и вскоре уже мог свободно говорить, а позже научился и чтению. Своя письменность у маозов была, но её знали только жрецы, ну и ещё бояре. Своими буквами они писали только летописи и послания, а вот в западных королевствах было такое чудо, как книги. Они были безумно дороги, но Марк с собой две привёз. Его рассказы и чтение этих книг сделали для Глеба крестьянскую жизнь серой и скучной. Он ещё с удовольствием бегал на охоту, но остальные дела выполнял через силу. После возвращения отца Марк ушёл в свой дом, и Глеб стал часто к нему бегать. Мальчишке было нетрудно выполнить работу, которая старику была в тягость. Взамен он мог поболтать на выученном языке, почитать книги и расспросить Марка о чужой жизни. Вопросов у него всегда было много.

— А чем эльфы отличаются от людей и орков? — спросил он как-то лежавшего на печи старика. — Через нашу деревню проезжал обоз, в котором были песчаные орки, так я никаких отличий от нас не заметил. Ну лица немного темнее и другая одежда.

— Внешне отличий немного, — ответил Марк. — У всех может быть с нами общее потомство, даже у гоблинов. Эльфы отличаются ушами и длиной волос, а у чёрных орков кожа темнее, чем небо в безлунную ночь. Говорят, что в землях эльфов есть краснокожие орки, а где-то далеко на востоке живут жёлтые, но я видел только чёрных. А песчаные так называются, потому что они живут в песках юга.

— А не внешне? — не унялся мальчишка.

— У всех разные обычаи, и у многих другая вера. Эльфы стараются подмять всех под себя, а люди то же самое делают с орками. Гоблины стоят особняком. Они не смешиваются с другими народами, а пытаются их подчинить не сталью и не огненным боем, как эльфы, а золотом. Им даже их бог дал такой наказ — скупить весь мир.

— Как можно скупить мир золотом, если эльфы запрещают за него что-то покупать? — не понял Глеб.

— Там всё очень непросто, — вздохнул старик. — Такой малец, как ты, не поймёт.

— А ты объясни, — сердито сказал мальчик. — Трудно, что ли?

— Эльфы не всегда были такими, — сказал Марк. — Раньше они от нас почти ничем не отличались. Я не знаю, откуда они взяли свой огненный бой, но во многом в их отношении к людям виноваты гоблины. У этой расы много самомнения и мало силы, вот они и решили использовать эльфов. Очень неприятно, когда тебя бьют и грабят, а если для защиты не хватает своей силы, можно купить безопасность за золото, и чужими руками взять за горло тех, кто тебя гонял…

— Но ведь и у эльфов медные деньги, — не понял Глеб. — Зачем им золото?

— А зачем они его повсюду скупают? — возразил старик. — И делают они это, кстати, не сами, а через гоблинов. Гоблины для них и монеты чеканят. Понимаешь, меди много, и цена этим деньгам была бы невелика, если бы эльфы не заставили всех думать иначе. Но золото и серебро продолжают всеми цениться, поэтому многие пытаются ими разжиться и сохранить на чёрный день. Таких людей наказывают, но самим эльфам это делать не возбраняется.

— Но ведь это удобно, — сказал мальчик. — У нас во всех княжествах чеканят свои монеты, но вес золота и серебра в них одинаковый, поэтому никто не смотрит, где чьи деньги. Наши князья об этом договорились, но на западе много королевств. Как с ними со всеми договариваться?

— Удобно, — кивнул Марк. — И удобнее всего самим эльфам. — Они этой меди могут чеканить столько, сколько захотят, и никто не имеет прав отказывать им в покупке. Не понял? Представь, что я эльф. Набрал я медных денег и приехал, скажем, к пшекам. Дворец мне могут не продать, потому что это жилище, а вот рудники я могу купить, и плевать на то, согласен ли на такую продажу их владелец или нет.

— Но ведь и к ним можно поехать с этой медью.

— Можно, — согласился старик. — Только плыть за море долго, дорого и опасно, да и многие ли туда поплывут! Поэтому деньги эльфов к ним почти никогда не возвращаются. Да и не всё они нам продают, многое только для своих. Давай прекратим этот разговор об эльфах: надоело.

— Глеб! — сказала за спиной девушка, оторвав его от воспоминаний.

Обернувшись, он увидел стоявшую в двух шагах Дарью. Она выглядела взволнованной и глубоко и часто дышала. Видимо, узнала о его скором отъезде и бежала сюда от своего дома. Весной, в день праздника богини плодородия, всё ещё не нашедшие себе пару юноши и девушки славили её любовью. В этом году Глеб вошёл в возраст, поэтому первый раз принял участие в этих играх. Девушки убегали и прятались, но так, чтобы их догоняли те, кто был по нраву. Бывали и промашки, но редко. Вот и Дарья ему подставилась. Глеб сделал всё, как учил отец и, видимо, сделал хорошо, потому что крики девушки слышали многие, а она сама с тех пор не давала ему прохода. И это несмотря на то, что он не отличался ни красотой, ни силой. Юноша тогда мало что запомнил и не сильно рвался повторять, тем более что было не с кем. Те девушки, которые задержались в девках и имели склонность к парням, его не жаловали, а Дарью лучше было не трогать. Одно дело — слава богини, и совсем другое — блуд, да ещё с девушкой, которая к тебе неровно дышит. Ещё побежит и утопится, а ему её отец оторвёт яйца и будет в своём праве.

— Это правда, что ты уезжаешь? — отдышавшись, спросила она. — А как же я?

— Не могу я здесь жить, — отведя от неё взгляд, ответил он. — Не моё это! Извини, но я тебе ничего не обещал. Я не красавец, а ты девушка красивая и найдёшь себе парня получше.

— Возьми меня с собой! — выпалила Дарья, заставив его приоткрыть от удивления рот. — Я оденусь парнем…

— С ума сошла? — сказал он, постучав себя по голове. — Куда я тебя возьму, если еду драться и сам не знаю, что со мной будет завтра. К тому же нас без согласия родителей ни один жрец не поженит, да и не хочу я…

— Мне другие не нужны, а к алтарю можно сходить в любом из королевств! Их жрецам всё равно, кого соединять, лишь бы заплатили. Эльфийская медь у отца есть, а заключённые на западе браки признаются и у нас!

— И твой отец на такое согласился? — вытаращился на неё Глеб. — Никогда бы не подумал на Аксёна!

— Конечно, он не согласится, — упрямо вздёрнув подбородок, сказала девушка, — только мне в любви ничьего согласия не надо, кроме твоего! Он всё равно обязан отдать за меня выкуп, вот я его и возьму. Не бойся: я тебе в дороге обузой не буду. Сам знаешь, что управляюсь с луком не хуже тебя!

Некоторые из деревенских девчонок наравне с мальчишками бегали с охотничьими луками в соседний лес и на озёра за белками и птицей, и Дарья была одной из них.

— Зачем мне такая обуза, как жена? — сердито сказал Глеб, которому надоело деликатничать с настырной девчонкой. — Поищи тех, кому это нужно. У многих в деревне он больше, чем у меня, так что они тебя живо утешат!

— Дурак! — крикнула она ему, развернулась и убежала.

«Пусть я буду для неё дураком, — думал он, идя по тропинке к дому. — Это лучше, чем взять её с собой, а потом маяться. Кому нужен дружинник с бабой? Да и мне она не нужна. А если прибьют, хоть домой не возвращайся».

Когда он зашёл во двор, отец седлал коня, а брат с сестрой трудились по хозяйству. Ни с кем не разговаривая, Глеб помог сестре с водой и дровами, после чего ушёл в свою комнату и не выходил до ужина. Общаться ни с кем не хотелось, а перед родными было почему-то стыдно. Когда стемнело, приходили приятели звать на посиделки, но он отказался. На следующий день Глеб всё собрал в дорогу и до вечера выполнял свою обычную работу по хозяйству. О завтрашнем отъезде с ним никто не разговаривал, с ним вообще за весь день перемолвились несколькими словами, когда без этого нельзя было обойтись.

«Ну и ладно, — думал юноша. — Так даже лучше: легче будет уезжать, когда от тебя все отворачиваются. Лучше неприязнь, чем слёзы и уговоры. Всё равно мне здешняя жизнь не мила».

Утром он позавтракал вместе с семьёй, а потом взял котомку и лук и вышел во двор. Здесь и попрощались.

— Держи этот шлем, — сказал ему отец. — Он не раз спасал мою голову, может, спасёт и твою. Если надумаешь, возвращайся.

Он отдал сыну шлем и ушёл в дом.

— Прощай, брат, — сказал Устин. — Знай, что я не рад твоему уходу, а поддержал тебя потому, что вижу, что тебе всё здесь надоело. А если так, то какая жизнь? Дом я бы себе построил и сам. Если отец женится, это всё равно придётся делать.

— Здесь еды на три дня, — сказала сестра, протягивая ему узелок. — Больше не клала, потому что испортится. Иди и постарайся вернуться домой.

Глеб забрал всё, что ему дали, поклонился дому и вышел за ворота. Узелок он положил в котомку, которую повесил на спину, два колчана со стрелами висели на плечах, а лук пришлось нести в руках. Кроме него и засапожного ножа, другого оружия у юноши не было. До тракта, где ему нужно было ждать обоз, было пять вёрст. Дождей не было декаду, поэтому он за час добрался до нужного места. Дорога влилась в тракт, который от неё отличался только большей шириной, и Глеб, сняв с себя все вещи, сел на обочине с таким расчётом, чтобы на него не сдувало пыль. Ждать пришлось до обеда, и он уже хотел подкрепиться, когда услышал скрип тележных осей и топот копыт, а вскоре увидел выехавший из-за поворота тракта обоз. Дождавшись, когда подъедут первые возы, юноша со всеми поздоровался и по указанию приказчика Матвея забрался на третий воз.

— Давай знакомиться! — хлопнул его по плечу сидевший на том же возу охранник. — Меня зовут Ивор, а на задних возах едут Онисим, Кондрат и Гридя. Нашего возчика зовут Мартыном, ну а с остальными познакомишься сам на ночлеге.

— Глеб, — назвался он.

— Ты всегда такой немногословный? — спросил Ивор. — Я смотрю, меча у тебя нет. С луком-то как управляешься?

Сам он, несмотря на жару, был одет в кожу и лёгкие доспехи и вооружён мечом и кинжалом. Примерно такой же вид был и у остальных охранников. У двух в дополнение к мечам были маленькие копья из тех, которые бросают во врага, а луков юноша ни у кого не видел.

— Держу три стрелы, — ответил Глеб. — На полсотни шагов попаду белке в глаз, если не вертит башкой. В каждом колчане по двадцать стрел, половина из них боевые. А болтать что-то не хочется, но тебя с охотой послушаю.

— Это хорошо, — довольно сказал охранник. — У нас был лучник, но его перед самой поездкой сманили. Ты ещё не ел? Учти, что мы уже останавливались на обед, только вот для тебя ничего не осталось.

— Я поем своё, — сказал юноша, развязывая котомку. — Не скажешь, что везём на продажу?

— Вышата каждый год торгует одним и тем же, — ответил Ивор. — Мёд в бочках, плавленый воск, соболь и льняная ткань. В этом году едем второй раз, поэтому только восемь возов. Первый раз их было в два раза больше. У пшеков никакой торговли не будет, всё везём для бошей.

— А на вас бывают нападения? — спросил Глеб. — Или просто катаетесь взад-вперёд на деньги Вышаты?

— На нас не нападали, — покачал головой охранник, — а других грабили. Так что без охраны никак невозможно. Могут просто всё отобрать, и потом не найдёшь ни товара, ни обидчиков, а могут и вовсе жизни лишить. Ты с нами надолго?

— Только в один конец, — ответил юноша. — Думаю попытать судьбу у бошей или англов. Не скажешь, где может быть больший фарт?

— А почему только у них? — спросил Ивор. — На западе королевств много. Самый лучший фарт — это попасть в услужение к эльфам. Если угодишь, хорошо заплатят, а могут даже взять к себе. А если не у них, то даже не знаю. На твой вопрос ответить трудно. Это уж как повезёт. Только тебе непременно нужно достать меч и хоть немного научиться им владеть. Иной раз от лучника бывает больше пользы, чем от нескольких мечников, но в ближнем бою тебя зарежут, как цыплёнка. А будешь с мечом, и к тебе будет совсем другое отношение.

— Посмотрим, — сказал Глеб. — Послушай, ты человек бывалый, не скажешь, в чём отличие людей и орков? У нас в деревне жил один старик, который всё о них знал, но я в ту пору был мальчишкой и мало что понял из его объяснений.

— Разница только в обычаях, — пояснил Ивор. — Ну и выглядят они немного не так. Это на западе решили, что люди живут только у них, а всех остальных назвали орками. Нас когда-то тоже так величали, пока мы не разбили западных в войнах. После этого сразу зауважали и признали людьми, а мы у них переняли привычку называть чужих орками. Сами себя они называют совсем по-другому. Эльфы когда-то тоже были людьми. Длинные волосы и ты можешь отпустить, если не лень их мыть и вычёсывать вшей. А уши у них длинные из-за того, что их в детстве вытягивают, чтобы отличаться от всех остальных. Тупой народ, но из-за огненного боя все вынуждены под них прогибаться. Обычай мужеложства на запад они принесли.

— А для чего это непотребство? — спросил юноша. — Им что, девок мало?

— Некоторые и девками пользуются, — сказал охранник. — А мужики… Кто поймёт этих придурков? Я бы из-за одного говна не стал связываться. А бабы на западе на этом деле тоже чокнулись. Рожать неохота, а радости хочется, вот они и резвятся друг с другом. Не все там такие, но много. Ты на них внимательно смотри, прежде чем предлагать, а то можешь получить по морде. У этих дур есть привычка мазать лоб голубой краской. Наверное, для того, чтобы не предлагать свои услуги нормальным бабам. Те тоже стараются держаться подальше от этих извращенок. У тебя хоть уже было с бабами-то?

— Было, — коротко ответил Глеб. — Только я почему-то плохо запомнил. Голова была совсем дурная.

— Молод ещё, — сказал повернувшийся к ним возчик. — Такое по первому разу бывает. Ничего, ещё распробуешь. Я вот помню…

Возчик с охранником завели долгий разговор о бабах, а Глеба после еды разморило от жары и покачивания воза, и захотелось спать. К скрипу он уже немного притерпелся, а товары сверху заложили сеном, поэтому лежать было удобно. Юноша немного послушал о постельных подвигах старого возчика и как-то незаметно заснул. Разбудили его громкие голоса.

— Не хочу я за тебя отвечать! — недовольно сказал ехавший на первом возу приказчик. — Если хочешь с нами ехать, я возражать не буду, но ты будешь сама по себе, и я тебе ничего платить не собираюсь. С луком как управляешься? Или он у тебя для красоты?

— Хорошо я с ним управляюсь, — ответил знакомый девичий голос. — Не хотите платить и не надо! У меня достаточно своих денег.

Приподнявшись на локтях, Глеб увидел ехавшую на коне Дарью. Девушка была одета в рубаху и штаны, заправленные в короткие сапоги. На поясе у неё висел короткий меч, а лук и колчаны были прикреплены к седлу. Её длинные волосы были так коротко обрезаны, что даже не доставали до плеч. Увидев, что он на неё смотрит, Дарья отвела взгляд.

«Вот не было печали! — сердито подумал он. — Её теперь не прогонишь, и хочешь не хочешь, а придётся приглядывать».

— Вот это девка! — с восторгом сказал Ивор. — Вся собой хороша, да ещё посмелей иного мужика. Надо будет ночью к ней подвалить.

— Ничего у тебя не выйдет, — хмуро сказал Глеб. — Сама она тебе не даст, а будешь насильничать, убью.

— Знакомая? — понял охранник.

— Из нашей деревни, — ответил юноша. — Я её не захотел с собой взять, так она сами…

— Из-за тебя, что ли? — не поверил Ивор. — Такая девушка и ты? Хотя… У вас уже было?

— А почему спрашиваешь? — не отвечая на вопрос, спросил Глеб.

— Для баб внешность не главное, — пояснил охранник. — Если ей с тобой было очень хорошо, этого могло хватить, чтобы она к тебе прикипела. А ты не такой хилый, каким кажешься. Просто больно молодой, да ещё к тому же дурной. Отпихивать такую девку!

— Ивор тебе дело говорит, — сказал Мартын. — Если баба сама липнет, да ещё такая краля, надо быть круглым дураком, чтобы её прогнать. Ты просто ещё не понял, как тебе повезло. Всё равно стал бы искать баб и тратить на них деньги. При этом можно и заразу подхватить, да такую, что всё на фиг отвалится. Ты её из дома не сманивал, сама ушла. Оттолкнёшь, может пропасть. А ты с ней быстро войдёшь во вкус, потом ни одной ночи не пропустишь. Если она за тобой побежала, значит, отец тебя тем, что между ног, не обидел.

— Я перейду на другой воз, а ты зови её сюда, — сказал Ивор, спрыгнув с воза. — Не дело девушке долго ехать верхом. Коня привяжите, пусть идёт в поводу.

Пришлось Глебу окликнуть девушку и жестом подозвать её к себе. Дарья легко спрыгнула с коня, отвязала от седла свою котомку и забралась на воз. Привязав её жеребца и проигнорировав недовольный взгляд приказчика, юноша последовал за ней.

— Всё-таки добилась своего! — тихо выговорил он ей. — Отец ничего не знает?

У Дарьи, как и у него, умерла мать, только, помимо отца, в семье были три брата.

— Знает Павел, — шмыгнув носом, ответила она. — Жеребца я взяла с его разрешения. Меч он тоже дал из тех, которые отец привёз из походов. Ты меня не бросишь?

— Куда я тебя брошу? — сердито сказал Глеб. — Постараюсь сберечь, но не уверен, что получится. Ты сама смотри, веди себя осторожней и не давай повода мужикам распускать руки, иначе мы с тобой далеко не уедем. Не буду же я стрелять во всех наших обидчиков, а сворачивать им челюсти у меня не хватит сил. Они мне её скорее сами свернут вместе с головой. Брату отец за коня шкуру не спустит?

— Второй остался, — ответила Дарья. — И деньги в семье есть, я себе взяла совсем немного. Глеб, я буду очень осторожна. А если будут приставать, ты не вмешивайся. По закону я имею право такого убить, а ты, пока мы не поженимся, таких прав не имеешь. Ты ведь возьмёшь меня в жёны?

— Зачем мне сейчас жена? — тоскливо сказал он. — Давай я буду всем говорить, что ты моя сестра?

— Чем я плоха? — заплакала девушка. — Красивая и здоровая: дети будут хорошие. И у нас с тобой всё вышло просто здорово! Ты, может быть, этого не помнишь, но тогда рычал, как дикий зверь! Ты зачем поехал на запад? Хочешь заработать деньги и вернуться или устроиться в западных королевствах насовсем?

— Я ещё сам толком не знаю, чего хочу, — признался он. — Немного поживу, потом будет видно.

— И чем тебе будет мешать жена? Вспомни, никто из тех, кто от нас уходил на запад и потом вернулся, не прожил нормально жизнь. Они возвращались уже такими, что никому не были нужны. Деньги у многих были, но много ли они принесли счастья? Никто из них после себя не оставил детей, а у тебя они будут уже здесь. А если с тобой что-нибудь случится, я с ними вернусь к твоему отцу. Он внуков не погонит, а у меня будет цель — воспитать и вывести в люди твоих детей.

— Я подумаю, — ответил он. — Давай пока отложим этот разговор хотя бы до того, как приедем к бошам. Если ты голодна, то поешь сейчас. Здесь все уже пообедали.

— Сейчас поем, — сказала Дарья, развязывая свою котомку. — Я спешила вас догнать, поэтому было как-то не до еды, а сейчас проголодалась. Ты не будешь?

Юноша отказался, а она торопливо поела, убрала котомку и легла рядом с ним. Долго лежать молча у Дарьи не получилось.

— Глеб, — шепнула она ему в ухо, — неужели ты совсем ничего не помнишь?

— Не помню, — ответил он. — Как тебя повалил — это я помню, а дальше как нашло затмение. Ты можешь помолчать?

Некоторое время они лежали, не разговаривая.

— Глеб, ты меня на самом деле совсем не любишь? — снова спросила девушка. — Знаешь, так очень неудобно ехать. Я всё время боюсь упасть с этого сена. Это ничего, если я лягу на бок? А можно я тебя немного обниму и положу голову на грудь? Всё равно все уже знают, что я сюда приехала из-за тебя.

— Ты что творишь? — остановил её юноша. — Немедленно убери от меня свои руки, груди и всё остальное! Хочешь, чтобы мы отсюда навернулись вдвоём? Если тебе не терпится, то жди до ночлега!

— До ночлега я подожду, — сказала довольная Дарья. — Только тогда поеду сидя, а то я рядом с тобой просто так лежать не могу. Ты на меня действуешь, как корень мяун на кошку. А я, смотри, как на тебя подействовала!

— Нечего тебе на него смотреть, — пробурчал Глеб, перевернувшись на живот. — Откуда ты только взялась на мою голову!

— Дожимай его, милая, — сказал девушке Мартын. — Сейчас ты его уламываешь, а скоро он к тебе будет приставать. Ему для этого много не потребуется. Разбудишь в своём парне мужчину, и тебе никогда от него отказа не будет.

До ночёвки ехали ещё три часа. Остановились в том месте, где это было всего удобней. Рядом с дорогой была поляна с небольшим, чистым ручьём и пятнами кострищ в тех местах, где был убран мох. Остались даже дрова, которые не сожгли те, кто ночевал здесь до них. Все возы свезли в одно место, лошадей распрягли, стреножили и после водопоя пустили пастись. Травы им было мало, поэтому позже докормили овсом. Было тепло, и дождя не ожидали, поэтому шатров никто не ставил. Сняли с возов сено, на него и легли. Когда возчики начали заниматься лошадьми, Дарья схватила Глеба за руку и потянула его в лес.

— Пусть они возятся со своим хозяйством, а мы с тобой займёмся друг другом, — жарко шепнула она юноше. — Ты мне обещал! Только отойдём подальше, чтобы меня не слышали.

Они шли вдоль ручья минут пять, пока не попалась небольшая поляна. На мху было достаточно мягко, поэтому Дарья сочла место подходящим и поспешно разделась, после чего начала помогать раздеваться замешкавшемуся парню.

— Иди ко мне! — сказала она ему, ложась на брошенную на мох рубаху. — Нам некуда спешить, а я постараюсь сделать так, чтобы с этой поляны ты ушёл только моим! Меня учили, что для этого нужно делать. Начинай ты…

— Наверное, у этого парня вся сила ушла в уд, — со смешком сказал возчикам Мартын. — Ишь как эта девица кричит, аж завидки берут!

Глава 2

Три дня ехали по княжеству Радом, а потом земли маозов закончились, и путь продолжили уже по землям пшеков. Поначалу никаких проблем с общением не возникло, потому что почти все жители вблизи границы прекрасно говорили на языке своих соседей. Но чем дальше продвигались вглубь королевства, тем меньше было таких знатоков. Приказчик болтал не хуже пшеков, да и большинство остальных могли с горем пополам объясниться, но Глеб из-за незнания языка уже пару раз попадал в неприятности. Всё изменилось в тот день, когда он решил использовать своё знание языка англов. Оказалось, что многие пшеки его знают и охотно используют. Мало того что исчезли трудности с общением, изменилось и отношение к Глебу. Узнав, что молодой маоз свободно говорит на языке заморских владык, пшеки сразу же забывали о своём презрении и становились вежливыми и дружелюбными.

В первом же городе их предупредили, что необходимо все имеющиеся золотые и серебряные деньги отнести в банк к гоблинам и обменять на медь. Глеб взял в дорогу только эльфийские монеты, но у Дарьи с собой было много серебра, которое и обменяли. После их любви у ручья юноша вышел из леса с покусанной комарами задницей и с твёрдой уверенностью в том, что эту женщину ему послала сама богиня. Первый заход он запомнил плохо, но Дарью не зря учили подруги. Благодаря их советам и её стараниям, таких заходов было ещё два, и каждый следующий был лучше предыдущего. Как и предрекал старый возчик, Глеб теперь не пропускал ни одной ночи, но старался выбрать место подальше от воды, чтобы потом весь день не чесать прыщи. Когда остановились на ночлег у постоялого двора, в дом ушёл ночевать только приказчик, а остальные в нём только поужинали и отправились спать возле возов. Глеб с час провёл в поисках укромного и достаточно удобного места для любви, ничего не нашёл и, плюнув на расходы, тоже снял комнату. Стены в ней были толстые, дверь тоже хорошо глушила звуки, поэтому они могли не сдерживаться.

В первом от границы городе задержались только для ночлега и обмена денег, поэтому в храм они не попали.

— Ничего, в следующем городе обязательно поженимся, — утешил Глеб подругу.

С этим его обещанием ничего не вышло.

— Ваша невеста говорит только на родном языке, которого я не знаю, — на языке англов сказал юноше жрец. — Чтобы провести ритуал, я ей должен задать вопросы и выслушать ответы. Нет, ваш перевод меня не устроит, такое категорически запрещено. Откуда мне знать, что вы скажете правду?

— Со свадьбой придётся подождать, — сказал он расстроенной девушке. — У нас много свободного времени, поэтому я тебя буду учить тому языку, который знаю сам. Хоть как-то сможешь объясниться. Чем быстрее его выучишь, тем быстрее станешь женой.

Теперь Дарья большую часть пути ехала на своём коне, отстав от обоза, чтобы болтовня возчиков не мешала учёбе. Память у девушки была хуже, чем у Глеба, но она старалась.

Этим вечером, когда они ужинали в трапезном зале придорожного трактира, к приказчику подошёл богато одетый мужчина лет пятидесяти. Разговор между ними шёл на местном языке, поэтому Глеб ничего не понял. Когда господин отошёл, приказчик рассказал, что это был барон Маслав Венецкий.

— Он путешествует вместе с племянницей и застрял здесь из-за того, что в лесу, через который идёт дорога, завелись разбойники, а у него с собой только два воина. Спрашивал, когда мы отправимся в путь, и сказал, что хочет к нам присоединиться. Он не может возвращаться или ждать, пока почистят лес. Скверное известие.

— Объехать никак нельзя? — спросил Глеб.

— Слишком далеко объезжать, — ответил Матвей. — Сто вёрст — это для нас лишних два дня пути, и нет никакой уверенности, что и там не случится неприятности. У них было что-то вроде небольшой войны. Восставших против королевской власти порубили, но не всех. Уцелевшие разбежались и занялись грабежами. В такое время местные стараются без нужды не ездить, поэтому других попутчиков придётся долго ждать, а у этого барона всё-таки два воина, да и он сам тоже не без рук. Я думаю, что надо рискнуть.

Приказчику никто не возразил, и, закончив трапезу, все отправились отдыхать. Вторично Глеб увидел барона на следующее утро в том же трапезном зале. Уже заканчивали завтракать, когда к столам подошли четверо. Первым шёл барон под руку с невысокой, изящной девушкой, одетой в дорожный костюм из тонкой кожи, а за ними следовали два мордоворота, с ног до головы увешанные оружием. Первое, что юноше бросилось в глаза — это какая-то необычная, завораживающая красота девушки. Вторым, на что он обратил внимание, было синее пятно у неё на лбу.

— Не смотри на неё! — сердито сказала Дарья, дёрнув его за рукав.

— Что на неё смотреть, — ответил он. — Видишь краску на лбу?

— Вижу. А для чего мазать лоб?

— Чтобы все знали, что ей мужики для любви не нужны. Вот к тебе она может подвалить.

Девушка что-то возмущённо сказала барону, а он, бросив на юношу презрительный взгляд, завёл разговор с приказчиком. Сказав всё, что хотел, он повёл свою даму к одному из пустых столов.

— Все поели? — спросил приказчик. — Тогда идём к возчикам. Сейчас поедят попутчики, и отправимся. Глеб, ты вызвал неудовольствие барона. Здесь не привыкли, чтобы простолюдины пялились на дворянок, а госпожу Анку возмутило то, с каким сожалением ты смотрел на её лоб. Если и дальше будешь так неосторожен, наживёшь неприятности.

Попутчиков пришлось ждать целый час. Наконец они вышли к конюшне, где конюх уже оседлал их коней. Матвей не стал больше ждать и скомандовал отправление. Обоз растянулся вдоль дороги, а за последним возом ехала Дарья. Глеб не хотел, чтобы она отдалялась от остальных, но девушка его не послушала.

— Даже если нападут, то на вас, а не на меня, — ответила она на его уговоры. — А я из-за вашей болтовни ничего не могу учить. Через два дня будет город, и я хочу, чтобы мы с тобой, наконец, поженились!

Дворяне не стали ехать в хвосте обоза, а обогнали его и поехали первыми. Через два часа въехали в лес, о котором говорил барон. Деревья стали заметно выше и росли рядом с дорогой, а из-за густого подлеска дальше чем на десять шагов ничего не было видно.

— Хорошее место для засады, — с тревогой сказал Ивор, который перебрался на воз к Глебу. — В королевстве бошей такого безобразия нет. Там, не то что кусты, все деревья вырублены на три десятка шагов в обе стороны от дороги. А здесь каждый раз едешь и трясёшься. Подрубят дерево и повалят на дорогу, а мы даже не сможем развернуть возы. Здесь ничего не стоит всех побить стрелами. Утешает только то, что среди пшеков мало хороших лучников.

— Не болтай лишнего! — прикрикнул на охранника Мартын. — Не знаешь разве, что словами можно привлечь беду?

Позади раздался треск, и на дорогу с грохотом упала большая ель, отрезав Дарью от спутников. Конь девушки от испуга встал на дыбы и сбросил её с седла. Впереди деревья не падали, но там дорогу перегородили несколько вооружённых и одетых в доспехи мужчин. Глеб повесил на плечо оба колчана, схватил лук и спрыгнул с воза. Он хотел бежать на помощь подруге, но из леса послышались крики, и к дороге выбежали разбойники. С одной стороны их было два десятка, а с другой немного меньше. Выбрав тех, которые были в меньшем числе, юноша быстро опустошил по ним колчан с боевыми стрелами. Он ни разу не промахнулся, но две стрелы потратил зря из-за доспехов. Внезапно в шлем что-то ударило с такой силой, что он слетел с головы и покатился по дороге. Перед глазами прыгали какие-то тени, а мир дрожал и рассыпался на части. Глеб ничего не видел и был не в состоянии стрелять, поэтому побежал прочь, подальше от звона мечей и криков ярости и боли. Юноша один перебил всех разбойников по правую руку от дороги, а остальные сошлись в сече с охраной обоза, поэтому ему никто не помешал добежать до леса. Ударившись о дерево, Глеб упал, но смог подняться и побрёл дальше, выставив вперёд руки. Пошатываясь и обходя деревья, он прошёл две сотни шагов и упал в какую-то яму. Удар при падении был не сильный, но юноше его хватило, чтобы потерять сознание. Очнулся он уже во второй половине дня. Голова сильно болела и кружилась, но видно было хорошо, и мысли не путались. Его сильно тошнило, а до затылка было больно дотронуться.

«Чем же это меня так? — подумал он. — Арбалетный болт такого удара не нанесёт. Неужели врезал пращник?»

Осмотр показал, что, кроме разбитого затылка, других повреждений нет. Кошелёк на поясе сохранился, как и нож в сапоге, но ни лука, ни колчанов с ним не было. Глеб выбрался из ямы и прислушался. Не услышав ничего, кроме пересвиста птиц, он пошёл в сторону дороги. Направление определил только по тому месту, где сорвался в яму, других следов на хвое не было, или он их не увидел. Первое подтверждение тому, что идёт правильно, Глеб встретил почти сразу. Пройдя десяток шагов, он увидел оба своих колчана. Боевых стрел осталось всего две, и одну из них он умудрился поломать, зато охотничьи все были целы. Лук нашёлся в кустах у самой дороги. Осмотревшись и никого не заметив, он вышел к возам. Сено с них сбросили, все товары забрали, а лошадей распрягли и увели. У побитых людей только срезали кошельки, забрали оружие и с некоторых сняли сапоги. Приказчик, восемь возчиков и четыре охранника — все лежали на дороге, залитые кровью. Немного поодаль валялись охранники барона. Ни его самого, ни его голубой племянницы не было. Не нашёл Глеб и никаких следов Дарьи. Наверное, тела побитых разбойников их товарищи зарыли рядом с дорогой, во всяком случае, их нигде не было видно, а земля возле дороги была перекопана. Не надо было быть следопытом, чтобы определить, куда ушли уцелевшие разбойники. Два десятка несущих тяжести мужчин хорошо наследили, тем более что им пришлось раза три-четыре возвращаться к дороге, чтобы так очистить обоз и увести лошадей. Лагерь обнаружился всего в двадцати минутах ходьбы. Наверное, такая беспечность объяснялась тем, что это были не настоящие разбойники, а разбитые мятежники. Они не собирались здесь долго задерживаться и знали, что у короля до них ещё нескоро дойдут руки. После боя никакой охраны в лагере не было, и Глебу удалось подобраться совсем близко. Он лежал в кустах, а до сидевших у костров мужчин было с полсотни шагов. Подсчитать пшеков было сложно, но если их осталось больше двадцати, то ненамного. Трое из них были ранены, но могли сами ходить. Единственное, что им мешали делать раны — это развлекаться с распятой на земле баронессой. Девушку раздели и привязали руки и ноги к вбитым в землю кольям. Голову тоже как-то закрепили, чтобы не кусалась, и по очереди пользовались ею, некоторые, наверное, уже не по одному разу. Барона тоже освободили от богатой одежды, но исподнего не сняли и так привязали к дереву, чтобы он мог смотреть на забаву. Слава всем богам, что в лагере не было Дарьи.

Глеб не собирался отсюда уходить, не забрав с собой жизни разбойников. И дело было не в бароне Венецком и его заносчивой племяннице, из-за которых юноша не стал бы рисковать жизнью. На первом месте у него был долг перед спутниками, а на втором — желание разжиться деньгами, оружием и конём. Два десятка расслабившихся после боя вояк для такого лучника, как он — это немного. Его самочувствие быстро улучшалась, а пшеки постоянно прикладывались к вину и вскоре должны были изрядно набраться. До темноты оставалось часа четыре, так что он мог не спешить. Глеб пролежал с час, прежде чем решил, что можно начинать. Привстав, он принялся расстреливать тех, кто лежал и сидел на поляне. Пьяные пшеки умирали молча, и юноша успел застрелить десяток, когда до остальных дошло, что их здесь кто-то убивает. Пока вскочившие на ноги разбойники увидели стрелка, их осталось всего пятеро. Доспехов ни на ком не было, и ни одна охотничья стрела не пропала даром. Когда оба колчана были пустые, на ногах остались только двое врагов. Они не стали убегать, наоборот, попытались порубить его мечами. Легко убежав от пьяных пшеков, Глеб вернулся к их лагерю и быстро извлёк из тел несколько своих стрел. Выбежавших на поляну разбойников он не торопясь застрелил в упор. После этого юноша взял у одного из убитых кинжал и освободил барона. Посмотрев на лежавшего без сил мужчину, он вздохнул и подошёл к девушке. Перерезав удерживающие её ремни, он перевернул одно из тел и сдёрнул с него плащ. Кто-то из разбойников мог остаться с лошадьми, поэтому Глеб прикрыл плащом баронессу и пошёл собирать свои стрелы. Некоторые оказались поломанными, но большинство уцелело. Сходив к лошадям, юноша убедился, что их никто не стережёт. К его облегчению, жеребца Дарьи в лагере не было. Когда он вернулся, барон уже немного привёл себя в порядок и занялся племянницей. Увидев Глеба, он ему что-то сказал.

— Я вас не понимаю, — на языке англов ответил юноша.

— Слава богу, что ты хоть что-то знаешь! — сердито сказал барон. — Не скажешь, что мне теперь с тобой делать?

— Не понял, — удивился Глеб. — Я вас спас от разбойников, а вы ещё чем-то недовольны!

— Ты видел обнажённой благородную девушку из рода Венецких и стал свидетелем её позора! Был бы ты благородным, я бы вас поженил, и дело с концом! А тебя по-хорошему нужно убить, вот только с моей стороны это было бы неблагодарностью и умалением чести. Ты вообще кто такой?

— Я простой маоз из крестьян, — ответил юноша. — У меня есть любимая, и мне не нужна ваша племянница, даже если бы вы решили её мне отдать.

— И куда держишь путь? — продолжил расспрашивать барон.

— К бошам или к англам, — сказал Глеб. — Я ещё не решил. Вас ведь, кажется, величают Маславом?

— Какой-то ты дикий, — вздохнул барон. — Первый раз у нас? Запомни, что даже к дворянам, у которых нет титула, таким, как ты, нельзя обращаться по имени. Отрежут язык за оскорбление чести и будут в своём праве. Для тебя я только господин барон. Но здесь, демон с тобой, можешь звать по имени. Только не брякни такое потом.

— Может, поговорим позже, а сейчас поможем вашей родственнице? — предложил юноша. — Давайте я принесу воды, а вы поищите в шатрах её одежду и что-нибудь обтереться.

— Ты прав! — согласился барон. — Неси воду.

В тот день они так никуда с той поляны и не ушли. Барон занимался племянницей, а Глеб оттащил в кусты все тела, перед этим освободив их от всего ценного, а потом стал обыскивать шатры. Денег он там не нашёл, но собрал много хорошего оружия и переоделся в нарядную одежду. После этого юноша перегнал на поляну всех лошадей и принёс хворост для костра.

— Ну как она? — спросил он о девушке.

— Пришла в себя и плачет, — хмуро сказал барон. — Они её всю растерзали. Возы хоть сохранились? Это хорошо, потому что верхом её везти нельзя. Заночуем здесь, а завтра запряжём один воз и поедем.

— Дайте ей вина, — посоветовал Глеб. — В шатрах много продуктов, пойду готовить ужин.

Вечером мужчины поужинали, а девушка от еды отказалась.

— Спасибо тебе, — тихо сказала она, — но я ничего не хочу, разве только поблагодарить за спасение. Ты из-за нас рискнул жизнью…

— Я сюда пришёл не из-за вас, — признался Глеб. — Вас, конечно, было жалко, но я был обязан отомстить за своих!

— Так вот почему ты так долго медлил! — с горечью сказала она. — Если бы на моём месте была твоя девушка…

— Я пришёл не сразу, потому что меня оглушил пращник, — ответил он. — Провалялся без чувств в какой-то яме, а потом вышел к дороге и пока во всём разобрался… Да и потом пришлось выждать, пока они напьются. Я очень хороший лучник, но их было два десятка воинов, а у меня не было лишних стрел. Вы правы: если бы на вашем месте лежала Дарья, я бы не выдержал и, скорее всего, мы бы с ней погибли.

— Не стоит тебе быть таким откровенным, — сказал барон. — Вместо благодарности наживёшь неприятности. Мужчина должен держать слово, но открываться чужим людям — это глупость. К зрелым годам это проходит, но если будешь себя так глупо вести, то ты до них не доживёшь.

Ночью никто не дежурил. По-хорошему это стоило сделать, но говорить о дежурстве с бароном не хотелось, а не спать всю ночь самому… Глеб полежал пару часов, притворяясь спящим, но их так никто и не побеспокоил. Летом звери не опасны, да и лошади разбудят шумом, а человека сюда могло занести только чудом. Юноша раскидал вокруг того места, где они спали, сухие ветки и спокойно заснул. Спал он чутко, а теперь к ним нельзя было подойти без шума. Встал он с рассветом, собрал для костра разбросанные ветки и быстро приготовил завтрак. На этот раз Анка поела и даже поблагодарила, показав тем самым, что не сердится за его вчерашние слова.

— Барон, у вас с собой были деньги, — сказал Глеб Маславу перед тем, как они покинули лагерь. — Сколько? Я их собрал много и хотел бы вернуть ваши.

— Примерно пятьсот монет, — ответил барон. — Лежали в чёрном бархатном кошеле.

Юноша покопался в большой, набитой деньгами котомке и вытащил бархатный кошель с вышивкой.

— Да, это он, — сказал барон, забирая у него деньги. — Это вышит наш герб. Благодарю. Нам ехать не долго, но без денег было бы неудобно. Ты их много набрал?

— Примерно тысячи три, — ответил Глеб. — Я их пока не считал. Поделиться?

— Бог с тобой! — рассмеялся Маслав. — Это твоя добыча, да и не такая это для меня большая сумма. Я спросил не из-за этого. Ты не передумал ехать на запад?

— Поеду, — ответил юноша, — только сначала поищу свою невесту.

— Тогда я дам несколько советов, — сказал барон. — Хоть так отблагодарю. В первом же городе сдай все лишние деньги в банк к гоблинам. Получишь от них бумагу, по которой сможешь забрать свои деньги в любом из их банков. И сними этот костюм. Ты в нём вылитый дворянин, вон даже Анка засматривается. А такое для тебя может быть опасным. Ещё примут за самозванца и не станут разбираться. Можешь забрать его с собой, но в дорогу надень что-нибудь проще. В шатрах много одежды.

Глеб послушал совета и переоделся, а потом закрепил на лошадях собранное оружие.

— Жаль это оставлять, — сказал он, махнув рукой в сторону шатров. — Там все наши товары, которые теперь пропадут. Сказать, что ли, местным? Хоть какая-то польза…

— Не вздумай сделать такую глупость, — предупредил барон. — До нашего замка полдня пути. Предлагаю тебе сейчас ехать с нами, а как приедем, я за этим добром отправлю своих слуг. Заодно поищут твою девушку. Заработаешь деньги и самому мотаться не нужно. Моим людям скажут то, что могут не сказать тебе. Предлагаю от чистого сердца. Хоть ты делал своё дело, но нас спас. И в дороге мне поможешь. Мне самому править возом не пристало, а возчика не враз найдёшь. Можешь лошадей и лишнее оружие тоже мне продать.

Глеб подумал и согласился. Довольный барон сел на своего коня, взял поводья двух лошадей и поехал к дороге, а юноша с баронессой на руках отправился следом. На дороге всё было так же, как вчера, только тела от жары уже начали портиться.

— В первой же деревне заплатим, и их похоронят, — сказал уже запрягший лошадей барон. — Давай мне на руки племянницу и кидай в воз всё рассыпанное сено, ей будет мягче ехать. Тебе потребуется время, чтобы вывести коней. Мы здесь не будем стоять, проедем туда, где нет тел, а то они уже начали смердеть, да и этот вид…

Глеб возился с лошадьми больше часа. Трёх он привязал к облучку воза, а остальные сами побежали вслед за уезжающими людьми. Через два часа подъехали к небольшой деревне, при которой у дороги стоял трактир. Барон спешился и зашёл в него для разговора. Минут через десять он вышел, и продолжили путь.

— Я договорился с трактирщиком, чтобы послали крестьян, — сказал он юноше. — Платить ничего не стал, разрешил им за работу забрать возы. В трактире уже собрались несколько дворян, которые задержались из-за разбойников. Теперь они смогут продолжить путь. Да, твоей девушки здесь не видели. Или она вернулась, или здесь не останавливалась.

По тракту ехали четыре часа. Попался ещё один трактир, но барон решил не останавливаться.

— Я думаю, что останавливаться не будем, — сказал он Глебу. — Осталось ехать всего ничего, а в замке нас накормят. Племянница заснула, а мы с тобой потерпим.

Скоро съехали с тракта на узкую дорогу, которая через полчаса привела их к большому замку. Ров отсутствовал, но замок надёжно защищала мощная стена высотой в три человеческих роста. В углах стены были установлены четыре башни, а поверху ходили караульные. Их заметили, и из ворот навстречу рысью двинулся небольшой отряд всадников. Когда узнали барона, перевели коней в галоп.

— Что случилось, ваша милость? — закричал с виду старший в отряде. — Где ваша охрана?

— Напали разбитые королём мятежники, — ответил барон. — Стражники погибли. Я с собой взял баронессу Анку, и она пострадала при нападении. Конь испугался и сбросил её с седла, теперь приходится везти в телеге. Этот юноша — прекрасный лучник и один перебил почти всех мятежников. Он простого рода, но сильно нас выручил и потом мне помог, поэтому побудет у нас гостем. Пошли кого-нибудь, Арон, чтобы приготовили покои для госпожи и комнату для гостя. Да, мы ещё не обедали, так что пусть приготовят обед.

Один из молодых дружинников пришпорил коня и стрелой помчался к замку. Когда въехали в широко распахнутые ворота, к возу подбежали слуги, которые унесли проснувшуюся Анку, а Глеб прихватил свои котомки и по знаку борона последовал за ним, предоставив слугам разбираться с лошадьми и оружием. Они поднялись на второй этаж, где барон оставил юношу слуге, а сам пошёл на господскую половину.

— Я вас не понял, — сказал Глеб на языке англов в ответ на непонятную речь слуги.

Тот в замешательстве остановился, потом хлопнул себя рукой по лбу, жестом показал юноше, что нужно стоять на месте, и куда-то убежал. Вернулся он через несколько минут в сопровождении пожилого господина в дорогой одежде.

— Господин барон не сказал, что вы иностранец, — обратился он к Глебу. — Я его личный слуга Донат. Сейчас я вас обслужу, а потом найдём для вас того, кто знает язык англов.

— Подойдёт и тот, кто знает язык маозов, — сказал юноша, — если такие у вас есть. На востоке вашего королевства их было много.

— Я это буду иметь в виду, — величественно наклонил голову Донат, — а сейчас извольте следовать за мной.

— Вам сказали, что я простого звания? — идя рядом со слугой, спросил Глеб. — Тогда почему вы ко мне обращаетесь, как к господину?

— Вы угодили господину барону и удостоились чести быть его гостем. Я здесь служу уже скоро тридцать лет, но не припомню, чтобы так принимали человека вашего звания.

— А какая семья у барона? — спросил юноша.

— Он вдовец, — ответил Донат. — Госпожа баронесса умерла родами пятнадцать лет назад. Сына удалось спасти. У барона есть ещё две дочери, но они обе замужем. Вот мы и пришли. Это ваша комната. Сейчас вам принесут воду и помогут помыться, а потом сюда же подадут обед. Позже к вам приставят слугу, который будет решать все ваши вопросы.

Он поклонился и ушёл, а Глеб принялся осматривать немаленькую комнату с огромной, по его мнению, кроватью, столом, парой стульев и несколькими сундуками для одежды и других вещей. Надолго его одного не оставили. Дверь распахнулась, и двое слуг внесли наполовину заполненную водой бочку. Следом за ними вбежала очень красивая девица лет семнадцати.

— Раздевайтесь! — приказным тоном сказала она юноше, снимая с плеча полотенце. — У нас мало времени. Обед для вас уже готов, и его сейчас подадут. У нас скоро ужин, поэтому вам сразу подадут и его.

Маозы не стыдились наготы, хоть у них не было обычая выставлять её напоказ, поэтому Глеб быстро снял всю одежду и забрался в тёплую воду. На служанку он при этом не смотрел, поэтому не видел, как удивлённо расширились её глаза при виде его мужского достоинства.

— Я должна вам помочь помыться, — сказала она, через голову стаскивая платье, под которым не оказалось исподнего. — Это чтобы не замочить одежду.

Красивое лицо, пышные волосы, изящная фигура и желание, которого девушка уже не скрывала, — на неё не отреагировал бы только мёртвый, отреагировал и Глеб.

— Сейчас я тебе помогу, — часто дыша, сказала она, забираясь к нему в бочку, — и ты поможешь мне…

— Уйди! — сердито сказал он, пытаясь прикрыться руками, но она оказалась быстрее. — Убери руки, дура! Перевернёмся!

— Да ты прав, лучше на кровати, — согласилась она, потянув его на себя, — но сначала немного здесь! Не бойся, я уже так с гостями…

Глеб оттолкнул нахалку, и она потеряла равновесие и чуть не вывалилась из бочки, но не разжала рук, поэтому он был вынужден навалиться на неё. Этого бочка не выдержала и перевернулась. Поток воды залил половину комнаты и выплеснул на пол девушку, которая от испуга отпустила предмет своего вожделения.

— Дурак! — зло крикнула она, ощупывая ягодицы. — Я из-за тебя всю задницу ободрала об камни! Что во мне не так? Дворяне сами бегают, а тут какой-то мужлан… Ненавижу!

Её платье лежало на полу и всё вымокло. Схватив его, девушка попыталась натянуть мокрую одежду на мокрое тело, но у неё ничего не получилось. Плюнув на пол, она прожгла парня взглядом, перебросила платье через плечо и выскочила из комнаты, напоследок грохнув дверью. Шлёпая босыми ногами по лужам, Глеб подошёл к стулу, на котором висело полотенце, и стал вытираться. Когда он закончил, без стука открылась дверь, и зашёл барон.

— Такого у нас ещё не было, — с весёлым удивлением сказал он, переведя взгляд с залитого водой пола на голого юношу. — Ого, первый раз такой вижу. Это из-за него перевернулась бочка? В следующий раз лучше вам резвиться на кровати, это гораздо удобнее. А ты, я вижу, быстро утешился. Может быть, я зря отправил слугу на поиски твоей девицы? Берта сказала, что ты её схватил и затащил в бочку, а она испугалась его размера и убежала.

— Врёт она всё, — сердито сказал Глеб. — Сама залезла и начала хватать руками! Я ей сразу сказал, что ничего не будет.

— Вот оно как! — засмеялся барон. — Да, она у нас любительница этого дела. Ладно, сейчас одевайся, и тебя отведут в другую комнату. Туда же принесут еду. Я хотел сказать, что уже отправил людей за вашим товаром, а заодно попытаются выяснить судьбу твоей любимой. Но об этом мы не узнаем раньше завтрашнего вечера. И вот ещё что… Тебе ведь всё равно, каким путём ехать к бошам? Дело в том, что я через своих друзей давно пробивал для сына место в свите принца. Когда мы приехали, я узнал, что моего Зибора требуют ко двору, поэтому он через пару дней поедет в столицу. Времена нынче опасные, поэтому я ему дам большую охрану, но и такой искусный лучник, как ты, в ней лишним не будет. Довезёшь его до столицы и свободен, а я тебе за службу хорошо заплачу и дам рекомендацию. С ней тебя скорее примут на службу. А за два дня я решу все твои дела с деньгами и поисками девушки. Если её можно будет найти, её найдут. Что ответишь?

— Я не знаю, — заколебался юноша. — Может, мне лучше самому поискать Дарью?

— И как ты это думаешь делать? — спросил барон. — Мой человек опросит всех трактирщиков и их слуг в восточном направлении и пообещает награду за сведения. Если она поехала домой, мы об этом узнаем. А если она почему-то поехала на запад, так и вы поедете туда же, и ты сможешь сам вести поиски. Я больше не знаю, как её искать. Если ты знаешь, подскажи.

— Хорошо, — решился Глеб. — Я поеду. Ведь сердцем чувствовал, что будет беда, когда не хотел её с собой брать!

— А зачем тогда взял? — не понял барон. — Развлекаться можно и с такими, как Берта, а любимые должны сидеть дома в безопасности, а не шляться по дорогам. Я ещё понимаю, когда нужно просто куда-то поехать…

— Я её никуда не брал, сама из дома сбежала! — сердито сказал юноша. — У меня и любви тогда не было!

— Значит, решительная девушка и добилась того, чего хотела, — сделал вывод барон. — Не хорони её раньше времени, может, всё ещё будет хорошо.

Глава 3

Утром к нему неожиданно пришла Берта. Служанка поставила поднос с завтраком на стол и с улыбкой сказала:

— Извини меня за вчерашнее. Я не знала, что у тебя есть девушка, и что она пропала. Хотя мог бы отнестись ко мне с уважением. Она всё равно ничего не узнает, а мне бы доставил удовольствие. Благородным гостям господина барона их жёны не мешают развлекаться.

— Они спокойно смотрят на ваши шашни? — не поверил Глеб.

— Они о них не знают, — фыркнула она. — Мне тебя сегодня придётся обслуживать, потому что в замке всего трое слуг, которые говорят на англе. Донат с тобой возиться не будет, а Януш сейчас ищет твою девушку и должен вернуться только к ночи. Тебе ничего не нужно, кроме еды?

— Нет, спасибо, — ответил он, — у меня всё есть.

— Зря, — сказала она. — Ну как знаешь. Я позже зайду забрать посуду, а тебе велели передать, чтобы никуда не уходил. Вроде бы с тобой хочет поговорить хозяин.

Служанка ушла, а Глеб сел завтракать. Ему принесли свиную отбивную с эльфийскими клубнями, мясо с грибами и квашеную капусту, которая уже успела надоесть. В кувшине было какое-то кислое вино, которое он пить не стал. Поев, юноша лёг на застеленную кровать ждать, когда придёт время разговора. Вскоре появилась Берта.

— Ты почему не выпил вино? — недовольно спросила она, заглянув в кувшин.

— Я напился воды, — ответил он. — Не люблю хмельное.

— Не мужик, а клад, — вздохнула девушка, забрала поднос и ушла.

Минут через десять она вернулась и поманила его рукой.

— Быстро вставай и иди за мной: хозяин ждёт!

Идти к барону пришлось на другой конец замка. Впереди шла Берта и делала это так, что он поневоле отвёл от неё взгляд. Дарья приучила юношу к близости, и теперь ему было трудно без женщины, особенно в присутствии такой особы, как эта служанка. Когда пришли, девушка подвела его к двери и удалилась. Охраны не было, поэтому Глеб постучал, услыхал неразборчивый возглас и потянул дверь на себя. В большой и богато обставленной комнате, кроме барона и того воина, которого вчера назвали Ароном, сидел симпатичный юноша лет пятнадцати. Глеб почтительно поздоровался и сел на предложенный бароном стул.

— Познакомься, — сказал Маслав, показывая рукой на воина с юношей. — Это мой капитан дружины, а это единственный сын и наследник.

— И один этот парень перебил почти всех мятежников? — недоверчиво спросил Арон. — Сколько их было?

— Около полусотни, — ответил Глеб. — У тракта я побил стрелами меньше двадцати человек. В бою мне было не до подсчётов, а потом врезали по затылку. А в лагере их было двадцать два. Трое были поранены, а остальные пьяные из-за вина. Я их убил, не сходя с места, потом немного пришлось побегать из-за того, что закончились стрелы.

— Значит, хороший лучник? — продолжил расспрос капитан.

— С детства с луком, — ответил недовольный этим допросом Глеб. — На ста шагах держу три стрелы. Промахи бывают, но или из-за плохих стрел, или из-за ветра. Да, у меня совсем не осталось боевых стрел. Если придётся с вами идти…

— Будут тебе стрелы, — пообещал барон. — Капитан тебе не верит, а я по бою ничего подтвердить не могу. На меня навалились трое, а четвёртый врезал сзади чем-то по голове. Очнулся уже в лагере. Там я твою стрельбу видел, но ты стрелял в пьяных с совсем небольшого расстояния. Давай мы тебя сейчас проверим. Беги к себе и возьми лук и стрелы, а потом спускайся во двор. Спроси у любого, где тренируются лучники, и иди туда. Мы сейчас тоже подойдём.

Решив, что с хозяевами не спорят, а делать всё равно нечего, юноша пошёл за луком. Если барону невтерпёж, пусть сам бегает по своему замку. Когда он подошёл к тому месту, где обычно тренировались с луком дружинники, его там уже ждали.

— Долго ходишь, — недовольно сказал барон. — Видишь тот щит? Отойди от него на полсотни шагов и покажи, что умеешь.

— Я лучше отойду на сотню, — ответил Глеб. — С пятидесяти шагов в такой крест не попадёт только слепой.

— Ну-ну, — с иронией сказал капитан. — Ветра вроде нет, а стрелы у тебя свои. Чем будешь оправдывать промахи?

Не отвечая на насмешку капитана и зубоскальство его дружинников, юноша отсчитал сто шагов и трижды выстрелил в щит. Третья стрела отправилась в полёт в тот момент, когда в центр мишени вонзилась первая. На все три выстрела у Глеба ушла одна секунда.

— Как можно так двигаться? — поражённо спросил Зибор, глядя на щит, в центре которого торчали все три стрелы. — Я не видел, что ты делал, но, по-моему, даже не прицеливался.

— Я слышал о таких лучниках, — сказал барон, — но думал, что это сказки. На какой дальности ты попадёшь в человека?

— Шагов за триста, — подумав, ответил Глеб. — Можно стрелять и дальше, но будет сильно мешать ветер, а хороший воин легко уклонится от стрелы. С большого расстояния стреляют во вражеский строй, когда воинам некуда прятаться. У нас так когда-то стреляли все воины, теперь хороших стрелков мало.

— Почему? — спросил капитан. — Ведь такие стрелки — это большая сила!

— Потому что способных к луку мало, а готовить стрелков из остальных… — юноша сплюнул и добавил: — Пуп надорвёшь. Это нужно годами тянуть тетиву, проще наделать арбалетов. Стреляют медленно, но далеко, и обучать никого не нужно. Я заберу стрелы, а то их у меня мало осталось.

— Не морочь голову, — остановил его капитан. — В дороге нужны не охотничьи стрелы, а боевые. Тебе сегодня же принесут три колчана с нормальными наконечниками. С десяти шагов пробьют любую броню. Иди отдыхать, а на наше зубоскальство не обижайся, это не со зла. Если надумаешь остаться у нас, в обиде не будешь.

Глеб поклонился и ушёл в свою комнату. Его путешествие пошло совсем не так, как он загадывал. Он разбогател и приобрёл покровителя, но ценой этой удачи стала смерть обозников и пропажа Дарьи. Большого сожаления об обозниках не было. Юноша никого из них толком не знал и ни с кем не успел сдружиться. Все они были мужчинами и понимали, что их работа у купца может закончиться гибелью в дороге от разбойничьих мечей. А вот мысли о подруге не давали покоя. Хотелось всё бросить и заняться её поисками, останавливало лишь то, что у барона это получится лучше. Помучив себя такими мыслями, он заснул и проспал до обеда. Дома Глеб никогда не спал днём, но здесь ему нечем было заняться, а во сне время проходит незаметно. Обед опять принесла Берта.

— Зачем вино? — спросил он, показав на пузатый кувшин. — Я же тебе сказал, что его не пью.

— Это сидр, — сказала служанка. — Делают из яблок, и от него не захмелеет даже ребёнок. Если не понравится, больше не принесу.

На обед опять было много мяса, но были и овощи. Глеб с аппетитом съел всё, что принесли, и выпил понравившийся сидр.

— Приехали люди барона, которых посылали с Янушем, — сообщила девушка. — Пригнали чем-то гружёные возы, а самого Януша пока нет. Сказали, что он не успел выполнить приказ хозяина и вернётся позже. Тебя тогда должны вызвать.

Она забрала поднос с грязной посудой и ушла, а для юноши опять настало время тягостных раздумий. Оно тянулось мучительно медленно, а заснуть после обеда не получилось. Позвали его незадолго до ужина.

— Приехал Януш, — сообщила приоткрывшая дверь Берта. — Ты должен идти к хозяину. Сам дойдёшь или проводить?

Глеб выскочил из комнаты и пробежался до покоев барона. На этот раз в комнате вместе с Маславом сидел уставший пожилой мужчина, видимо, тот самый Януш, которого отправляли на поиски Дарьи.

— Мы её не нашли, — сказал барон. — Януш проехал довольно далеко на восток, опрашивая людей не только в трактирах, но и в деревнях. Некоторые запомнили твою девушку, когда вы ехали сюда, но никто не видел, чтобы она ехала обратно. В западном направлении будешь искать сам, когда поедешь с моим сыном.

— И когда мы выезжаем? — спросил расстроенный Глеб.

— Завтра всё приготовим, а утром уедете, — ответил барон. — Мой эконом оценил стоимость привезённых товаров. Они тянут примерно на семьдесят тысяч. Я тебе заплачу двенадцать за товары и ещё две за лошадей и оружие. С теми деньгами, которые у тебя есть, получается порядочная сумма. Не забудь о моих словах насчёт банка. Когда прибудете в Кардов, тебе с этим помогут. Рекомендацию я тебе напишу завтра. Ничего не хочешь мне сказать? Ну тогда иди ужинать.

Добравшись до гостевой комнаты, юноша лёг на кровать и страдал, пока Берта не принесла ужин.

— Вот разве можно так убиваться? — с осуждением сказала она. — На кого ты скоро станешь похож? Найти человека бывает непросто, и вы можете не увидеть друг друга и месяц, и два. И что, всё это время себя терзать и лишать радостей жизни? Да ты раньше сойдёшь с ума! Кому нужна такая любовь?

— Мне она нужна, — ответил он. — Спасибо за ужин.

Она фыркнула и ушла, а Глеб съел половину овощей, совсем не притронулся к мясу и выпил весь сидр. Когда он встал из-за стола, внезапно навалилась слабость, и закружилась голова. Юношу неудержимо потянуло в сон, и у него едва хватило сил дойти до кровати и снять одежду. Как ни странно, заснуть не удалось. Вместо сна он впал в какое-то оцепенение, не в силах шевельнуть рукой или ногой. Вскоре Глеб услышал скрип двери и чьи-то лёгкие шаги и увидел подошедшую к кровати Берту. Девушка улыбнулась и быстро освободилась от платья. Забравшись на кровать, Берта сдёрнула с юноши одеяло и пустила в ход руки. Когда был достигнут нужный результат, она села на Глеба и начала двигаться, сначала медленно, а потом всё быстрее и быстрее. Что она с ним вытворяла, и сколько времени длилось это безумство, он потом вспомнить не мог. Сначала у него была только злость, потом волной нахлынуло наслаждение. Когда наслаждаться больше не было сил, пришло безразличие. Наконец Берта угомонилась, вытерла его простынёй своё мокрое от пота тело, оделась и, поцеловав его в губы, убежала. После её ухода Глеб почему-то быстро заснул и спал до тех пор, пока его своим стуком не разбудил принёсший завтрак слуга. Этим слугой был Януш. Видимо, Берта побоялась прийти сама, и пришлось идти ему.

«Хорошо, что ехать завтра, а не сегодня, — ощупывая пострадавший орган, подумал юноша. — Сегодня я, пожалуй, не смог бы ехать верхом».

— Вчера со мной разговаривал барон, — сказал он слуге. — Януш, вы мне ничего не хотите сказать? Если есть что-то, чего я не знаю, я ведь могу хорошо заплатить.

— Мне нечего добавить к его словам, — ответил слуга. — Человек это не вещь, которую можно незаметно провезти в котомке, тем более обратили бы внимание на красивую девушку без спутников. Конечно, можно ехать ночью и не останавливаться на ночлег, но я не вижу причины, по которой она стала бы так таиться. Или причина была?

— Я такой причины тоже не вижу, — сказал Глеб. — Она не могла не подумать о том, что я её буду искать, к чему тогда путать следы?

— Скорее всего, она отправилась на запад, — предположил Януш. — И учтите, что она могла решить, что вы убиты. Вы ведь спаслись чудом. Что её ждало дома?

— Ничего хорошего, — мрачно сказал юноша. — Если бы мы вернулись вдвоём, никто бы не сказал ни одного обидного слова, наоборот, многие завидовали бы, а так… Наказание в семье и насмешки всей деревни. Нормальной жизни у неё там не было бы.

— Вот вам и ответ, — сказал слуга. — Возвращаться она не захотела, а искать вас здесь не могла. У неё были деньги?

— Двести монет эльфийской медью.

— На первое время ей их должно хватить, а там где-нибудь устроится. Если будет такая возможность, она вас поищет. Она ведь знала, что вы поедете на запад. Рискну вам посоветовать не называть деньги эльфийскими. Это, знаете ли, не поощряется. Да и к чему об этом говорить, если всё равно никаких других денег нет?

Сегодня барон готовил сына к отъезду в столицу, но Глеба эта подготовка не коснулась. Обещанные стрелы ему принесли, а деньги и оружие лежали в котомках. Четырнадцать тысяч, которые ему обещал барон, сложили в две неподъёмные сумки, и до банка они должны были ехать с багажом Зибора. Валяться на кровати надоело, поэтому юноша решил прогуляться и вышел в коридор, где лицом к лицу столкнулся с Бертой.

— А я к тебе, — как ни в чём не бывало сказала эта оторва. — Вы завтра уезжаете, и госпожа Анка хотела с тобой проститься. Только такая встреча не украсит баронессу, поэтому я тебя отведу туда, где вас никто не увидит.

— У тебя совесть есть? — спросил он, следуя за девушкой.

— А что не так? — отозвалась она. — Средство совершенно безвредное. Ты сам виноват! Надо было не вынуждать меня к таким мерам, а оказать мне уважение! Я из-за тебя потеряла половину удовольствия! Всё пришлось делать самой!

— Я же ещё и виноват! — поразился Глеб.

— Не шуми, — сказала ему девушка. — Уже пришли. Если хочешь со мной объясняться, я прибегу после ужина. Только ты сильно не наедайся. Стучи в эту дверь.

Он постучал в дверь, услышал «войдите» и вошёл. Комната была совсем небольшой, и никакой другой мебели, кроме кровати и двух стульев, в ней не было. Первым, что бросилось в глаза Глебу при виде баронессы, было отсутствие краски на лбу. Она сидела на одном из стульев, а на другой показала ему рукой. Внешне она выглядела здоровой, хотя для полного выздоровления прошло слишком мало времени.

— Смотришь на мой лоб, — слегка порозовев, сказала она. — Больше на нём не будет никакой краски. Наше дворянство старается подражать эльфам, хотя большинство мужчин всё-таки предпочитает женщин. А меня сбила с толку мать одной из подруг.

— Зачем вы мне это говорите? — не понял юноша. — Ваше право, кого любить.

— Право у меня есть, нет только любви! — сказала Анка. — И теперь её, наверное, долго не будет. Зачем я только поддалась уговорам дяди и с ним уехала! У меня была такая простая и ясная жизнь. Пусть женская любовь ограничена, мне её хватало! Ты не знаешь нашего языка, поэтому наверняка не понял того, что мне кричали насильники. Это ведь были дворяне и их дружинники! А кричали они мне, что покажут разницу между языком и… ты сам понял чем. И они её показали! Они меня сначала завели ласками, а потом… Боже, как мне было хорошо! Конечно, всё это только в самом начале. Как-то незаметно наслаждение сменилось болью, а в конце стало так плохо, что я лишилась чувств и уже ничего не помню… А потом появился ты! Ты пришёл туда не из-за нас, но спас меня от смерти и потом помогал дяде и нёс меня на руках. Я хочу тебя отблагодарить.

— Денег я у вас не возьму! — отказался он. — Мне достаточно помог ваш дядя.

— У меня их нет, — вздохнула она. — Я ведь уехала с дядей не погостить, а насовсем. Родители умерли, а старший брат меня только терпит. Мой кузен должен был уехать в столицу, а дяде скучно одному. Он тебе дал много денег?

— Четырнадцать тысяч, — ответил Глеб.

— С королевством бошей граничит великое герцогство, — сказала девушка. — Это единственное известное мне место, где любой за большие деньги может купить себе дворянский титул. Ты мог бы это сделать и возвыситься. Твой разговор не похож на речь наших крестьян, а когда ты переоделся, любой мог бы спутать с дворянином. Поверь, я тебе желаю только добра. Я тебе наговорила много такого, что не стоило говорить, но почему-то рядом с тобой хочется быть откровенной. Возьми, это от меня на память, подаришь своей девушке, когда её найдёшь.

Анка протянула Глебу две золотые серьги с небольшими камнями, которые он раньше видел у неё в ушах.

— Спасибо, но я их не возьму, — отказался он. — Я вам клянусь, что о случившемся на той поляне от меня никто никогда не узнает. Прощайте.

Он распахнул дверь, чуть не прибив стоявшую за ней Берту, и остановился, не зная, куда идти.

— Подслушивала? — спросил он служанку.

— Вот ещё! — ответила она. — Мне приказали тебя дождаться и отвести обратно.

— Вот и отводи, а то я в ваших переходах запутался.

Добравшись до гостевой комнаты, юноша прогнал Берту и лёг в кровать. Самым лучшим было бы скоротать время во сне, но он выспался ночью, и со сном ничего не получилось. До обеда его никто не побеспокоил. Обед принесла Берта. Он первым делом вылил сидр, а потом сел за стол.

— Зря ты его вылил, — подождав, пока он поест, сказала девушка. — Зелье я тебе клала в овощи. Не надоело ещё маяться дурью? Ты завтра уедешь, и мы с тобой больше никогда не увидимся. И не надо его щупать. Ты поедешь не верхом, а в карете с сыном барона. Я слышала, как он об этом сказал отцу. Конь у тебя будет, но его поведут в поводу. Ну, Глеб, можно я приду?

«Какого демона! — подумал он. — Всё равно что-нибудь добавит в пищу, так что, ничего не есть? И на дверях нет засова, а у меня от замка нет ключа. В конце концов, это смешно — запираться от девчонки. От одного раза большой беды не будет».

— Приходи, — буркнул он, — только чтобы никакой гадости у меня в еде не было!

После обеда он взял свой меч и спустился во двор замка. Капитана он нашёл рядом с казармой дружины.

— Что это ты расхаживаешь с мечом? — спросил он юношу.

— Совершенно нечем заняться, — признался Глеб, — вот я и подумал… Может быть, кто-нибудь поучит, как с ним обращаться? Я понимаю, что для мастерства нужны годы тренировок, но хоть самые простые приёмы? Когда-то всё равно нужно начать. У меня очень хорошая память, поэтому потом мог бы отрабатывать сам.

— Совсем не учился? — спросил Арон. — Это плохо. Ладно, покажем, но не с этим клинком. Таким, как ты, для тренировки дают дерево. Иди за мной. Сам я с тобой заниматься не буду.

Они вошли в помещение, где дружинники обычно тренировались с мечами и копьями. Здесь капитан поймал одного из своих бойцов, объяснил задачу и ушёл заниматься делами, от которых его оторвал Глеб. Юноше показали основные стойки, и приёмы боя в строю и в одиночных схватках.

— Дал только самое основное, — сказал дружинник. — На отработку уйдёт пара месяцев, да и то только в том случае, если будешь тренироваться каждый день. Только после этого можно приступать к тренировочным боям и учить более сложные приёмы. Не вздумай этим пользоваться, пока не отработаешь с напарником. Лучше используй лук или выбрось меч и положись на ноги. В строй тебя можно будет поставить через несколько месяцев, а для поединков нужны годы тренировок. А пока не научишься работать мечом, на пояс его лучше не вешать. Для тебя он не защита, а совершенно бесполезная вещь, которая только будет мешать и придаст тебе ложную уверенность в своей силе.

Вечером он поел совсем мало. Не было аппетита, и он примерно представлял, что ему предстоит. Берта не стала долго ждать и прибежала, когда он ещё сидел за столом. Вечер у него получился… необыкновенный. У Глеба был только тот куцый опыт в любви, который он приобрёл с Дарьей. Ей кое-что рассказали подруги, но и их опыт в любовных играх не шёл ни в какое сравнение с опытом Берты, для которой это занятие, похоже, было в замке основным. Переспав с большинством гостей барона, девушка приобрела очень богатый опыт и в этот вечер щедро делилась им с Глебом. Он только диву давался тому, что придумали дворяне, чтобы доставить себе удовольствие. Угомонившись, девушка заснула, а он лежал и невольно сравнивал её с Дарьей. От Берты он получил больше удовольствия, но она ему была безразлична, а за Дарью он был готов отдать жизнь. Неужели это только потому, что она у него первая? Ведь внешне Берта ничем не хуже. Он был ещё слишком молод и неопытен, иначе не стал бы искать смысла в том, в чём его отродясь не было. Дурное занятие — пытаться понять, почему люб именно этот человек, а не какой-нибудь другой.

Утром Берта проснулась первой и сразу же стянула с него одеяло. На этот раз всё прошло очень быстро, но бурно.

— Ну ты и зверь! — сказала она, надевая платье. — Я даже не знаю, хотела бы я такого мужа, как ты, или нет. С тобой у меня всё слишком. Недолго так можно, но не каждый день! Одевайся быстрее. Завтрак, наверное, уже готов, сейчас принесу. Вы должны выехать рано.

Выехали примерно через час. Глеб забрал свой лук, обвешался колчанами и с двумя котомками в руках спустился во двор. Меч он оставил на поясе, чтобы не нести его в руках. Во дворе стояла готовая к отправке карета с баронским гербом, возле которой толпились дружинники и слуги. Из входа в господскую часть замка вышел барон с сыном и направился прямиком к карете. Встретил его капитан.

— Багаж погружён и дружинники готовы, — доложил он. — Ничего не изменилось?

— Всё остаётся, как решили, — ответил барон и обратился к Глебу: — Забирайся в карету, поедешь с сыном. Так вам будет веселей, а ему — безопасней. Я для тебя отобрал одного из тех коней, которых взяли у мятежников. Потом он у тебя и останется, а пока побежит налегке.

Барон обнял сына, после чего юноши заняли места в карете, а дружинники эскорта сели на лошадей. Распахнулись ворота, и окружённая десятком всадников карета покатилась прочь от замка, оставляя за собой медленно оседающий шлейф пыли.

— И как ты меня будешь развлекать? — спросил Глеба Зибор.

— Не уверен, что у меня это получится, — ответил тот. — Может, мне лучше пересесть на коня?

— Я пошутил, — рассмеялся молодой барон. — Моему отцу очень повезло, что в той поездке оказался ты, а тебе повезло в том, что спасённый тобой барон оказался моим отцом. Не понял? Отец мне всё рассказал. Я уверен в том, что большинство наших соседей позаботились бы о том, чтобы человек, ставший свидетелем их позора, исчез навсегда. И уж тем более никто из них не стал бы платить тебе такие деньги. Мой отец честнее многих, к тому же ты ему чем-то приглянулся. Он даже высказался, что не будь ты простаком, он бы отдал тебе мою кузину. Оказывается, ты и на неё сумел произвести впечатление. Ей в жизни и так не везло, а тут ещё и это. Просто удивительно, что она так быстро оправилась и не шарахается от тех, кто в штанах. Кажется, я взялся развлекать тебя. Слушай, расскажи мне о ваших княжествах. К нам заезжали побывавшие у вас дворяне, но они болтали такое, во что слабо верится. У вас действительно не пользуются деньгами эльфов?

— Пользуются, но мало, — ответил Глеб. — Их покупают у гоблинов купцы и те, кто по какой-нибудь надобности едет на запад. Сами мы пользуемся серебром и золотом. Медные деньги тоже есть, но они самые малоценные.

— И как вас только терпят эльфы! — удивился Зибор. — Когда два года назад жители одного из северных королевств отказалось от медных денег, они огненным боем стёрли с лица земли их столицу.

— Я не знаю, какой у эльфов огненный бой, но уверен, что с нами у них ничего не получится, — сказал Глеб.

— Ты просто не знаешь их числа и силы огненного оружия, — вздохнул Зибор. — Пятьдесят лет назад у нас была большая война, в которой сошлись почти все королевства. И продолжалась эта бойня до тех пор, пока не вмешались эльфы. Потом кое-кто обвинял длинноухих в том, что они эту войну и подстроили. Может быть, так и было, сейчас уже не узнаешь, да это и не важно. Важно то, что они воспользовались нашей слабостью и многим даже помогли, но потом взяли с нас за свою помощь с лихвой. Мало того, что их медь приходится покупать, расплачиваясь золотом, так они ещё на свои деньги скупают у нас всё, на что ляжет глаз. Долго ли отчеканить монеты, а медь это не золото, её много!

— Объединитесь и вышвырните их со своей земли, — посоветовал Глеб.

— Ты старше меня, но очень наивный, — сказал Зибор. — В каждом королевстве много влиятельных людей, которые находятся на содержании у эльфов и сделают всё для защиты их интересов. У них достаточно сил, чтобы не допустить такого объединения. Строптивых, скорее, стравят между собой, а потом ещё добавят сами, чтобы было неповадно другим. Вот если бы узнать секрет их огненного боя… Говорят, что его открыл кто-то из алхимиков.

— И что? — с интересом спросил Глеб. — Если секрет до сих пор остаётся секретом…

— Алхимика сожгли, — ответил Зибор, — его родные и ученики исчезли, а во всех королевствах запретили алхимию. Вроде бы это богомерзкая наука. Теперь выловленных алхимиков жгут на площадях, как колдунов или магов.

— Колдуны — это выдумка, — сказал Глеб. — У нас об этом даже дети знают. А маги есть, но их очень мало. Один из них служит у нашего князя. Только они не так уж много умеют. Могут вылечить или наслать болезнь, подчинить человека и заставить его во что-то поверить. Да, ещё говорят, что они могут общаться с птицами и зверями. Но огненной магии, которую приписывают колдунам, у них нет.

— У нас уже, наверное, и таких нет, — вздохнул Зибор. — Надо будет, когда стану самостоятельным, съездить в ваши княжества. Интересная, должно быть, земля.

— А разве вы не самостоятельный? — удивился Глеб.

— До пятнадцати ещё два месяца, — ответил Зибор, — но это ещё не самостоятельность. Самостоятельность будет тогда, когда смогу распоряжаться собой и баронством.

— Выходит, я вам помешал, — сказал Глеб. — Если бы я не спас вашего отца…

— Не говори глупости! — рассердился Зибор. — Мне такая самостоятельность не нужна. Отца я люблю и тебе благодарен, иначе ты бы не ехал в этой карете.

За разговорами не заметили, как пришло время обеда. Обедать остановились у первого же придорожного трактира. Пока выполняли их заказ, Глеб расспросил трактирщика о Дарье.

— Была такая или очень похожая, — обрадовал его хозяин. — Только она ехала не на жеребце, а в карете, и не одна, а с каким-то бароном из бошей. И спрашивала у меня, не проезжал ли здесь молодой маоз. По её описанию это вы и есть. Судите сами. Высокий, но не слишком сильный, прямые и светлые волосы, курносый нос с веснушками и добрые глаза. И имя называла, только я запамятовал. Нет, вспомнил! Она говорила, что его зовут Глиб.

— А куда она поехала? — срывающимся от волнения голосом спросил юноша. — И когда это было?

— Они были два дня назад, — ответил трактирщик. — А куда уехали, этого я вас не скажу. Спросите нашего конюха, он кормил их лошадей и должен знать. Уж такую красивую девицу он должен был запомнить.

— А во что она была одета? — спросил Глеб. — Разве не в мужскую одежду?

— Конечно, нет, — ответил хозяин. — Она была одета, как благородная дама!

Глава 4

— Может, я всё-таки пересяду на коня и попробую их догнать? — предложил Глеб, когда они пообедали и выехали на тракт. — С такой неспешной ездой мы от них ещё больше отстанем!

— Вы их и сами не догоните, — возразил Зибор. — Два дня — это очень много. Завтра к вечеру будем в Кардове, а они из него уже выехали. Вряд ли барон из бошей надолго задержится в таком городе, как Кордов, а от него всего день пути до столицы. Вот там можно будет поискать. Но тебе самому это будет трудно. Я тоже ничем не смогу помочь, но можно найти тех, кто сможет. Так что нет тебе смысла от нас отрываться. Нарушишь данное отцу слово и сам можешь попасть в переделку. Сейчас по лесам шляются воины разбитой армии мятежников, которые из тебя за деньги и коня вытряхнут душу. В таких делах нельзя торопиться. Почему ты так уверен, что этот барон отдаст тебе девушку? У них с собой была охрана?

— Конюх сказал, что были всадники, — ответил Глеб. — Четверо или пятеро, он точно не помнит.

— А теперь подумай головой, — постучал себя по голове Зибор. — Для чего барону нужно было подбирать девушку, наряжать благородной дамой и куда-то везти? Если она потеряла коня и в мужской одежде шла по тракту, даже наши могли бы остановиться только для того, чтобы оттащить её к кустам и позабавиться, что уж говорить о бошах! Они вообще ничего не делают просто так и все свои действия планируют на декаду вперёд.

— Он захотел с ней развлечься на отдыхе? — помрачнев, предположил юноша.

— Вряд ли, — ответил Зибор. — Для этого во многих трактирах есть сговорчивые девицы. Не стал бы он для дорожных забав подбирать северную дикарку и тратиться. По словам отца, твоя невеста красивее моей кузины, а я её без всяких скидок считаю красавицей. Такая красота — это большая редкость, и она очень высоко ценится. Конечно услуги красивой женщины можно купить на время, что многие и делают. Многие, но не все. Есть немало дворянских родов, где для красавиц не существует сословных границ. Их вытаскивают из грязи и вводят в семьи из-за той радости, которую даёт их красота, но больше из-за потомства. От сильной и красивой женщины будут такие же дети. А для бошей это важно. Ты их женщин не видел?

— Я вообще ни одного боша не видел, — сказал Глеб. — Думаете, что она ему нужна для этого?

— Тогда можешь мне поверить, что они красотой не блещут. А опытный в таких вещах мужчина разглядит красавицу и в мужской одежде. Может, он её взял для себя или в жёны кому-нибудь из сыновей, для тебя важно то, что он её не отдаст. И в городе ты не сможешь открыто пустить в ход лук, а мечом пока не владеешь. Значит, нужно нанимать опытных людей.

— Но почему она с ним поехала?

— Твоя невеста была в отчаянном положении, — пожал плечами Зибор. — Судя по тому, что творилось на дороге, она могла решить, что тебя убили. Наверное, и её попытались схватить, иначе она бы оттуда не убежала. И что ей оставалось делать без коня и почти без денег? Одинокая женщина, за которой нет силы, — это добыча первого, кто её встретит. Ей ещё повезло. Те же деревенские скопом изнасиловали бы, а потом обобрали и убили, чтобы не было неприятностей. Дворяне убивать не стали бы, но тоже заставили бы отработать и забрали деньги. А она ещё чужая и не знает языка. Женщины — более практичные создания, чем мужчины. Большинство из них продаёт свою красоту и молодость, пока есть покупатели. Любовь — удел немногих. Твоя невеста не потеряла надежды и ещё тебя ищет, но, если потеряет, наверняка примет предложение барона. Если я прав, он захочет побыстрее покинуть столицу, а она, наоборот, будет этому противиться. Вряд ли он её просто заставит, скорее, попробует как-то убедить или увезти обманом. Если увезёт в свой замок, считай, что она для тебя потеряна. Ты её оттуда уже не вырвешь, да и не будет она долго свободной. Даже если не захочет, всё равно выдадут замуж. Не так уж трудно найти продажного жреца. Многие женщины в её положении подчинятся и обменяют свою красоту на богатство, титул и защиту сильного рода.

Глеб смирился с необходимостью езды в карете, но Зибор своими рассуждениями добавил ему мрачных мыслей и отбил всякое желание общаться, поэтому до вечера ехали молча. Заночевали на небольшом постоялом дворе, где сняли четыре комнаты. Перетаскав в них из кареты весь багаж и поужинав, отправились отдыхать.

— Подожди, — остановил Глеба барон, — успеешь ещё отдохнуть. Зайди в мою комнату.

Они зашли в ту комнату, которую сняли для Зибора, и сели на стулья.

— Я моложе тебя, но гораздо лучше разбираюсь в здешней жизни, — сказал барон. — Не знаю почему, но ты вызываешь симпатию и желание помочь. Понятно, что не у всех, а у нас с отцом. Скажи, для чего ты к нам приехал? Не для того ли, чтобы добиться успеха?

— Я много слышал о жизни на западе и прочитал о вас пару книг, — сказал решивший ничего не скрывать Глеб. — Крестьянская жизнь была мне не по душе, а другой у меня на родине не будет. Конечно, я мог наняться к кому-нибудь из купцов охранять обозы, но постоянно мотаться по трактам и почти не бывать дома — это не для меня. И я уже видел, чем может закончиться такая работа. Можно было стать дружинником, но мне бы пришлось лет десять прислуживать старшим, и сиднем сидеть в княжестве, а хотелось посмотреть чужую жизнь.

— Я понял, — кивнул Зибор. — Послушай, что я тебе скажу. Ты можешь устроиться дружинником хотя бы у нас, тебе это уже предлагал Арон. Можешь найти другого хозяина, но всё равно у тебя не будет ни интересной жизни, ни больших денег. Слишком многие будут решать, как тебе жить и что делать. У нас никто не посягнёт на твою любовь, а у других может случиться и это. Чтобы стать независимым и самому решать свою судьбу, тебе нужно быть дворянином.

— Ваша кузина говорила то же самое, — неосмотрительно сказал Глеб. — Какое-то великое герцогство…

— Интересно! — прищурился Зибор. — Почему у неё такое участие к твоей судьбе?

— Просто говорили… — в замешательстве сказал юноша.

— Врать нужно учиться, — назидательно сказал Зибор. — Если купишь дворянство, этому нужно будет учиться в числе прочего. Ты уже понял, что я тебе предлагаю на него раскошелиться. Для этого необязательно самому переться к герцогу, у него во всех столицах есть представители. Цены высокие, поэтому покупателей не слишком много, и в королевствах на такую продажу не обращают внимания. Конечно, отношение всё равно будет не то, но тебя признают благородным, а дальше всё будет зависеть от тебя самого. Станешь полезным тем, у кого сила и власть, и никто тебе никогда не напомнит о купленном титуле. Но учти, что одной бумаги будет недостаточно. Денег у тебя останется много, поэтому нужно будет обучиться хорошим манерам и фехтованию и хоть немного изучить геральдику и кое-что ещё. И обязательно надо выучить наш язык или язык бошей, если ты уедешь к ним. С языком англов можно объясниться, хоть и не всегда, но своим ты не станешь.

— И сколько это может стоить? — заколебался Глеб.

— А я знаю? — пожал плечами Зибор. — Если хочешь стать простым шевалье, это выйдет дёшево, а за баронский титул платить нужно будет гораздо больше. Приедем в столицу и всё узнаем. Я тебе немного помогу, а потом уеду к королю. Подумай хорошенько. Дворянство даст тебе много возможностей, но в первое время о нём нужно забыть. Получишь вызов на поединок и придётся идти умирать или бежать куда-нибудь подальше. Да, покупай не пожизненное дворянство, а наследственное. Оно дороже, но распространяется не только на жену, но и на детей.

«Откуда у него этот ум? — думал Глеб о молодом бароне, укладываясь на кровать в комнате, которую он делил с двумя дружинниками. — Ведь ещё нет пятнадцати, а рассуждает, как умудрённый жизнью мужчина. Действительно, что ли, стать благородным? Ладно, сначала узнаю, сколько за это потребуют денег».

Утром позавтракали и перенесли в карету весь багаж.

— Сегодня поедем быстрее, — сказал Глебу Зибор. — Немного потрясёт, зато рано приедем в Кардов и избавимся от твоих денег. До завтрашнего дня в столицу не успеем, но послезавтра до обеда должны приехать.

Двигались действительно заметно быстрее, а карету не трясло, а лишь изредка встряхивало на ухабах. Через пару часов увидели трактир.

— Давайте ненадолго остановимся, — попросил Глеб. — На постоялом дворе Дарьи не было, может быть, она останавливалась здесь?

— Сиди в карете, я схожу сам, — сказал Зибор и постучал кучеру, чтобы остановил коней. — У меня это выйдет быстрее, заодно немного разомну ноги.

Отсутствовал молодой барон минут пять. После возвращения он, прежде чем сесть в карету, о чём-то говорил с дружинниками.

— Были они здесь, — сообщил он Глебу, забираясь на сидение. — Хорошо, что ты надумал остановиться. Трактирщик сказал, что утром в Кордов уехали его постояльцы, но с той стороны до сих пор никто не проезжал. Это необычно, поэтому он советовал нам остаться в его заведении и подождать. Сейчас в лесах много разбитых мятежников, которым нужны деньги и лошади, и для многих единственным способом ими разжиться является грабёж. Ждать мы не будем, но оружие приготовим. Сейчас дружинники зарядят арбалеты, и поедем. Ты тоже приготовь всё, чтобы было под рукой.

Часа полтора ехали по совершенно пустой дороге. Деревень поблизости не было, а по обе стороны дороги стеной стоял лес.

— Почти такой же, как тот, в котором на нас сделали засаду, — выглянув в окно, сказал Глеб. — Что-то случилось! Слышите, кричат.

Открыв дверцу, он схватил оружие и спрыгнул на дорогу. То же самое сделал и Зибор.

— Господин барон! — крикнул Зибору десятник. — Здесь карета!

Глеб и без его слов уже увидел стоявшую в пятидесяти шагах карету, а когда к ней подбежал, обнаружил, что лошади отсутствуют, а на козлах лежит мёртвый кучер со стрелой в горле. Обойдя карету, он натолкнулся на убитую девочку лет десяти.

— Убили стрелами, — сказал присевший над телом дружинник. — Потом их вынули.

— Нашли ещё пятерых, — сказал подошедший десятник. Чета благородных, цирковой фигляр и два охранника. Охранников застрелили, мужчину зарубили, а женщиной попользовались и перерезали горло. Циркач жив, но без сознания. Наверное, просто врезали эфесом по голове. Кошельки у всех срезаны и багажный ящик в карете пуст.

— Судя по рассказу хозяина трактира, это его бывшие постояльцы, — сказал Зибор. — Его ещё удивило, зачем они таскали с собой циркача. Он выживет?

— Если помогут, то выживет, а сам может загнуться.

— Может, посадим его на сидение рядом со мной? — предложил Глеб. — Можно отвезти в город или оставить в каком-нибудь трактире. Я могу за него заплатить. Не дело бросать раненого человека. Сидение можно чем-нибудь прикрыть, чтобы не запачкал, а я придержу.

— Несите! — решил Зибор. — Только давайте быстрее. Эти грабители почти наверняка ушли, но могут появиться другие. Мятежники приговорены, и их уничтожат без всякой жалости, поэтому и у них ни к кому жалости нет.

Два дружинника побежали к лежавшим телам, а остальные направили свои арбалеты в сторону леса. Вскоре принесли пожилого мужчину, одетого в двухцветный облегающий костюм циркача. Заодно с кого-то из убитых сняли плащ, который постелили на сидение. Глеб взял у одного из дружинников перевязку, смочил её водой из фляги и обернул циркачу голову. Карета двинулась, и он, как и обещал, стал придерживать раненого за руку, чтобы тот не упал с сидения.

— Не скажешь, зачем он тебе нужен? — спросил Зибор. — Я согласился с твоим предложением, потому что мне интересно. Но у тебя я никакого интереса не вижу. Неужели действительно пожалел?

— Что в нём может быть интересного? — сказал Глеб. — И почему вас так удивляет моя жалость? У нас в княжестве живут разные люди, и всякое бывает, но детей просто так стрелами не бьют и раненых у дороги не бросают. У нас даже настоящие тати редко убивают без причины, а здесь зверствуют такие же воины, как ваши дружинники. Мне непонятна такая жестокость.

— Они всё поставили на кон и проиграли, — пожав плечами, сказал Зибор. — А проиграли из-за того, что многие дворяне не поддержали мятежа и сохранили верность королю. По мнению этих беглецов, они являются врагами и виновниками их разгрома. Вся их жизнь разрушена, многие потеряли родных и близких. Скоро тех, кому не удастся покинуть королевство, будут истреблять, как бешеных собак. И ты хочешь, чтобы они проявляли милосердие?

— А из-за чего мятеж? — спросил Глеб.

— Из-за чего этот, я не знаю, — ответил Зибор. — Королевская власть всегда была слабой, а корона — это большой соблазн для князей, отсюда и мятежи. Но в последнее время король расправился со многими родами, которые являлись источником смуты, и его власть окрепла. Если бы было иначе, отец не отправил бы меня к принцу.

Они не проехали и часа, когда встретили ещё одну брошенную карету, на этот раз без тел.

— Ехали из Кардова, — доложил десятник. — На козлах есть пятна крови, но тел поблизости не видно. На багажном ящике сбит замок, и все вещи исчезли. Едем дальше?

— Да, едем! — приказал Зибор, который на этот раз не покидал своей кареты.

Ещё одно место побоища увидели за час езды от города. Экипажей здесь не было, но валялись две лошадиные туши и пять убитых болтами молодых дворян. У всех отсутствовало оружие, а у троих грабители сняли сапоги.

— Какая мерзость! — сердито сказал Зибор. — Надо было окружить войско мятежников и всех вырезать. А теперь такие убийства будут на многих дорогах. А большой отряд может захватить деревню. Скаковых лошадей они там не найдут, но спастись можно и на крестьянских. То, что поваляют баб — это ерунда, для того они и нужны. Но такая компания просто не сможет тихо уйти! Перепьются, побьют мужиков и пустят красного петуха, а это большой ущерб местным баронам. Нам тоже может достаться.

Глебу было неприятно слушать такие рассуждения, поэтому он занялся начавшим подавать признаки жизни циркачом. Он опять смочил повязку, просто полив на неё немного воды. Часть её стекла мужчине на лицо, и он открыл глаза. Что он сказал, юноша не понял, и попросил говорить на языке англов.

— Вы не похожи на англа, — сказал циркач. — Не скажете, где я, и что стало с моими спутниками?

— Мы вас подобрали у тракта и везём в Кардов, — объяснил Глеб. — Скоро уже должны приехать. А все ваши спутники убиты мятежниками, повезло вам одному.

— Повезло! — горько сказал он. — В чём моё везение? В том, что все близкие люди из-за меня погибли страшной смертью? Зря вы меня оттуда забрали! Господа, у вас ведь есть с собой охрана?

— Есть, — ответил Зибор. — Не беспокойся, на нас никто не нападёт.

— Я вас попрошу о последней милости, — сказал Глебу циркач. — Прикажите своим воинам меня убить и оставить у дороги. Пока не приехали в город, это будет нетрудно сделать.

— Маг или алхимик? — спросил Зибор. — Убитые хотели тебя вывезти?

— Какая теперь разница! — ответил ему циркач. — Это была семья сына. Если бы я знал об этих мятежниках, никуда бы их не пустил, а себе перерезал горло!

— Вы их своей смертью не вернёте, — сердито сказал Глеб. — Если вам боги сохранили жизнь, то не для того, чтобы мы её отняли!

— Язычник? — повернулся к нему мужчина. — Наверное, маоз. В их княжествах каждый второй с таким лицом. Ладно, не хотите мне помочь, я найду других. Кто из вас меня спас?

— Он, — показал на Глеба Зибор. — Я не стал возражать, но сам бы тебя не взял.

— Великодушие в характере маозов, — кивнул мужчина. — Ну что же, хоть мне ваша доброта навредила, но вы хотели помочь, и я вам отплачу тем же. Не дёргайтесь, это будет недолго. Многого я не смогу, особенно сейчас, но знание нашего языка вам дам. Вложите свои руки в мои и смотрите мне в глаза!

Глеб и маг взялись за руки и застыли. Лишь редкие толчки кареты нарушали их неподвижность. Посидев так минут десять, они вернулись к жизни.

— Ну как? — на языке пшеков спросил маг. — Всё понимаете, что я говорю?

— Все слова, как родные! — ошеломлённо отозвался юноша. — Это не пройдёт?

— Всё сохранится, — успокоил его маг. — Постарайтесь сегодня и завтра побольше говорить, чтобы закрепить знание. Я отдал долг и, как только въедем в город, от вас уйду.

— Зачем вам умирать? — схватил его за руку Глеб. — Я представляю, что вы должны чувствовать, но в жизни можно держаться не только за родную кровь!

— А за кого мне ещё держаться? — с прежней горечью спросил маг. — За вас?

— Есть ещё дружба с мужчинами и любовь к женщине, — сказал юноша. — Я из крестьян и не умею красиво говорить, знаю только, что смерть это не выход! И даже если нет сил для жизни, нельзя самому подставлять горло под нож! Если уж погибать, то мужчина это должен делать в борьбе, помогая тем, кто достоин!

— А врал, что не умеешь красиво говорить, — усмехнулся маг, повернулся к Зибору и спросил: — Он простого звания, но вы дворянин и, как мне кажется, титулованный. Что свело вместе таких разных людей? В вас нет ничего общего, кроме молодости.

— Я сын барона Венецкого, — ответил Зибор. — Еду в свиту к принцу. А Глеб оказал большую услугу нашей семье, поэтому для него сделали исключение.

— Знаю Маслава, — сказал маг. — Достойный человек. Ладно, может, я и вправду не подставлю своё горло под нож и умру как-нибудь по-другому и с пользой. Вот только помощник из меня плохой. Если меня поймают в вашей компании, будет плохо. Сына барона на костёр не потянут, а простолюдин составит мне компанию.

— Я думаю купить дворянство, — возразил Глеб. — И мы постараемся сделать так, чтобы о вас никто не узнал.

— Что у тебя за неприятности? — перешёл с ним на «ты» маг. — Я чувствую печаль и тревогу, но сейчас не в том состоянии, чтобы разобраться. Для несчастной любви чувства слишком сильные.

— У меня пропала невеста, — сказал Глеб и минут за десять рассказал историю своего путешествия.

— Значит, всё-таки любовь, — сделал вывод маг. — Ну что же, это цель не из худших. Ты пострадал от рук таких же мерзавцев, как и те, кто отнял жизнь у моих близких. Я постараюсь помочь, но моей помощи может оказаться недостаточно. У вас есть какая-нибудь одежда? Этот костюм был взят для другого, а теперь только привлечёт ко мне внимание.

— У меня есть богатый наряд, — ответил Глеб, развязывая одну из котомок. — Мы с вами одного роста, так что должен подойти.

Маг освободил завязки и снял свой костюм, поменяв его на тот, который Глеб забрал в лагере мятежников. Новая одежда его полностью преобразила.

— Не хватает только меча, — сказал маг, застегнув пряжку пояса. — Достанем, и можно записываться на приём к королю.

— Возьмите! — предложил Глеб, снимая с пояса свой. — Я только начал им заниматься и пока ничего не умею. Вам он нужнее, а я себе потом куплю.

— Этими знаниями я не смогу поделиться, — вздохнул маг. — Я прекрасно фехтую, но такие навыки магией не передам. Скажите, что вы думаете делать в городе, сколько пробудете и где думаете остановиться?

— Нужно сдать деньги Глеба в банк, чтобы ему с ними не таскаться, — ответил Зибор. — Других дел у нас в Кардове нет. А остановимся там, где будут свободные комнаты. Я там ещё никогда не был, поэтому не знаю местных заведений. Уедем утром после трапезы.

— Постоялый двор «Забияка», — сказал маг. — Это во всех отношениях среднее заведение, и обычно в нём нетрудно снять три-четыре комнаты. Езжайте к рыночной площади, там спросите. Гоблинский банк совсем рядом, так что вам не придётся далеко ходить. Я вас покину, а утром подойду к отбытию. Не стоит, чтобы нас лишний раз видели вместе.

— Не скажете, почему на вас был этот костюм? — спросил Зибор, перешедший в разговоре с магом на уважительное «вы». — Я вас из-за него и подобрал. Стало любопытно, зачем семье благородных какой-то циркач. И как вас называть?

— Моё настоящее имя вам знать не стоит, — ответил маг. — Это знание не принесёт вам ничего, кроме неприятностей. Зовите Корном Кучинским. А костюм… Была мысль уехать на запад с бродячими артистами. Они часто проезжают через Кордов. Применяя самую капельку магии, можно показывать такие фокусы, что зрители забросают деньгами. Здесь меня слишком многие знают, а мне не хотелось менять внешность и сидеть на шее сына. Хотел через земли кабальеро попасть к песчаным оркам. Там ещё есть королевства, над которыми не властны эльфы. Магия в них — почтенное занятие, так что я мог жить открыто и заниматься своим делом. Сыну нужно было отвезти семью в столицу, вот я и решил это использовать. Конечно, циркачу не место в компании благородных, но мы только один раз остановились на ночлег, а в карете меня никто не видел.

— Подъезжаем к Кордову, выглянув в окно, сказал Зибор. — Где вас высадить?

— Здесь и высадите, — тоже посмотрев в окно, попросил маг.

— Подождите! — остановил его Глеб, порылся в котомке и молча протянул один из кошелей.

Маг так же молча забрал деньги, кивнул обоим и на ходу выпрыгнул из кареты.

— Быстро же он оклемался, — сказал Зибор. — Если он будет помогать, тебе моя помощь не понадобится. Только нужно первым делом заняться дворянством, а то действительно угодишь на костёр.

— Где остановимся? — спросил подъехавший к карете десятник. — Стражники у ворот советовали постоялый двор «Жареный гусь».

— Едем в «Забияку», — решил Зибор. — Это на рыночной площади.

Они быстро нашли постоялый двор, сговорились насчёт комнат и, не разгружая карету, поехали в ней к видневшемуся на другой стороне площади небольшому зданию гоблинского банка. Возле него стояли в охране пять наёмников, которые при виде вооружённых дружинников барона схватились за мечи. Их успокоили, объяснив, что привезли деньги, и вся толпа внутрь не пойдёт. Деньги приняли быстро, выдав Глебу десять бумаг на тысячу монет каждая. Остальное он сдавать не стал, оставив для покупки дворянства и других надобностей. Пока ему оформляли бумаги, юноша с любопытством осмотрел первый этаж банка. Когда меняли деньги Дарьи, очень спешили, да и банк был маленький с одним-единственным гоблином. Он напоминал обычную лавку и не вызвал у юноши интереса. Здесь же всё было очень красиво оформлено, и за перегородкой сидели три гоблина. Внешне их можно было спутать с людьми, но были и отличия. Головы у гоблинов походили на груши, удлинённые носы на манер птичьих клювов загибались книзу, а уши не имели мочек. Вернувшись на постоялый двор, первым делом поужинали, а потом разошлись по своим комнатам. Раньше Глеб никогда не мучился бессонницей, а в этот вечер долго не удавалось заснуть. Кровать была большая и мягкая, дружинники уже спали, и никто из них не ворочался и не храпел, а юноша всё никак не мог заснуть. Позже, когда всё-таки провалился в сон, снились какие-то кошмары, оставившие к утру разбитость и головную боль. Завтракал он без желания, поэтому поел совсем немного. Оставшиеся деньги не стал отдавать с багажом Зибора, а принёс в карету в одной из котомок. На выходе из постоялого двора к нему подошёл чем-то знакомый господин.

— Не узнаёшь? — спросил он. — Ты слишком занят своими переживаниями, поэтому проявил невнимательность, хотя уж свой костюм мог бы узнать.

— Корн? — удивился Глеб. — Что вы с собой сделали, что вас нельзя узнать? И голос изменился! Точно это вы: костюм тот, который я вам отдал, и меч тоже мой.

— Применил грим и магию, — ответил маг. — Нет, на тебя я не влияю, вчера кое-что изменил в себе. Не хотелось вмешиваться в свою внешность, но сейчас это уже не имеет значения, а от неприятностей может уберечь.

Зибор, если и удивился преображению мага, внешне этого никак не показал. Выехали рано и должны были к концу дня быть в столице. До городских ворот добрались молча, а когда выехали на тракт, Глеб спросил мага:

— Господин Корн, не объясните, почему стали преследовать магов? Алхимиков жгут из-за огненного оружия эльфов, а чем мешаете вы?

— Магия это не волшебство из сказок, но всё равно сила, — сказал Корн. — До сих пор никто не знает, как человеку выявлять магов. Мага можно определить только тогда, когда к нему применит силу другой маг. Если меня кто-нибудь попробует подчинить, я пущу в ход всю свою силу. В таких схватках выигрывает тот, у кого её больше. У эльфов нет никаких магических способностей, поэтому они перед нами беззащитны. Понравится такое тем, кто считает себя владыкой мира? Жаль, что наши возможности ограничены. Слабый маг может подчинить одного эльфа, а сильный — сразу двух, но уже третий ему не поддастся, поэтому эльфы у нас меньше чем по трое не ходят. У них ведь достаточно много секретов, а магия быстро развяжет язык. Наверняка к нам не пускают тех, кто знает секрет изготовления чёрного порошка и другие их секреты. Кое-кого они могли взять к себе на службу, а остальных сжигают руками монахов. Магию объявили богомерзким делом, а нас — пособниками демона зла. Дворяне недовольны тем, что приходится лечиться не у нас, а у врачей, но все недовольные молчат. Против эльфов не попрёшь. Я ответил на вопрос? Тогда давай свои руки и смотри мне в глаза! Пока есть время, дам тебе знание языка бошей. Даже если ты к ним не поедешь, всё равно может пригодиться.

Они ненадолго застыли, а потом маг минут десять разговаривал с юношей на новом для него языке.

— Кто из вас был в столице? — спросил он, когда закончили с языком.

— Я был два раза ещё мальчишкой, — ответил Зибор. — Но нас возили в карете, и я почти ничего не запомнил. Удивился только ширине улиц и тому, что не воняло дерьмом, как в Кардове.

— Города вы не знаете, — сказал Корн. — Как имя вашего барона из бошей? Что, и этого не знаете? При вселении называют имя, и трактирщик мог его запомнить.

— Я не спросил, — виновато сказал Глеб. — Сначала обрадовался тому, что она жива, а потом…

— Это всё усложняет, — задумался Корн. — Если они ещё в столице и живут на каком-нибудь постоялом дворе, можно найти даже по описанию. Есть люди, которые оказывают самые разные услуги. Но они могли остановиться у кого-нибудь из соотечественников или у друзей из наших дворян. В этом случае на поиски потребуется много времени и денег. Что у тебя с деньгами?

— С собой около шести тысяч, — ответил Глеб. — И есть бумаги ещё на десять.

— Это хорошо, — кивнул ему маг и повернулся к Зибору: — Я думаю, что прежде чем ехать ко двору, вы нас отвезёте в указанное мной место. Это постоялый двор для купцов «Удачливый купец». От него до дворца нашего короля ехать всего пять кварталов. Поселимся и сразу же займёмся дворянством. Я знаю, где сидят люди герцога. После этого я буду искать девушку, а тебя, Глеб, будут дрессировать нанятые люди. Ты не похож на наших крестьян, но ещё меньше похож на дворянина. На это потребуется дней пять, а потом мы попробуем сделать из тебя мастера фехтования. И не за годы, а за несколько дней.

— Разве такое возможно? — удивился юноша. — Вы же сами говорили, что магия не может…

— Я тебе сказал, что не могу поделиться своими знаниями, — перебил его маг. — Взять у кого-то и отдать тебе — могу, но в результате они у него пропадут.

— Даже если кто-нибудь на такое согласится, у меня не хватит денег оплатить его согласие, — сказал Глеб. — Тренироваться годы, а потом кому-то отдать все навыки за деньги!

— Я бы не согласился, — сказал маг, — а для приговорённого к смерти эти знания уже ничего не значат, а вот деньги, которые ты заплатишь его семье…

Глава 5

— Какое имя впишем в грамоту? — спросил полный коротышка, представившийся им как посланник великого герцога Филиппа шевалье Робер. — Повторите ещё раз, как вас зовут.

— Глебом меня зовут, — ответил юноша.

— Странно звучит, — с сомнением сказал чиновник. — По-моему, что-то такое было у скандов. Ладно, имя я вписал, а какой род? Что, нет родов? Может, запишем по отцу? Как имя вашего батюшки? Антип… А из какой земли вы родом? Можно использовать её название, а то имя вашего отца какое-то неблагозвучное.

— У нас князь зовётся от княжества — Радомским, — сердито сказал Глеб. — Если до него дойдёт, что я взял себе в имя название княжества, с меня самое малое спустят шкуру и не посмотрят на дворянство. Может быть, использовать название деревни?

— А какое у неё название? — спросил чиновник. — Берёзовка… Значит, вы у нас будете Берёзовским! Глеб Берёзовский — это звучит! Держите свою бумагу, шевалье, мы с вами в расчёте. Учтите, что если с ней что-нибудь случится, то вам в любой из столиц за небольшую сумму выпишут другую. Если к нам придёт запрос, мы подтвердим ваше дворянство. Но всё это не сейчас, а примерно через полгода. Нужно время, чтобы разослать выписки во все представительства.

— Одно дело сделали, — с облегчением сказал Корн. — Долго провозились, поэтому сегодня больше ничего не успеем.

— Теперь обучаться? — спросил Глеб. — Может, отложим учёбу на потом, а я пока помогу вам в поисках Дарьи?

— Не будешь ты никого искать, — ответил маг, — и я не буду. Этим займутся те, кто сумеет быстро выполнить работу. Ты даже города не знаешь, поэтому будешь только обузой. Но и учиться пока не будешь.

— А что буду? Я не могу без дела сидеть на постоялом дворе!

— Завтра займёмся фехтованием, — пообещал Корн. — Оно передаётся не так, как язык, а по-другому. Владеть мечом учатся годами, вот память всех этих тренировок в тебя и нужно впихнуть. Это очень трудное дело, и оно не всем под силу. Точнее, записать память нескольких лет чужой жизни не слишком сложно, но это чревато неприятностями. Вместе с нужными знаниями ты получишь кучу ненужных, а это не может не сказаться на поведении. Поэтому я буду выбирать, что нужно писать, а что оставить в голове смертника. Если попадутся полезные знания по этикету или геральдике, прихватим и их. Я потому и хочу начать с фехтования, что можем при удаче сэкономить много времени на другой учёбе.

— Как мы попадём в тюрьму, Корн? — спросил Глеб. — Магия под запретом, и вы не можете давать повода для подозрения!

— Я немного знаю коменданта королевской тюрьмы, — усмехнулся маг. — Он меня тоже знает, но не в этом виде. Попасть к нему будет нетрудно, а потом он нас сам отведёт, к кому нужно, и немного постоит в стороне, пока мы будем делать свои дела. Когда закончим, он нас выведет обратно и забудет о нашем визите. Для такого мага, как я, это несложно.

Они приехали в столицу уже к вечеру и сразу же сняли одну комнату на двоих в «Удачливом купце». Глеб забрал все свои деньги и вместе с магом отправился за дворянством. Пока дошли, пока слуга разыскал шевалье Робера… Потом самому шевалье понадобилось время на составление грамоты и заполнение отчётов. Вышли от него, когда уже было темно. За дворянство взяли три тысячи, и примерно столько же у Глеба осталось с собой, поэтому без оружия он себя чувствовал неуютно. Вышагивавший рядом маг большой уверенности не внушал. Очень он поможет, если навалятся с разных сторон, да ещё в темноте! К счастью, их никто не тронул, и уже через полчаса были на постоялом дворе.

— Складывай лишние деньги в ящик, — посоветовал маг. — Ключ от замка на столе, потом возьмёшь его с собой. Не бойся, здесь не украдут. Глеб, ты ведь у нас теперь шевалье, это ничего, что я тебе тыкаю?

— Ничего, — ответил юноша, — Мне здесь все тыкают, а дома мы так обращаемся даже к князю. У меня из всего дворянства пока только одна бумажка.

— До дружбы, если она будет, ещё далеко, — вздохнул маг, — но ты прав в том, что эта бумага тебя дворянином не сделала. Давай поужинаем и будем отдыхать. Завтра у нас с тобой тяжёлый день.

Фраза о тяжёлом дне оказалась пророческой. Утром они не стали завтракать, а сразу отправились к королевской тюрьме.

— Еда нам только помешает, — сказал маг юноше. — Мне будет труднее сосредоточиться, а тебя может вывернуть наизнанку. Это бывает, когда приходиться давать сразу много знаний.

Для того чтобы попасть к коменданту, магии не применяли. Они подошли к небольшому двухэтажному зданию тюрьмы, вход в которое охранялся нарядом из четырёх вооружённых алебардами стражников.

— Сержант! — надменно сказал старшему Корн. — Мне нужно срочно увидеть своего друга, барона Людвика!

— Пожалуйте, ваша милость! — любезно сказал сержант и приказал одному из стражников: — Проводи, а потом сделаешь так, как прикажет комендант.

Они втроём поднялись по лестнице на второй этаж и подошли к дверям в апартаменты барона. Стражник в них постучал, после чего приоткрыл и доложил, что прибыли друзья господина коменданта. Корн применил магию, и провожатый потопал к лестнице в уверенности, что это ему приказал лично комендант. Подошедший к дверям барон своих гостей не узнал, но проникся к ним самой искренней симпатией. Через пару минут они уже сидели за небольшим столиком, на который хозяин поставил вино.

— Дорогой Людвик! — обратился к нему маг. — Нет ли среди ваших заключённых какого-нибудь висельника, который был бы отменным рубакой? Мне нужно будет недолго поговорить с кем-нибудь из тех, кого должны казнить по приговору.

Уже немного выпивший комендант заколебался, но маг усилил нажим, и он сдался.

— У меня сейчас такой только один, а через два дня и его не будет. Это мастер меча и наёмный убийца граф Анджей Каменский.

— Граф и мастер меча убивал за деньги? — удивился маг. — Ты меня удивил!

— Он младший в семье, — пояснил Людвик, — Отец сильно ограничивал в средствах, а жить хотелось на широкую ногу, вот он и нашёл выход. Клиенты платили деньги, а он ссорился с их врагами и убивал их на дуэли. Когда список его жертв перевалил за три десятка, им заинтересовались и быстро поймали на очередном заказе. Во всём этом есть один интересный момент. Граф исполнял не все заказы, а только те, в которых ему предлагали мерзавцев. Суд это смягчающее обстоятельство не учёл, и послезавтра графу отрубят голову. Всё ещё хотите с ним говорить?

— А почему не поговорить с таким щепетильным человеком? — засмеялся маг. — Кто нас к нему отведёт?

— Да я и отведу, — ответил комендант. — Так будет быстрее!

На двух этажах тюрьмы располагались допросные комнаты, помещения для стражи и кухня, а камеры с заключёнными были в большом подвале.

— Открывайте! — приказал комендант двум своим стражникам, которые спустились в подвал вместе с начальством.

У одного на поясе были ключи от камер, а другой светил масляным фонарём. Открыв дверцу камеры, стражник отступил в сторону, пропуская барона.

— Ну и потолки! — с досадой сказал тот, ударившись макушкой о потолок камеры. — Анджей, к тебе посетители. Вообще-то, к смертникам никого допускать не положено, но для них я сделал исключение. Беседуйте, а мы вас подождём наверху.

— И о чём мне с вами беседовать? — с удивлением спросил узник. — Кто вы такие, и что вам от меня нужно?

— Хочу сохранить кусочек вашей личности в этом юноше, — ответил ему Корн.

— Маг? — удивился заключённый. — И вы посмели сюда прийти? Хотя, конечно, вам же ничего не стоит подчистить память. А почему кусочек, а не всю? Я в таком положении, что не отказался бы поменять голову. Эту всё равно скоро отрубят. Что вам от меня нужно конкретно?

— В каком возрасте вас начали учить мечу и когда стали мастером? — спросил Корн.

— По-настоящему учили с десяти лет, — ответил он. — Раньше была не учёба, а баловство. А мастером стал в семнадцать.

— Семь лет… — задумался Корн. — Многовато, но ладно. Мешать не будете?

— Не буду я вам мешать, — с прорезавшейся тоской ответил он. — Пусть от меня сохранится хоть что-нибудь! Что я должен делать?

— Встать можете? — спросил маг. — Значит, встаньте и вложите свои руки в руки этого юноши. Долго вам так стоять не придётся.

Глеб не видел узника из-за слабого фонаря и того, что он сидел в самом тёмном углу камеры. После слов Корна Анджей вышел на её середину и позволил себя рассмотреть. Он был того же роста, как и Глеб, но гораздо шире в плечах. Волосы у смертника слиплись, а одежда превратилась в лохмотья. Лица и сейчас почти не было видно.

— Сколько же вы здесь сидите? — спросил юноша.

— Красавчик? — с иронией сказал Анджей. — Со мной разбирались год, год и сижу. Несмотря на всю гнусность здешней жизни, готов сидеть и дальше, но у королевских судей на этот счёт своё мнение. Давайте ваши руки.

Глеб протянул руки и удивился тому, какими горячими были руки заключённого.

— Я начинаю! — напряжённым голосом сказал маг и застыл.

В ушах Глеба возник шум, а перед глазами что-то замелькало. Никаких других последствий магии он не ощутил, пока смертник не прыгнул к нему, крепко обхватив руками! Шум в ушах превратился в грохот, в глазах так зарябило, что закружилась голова, а потом на него обрушилась лавина образов, и сознание погасло.

Когда Глеб пришёл в себя, вокруг был какой-то зелёный туман. Он ничего не видел, кроме клубящейся зелени, и не чувствовал даже своего собственного тела. Внезапно перед ним возник юноша лет семнадцати, такой же зелёный, как и все вокруг. На его симпатичном лице застыло удивление.

— Где я? — спросил он, глядя на Глеба. — И кто ты?

Внезапно Глеб всё понял.

— Ты сволочь! — указал он зелёной рукой на призрак Анджея. — Мы договаривались, что маг возьмёт у тебя кое-какие воспоминания и перенесёт их в мою голову, а ты бросился ко мне обниматься! И теперь тебя во мне слишком много, а я из-за этого не могу вернуть своё тело!

— А почему это я согласился отдать тебе свои воспоминания? — недоверчиво спросил Анджей. — Ты врёшь! Я бы на такое не пошёл!

— Тебе за убийства должны были отрубить голову, — объяснил Глеб. — Ты что, совсем ничего не помнишь? Сколько тебе лет?

— Семнадцать, — неуверенно ответил Анджей. — Ни о каких убийствах не помню. Но если ты не врёшь, значит, я пришёл в твоё тело и получил другую жизнь!

— Как пришёл, так и уйдёшь! — отрезал Глеб. — Мне не нужны в голове те, кто убивает за деньги, пусть даже мерзавцев!

— А я убивал только их? — спросил Анджей. — Тогда ладно. Послушай, я отсюда никуда не уйду! И не хочу, и не получится. Давай мы с тобой объединимся, а то твоё тело останется без хозяина. Тебе от меня что было нужно?

— Фехтование, — буркнул Глеб. — Купил дворянство, но пока ничего не знаю, и всему нужно учиться.

— Если сольёмся, тебе ничего не придётся учить, — пообещал призрачный Анджей. — Сразу станешь мастером меча и будешь знать всё, что необходимо дворянину.

— Сразу не буду, — вздохнул юноша. — Памяти мало, нужно привести в порядок тело и всё опробовать.

— Месяц это не годы, — возразил Анджей. — Давай сливаться, а то мне почему-то стало страшно!

— А как? — спросил Глеб, на которого тоже внезапно накатилась волна ужаса. — Опять обниматься?

— Можешь придумать что-нибудь лучше? — спросил Анджей. — Вот и я не могу!

Он раскинул руки и бросился навстречу Глебу. Осознав себя в теле, юноша почувствовал, что лежит на полу. Вроде бы с ним ничего страшного не случилось: тело не болело и слушалось, и он по-прежнему был самим собой, а не каким-то там графом. Если магия Корна в чём-то его изменила, он этих изменений пока не чувствовал.

— Поднимайся с пола! — сказал маг. — Шевелись, нам нужно побыстрей уносить отсюда ноги. О том, что случилось, поговорим потом.

— А что с ним? — поднимаясь с пола, спросил Глеб, показав рукой на неподвижно лежавшего узника.

— Жив, но превратился в идиота, потеряв память первых семнадцати лет жизни. Более поздняя память осталась, но он разучился разговаривать и вообще не понимает того, что помнит. Сейчас я сотру память о нас у коменданта и его стражников, поэтому все решат, что заключённый рехнулся от переживаний. Надеюсь, с ним никто не станет разбираться. Опытные маги сразу поймут, что здесь произошло, только их, наверное, уже всех вывели.

Переговариваясь, они добрались до выхода из подвала и поднялись по лестнице.

— Поговорил, — сказал Корн коменданту. — Пошлите кого-нибудь закрыть камеру, Людвик. Благодарю вас за услугу, теперь я ваш должник!

Простившись с тут же забывшим их бароном, поспешили отойти от тюрьмы, взяли наёмный экипаж и вскоре уже были в своей комнате.

— Рассказывай всё, что помнишь! — приказал Корн. — Садись на кровать, так мне будет удобней работать.

Маг поставил стул рядом с кроватью Глеба, сел и закрыл глаза.

— Плохо! — сказал он, когда юноша закончил свой рассказ. — Ты чуть было себя не потерял. Если это и лучше смерти, то ненамного. Извини, но я просто не подумал, что заключённый может на такое решиться. У него были кое-какие магические способности, которые не позволили мне сразу же разорвать ваш контакт. Ты запомнил семнадцать лет его жизни, более того, как-то договорился с перенесённой личностью. Вы слились, и если ты этого пока не чувствуешь, то почувствуешь в самом ближайшем будущим, скорее всего, после ночного сна.

— И кем я буду? — с невольным страхом спросил Глеб.

— Трудно сказать, — пожал плечами Корн. — Если бы мне не удалось разорвать контакт, и в тебя перелилось всё содержимое головы графа, то ты бы им и стал. В новой личности от тебя осталось бы слишком мало. А сейчас… Пожалуй, ты будешь больше Глебом, чем молодым графом Анджеем, хотя сможешь пользоваться всеми теми знаниями и навыками, которые он приобрёл к семнадцати годам. Могут немного измениться характер и привычки. Возможно, ты получишь от него симпатию или ненависть к каким-то людям, но всем этим чувствам будет двадцать лет. Сейчас останешься здесь, а я пойду договариваться насчёт поисков твоей Дарьи. Вернусь — пообедаем. Старайся, пока меня нет, никуда из комнаты не выходить.

— Вы меня можете усыпить? — спросил Глеб. — Мало мне было страхов из-за Дарьи, так теперь трястись из-за себя! Я до завтрашнего утра просто рехнусь!

— Может, так будет лучше, — согласился Корн. — Ложись и закрой глаза!

Посмотрев на заснувшего юношу, он вышел из комнаты и запер дверь своим ключом. Отсутствовал маг больше трёх часов. Когда он вернулся, в комнате ничего не изменилось.

Глеб проснулся из-за того, что его трясли за плечо. Открыв глаза, он увидел Корна.

— Как себя чувствуешь? — спросил он. — Пора тебе просыпаться. Я распорядился насчёт обеда, и его сейчас должны принести.

— Странно я себя чувствую, — прислушиваясь к себе, пробормотал юноша. — Столько всего нового… Я по-прежнему Глеб и люблю всех родных в Берёзовке, но у меня теперь есть любовь и к двум другим сёстрам и матери. К отцу с братом никаких тёплых чувств нет. Это я говорю о графах Каменских. Вы не знаете, что с ними сейчас?

— Понятия не имею, — ответил маг. — Вроде бы года три назад старший граф был ещё жив. Что помнишь ещё?

— Очень многое. Помню всё, чему учили Анджея, всех его приятелей и знакомых. Он до шестнадцати лет жил в имении и только последний год — в столице, так что я теперь и её знаю, хоть и не всю. Насчёт меча… Он мастерски владел мечом и кинжалом и мог применять в бою оба клинка. Теперь и я это смогу, хотя нужно всё-таки хоть немного потренироваться. У меня хорошая подвижность, но не помешает добавить сил. Знаете, Корн, всё время, пока я жил на западе, чувствовал какую-то неуверенность… Я не знал вашей жизни и постоянно был от кого-то зависим. Сейчас ничего этого нет. Сегодня надо будет купить подобающую одежду и хорошее оружие. Никакая учёба мне не требуется, поэтому можно не экономить. Скажите, как сходили вы?

— Нашёл нужных людей и договорился о поисках, — ответил Корн. — Заплатил полсотни аванса и столько же заплатим потом. Если они найдут девушку, надо будет добавить ещё сто монет. Я счёл, что для вас это не слишком дорого.

— А почему на «вы»? — спросил юноша.

— Потому что вы теперь настоящий дворянин, — ответил Корн. — У вас даже немного изменилась осанка. Только смотрите, Глеб, не стоит кому-либо говорить о вашей графской половине. Семья Каменских вас никогда не признает, а остальные отнесутся с подозрением. Магия противна Богу, значит, и всё, что сделано с её помощью, тоже греховно. Продолжать?

— Не нужно, — покачал головой Глеб. — Но Дарье я всё же скажу. Она меня слишком хорошо знает и сразу почувствует во мне что-то чужое.

— Дело ваше, — сказал Корн, — но я бы не говорил или отложил такое объяснение на будущее. Если она проболтается, может сильно осложнить вам жизнь. Потом это будет уже не так опасно. Вы к ней относитесь по-прежнему?

— Да, я её продолжаю любить, — подтвердил юноша. — К счастью, у Анджея не было любви. Точнее, была, но в пятнадцать лет, и с ней ничего не получилось. А вот девушек у него было без счёту, но это не любовь. Он уже здесь сдружился с несколькими такими же… оболтусами, и они своими проделками поставили на уши всю столицу. Когда отца из-за одной такой проделки вызвали к королю, Анджей был первый раз крепко бит. Позже надо будет разобраться с его знакомствами. Если эти люди уцелели, некоторые из них могут быть очень полезными. Но сначала Дарья, а всё остальное потом. Есть у вас на сегодня какие-нибудь планы?

— Как вы и говорили, купим или закажем одежду и подберём для вас оружие, а потом зайдём к одному из мастеров меча. Вряд ли успеем сделать что-то ещё.

— Завтра надо будет купить хороших лошадей, — сказал Глеб. — Моя лошадь меня не устраивает, а у вас её нет вообще. Неплохо было бы ещё нанять слугу, но это подождёт.

Две служанки принесли обед, поэтому прервали разговор и поели. Потом подождали, пока заберут посуду, и ушли к рыночной площади за покупками. Связываться с пошивом не стали и быстро нашли в лавках для Глеба два дворянских костюма. Один был тёмной расцветки для дороги, а второй радовал глаз яркостью цветов и кружевами и предназначался для визитов. С оружием провозились дольше, но купили хороший меч и большой кинжал с круглой гардой. После оружия купили новые сапоги и вернулись на постоялый двор отнести покупки.

— Я знаю хорошего мастера, — сказал Корн, когда Глеб переоделся в дорожную одежду и повесил на новый пояс меч. — Сейчас сходим к нему и попросим вас оценить. До ужина должны успеть.

До жилья мастера было далеко, поэтому не стали утруждать ноги и взяли экипаж. Им повезло: мастер был дома и недавно закончил занятия. Поначалу он хотел, чтобы они пришли на следующий день, но щедрая плата заставила передумать. Сражались в кожаных куртках с металлическими накладками парой деревянных мечей из дуба. Мастер за день устал и не ожидал такой подготовки у новичка, поэтому Глебу удалось его очень быстро достать. После этого мастер стал осторожней и вскоре взломал защиту юноши и пометил ему плечо.

— Хорошая техника и неплохая гибкость, — сказал он, откладывая меч в стойку, — но вам нужно развивать мышцы. С вашими большой скорости не добьётесь. Кроме того, у вас не хватит сил, если придётся долго махать мечом. Запоминайте эти упражнения. Если будете их выполнять каждый день хотя бы полгода, мы с вами будем сражаться на равных.

Глеб расплатился, поблагодарил за науку, и они вышли на улицу. Уже стало смеркаться, поэтому поспешили найти экипаж. Пока возвращались на постоялый двор, из-за извозчика ехали молча. В конце пути юноше пришла в голову интересная мысль, которой он поделился с магом, как только зашли в свою комнату.

— Где будут искать Дарью? — спросил он у Корна. — На постоялых дворах?

— В первую очередь, — кивнул маг. — Если там не найдут, будут действовать по-другому. А почему спрашиваете?

— Потому что подумал о шевалье Робере.

— Не лишено смысла, — признал Корн. — Одевая вашу невесту благородной дамой, барон должен её выдавать за дворянку или всем объяснять, для чего он это делает. Было бы куда проще, если бы он ей это дворянство купил. Конечно, это справедливо только в том случае, если девушка нужна для брака, потому что за неё нужно будет заплатить тысячу монет.

— Почему так мало? — удивился Глеб.

— Потому что дети наследуют титул отца, и женщинам покупают только личное дворянство. Завтра нужно будет справиться у этого Робера.

Ужин не стали заказывать в комнату, спустились за ним в трапезную. Они ужинали поздно, поэтому в зале почти не было других постояльцев. Поев, вернулись к себе, заперли дверь и легли отдыхать. Спать было рано, поэтому Глеб стал вспоминать жизнь Анджея и сравнивать её со своей собственной. Сравнение закономерно было не в его пользу. Две посредственные, как он теперь понимал, книги не шли ни в какое сравнение с двумя сотнями прочитанных графом книг. С восьми лет Глеб трудился наравне с взрослыми, а граф учился разным наукам и играл в игры с детьми других благородных. Конечно, такая праздная жизнь Анджея объяснялась тем, что он был младшим сыном. С наследниками возились больше, поэтому у них почти не оставалось времени на игры.

— Корн, вы не спите? — спросил юноша.

— Ещё не сплю, но собираюсь, — отозвался маг. — Что вы ещё придумали?

— Ничего я не придумал, просто хотел спросить. Сына у вас убили, но ведь он не единственный ваш ребёнок?

— Есть ещё две дочери, — помолчав, ответил маг. — Обе уже замужем. Я не поддерживаю отношения с их семьями. Причину вам знать необязательно. Это все вопросы?

— Ладно, не буду я к вам лезть в душу, — сказал Глеб. — Хотелось бы только узнать, не передумали ли вы сводить счёты с жизнью? Спрашиваю не из-за того, что боюсь остаться без помощи. Со знаниями графа я бы уже управился и сам. Просто вы мне симпатичны.

— Помогу вам, а потом постараюсь побольнее укусить эльфов, — нехотя ответил маг. — Они являются первопричиной всех моих бед.

— Чтобы их больно укусить, нужно узнать секрет огненного порошка и то, как его использовать, — сказал Глеб. — Одному это не под силу. Сами же говорили, что здесь таких знатоков нет, поэтому нужно плыть за море.

— Давайте спать, — предложил маг и демонстративно повернулся к Глебу спиной.

Несмотря на дневной сон, юноша и ночью неплохо спал. Вчера он ещё чувствовал какую-то раздвоенность, сегодня, после пробуждения, ничего такого не было. Он по-прежнему считал себя Глебом, но и память Анджея уже не воспринималась как чужая. Завтракать спустились в трапезную, захватив с собой мечи, чтобы сразу идти заниматься делами. Здесь же стали свидетелями ссоры. Постоялый двор стоял в центре города, и его трапезной пользовались не только останавливавшиеся на постой купцы, но и другие жители столицы. Дворяне сюда заходили редко, из-за того, что многие из них недолюбливали купцов. Сейчас, по-видимому, был как раз такой случай. За одним из столов расположилось купеческое семейство. Его главой был здоровенный, как медведь, мужчина с традиционной купеческой бородой и большим кинжалом на поясе. Купцам разрешалось ношение мечей, но они пользовались этим правом только при путешествиях или выходах туда, где могла поджидать опасность. Просто так оружие носили редко. Купцы владели им хуже дворян и гораздо реже пускали в ход. Дуэлей между ними почти не было. Глеб пришёл, когда ссора была в самом разгаре, поэтому он не знал, что послужило её причиной. Судя по виду и поведению двух подвыпивших дворян, виновниками были они. Наверное, целью льющихся на купеческое семейство оскорблений было желание вынудить купца к поединку. Купец пока держался из-за того, что в него с двух сторон вцепились жена и дочь. Младшим был сын лет десяти.

— Ладно, я вас готов простить, — ухмыльнувшись, сказал купцу один из дворян. — Но у меня будет условие. Вы нам отдаёте до обеда свою дочь…

— Мерзавец! — не выдержав, вскочил купец.

— Отец! — закричала девушка. — Неужели ты не видишь, что они только этого и добивались?

— Не вздумайте вмешиваться, — вполголоса предупредил юношу маг. — Это опытные рубаки, а вы пока не в форме.

— Ничего, обойдусь и тем, что есть, — неожиданно для себя самого сказал ему Глеб, после чего подошёл к дворянам: — Господа, не скажете, из-за чего шум?

— А вы кто такой, что встреваете? — недовольно сказал тот из дворян, который был выше. — Шли бы вы отсюда, пока я не рассердился!

— Давно так развлекаетесь? — спросил его юноша. — Убивать тех, кто не сможет вам ответить, подло. Идите лучше в «Гордость наёмника» и задирайтесь там!

— Ах ты, щенок! — заорал высокий. — Да я тебя за такие слова настрогаю по кусочкам!

— Только не здесь, господа! — подскочил к ним хозяин заведения. — Решайте свои дела на площади!

— Конечно, любезный хозяин, — согласился Глеб. — Можете нести мой завтрак. Я их сейчас быстро убью и вернусь. Еда не успеет остыть.

— Я тебя сейчас прибью, а потом вернусь закончить дело! — зло сказал тот, который был пониже, и добавил приятелю: — Пойдём, Лёшек! Я ему выпущу кишки, а ты будешь свидетелем, что я это сделал по правилам!

На площадь вышли не только они, но и кое-кто из посетителей «Удачливого купца». Здесь же был и Корн, который после своего предупреждения больше ни во что не вмешивался. Глеб снял меч с пояса, освободил его от ножен и отдал их магу, после чего спокойно пошёл на скандалистов. Он был уверен, что без труда справится с обоими противниками, но всё равно поражался тому безрассудству, к которому его подтолкнула графская половина. Неужели всему виной был умоляющий взгляд купеческой дочери? Аппетитная, надо сказать, девчонка!

Поймав себя на несвойственной ему мысли, юноша нахмурился и атаковал уже стоявшего с обнажённым мечом дворянина. Проверив его оборону, он немного отступил. Злой, как демон, здоровяк не стал осторожничать и пошёл следом за молокососом, осыпая его градом ударов. Злость и вино — плохие помощники, Глеб подтвердил эту истину ещё раз. Отбив меч противника, он прыгнул вперёд и в сторону. Мало кто успел заметить быстрый, как укус кобры, выпад. Все остальные зрители так и не поняли, как юноша очутился чуть ли не за спиной противника, а тот без видимой причины выронил меч и рухнул на камни.

— Один готов, — сказал Глеб, обращаясь ко второму дворянину. — Вас долго ждать? У меня по вашей милости остынет завтрак!

— Ты кто такой? — хрипло спросил мигом протрезвевший дворянин. — Что ты сделал с моим другом?

— Шевалье Глеб Берёзовский, — коротко поклонился юноша. — С вами я поступлю иначе. Вы ведь хотели выпустить мне кишки? Пожалуй, я вам отвечу тем же!

Когда противник тебя боится, он уже проиграл, а дворянин был так напуган, что не будь здесь окружавших их людей, он бы уже давно сбежал. Не столько отбивая очень сильные удары, сколько от них уклоняясь, Глеб ходил кругами, издевательски улыбаясь противнику. Тот обильно потел, уже не скрывал страха и делал ошибку за ошибкой. Отбив очередной удар, юноша сделал ложный выпад. Противник попытался прикрыться и уже не успел отразить колющий удар в низ живота. Графская половина была не прочь послушать животный вой, который издавал скрючившийся на брусчатке мужчина, но Глеб оборвал его вторым ударом.

Глава 6

— Зачем вам было рисковать и привлекать к себе внимание? — спросил Корн, когда они вернулись в трапезный зал. — Вы понятия не имеете, кто эти типы, и во что может вылиться их смерть. Иногда даже соблюдение всех правил не спасает от мести за убийство. Вы пошли на это осознанно или подтолкнула личность графа?

— Второе, — буркнул Глеб. — Я с этим справился, но поздно. Отступить, не поступившись честью, было уже нельзя. Но я почему-то твёрдо знал, что они мне не противники.

— Это интересно, — сказал Корн. — Такое бывает при скрытых магических способностях. Я вас проверял в карете и ничего не нашёл. А вот у графа кое-что было. Мало, но для такого много и не нужно. Неужели это как-то перешло на вас вместе с частью его личности? Доказано, что способность к магии не связана с телом. Ладно, ешьте, вечером я вас ещё раз проверю.

— Извините за то, что мешаю вашей трапезе, — сказал подошедший к их столу купец. — Вы оказали большую услугу нашей семье, и я хочу сказать, что вы всегда можете рассчитывать на мою благодарность. Максим Гурский, к вашим услугам!

За такое не благодарили, Глеб и не стал, только приветливо кивнул купцу и ещё раз посмотрел на его дочь, которая, поймав его взгляд, вспыхнула румянцем и стала ещё привлекательней.

— Кто такие Гурские? — тихо спросил он у мага. — Я их памятью графа не помню.

— Вы их и не можете помнить, — не прерывая трапезы, ответил тот. — Этот торговый дом выбился в первую гильдию лет десять назад. Полезное знакомство.

Когда закончили завтракать и вышли на площадь, тел уже не было, и даже следы крови успели смыть водой. Глеб не взял себе оружие и кошели убитых, на что имел право. Если бы он дрался на дороге или в лесу — другое дело, а заниматься срезанием кошелей в присутствии зевак было почему-то стыдно. Кроме того, такая щепетильность освобождала от необходимости заниматься телами. Если дуэлянта могли найти, заниматься уборкой должен был он, если он оставлял свои трофеи страже или владельцам находящихся рядом домов, тела убирали они. Невелик труд — заказать подводу, а дворяне редко ходили без денег, поэтому такая уборка была выгодным делом. Тела свозили на городское кладбище и, если их не забирали родственники, хоронили за счёт магистрата.

В этот приход им повезло: шевалье Робер скучал на своём месте и обрадовался посетителям.

— Надумали стать бароном? — с надеждой спросил он у Глеба. — Жаль! Но учтите, что если надумаете, то мы учтём уже заплаченные вами деньги за дворянство.

— Я это буду иметь в виду, — сказал юноша. — Шевалье, вы нас очень обяжете, если ответите на один вопрос. Не обращались ли к вам на днях за дворянством для молодой и красивой девушки? Покупать должна была не она, а барон из бошей.

— Была такая пара, — кивнул Робер. — Понимаете, обычно мы не распространяемся о своих клиентах, только подтверждаем сам факт покупки, но для вас…

— Я буду вам очень благодарен, если вы назовёте их имена, — сказал Глеб, позвенев привязанным к поясу кошелем. — Девушка — дочь наших соседей, и я был обязан за ней приглядывать, но из-за разбойников потерял в пути.

— Имя девушки я вам скажу, — пообещал Робер, перелистывая один из своих журналов, — а вот барона я не запомнил. Он назывался, но я уже работал с девицей… Вот она! Баронесса Дарья Радомская. Вы не захотели взять название княжества, а ей оно понравилось.

— Баронесса? — удивился Корн. — Надо же, как он расщедрился! Вы сказали о княжестве… Выходит, что они были здесь после нас?

— Да, они приехали сюда вчера после обеда. А насчёт титула вы зря удивляетесь. Для женщин они гораздо дешевле, а у барона была льгота. Не знали о льготах? Любой, кто у нас сделал покупку, при следующем обращении платит на треть меньше, а барон уже покупал для кого-то титул баронессы.

— Совсем не помните его имени? — спросил Глеб. — Может, в разговоре промелькнуло что-нибудь указывающее на место их постоя или ближайшие планы?

— Ничего такого не было, — покачал головой шевалье. — Единственное, что могу сказать, так это то, что барон куда-то спешил и был чем-то недоволен. А насчёт имени что-то припоминается… По-моему, девушка называла его Густавом.

Больше Робер не сказал ничего полезного, поэтому с ним простились и направились на рынок покупать лошадей.

— Зря вы ему отсыпали столько денег, — сказал Корн, когда вышли из представительства. — Конечно, деньги ваши, и ваше дело, как их тратить, но неизвестно что ждёт впереди, а никаких доходов у вас нет.

— Не так и много я ему дал, — отмахнулся Глеб. — Вы лучше скажите, как то, что мы узнали, может повлиять на поиски? Меня услышанное только лишний раз убедило в том, что Дарью он мне не отдаст.

— Если они задержатся в столице, это может помочь, — подумав, ответил маг, — а если скоро уедут или уже уехали, то пользы будет немного. Купим лошадей, и я съезжу узнать, как идут поиски. Заодно скажу о том, что узнали. Что думаете делать, если мы их найдём?

— Пока не знаю, — задумался Глеб. — Если будет такая возможность, постараюсь встретиться с Дарьей.

— Вряд ли вам это позволят, — сказал маг, — хотя такой разговор не помешал бы. Девушка стала баронессой и окунулась совсем в другую жизнь. Может быть, её не сильно обрадует освобождение.

— Я верю в её любовь! — возразил юноша. — Разговор был нужен не для этого. Она могла привязаться к барону, и если я его прибью, да ещё без объяснений из засады… Вряд ли умно выяснять с ним отношения в столице, лучше проследить и догнать в дороге.

— Лучше, — согласился Корн, — если у вас с собой будут наёмники. И учтите, что отправляться в путь верхом слишком опасно. Если попадёте в засаду, побьют стрелами или болтами, и не поможет ваше мастерство. Всё это нетрудно решить при наличии денег.

— Ради любви я готов потратить всё, что у меня есть! — сказал Глеб. — А нанять карету и несколько бойцов можно очень быстро. Главное — найти этого проклятого барона! Как вы думаете, каким путём они будут ехать?

— Если барон торопится, то поедет только северным трактом через Юрлов, — ответил Корн. — Это самая короткая дорога в королевство бошей и самая удобная. И разбитых мятежников на ней не будет. Сражение было восточнее столицы, а все уцелевшие бежали от неё прочь.

— Родовое поместье графов Каменских почти по дороге…

— Послушайте, Глеб! — рассердился маг. — Оставьте вы глупые мысли о семье графа! Не будет вам от них помощи, одни неприятности! Занимаетесь своей невестой, вот и продолжайте ею заниматься! Когда расстанемся, тогда делайте что угодно! А сейчас дайте мне свои деньги. Коней буду покупать я, а то вы со своими графскими замашками переплатите вдвое. Это рынок, и здесь торгуются.

Глеб без споров отдал Корну оба взятых для покупки коней кошеля, и они, обогнув ту часть рынка, где стояли лоточники, вышли к рядам, в которых продавали лошадей. Их покупка заняла много времени. Маг придирчиво осматривал то, что предлагали, и, не спрашивая цену, шёл к другим торговцам. Походив так больше часа, он выбрал двух жеребцов и долго торговался с лошадником. В результате за осёдланных животных заплатили всего полторы сотни монет.

— Вы не действовали на него магией? — спросил юноша, когда уже верхом возвращались на постоялый двор. — Я рассчитывал потратить в два раза больше.

— Поэтому и называют завышенные цены в расчёте на таких мотов, как вы, — ответил Корн. — А магию в таких случаях использовать нельзя. Если я до этого скачусь, потеряю к себе уважение. Вы сейчас сходите в конюшню, а потом ждите меня. Верхом я обернусь быстро.

Глеб подъехал к конюшне, спешился и отдал своего жеребца конюху, получив взамен бирку. Когда он после этого вошёл в дом и хотел подняться к своей комнате, был остановлен хозяином заведения.

— Господин, вас дожидается девушка, — сказал он, показав рукой на сидевшую в трапезном зале девицу. — Это сестра одного из тех дворян, которых вы убили на дуэли.

Юноше пришлось вернуться и подойти к её столу. Девушка была красива, но не настолько, чтобы её красота била по мозгам. Красивое лицо, хорошая фигура и пышные волосы — таких среди дворянок у пшеков было много. Глеб так думал до тех пор, пока не заглянул в её глаза.

— Чем я могу вам помочь? — спросил он, смущённый тем, что увидел. — Я причинил вам горе, но не чувствую за собой вины. Ваш брат замышлял убийство и специально задирал тех, кого можно было убить безнаказанно.

— Лёшек был моим единственным родственником! — с горечью сказала она. — Я не знаю, заслужил ли он смерть или нет, но что теперь делать мне? Наше имение после смерти отца забрали за долги, а брат привёз меня в столицу. У Лешека здесь были друзья, которые обещали ему выгодную службу. Все деньги были у него, а у меня вообще ничего нет. Теперь мне по вашей милости осталось только идти на мост и броситься в воду! Торговать своим телом не позволит честь, а больше вы мне ничего не оставили!

— Я сейчас не могу заниматься ещё и вами, — ответил он с досадой. — У меня похитили девушку, и я в любой момент могу за ней уехать. Давайте сделаем так. Я вам дам немного денег, а помогу, когда вернусь. Если не смогу вернуться, выкручивайтесь сами. Как вас хоть звать и где вы остановились?

— Звать Зоей, — ответила девушка и рассказала, как её найти.

Получив его кошелёк, она быстро исчезла, а юноша, недовольный собой и непредусмотренной тратой ушёл в свою комнату. Недовольство собой было связано с влиянием графа. Сначала дуэль, а потом желание воспользоваться бедой этой девчонки и увести её в комнату… Увести было несложно, и она бы пошла, забыв свои слова о чести, но о чести не мог забыть он. Женщины и так давно не было, а тут ещё граф с его привычкой к доступным красоткам! И что теперь? Постоянно бороться со своими желаниями? Впрочем, долго он не расстраивался. Влияние личности молодого графа проявилось не только в тяге к безрассудным поступкам, но и в трезвом подходе к неприятностям. Если ничего нельзя поделать, то и нечего о них думать. Раньше Глеб таким не был. Сказать бы ещё, к худу или к добру такие перемены! Не прошло и получаса, как вернулся Корн, и жизнь перешла в галоп.

— Они съехали с постоялого двора, — сказал он юноше. — Сегодня утром рассчитались, погрузились в свою карету и уехали. В охране четыре хорошо вооружённых всадника. Собираем вещи, рассчитываемся и едем к северным воротам. От них начинается тракт, а в часе езды стоит трактир «У Зигфрида», в котором коротают время наёмные охранники. Там же можно взять карету с кучером, либо самому, либо в складчину с другими путниками. Денег у вас хватит? Учтите, что до Юрлова гоблинских банков не будет, а это два дня пути. Ваша невеста выехала на полдня раньше, поэтому, если нигде не задержимся, есть шанс её нагнать до города, иначе в нём будет трудно искать. Этот город недалеко от границы с бошами, поэтому их в нём всегда много.

— Денег должно хватить! — вскочил с кровати Глеб. — Поспешим!

Котомки собрали быстро, быстро рассчитались за постой, а до ворот пришлось ехать шагом. В это время улицы столицы были забиты всадниками и экипажами, да и горожане часто перебегали дорогу, поэтому никто скачек не устраивал. Миновав городские ворота, поехали гораздо быстрей. Трактир, о котором говорил Корн, стоял у самой дороги, а неподалёку виднелась большая деревня. Рядом с трактиром стояли кареты, а у коновязи было привязано десятка полтора лошадей.

— Есть и кареты, и охрана, — показал на них рукой маг. — Неплохо было бы ещё найти попутчиков.

Они не стали пользоваться услугами конюха, сами привязали лошадей и, прихватив свои котомки, зашли в трактир. В большом трапезном зале порознь сидели три компании. Ближе к выходу за четырьмя столами расположились наёмники, чуть дальше пили брагу кучера, и за самым последним столом сидела семья благородных. Перед ними не было еды и напитков, поэтому Глеб решил, что отец с дочерью ждут попутчиков. Было понятно их желание разделить траты на карету и охранников, но юноша от таких попутчиков был не в восторге, уж слишком надменным было лицо дворянина, да и молоденькая девушка вела себя не лучше.

— С нами не поедут, — тихо сказал Корн. — Можете даже не предлагать. Идите договариваться с кучером, а я сделаю то же самое с наёмниками. Троих хватит?

— Хватит, — решил юноша. — Поспешим.

Он подошёл к кучерам и спросил, кого и за какую цену он может нанять до Юрлова.

— Это как поедете, господин, — ответил один из мужиков. — Цена у всех одинаковая, а вот плата, если закажете в складчину, будет дешевле.

— Папа, я с ними не поеду! — громко сказала девушка. — Посмотри на него, это же маоз!

— Мы не берём попутчиков, — громко сказал Глеб кучерам, чтобы слышали дворяне.

— Платите полсотни монет, — сообщил цену кучер. — Согласны? Тогда можно ехать.

Корн уже тоже договорился с наёмниками, поэтому сразу же тронулись в путь.

— Как вы догадались, что они не поедут? — спросил Глеб. — Магия?

— Опыт, — ответил Корн. — Судя по одежде, это дворяне с востока, а они, хоть и живут рядом с вами, не в меру заносчивы и не склонны скрывать свою неприязнь.

Четыре часа ехали молча и без остановок. Потом остановились пообедать и продолжили путь. Незадолго до того, как начало смеркаться, услышали впереди крики и звон оружия. Все остановились, а одного из наёмников отправили посмотреть, кто с кем сражается.

— Разбойники напали на эльфов, — доложил он после возвращения. — Нет, господа, это не мятежники. Обычная ватага, только большая. С эльфами были охранники, которых побили стрелами. У эльфов такая броня, которую можно пробить только арбалетом, а их у разбойников нет. Но всё равно их порубят, слишком уж неравные силы.

— Что будем делать? — спросил Глеб у мага. — Вмешиваться на стороне эльфов не хочется, к тому же наших охранников могут точно так же начинить стрелами, как и эльфийских. Но если стоять здесь и ждать, они нас надолго задержат.

— Вмешаемся! — решил Корн. — И дело не в задержке. Нам не помешает знакомство с эльфом. Нужно подкрасться поближе, подождать, пока из них останется кто-нибудь один, а потом отогнать разбойников стрелами. Стрелять ещё не разучились?

— Я пересяду на лошадь, — сказал юноша. — Карета пусть пока стоит здесь. Слышали, что сказал господин Корн? Я буду стрелять сам, а вы чтобы не лезли под разбойничьи стрелы. Ударим из засады, поэтому постарайтесь, чтобы о нас не узнали.

Половину пути проехали на лошадях, а потом спешились и взяли их под уздцы. Когда Глеб выглянул из-за поворота дороги, из пяти эльфов осталось только двое. Он наложил стрелу на тетиву и стал ждать, пока и это количество сократиться в два раза. Эльфы сражались с отчаянием обречённых и искусно владели своими длинными мечами, но разбойников осталось больше десятка, и исход схватки был предрешён. Его ускорил один из разбойников, который опять пустил в ход лук. Подобравшись к дерущимся почти вплотную, он умудрился вогнать стрелу одному из эльфов в шею, пробив закреплённую на шлеме кольчужную сетку. В тот же момент начал стрелять Глеб. Через три удара сердца в живых осталось только два разбойника, которые изо всех сил рванули в лес.

— Вы можете продолжить путь, — сказал на языке англов подошедший к эльфу юноша. — Жаль, но мы не смогли помочь вашим спутникам.

— Вы помогли мне, — с облегчением отозвался эльф, сняв свой шлем. — А «мы» — это кто?

— Шевалье Глеб Берёзовский, — представился Глеб. — Я, вообще-то, здесь не один, просто остальных не использовали из-за лучников. Это у вас броня, а у наших охранников обычная кожа с бляхами. Против стрел…

— Да, наших охранников так и перебили, — согласился эльф. — Позвольте представиться, я Майк Адамсон! Послушайте, шевалье, как же я поеду… Кучера убиты, охраны тоже нет…

— Давайте соберёмся вместе, а потом обсудим ваши проблемы, — предложил юноша, обративший внимание на то, что эльф вряд ли старше его самого. — Сейчас я прикажу, чтобы подогнали нашу карету.

Он призывно помахал рукой одному из охранников, и через несколько минут на месте побоища уже стояла карета, из которой вышел Корн. Представив мага, Глеб предложил эльфу высказаться.

— Мы ехали из Юрлова в столицу, — сказал Майк. — Дядя хотел купить какие-то рудники на юге. А теперь я даже не знаю… Денег у меня на покупку нет, а банковский сертификат оформлен на имя дяди. К тому же я не знаю, что это за рудники, поэтому мне в вашей столице делать нечего. Надо вернуться в Юрлов, а потом ехать в порт Данциг, откуда я смогу вернуться домой. Но я не знаю, что делать с телами и не смогу долго управлять каретой. Вы не думайте, что это из-за спеси, просто я полностью выложился в сече. Если отдохнуть, тогда да, но здесь нельзя отдыхать. Если вы уедете, разбойники вернутся. Здесь для них немало поживы.

— Можем предложить вам следующее, — сказал ему Корн. — Соберите всё ценное, что было у ваших спутников, и садитесь в нашу карету. Мы сейчас сделаем то же самое с убитыми Глебом разбойниками, а потом продолжим путь и отвезём вас в Юрлов. Дальше вы уже будете решать сами. А в ближайшем трактире договоримся, чтобы прислали крестьян, которые похоронят тела. Всё равно вы их из-за летней жары не сохраните даже до Юрлова.

— Спасибо, я так и сделаю, — согласился Майк. — Постараюсь вас долго не задержать.

Глеб оставил своего коня одному из охранников, а сам прошёлся по полю боя, освобождая убитых разбойников от кошельков, украшений и хорошего оружия. При этом он не делал большого различия между «своими» разбойниками и теми, которых убили эльфы и их стражники. Он не хотел доверять эту работу наёмникам, поэтому провозился с полчаса, три раза возвращаясь к своей карете. За это время эльф собрал всё, что было в каретах, и обобрал своих убитых родственников. Разбойниками он заниматься не стал, заявив, что ему всего хватит. Из карет он принёс два тяжёлых мешка, а у эльфов взял их мечи, кинжалы и кошельки.

— Жаль оставлять нашу броню, — сказал он, забираясь в карету. — Понятно, что тела из неё вытряхнут, но сам я этого делать не хочу.

Перед тем как они двинулись в путь, из-за поворота дороги выехала никем не охраняемая карета. Увидев вооружённых мужчин и лежавшие на дороге тела, кучер хотел развернуть свой экипаж и дать дёру, но узнал своего приятеля и успокоился. Корн скомандовал отправление, и Глеб успел увидеть, что скандальный дворянин опустился на колени возле одного из эльфов и принялся освобождать его от доспехов.

— Первый раз у нас? — спросил Корн эльфа.

— Наверное, и в последний, — ответил Майк. — У нас такого безобразия, как разбой на дорогах, нет уже сто лет. Сколько мы ни несём к вам свет цивилизации, всё без толку!

— А вы несёте? — с иронией спросил Корн.

— Ну как же! — горячо сказал эльф. — У вас были только двузубые вилки, а теперь нормальные. И зубные щётки…

— А что это такое? — спросил Глеб. — Первый раз слышу, что есть какие-то щётки для зубов.

— Они на самом дне мешка, а то я бы вам показал, — ответил Майк. — Чтобы не было неприятного запаха изо рта, зубы нужно чистить. Вот понюхайте моё дыхание! Правда, ничем не пахнет?

— Вообще-то, пахнет чесноком, — понюхав, сказал юноша. — Ещё, по-моему, мясом и квашеной капустой.

— Это у вас такой чувствительный нос, — вышел из положения Майк. — Может быть, виновато ещё и то, что в дороге трудно поддерживать чистоту.

— А как живёте вы, Майк? — спросил Глеб. — Можете рассказать, или это секрет?

— Никакого секрета в нашей жизни нет, — заверил его эльф. — Конечно, наше оружие является секретным, секрет и огненные машины на кораблях. Их открывать нельзя, потому что восторжествует дикость, и рухнет цивилизация! А обо всём остальном рассказывать можно. У нас живут не только эльфы, но и люди, и даже чёрные орки. Сохранились ещё и красные, но мало. Они плохо уживаются с настоящей цивилизацией. А чёрные орки только немного хуже людей. Технику им доверять нельзя, но на плантациях могут работать.

— А что такое техника? — спросил Корн. — Я такого слова в языке англов не знаю.

— Мы вам продаём мясорубки, — терпеливо сказал Майк. — Слышали о таких?

— Что-то такое слышал, — ответил маг. — Это связано с котлетами?

— Да, их делают из фарша, — кивнул Майк. — Так вот, мясорубка — это самая простая техника. А есть сложнее, которая двигает корабли. Хотели даже построить дороги из железа и пустить по ним машины, но пока это слишком дорого из-за того, что нужно много железа. Но у нас много каменных дорог, и повозки с рессорами и резиной на колёсах. Что такое резина? Это такие чёрные полосы, которые набивают на колёса. Нет такого грохота, как у вас. Есть ещё втулки…

Когда поравнялись с трактиром, сделали остановку. Все пообедали и договорились с потрясённым убийством эльфов хозяином, что всех убитых похоронят. У него же узнали, что барон из бошей с девушкой и охранниками проехал мимо трактира между завтраком и обедом. После обеда Майка потянуло в сон, и на время разговор увял.

— Это я его усыпил, — объяснил маг юноше. — Пусть он поспит, а мы пока поговорим. Не получится у нас догнать вашу Дарью до Юрлова, поэтому придётся искать её в городе. Я думаю, что это у нас получится. Что вы думаете делать дальше?

— Хочу всё-таки разобраться с семьёй графов Каменских и устроиться к ним на службу. Не нужно хмуриться, лучше послушайте. Я их всех прекрасно знаю, как и всех их вассалов. Конечно, за двадцать лет многое изменилось, но это будет нетрудно узнать. Всё равно к кому-то придётся идти на службу, так почему не к ним? Раньше я надеялся только на своё северное происхождение и мастерство лучника, теперь я ещё мастер меча. Такого воина в любую дружину возьмут на очень хороших условиях. Учитывая моё дворянство, можно дослужиться до капитана.

— Если эльфы нападут на ваши княжества, вернётесь?

— Откуда такие предположения? — нахмурился Глеб. — Сами придумали или что-то узнали?

— Слышал, когда ещё не гоняли магов, что эльфы хотели устроить против вас поход западных королевств. Всегда лучше расправляться с врагами чужими руками, а вы для них самые первые враги. Деньги их не признаёте, свои богатства скупать не позволяете, да и вообще проявляете излишнюю самостоятельность, поэтому являетесь препятствием к настоящей цивилизации. Если вас сомнут, как смяли нас, со всеми разноцветными орками рано или поздно справятся, даже с жёлтыми. В тот раз у них ничего не получилось, но такие задумки могут откладывать, но всё равно постараются выполнить. Если не смогут собрать всех, бросят против вас армии двух-трёх королевств и подкрепят всё это своим огненным боем. Думаю, на вас хватит. Если собрать очень большую силу, можно переломить любое мужество.

— И что делать? — мрачно спросил Глеб. — Из-за того, что я у вас зарабатываю деньги, я не перестал быть маозом и за родную землю буду грызть эльфов зубами!

— Не больно их погрызёшь! — ответил маг. — Вот если бы узнать их секреты… Тех, кто их знает, сюда не пришлют, но ведь можно поплыть самому, хотя бы с этим эльфом. Я всё-таки маг, поэтому могу выжать из эльфов их секреты, главное, найти тех, кто их знает. Магов почти всех перебили, а оставшиеся спрятались и боятся высунуть нос. Вряд ли эльфы думают, что кто-нибудь из нас наберётся наглости их навестить. Но всё равно они должны оберегать тех, кто знает секреты. Маги и у маозов есть. Так что моя задумка будет нелёгкой и опасной, но я всё-таки постараюсь. Если получится…

— Я вам пока не буду ничего обещать, — сказал юноша, — но если будет возможность, помогу. Может, разбудите этого Майка? Он рассказывает интересные вещи.

— Мальчишка, — сказал маг об эльфе. — В нём немного ума и почти нет эльфийской спеси. Возможно, вы бы с ним могли подружиться, у меня для этого неподходящий возраст. Сейчас разбужу.

— Неужели я заснул? — удивился проснувшийся Майк. — Обычно я днём никогда не сплю. Наверное, из-за переживаний. Я никогда не был особенно близок с дядей, а остальных вообще толком не знал, но всё равно это стресс. Не поняли? Ну это такая неприятность.

— Вам хоть хватит денег на путешествие? — спросил Глеб. — А то я их много собрал, могу поделиться.

— Не ожидал такого от людей, — задумчиво сказал Майк. — Спасли, предлагаете деньги… Хотя это как раз признак примитивных цивилизаций, эльфы обычно ничего просто так не дают. Не из жадности, а из принципа. На свою жизнь каждый должен зарабатывать сам! Даже мальчишка, который на улице чистит сапоги, может поймать удачу и стать главным вождём! Это наша великая эльфийская мечта! Главное в жизни — это заработать как можно больше денег и не упустить свой шанс!

— Я не понял, — сказал юноша, — для чего собирать так много денег? Что на них можно купить?

— Это потому, что вы ещё не развились, — пояснил Майк. — Ничего, с нашей помощью разовьётесь. Деньги нужны не только для покупки дома, еды или одежды, они нужны для того, чтобы развивать производство и зарабатывать ещё больше денег!

— Деньги ради денег? — спросил Корн. — Получается замкнутый круг.

— Я же говорю, что вам этого пока не понять, — немного растеряно сказал Майк. — Мне вам трудно объяснить… Для таких объяснений нужно долго учиться, а я, как и большинство, окончил только школу.

— О школах слышал, — сказал Корн. — Хорошее дело. У нас простаков пока обучают только в храмах, а дворянам берут учителей на дом.

Они разговаривали до остановки на ночлег. Когда начало темнеть, остановились в первом же встречном трактире. Кучер и охранники после ужина отправились на сеновал, а господа сняли себе комнаты. Люди, к удивлению эльфа, взяли одну комнату на двоих. Перед тем как разошлись отдыхать, Майк спросил, нет ли здесь мальчиков.

— А чем вас не устраивают девушки? — не понял Глеб. — Охота всё себе пачкать!

— Они должны мыться, — возразил эльф. — А девушки… Вам не понять! Девушки — это совсем не то. Они нужны, если вы хотите иметь детей, во всех других случаях лучше иметь дело с мужчинами. Никаких капризов и истерик, простые мужские отношения. И в дороге это очень удобно. Но если нет мальчика, подойдёт и девушка. Эльфы считают, что в любви допустимо всё!

— Вряд ли я с ним когда-нибудь подружусь, — сказал юноша магу, когда они заперли двери и легли в кровати. — Я за полдня от него устал.

— Этот Майк не всегда будет таким, — посмеиваясь, отозвался маг. — Пообщается с людьми и станет реже ссылаться на свой народ. Он немного растерян и своей болтовнёй пытается утвердиться. Их ведь воспитывают, как высших по отношению к нам, а он сейчас никакого превосходства не видит. Глеб, не хотите взять на ночь девушку? В заведении есть свободные комнаты, а у меня есть деньги.

— Я этих денег сегодня тысячи две нагрёб, не считая золотых украшений и оружия, — ответил юноша, — дело не в них. Женщину я хочу, но брать не буду. Моя графская половина говорит, что я дурак и зря лишаю себя радости, но я её не слушаю. Стоит ей поддаться, и в этом теле от меня мало что останется. У маозов есть свои законы, и один из них гласит, что имеющий невесту не должен ей изменять. И неважно, знает об этой измене кто-то ещё или только ты сам. Я потерплю.

— Завтра к вечеру приедем в Юрлов. Надо расшибиться в лепёшку, но быстро найти вашу Дарью. В дне пути от города граница с бошами. Если они её пересекут, я вам больше помогать не буду. Вырвать девушку и уйти не получится. И сами погибните, и её можете погубить. Я уверен, что они задержатся в городе, а у меня в нём должны сохраниться кое-какие связи.

Глава 7

Утром Корн проверил Глеба на наличие магических способностей и опять ничего не обнаружил. Ломать голову над странностями в его поведении не стали, разбудили всё ещё спавшего эльфа и поспешили в трапезную, чтобы быстрее продолжить путь. Первую половину пути до Юрлова в основном слушали эльфа, а после обеда до самого конца поездки ехали молча. Эльф выговорился, а не любивший долгих разговоров Глеб устал от его болтовни и нервничал, потому что опасался, что барон не станет задерживаться в городе. Кроме того, он начал сомневаться в своей невесте. Сомнения зародили слова Корна, а усилили их собственные размышления. Вот стала бы любящая девушка уезжать в другое королевство, где он её почти наверняка не смог бы найти? На обеде Глеб поговорил с трактирщиком, который подтвердил, что барон с молодой и красивой дамой останавливался у него вчера на ночлег. По его словам, Дарья выглядела весёлой и довольной. Значит, никто её к поездке не принуждал.

К городу подъехали, когда совсем стемнело. Стражники уже закрыли ворота и встретили приезжих руганью. Пришлось напустить на них эльфа, после чего ворота мигом открыли, и им любезно объяснили, где в городе лучшие места для постоя, и как к ним проехать. Юрлов неплохо освещался многочисленными фонарями, да и прохожих на улицах было много, поэтому не заплутали и быстро вселились в один из лучших постоялых дворов. Сразу же рассчитались со своей охраной и отправились ужинать.

— Вы останетесь здесь, — сказал после ужина маг, — а я найму экипаж и съезжу к своему знакомому. Раньше этот господин знал обо всём, что творилось в городе, надеюсь, что он ещё не растерял эту сноровку. Если мой знакомый не знает о вашем бароне сегодня, значит, будет знать завтра, лишь бы он здесь задержался хотя бы на пару дней.

— А где здесь нанимаются экипажи? — спросил Майк. — Я бы съездил в наше представительство. Нужно доложить об убийстве родственников. Поможете?

Маг с эльфом ушли, а Глеб поднялся в снятую комнату. Делать было нечего и, чтобы хоть как-то отвлечься от неприятных размышлений и убить время, он развязал котомки и принялся разбираться с трофеями. Фонарь светил слабо, поэтому юноша не рассматривал украшения, а просто отложил их отдельно и посчитал свои деньги. Оружие пока не трогал, решив с ним разобраться утром. Первым вернулся эльф, но он сразу же заплатил за девушку и ушёл с ней к себе развлекаться. Корн приехал, когда Глеб уже собрался, не дожидаясь его, лечь спать. К удивлению юноши, маг был навеселе.

— Нужно было расслабиться, — пояснил он своё состояние. — О вашей девушке я всё выяснил. Нет, где она остановилась, я не знаю, но завтра у вас будет возможность встретиться. Мой знакомый знает, что в город приехал барон Густав фон Витберг с баронессой Дарьей Радомской. Как было объявлено, баронесса является невестой его младшего сына. Они остановились у кого-то из бошей, но нам нет смысла затевать поиски. Завтра князь Луциан Кучинский даёт бал в честь совершеннолетия своей младшей дочери. Так вот они туда приглашены.

— А мы? — спросил Глеб.

— А мы не вышли рылом, — невесело пошутил Корн. — Я сейчас вообще не отношусь к дворянскому сословию, а шевалье с купленным титулом этот бал не украсит. Но есть одна возможность…

— Билет? — сразу же понял юноша. — И сколько за него сдерут?

— Тысячу монет, — ответил Корн. — Я сказал, что вы согласитесь. На балу у вас будет возможность встретиться и выяснить отношения, хотя я бы уже не тратил деньги и ничего не выяснял. Можно, конечно, сесть в засаду на выезде из города, но тогда вам, скорее всего, придётся драться.

— Я пойду, — решил Глеб. — Любит она меня или нет, но с этой погоней нужно заканчивать.

— На вас все будут пялиться, — предупредил Корн. — Учитывая стоимость билета, скорее всего, вы с ним на балу будете один. Не вздумайте там начудить, например, пригласить на танец дочь князя. С вас станется. Бал начнётся в полдень и будет продолжаться допоздна. Можете взять на него нашего эльфа, для них не нужно приглашений или билетов. Глеб… может, я вам помогу уснуть? Сами вы сейчас помучаетесь полночи, а завтра будете своим видом пугать дам. Вы и так с этой любовью извелись и похудели, можете вообще заболеть.

— Не надо, — отказался юноша. — Мне нужно полежать и подумать, а вы спите. Не буду я страдать полночи.

Глеб действительно недолго терзался. Обдумав своё положение и то, что нужно будет сделать завтра, он уступил той части сознания, которая в нём угнездилась от графа Анджея, и спокойно заснул. Утром его пришлось будить.

— Вы меня удивили, — сказал растормошивший его маг. — Думал, что на вас не будет лица, а вы, наоборот, демонстрируете завидное самообладание.

— Мы с графом очень разные люди, — объяснил юноша, — поэтому наше слияние не могло пройти до конца. У графа есть много такого, что мне не нужно, но иногда можно использовать. Он тоже любил и получил отказ. Каким бы ни был человек, он в таких случаях будет переживать и мучиться, мучился и Анджей. Но он себя приучил не терзаться раньше времени. Не знаю, как это у него получается, но он переживал только тогда, когда не оставалось надежды. Если сегодня мне откажут, он мне ничем не поможет, но пока такого отказа нет, я с его помощью остаюсь спокойным. Такое получается не надолго, но вчера мне хватило, чтобы заснуть. И ещё он научился давить горе злостью. Проще всего, если есть человек, которого можно ненавидеть. Но мне этот способ не понравился.

— Правильно он вам не нравится, — сказал маг. — Ненависть это не выход. Она даёт только отсрочку и разрушительно действует на душу. Мой вам совет: даже если кому-то нужно отомстить, мстите с холодным сердцем. А кого ненавидеть в вашем случае? Барона за то, что он спас вашу любимую, или её за то, что предпочла другого? Жестокие и эгоистичные люди мстят, вымещая на других свою боль, слабые часто спиваются, а умные ищут замену утрате. Девушек много, рано или поздно одна из них станет для вас единственной. Впрочем, вам ещё не отказали. Пойдёмте позавтракаем и займёмся подготовкой к балу. Костюм это ещё не всё, что вам нужно. У вас слишком длинные волосы, поэтому нужно навестить цирюльника. Заодно он вам закрасит эти ужасные веснушки. Если бы ещё покрасить волосы, в вас бы никто не опознал маоза, только, боюсь, ваша невеста прошла бы мимо и не узнала. Ей и сейчас будет трудно узнать в вас крестьянского парня, с которым её разлучили разбойники.

К цирюльнику Глеб сходил, но только подстричься. От предложения завить волосы и забелить лицо он отказался. Костюм был отдан в глажку служанкам, новые сапоги тоже начистили до блеска, а Корн под видом слуги съездил во дворец к князю Кучинскому и обменял тысячу монет на невзрачную бумагу с княжеской печатью.

— Они были потрясены, — смеясь, рассказывал он о своей поездке. — Вижу, что вы ездили к цирюльнику, но ожидал большего. А что с парадным мечом? Не пойдёте же вы на танцы с боевым?

— Оцените, — протянул ему меч Глеб. — Подобрал из тех, которые собрал у разбойников.

— Несомненно, это парадное оружие, — рассматривая короткий и лёгкий клинок, сказал Корн. — Даже рубины на рукояти! Кому-то из разбойников повезло. Не боитесь брать такую приметную вещь? Если на празднике будут родственники того, кому он принадлежал…

— Ничего страшного, — ответил юноша. — Герба на нём нет, поэтому я в своём праве. А отвести подозрения нетрудно. Со мной будет Майк, который подтвердит, что я его с боем взял у разбойников. Думаю, что это только добавит мне популярности. Можно было бы обойтись кинжалом, но не в моём случае. Надеюсь, что когда я буду возвращаться, вы будете где-нибудь поблизости от дворца.

— И когда это будет? — спросил маг. — Я там не собираюсь по вашей милости торчать весь день.

— Возьмите деньги и закажите экипаж, — предложил Глеб. — Подождать в нём будет нетрудно. Сразу я оттуда не уйду и допоздна не задержусь. Прихватите мой меч, а то я этим много не навоюю. Мало ли чем для меня обернётся этот бал!

У Майка была праздничная одежда, но не было второго меча, поэтому он пошёл на бал с кинжалом. Вышли немного раньше, чтобы найти экипаж и на нём подъехать к дворцу. У парадного входа стояла толпа нарядно разодетых слуг. Эльфу почтительно поклонились, а билет Глеба подвергся тщательному изучению. Купленную Корном бумагу разве что не обнюхали и не попробовали на вкус.

— Довольно! — прикрикнул на слуг Глеб. — Не узнаёте печать князя? Надо ему попенять на то, что экономит и делает свои билеты на такой паршивой бумаге. Или, может, ему пенять на вашу слепоту?

— Проходите, шевалье! — вернул ему билет один из слуг. — И постарайтесь в гостях не оскорблять хозяина, а то вам не поможет и билет!

— Не тебе меня учить, холоп! — оставил за собой последнее слово Глеб и повернулся к эльфу: — Пойдёмте, Майк, пока они не надумали проверять ваши уши. А то, может быть, и вы поддельный.

— Какое неуважение к гостям! — с негодованием сказал эльф. — Может быть, уйдём?

— Мне нужно кое с кем встретиться, — ответил юноша, — иначе ноги бы моей здесь не было!

Сам Глеб наверняка не стал бы раздувать свою обиду, это сделала его графская половина, которой юноша в таких вопросах полностью доверял. Голоса он не сдерживал и многие из заходивших во дворец гостей всё слышали. Не приходилось сомневаться, что вскоре его слова станут известны и всем остальным. Из огромной прихожей они прошли через анфиладу из трёх небольших залов в четвёртый, в котором и проходил бал. Круглый зал с куполообразной крышей, мраморным полом и тремя огромными люстрами выглядел великолепно. Ещё больше великолепия ему придавали собравшиеся дворяне, одетые в яркие костюмы и платья из дорогих тканей и украшенные драгоценностями.

— Постарайтесь пока от меня не отрываться, — негромко сказал Майку Глеб. — Вы всё равно не умеете танцевать наших танцев, только опозоритесь. Сейчас я найду…

Он замер, поражённо уставившись на ослепительно красивую девушку в роскошном платье, которая стояла рядом с пожилым мужчиной, одетым в чёрный бархатный костюм с золотой баронской цепью на шее. Над её причёской хорошо поработали, открыв взглядам изящную шею и плечи. Впрочем, и платье было пошито так, что мало что скрывало. Глеб взял эльфа за руку и подвёл его к этой паре.

— Позволь, дорогой Майк, познакомить тебя с бароном Густавом фон Витбергом и баронессой Дарьей Радомской, — громко сказал он на англе, после чего перешёл на язык пшеков: — Извините, барон, но я похищу вашу даму. Нет, не насовсем, а для короткого разговора.

— Кто вы такой? — неприязненно спросил его барон. — И что вы себе позволяете!

— Я в недавнем прошлом жених этой девушки, — ответил Глеб. — Вам этого достаточно?

— Глеб! — поражённо уставилась на него Дарья. — Ты жив? Как ты здесь очутился?

— Я не понял, что тебя больше удивило, — сказал он ей на родном языке. — То, что я жив, или моё появление в этом зале? Удивление я в твоём голосе услышал, не услышал только радости.

— Я тебя искала! — возразила она.

— А разве я тебя в чём-то обвиняю? — спросил он. — Как может обвинять баронессу какой-то шевалье? Мне говорили, что ты обо мне спрашивала в трактирах и уезжала всё дальше с такой быстротой, как будто у тебя под ногами горела земля! Я тебя из дома не сманивал и не навязывал любовь. Ты сама из него сбежала и подарила мне свою. Мы не соединялись у алтаря, поэтому ты свободна в выборе. Скажи, и я уйду.

— Не скажете, что здесь происходит? — громко спросил за спиной Глеба чей-то голос.

Обернувшись, он увидел стоявшего в трёх шагах уже немолодого мужчину, рядом с которым находилась молоденькая девушка. Все гости молча смотрели на эту сцену.

— Прошу прощения, сиятельный князь! — почтительно сказал Глеб, изящно поклонившись хозяевам. — И у вас, госпожа! Я хотел обсудить с баронессой наши дела, чтобы не мешать празднику, но воспротивился господин барон. Право, мы говорили не так уж громко, чтобы привлечь общее внимание.

— Моё внимание привлекла чужая речь, — сказал князь. — Не скажете, что за дела у вас могут быть к баронессе? Вы ведь тот самый шевалье, который купил билет и выразил недовольство его видом?

— Глеб Берёзовский, к вашим услугам! — ещё раз поклонился юноша. — Мы с баронессой родом из одного княжества, и до того, как нас разлучил бой с остатками мятежников, я заботился о её безопасности. Когда я был ранен, эту заботу вместо меня взял на себя господин барон. Я всего лишь хотел убедиться, что баронесса больше не нуждается в моих услугах, для чего, собственно, и купил ваш билет. А его вид мне безразличен. Просто ваши слуги слишком долго его проверяли, поэтому я и сказал, что за тысячу монет можно было придумать что-нибудь такое, чтобы не оскорблять гостей недоверием.

— Вы дрались с мятежниками? — с недоверием спросил князь. — И многих убили?

— Примерно сорок, — ответил Глеб, вызвав общий смех.

— И кто такое может подтвердить? — отсмеявшись, спросил князь.

— Барон Маслав Венецкий вас устроит? — сказал юноша. — Он, правда, далеко, но у меня есть его рекомендация, и это может подтвердить его сын, который сейчас в свите принца. Да и зачем вам это подтверждение? Я у вас никаких милостей не прошу. И дрался я не за короля, а сначала за себя, а потом спасая барона и его родственницу. Для хорошего лучника это было нетрудно.

— Как же вас ранили? — уже без смеха спросил князь.

— Попали в голову из пращи. Шлем спас, но сражаться я уже не мог, а потом потерял сознание.

— Ваша светлость, — вмешался Майк. — Шевалье — великий лучник. Он и меня спас, за один миг застрелив десять разбойников.

— Вы достойный свидетель, — кивнул князь. — Какую же охрану вы взяли, если вам потребовалась помощь?

— Со мной были четверо моих родичей, — ответил Майк. — Были и охранники, но разбойники их побили стрелами. Всего лиходеев было под четыре десятка. Мы храбро сражались, но когда подоспел шевалье, я остался один против десятерых!

— Погибли четыре эльфа! — с тревогой сказал князь. — Вы доложили в представительство?

— Съездил вчера, — ответил Майк. — Это были обычные грабители, поэтому к вам никаких претензий нет.

— Не слишком ли много внимания нам уделяют? — спросил Глеб, посмотрев на покрасневшую девушку. — Кажется, сегодня чей-то праздник!

— Ваша правда, шевалье! — рассмеялся князь. — Оркестр, музыка!

— Мне можно вас пригласить? — неожиданно спросила Глеба девушка.

Заиграл оркестр, и юноша, бросив взгляд на ухмыльнувшегося князя, подошёл к его дочери и закружил её в танце. В свои семнадцать Анджей был прекрасным танцором, поэтому и Глеб танцевал легко и непринуждённо. Закончив танец, он отвёл княжну к небольшому возвышению, где стояли два богато украшенных кресла, и хотел уйти, но был остановлен коренастым мужчиной лет пятидесяти с баронской цепью на шее.

— Я вас попрошу ненадолго задержаться, — обратился он к юноше. — Дело в том, что мне знаком меч на вашем поясе. Не скажете, как он к вам попал?

— Это трофей, — ответил Глеб. — Вы слышали рассказ эльфа о разбойниках? После боя я собрал у них деньги и самое хорошее оружие. Я сейчас в пути и парадный меч с собой не вожу, а на этом не было герба.

— Это меч одного из моих сыновей, — сказал барон. — Войцеху было пятнадцать, когда я отправил его в столицу. Сын и шесть сопровождавших его дружинников исчезли без следа. Я так и думал, что это дело ватаги Гавела. Есть у нас такой мерзавец. У него единственного полсотни ватажников, у других их было гораздо меньше. Одно время он куда-то исчез, а теперь, выходит, появился.

— Из всей ватаги уцелели двое, — сказал Глеб. — Слишком быстро удрали. Если вы хотите вернуть меч, можете его забрать, но не сейчас, а когда я буду на постоялом дворе. Нет у меня желания оставаться безоружным.

Кивнув так и не представившемуся барону, юноша вышел из зала и, отдёрнув портьеру, укрылся в одной из оконных ниш. Теперь, когда уже не было нужды держать себя в руках, он дал волю чувствам. Тоска по потерянной любви, обида за предательство и одиночество жгли душу. Глеб не хотел верить магу и доводам рассудка, вопреки которым сюда пришёл. Он был уверен в том, что у них была настоящая любовь. И как такое могло случиться, что любимая променяла его за возможность возвыситься? Сам бы он никогда на такое не пошёл бы. И как теперь после этого верить женщинам? Анджея тоже обманула его любовь, выйдя замуж за его старшего брата. Наследник графства это не младший сын. Неужели они все такие, и прав граф, использовавший женщин для тела и не допускавший их больше до души? Как он стремился встретиться с Дарьей, и что принесла ему эта встреча!

— Вот вы куда делись! — воскликнула княжна, отдёрнув портьеру. — Ой, шевалье, вы плачете…

— Это вам показалось, — сказал он, вытирая слёзы рукавом. — Неужели вам мало кавалеров?

— Это из-за той баронессы? — догадалась она. — Зря вы так, шевалье, она вас не стоит! Я ведь видела, как она на вас смотрела!

— И как же? — спросил он.

— Сначала со страхом, а потом со стыдом. Тот, кто любит, так не смотрит. Пойдёмте, я постараюсь вас развеселить!

— Хотите, чтобы ваш батюшка меня здесь же прибил? Идите сами, а я подойду позже, когда приведу в порядок лицо. Ответьте только на один вопрос. Что сейчас с графами Каменскими? Они не попали в опалу?

— Они принадлежали к королевской партии и ни в каких мятежах не участвовали, — сказала девушка. — Кто из них вас интересует? Младшего сына графа Ксавьера недавно казнили, но не за измену, а за убийство нескольких негодяев, а старший сейчас при дворе. Я не знаю подробностей, но вам всё сможет рассказать младшая дочь графа Касия. Она сейчас на балу.

— Кася здесь? — удивился Глеб, забыв об осторожности. — Я её не видел.

— А вы многих здесь видели? — спросила княжна. — Сначала выясняли отношения со своей баронессой, потом один раз потанцевали со мной и убежали.

— Вы меня можете познакомить с графиней, княжна? — попросил он.

— Можете называть меня Кларой, — разрешила она. — Зачем вам Касия, ей уже за тридцать! Я к вам, можно сказать, вешаюсь на шею, а вас интересуют старухи!

— Ваше внимание, княжна, может стоить мне головы, а графиня нужна для дела. Я вас попрошу быстрее уйти. Ваше отсутствие давно заметили и могут связать с моим уходом. Если мы сейчас появимся вместе, это будет вызовом традициям и оскорблением князя. Не уйдёте? Тогда с вашего праздника уйду я!

— Уйду, — согласилась княжна, — но чтобы вы не посмели исчезнуть! Это уже оскорбит меня! Подойдёте ко мне сами, чтобы я за вами не бегала. Так и быть, познакомлю я вас с графиней, а потом потанцуем.

Она ушла, а немного погодя и он вышел из ниши. Поймав одного из слуг, юноша узнал, где находятся комнаты с удобствами, и сходил в одну из них вымыть лицо. Он был недоволен вниманием княжны, прекрасно понимая, чем это ему грозит. И дело было даже не в князе, хотя ему вряд ли понравится, если он закончит этот вечер в постели его дочери. К шестнадцати мало кто из дворянок могли похвастаться девственностью, судя по поведению Клары, она в их число не входила. Отец мог посмотреть сквозь пальцы на любовные забавы дочери, но не с Глебом. У княжны наверняка было много ухажёров из знатных семейств. То, что им предпочли какого-то шевалье, да ещё маоза, было вызовом им всем. От такого было рукой подать и до их вызовов лично ему. Глеб прекрасно понимал, что на любого мастера меча можно найти управу. Многие молодые дворяне владели мечом не хуже Анджея, а он ещё толком не освоил графское наследство. И главное, было бы из-за чего рисковать жизнью и портить отношения с сильными родами пшеков. Здесь ему не светило ничего, кроме мимолётной интрижки, а так развлечься он мог и в других местах без риска для своей шкуры. Да и не нужны ему женщины, по крайней мере пока. И что делать с княжной? Уйти было рискованно. Она оскорбится и захочет отомстить, а желающих угодить дочери князя пруд пруди. Вот ведь влип! Решив, что сейчас поговорит с бывшей сестрой, а потом будет действовать по обстоятельствам, юноша вытер лицо рукавом и направился в зал. Там веселье уже было в самом разгаре. С полсотни пар танцевали, а остальные, чтобы им не мешать, отошли к окнам и там общались и пили выставленные на столиках напитки. Самая большая компания собралась у кресел, на которых сидели князь с дочерью.

«Хоть бы с кем-нибудь станцевала! — сердито подумал Глеб о Кларе. — Сегодня меня эти хлыщи разорвут на части!»

Делать было нечего, и он, как и обещал, подошёл к княжне, вызвав общий интерес и перешёптывания. Как назло закончился танец, и оркестр почему-то не спешил играть другой.

— Куда это вы запропали, шевалье? — спросил его князь. — Мы здесь обсуждали ваши достоинства. Молодых людей интересовало, хорошо ли вы владеете мечом, или ваши таланты ограничиваются луком? Ваш приятель-эльф ничего нам сказать не смог, сам не знает.

— Мастер, — коротко ответил юноша. — Извините, ваша светлость, ваша дочь обещала меня кое с кем познакомить.

— Да, шевалье, — встала с кресла княжна. — Дайте же мне свою руку! Пойдёмте, ваша Касия была где-то там.

Сестру Анджея Глеб не узнал. Юноша её помнил пятнадцатилетней, а сейчас его подвели к стройной, красивой женщине, которой было больше тридцати. Она стояла в компании двух пожилых мужчин и с интересом смотрела на приближающуюся пару.

— Позвольте вам представить моего кавалера, — с улыбкой сказала княжна. — Графиня, шевалье хотел с вами поговорить, но он до невозможности робкий и не мог к вам подходить без представления. Я вам его ненадолго оставляю, но не вздумайте этим воспользоваться! У меня у самой на него большие планы!

— Не будем вам мешать, — сказал графине один из мужчин. — А вам, молодой человек, советую быть осторожней. Хотя какая осторожность в ваши годы!

Оба кавалера Касии ушли, оставив её наедине с Глебом.

— И о чём вы хотели со мной говорить? — спросила она. — Я теряюсь в догадках о том, какое у вас ко мне может быть дело.

— Не ломайте себе голову, — сказал он, — всё равно не догадаетесь. Дело в том, Касия, что я в некотором роде ваш брат Анджей.

— Об этом действительно трудно догадаться, — согласилась она. — У вас есть ещё какие-нибудь доказательства, кроме наглости?

— Этому маозу, — Глеб стукнул себя кулаком в грудь, — нужно было срочно стать мастером меча. Не было у него возможности тренироваться несколько лет. Ему повезло спасти мага, а спасённый оказался благодарным и решил помочь. Он подчинил себе коменданта королевской тюрьмы и вместе с ним и маозом спустился в её подземелье. Анджея через два дня должны были казнить, поэтому он согласился отдать честь своей памяти.

— Теперь понятно, — с облегчением сказала графиня. — Вы подцепили какие-то воспоминания брата…

— Вы спешите, — покачал головой юноша. — Если бы дело обстояло так, мы бы с вами сейчас не разговаривали. Ваш паршивец-брат сделал вид, что согласен с предложением мага, а потом вмешался и испортил ему всю магию. Вместо нужных маозу знаний была переписана вся память Анджея за первые семнадцать лет его жизни. Он бы полностью перебрался в эту голову, но магу удалось остановить запись.

— Что значит «перебрался»? — не поняла Кассия.

— Может быть, вы не знаете, но память не копируется, а переносится из одной головы в другую. Поэтому трудно найти тех, кто на такое согласится. Стали бы мы иначе идти к смертнику! Потеряв свою личность, ваш брат стал идиотом. Он не мог разговаривать, связно мыслить и пользоваться той памятью, которая осталась. Он даже не осознавал, для чего его ведут на эшафот.

— Для него так было легче, — сказала она.

— Для него — может быть, — согласился Глеб, — но не для меня. Я потерял управление телом и в каком-то зелёном тумане встретился с вашим зелёным братцем. Уходить из моей головы он не захотел, поэтому, чтобы не погибнуть, мне пришлось с ним слиться. В результате я получил все его знания и навыки за семнадцать лет, а так же привычки и привязанности. Теперь у меня прибавились две любимые сестры и ещё одна мать, правда, к отцу с братом никаких родственных чувств нет. Понятно, что всем его знаниям уже двадцать лет, и что с семьёй сейчас, я не знаю. Хотел выяснить, но помешала погоня за… баронессой.

— Кто она вам? — зачарованно глядя на юношу, спросила Касия.

— Была невестой, — ответил он. — Если бы не нападение разбитых мятежников, мы бы через два дня стали мужем и женой.

— Почему же вы сказали князю…

— Кому нужна правда? — сказал он, пожав плечами. — Я бы опозорил её перед всеми. Любовь этим не вернёшь, а мстить той, которую ещё недавно любил… Я бы так никогда не сделал. Я вижу, что вы мне всё ещё не верите. Поверите, если я расскажу то, что мог знать только он? Он ведь был вашим любимым братом, с которым вы советовались и которому доверяли тайны. Могу вспомнить серёжки, которые вы без спроса взяли у матери и потеряли. Из-за этой пропажи выпороли Лидию, а вы лежали в кровати и плакали. Служанку было жалко, а признаваться — страшно. Могу вспомнить сына конюха…

— Довольно! — прервала она его. — Я верю, что в вас есть часть брата. Чего вы хотите, войти в семью?

— Я не идиот, — ответил Глеб. — Я и открылся-то только вам. Мама в такое не поверит, а Мартина может проболтаться. В ней никогда ничего не держалось. Об отце и брате вообще не говорю.

— Мамы уже три года как нет, — сказала Касия, — а сестре говорить не стоит, в этом ты прав. Я тебе могу чем-то помочь?

— Мне нужно как-то удрать, — сказал юноша, — иначе я скоро окажусь в постели княжны, а потом мою продырявленную во многих местах шкуру выставят на всеобщее обозрение. Если я как-то переживу недовольство князя, то прикончат на дуэли. По-моему, сейчас все поклонники Клары спорят о том, кому меня вызывать первому. То, что я ей нужен только на ночь, а она мне совсем не нужна, никем в расчёт приниматься не будет.

— Я могу тебя отсюда вывести, — предложила Кассия. — При мне тебе не посмеют делать вызовы. А что дальше? Ты хочешь уехать из Юрлова?

— На время или насовсем уехать придётся, — ответил Глеб. — И дело даже не в поклонниках княжны. Но сначала мне нужно поговорить с кем-нибудь из тех, кто близок к королю или канцлеру. Есть у вас такие знакомства?

— Когда мы вдвоём, можешь обращаться на «ты» или по имени, — сказала графиня. — Знакомств у меня много, но о них можно поговорить потом. Княжна уже прыгает от нетерпения и сейчас примчится сюда. Давай мы уедем ко мне и без спешки решим все дела. С такого бала можно уходить не прощаясь, а недовольство Клары я переживу. Только я планировала отъезд на более позднее время, поэтому здесь сейчас нет ни моей кареты, ни слуг.

— У меня здесь эльф, а возле дворца должен ждать друг с экипажем…

— Потом пошлём эльфу слугу с запиской, — нетерпеливо сказала Кассия. — Можем и твоих друзей поселить в моём дворце. Решай быстрее, она уже идёт сюда!

— Вашу руку, графиня, — приглашая её на танец, громко сказал Глеб и добавил, понизив голос: — В танце подходим к дверям и убегаем. Княжна и её поклонники нас из-за танцующих не увидят.

Глава 8

— А ты прекрасно танцуешь! — похвалила его Касия. — Наш танец и побег наверняка припишут тому, что я тебя увела у Клары для ночных забав. Всё, выбрались.

Они прервали танец у самых дверей и не спеша вышли из зала. За дверью не было слуг, поэтому через анфиладу малых залов почти бежали. В прихожую уже зашли неторопливо и с достоинством и точно так же спустились по лестнице парадного подъезда.

— До выхода из парка я ещё с тобой дойду, — сказала Касия, — но идти по площади на моих каблуках…

— Обопрись на мою руку, — предложил он. — Друг должен ждать возле дворца, поэтому тебе не придётся никуда выходить.

Когда они подошли к воротам, командовавший стражей офицер пришёл в изумление.

— Как же так! — вытаращив на них глаза, спросил он. — Без экипажа и без охраны! Графиня, вы только скажите, какая нужна помощь! Может, послать гонца в ваш дворец?

— Ничего страшного не случилось, — успокоила она офицера. — Вместо стражи у меня шевалье, а экипаж сейчас будет.

Ворота были открыты, и Глеб через них вышел на площадь, где сразу же увидел стоявший неподалёку экипаж с кучером и магом. Махнув им рукой в сторону ворот, он вернулся к Касии. Через несколько минут они сели в экипаж, и графиня сказала кучеру, куда ехать.

— Всё-таки не утерпели, — недовольно сказал юноше Корн. — На кучера можете не обращать внимания, он ничего не услышит.

— Так вы тот самый маг, — догадалась Касия. — Кого-то вы мне напоминаете… Не могу вспомнить!

— Не нужно вам меня вспоминать, — с нажимом сказал он. — Для всех я сейчас просто Корн Кучинский. Вы Глебу поверили?

— Пришлось поверить, — ответила Касия. — Он знает то, что знал только Анджей, а брат не стал бы этим ни с кем делиться.

— Что скажете о нас мужу? — спросил Корн. — Или его сейчас нет в Юрлове?

— Муж умер три года назад, а сын в столице, поэтому никому ничего говорить не придётся.

— Почему вы так рано ушли? У вас неприятности?

Глеб, не вдаваясь в подробности, рассказал сначала о разговоре с Дарьей, а потом о дочери князя.

— Нужно срочно уезжать, — сделал вывод маг, — и, желательно, не в столицу, а в какую-нибудь дыру. Через месяц о вас, никто не вспомнит, разве что при случае какую-нибудь гадость подстроит княжна. Праздник вы ей испортили. И дело не в постельных забавах, замену вам она найдёт. Вы её оскорбили, нарушили своё слово и сделали её неудачный флирт темой для пересудов. Женщины такое не прощают.

— Помните наш разговор об эльфах? — сказал Глеб. — С любовью у меня ничего не вышло, а службу я себе теперь всегда найду, поэтому могу съездить с вами за море. Только вначале я бы хотел поговорить с кем-нибудь из тех, кто не может не знать, готовится ли война с нашими княжествами, или это только ваши домыслы. Извините, Корн, но я в этом должен убедиться.

— Вы мне не объясните, о чём разговор? — спросила Касия. — А то я вас слушаю и не понимаю.

— Я позже объясню, — пообещал Глеб. — Предложение принять у себя моих друзей остаётся в силе?

— Мог бы и не спрашивать, — ответила она. — Если я что-то обещаю, это всегда выполняется.

— Мне сейчас не стоит возвращаться на постоялый двор, — сказал Глеб магу. — Отвезёте нас, а потом вам нужно будет вернуться, дождаться эльфа и убедить его воспользоваться гостеприимством графини. Я думаю, что вдвоём вы перевезёте к ней все наши вещи и пригоните коней.

До дворца графов Лазович ехали недолго. Возвращение хозяйки в наёмном экипаже вызвало переполох.

— Вы поступили легкомысленно, госпожа! — выговаривал графине пожилой, но ещё крепкий мужчина, который у неё командовал стражей. — Если вы решили уехать раньше, можно было послать к нам гонца. Охрана князя оказала бы вам такую любезность.

— В следующий раз так и сделаю, — согласилась Касия, — а сейчас запомните, что этот шевалье — мой гость. Этот господин — она показала рукой на мага — тоже будет пользоваться моим гостеприимством. Сейчас он съездит за вещами и лошадьми и вернётся. Возможно, с ним будет эльф. Скажите Влодеку, чтобы приготовил для них комнаты. Меня пока не беспокоить.

Она опёрлась на руку Глеба и повела его на второй этаж, где располагалась господская половина дворца. Заведя юношу в свою гостиную, она с облегчением сбросила туфли и села на один из двух диванов.

— У тебя не будет своих комнат, — сказала она, лукаво посмотрев на юношу. — Догадываешься, почему? Уже сегодня весь город будет болтать о том, что графиня Лазович отбила молодого шевалье у дочери князя Кучинского. Всем понятно, чем мы с тобой будем заниматься, поэтому не будем их разочаровывать. Ты лишил меня праздника и княжеского застолья, поэтому я должна хоть что-то получить взамен. Как брата я тебя не воспринимаю, хоть в твоей памяти есть его воспоминания. Но ты это не он, а я это не та пятнадцатилетняя девчонка, которую ты помнишь его памятью. Я для тебя немного старовата, но ты уж потерпи. У меня не было ни одного маоза, вот я тебя сейчас и попробую. Я не кричу, как некоторые, но всё равно пойдём в спальню, там нам будет удобней.

Он молча прошёл вслед за графиней в большую спальню, помог ей освободиться от платья и разделся сам. Её слова не вызвали никакого желания, желание вызвала она сама. До этого у Глеба были только молоденькие девушки, сейчас он слился с сильной и красивой женщиной, при одном взгляде на которую…

— Да, — сказала она, подойдя к нему вплотную, — такого богатства у меня тоже не было. Даже как-то страшно. Будь со мной осторожней, ладно?

Сначала он был осторожен, но потом они убедились, что это лишнее.

— С мужем я никогда не кричала, а с тобой меня, наверное, слышали все слуги, — сказала Касия, когда схлынуло безумство, и они отдыхали, лёжа в обнимку. — Извини, но я тебя, кажется, покусала. Здесь и здесь. Глеб, маозы все такие, или только ты один?

— Не знаю, — улыбнулся он. — Это уж ты проверяй сама.

— Расскажи, что вы задумали, — попросила она. — Ты что-то говорил о войне?

Юноша коротко пересказал разговор с Корном о планах эльфов в отношении восточных княжеств.

— И теперь ты хочешь убедиться в том, что это не выдумки, — задумчиво сказала она. — Кажется, я знаю, кто тебе нужен. Ладно, это всё завтра, а сегодня ты ещё уделишь мне внимание. Всё было замечательно, но мне одного раза мало.

Был у них и второй раз, и третий, а потом полностью вымотанный Глеб заснул. Немного позже заснула и графиня, обняв своего молодого любовника. Ужин они пропустили, но хозяйка приказала не беспокоить, поэтому всё съели сами повара.

Утром первым проснулся Глеб. Он повернул голову и долго смотрел на умиротворённое лицо Касии. Ещё одна женщина, которая позволила ему себя любить. Поначалу он её воспринимал не как женщину, а как сестру, хотя никакого родства между ними не было, а от той девочки, которую Глеб помнил памятью Анджея, остались только глаза. Но, когда он сливался с Касией, она их закрывала. Юноша слегка пошевелился, и этого оказалось достаточно, чтобы она проснулась.

— Давно не спишь? — спросила Касия. — А почему не разбудил меня? Приятно, когда на меня так смотрит мужчина, тем более такой молодой, но мы можем найти занятие приятнее!

Она сбросила одеяло и села в кровати.

— Ну как я тебе? Глеб, скажи, что ты меня любишь. Я понимаю, что через десять лет стану старухой, а ты только войдёшь в силу, поэтому даже не подумаю тебя удержать, как бы мне этого ни хотелось, но соврать-то можно? Знаешь, как приятно, когда тебе такое говорят? Молчишь… Но я тебе хоть нравлюсь?

— А то ты сама не видишь, — с улыбкой ответил он. — Ты только встала, и он сделал то же самое.

— Вижу! — засмеялась она и стащила с него одеяло. — Глеб, а что тебе во мне больше нравится?

— Груди, — не задумываясь, ответил он. — У тех, с кем я был, они не маленькие, но всё же не сравнить с твоими. Они такие, что даже рукой не закроешь. Молодые, упругие и соски вон как торчат!

— Знал бы ты, как с ними тяжело, — вздохнула она, — но я рада, что тебе нравится. У меня был один ребёнок, но и его выкармливала не я. Муж запретил и нанял кормилицу. Поцелуй их, возьми в рот, это так приятно.

Она забралась сверху, впустила его в себя и наклонилась, чтобы ему было удобней. Долго они утром любовью не занимались.

— Хватит, — придя в себя, сказала Касия. — Ты устал и голоден. Не хочется вставать, но мы пропустили ужин и можем из-за меня пропустить завтрак.

— Ещё рано, — посмотрев в окно, сказал юноша. — Кася, расскажи о своей жизни. Я ведь совсем ничего о тебе не знаю, помню только девчонкой.

— Не было в ней ничего хорошего, — вздохнула она. — Ты знаешь, что из всех детей отец больше всего внимания уделял Вацлаву, а мы все шли к нему довеском. Как же, ведь он наследник! Мы ни в чём не нуждались, но любила нас только мать. Как только мне исполнилось шестнадцать, меня сразу же выдали замуж. Выдали бы и раньше, просто отец не мог никого найти мне в мужья. Не так просто найти знатного жениха, чтобы не было урона чести, и при этом не потратиться. Мартине ещё повезло: ей достался молодой муж, а мой был старше на двадцать пять лет! У него уже была жена, от которой родились три девочки. За полгода до нашей свадьбы она как-то странно умерла. Пообедала, а потом начались боли в животе. Никому другому от еды худо не было, а она в тот же день скончалась. Нужно ли говорить, что муж меня не любил? Ему нужна была не я, а наследник. Знаешь, он меня даже не ласкал, просто забирался сверху и делал своё дело. Мы с ним даже ночевали в разных покоях. Стыдно о таком говорить, но я знала, когда он придёт, и перед этим сама себя ласкала, чтобы не было так больно и противно. Конечно, я не выдержала и завела себе любовника. Был здесь один молодой офицер. С ним я почувствовала себя женщиной. Но то ли муж сам о нём узнал, то ли доложили доброхоты, но через два месяца офицер бесследно исчез. Больше я уже не рисковала с кем-то сближаться. Когда муж умер, я радовалась. Грех, конечно, но я сбегала в храм, покаялась и внесла пожертвование. Его нет уже три года, но почему-то нет и любви. Несколько раз у меня были мужчины, но с ними ничего не сложилось. Я уже начала думать, что со мной что-то не так. Такая вот невесёлая история. С сыном у меня нет любви, и это тоже из-за мужа. Он в свите принца и пока несамостоятельный, но вечно это не продлиться. Сейчас я управляю графством и всеми его доходами, но скоро это право перейдёт к нему. Вряд ли он выгонит родную мать, но я подготовилась ко всему. Купила небольшое имение и положила крупные суммы в гоблинский банк. Всё это на моё имя, поэтому бедствовать не буду. Встаём, пора идти на завтрак.

На завтрак к господскому столу пригласили не только эльфа, но и Корна.

— Чем вы так недовольны, Майк? — спросила Касия, когда Глеб представил ей эльфа. — Что-то не так с вашими комнатами?

— Благодарю вас, с ними всё в порядке, — ответил эльф. — Просто я думаю, что напрасно дал себя уговорить сюда приехать. На постоялом дворе много красивых девушек, а здесь приходиться спать самому.

— А как же мальчики, Майк? — поддел его Глеб.

— Так нет и мальчиков, — сердито ответил он. — И потом мне они здесь не нужны. Это наши женщины раздвигают ноги с таким видом, будто делают вам одолжение, а здешние девицы это делают так, что не получается за ночь выспаться. Даже домой не хочется ехать, а надо.

— А как вы посмотрите на то, что я и Глеб поедем с вами? — спросил его Корн. — Глебу после вчерашнего нужно на время исчезнуть, а я составлю ему компанию.

— Буду только рад, — ответил Майк. — Одному в дороге скучно, а я к вам привык. Да, зря вы вчера ушли. Дочь хозяина даже плакала. Трудно, что ли, было утешить? Я это сделал быстро.

— Так она вас затащила в спальню? — удивился Глеб.

— Нет, мы нашли другое место, — ответил эльф, смущённо посмотрев на хозяйку. — В меньшем зале много ниш…

— Найдём мы вам девушку, — успокоила его Касия, — если хотите, то даже не одну. Любительниц этого дела у нас много. Господа, вы уже наелись? Тогда можете отдыхать, а вас, Корн, я бы попросила уделить мне немного времени. Давайте пройдём в зимний сад, заодно его посмотрите. Это моя гордость.

Они встали из-за стола и вышли из трапезной. Сад находился на этом же этаже, а дворец у графини был небольшой, поэтому много ходить не пришлось.

— Действительно есть на что посмотреть, — согласился маг, осматриваясь в большой комнате, заставленной кадками с кустами и деревьями, — но вы меня сюда пригласили не для того, чтобы любоваться зеленью, её сейчас хватает в парке.

— Вы правы, барон, — кивнула Касия. — Садитесь на скамейку, так нам будет удобней разговаривать. У меня к вам есть пара вопросов, касающихся Глеба.

— Всё-таки узнали, — с неодобрением сказал маг. — Для чего вам Глеб? Вы его не воспринимаете, как брата, и правильно делаете. Тоже попали под его обаяние?

— Попала, — согласилась графиня, — и никому бы не отдала, будь я хотя бы на десять лет моложе. Я не дура и понимаю, что ему здесь делать нечего, но не смогу его выбросить из памяти и из сердца. Он мне не брат, но и не посторонний человек. Не знаю, как вам объяснить…

— Не нужно ничего объяснять, — вздохнул он. — Когда в судьбы людей вмешивается магия, их отношения трудно судить, исходя из привычных для всех норм. Любовь этого юноши растоптали, причём совершенно незаслуженно, поэтому он был обижен и очень одинок. Вы тоже одиноки, поэтому неудивительно, что вас к нему потянуло. Но на длительную связь не рассчитывайте. Война, о которой я ему говорил, это не выдумка. Эльфы её давно готовят, причём, как и всегда, хотят сделать дело чужими руками. Догадываетесь, кого они хотят использовать? Почти вся граница на севере у маозов с нами, нас и пошлют. Вы уже подумали, с кем свести Глеба?

— В Юрлове живёт бывший советник короля, — сказала Касия. — Я с ним достаточно близко знакома, чтобы пригласить к себе. Вчера он был на балу и видел Глеба.

— Барон ещё жив? — удивился Корн.

— Жив и для своего возраста здоров, — ответила графиня, — и голова прекрасно соображает. Просто ему всё надоело: служба, королевский двор и интриги. Захотелось тихой провинциальной жизни. Как вы думаете, он подойдёт?

— Лучшую кандидатуру трудно найти, — сказал Корн, — вот только захочет ли он откровенничать с каким-то непонятным маозом?

— А если вы его подтолкнёте магией? — предложила Касия. — Я думаю, вам будет не очень трудно стереть старику память о его откровенности.

— Ладно, — неохотно согласился Корн.

— А почему вы помогаете Глебу? — прищурилась она. — Если нам воевать с маозами, значит, вы хотите помочь врагам. Только не надо говорить о благодарности за спасение, всё равно не поверю. Не тот вы человек, барон, чтобы что-нибудь делать без расчёта. Вы могли бы испытать к Глебу благодарность и симпатию и даже как-то отблагодарить, но не таскаться за ним по всему королевству, рискуя угодить на костёр. Вы здорово изменились, но я вас всё-таки узнала, хотя видела всего пару раз. Правда, узнала только после того, как Глеб сказал о маге, но ведь есть много дворян, которые знают бывшего королевского мага гораздо лучше меня! Вы хотите отомстить?

— Я похож на идиота? — сердито сказал Корн. — Да, я расчётливый человек и строю в отношении Глеба свои планы, что не исключает моей симпатии и благодарности. Но дело не в обиде и мести. Кому мстить, графиня? Нашему королю, который, как и все короли соседей, послушно выполнил приказ из-за моря? Попробовал бы он этого не сделать! Дело в другом. Мало кто понимает, что эльфы считают нас союзниками только из-за нашей полезности. А полезны мы им только в качестве цепных псов, которых можно натравить на их врагов. Пока стоят восточные княжества, так и будет. Конечно, нам по-прежнему будут указывать, что можно делать, а чего нельзя, но не будут управлять напрямую. Это всё-таки независимость, хоть и неполная. А если их сомнут, со временем разберутся с орками и подгребут под себя весь мир. И что тогда? Кому мы с вами будем нужны, эльфам? Ещё англам могут сделать какие-то поблажки, а нас с вами быстро переименуют в каких-нибудь орков, которым место только на плантациях или на рудниках. Поэтому, помогая маозам, я помогаю всем нам! Власти не должно быть чересчур много, для неё всегда должен быть какой-то ограничитель. Вот пусть для эльфов таким ограничителем станут вооружённые огненным боем маозы. Пусть они дерутся друг с другом, мы от этого только выиграем.

— Надеюсь, что вы знаете, что делаете, — вздохнула Касия. — То, о чём вы говорили, случится через годы, а сейчас меня беспокоит то, что вас за морем, скорее всего, убьют. Я бы на месте эльфов не проявила беспечность и хорошо охраняла свои секреты, а они умнее меня. Я не собираюсь чинить вам препоны, наоборот, буду помогать, но на сердце тяжело…

— Последнее время у меня совсем нет дел, — пожаловался Глеб вернувшейся графине. — Если не лежу в кровати с какой-нибудь женщиной, значит, маюсь от безделья или чего-нибудь жду. Но раньше у меня хоть была цель — соединиться с любимой.

— Я поговорила с твоим Корном, — сказала Касия, садясь на кровать рядом с юношей. — Это бывший королевский маг. Имей в виду, что если его поймают и станет известно, что вы сообщники, тебя, может быть, не сожгут, но живым не выпустят. Слишком много секретов в голове твоего спутника, и никто не станет допытываться, делился он ими с тобой или нет. Если он тебе сказал о войне, это почти наверняка правда, но я уже направила слугу к нужному тебе человеку. Это бывший королевский советник, которого я пригласила на ужин.

— И он будет делиться со мной секретами? — с сомнением спросил Глеб. — Или опять используем мага?

— Я ему предложила развязать советнику язык, а потом стереть память о разговоре. В сам разговор он вмешиваться не будет. До вечера ещё много времени, а любовью не занимаются на полный желудок. Не хочешь прогуляться в парке?

В парке они гуляли почти до обеда. Касия рассказывала о своей жизни и расспрашивала Глеба о жизни маозов.

— Я не смогу удовлетворить твоего любопытства, — сказал он в ответ на её расспросы. — Я ведь крестьянствовал и почти ничего не знаю о жизни князей и ближних к ним людей. Отец, когда ходил в ополчение, тёрся с ними спинами и мог бы что-нибудь рассказать, да и то… Во время войны жизнь совсем другая. Когда люди ходят под смертью, разница в происхождении часто стирается, и в них начинают ценить не знатность, а мужество, верность и воинскую сноровку. Расскажи лучше ты о сестре.

— До смерти мужа я с ней почти не общалась, а потом встретилась только один раз. Жизнь не удалась, и хвастать ею не тянет, а плакаться не позволяет гордость. Это я тебе почему-то выкладываю всё без утайки. Я ведь и Анджею рассказывала всё, даже о сыне конюха.

— Рано тебе ещё себя хоронить… — неуверенно возразил Глеб.

— Да ладно, — махнула она рукой, — я уже с этим смирилась. Я ведь не пропускаю ни одного бала или званого вечера, толку-то! Молодым я не нужна, да и что я им могу предложить, кроме себя самой? Графство-то отойдёт сыну. Дворяне постарше почти все женаты, а старики мне самой не нужны. Перебиваюсь случайными любовниками, но это не жизнь. Хочется любви, может быть, даже родить ребёнка. Этот бы был моим. Дело ведь не только в постельных утехах. Вот мы с тобой просто гуляем и беседуем, и я счастлива!

— И больше ничего не хочешь? — не поверил он.

— Конечно, хочу, — она подошла к нему и прильнула с поцелуем. — И ты меня хочешь! Пошли быстрее, пока я тебе не отдалась на этой скамейке. Знаешь, сколько слуг за нами подсматривают? Ты не думай, Глеб, что я такая жадная на любовь, просто я чувствую, что ты скоро исчезнешь, и пытаюсь получить от тебя всё, что могу!

Обедали без эльфа, который на своей лошади куда-то уехал, никого не предупредив. Когда закончили обедать, Касия ушла со своим экономом решать какие-то денежные дела, и мужчины остались вдвоём.

— Не надоело ещё сидеть без дела? — спросил юношу Корн. — Ваши постельные развлечения я делом не считаю. Учтите, что они тоже могут надоесть.

— Мне уже давно надоело безделье, и вы это прекрасно знаете! — сердито сказал Глеб. — Может быть, предложите, чем заняться? Сегодня поговорим с вашим советником, а потом придётся говорить с Майком. Что-то я не вижу у него желания плыть домой.

— Если не будет желания, оно появится с моей помощью, — равнодушно сказал Корн. — И не нужно на меня так смотреть. Я на вас никогда не действовал принуждением и не собираюсь. В противном случае мы с вами уже давно плыли бы на корабле. А Майк мне не друг и не родственник, а представитель враждебного народа. На него моя враждебность не распространяется, но и церемониться я с ним тоже не собираюсь. Временно опять перейдёт с девушек на мальчишек. Я думаю, что это не слишком большая жертва для спасения ваших княжеств.

— Сколько времени потребуется добраться до Данцига? — спросил Глеб. — К такому путешествию нужно как-то готовиться?

— Дней пять верхом, — ответил маг. — Трактиров достаточно, поэтому в дороге ничего, кроме денег, не понадобится, надо будет только нанять пару охранников. Насчёт путешествия на корабле ничего не скажу, об этом спрашивайте у эльфа, если он вернётся. Я вижу, что вы уже решили?

— Почти, — сказал Глеб, — но беседа с советником не помешает.

Такая беседа состоялась сразу после ужина, на который удивлённый неожиданным приглашением старик приехал в своей карете.

— Почти никуда не выбираюсь, но для вас, графиня, сделал исключение, — говорил барон встретившей его Касии. — После прошедшего бала все только и обсуждают вас и украденного вами шевалье. Вы, наверное, не знаете, но князь хотел предложить ему службу. Хотя, учитывая интерес, который к шевалье проявила младшая княжна, он бы недолго зажился на свете. Имейте в виду, что молодые дворяне возмущены и могут заявиться сюда за сатисфакцией. Непонятно только, возмутил ли их интерес княжны к шевалье или то, что он от неё сбежал!

Барону было за восемьдесят лет, но он довольно живо перебирал ногами, немного шаркая ими при ходьбе. Всё лицо у него было изрезано морщинами, волосы поредели и были белыми как снег, но глаза смотрели ясно и с любопытством. Хозяйка сама провела его в трапезную и представила гостей, включая вернувшегося эльфа.

— Не понял, почему не сказали ваш титул, — обратился старик к магу, — наверное, это от скромности. Да и имя у вас вроде бы было другое, барон. Рад, что вы уцелели, но боюсь, что моя радость ненадолго. Лицо вы себе поменяли, но всё равно можно узнать. Почему вы не уехали из королевства? Я считал вас умнее.

— Зря менял лицо, — с досадой сказал Корн. — Надо было ограничиться гримом. Уеду я, Михал, и очень скоро.

— Меня для чего позвали? — спросил старик. — Хочу предупредить, чтобы не вздумали влиять на меня своей магией. Секретов я знаю меньше вашего и ничего скрывать не буду, а к эльфам у меня никогда склонности не было, вы это должны знать. Не побегу я с доносом.

— Расскажите этому молодому человеку, как эльфы любят восточные княжества, и что они с нашей помощью собираются с ними сделать! На эльфа не смотрите, он не услышит нашего разговора.

— При моей службе пытались собрать нас, бошей и франков, — сказал барон. — Тогда из этой затеи ничего не вышло. Никому не захотелось драться с маозами, поэтому все стали тянуть время и придумывать отговорки. Потом появились какие-то сложности у самих эльфов, и поход отложили. Как с этим сейчас, я не знаю, но маозы не изменились и не собираются прогибаться под эльфов, поэтому и эльфы своей затеи не оставят. Если наши станут упорствовать, на них надавят, да и сами примут участие, чтобы новый поход не окончился таким же разгромом, как пятьдесят лет назад.

Они ещё некоторое время просидели за столом, разговаривая и пробуя всякие вкусности, приготовленные поварами графини, потом старик попрощался и уехал.

— Не беспокойтесь, — сказал маг Глебу. — Я не стал ему стирать память, просто заморозил её дней на десять. Старик действительно никуда не побежит докладывать, но может случайно проговориться. Не так уж хорошо у него работает голова, как это может показаться. Когда он всё вспомнит, это уже не будет иметь значения. Майка я уговорил, вы мне наконец поверили, поэтому не вижу смысла затягивать отъезд. Лето идёт к концу, а нам надо вернуться до зимы. В зиму по морю лучше не плавать. Вы не против того, чтобы выехать завтра? Вот и прекрасно. И учтите, что поедем верхом, поэтому сегодня не слишком усердствуйте.

Легко ему было советовать! Когда Касия узнала, что они завтра уезжают, она не смогла сдержать слёз. Глеб целовал её солёное лицо, потом подхватил женщину на руки и унёс в спальню. Этим вечером он старался вовсю, вспомнив многое из того, чему его научила Берта.

— Это какое-то безумие, — сказала Касия, когда они закончили. — У меня никогда такого не было и уже никогда не будет. Давай спать, а то ты завтра не сможешь сесть на коня.

Кася его любила, а он испытывал к ней благодарность и жалость. Конечно же, утром она не удержалась, но всё проделали быстро и один раз. Потом был завтрак и короткое прощание. Графиня удержалась от слёз и с улыбкой помахала ему рукой, а потом вернулась в спальню, прижалась к подушке, на которой он спал, и разрыдалась.

Дорога до портового города Данцига запомнилась только одной встречей. Каждый раз, когда ночевали на постоялых дворах, эльф брал отдельную комнату и запирался в ней с очередной девушкой. Глеб не испытывал ни малейшего желания следовать его примеру. Встреча в трактире небольшого городка на третий день пути едва не нарушила его воздержания. Они только что сняли комнаты и шли ужинать, когда Глеб увидел сестру одного из убитых им дворян.

— Зоя? — с удивлением спросил он. — Ты что делаешь так далеко от столицы?

К его удивлению, девушка бросилась бежать, но тут же безвольно застыла.

— Знакомая? — спросил маг. — Возвращаемся. Ужин никуда не убежит, а она может. Где вы её встречали?

Глеб коротко рассказал историю с сестрой.

— Воровка, — сказал маг. — Была свидетельницей вашей дуэли и поняла, что на вас можно заработать. Но полторы сотни монет — это много. Надо её заставить отработать. Мы выйдем, а вы развлекайтесь.

— Ну и что мне теперь с тобой делать? — спросил он у пришедшей в себя девицы. — То, что мне посоветовали, это не наказание, а большое удовольствие.

— Так я разве против? — сказала она. — Поможете расшнуровать платье? Не такое уж это большое удовольствие, но я отработаю.

— Говоришь не такое уж большое? — усмехнулся он, расстегнул пряжку пояса и приспустил штаны.

— Действительно большое, — с опаской сказала девица, пятясь от юноши. — Для меня так даже чересчур!

— Успокойся, ты мне не нужна, — сказал он, возвращая всё на место. — Наш пожилой спутник женщинами не интересуется, а эльф такую милашку не пропустит, с ним и будешь рассчитываться.

Майк с готовностью заперся в номере с девицей, а Глеб с Корном ушли ужинать. Когда они вернулись, в комнате их ждал только мрачный эльф.

— Плохо отработала? — спросил маг.

— Слишком хорошо, — ответил эльф. — Пока я приходил в чувство, она открыла замок и удрала, а до этого сняла с моего пояса кошель. А там у меня было триста монет! На эти деньги можно было бы на всю ночь снять двадцать девушек!

Глава 9

За день до приезда в Дацинг Майк заявил, что будет ночевать вместе с ними.

— Осталось мало денег, — объяснил он своё решение. — Когда плыли сюда, проезд оплачивал дядя, поэтому я не знаю, сколько за него сдерут. И мало переплыть море, мне ещё потом несколько дней добираться до дома. Дядин сертификат сохранился, но по нему выдадут деньги только его наследникам. Лучше я сейчас сэкономлю, чем потом заниматься продажей вещей. У меня с собой только самое ценное, а такие вещи быстро за хорошую цену не продашь.

После встречи с Зоей никаких других происшествий не было, и на пятый день пути они въехали в Дацинг и остановились на ночлег в портовом трактире. Эльф опять ночевал без девушек в компании своих спутников и по этой причине утром был хмурым и неразговорчивым. Приехали потемну, поэтому море Глеб увидел утром, когда позавтракали и отправились к причалам договариваться о проезде. Бескрайний голубой простор привёл маоза в восторг.

— Не сильно радуйся, — буркнул Майк. — Покачаешься ещё на этих волнах. Некоторые неплохо переносят качку, а другие блюют свою еду в море. Наверное, для того и качает, чтобы подкармливали рыбу.

— А сколько плыть? — спросил Корн.

— Зависит от ветра, — ответил эльф. — При попутном доплывёшь быстрее. А если штиль или ветер мешает, тогда включают машины. С ними быстрее, но приходится дышать дымом. Мы так сюда и плыли. Дул встречный ветер, поэтому убрали паруса и шли на угле. Это такой чёрный камень, который жгут в топках. На парусах тоже шли, но недолго. В этот порт мы приплыли на пятнадцатый день. Смотрите, это один из наших кораблей.

Они подошли к огромному кораблю, у которого над палубой возвышались три мачты и две трубы. По перекинутым сходням с пирса загружали бочки и грузчики таскали мешки. Ближе к носу на борту золотыми буквами было выведено название корабля: «Царица моря».

— Готовятся к отплытию, — сказал Майк. — Сейчас узнаем, берут ли они пассажиров. Видите девицу? Она здесь помогает капитану.

— В кровати? — спросил Глеб, посмотрев на крепкую девушку в мужской одежде.

— У тебя только одно на уме, — сказал Майк. — Она ему помогает управляться с командой. На каждом корабле помощник у капитана — это всегда женщина. Так наши женщины отстаивают свои права. Хотя, если договорятся, могут и спать вместе. Давайте подойдём ближе, чтобы не орать.

Они подошли к сходням, и эльф спросил у девушки насчёт проезда.

— Места есть, — ответила она. — Если возьмёте каюту на троих, заплатите по тысяче на каждого, а если брать каюту на одного, то выйдет вдвое дороже.

— Нам одну на троих, — за всех ответил Майк.

— Тогда платите и занимайте свою каюту, — сказала девица. — Основной груз уже на борту, поэтому с погрузкой скоро закончим и отчалим. Учтите, что мы лошадей не берём.

— Жаль, что я ночевал с вами, — огорчился эльф. — Думал, что проезд будет дороже. Ну что, кому будем продавать лошадей?

— Продадим хозяину постоялого двора, — сказал Корн. — Если не захочет покупать, я его уговорю.

Магию применять не пришлось, потому что хозяин посмотрел трёх прекрасных жеребцов и назвал хорошую цену. Получив от него деньги, сразу же пошли на корабль. Когда расплачивались за каюту, познакомились с капитаном корабля. Высокий, уже седой эльф принял у них деньги, назвался Джоном Купером и, подозвав одного из матросов, приказал ему проводить пассажиров в каюту. Каюта оказалась четырёхместной с двумя двухъярусными койками, занимавшими треть всего помещения.

— Понятно, — проворчал Майк. — Если в каюте есть стол и табуреты, значит, еду нам будут приносить сюда. Под каждой койкой по два сундука, можете складывать в них свои котомки.

— Господам не нужны бычьи пузыри? — спросил перед уходом матрос. — А то я мог бы дёшево продать.

— А для чего он нам нужен? — удивился Глеб.

— Если у вас есть письма или бумаги банка, их можно завязать в пузыре и сохранить от воды, если будем тонуть, — пояснил матрос. — Не всегда тонут посреди моря, чаще в шторм разбивает у берегов. Если повезёт уцелеть, сохраните ваши ценности.

— И сколько стоит твой пузырь? — спросил юноша.

— Свой я не продам ни за какие деньги, — засмеялся матрос, — а за бычий с вас три монеты.

Глеб купил у него пузырь и положил в него рекомендацию барона Венецкого, свою грамоту и бумаги гоблинского банка. Уложив вещи в сундуки, вышли на палубу. Других пассажиров пока не видели, а среди матросов эльфов не было, одни люди.

— Ещё не хватало, чтобы эльфы возились с парусами или пачкались углём, — ответил Майк на вопрос Глеба. — Из эльфов на корабле только капитан, его помощница и машинист, а остальные — это люди, работающие по найму. Кочегарами обычно берут чёрных орков. Им и платят меньше, и долго на такой работе не живут, а заменить их нетрудно.

— А помощница симпатичная, — сказал Глеб, с удовольствием рассматривая невысокую, стройную девушку. — У вас все такие?

— У нас они все разные, — ответил Майк. — Ты смотри, будь с ней осторожней. У нас могут наказать даже за непристойные намёки. И капитан поверит ей, а не тебе, а он на корабле — высшая власть. Если решит, что тебя нужно выбросить за борт, команда так и сделает. Их здесь полсотни рыл, поэтому мы тебе ничем не поможем. В порту прибытия с ним будут разбираться, но тебе уже будет всё равно.

— Да я сказал просто так, — пожал плечами юноша. — Мне бабы не нужны, тем более ваши. Сам же говорил, что они в любви хуже мальчишек. Пойдёмте на нос. Там можно сидеть и смотреть на море, и матросам мешать не будем.

— Ещё насмотришься, — отказался Майк. — Мне на третий день надоело. Мы сейчас в Восточном море, потом будет Северное и самое большое — Атлантическое. Эх, не сходили в храм помолиться о благополучном плаванье! Он в этом городке на диво большой.

— Так, бочки уже закатили и убрали сходни, — заметил Корн. — Наверное, будем отплывать.

— Марш в каюту! — скомандовала им девушка. — Все пассажиры в них сидят, одни вы выползли, как тараканы. Сейчас будем отчаливать, и вы помешаете матросам!

Они без разговоров ушли в каюту, поэтому не видели, как корабль отвалил от пирса, оделся парусами и величественно поплыл прочь от порта.

— Качка усилилась, — заметил Майк. — Значит, уже плывём. Можете посмотреть в иллюминатор. Сейчас я его открою, чтобы здесь всё проветрилось.

Он повернул рычаг и откинул круглое окно, в которое с трудом могла пройти голова. Плеск волн стал громче, и сразу запахло морем.

— Здесь вода даже летом холодная, поэтому запах не тот, — сказал Майк, заметивший, как Глеб нюхает воздух. — Вот когда будем плыть в Атлантическом море, тогда будет запах! Вы как хотите, а я пойду на палубу. Посмотрю, нет ли среди пассажирок какой-нибудь смазливой девицы. Плыть больше десяти дней без бабы — это издевательство над телом.

— Я тоже пойду, — присоединился юноша, — не за бабой, а смотреть на море.

Корн не захотел никуда идти и улёгся на одну из нижних коек, а юноши вышли из каюты. Эльф направился охотиться к толпе пассажиров, а Глеб ушёл на нос корабля, сел на бухту каната и стал смотреть в морской простор.

— Вообще-то, это моё место! — сказала севшая рядом помощница капитана. — Пока можешь сидеть, просто учти на будущее. Ты кто? Никогда не видела таких белобрысых парней.

— Шевалье с востока, — ответил он, не вдаваясь в подробности.

— А что ты здесь забыл? — спросила она. — Я имею в виду не корабль, а это место.

— Море! — сказал юноша. — Никогда не видел такого простора и такой силы! На него хочется смотреть и смотреть, а здесь я никому не мешаю… кроме вас.

— Романтик! — с непонятным выражением сказала она. — Дай-ка я пощупаю, что у тебя в штанах.

Она бесцеремонно протянула руку, а расслабившийся и не ожидавший такого Глеб не успел отреагировать. На её бесцеремонность отреагировало то, что она схватила.

— Ничего себе! — удивлённо сказала девушка. — Это я удачно сходила. Сегодня будешь спать в моей каюте, а там посмотрим.

— Убери руки! — разозлился он. — Перебьёшься без меня! Вы меня уже…

— Строптивый, — удивилась она, — и глупый. Мы в плаванье, понял? Здесь закон — это капитан, а я второй эльф после него! Да стоит мне сказать, что ты ко мне приставал, как тебя тут же выбросят за борт. Вода холодная, а до берега далеко! Акул здесь нет, но ты и без них не доплывёшь. И будет тебе не наша благословенная земля, а морское дно. Усёк? Если женщине нужно, ваша обязанность её удовлетворить! Для того вы и существуете! А если она к тому же эльфийка, то ты должен плясать от радости!

— Мне говорили знакомые эльфы, что их женщины нашим и в подмётки не годятся, — с ехидством сказал Глеб. — Мол, потому они предпочитают мальчиков, а эльфийкам остаётся мазать лоб голубой краской!

— Дураки есть и среди эльфов, — не стала спорить она, — а лживость их утверждений ты сможешь почувствовать сегодня ночью. Если мне понравишься, в обиде не будешь. Смотри на своё море, но не забудь о том, что я тебе сказала. Я ведь не шутила насчёт морского дна! Моя каюта вон там.

Показав ему рукой на каюту, девушка вскочила с каната и скрылась за надстройками. Настроение испортилось, поэтому юноша тоже поднялся и вернулся в каюту. Помимо Корна в ней находился Майк, который прикладывал смоченный платок к синяку под глазом.

— Когда это ты успел? — удивился его фингалу Глеб.

— Ну их всех к демону! — выругался эльф. — Недаром мы в дороге не используем женщин! Я ведь ей очень вежливо предложил. И ударила не ладонью, а кулаком! Даже на то, что я эльф, не посмотрела. А капитан это видел и принялся ржать!

— Что-то ты быстро насмотрелся на своё море, — сказал приподнявшийся с койки маг. — Что-то случилось? Я чувствую, что ты злишься.

— К демону всех баб! — повторил юноша слова эльфа и рассказал им о помощнице капитана.

— Почему тебе так на них везёт? — с завистью спросил эльф. — Ты их не ищешь, сами липнут!

— Та, которая была мне нужна, ушла, — возразил Глеб, — а другие не нужны мне. Нечему здесь завидовать. Лучше скажите, что сделать, чтобы она отстала.

— Я на неё сейчас действовать не стану, — сказал Корн, на время «заморозив» эльфа. — Она могла о вас кому-нибудь сказать, поэтому моё воздействие может вызвать подозрение. Я не могу так рисковать. Да и что в этом плохого? Быстрее пролетит время и не наедите жира от безделья.

— Удовлетвори её так, чтобы сбежала из собственной каюты, — хохотнул Майк, с которого Корн снял контроль. — А то, если сильно понравишься, прикажет засунуть тебя в трюм, и будешь её ублажать ещё в обратном плавании.

— Смотрите сами, — подвёл черту маг. — Никто вас за борт не выбросит, но гадость сделать могут, поэтому я бы на вашем месте сходил. Девица приятная, а работа для вас привычная.

Эльф занял второе нижнее место, и Глебу пришлось лезть на верхнюю койку.

«А действительно, почему они ко мне пристают? — подумал он. — Особой силы у меня нет, красоты вообще нет никакой, а штаны не просвечивают. Ладно, сейчас посплю до обеда, а то чувствую, что ночью мне спать не дадут».

Корабль мягко покачивался на волнах, и эта качка быстро его усыпила. Разбудил запах жареного мяса. На столе стояли тарелки с едой, но никто пока не обедал.

— Мы вас не будили, потому что всё ещё слишком горячее, — сказал Корн юноше. — Решили уже насчёт ночи?

— Придётся сходить, — ответил он. — Не хочу неприятностей ни себе, ни вам.

Пища немного остыла, и они пообедали. Лежать в каюте было скучно, поэтому Глеб отправился туда, откуда его согнала нахалка. Ветер был не очень сильным, но, видимо, его сила и направление капитана устраивали, потому что никакой возни с парусами не было. Ход был приличный, а качка почти отсутствовала, и засмотревшийся на чаек юноша не заметил, что он уже не один.

— Замараете одежду, — сказал ему капитан. — Канат не смолили, но всё равно чистым его не назовёшь. Скажите, как вы отнеслись к предложению нашей Венди?

— Вы имеете в виду её обещание выбросить меня за борт? — спросил Глеб. — Его я, если честно, не принял всерьёз. Но я ни капли не сомневаюсь, что она найдёт способ отыграться.

— Вы умны, — кивнул он. — Я так и думал. Глупец её не заинтересовал бы. Конечно, никто вас не будет выбрасывать за борт, но достаточно ей подать на вас жалобу в нашем порту, и вам просто не дадут сойти с корабля. У вас найдутся деньги на обратный проезд?

— Её во мне заинтересовал не ум, — сказал юноша, — и заниматься мы с ней будем не умными беседами. Хотелось бы узнать, какое вам до этого дело?

— Она моя дочь, — сказал капитан, садясь на канат рядом с Глебом, — причём единственный ребёнок. Ни матери, ни других близких родственников у неё нет, один я. По причинам, которые вам знать необязательно, она махнула рукой на свою жизнь и вот уже третий год плавает со мной на этом корабле. К вам у меня будет… просьба или предупреждение — понимайте, как хотите. Постарайтесь не обижать мою девочку и не обманывайтесь её уверенным видом. У каждого из нас своя раковина, в которую мы прячем то, что хотим укрыть от чужих глаз, а среди матросов вести себя по-другому нельзя.

Он встал с канатной бухты, отряхнул штаны и ушёл.

«Почему в моей жизни постоянно возникают сложности? — подумал тоже вставший с канатов юноша. — Пока жил в деревне, самой большой неприятностью была драка с приятелем, а как уехал, так и пошло. Дома я выть хотел от этой простоты, а сейчас уже думаю, так ли это было плохо?»

Когда он зашёл в каюту, эльф сидел истуканом и отвечал на вопросы Корна.

— Я знаю только то, что в порохе есть сера. Что туда ещё мешают и в каких пропорциях — это секрет. Я и о сере узнал совершенно случайно. Пороховые фабрики стоят в двух небольших городах, в которые пускают не всех эльфов. Я от брата узнал, что в один из них завезли очень много молотой серы, поэтому и решил, что она нужна для пороха. Сам огненный бой — это очень просто. В закрытую с одной стороны трубку засыпают порох, потом ставят прокладку и один большой свинцовый шарик или много маленьких. Порох зажигают через запальное отверстие, и он взрывается, выталкивая пулю из трубки. Если трубка маленькая, то это пистоль, если побольше, то ружьё, ну а самая большая называется пушкой. В ней уже не одна пуля, а много или взрывающийся снаряд. У нас об этом и дети знают. В пушках порох поджигают фитилём, а в пистолях и ружьях — искрами от удара кремня по стали. Больше я ничего не знаю.

— А кто может знать? — спросил Корн.

— Те, кто этим занимается, — ответил Майк. — Наверное, знает кто-нибудь из военных. Учёные могут знать.

— Об учёных расскажи подробней.

— Ну они возятся с разными веществами, смешивают их и нагревают. Есть такая наука — химия. Я думаю, что в порохе не должно быть ничего сложного. Если его у нас двести лет назад открыл какой-то химик, то теперешние учёные о нём должны всё знать.

— Зря вы расспрашиваете Майка, — недовольно сказал Глеб. — Его могут спросить, были ли такие разговоры. Я думаю, что не всех магов сожгли, кого-то оставили для себя.

— А я думаю, что никаких магических проверок не будет, — возразил Корн, — иначе я не брал бы с собой вас и постарался всё сделать сам. Достаточно магу вас спросить, и вы всё ему расскажете. Поймите, Глеб, не стали бы эльфы завозить сюда много магов. Несколько человек для лечения их верхушки или раскрытия заговоров ещё могли привезти вместе с семьями, чтобы было чем держать их за горло. Но даже в этом случае мага почти нельзя контролировать. Как вы узнаете, соврал он вам или нет? Будет такой маг верно служить и с энтузиазмом выявлять врагов эльфов? Я бы не стал, и другие не будут. Среди магов всегда были сильны связи. А теперь представьте, что по моему приказу повсюду жгут их друзей и коллег, а потом требуют верной службы, да ещё шантажируют родственниками. Магия — это очень большая сила, и не стали бы они так рисковать. Я не знаю, почему среди эльфов нет магов, но среди нас их было много! Я служил королю, но свой маг был у каждого графа, у многих баронов, да и в городских магистратах. Нас всех связывал кодекс, который мы были обязаны выполнять. Конечно, находились такие, кто его нарушал в угоду своим господам или в своих личных интересах. Таких выявляли сами маги и сурово наказывали. А кому этим заниматься у эльфов? Я не хочу сказать, что эльфы совсем беззащитны от магии. Наша беда — это невозможность взять под контроль многих. Но, может, в этом и благо, потому что иначе маги правили бы миром. Поставьте в охрану пять человек, и я уже не смогу их пройти только за счёт магии. Можно так организовать защиту их вождей и тайных производств, что одной магией ничего не сделаешь. Я подчистил Майку все опасные для нас воспоминания. Только хороший маг сможет заметить следы моей работы, да и то, если не пройдёт много времени, поэтому мы с вами почти ничем не рискуем.

— Вам видней, — согласился Глеб. — Отпускайте Майка, а то мне неприятно видеть его таким. Хоть он и не друг, но я к нему хорошо отношусь.

— Когда пойдёте миловаться? — сразу же задал вопрос пришедший в себя эльф.

— Кто-то меня недавно упрекал, что у меня все мысли о бабах, — засмеялся юноша. — Это были не вы? Если бы вы знали, Майк, с какой радостью я бы никуда не ходил!

— А почему? — не понял эльф. — Что в этом плохого? Доставите девушке удовольствие и порадуетесь сами.

— Не нужна мне такая радость, — ответил Глеб. — Я или любил женщин, или дарил им тепло. Один единственный раз, я просто получал удовольствие. Можно сказать, что меня к этому вынудили, хотя это не совсем так. И потом мне за этот случай было стыдно перед моей девушкой, хотя она ничего не узнала.

— Но ведь сейчас у вас нет девушки, — возразил Майк. — Или хотите сказать, что вашему телу это не нужно?

— Наверное, нужно, — пожал плечами юноша, — хотя я пока никакого желания не испытываю. Скорее всего, мои чувства связаны с тем, как меня хотят использовать. Знаете, от меня ещё никогда не требовали любви, добиваясь её угрозой смерти. И то, что этого добивается красивая девушка, дела не меняет. Чем, по-вашему, это отличается от насилия?

— Если рассматривать так, то конечно… — неуверенно сказал Майк, — но я всё равно пошёл бы.

— Вам от девушек нужно только удовольствие и безразлично, что их приводит в ваши объятия, деньги или что-то другое, — сказал Глеб. — Я так не могу.

— Оставьте его, Майк, — обратился к эльфу Корн. — Будет он спать с девушками и просто для удовольствия. Ему разбили сердце и нужно время, чтобы осколки срослись. Кроме того, наш шевалье немного перетрудился с одной графиней. Так что ему пока ничего не нужно, а от него требуют, да ещё с угрозами. Действительно, непривычная ситуация. Ничего, он справится. Как вы думаете, когда будет ужин?

— Судя по солнцу, уже должны нести, — ответил эльф, выглянув в иллюминатор. — Пойду пройдусь по палубе, а то почти весь день провалялся на койке. Как бы от такой жизни не растолстеть.

Майк ушёл гулять, но вскоре вернулся вместе с принёсшим ужин матросом.

— Поем, потом догуляю, — сказал он Глебу. — Сегодня на ужин пирог с рыбой. Теперь мяса не увидим до самого конца плавания, будет одна рыба.

Все поели вкусный пирог и эльф опять ушёл гулять.

— Идите и вы, сказал юноше Корн. — Такой лёгкий ужин вам не помешает. Мы на всякий случай не будем запираться.

Глеб не стал возражать, вышел из своей каюты и пошёл к той, на которую указывала девушка. Постучав в дверь, он услышал в ответ что-то неразборчивое и потянул дверь на себя.

— Можно войти, Венди? — спросил он сидевшую на кровати девушку.

Каюта у неё была такая же, как и у них, только в ней была одна широкая кровать и на стене у стола висело небольшое зеркало.

— Уже у кого-то узнали имя, — сказала она. — Я вам, по-моему, не представлялась.

— Со мной разговаривал ваш отец, — сказал Глеб, садясь рядом с ней на кровать. — Вы не передумали?

— А почему я должна передумать? — настороженно глядя на него, спросила Венди. — Пришли делать дело, значит, делайте!

— А для чего вам это нужно? — спросил он. — Бросили нормальную жизнь и мотаетесь по морю с отцом, перебиваясь вместо любви визитами запуганных пассажиров. Или я у вас такой первый?

— Вы мне не отец, чтобы лезть в душу! — рассердилась она. — Мне не нужна любовь человека, достаточно того удовольствия, которое он может дать! А первый вы или десятый — это неважно!

— Дело ваше, — пожал он плечами, просто я не подхожу такой малышке, как вы, особенно если у вас ещё никого не было. Со мной едет эльф…

— В задницу всех эльфов! — рассердилась она. — Там их самое любимое место! А ты заканчивай болтать и займись делом!

Венди всё время отводила взгляд, но Глеб всё-таки смог понять, что она боится.

— К демону! — решительно сказал он. — Можете выбрасывать меня за борт, но я с вами этим заниматься не буду!

Юноша встал с кровати и вышел из каюты, хлопнув дверью. Он сам не мог себе объяснить, что его так разозлило. Её пренебрежение к людям вызывало злость, но она ещё хуже относилась к мужчинам своего вида. Он не захотел докапываться до причин, просто плюнул на возможные последствия и ушёл в свою каюту. В конце концов, для чего маг, если он не сможет повлиять на эту девчонку. Когда Глеб зашёл в каюту, эльфа в ней не было, а маг лежал на койке.

— Вы ей отказали, — сделал он правильный вывод, увидев юношу.

— Да пошла она! — выругался тот. — Девственная сопля, которой хочется и в то же время страшно. Её надо было разжигать, а я не хотел этого делать! Да и не подхожу я ей! После моей любви она бы до конца рейса лежала в каюте. Вот тогда её отец меня точно выбросил бы за борт!

— В любви нет несовместимых людей, — сказал Корн. — Соблюдая осторожность, можно слиться с кем угодно. Конечно, это неудобно в первую очередь вам. Ладно, отказали, и бог с ней. Я её потом проверю и подправлю память. Но, если честно, вы меня удивили.

Ещё больше удивился вернувшийся через полчаса эльф.

— Ты меня просто поразил! — заявил он и нарвался на грубость.

— Иди в задницу! — выкрикнул Глеб оторопевшему Майку. — Учти, что туда тебя послал не я, я просто передаю то, что сказала Венди. Я ей тебя предложил и услышал о самом любимом месте всех эльфов.

— Сказал бы, что я не такой, — возразил эльф.

— Вот сам ей это и говори, а ко мне чтобы больше не приставали. Кого любить, я буду решать сам!

Майк заткнулся и лёг на койку. Вскоре все уже спали. Утром юноша сбегал в гальюн и занял своё место на носу корабля. Он не собирался прятаться от Венди и сидеть в каюте до конца рейса. Ничего, он её недовольство как-нибудь переживёт. Глеб был уверен, что уж она не будет его избегать и выскажет своё недовольство. Так и вышло.

— Сбежал и наслаждаешься жизнью? — спросила она, садясь рядом. — Мои слова не забыл?

— Дурочка ты ещё, — спокойно сказал он, заставив её от удивления открыть рот. — Ну кто же так обращается с парнем? Угрозами не добьёшься любви, даже ласки будут фальшивыми. Ты сама себе доставишь больше удовольствия, чем запуганный тобой юнец. А мужчина не испугается, а разозлится.

— Как ты, — сказала она. — Неужели ты действительно разозлился из-за угроз?

— Не только, — ответил он. — Насилие в любви отвратительно, от кого бы оно ни исходило, но ты ещё презрительно отнеслась к людям. Тебя надо было долго ласкать, даря нежность и любовь, а ты у меня не вызывала ничего, кроме неприязни и жалости.

— Мог бы обойтись без ласк! — буркнула она.

— Вот я и говорю, что дурочка, — повторил Глеб. — Без ласк ты не испытала бы ничего, кроме боли и отвращения. А учитывая размеры того, за что ты вчера хваталась, сегодня могла бы не встать с постели. Тебе это нужно? В общем, постарайся со мной поменьше общаться. Если ты прикипела к этим верёвкам, я себе найду другое место.

— Почему ты такой? — с непонятным выражением спросила Венди. — Беспокоишься обо мне, лишил себя удовольствия… Твой эльф уже подкатывал ко всем пассажиркам, а я к тебе сама повесилась на шею…

— Ты попыталась накинуть мне на шею удавку, — возразил он. — Чувствуешь разницу? А потом меня совсем недавно бросила девушка, поэтому мне сейчас не до развлечений.

— Расскажи! — попросила она. — Ну, пожалуйста! И скажи, как тебя зовут, а то ты знаешь моё имя, а я твоё — нет.

— С какой стати, я буду перед тобой раскрывать душу? — сказал Глеб. — Тебе любопытно, а у меня ещё не зарубцевались раны на сердце. Я не жалея сил рвался встретиться со своей невестой, а она обменяла свою любовь на баронский титул и жениха, которого даже не видела! Иди, Венди, у тебя, в отличие от меня, на корабле есть обязанности.

Она без спора встала и ушла. Долго он не сидел, потому что с камбуза потянуло такими запахами, что рот тут же наполнился слюной. В тот день Венди Глеба больше не беспокоила, хоть он всё время проводил на канатах. Лежать на койке, как это делал Корн, не хотелось, а общаться с пассажирами хотелось ещё меньше. Эльфу море надоело на третий день, а Глебу оно с каждым днём нравилось всё больше. На следующий день Глеб после завтрака направился к канатам, но остановился, увидев сидевшую на них девушку.

— Садись, — попросила она. — Я к тебе не буду приставать, просто поговорим.

— Поговорить можно, — согласился он и сел рядом.

— Ты спрашивал, почему я не живу нормальной жизнью, — сказала Венди. — Скучно мне так жить! У нас есть дом в небольшом городке. Мама умерла, когда мне было три года, и меня воспитал отец. У него было много книг о море и кораблях. Пока я была маленькая, я любила смотреть в них картинки, потом я стала их читать. Отца тянуло в море и, как только я подросла, он выучился на капитана и купил этот корабль. В него вложены не все деньги семьи, в банке их ещё много. Я уже самостоятельная и могла бы жить сама, но меня от всего воротит! Все всех знают и постоянно перемывают кости соседям и хвастают друг перед другом своими лошадьми, экипажами, газонами, наконец!

— А что такое «газон»? — спросил он. — Я такого слова не знаю.

— Всё это чепуха! — махнула она рукой. — Стригут траву перед домом, а потом обсуждают, у кого она гуще и зеленей. И это жизнь? У меня был парень… Ничего между нами не было, просто целовались. А потом я узнала, что он для этого дела бегает к друзьям. Подруга пыталась мне объяснить, что это нормально. Мол, детей он мне сделает, а удовольствие мы доставим друг другу сами. Я с ней пробовала, но не почувствовала ничего, кроме стыда. То ли я ещё была слишком молодая, то ли мы что-то делали не так, но мне не понравилось. Здесь дело, которому отец отдал жизнь, а там я себе не могла найти занятия. Никто не мог понять, зачем мне работать, если навалом денег. А мне здесь интересней общаться с матросами, чем с ними! Вот только хочется стать женщиной, почувствовать, что тебя любят… Я ведь не сразу увязалась за отцом, сначала поехала в тот город, куда мы плывём. Сняла в нём дом и попыталась стать там своей. Быстро со всеми перезнакомилась, а когда узнали, что у меня много денег и семейное дело, начали проявлять интерес парни. А я быстро поняла, что дело не в том месте, где я живу, а в эльфах. Что-то с нами стало не так. Все верят в бога или говорят, что верят, и ходят в храмы, но никто не соблюдает того, что написано в священных книгах. Наверное, есть и такие, как мой отец или я, но как их найти? Я даже думала на какое-то время остаться жить в одном из западных королевств, но отец запретил. Сказал, что в них достаточно своей швали, а я неопытная девчонка, которую не обманет только полный дурак. Уж лучше, говорит, плавай со мной, а года через три продадим корабль и попытаешься свить гнездо. Не знаю, почему я тебе всё это говорю, наверное, просто нужно кому-нибудь поплакаться. Не матросам же такое говорить. Они бы меня живо утешили, но боятся отца. А за все мои угрозы извини, это была глупость. Мне было стыдно и немного страшно, поэтому я себя так и вела. А насчёт размера… Подруга где-то вычитала, что чем он больше, тем лучше, а я в этом ничего не смыслю. Я о себе рассказала, а теперь расскажи ты. Кто ты, откуда и для чего к нам плывёшь?

Глава 10

— Может быть, ты станешь смеяться, но я тоже сбежал из дома из-за скуки, — сказал девушке Глеб. — Я ведь из крестьянской семьи. Наслушался и начитался об интересной жизни в западных королевствах, и всё вокруг показалось унылым и никчёмным.

— У вас крестьяне умеют читать? — удивилась она. — Ты не врёшь? И разговор у тебя не крестьянский. У нас были матросы из какой-то деревни, так они поначалу не могли связать двух слов. Если я и преувеличиваю, то ненамного.

— Смотря какие крестьяне, — ответил юноша. — Один из наших долго служил наёмником, а потом вернулся. Он меня грамоте и обучил. А потом я уже и сам многому научился. Дворянство у меня купленное.

— У нас его нет совсем, — махнула рукой Венди. — Для эльфов ваши титулы мало что значат даже в королевствах, а у нас на них совсем не обращают внимания. Главное — есть ли у тебя деньги.

— Есть десять тысяч, — сказал он.

— Я говорила не о тебе, — засмеялась девушка. — А ты имей в виду, что у нас твои десять тысяч это не деньги.

— Берег! — удивился Глеб. — Откуда он взялся?

— Здесь заканчивается Восточное море и начинается Северное, — объяснила Венди. — Ветер усилился и по-прежнему для нас попутный. Если так будет и дальше, сэкономим уголь, и не нужно возиться с парусами. Я сейчас сбегаю помочь отцу и вернусь. Ты ведь не уйдёшь? С тобой легко и интересно говорить, а я на этом корабле намолчалась на десять лет вперёд. Отец постоянно читает нотации, наш механик думает только о своих машинах, а с матросами сближаться нельзя. Да, ты так и не назвал своё имя. Я спрашивала отца, но он не записывает имён пассажиров, а твоё забыл.

— Звать Глебом, — ответил юноша. — Беги, я пока никуда не уйду.

Венди умчалась, а он проводил её взглядом и подумал, что ему с ней тоже легко и приятно общаться, даже просто сидеть рядом и смотреть на море. Эх, не была бы она эльфийкой! Девушка отсутствовала всего минут пять.

— Помогла? — спросил Глеб. — Что-то ты быстро.

— Сейчас для меня работы нет, — ответила она. — Показалась отцу и сказала, где буду, чтобы не искали. Я больше нужна в плохую погоду или когда приболеет отец. Тогда я его заменяю. Я ведь знаю всю работу капитана и могла бы сама водить корабли. Смотри, парус!

— Он не один, — всмотрелся юноша. — Там три корабля.

— Они быстро приближаются, — Венди не на шутку встревожилась. — Пойду предупрежу отца.

К отцу ей бегать не пришлось: он подошёл сам.

— Венди, бросай своего кавалера и беги к Вилсону. Пусть запускает машины!

— Наша помощь не нужна? — спросил Глеб.

— Не знаю, — напряжённо ответил капитан. — Похоже, что это корабли норвегов. Они здесь все разбойники, но на нас раньше нападать не решались. Я бы не беспокоился, но год назад пропал один из наших кораблей. Штормов во время перехода не было, а корабль исчез. Если нас возьмут на абордаж и всех вырежут, а корабль после разграбления затопят, пропавших кораблей будет два. Конечно, нас будут искать и пиратами займутся, но отыскать следы разбоя нелегко, и нам это уже не поможет.

— Оружие есть? — спросил Глеб.

— У экипажа только абордажные сабли, а у нас несколько пистолей.

— Обратитесь к пассажирам, — посоветовал юноша. — Среди них два десятка вооружённых мужчин. Если на нас нападут, ни к кому никакого снисхождения не будет. Я пойду предупрежу своих спутников и возьму оружие.

— Расходятся! — сказал наблюдавший за кораблями капитан. — Норвеги идут на вёслах и могут наплевать на ветер, а мы под парусами можем двигаться только им навстречу. Они не позволят нам совершать манёвры, а машины мы не успеем запустить. Идите, юноша, и от моего имени обратитесь к мужчинам. У меня уже нет сомнений в том, что впереди бой.

Глебу не пришлось бегать по каютам. Большинство пассажиров гуляли на палубе, и он быстро рассказал им об опасности. Оба его спутника сидели в каюте и сразу же начали готовиться к драке. Эльф достал два меча и с помощью Глеба надел броню, а Корн взял свой изогнутый меч и длинный кинжал. Закончив помогать эльфу, юноша вытащил котомку, в которой лежали три колчана с боевыми стрелами. Повесив их на плечо, он прикрепил к поясу меч, натянул лук и первым выбежал из каюты. Пассажирам нужно было ещё увести женщин, поэтому они собирались дольше. Уже вооружённые саблями матросы столпились возле капитана. Меньше половины из них уверенно держали оружие и были готовы к схватке, остальные не умели сражаться и были охвачены страхом.

— Уберите с палубы тех, кто впервые взял в руки оружие, — посоветовал Корн капитану. — Норвегам они не противники, а вот нас могут смять, когда бросятся бежать.

— Ваша правда, — вздохнул капитан и занялся матросами.

— Я буду сражаться рядом с тобой! — сказала подошедшая к Глебу Венди. — Я немного умею фехтовать, и у меня есть два пистоля!

— Ваше «немного» нам не поможет, — сказал ей Корн. — Это норвеги! Один их воин прибьёт два десятка таких, как вы, и не заметит. А вот пистоли — это хорошо. Только не спешите из них стрелять. Видите, что они совершенно не прячутся?

— Смеются, — сказал Майк. — Знают, что на таких кораблях нет ни огненного боя, ни лучников, и даже не прячутся за щиты. Ваши пистоли им на один зуб, а вот Глеб будет сюрпризом. Мы не успеем запустить машины?

— Вилсон сказал, что для этого слишком мало времени, — ответила ему Венди. — Котлы не успеют прогреться, и мы не успеем убрать паруса. Смотрите, они пошли на сближение!

Два корабля с жуткими драконьими мордами приближались с правого борта, и один был слева. Гребцы с дружным воплем налегали на вёсла, а остальные норвеги орали и потрясали мечами. Из луков почему-то никто не стрелял. Юноша бросился к левому борту и в считанные мгновенья выпустил в нападавших два десятка стрел. Из-за доспехов несколько стрел были потрачены зря, но многие гребцы на драккаре были ранены или убиты, а выроненные ими вёсла мешали грести остальным. Уцелевшие норвеги прикрыли борт щитами, но их корабль потерял ход и выбыл из сражения. Враги на двух других кораблях не могли видеть, что произошло с их товарищами, лишь слышали их яростные крики. Щиты у них остались лежать вдоль бортов, но вёсла заработали быстрее. Глеб перебежал к другому борту и обстрелял плывший первым драккар. На этот раз ему повезло меньше, потому что враги опомнились быстрее и схватились сначала за щиты, а потом за луки.

— Отойдите от борта и пригнитесь! — заорал юноша. — Венди стреляй из укрытия!

Орали норвеги, да и на корабле эльфов криков хватало, поэтому многие его не услышали. Бросившись к растерявшейся девушке, он схватил её за руку и утянул за одну из надстроек.

— Будешь стрелять отсюда! — сказал он, раскладывая оставшиеся стрелы, чтобы хватать их не глядя. — Только не попади в своих. Выстрелишь и быстро в каюту. Изнутри ты ещё сможешь кого-нибудь из них пырнуть саблей, а здесь сразу убьют!

На палубу начали бросать кошки сначала с одного драккара, потом с другого. Нескольких матросов, пытавшихся рубить верёвки, побили стрелами. Корабли норвегов были ниже эльфийского, поэтому для абордажа использовали специальные лестницы с крючьями. Сразу по шести таких лестницам на борт корабля полезли бородатые, одетые в броню воины. Из-за доспехов, неудобного положения для стрельбы и опасения попасть в своих Глеб попусту потратил половину стрел. Рядом громыхнуло один раз, потом другой.

— В двоих попала! — сказала уже обнажившая саблю Венди. — Перезарядить не успею. Пойдём поможем нашим!

— Я пойду, а ты беги в каюту! — заорал Глеб и добавил крепкое слово.

Не отвлекаясь больше на девушку, он побежал туда, где дрались Корн и Майк. Эльф неплохо работал сразу двумя клинками, а его броня пока держала пропущенные удары. Корн применял магию и с её помощью зарубил уже с десяток врагов. Против них и семи уцелевших дворян сражались двадцать норвегов. Юноша легко зарубил бросившегося на него воина, но второй оказался сильным противником. Его трудно было достать из-за брони, но она же не позволяла воину двигаться так же быстро, как двигался Глеб. Они безрезультатно обменивались ударами, пока юноше не помог маг. Его противник на мгновенье застыл и тут же упал с разрубленным горлом. Число врагов сокращалось, но и они несли потери. Упал один из дворян, за ним второй… Норвеги усилили нажим и начали теснить обороняющихся к надстройкам. Помогла Венди.

— Ты что здесь делаешь, дура! — отражая сыплющиеся на него удары, закричал Глеб.

— Сам дурак! — крикнула она и бросила в одного из норвегов глиняный горшок.

Горшок попал в шлем и разлетелся вдребезги, породив облако пыли. Пятеро врагов, кому не повезло оказаться поблизости, заорали и отступили, отмахиваясь мечами. Двое бросили оружие и на ощупь искали абордажные лестницы. Противников стало меньше, и с ними быстро справились, а потом зарубили тех, кто пострадал от пыли. Обрубить верёвки кошек и сбросить вниз лестницы было делом нескольких минут, после чего бросились на помощь тем, кто дрался с командой другого драккара. Дворян и матросов осталось всего два десятка, но и противников у них было ненамного больше. Увидев, что к врагам бежит подмога, норвеги не попытались спастись бегством, а, наоборот, с такой яростью бросились на защитников корабля, что смогли зарубить ещё двоих из них. Подбежавший первым Корн применил магию, вслед за ним на норвегов навалились остальные, и их быстро оттеснили к борту и сбросили в воду. Венди сразу стала искать отца, а Глеб помогал ей переворачивать залитые кровью тела. Как выяснилось, кроме капитана, убили и механика. Из вызвавшихся помочь дворян не пострадали только пятеро и ещё семь человек получили раны, а из сражавшихся матросов уцелели только двадцать, и почти все они были ранены. Венди привела тех матросов, которые сидели в кубрике, и они принялись наводить порядок. Тела норвегов освобождали от брони и бросали в воду. Туда же после прощания с родственниками бросили и тела погибших дворян. Ранеными занялся Корн, которому помогали две девушки. Майка освободили от помятой брони и он, побродив по палубе, обнял молодую женщину, потерявшую сразу мужа и отца, и увёл её в каюту. Она осталась совсем одна и была в таком отчаянии, что вполне могла броситься в воду.

— Ты справишься? — спросил Венди Глеб. — Или, может быть, лучше повернуть к берегу?

— Наши должны узнать, кто топит корабли, — сказала она. — На берегу такие же разбойники, а у нас некому сражаться. Ветер попутный, поэтому погасим топки и пойдём под парусами. Если не попадём в шторм, оставшихся матросов хватит. Мне показывали, как работать с машинами, только это было больше года назад, поэтому я не всё помню. Постараемся их не использовать, а если придётся, попробуем справиться. Глеб, как мне жить без отца?

В этом вопросе было столько тоски, что юноша невольно её обнял и прижал к себе.

— Родители не вечны, — сказал он, — а твой отец дал тебе знания и оставил своё дело.

— Не буду я им заниматься! — обхватив его руками, сказала Венди. — Возьми меня куда хочешь, только не бросай! Отведём корабль в порт и продадим, а потом продадим дом. Денег и так много, а будет ещё больше. Всё отдам тебе, только не оставляй!

— Я тебя и без денег не оставлю, — пообещал он, — только ты должна знать, что я маоз.

— Ну и что? — не поняла девушка. — Я готова выйти замуж за человека, если этим человеком будешь ты. Отнеси своё оружие, а я пока распределю вахты, потом поговорим.

В каюте на своей койке лежал Корн, как будто он с неё и не вставал.

— То, что вы обнимались, я видел, — сказал он юноше. — До чего договорились?

— Она хочет выйти за меня замуж, — ответил Глеб.

— Это понятно, но меня интересовало другое. Идём прежним курсом?

— Венди боится возвращаться, — сказал Глеб. — Её знакомили с… машинами, но давно. Она надеется, что дойдём на парусах.

— Да, не повезло! — сказал маг, садясь на койку. — Вы просто не представляете всей опасности нашего положения. На корабле и так было мало матросов, а сейчас их осталось ещё меньше. Наверное, они управятся с парусами, но будут долго возиться. Если придётся идти галсами, команда быстро выдохнется, а при сильном ветре матросы не справятся, разве что им на помощь придут оставшиеся пассажиры. В таких переходах почти всегда используют машины, без них мы можем не дойти, даже если не попадём в шторм.

— Откуда вы всё это знаете? — удивился Глеб.

— В отличие от вас, у меня была долгая жизнь, — усмехнулся Корн. — Чем ответите на предложение девушки? Если доплывём, она нам может быть очень полезной. Она нас сегодня спасла. Если бы не ваши стрелы и её перец, мы бы с вами уже лежали на дне.

— Что за перец? — не понял юноша.

— Серая пыль из горшка, — напомнил маг. — Очень дорогая приправа к мясу и очень едкая. Надо же было сообразить её так использовать. У вас будет умная и находчивая жена.

— А как же секреты эльфов? — спросил Глеб. — Не будет же она действовать против своих?

— Для любящей женщины родина там, где её муж! — назидательно изрёк Корн. — Если она почувствует вашу любовь, если вы станете для неё единственным и самым близким, она для вас сделает всё. Исключения очень редки. Если она в них попадёт, придётся применить магию. Не стоит мне возражать. Нам с вами нужно сделать важное дело и вернуться, а для этого все средства хороши. Если не хотите, чтобы я на неё действовал магией, действуйте сами ласками, нежностью и любовью! И вообще перебирайтесь к ней в каюту и постарайтесь всё время быть рядом. Ей не помешает поддержка мужчины, да и матросы не будут наглеть. А я немного отдохну от лечения раненых и поговорю с уцелевшими пассажирами. Нужно всех научить возне с парусами, чтобы при необходимости можно было помочь команде. И скажите ей, чтобы попробовала запустить машины. Лучше повозиться с ними сейчас, когда для этого есть время, чем потом пытаться что-то сделать в спешке.

Юноша собрал на палубе всего три десятка целых стрел, обмыл их водой и сейчас положил сверху на свой сундук сушиться. Лицо он тоже вымыл, а вот дорожный костюм был сильно запачкан кровью. Его можно было попробовать отстирать, но что надеть сейчас? Ничего, кроме праздничной одежды, у него не было, но идти к Венди в шёлке и кружевах…

— Возьмите, — сказал Корн и бросил ему рубаху. — Штаны сильно не замарали, а всё остальное нужно выбрасывать. Такое уже не отстираешь. Идите, ей сейчас всё равно, во что вы одеты.

На палубе девушки не было, но команда уже навела порядок. Кровавые пятна были смыты, на всех вахтах стояли матросы, а из трубы над камбузом поднимался дым. Глеб направился к каюте Венди, обходя разложенные для сушки доспехи побитых норвегов. Он постучал в дверь и, услышав неразборчивый возглас, потянул её на себя. Девушка сидела на кровати, сгорбившись и обхватив плечи руками. Увидев Глеба, она вытерла рукавом лицо и хотела что-то сказать, но горло перехватил спазм, плечи затряслись и по щекам опять побежали слёзы. Он подошёл к кровати, сел рядом с девушкой и прижал её к себе.

— Мне страшно, Глеб! — всхлипывая, сказала она. — Сколько я себя помню, отец всегда был рядом! Я прожила одна только месяц, и этот месяц был самым тяжёлым в моей жизни! Как только отец пришёл из рейса, я сразу же убежала к нему на корабль и уже больше никуда не уходила. А сейчас он мёртв, и я пытаюсь зацепиться за тебя, хотя не уверена, что люблю. Меня к тебе тянет, рядом с тобой хорошо, но любовь ли это? И ещё меня пугает то, что у нас с тобой может не получиться. Ты сам говорил, что он для меня слишком большой… И как тогда любить?

— Я буду очень осторожным, — пообещал он и поцеловал её в губы.

Она даже целоваться не умела, поэтому всему пришлось учить. В процессе этой учёбы они освободились от одежды и оказались на кровати.

— Это ничего, что мы сразу после смерти отца? — задыхаясь после поцелуя, спросила девушка.

— Мёртвым всё равно, а тебе это нужно, — ответил Глеб. — Твой отец хотел для тебя счастья, и я постараюсь тебе его дать!

Он был осторожным, и она получила всё, что может получить женщина от мужчины. В самом конце он потерял контроль, но не успел ей навредить. Ему было с ней хорошо, но далеко до того, что испытывал с Бертой или Дарьей. Но так ли это важно, если на него счастливыми глазами смотрит девушка, которой он помог на время заглушить боль и страх и дал надежду? Ничего, он ещё научится.

— А ты говорил, что мне будет плохо, — сказала Венди и подставила губы для поцелуя. — Всем бы было так плохо!

— На первый раз хватит, — сказал он, отстраняясь от девушки. — Послушай, Корн сказал, что нужно всё-таки опробовать машины. Сейчас тебе ничего не мешает это сделать, а если возникнет нужда и не будет времени…

— Нашёл о чём говорить! — улыбнулась Венди. — Машины меня сейчас не волнуют, завтра попробуем. А сейчас я хочу быть с тобой. Я тебе о себе рассказывала, а ты только сказал, что из крестьян. Меня пока не очень интересует твоя крестьянская жизнь, хотя потом расскажешь и о ней, а сейчас расскажи о своём хождении в западные королевства. Не забудь о своей любви, и объясни, почему она тебя бросила. Ты у меня единственный близкий эльф… человек, и я хочу знать о тебе всё!

Всё он ей, конечно, не рассказал, но очень многое, в том числе и о слиянии с графом.

— Так вот почему у тебя такой разговор, — догадалась она. — Ты меня извини, Глеб, но крестьянин, каким бы умным он ни был, никогда не станет так говорить, прочитав всего две книги.

— Может быть, — не стал он спорить, — хотя я сам никакой разницы в своём разговоре не заметил. Знать и уметь стал больше, а в остальном изменился мало.

— Где мы будем жить? — спросила Венди. — У нас или вернёмся к вам?

— У меня есть дела у вас, — уклончиво ответил он, — а потом посмотрим. Я ведь вашей жизни совсем не знаю, только то, что рассказывал Майк.

— А как эльф оказался в вашей компании? — спросила она. — У нашего народа не те отношения, чтобы водить дружбу с людьми. Это я не совсем нормальная, да ещё в тебя влюбилась, а другим люди только прислуживают. Говорю для того, чтобы ты знал, с чем столкнёшься.

— Я его спас от разбойников, — ответил юноша. — Он был слишком молод, чтобы проявлять гонор, а тут ещё перебили его родственников. Майк растерялся и счёл для себя лучшим ехать со мной, а потом привязался. У нас ещё не дружба, но что-то на неё похожее.

— А этот Корн? — продолжила расспрашивать Венди. — Кто он тебе?

— Его я тоже спас, — засмеялся Глеб, — и тоже от разбойников, только от других. Но и он в долгу не остался и несколько раз мне помогал. У нас в вашей земле общее дело. Венди, скажи, у вас никак не помогают тем, кто пострадал при нападении на корабли?

— Имеешь в виду женщин, у которых погибли мужья? — сразу поняла она. — Я даже не знаю… Понимаешь, здесь на нас никогда не нападали, и на юге, где много пиратов, корабли империи стараются не трогать. Я даже не знаю, гибли ли они от захватов. Но если не поможет капитан порта, мы с тобой можем им помочь сами. Я же говорила, что на счету много денег, их только нужно будет получить. А какое у вас дело?

— О делах поговорим потом, — ушёл он от прямого ответа. — Нам ещё плыть и плыть… Тебе обед приносят сюда?

— Совсем забыла предупредить, чтобы принесли и на тебя! — она соскочила с кровати и принялась одеваться. — Я почти не хочу есть, но мужчинам после любви нужно подкрепляться. Не успеем оглянуться, и вся команда будет знать, что мы вместе.

— А как они к тебе относятся?

— Хорошо относятся, — обувая сапоги, сказала девушка. — Сейчас от меня зависит, доплывём мы до порта или сгинем, поэтому отношение ещё лучше, чем раньше. Я только надумаю что-нибудь сказать, а они уже выполняют. Ты полежи, а я только зайду на камбуз и ещё в одно место и вернусь.

Он тоже встал с кровати, подобрал разбросанную одежду и оделся. Вскоре вернулась Венди, а после её прихода принесли еду. Сегодня это у них был и обед, и ужин. Когда поели, Глеб ушёл в свою каюту за вещами. Эльфа в ней не оказалось.

— И не придёт, — сказал о нём Корн. — Вы ушли к своей Венди, а он обосновался у одной из пострадавших дворянок. Бедняжка потеряла всех родных и хотела наложить на себя руки. Наш Майк её утешил, как смог, и собирается утешать и впредь.

— А для чего все эти дворяне едут к эльфам? — собирая свои вещи, спросил Глеб. — Я бы ещё понял купцов, но их-то как раз и нет, одни благородные. Им у эльфов мёдом намазано? Они же не признают наши титулы.

— Они их признают, — возразил маг, — просто не придают им большого значения, да и то не все. А дворяне — это наёмники. Сами эльфы не очень любят рисковать своей шкурой. Навалиться на кого-нибудь толпой или выжечь на расстоянии своим оружием, это они могут, но так не всегда получается. Так вот там, где могут быть большие потери, вперёд пускают наёмников. У них тоже есть огненный бой, но они уже не побегут, иначе потеряют право на жизнь. Нет, никто их не убьёт, просто выгонят. Они ведь едут не столько ради денег, сколько зарабатывать право для своих детей стать эльфами. Каждый может бросить службу и остаться там жить, нужно лишь отслужить двадцать лет. К ним самим отношение всё равно будет хуже, чем к своим, но детям растянут уши, и они уже ничем не будут отличаться от чистокровных эльфов.

— Так эти женщины теперь…

— Ничего с ними страшного не случится, — сказал Корн. — Во-первых, никто из них не ехал с пустыми руками, а после смерти мужей любая может выйти замуж за эльфа. Я сам эльфиек не видел, кроме вашей Венди, но говорят, что большинство на лица вроде лошадей. Красивые среди них наперечёт, а среди дворянок почти все такие. И уши у женщин скрыты причёской и не бросаются в глаза. Не удивлюсь, если наш Майк не просто развлекается, а обхаживает будущую жену.

— Корн… — замялся Глеб. — У меня всё получилось с Венди, но уж больно неудобно, а в самом конце я вообще обо всём забыл. У вас большой опыт…

— Могли бы и сами догадаться, — пожал плечами маг. — Пустите её сверху и пусть сама смотрит, что ей можно, а чего нельзя. И обязательно больше ласкайте, это вообще главное средство, которым дворяне часто пренебрегают, а потом удивляются, из-за чего растут рога. Можно располагаться по-другому или что-нибудь подкладывать. Вы не дурак и сами найдёте, что для вас лучше. Вы с ней о нашем деле не говорили?

— Пока нет, — ответил юноша, — только сказал, что оно есть. Но это понятно и без моих слов, если мы отправились в плавание.

— И не спешите, — посоветовал маг. — Пусть она войдёт во вкус и с вами сроднится. Так будет лучше, и мне не придётся вмешиваться. Сейчас у девушки ещё свежо горе, и вы его своей любовью не уберёте, а только поможете пережить. Пусть пройдут хоть три-четыре дня.

Лук и стрелы Глеб брать не стал, а всё остальное уместилось в две котомки. Когда он с ними вернулся, Венди убрала его добро в один из двух сундуков и потянула любимого на кровать.

— Давай обнимемся и просто полежим, — предложила она. — Я сейчас не могу быть одна. Ты ушёл совсем ненадолго, а мне уже стало тоскливо. Перед глазами залитое кровью лицо отца и перекошенные рожи северных варваров. Знаешь, как я тогда испугалась?

— Не заметил твоего испуга, — сказал он. — Тебя от врагов пришлось оттаскивать. Хорошо ты придумала с перцем.

— Хорошо, что ветер дул на них, — вздохнула девушка. — Таких горшков на камбузе было два, но один не отдал кок. Вцепился и кричит, что ему будет нечем нас кормить. Тебе смешно, а я его тогда чуть не огрела пистолем.

— Дорогая приправа? — засмеялся Глеб.

— Дорогая, но дешевле, чем у вас. Вам её вообще продают чуть ли не на вес золота. В любом случае жизнь дороже.

Конечно, они не ограничились одним лежанием. Венди начала уже умело целоваться, а потом Глеб припомнил к словам Корна кое-что из того, что ему демонстрировала Берта, и всё получилось просто замечательно.

— Не зря я к тебе тогда пристала, — положив голову на его грудь, сказала девушка. — Я ведь подошла не сразу. Сначала тебя осмотрела и не нашла ничего привлекательного. Белобрысый, нос картошкой, да и мяса на плечах ещё не нарастил. А потом подумала, что подойдёшь и ты. Если есть нужный отвар, беременности можно не бояться, а для остального внешность роли не играет. А когда ты сказал о море…

— Ты пустила в ход сначала руки, а потом — угрозы, — засмеялся Глеб. — Ладно, я же шучу. Помню я, что ты мне говорила. Венди, когда будем у вас, не будешь стыдиться мужа с таким носом? А если подруги застыдят?

— Я им шепну, что у тебя не только нос большой, — тоже засмеялась девушка. — Пусть завидуют!

Когда они были вместе, даже когда просто разговаривали, она на время забывала о своём горе, но потом оно возвращалось. Ночью Глеб проснулся от тихого плача, обнял Венди, прижал её к себе, и она вскоре заснула.

Утром, после завтрака, опробовали одну из машин. Ещё до завтрака девушка отправила матроса к кочегарам с приказом разжечь одну из двух топок.

— Лучше тебе к машинам не спускаться, — сказала она Глебу. — После нашего прибытия будет много шума, а при разбирательстве наверняка опросят команду, кто работал с машинами и вообще мог их видеть. Я не хочу, чтобы у тебя были неприятности.

Из одной из двух труб валили клубы чёрного дыма, и больше ничего не происходило. Юноша уже начал беспокоиться, что у Венди ничего не получилось, как где-то внизу под ногами возник и усилился гул, а корабль заметно ускорил ход.

— Получилось? — утвердительно спросил он вышедшую из машинного отделения девушку.

— Посмотри за корму, — сказала она, вытирая рукавом пот со лба. — Нет, ничего там трудного не было, просто жарко. Как только выдерживают кочегары. Если бы они были не чёрными орками, а людьми, уже давно загнулись бы.

Они подошли к корме, и Глеб, ухватившись за поручень, свесился вниз.

— Из-за чего так бурлит вода? — спросил он Венди.

— Там крутится винт, — объяснила она. — Из-за него появляется бурун. Пока попутный ветер, уголь будем экономить. Догорит тот, который в топке, и её потушат. Не бывает такого, чтобы всегда был попутный ветер, так что ещё надышимся угольной гари. Лишь бы не попасть в шторм. Корабль большой и крепкий, но у нас слишком мало матросов. Твой Корн хочет обучить дворян, но здоровых мало, а раненых не используешь. И потом я хорошо знаю только тот путь, которым мы ходим, а если куда-нибудь унесёт шторм, запросто может разбить о камни или выбросить на берег. Да и угля у нас не очень много.

В шторм они не попали, но на пятый день ветер начал стихать, а потом поменял направление. Намучились, но спустили паруса, после чего запустили обе машины. Скорость стала такой же, как и прежде под парусами, но теперь расходовали уголь, за убылью которого с тревогой следила Венди.

— Сколько мы просили, чтобы у вас наладили ломку угля, — сердито говорила она Глебу. — Уголь нашли, а добывать не разрешают, а нам приходится грузиться им на дорогу в оба конца! А мы его много потратили, когда шли к вам. Сейчас штормов не много, но если мы застрянем посреди Атлантического моря, в какой-нибудь из них да попадём.

К счастью, на восьмой день пути ветер опять изменил направление, став попутным. Машины остановили и занялись парусами. Дворян было мало, и они не столько помогали, сколько мешали. Наверх таких помощников не погонишь, да и внизу от них было мало толку, потому что всё приходилось объяснять, да ещё и проверять, потому что они путались и после объяснений. За день до прибытия в порт Корн сказал Глебу, что больше нельзя откладывать объяснение.

— Если ваша Венди посчитает верность своему виду превыше любви, я должен об этом знать заранее и принять меры!

Глава 11

За три дня до конца плавания Венди решила определить местоположение корабля. Что она делала, Глеб не понял, зато узнал о существовании такой вещи, как часы.

Девушка расстелила карту и долго что-то измеряла, после чего сделала вывод, что курс менять не нужно.

— Если мы и отклонились, то несильно, — сказала она Глебу, — так что к оркам не попадём, а упрёмся в своё побережье, а вдоль него нетрудно проплыть на машинах. Если не хватит угля, его можно будет купить в любом порту.

Через два дня после этого ветер почти стих, поэтому убрали паруса и запустили обе машины.

— Ничего, теперь угля хватит, — сказала Венди Глебу с Корном, которые наблюдали за работой матросов. — Всё равно пришлось бы убирать паруса. Не та у нас сейчас команда, чтобы идти на парусах вдоль берега, и тем более заходить в бухту.

Прямо в порт они не попали, а вышли к безлюдному, покрытому лесом берегу. Подумав, девушка дала команду двигаться вдоль него в северном направлении. Её правоту подтвердили рыбаки, которых встретили через пару часов. По их словам, до нужного порта на баркасах можно было доплыть за полдня.

— Вы-то на своих машинах дойдёте быстрее, — сказал старший среди рыбаков и поинтересовался: — А почему вы ведёте корабль? Никак что случилось с его капитаном?

— Погиб при нападении пиратов, — ответила Венди. — Спасибо вам за помощь и удачного лова!

Рыбаков спустили на их баркас и продолжили плаванье. Сразу же после этого к девушке подошёл Корн.

— Госпожа Купер, — обратился он к ней. — Вы не уделите мне немного своего времени? Есть кое-что, о чём я просил Глеба с вами поговорить, но он вас слишком сильно любит и боится, что такой разговор может повлиять на ваши отношения. Это касается того дела, из-за которого мы с ним отправились в плаванье.

— Пройдёмте в нашу каюту, — пригласила Венди. — Глеб вам не помешает?

— Мне всё равно, — пожал плечами Корн. — Речь пойдёт в первую очередь о нём, я вам только расскажу суть дела. Сделать это нужно до прибытия в порт, чтобы мы знали, сможем на вас рассчитывать или нет.

Взволнованная девушка в сопровождении мага вошла в свою каюту и обратилась к Глебу:

— Не скажешь, почему вопросы, касающиеся тебя, со мной должен обсуждать кто-то другой? Неужели ты мне не доверяешь или так не уверен в моих чувствах?

— Могу сказать и я, но у господина Корна получится лучше, — ответил он. — Я бы при таком разговоре сильно волновался, а он будет говорить с холодной головой. Не возмущайся, а выслушай. У нас очень необычное дело.

— Дело в том, что верхушка эльфов хочет подчинить себе те княжества, откуда родом Глеб, — начал объяснять маг. — Сами они воевать не будут, а хотят послать на восток армии западных королевств. Но маозы сильны и будут стоять насмерть, поэтому эльфы поддержат армии запада своим оружием. Против такой силы сородичи Глеба не устоят. Когда он услышал об этих планах, решил отправиться к вам и узнать секреты огненного боя. Я ему помогаю потому, что очень обязан и считаю, что после падения княжеств маозов эльфы и с нами считаться не станут. Если у нас получится задуманное, маозы получат шанс отбиться, а земля эльфов в этом случае не пострадает. Маозы сюда не поплывут мстить или чего-то захватывать, им своей земли хватает.

— Мне плевать на все наши секреты! — взволнованно сказала Венди. — Я боюсь того, что вы из-за них погибните! Наверняка наши тайны охраняют так, чтобы к ним никто не подобрался, тем более к ним не подпустят людей! А в тебе не узнает человека только слепой! Если вы боялись, что я куда-то побегу о вас докладывать, то зря! Как можно убить собственную любовь, и для чего тогда жить? Ты ведь вернёшься домой? Значит, и я уеду с тобой! Если смогу, я вам помогу, но пока не знаю, чем можно помочь, кроме денег.

— Я чувствую, — что вы искренни, — сказал Корн. — Я маг и собираюсь использовать магию. С ней у нас будет больше шансов.

— Я догадалась, — сказала ему девушка. — Когда вы дрались с пиратами, они были какими-то неуклюжими, и вы их легко убивали одного за другим. А после вашего лечения все раненые начали выздоравливать на глазах. Я этому рада.

— А я рад тому, что не пришлось на вас воздействовать. Вы для Глеба родной человек, и он очень не хотел, чтобы я это делал, поэтому и затягивал разговор.

— Вам нужно будет у нас задержаться. Вы уже думали над тем, как это сделать? — спросила Венди. — Мужчины из людей могут либо вступить в армию наёмниками, либо сговориться с кем-нибудь из эльфов о службе. Могут ещё приезжать купцы, но по приглашениям торговых домов. Я не знаю других причин, по которым вам разрешат сойти на берег. Да, брать людей на службу могут только мужчины, на это наше равноправие не распространяется.

— Наёмничество повяжет нас по рукам и ногам, — задумался Корн. — Пойду говорить с Майком. Думаю, ему будет нетрудно представить нас своими слугами.

Он ушёл, а Венди подошла к любимому и уткнулась ему в грудь лицом.

— Я думала, что роднее тебя у меня никого нет! — с обидой сказала она. — А ты боялся мне довериться и поручил это магу! Я ведь не дура и прекрасно понимаю, что бы он сделал, если бы я возмутилась из-за вашей затеи! Это не причинило бы вреда, но тогда я бы потеряла кусочек себя. Знаешь, я рада тому, что у нас нет магии, и никто не может залезть в мою голову и что-нибудь в ней поменять.

— Клянусь, что этого больше не будет! — поклялся Глеб. — Я буду доверять тебе во всём, и никакой магии Корн к тебе не применит! Венди, ты ещё не раздумала выйти за меня замуж?

— Пока нет, — ответила девушка, — а почему ты спросил?

— Потому что не понял, как нас с тобой поженят при таком отношении к людям.

— Жрецам плевать, — ответила Венди. — Они меня с кем угодно обвенчают, если я им за это заплачу. Глеб, скоро приедем. Мне тебя надо будет представлять капитану порта, поэтому надень свой наряд с кружевами. Он, конечно, слишком яркий, но у тебя не осталось нормальной одежды. Когда попадём в город, первым делом чего-нибудь купим. Одевайся, а я пойду к штурвалу. За ним стоят только опытные матросы, но при подходе к порту должен стоять и капитан. Как только пришвартуемся мы с Майком пойдём к начальству. Тебя берём с собой, как второго свидетеля.

Она ушла, а Глеб надел свой праздничный наряд, повесил на пояс меч и тоже направился к штурвалу. Возле него, помимо здоровенного матроса и Венди, уже стоял эльф в сером дорожном костюме и тоже с мечом на поясе. При взгляде на него юноше почему-то стало неловко за свою яркую одежду.

— Тебе надо было всё-таки взять что-нибудь из моей одежды, — недовольно его осмотрев, сказал Майк. — Имей в виду, что ты выглядишь… непривычно, поэтому могут найтись те…

— Постараюсь не обращать внимания, — перебил его Глеб. — С тобой Корн говорил?

— По поводу вашей службы? — спросил эльф. — Если да, то я согласился. Мне так самому удобно. Подтвердите в банке гоблинов смерть дяди и примите благодарность моей семьи. Вы ведь спасли не только меня, но и немало ценностей. Даже восстановление сертификата заняло бы годы. Без свидетелей смерти наследникам приходится ждать три года, а этих свидетелей нужно везти сюда или самому ехать в королевства. Так что вы моим родственникам сильно упростили жизнь. Они не слишком жалуют людей, но для вас сделают исключение.

— Знакомый берег! — сказала Венди. — Узнаёшь, Дидер?

— Да, капитан! — ответил матрос. — Сейчас поворот, а за мысом будет вход в бухту. Считайте, пришли!

Повинуясь повороту штурвала, корабль обогнул выступ берега, и они увидели длинную косу, одним концом соединявшуюся с далеко выступающим в море мысом. Рулевой не стал следовать изгибам берега, а повёл корабль к оконечности мыса. Сразу за ним открылся не очень широкий проход в бухту.

— Скажи, пусть остановят одну машину! — крикнула Венди дежурившему у машинного отделения матросу и объяснила стоявшим рядом мужчинам: — Дойдём и на одной. Ветер дует на город, поэтому мне ещё выскажут претензии за такой вход в порт. Обычно, если позволяет ветер, все заходят с парусами, но у нас почти половинная команда. Ничего, не умрут от дыма.

Порт был большой, но сейчас почти пустой. У причала стояло только одно судно меньших размеров, чем «Царица моря». Бухта была очень удобная для стоянки кораблей, хорошо защищённая от ветра и волн. Город начинался от порта и взбирался на склоны нескольких окружавших бухту холмов. Дома в основном были одноэтажные, лишь в самом порту стояли три двухэтажных здания.

Когда до причальной стенки осталось метров сто, девушка приказала остановить и вторую машину. Корабль подошёл к причалу, постепенно теряя ход и разворачиваясь к нему боком. Встречающим бросили канаты, которыми они подтащили корабль к кранцам и закрепили концы на причальных тумбах. Перекинули сходни, и на борт вошли двое.

— Один из них — капитан порта, — тихо сказала Венди. — Второго я не знаю. Надо же, сами пришли!

Капитаном порта оказался полный мужчина лет шестидесяти с редкими, зачёсанными назад волосами и небольшой бородкой. Волосы у него были короче, чем у Майка. Второй эльф был совсем молодой, одетый в такой же синий мундир с множеством ремней. Оружия Глеб у них не увидел.

— Приветствую, госпожа Купер, — поздоровался капитан, коротко кивнув Майку. — Где ваш отец?

— И я вас приветствую, господин Беннет, — ответила девушка. — Мой отец погиб при нападении пиратских кораблей. Тогда же потеряли механика, треть команды и часть наёмников.

— Какие пираты? — не понял капитан. — Вы ничего не выдумываете?

— Это мы вас должны спрашивать! — сердито сказал ему Майк. — Дело морского министерства обеспечивать безопасность наших кораблей. Как я узнал, в прошлом году у берегов норвегов уже пропало одно наше судно, но никто даже не попытался выяснить, что с ним стало! Более того, мою семью заверили, что такое плавание абсолютно безопасно. Понятно, что в эту безопасность не включались шторма. А на деле нас атаковали три пиратских корабля! Пушек нет, а две трети команды не умеют держать в руках сабли, не то чтобы ими сражаться! А норвеги — одни из лучших северных воинов!

— Какие там воины за морем! — пренебрежительно сказал молодой офицер.

— Я с вами не разговариваю! — ожёг его взглядом Майк. — Не имею такой привычки говорить с болванами! Идите сюда, здесь выложены доспехи и оружие тех, кого, по мнению вашего министерства, не существует. Хочу сразу донести до вашего сведения, что торговый дом Адамсон потребует от вашего министерства компенсацию!

Растерянный капитан порта и его взбешённый подчинённый прошли туда, где лежала груда доспехов и оружия.

— Сколько же их было? — спросил капитан.

— Здесь доспехи с шестидесяти тел, — ответила Венди, — но ещё три десятка убитых остались на пиратских кораблях и с десяток мы сбросили за борт. Наше счастье, что на корабле был этот юноша! Он непревзойдённый лучник, и один побил стрелами полсотни пиратов. Именно из-за него отстал один из кораблей, и пираты атаковали нас только с одного борта. Если бы они навалились всеми силами, да ещё с двух сторон, вы бы и нас записали в пропажу!

— Вы его не могли одеть не так ярко? — ехидно спросил Венди молодой офицер.

— Это всё, что осталось, — спокойно ответил Глеб. — Во время боя вымазался в крови, как мясник, поэтому более скромную одежду пришлось выбросить. На корабле портных нет, да и в море я не увидел ни одной лавки, а то бы непременно купил. Денег у меня достаточно.

— Ваши заслуги будут оценены по достоинству, — пообещал ему капитан: — Госпожа Купер! У нас имеется завещание вашего отца, в котором он оставляет вам этот корабль и принадлежащую вам часть портового хозяйства. Дозвольте спросить: груз не пострадал?

— С ним всё в порядке, — ответила Венди. — Можно организовывать разгрузку.

— Я распоряжусь, — кивнул капитан. — Сейчас мы отправимся в мою кантору и оформим на вас все документы. Господин Адамсон не откажется подписать свидетельство о смерти вашего отца? Вот и прекрасно. Только я хочу вам напомнить, что согласно Морскому кодексу вы можете быть только помощницей капитана, поэтому вам…

— Я продаю дело, — перебила его девушка. — Буду признательна, если вы найдёте мне покупателя.

— Конечно, конечно! — довольно сказал он. — Я всё устрою. Такие переживания не для молодой девушки! Господин Адамсон! Я сегодня же направлю отчёт в министерство, и вашими пиратами займутся военные. Надеюсь, вы подпишите…

— Они больше ваши, чем мои, — перебил его Майк. — Конечно, я подпишу ваши бумаги. Пожалуй, я даже не стану поднимать вопрос о компенсации, если вы окажете помощь пострадавшим от пиратов. У погибших наёмников остались жёны. Средства у них есть, но им нужно помочь устроиться. Это всё молодые и красивые женщины, поэтому долго вам ими заниматься не придётся.

— Я готов помочь, — согласился капитан. — Ещё один вопрос: на корабле есть кто-нибудь, кроме наёмников и матросов?

— Есть двое моих слуг, — ответил Майк. — Этот лучник один из них. И одну молодую женщину я забираю с собой для брака.

— Да, только двое слуг, — подтвердила Венди. — Остальные — это наёмники и их жёны.

Венди с Майком ушли вслед за капитаном порта и его офицером, а Глеб отправился переодеваться. Лучше было ходить в старой одежде Корна, чем быть посмешищем.

На корабль перебросили ещё несколько сходней, и грузчики принялись очищать трюм от бочек и мешков. Грузов оказалось много, и их переносили на берег до самого вечера. Когда трюм опустел, грузчики ушли, а вместо них пришли двое военных, которые составили список наёмников и забрали их с собой вместе с жёнами и вещами. Последними увезли всех женщин, кроме той, которую для себя оставил Майк. Он вместе с Венди вернулся на корабль, когда стемнело.

— Было много дел, — объяснила задержку девушка. — Сначала разобрались с завещанием, а потом я оформила доверенность на капитана порта. Он обещал за декаду всё продать. В банк к гоблинам тоже сходили. Майк засвидетельствовал смерть отца, и они переделали сертификат на моё имя. Только им ещё месяц нельзя будет пользоваться. Деньги есть в корабельной кассе, но они все уйдут на расчёт с командой, а плату за груз дадут только через несколько дней. Придётся тебе взять в банке хоть пару тысяч. Я завтра с утра рассчитаюсь с командой, а потом съездим в город сначала в банк, а потом за одеждой. Майк хотел уже завтра уехать, но из-за меня задержится. Вы без меня никуда не уедете, а мне нужно ждать деньги за груз. Я думаю, что на это время не будем снимать комнату, поживём на корабле.

— Майк не сильно сердился? — спросил Глеб. — Он так рвался домой, а тут задержка.

— Он всё равно обещал капитану ждать эльфов из морского министерства, — ответила Венди. — Пираты это не пустяк. Наше прибытие наделало много шума. Этим путём идут почти все грузы из западных королевств. Я думаю, что ещё в этом году к норвегам уйдёт военная эскадра. Вряд ли найдут тех, кто пиратствовал, просто пожгут селения на побережье, и объяснят, за что. Пусть норвежский король сам со своими разбирается.

Утром узнали, что Майк тоже решил жить в каюте.

— Осталось совсем мало денег, — с досадой сказал он юноше. — Хотели с Анной сходить в храм обвенчаться, а в кошеле всего полторы сотни монет.

— За дорогу заплачу я, — успокоил его Глеб. — Нам долго ехать?

— Дней пять, — ответил повеселевший эльф. — За экипаж возьмут две сотни монет, а постой на одного обойдётся в двадцать. Хватит у тебя денег? Не хотелось бы заниматься продажей вещей.

— Сейчас с Венди едем в банк, — сказал юноша. — Денег у меня достаточно, могу даже тебе одолжить.

В банк они не поехали, а пошли пешком. Город был небольшой, и от пристани до банка добрались за пять минут. Денег Глеб снимал немного, поэтому его быстро обслужили.

— Теперь идём покупать одежду, — сказала Венди. — Я из-за неё не хотела ходить по улицам. У нас никто из мужчин так не одевается. Цветные только мундиры у офицеров, но и они шьются из ткани одного цвета, а в твоём их не сосчитать. Неужели у вас такое считается красивым?

— У нас такое тоже не носят, — ответил юноша. — Что надевают в других королевствах, я не знаю, но у пшеки шьют так. Уже пришли?

Они зашли в небольшую лавку, торгующую готовой одеждой, где Глебу купили два дорожных костюма. В один из них он сразу переоделся, а снятую одежду по просьбе Венди завернули в ткань.

— Ты говорила о плохом отношении к людям, а я ничего такого не заметил, — сказал юноша, когда они возвращались на корабль.

— Для гоблинов ты их клиент, а для женщины из лавки — покупатель, — пояснила девушка. — Если она начнёт воротить от тебя нос, потеряет деньги. Со жрецами будет то же самое. Грубить будут те, кто не будет от тебя зависеть.

Долго им ждать на корабле не пришлось. К концу третьего дня Венди выплатили деньги, а на следующий день приехали офицеры из морского министерства. Они опрашивали не только эльфов, но и матросов. Удостоился беседы и Глеб. Его даже пообещали чем-то наградить. К обеду они закончили и уехали, и никаких препятствий к отъезду не осталось. Майк взял у юноши деньги и отправился договариваться насчёт экипажа. Вернулся он в запряжённой четвёркой лошадей карете.

— Это лишние, — сказал он, возвращая Глебу оставшиеся деньги. — Карета на шестерых, поэтому тесно не будет. Быстрее грузите свои вещи, а я помогу Анне.

Майк всё-таки решил не спешить с венчанием и перед визитом в храм поговорить с родителями, поэтому Анна с ним уезжала пока не женой, а служанкой.

— Если упрутся, всё равно женюсь, — сказал он юноше, — но сейчас не хочу их обижать. Возьми эти две бумаги. Это договоры о найме для тебя и Корна. Держите их всё время при себе.

Первые три дня пути не отличались разнообразием. Карета почти бесшумно катила по покрытой чёрным камнем дороге, не раскачиваясь и не поднимая пыли. Крупных городов пока не было, а небольшие попадались регулярно. В стоявших у дороги трактирах можно было поесть и снять на ночь комнаты. Комнат брали три. Если эльфы могли посмотреть сквозь пальцы на то, что в одной комнате ночуют госпожа и её служанка, за которых принимали Венди с Анной, то Майку ночевать с людьми было никак нельзя, поэтому приходилось тратиться ещё на одну комнату. Ночью начиналась беготня. Анна бежала к своему эльфу, Венди приходила к Глебу, а разбуженный Корн шёл в снятую для женщин комнату. К утру все менялись обратно. С грубым отношением Глебу пока столкнуться не довелось по той причине, что к нему вообще никак не относились. Его просто не замечали. Даже служанки, среди которых попадались человеческие девушки, выполняли свои обязанности так, как будто он отсутствовал в комнате или трапезной. Все заказы делали эльфы, они же за всё расплачивались. Вечером третьего дня, незадолго до того, как остановились на ночлег, в карете произошёл следующий разговор.

— Хочу спросить, — обратился к Майку маг, — будут ли на нашем пути большие города, или только такие, как этот?

— Здесь живут скотоводы, — ответил эльф. — Большие города есть, но, чтобы к ним доехать, нужно сворачивать с нужной дороги. У нас будет только один большой город завтра к обеду, а второй — это тот, в который мы едем. А зачем вам?

— А в каком из этих городов есть Университет? — спросил Корн.

— В Овене есть Университет, — ответил Майк, — а в нашем городе ничего такого нет. Да и зачем их так много?

— Нам нужна ваша помощь, Майк, — сказал Корн, применив магию. — Мы же там будем останавливаться на обед? Нам с Глебом нужно поговорить с кем-нибудь из тех, кто занимается химией. Можете такое устроить?

— Слова-то какие знаете! — удивился эльф, который уже не помнил допроса в корабельной каюте. — Вряд ли меня вместе с вами впустят в Университет… Можно попробовать посетить нужного вам эльфа на дому, но тогда нам придётся ночевать в Овене. Это так важно?

— Ради такого разговора мы сюда и плыли, — ответил Корн. — Без вас нам это будет трудно сделать.

— Попробуем, — согласился Майк. — В дом мы к кому-нибудь из них попадём, захотят ли только с вами разговаривать. А для нас лишняя ночёвка большой роли не играет.

Они уже несколько минут ехали через маленький городок, который, как и все здесь, был выстроен по обе стороны от дороги. Когда поравнялись с трактиром, кучер повернул лошадей к конюшне. Майк налегке вошёл в трактир договариваться о комнатах, а Глеб с Корном пошли к багажному ящику за вещами. Заселились без проблем, проблемы начались, когда спустились ужинать.

— Смотри, какой милашка! — сказал один из сидевших за столами мужчин своему соседу, показывая рукой на Глеба. — Какая аккуратная задница!

— Задница ничего, — согласился тот, — но мордой страшен. И, вообще, зачем нам человек? Он, наверное, никогда не подмывается.

— У нас подмоется, — упрямо сказал явно перебравший белого вина эльф и окрикнул Майка: — Эй, господин! Вы здесь будете ночевать?

— Собираюсь, — ответил тот, — а вам какое дело?

— Одолжите нам своего слугу. Я вам за него дам двадцать монет!

— Не интересует, — отказал Майк, искоса посмотрев на Глеба.

В трапезном зале были и другие посетители, которые сейчас с любопытством прислушивались к разговору.

— Как не интересует, если мне надо? — пьяно удивился эльф. — Алан, он меня не уважает!

— Если невтерпёж, займитесь друг другом! — не выдержал Майк, который уже понял, что добром они не отстанут.

— Можете что-нибудь сделать? — шепнул Глеб Корну.

— Они сильно набрались, хоть это не очень видно, — так же шёпотом ответил маг. — Магия на них будет действовать слабо и не так, как мне нужно.

— Глеб, не вмешивайся, пока они на меня не набросились, — успел сказать юноше Майк. — Потом можешь их хоть убить, главное, не начни первым. Слишком много свидетелей.

Тут в одурманенные вином головы дошло, что им посоветовали.

— Да я тебя сам сейчас поставлю раком! — заревел тот, который затеял разговор и, отшвырнув стул, бросился на обидчика.

Майк уже встал из-за стола, успел отбить удар здоровенного кулака и сам от души хрястнул здоровяка по лицу. Не почувствовав удара, тот вцепился в Майка, и оба упали на пол. Видя, что его помощь не требуется, второй эльф бросился на Глеба. Юноша уже тоже выбежал из-за стола, но не стал махать кулаками. Он вообще не бил противника. Когда тот на бегу изо всех сил нанёс удар, Глеб поднырнул под нападавшего, а потом резко выпрямился. Пролетев метра три, эльф ударился об один из столиков. За ним трапезничали три молодых эльфа. Они были рады забаве, пока всё содержимое стоявших на столе блюд не оказалось на их одежде.

— Ах ты, урод! — заорал один из них и изо всех сил врезал ногой начавшему подниматься эльфу.

Через несколько минут в трапезной не осталось ни одного посетителя, который не участвовал бы в драке. Корн загнал женщин под стол, а потом взял с него кружку с сидром, выпил напиток, а кружку вдребезги разбил о голову колотившего Майка здоровяка. Одной кружки оказалось недостаточно, поэтому он, оглянувшись и не увидев свидетелей, поступил точно так же и со второй. Этого зачинщику драки хватило.

— Хорошо он меня отделал! — сказал Майк, выбравшись из-под обмякшего тела. — Надо же, как не повезло! Сейчас все разбегутся, а у нас это сделать не получится, поэтому придётся платить хозяину за всё побитое! Так, прибыли стражи порядка.

В распахнувшуюся дверь трактира вошли два мордастых эльфа, одетые в одинаковую одежду. На боку у каждого из них в кожаных чехлах висели такие же пистоли, какие юноша видел у Венди.

— Немедленно прекратить! — заорал один из них. — Буду стрелять в любого, кто продолжит драку!

Угроза возымела действие, и ещё оставшиеся на ногах мужчины отошли друг от друга.

— Кто зачинщик? — спросил тот же страж.

— Вон тот со своими людьми! — показал на Майка один из мужчин. — Из-за него мне выбили зуб!

— Объяснитесь, — обратился страж к Майку. — Кто вы и почему затеяли драку?

— Я сын главы торгового дома Адомсонов, — гордо сказал Майк. — Возвращаюсь с дамой и слугами из заморского путешествия. Сюда заехал не устраивать драки, а переночевать и поесть. Эти два типа — он поочерёдно показал рукой на зачинщиков — нажрались белого вина и пристали ко мне с требованием уступить им моего слугу.

— Ну и уступили бы! — буркнул страж. — Не стоит он выбитых зубов и ущерба хозяину заведения.

— Во-первых, я этого делать не обязан, — возразил Майк. — Мало ли что придёт в чью-то пьяную голову! Во-вторых, я их просто пожалел.

— Ничего себе жалость, — хмыкнул второй страж. — Они хоть живы?

— Да, жалость! — сказал Майк. — За подобные развлечения мой слуга их бы просто убил! Этот юноша прекрасный воин и только его мужество и воинская сноровка спасли наш корабль от пиратов! Между прочим, морское министерство собирается представить его к медали.

— Я свидетельствую всё, что сказал мистер Адамсон! — сказала выбравшаяся из-под стола Венди. — Он и меня спас!

— Медаль то ли будет, то ли нет, — выкрикнул один из посетителей, — а он уже поднял руку на эльфа!

— А вот это ложь, — спокойно сказал Глеб. — Вот эти господа видели, что я вашего эльфа пальцем не тронул. Он на меня бросился, а я просто присел, а потом встал. Приношу свои извинения в том, что он испачкал вам одежду. Даже собаку нельзя упрекнуть в том, что она укусила ударившую её ногу, а я вам не собака! Каждый имеет право на защиту, а я не столько защищался сам, сколько защищал своего хозяина.

— Так и было, — подтвердил один из эльфов. — Он правду говорит.

— Ну раз так, забираем этих двоих, — сказал старший из стражей. — У них есть кошели?

У обоих ещё не пришедших в себя эльфов оказалось по увесистому кошелю. Один забрал повеселевший хозяин, а второй вместе с зачинщиками забрали стражи. Многие из драчунов после этого покинули трактир, а для оставшихся постояльцев ужин отнесли в их комнаты.

— Легко выкрутились, — сказал Майк, когда поднимались к своим комнатам. — Удивительно, что они не забрали в участок людей и так быстро во всём разобрались. Конечно, отпустили бы, но сильно задержали бы нас в этой дыре и вытянули немало денег.

— Беру свои слова назад, — шепнула Венди. — Ну те, которые я говорила о вреде магии.

— Как же он тебя избил! — пожалела жениха Анна. — Завтра один глаз заплывёт. И скула вся ободрана…

— Завтра всё будет хорошо, — пообещал Корн. — На Майке всё заживает на глазах. Наверное, это из-за хорошей наследственности.

Глава 12

В Овен въехали в полдень. Большого впечатления он на Глеба не произвёл. Город был очень похож на столицу пшеков, только всё в нём было немного больше. Больше был он сам, немного шире были улицы и выше дома. Единственное, что удивило, это построенные в самом центре высоченные здания. Сколько в них было этажей, издали сосчитать было трудно, но вряд ли меньше десяти.

— Храмы? — спросил юноша Майка, показав на них рукой.

— Нет, это дома принадлежат торговцам! — с гордостью ответил эльф. — Храмы у нас гораздо ниже! У нашего дома тоже есть такой, правда в нём помещаются и несколько других компаний поменьше. Это наша гордость, такие дома больше не строит никто!

— Наверное, их очень трудно строить? — предположил Корн. — Даже воду поднимать на такую высоту…

— Не то слово! — подтвердил Майк. — И строить трудно, и поднимаются наверх на лифтах от паровой машины, и воду качают насосами.

— А для чего? — не понял Глеб. — Не хватает места для обычных домов?

— Где-то, может, и не хватает, но основная причина — это наше превосходство! Ладно, небесные дома потом можно будет посмотреть, а сейчас нам надо решить, где будем останавливаться.

— А в чём трудность? — спросил Корн. — Здесь мало постоялых дворов?

— Много, — сказал Майк, — всё упирается в деньги. Если остановимся где-нибудь на окраине, платить придётся меньше, но и нам будет труднее искать ваших химиков. Университет где-то в центре, и наверняка многие из тех, кто в нём работает, живут где-то поблизости. И вряд ли вам повезёт с первого раза. Того, кто захочет с вами разговаривать, ещё придётся искать. Остановиться в центре намного проще, но нужно будет гораздо больше платить.

— Пусть вас это не беспокоит, — махнула рукой Венди. — У меня с собой много денег, а не хватит, возьмём у гоблинов. Я всегда могу у них забрать те деньги, которые заплатили за перевозку груза.

— Поезжай к Университету! — высунувшись в окно кареты, крикнул эльф кучеру. — И найди возле него какую-нибудь гостиницу.

Примерно через полчаса проехали мимо большого четырёхэтажного здания университета, а в трёх кварталах от него увидели гостиницу, в которой и остановились.

— Ничем не отличается от других постоялых дворов, а берут чуть ли не в три раза дороже! — недовольно сказал Корн, когда они сняли на один день три комнаты, и с Майка взяли деньги вперёд. — Вы когда пойдёте за этим химиком?

— Пообедаем, и пойду, — ответил эльф.

С обедом возникли сложности. Когда их компания спустилась в трапезный зал, людей в него не пустили.

— Им принесут обед в комнаты, — сказал хозяин Майку. — У нас приличное заведение, поэтому мы не используем людей даже на подсобных работах. Девушки по вызову и те эльфийки. Наших постояльцев может шокировать вид ваших слуг.

— Надо было сказать раньше, и мы бы у вас не остановились!

— Можете съехать, — предложил хозяин, — только деньги вам не вернут. Зря вы, право, злитесь. Это только слуги, а порядки во всех гостиницах одинаковые. Им подадут то же, что и вам, а так ли важно, где обедать? Можете и вы поесть у себя.

Майк взял под руку Венди, и они ушли в зал, а все остальные вернулись в комнаты, куда вскоре принесли отлично приготовленное мясо и овощи.

— У меня возникли сомнения, — сказал Корн Глебу, когда они закончили обедать. — Учёного мы найдём, и я его разговорю. Но даже если он знает нужные нам секреты, сможем ли мы понять его объяснения? Для занятий наукой недостаточно ума и грамотности, нужно годами учиться всяким премудростям. Много вы наработаете в кузнечном деле, если вам о нём просто расскажут?

— А если забрать его с собой? — предложил юноша. — Сможете вы это устроить?

— Всё не так просто, — ответил маг. — Нужно выбрать того, чей отъезд пройдёт незаметно. Магией я могу действовать дней на десять. Если я стираю память, то это навсегда, а если что-то внушаю, то внушение долго не держится, и его приходится обновлять. И дело не только в этом… Вы у нас много видели эльфов?

— Кроме Майка и его убитых родичей, я их вообще не видел, — ответил Глеб.

— Я их тоже мало видел, — сказал Корн, — потому что их у нас почти нет. Есть их представительства во многих крупных городах, есть гостевые дворы в тех портах, в которые приходят эльфийские корабли. Остальные — это представители каких-то богатых семейств, приезжающих по торговым делам. Богатых эльфов очень много, но у нас они редкие гости. Я спрашивал у вашей Венди, много ли возят к нам пассажиров, так она ответила, что половина кают пустует, а большинство пассажиров — это возвращающиеся люди.

— Хотите сказать, что им неинтересна жизнь за морем? — спросил юноша. — Или о том, что их просто к нам не пускают?

— Наверное, им действительно не очень интересна наша жизнь, — сказал Корн. — Майка не интересовало ничего, кроме женщин. Но и препятствия должны быть. Вот вы бы на их месте отпускали бы своих учёных к дикарям? Какой тогда смысл охранять секреты? Я не уверен даже в том, что они позволят уехать Венди. Она многое знает, а зачем отдавать в ваши руки её знания?

К ним в комнату постучали и вошли вернувшиеся из трапезной эльфы.

— Я пообедал и пошёл по вашим делам, — сказал Майк. — Присмотрите за Анной. С обедом всё в порядке?

— Всё хорошо, — ответил Глеб. — Вкусный обед. Идите и ни о чём не беспокойтесь.

Эльф ушёл, а маг спросил у Венди, можно ли кого-нибудь вывезти за море, не ставя в известность начальство порта.

— На такое не пойдёт ни один капитан, — отрицательно покачала головой девушка. — Он на корабле не один, а после каждого рейса матросов допрашивают по всяким нарушениям. Отец говорил, что в каждой команде есть те, кому платят за доносы. Нарушителя порядков запросто могут выгнать из капитанов. Стоит это тех денег, которые вы им готовы заплатить? И в связи с чем у вас возникла такая мысль? Боитесь, что меня не отпустят с Глебом?

— И это тоже, — согласился Корн. — Вы не так уж мало знаете, чтобы вас отпускать. А у нас появилась мысль взять с собой того, кто знает гораздо больше вас. Если это получится, то главным будет унести отсюда ноги. Нам не придётся подвергать себя опасности, раскрывая ваши секреты, в которых мы, может быть, ничего не поймём.

— Не знаю… — замялась Венди. — Есть ещё корабли, которые плавают вдоль берега. На них тоже ставят машины, и при удачной погоде можно переплыть море. Сможете вы подчинить их команду? Она там небольшая и состоит в основном из эльфов. А с владельцем корабля можно будет потом расплатиться.

— Мой максимум — это три человека, — ответил Корн. — Если обрабатывать их по одному, то меня хватит на десяток.

— Их там больше, — сказала девушка. — И эльфов вам подкупить не удастся. Слишком велик риск такого плавания, а если кто-нибудь потом по пьяни проговорится… Нет, не получится.

— Неужели совсем нет неподкупных? — не поверил Корн. — Вы от нас мало отличаетесь, а среди людей неподкупных почти нет. Разница между ними только в цене, за которую продаются.

— Наверное, есть, — согласилась Венди. — Но это сколько же нужно потратить денег! И как вы их будете искать? Набрать портовой швали, так они вас продадут властям или сами перережут горло и завладеют кораблём. Если бы вы их всех могли подчинить, тогда другое дело.

— Ладно, посмотрим, — прервал разговор маг. — Поговорим с химиками, а потом будем решать.

Майк вернулся, когда начало темнеть. Вид у него был усталый и не слишком довольный.

— Зря промотался, — сказал он Корну. — Эти учёные и со мной не хотели разговаривать, а с вами и подавно не будут. Занятий ещё нет, но мне попался один из студентов, которого удалось разговорить. Он и адрес дал, только за него пришлось заплатить. Сказал, что декан Алан Ривер — это их главный химик. Ему уже за семьдесят, поэтому вечерами он редко выходит из дома. Представляете, этот студент решил, что я хочу у них учиться, а для этого собираюсь подкупить старика! Предупредил, что ничего у меня не выйдет, забрал десять монет и ушёл. Будете пробовать?

— Вряд ли ваш химик нам сильно обрадуется и усадит угощать, — усмехнулся Корн, — поэтому давайте сначала поужинаем, а вы заодно отдохнёте, а потом сходим.

Поужинали быстро и, оставив в комнате женщин, отправились по указанному адресу. Своего кучера до утра отпустили, но студент клялся, что до дома декана рукой подать, поэтому не стали брать наёмный экипаж и пошли пешком. Пару раз пришлось спросить дорогу, но шли действительно недолго. Дом у декана был не очень большой, но двухэтажный. Уже начало темнеть, но ещё можно было прочитать имя хозяина на закреплённой на двери табличке. К двери был прикреплён ремень с деревянной колотушкой. Глеб несколько раз постучал, и за дверью послышались приближающиеся шаги.

— Кто? — коротко спросил старческий голос.

Корн, не вступая в переговоры, подчинил себе старика и заставил его открыть дверь. Заодно был взят под контроль Майк, которому ни к чему было слышать дальнейший разговор. В коридоре за дверью было темно, поэтому старика смогли разглядеть только на лестнице на второй этаж, где был закреплён фонарь.

— Вы Алан Ривер? В доме больше никого нет? — спросил маг и, получив утвердительный ответ на оба вопроса, велел отвести их в такое место, где можно было бы поговорить.

Майка оставили ждать в одной из комнат первого этажа, а сами следом за хозяином поднялись в его просторную гостиную. Старик зажёг два фонаря и сел в одно из стоявших в комнате кресел. Незваные гости тоже сели в кресла, и Корн снял контроль.

— Кто вы? — подслеповато щурясь, удивлённо спросил хозяин. — Глаза меня не обманывают? Вы люди?

— Самые настоящие, — заверил его Корн. — Мы вам не нравимся?

— Способ, которым вы сюда попали, подсказывает, что моё отношение к вам ни на что не повлияет, — хмуро сказал старик. — Что вам от меня нужно?

— Прежде всего, успокойтесь, — сказал маг. — Ни вашей жизни, ни имуществу ничего не угрожает. Мы вам зададим несколько вопросов, а вы нам на них ответите. После этого мы расстанемся, а вы забудете о нас и об этом разговоре.

— Маг? — утвердительно спросил старик. — Ну и что вас может интересовать?

— Расскажите нам всё о порохе и его применении, — ответил Корн. — И учтите, что я с вас снял контроль для удобства. Я почувствую ложь и вытяну из вас правду.

— Вот, значит, как! — сказал старик, страх в котором уступил место любопытству. — Я предполагал, что такое когда-нибудь может случиться, не думал только, что это случится со мной. Я вам могу рассказать всё без утайки, даже без вашей магии. Боюсь только, что вы мало что поймёте из моих объяснений.

— Боитесь? — удивился Глеб. — Почему?

— Вы ведь маоз? — спросил декан и, получив подтверждающий кивок, продолжил: — Понимаете, нашему народу нужен сильный враг, иначе мы можем плохо кончить. Фактически эльфы остановились в развитии. Мы так сильно вырвались вперёд по сравнению с остальными народами, что совсем не осталось стимулов для развития. С учётом того, что мы за бесценок получаем от других, и собственного производства мы можем обеспечить свой народ всем необходимым. Это не делается потому, что изобилие благ только ускорит наше падение. Всех устраивает то, что уже есть, и сломить это не получается. Сегодня мы делаем точно такие же паровые машины, какие делали пятьдесят лет назад. У нас есть интересные новинки, но они никому не нужны. То же и с оружием, и со многим другим.

— И вы думаете, что получившие порох маозы заставят вас хвататься за новое? — спросил Корн. — И совсем не боитесь?

— Вы не такой мальчишка, как он, — сказал декан, показав рукой на Глеба. — Постарайтесь меня понять. Порох — это только начало. Даже для его получения вам придётся затратить много времени и сил. А ведь к нему нужно ещё много всего! И я вам этого не расскажу при всём желании. Многого я не знаю сам, а многое вы не поймёте, сколько бы я вам здесь ни объяснял!

— А если мы вас увезём с собой? — спросил Корн.

— Хороший ход, — кивнул декан. — Только увозить нужно не старика, который может помереть в пути, а кого-нибудь помоложе. Если хотите, могу даже подсказать кого. Но и это только поможет вам освоить то, что будет знать увезённый вами эльф. Я уже не говорю о том, что на освоение всего вам не дадут времени. А вот ничего нового вы не придумаете! И не из-за глупости, а из-за того, что вы все страшно невежественны! Наукой может заниматься один из ста, а сделать в ней что-то выдающееся — один из тысячи! Но прежде нужно всю эту тысячу обучить грамоте и дать хотя бы школьные знания. Теперь поняли? Много у вас таких грамотеев? И многие из ваших вождей поймут, что без образования народа вы обречены на вечное отставание? Пока что-то урвёте, как сейчас, противники уйдут далеко вперёд!

— Это интересно, и кое с чем можно согласиться, — сказал Корн, — но с чего-то всё равно нужно начинать. Вот и помогите нам, тем более что сами считаете, что эльфам от этого будет польза. Что можно сделать быстро?

— Прежде всего вам нужен порох, — начал объяснять старик. — Без него всё остальное теряет смысл. Он состоит из смеси порошков серы, древесного угля и соли, образующейся при гниении всякой дряни. Как её собирать и обрабатывать, чтобы получился хороший порох, вам расскажет тот, кого вы заберёте. Советую взять Джона Нельсона. Есть на нашем факультете такой учёный. У него отвратительный характер, много безумных идей и отсутствует семья. О порохе и его применении он знает всё. Он вам даже поможет с обработкой металлов. Артиллерию вы сделать не успеете, да она вам сейчас и не нужна. Мушкетов в нужном количестве… пожалуй, тоже не сделаете.

— А для чего тогда делать порох, если мы не сможем сделать ничего из того, для чего он нужен? — удивился Глеб.

— Вам никогда не говорили, что нельзя перебивать старших? — с неудовольствием сказал декан. — Если я вам что-то говорю, то не просто так! С вами собираются воевать? Я так и думал. Так вот знайте, что воевать с эльфами вы не будете. На ваше счастье в ваших землях нет побережья. Даже большая река имеет пороги, из-за чего нашему флоту по ней хода нет! А других дорог, кроме рек, от побережья нет, и повсюду леса. А дороги на западе у вас есть. Вот по ним-то эльфы и бросят на вас армии западных королевств, а сами только помогут огнём. И большие орудия туда из-за бездорожья не потянут, а возьмут что-нибудь проще вроде разборных метателей. Ими можно обстреливать врага мощными бомбами, которые взрываются и рвут всё в клочья кусками железа. Ещё есть снаряды, разбрызгивающие горючие смеси. Такими можно сжигать города. Можно взрывать стены ваших городов и крепостей. Для всего этого возьмут немного наёмников и ещё меньше эльфов, которые будут за ними присматривать. Вот справиться с ними для вас реально, особенно если о вашем порохе никто не узнает. Достаточно нескольких удачных выстрелов, чтобы обратить в бегство кавалерию. Лошади очень пугливы и к звукам стрельбы и взрывов их нужно приучать. Ладно, всё это и многое другое вам расскажет Нельсон, а то у меня уже болит горло.

— Где он живёт? — спросил Корн. — Запишите адрес и как туда добираться, чтобы мы меньше спрашивали.

— Вот возьмите, — старик протянул магу лист бумаги, на котором написал адрес. — Пройдёте по моей улице вон в том направлении всего два квартала. Дом у него похож на мой, только с палисадником. Можете взять фонарь, а то ещё попадёте к соседям. Вы мне ничего лишнего не сотрёте?

— Только все воспоминания о нашем визите, — успокоил его Корн. — У меня в этом большой опыт, поэтому ваша память не пострадает. Сейчас я вас усыплю.

Старик обмяк в кресле и негромко захрапел.

— Всё, уходим, — сказал Глебу маг. — Возьмите один из фонарей.

Они спустились на первый этаж, нашли Майка, с которого Корн снял контроль, и вышли из дома.

— А где хозяин? — спросил эльф. — Вы его, случайно, не прибили? Ходите по его дому, как у себя, бросили незапертыми двери…

Корн опять применил магию, и Майк забыл о своих вопросах и потерял интерес к тому, куда его ведут. Шли всего минут десять.

— Это где-то здесь, — сказал маг. — Вон похожий дом. Смотрите, на калитке табличка.

— Нельсон, — прочитал Глеб, подсветив табличку фонарём. — Калитка закрыта. Будем перелазить? Стучать глупо: побеспокоим соседей, а он может и не услышать.

— В доме всего один эльф, — Корн стоял с закрытыми глазами и, казалось, к чему-то прислушивался. — Сейчас я его попробую зацепить отсюда. Если получится, он нам сам откроет.

Пришлось подождать, прежде чем в доме скрипнула открывшаяся входная дверь, и к калитке подошёл высокий эльф. Из-за слабого освещения разглядеть его не получилось.

— Кто такие? — спросил он, клацнув щеколдой. — Проходите, чего застряли!

— Удивительно! — сказал Корн. — Он под контролем и задаёт вопросы! Я с таким раньше не сталкивался.

— Закроете за собой калитку, — сказал эльф, повернулся и пошёл к дому.

Все трое зашли в калитку, после чего Глеб закрыл щеколду и пошёл впереди, подсвечивая фонарём дорожку. Входная дверь осталась приоткрытой, поэтому вошли в прихожую.

— Долго мне вас ждать? — раздался сверху раздражённый голос. — Быстро поднимайтесь по лестнице!

— А вы на этого эльфа точно действовали? — спросил юноша мага. — Не похоже, чтобы у него подавили волю.

— Действие есть, — в замешательстве сказал Корн. — Только почему-то не до конца…

Как и при посещении декана, Майка тоже оставили внизу, а сами поднялись по лестнице и по уже освещённому коридору подошли к поджидавшему их эльфу.

— Вы от кого? — по-прежнему неприязненно спросил он. — Что остановились? Проходите в комнату!

— Мы сами от себя, — сказал Корн, заходя в гостиную, — но к вам сейчас от господина Ривера.

— Вас чем-то не устроил старик, если вы припёрлись ко мне, — глядя на Глеба, сделал вывод Нельсон. — Так, вы человек, да ещё, кажется, дикарь с востока.

— Вы что-то имеете против людей? — спросил Корн.

— Для меня в собеседнике важен не размер его ушей, а содержимое головы, — ответил эльф. — Мне показалось, или вас на самом деле было трое?

— Третьего наш разговор не касается, — ответил Корн. — Прежде чем мы с вами продолжим, мне нужно кое в чём убедиться. Сядьте!

— Что вы себе позволяете! — возмутился Нельсон и с удивлённым выражением лица сел в кресло.

— Очень высокий порог сопротивляемости, а я уже наполовину пуст, — сказал маг. — Рискованно… Ладно, есть ещё один способ.

— Маг, — догадался Нельсон. — Вы хоть не убили Ривера?

— Стёр память, — сказал Корн. — Потратился на него и… ещё одного, а на вас не хватило. Вы спрашивали, почему мы от вашего декана пришли к вам. Он нам кое-что рассказал, но нам мало рассказов, нужна другая помощь, а господин Ривер для этого слишком стар.

— И эта старая сволочь назвала вам меня!

— Он сказал, что у вас нет семьи, отвратительный характер и много безумных идей.

— Исчерпывающая характеристика, — криво усмехнулся Нельсон. — Что он вам ещё сказал?

— Он сказал, что вы сможете помочь маозам отбиться от западных армий и своих соотечественников. Он считает, что появление такого врага пошло бы эльфам только на пользу.

— Неужели он так сказал? — удивился эльф. — Умно, не ожидал от него такого.

— Он из-за магии был вынужден говорить правду, — пояснил Корн. — Вы тоже не сможете соврать, на это моих сил хватит.

— Хотите, чтобы я поехал с вами, — задумался Нельсон. — Вообще-то, можно. В Университете мне работать не дадут, а деньги почти все потрачены на исследования. Остаётся решить несколько вопросов. Вопрос первый: что я получу за свой труд?

— Станете одним из ближних к князю людей, — ответил Глеб, — а он их золотом не обижает. Только сначала надо будет доказать свою полезность. А когда есть золото…

— Наконец-то я его сломал! — с облегчением сказал Корн, глядя на застывшего эльфа. — Сильный, думал, что уже не получится.

— И что бы тогда делали? — спросил Глеб. — Нельзя же его было просто оставить.

— Врезали бы хорошенько и связали, — объяснил маг, — а завтра утром я бы им занялся. Ладно, оставляем его здесь, заберём завтра перед отъездом из города. Место в карете есть, а я его так обработаю, что ни у кого не возникнет вопросов.

Овен освещался плохо, а пришедший в себя Майк его почти не знал, поэтому пришлось долго искать свою гостиницу, пугая вопросами редких прохожих. Женщины переволновались из-за долгого отсутствия любимых и набросились с упрёками. Мужчины их разобрали и повели успокаивать, а оставшийся в одиночестве маг лёг спать. Утром не затягивали с отъездом и выехали сразу же после того, как позавтракали. Применивший к Майку магию Корн не стал ему ничего объяснять, просто крикнул кучеру нужный адрес. Калитка и входная дверь дома не были заперты, а Нельсон спал в том кресле, где его вчера оставили. Первым делом Корн внушил ему преданность и послушание, а потом разбудил и приказал сесть в карету. Некоторое время ехали молча, а потом Нельсон не выдержал и принялся распускать перед женщинами хвост. Удивительно, но он даже под полным внушением сохранил остатки воли и не растерял сообразительности. Корн решил с ним посоветоваться и на время «заморозил» Майка с Анной.

— Вы опытный эльф, — польстил он учёному, — подскажите, как такого, как вы, переправить через море?

— Есть много способов, — равнодушно сказал учёный. — Можно за день до отплытия пробраться в трюм и там затаиться. За весь рейс в него всего несколько раз лазают за продуктами и питьевой водой. Всем этим можно пользоваться, а убыль спишут на крыс. Хотя я слышал, что хотят на все коммерческие корабли, которые идут через море, поставить по нескольку орудий и поместить воинские команды. Понятно, что это сделают за счёт капитанов. Такой корабль уже будет постоянно охраняться, и на него будет трудно попасть.

— А второй способ? — спросил Глеб.

— Набираете в любом порту несколько чёрных орков, — сказал Нельсон. — Каждому хорошо заплатите и обещаете ещё больше денег и свободу. Потом с ним захватываете подходящее судно, вяжете команду и переплываете море. Конечно, вам нужно уметь управлять машинами, бункеры должны быть полны угля, а трюм — продовольствия, но с машинами справится и ребёнок, а всё остальное нетрудно посмотреть при подборе корабля. Если повезёт с погодой, обойдётесь без капитана одним компасом. Мимо соседнего материка не промахнётесь. Риск, конечно, но реально выполнить.

— А чёрные не перережут глотку? — спросил Корн.

— Вряд ли, — ответил эльф. — Их здесь почти все мордуют и используют за гроши, поэтому они не забудут нормального отношения и отслужат. Если не нужен корабль, с ними можно договориться, что отдадите после рейса. Научите кого-нибудь из них дёргать за рычаги. Я уже говорил, что там и обезьяна справится. Для вас есть ещё один способ: применить магию. Найти одного из ночных королей и внушить преданность, подкрепив её звонкой монетой. С их головорезами нетрудно захватить небольшой военный корабль. Они прочнее, да и машины получше, так что больше шансов дойти. А ухорезов можно подбирать из тех, кто плавал и мог бы управиться с парусами. Если хорошо подумать, можно выдумать что-нибудь ещё.

— Вы говорили, что потратили все свои деньги, — напомнил Корн. — Совсем всё промотали?

— Не промотал, а потратил на исследования, — возразил эльф. — А зачем вам мои деньги?

— Они нужны вам, — сказал маг. — Завтра мы приедем в Клирвер и пробудем там несколько дней. Мы остановимся у родственников Майка, а вам там делать нечего. Глеб даст деньги, а вам нужно будет остановиться в какой-нибудь гостинице и ждать. Заодно оформите для нас договоры найма. Пока мы числимся слугами Майка, а потом нас прикроете вы. Но об этом мы поговорим завтра.

Этот день почти ничем не отличался от других. Майк пытался разговорить нового попутчика, но получил от Корна внушение и переключился на Анну. На ночь, как всегда, сняли три комнаты, но на этот раз Майку пришлось поделить свою комнату с Джоном, а женщинам — обойтись без ночных развлечений. Как и в других придорожных трактирах, в трапезных залах к людям никто не цеплялся, поэтому поужинали всей компанией. Утром, после завтрака, тронулись в путь и к обеду въехали в Клирвер.

— Этот город крупнее Овена, — с гордостью сказал Майк, — и небесные дома у нас повыше. Видите вон тот? Он принадлежит нашему торговому дому. Сейчас едем прямо туда, и я вас всех представлю родне. Только вам придётся немного подождать в карете, пока я поговорю с отцом.

— Подождём, — согласился Корн, — только сначала по пути пристроим господина Нельсона.

Пока добрались до центра, повстречали шесть гостиниц, в одной из которых оставили эльфа. Когда подъехали к высоченному дому Адамсонов, Майк взял свои котомки и связку мечей и поспешил к входу. Один слуга распахнул перед ним дверь, другой посадил в лифт и крикнул в трубу, чтобы включали машину. Когда кабина доползла до последнего двенадцатого этажа, Майк из неё вышел и по коридору почти бегом добрался до кабинета отца.

— С возвращением, господин Майк! — приветствовал его секретарь. — Подождите, пока я доложу вашему отцу.

Он постучал в дверь кабинета и вошёл, а через пару минут пригласил войти юношу.

— Садись и рассказывай, — не здороваясь, приказал отец. — Почему погиб Оливер, и что это ещё за история с людьми и женитьбой?

Не ожидавший такой встречи Майк сел на стул и минут за десять рассказал о своей поездке.

— Да, не повезло, — с досадой сказал отец. — Скорее всего, эти рудники у нас перехватят. Где сертификат?

Майк вынул бумагу и положил её на стол.

— Твои люди свидетелями быть не могут, — насмешливо сказал отец. — Надо учиться думать головой! Что они видели? Только тела нескольких эльфов, а что один из них — это твой дядя, никто из них знать не мог, ты это им сказал сам. Или ты сможешь убедить гоблинов в том, что мой родственник и компаньон, перед тем как умереть, был представлен твоему лучнику? Мы получили известие об их гибели по линии морского министерства и уже решили все дела. Ты слишком медленно сюда добирался, наверное, из-за своей невесты. Людей отправляй обратно, нечего им здесь делать. Деньги остались? Я так и знал, что ты всё промотаешь на мальчиков. Возьми пару сотен в кассе и отдай. За твоё спасение им хватит, а на обратную дорогу пусть зарабатывают сами. Твою невесту я посмотрю, а потом буду решать. У меня на тебя были другие планы, но если привёз что-то стоящее, их можно будет пересмотреть. Что это у тебя за узлы?

— Оружие моих спутников и самое ценное из того, что у них было, кроме брони. Её я снимать не стал.

— Чистоплюй, — сказал отец. — Всё понял, что я тебе сказал? В дом разрешаю привезти только девушку. И не забудь порвать договоры найма. Иди, я тебя больше не держу.

Глава 13

С тех пор как расстались с Майком, прошло десять дней. Когда встал вопрос, чем заняться в первую очередь, Венди заявила, что нужно ехать за деньгами.

— Беннет уже наверняка продал корабль и нашу долю в портовом хозяйстве, — сказала она мужчинам. — Это очень большие деньги, а если придётся срочно уезжать, мы их лишимся.

— Если не хотите лишиться денег, вам нужно брать их у гоблинов золотом, — сказал Джон, — или покупать золото у кого-нибудь другого. Не поняли? Вы сказали, что у маозов нашу медь используют только купцы. И много они её у вас возьмут? И учтите, что в случае войны все торговые связи будут прерваны, поэтому и купцы вам ничего не обменяют. Сколько отсюда ехать до вашего порта?

— Мы ехали примерно пять дней, — ответил Корн.

— Я не могу терять в дороге столько времени! — возмутился эльф. — Самый подходящий для ваших целей порт — это Корина. В ней навалом самых разных кораблей, в том числе и военных. И до неё от Овена всего два дня езды. И вы хотите, чтобы я пять дней ехал за вашими деньгами и столько же времени терял на обратную дорогу? Давайте сделаем не так. Вы, Венди, переписываете на меня свой сертификат и уезжаете за остальными деньгами, а меня по пути высаживаете в Овене. За то время, пока вы будете разъезжать, я уволюсь из Университета, продам дом и сниму все ваши деньги золотом.

— Мне сказали, что я ещё месяц не смогу пользоваться этим сертификатом, — возразила девушка, — а на том, который мне открыли за провоз товаров, не так много денег. Надо бы ещё продать дом…

— Надо знать законы, — назидательно сказал учёный. — Вам пользоваться нельзя, а мне после переоформления можно. Где находится ваш дом?

— В Пеоре. А почему вы спросили?

— Потому что нужно думать головой! — рассердился Джон. — До вашего Пеора семь дней езды, да ещё столько же времени потратите на обратную дорогу. И дом вы за один день не продадите, разве что за бесценок. Вы ведь вроде капитан и должны знать о прелестях зимнего плавания!

— Ладно, с домом связываться не будем, — согласилась Венди, — но корабль я никому дарить не собираюсь. Вы сможете взять деньги золотом? Его там будет много.

— Отдадите мне двадцать процентов, — поставил условие эльф. — Я не знаю, что мне заплатит князь маозов, а ехать за море только с тем, что я выручу за дом…

— Десять, — начала торговаться Венди. — Если вам скажет Корн, вы эту работу сделаете даром!

— Сделаю, — согласился Джон, — но без всякой заинтересованности. Вас ведь не устроит, если гоблины скажут прийти за золотом через пару месяцев? Они не рвутся его отдавать, да ещё столько, поэтому начнут строить препоны. Я знаю только один способ это обойти — взятки. И платить я их буду из своей доли. Не жадничайте, Венди, вы и так будете богаче князя. И учтите, что потом нужно будет обращать в золото те бумаги, которые вы привезёте. Если я уже кое к кому протопчу тропинку…

— Что скажешь, дорогой? — спросила девушка у Глеба. — Только не вздумай мне сказать, что это мои деньги, и я сама должна решать!

— Я думаю, вы сойдётесь на пятнадцати, — сказал за Глеба маг. — Остаётся нерешённым вопрос, как нам без вас ездить. Договоры заключены на вас…

— Не вижу никаких проблем, — пожал плечами Джон. — Я купил ваши услуги и отправил охранниками с госпожой Купер. На всякий случай выправим бумагу в первой же гоблинской конторе. Они за деньги заверят всё, что хотите.

На том и порешили, а через два дня расстались. Высаженный у собственного дома учёный отправился увольняться, а остальные поехали за деньгами. Пока ехали, не случилось ничего, достойного упоминания. Капитан порта продал корабль и вручил Венди сертификат на её имя.

— Как вы и просили, продал за полмиллиона, — сказал он девушке. — Зря вы так торопились, весной можно было бы продать гораздо дороже.

Их кучер не захотел уезжать, поэтому взяли другого и в тот же день выехали в Овен. На третий день завернули в храм небольшого городка и обвенчали Глеба с Венди. Они ответили на вопросы жреца, заплатили двести монет и вышли из храма мужем и женой.

— Что такая грустная? — спросил юноша. — Это из-за свадьбы? Так она у нас ещё будет. Вот вернёмся домой и закатим такой пир!

— Когда это ещё будет! — вздохнула она. — Страшно надоела дорога. Если бы не ночи с тобой, было бы ещё тяжелей. Как только терпит Корн.

Магу из-за отсутствия занятий и преклонного возраста проведённых в карете полмесяца тоже дались нелегко, но он не жаловался. К концу пути у Корна начал портиться характер, он даже несколько раз вспылил без особых причин.

— Слава богу, приезжаем! — с облегчением сказал он Глебу, когда вдали показались верхушки небесных домов Овена. — Надеюсь, у нашего учёного всё будет в порядке.

Вскоре въехали в город и через час остановились у палисадника Нельсона. Джон был дома и сразу же отчитался.

— Дом продал, но с отсрочкой до своего отъезда, — сказал он. — Кучера можете рассчитать: для поездки в Корину я нанял более подходящий экипаж. Вот в этих десяти сумках ваше золото. Сразу хочу сказать, что больше мы золота у гоблинов не возьмём. Об этом пока мало кто знает, но они отменили право получения вкладов в золоте. Когда новость распространится, цена на золото должна подскочить. Нет, это не из-за вашего счёта, просто так совпало. Мне ещё повезло успеть, да и взятки сделали своё дело.

— Жалко! — огорчилась девушка. — Здесь денег больше, чем в той бумаге, которую я на вас переделала. И времени столько потратили…

— Ничего страшного, — успокоил её учёный. — Приедем на место, и закроете счёт. Здесь этого делать нельзя, потому что никакая карета не выдержит веса ваших денег. На каком варианте вы остановились, Корн?

— Я думаю попробовать потрясти преступников, — ответил маг, — Хотя можно будет дополнительно поискать верных слуг среди чёрных орков. Воздействовать на них одновременно деньгами и магией. Не даёт покоя ваша мысль насчёт военного корабля. Если взять небольшой, на нём должны быть маленькие орудия. Их потом можно будет снять и увезти вместе с порохом.

— Через преступников можно будет попробовать купить золото, — предложил Джон. — Обдерут, конечно, но других мыслей у меня нет. Золото продают, но в очень небольших количествах в основном ювелирам. Вы сильно устали в дороге?

— Мы сильно устали от дороги, — поправил его маг. — А что вы хотели предложить?

— Дорогу, — рассмеялся Джон. — Хотел с вами пообедать, сходить за экипажем и в путь!

— А ведь вы уезжаете с охотой, — сказал Корн, — и дело не только в моей магии, она вас только подтолкнула. Не скажете, в чём причина? Неужели только в деньгах?

— Деньги — это важно, — кивнул учёный, — но из-за одних денег я бы никуда не поехал. При большом желании их можно заработать и здесь. Причин несколько, но давайте отложим этот разговор до дороги. Сейчас он нас задержит, а в пути поможет скоротать время.

Все пообедали, а потом дождались, пока Джон вернётся с большим экипажем, запряжённым шестёркой лошадей, погрузили в него золото и все свои вещи и уехали.

— Вы нам обещали скоротать время, — напомнила Венди, когда последние дома Овена скрылись за поворотом дороги.

— Интересуют мои мотивы, — кивнул он. — Я из них секрета не делаю. Вам сказали, что у меня скверный характер, но вряд ли кто-нибудь объяснил, почему он стал таким. Для настоящего учёного самым важным в жизни является возможность удовлетворять его любопытство. Деньги, женщины и всё остальное — это только приятное приложение к научной работе, без неё все радости жизни теряют смысл. Я из тех, кто вечно ищет что-то новое, такое, до чего пока никто не додумался, а здесь мне совершенно не дают работать! Никому не интересны мои идеи, на их проверку не дают денег и не выделяют нужных мне веществ!

— Но ведь среди маозов у вас будет ещё меньше возможностей, — возразил Корн. — Золото не заменит ваших машин.

— Поначалу можно обойтись без машин, тем более что на них некому работать, — сказал Джон. — В Корине я куплю много хорошего инструмента. Если вы хотели тащить пушки, как-нибудь дотянем и его. А станки когда-нибудь сделаем или позаимствуем где-нибудь здесь. Чему вы удивляетесь? Порты на побережье почти не охраняются, и мало в каком есть военные корабли. А вот механические мастерские есть в каждом втором порту. Сделать вылазку на нескольких кораблях, захватить порт и разобрать паровую машину и несколько станков. Если мои соотечественники на вас нападут, то дадут вам основания для такой акции. А можно её провести без всяких поводов. Вижу, что мои слова нужно объяснить на примерах. Возьмём артиллерию. Пушки — это грозное оружие, но очень неудобное, если нет нормальных дорог. Бьют разными ядрами и шрапнелью на две тысячи шагов. Можно стрелять и дальше, но трудно корректировать огонь. Не поняли? Как целиться в то, чего не видишь? Метатели легче и существуют разборные конструкции, но они не забросят достаточно тяжёлую бомбу на расстояние больше сотни шагов, а значит, их расчёты будут уязвимы для лучников. Противнику будет не очень сложно одним отчаянным рывком преодолеть эти сто шагов и всё захватить или сжечь. Я придумал оружие, которое не такое тяжёлое, как пушки, но бьёт гораздо дальше их и несёт более мощную бомбу!

— Неужели вам сказали, что оно ненужно? — спросил Корн.

— Представьте себе, что так и сказали! — сердито ответил Джон. — Для моего оружия нужно слишком много пороха! Главная проблема в нём — это белая соль, которую выпаривают из гнилья. У вас горы есть? А летучие мыши в них водятся?

— Зачем вам эта мерзость? — спросил Глеб. — Неужели тоже для оружия? Я сам в горах не был, но о них рассказывали старики. Рассказывали и о мышах, точнее, об их дерьме, из-за которого в дождь не смогли укрыться в пещерах.

— Вы ещё благословите это дерьмо, — пообещал учёный. — Половину нашего пороха делают из него. Если в ваших пещерах много старого помёта, мы с вами быстро наделаем много отличного пороха! Так вот, потребность в порохе очень большая, а нужной белой соли постоянно не хватает. В моём оружии для одного выстрела его нужно раза в два больше, чем для орудия, а соли в этот порох идёт меньше. При выстреле из пушки порох сгорает весь сразу, а у меня он горит почти всё время, пока снаряд летит к цели. Я сделал всего пару образцов и не смог их довести до ума, потому что мне перестали давать соль и ограничили в деньгах! Я преподавал и не мог разорваться, поэтому для разных работ нанимал студентов, а это такой народ, который даром работать не будет. И это только одна идея, а у меня их несколько. Как там о них говорил наш декан: безумные? Я считаю безумным всё делать на паровых машинах, которые только переводят уголь. У вас есть где-нибудь чёрная маслянистая жидкость, которая течёт из земли?

— В соседнем княжестве есть, — подтвердил Глеб. — На болотах добывают её и смолу.

— Значит, со временем испытаем ещё одну мою идею. Лишь бы ваши князья проявили ум и не остановились на достигнутом. А то разгромят западные армии и скажут, что нечего учить парней. Мол, это против обычая, а порох мы и без учёбы наделаем!

— А если их учить на наши деньги? — спросила Венди. — Выучатся, а потом пусть отрабатывают. Всё равно им свою учёность негде будет применять, только у нас, а деньги во что-то нужно вкладывать.

— Я это запомню, — пообещал учёный.

— Я, наверное, у вас задержусь, — сказал Глебу Корн. — Дома всё равно не ждёт ничего хорошего, а у вас будет интересно. Не прогоните? А то я с вас процентов не брал и деньгами не обременён.

— Мой дом — ваш дом! — сказал юноша фразу, которой маозы предлагали дружбу. — Я вам могу помочь во всём, хотя помощь вряд ли понадобиться. Магов мало, и всегда много желающих воспользоваться их услугами.

Они ещё долго беседовали, пока не въехали в совсем маленький городок. В его трактире оказались только две свободные комнаты, которые и заняли. Хозяин был в шоке, когда узнал, что молодая эльфа замужем за человеком, поэтому уже не обратил внимания на то, что во второй комнате эльф тоже ночует с человеком. Утром они встали раньше других постояльцев, быстро позавтракали и продолжили путь.

— Не понравился мне здешний хозяин трактира, — хмуро сказал Джон. — Ваш брак — это вызов традициям, хоть законом подобные браки не запрещены. Но в таких городишках на законы плюют. Хорошо, что мы рано уехали, хотя при желании всаднику нетрудно догнать карету. С вашего позволения, я его приготовлю.

Он порылся в своей котомке и достал двуствольный пистоль.

— Откуда он у вас? — удивилась Венди. — Меня все пистоли заставили сдать.

— Не все же такие законопослушные, как вы, — усмехнулся учёный. — Я не умею махать мечом и не обладаю способностями к магии, поэтому считаю глупостью отправляться в такой путь без оружия. Мне кажется, или действительно скачут?

— Да, два всадника, — подтвердил Глеб, положив руку на рукоять меча. — Зря не достал лук из ящика!

— С двумя я справлюсь, — сказал Корн, — правда ещё остаётся кучер, но я думаю, что он от своей кареты не убежит. А, может, это не за нами.

— А ну-ка останови! — крикнул кучеру издали мужской голос.

Карета начала замедлять ход и остановилась. Топот копыт приблизился, и напротив дверец остановились два всадника. Оба были в форме стражей порядка и у каждого на боку в кожаном футляре висел пистоль.

— Всем выйти из кареты! — приказал тот, который выглядел старше возрастом.

— А в чём дело? — спросил приоткрывший дверцу Джон. — Какие к нам претензии?

— Если не будете вмешиваться, сейчас уедете, — ответил ему страж. — Тот, с кем вы спите, нас тоже не интересует, хоть он и человек, а вот второго мерзавца, посягнувшего на эльфу, мы прибьём прямо сейчас. Её возьмём с собой. Отведает плетей, потом отпустим.

— Нет закона, который запрещает такие браки, — сказал Джон. — Не боитесь, что в ваш городишко наведаются родичи обиженной эльфы?

— Придержи язык, а то и сам дождёшься плетей! — крикнул более молодой. — Нет у нас законов, наказывающих за убийство людей и орков, а влиятельные родичи не допустили бы такого непотребного брака и не отпустили бы свою родственницу без охраны!

— Ну почему же без охраны, — сказал Джон и очень быстро выстрелил сначала в одно окно, потом в другое.

Два тела одновременно рухнули на тёмное покрытие дороги, а лошади с испуганным ржанием унеслись прочь.

— Вы взяли под контроль кучера? — спросил Джон мага. — Хорошо, тогда мы оттащим в сторону тела и заберём пистоли, пригодятся. Идёмте, Глеб.

Мужчины спрыгнули на дорогу, вытащили из кобур стражей пистоли и пороховницы и оттащили их тела на полсотни шагов в ближайшие кусты.

— Можем ехать, — сказал забравшийся на сидение учёный. — Я думаю, нам сегодня не стоит останавливаться на ночлег. Поедим сами, покормим коней и будем ехать всю ночь. Ночи сейчас лунные, и дорогу хорошо видно. Пока с этими стражами спохватятся, пока их найдут и организуют погоню, мы уже будем у Корины. Знаю я таких, как эти ревнители обычаев. Проедут два десятка миль и вернутся. Вот проезжать через их городишко больше нельзя.

— Почему выстрелили? — спросил тоже забравшийся в карету Глеб. — Мог бы и Корн…

— Пусть лучше нас ищут за убийство стражей, чем за магию, — возразил Джон. — Стражей много, и их убийство не редкость, а странности, которые объясняются только магией — это гораздо хуже. Если дойдёт до тех, кто поймёт, что случилось, на наши поиски бросят большие силы. Глеб, возьмите и этот пистоль и оба отдайте Венди, пусть будут у неё. А я сейчас заряжу свой.

Все прекратили разговоры и до остановки на обед прислушивались, не приближается ли сзади конский топот. Но их никто не догнал, хотя встречных карет и всадников было много. Пообедали быстро, поэтому потом ещё пришлось ждать, пока наедятся лошади. Поначалу ехали молча, потом разговорились.

— Как думаете выходить на ночных королей? — задал вопрос Джон. — Есть мысли?

— Где у вас больше всего швали? — спросил Корн. — Не в порту?

— Или в порту, или в нижнем городе, — ответил эльф. — Это район, где обитает беднота. Где он в Корине, я не знаю, но найти будет нетрудно. Я вам советую зайти в какой-нибудь кабак нижнего города, выбрать того, кто сидит без компании, и разговорить. Потом подчистите память о разговоре и накачаете вином. Рано или поздно попадётся кто-нибудь из тех, кто связан с королями. Да, на постоялом дворе останавливаться нельзя. У нас слишком много денег, и при вселении этого не заметит только слепой. Кроме того, к нам будет ходить такая публика, которую не пустят ни в одно приличное заведение. А чёрных орков даже в кабак могут пустить только в сопровождении эльфа или человека.

— И что предлагаете? — спросил Корн. — Снять дом?

— Это было бы лучше всего, — согласился Джон. — И желательно в портовом районе.

До ужина их никто не догнал, поэтому все успокоились и поели без спешки. После еды кучер получил свою порцию внушения и безропотно полез на козлы. Дорога была ровная, а рессоры и мягкие сидения не давали почувствовать небольшие толчки. Если бы не слабый шум колёс и цоканье копыт по камню дороги, можно было подумать, что они не едут, а стоят на месте. На холмистой равнине росли только кустарники, поэтому даже вид в окнах почти не менялся. Луну слегка закрыли облака, но дорогу всё-таки было видно. Очень скоро все заснули и проснулись только тогда, когда рассвело и кучер остановил карету в очередном городке.

— Обедать будем уже в Корине, — сказал спутникам эльф, когда они доедали заказанный завтрак. — Я в неё один раз ездил ещё с отцом и запомнил этот трактир по головам. Отсюда уже совсем недолго ехать.

Трапезную действительно нетрудно было запомнить из-за того, что на одной из её стен были вывешены головы разных диких животных. Когда вышли из трактира, увидели, что их кучер заснул на козлах.

— Надо будет ему доплатить за неудобства, — сказал Корн, пуская в ход магию. — Я его немного взбодрил, так что до города нас довезёт, а потом пусть отдыхает.

Корина оказалась самым большим городом из всех, какие довелось увидеть Глебу. Как оказалось, поражён был не он один.

— Никогда не видел ничего величественнее! — с восхищением сказал Корн, когда их карета начала спускаться к открывшемуся внизу городу.

— Да, это порт! — поддержала мага Венди. — Только больших кораблей с полсотни, а меньших раза в три больше!

— Этот город по красоте уступает только нашей столице, — сказал им Джон. — Я сам в столице не был, передаю то, что слышал от других. Но трущобы есть и в нём, просто их отсюда плохо видно.

Вскоре идущая по склону холма дорога превратилась в одну из городских улиц. Город строили с размахом, и улицы здесь были в три раза шире, чем в столице пшеков. Дерьмом вообще не пахло, да и навозом пахло только местами. Помимо широких улиц в городе было много площадей и три больших парка. Дома украшались лепниной, а некоторые и статуями, повсюду росло много деревьев. Одноэтажных домов не видели совсем, но и небесных домов здесь не было. Самыми высокими зданиями были стоявшие в самом центре храм и чей-то дворец. Где располагался порт, было видно без расспросов, туда и поехали. Расспрашивать пришлось в прилегающих к порту кварталах. На вопрос о сдаче дома прохожие или пожимали плечами, или говорили о сдаваемых комнатах. Повезло после часа езды, когда они заехали в ту часть города, где вместе с жильём стояли склады.

— Вам надолго? — вопросом на вопрос ответил невысокий, полный эльф. — На декаду… Пожалуй, я вам сдам свой дом, если сойдёмся в цене. Только одна комната будет заперта. Хватит вам трёх комнат и кухни? Тогда моя цена — четыре сотни монет. Если вам нужна кухарка, набросьте ещё сотню.

Торговаться не стали и взяли и дом, и кухарку. Дом оказался довольно большим и одноэтажным. Двор был совсем маленький и окружённый высоким забором. Сразу же расплатились с кучером и быстро перенесли в дом все вещи. Хозяин уже ушёл, а носить старались так, чтобы прикрываться каретой, поэтому вряд ли кто-нибудь видел, как они надрывались при переноске золота. Только закончили с вещами, как пришла кухарка. Ею оказалась здоровенная чёрная орка. Получив от Глеба деньги на продукты, она взяла с кухни корзину и ушла.

— Понятно, почему взяли так дёшево, — недовольно сказал эльф. — Если она нас потравит, я этого хозяина сам прибью!

Примерно через час служанка вернулась с полной корзиной продуктов, а за ней шёл парень лет двадцати, нёсший за спиной огромный кувшин. Он зашёл на кухню и, опустившись на корточки, осторожно снял с плеч лямки, а потом поставил сосуд на пол и вопросительно посмотрел на Глеба.

— Что это? — спросил юноша.

— Как что? — удивился тот вопросу. — Конечно, вода. С вас две монеты.

— Здесь питьевая вода только на разнос, — объяснил подошедший Джон. — Умываются все морской или дождевой — кому как нравится. Для полива зелени подводят воду, но она для питья не годится.

Глеб заплатил, и водонос ушёл. Служанка принесла из небольшого сарая дрова, разожгла на кухне печь и занялась готовкой. Опасения эльфа не оправдались, и скоро они с аппетитом поели вкусно запечённое мясо с эльфийскими клубнями. Кухарка добавила к нему зелень и принесённые с рынка лепёшки, поэтому обед получился не хуже, чем в трактире. Довольный Джон дал ей монету и спросил, как отсюда попасть в нижний город. Оказалось, что эту часть портовых кварталов уже можно им считать, но лучше пройти ещё дальше за склады.

— Я почти не потратился на кучера, поэтому не буду терять время и схожу туда сейчас, — решил Корн. — Венди, дайте мне с собой на всякий случай один из ваших пистолей. Меч я брать не буду, хватит кинжала.

— Будьте осторожны, — сказала девушка, отдавая ему пистоль. — Следите, чтобы никто не пырнул ножом. Здесь запросто могут убить из-за одной-двух монет. Надо было сначала нанять слуг, а потом идти к бандитам.

Маг вооружился и ушёл, а для Глеба потянулись мучительные часы ожидания. Он уже привык к тому, что Корн всегда рядом и подсознательно ждал от него помощи и совета. Мысль о том, что маг может не вернуться, рождала в душе неуверенность и страх.

Корн в это время закончил со вторым клиентом и переключился на третьего. Он находился в небольшом зале кабака, который в это время был заполнен едва на треть.

«Этот будет последним, — подумал он, присаживаясь к высокому и худому эльфу. — Надо оставить силы на обратный путь. Мало ли кто может прицепиться».

— Тебе мало пустых столов? — неприветливо спросил эльф и заткнулся.

— Знаком с ночными королями? — спросил Корн.

— Ну знаком с одним, — ответил эльф, — а тебе они для чего?

— Мне за большую плату нужны помощники в одном сумасшедшем деле, — признался маг. — Оно очень рискованное, но не безнадёжное, а плата такая, что лично я бы рискнул.

— Будь здесь завтра в это же время, — сказал высокий. — Придёшь один и сиди тихо, ни к кому не приставай. К тебе подойдут.

Корн встал, кивнул ему на прощание и вышел из кабака. Как он и предполагал, за ним до самого дома следили. Когда маг вошёл в калитку, следовавший за ним подросток минут десять покрутился неподалёку, а потом куда-то исчез. Не заходя в дом, Корн опять вышел на улицу и направился в порт. Походив вдоль причалов, он остановил пробегавшего мимо мужчину из людей и спросил, где можно нанять чёрных орков.

— Вы, наверное, недавно приехали, — ответил тот. — Чёрных орков не нанимают, а покупают и продают. Вам их много нужно?

— Пятерых хватит, — решил Корн.

— Тогда идите к конторе капитана порта. Поблизости кучкуются эльфы, которым нужно что-то срочно продать и неохота связываться с посредниками. Вчера я там видел одну эльфу с несколькими чернокожими. Может быть, она их ещё не продала.

Он убежал, а маг направился в ту сторону, куда ему показали рукой. Неподалёку от двухэтажного здания, в котором обитало начальство порта, росли несколько деревьев, наверное, единственных в порту. Под ними стояли две скамьи, на одной из которых сидела молодая эльфа. Рядом с ней переминались шестеро темнокожих мужчин. Подойдя ближе, Корн увидел, что эльфе вряд ли исполнилось больше семнадцати. Она была низкорослой и гораздо симпатичней большинства женщин эльфов, которых довелось увидеть магу. Мужчины были не старше сорока, высокими и широкоплечими, но уж больно худыми.

— Ваш товар? — спросил он у эльфы. — Сколько хотите за пятерых?

— Возьмите всех, — просительно сказала она. — Отдам недорого, всего за пятьсот монет.

Она пыталась говорить с достоинством, но ничего не получалось. Не нужно было быть магом, чтобы понять, что девушка в отчаянии, и цену нетрудно будет сбить.

— Деньги не мои, — сказал ей Корн. — И взял я их всего триста монет, потому что не собирался покупать столько слуг. К тому же мне нужны сильные мужчины, а они у вас какие-то костлявые. Из них кто-нибудь знаком с парусами?

— Они вся моряки, — ответила эльфа. — Мне нужны деньги, но триста монет — это слишком мало. Больных среди них нет, а худобу нетрудно убрать, мне самой их просто нечем кормить.

— Если хотите, можете пройти со мной и сами поговорить с теми, кто делает покупку, — предложил он. — Я думаю, что вам пойдут навстречу.

— Пойдёмте, — решилась она, — только товар нужно взять с собой. Если недалеко, то они дойдут.

— Это в районе порта, — сказал маг. — Не хотите мне рассказать, как дошли до такой жизни? Я вижу, что вы голодны не меньше своего товара. Руку не предлагаю, потому что это у вас не принято.

Она не хотела ему ничего рассказывать, но Корн применил магию и узнал, что девушке действительно семнадцать, что зовут её Клэр, и что с тех пор, как погиб отец, у неё остались только дальние родичи, до которых далеко, да и вообще…

— Я их почти совсем не знаю, — сказала она, — да и они обо мне давно забыли. У нас с отцом был семейный корабль не из больших. Отец не только был капитаном, он сам торговал. Брал какой-нибудь малоценный товар, который пользуется спросом у чёрных орков, плыл с ним на Чёрный континент и выменивал у вождей на маленьких детей. Если у них были пленные на продажу, брал и их для плантаторов. Орки между собой постоянно воюют и не всех пленных съедают. В последнем плаванье он попал в бурю. Обе машины вышли из строя, а корабль выбросило на какой-то совсем небольшой остров. Отец приказал команде валить деревья и строить плот. Сверху набили доски от корабля, с него же взяли одну из мачт с такелажем. У них сохранился один из парусов, который и использовали. Вся команда на плот не вошла, поэтому самых старых и пораненных оставили, а сами попытались вернуться. Когда не было нужного ветра, гребли вёслами. У них почти не осталось продовольствия, поэтому ловили и ели рыбу. Отец и трое матросов умерли, отравившись чем-то из улова. Когда на остатки команды наткнулся один из торговых кораблей, на плоту было только восемь орков. Двух заболевших там и оставили, а этих привезли мне. Корабль погиб, а дом забрали за долги. Товар пропал, а за него всегда рассчитывались после рейса. Я готовилась на помощника капитана, хотя не была ни в одном рейсе. Попыталась куда-нибудь устроиться, но везде работают семейно и взять согласился только один капитан, но я о нём кое-что узнала и отказалась. Ему не помощник был нужен, а шлюха. Если я до такого дойду, то постараюсь выбирать клиентов сама и не таких, как этот урод!

Глава 14

— Она мне нравится, — сказал Джон, глядя на застывшую девушку. — Не красавица, но славная и к тому же эльфа. Не имею ничего против человеческих женщин, но в постели, а не в жизни. Ваши женщины, Корн, для меня всё же дикарки. Давайте возьмём её с собой.

— Предложите, — пожал плечами маг. — Сейчас я её разморожу и можете уламывать. Только учтите, что если она согласится, я с ней сделаю то же, что сделал с вами, а если откажется, просто сотру память.

— У меня к вам есть предложение, Клэр, — обратился Нельсон к очнувшейся эльфе. — Как вы смотрите на то, чтобы стать моей женой?

— Вы серьёзно? — растерялась девушка. — Я пришла насчёт продажи и как-то не ожидала…

— А что вам не нравится? — спросил эльф. — Я ещё молод, не урод и не испытываю недостатка в средствах. Конечно, это несколько неожиданное предложение, но я скоро должен очень далеко уехать, и у меня совсем нет времени на ухаживания.

— Далеко я не хочу, — ответила она, — и продавать я пришла не себя, а орков.

— Как хотите, — разочарованно сказал Джон. — Держите. В этом кошеле пятьсот монет. Жаль, вы мне понравились, и я не собирался вас покупать. Просто учтите, что найти нормальную работу будет трудно, а уйти в бордель… Право же лучше выйти за меня замуж. Я не собираюсь увозить вас к чёрным оркам, поеду к таким, как этот юноша. Наверное, он очень неплох, если за него вышла замуж эта эльфа.

— Вы вышли замуж за человека? — уставилась эльфа на Венди. — Как вы могли?

— Я его люблю, — ответила девушка, — а люди от нас ничем не отличаются, кроме ушей. Да и уши… Я не помню, как мне их вытягивали, но видела, как это делают с другими детьми.

— Вам хватит этих денег, чтобы выкупить дом? — спросил Корн. — Тогда на что вы рассчитываете? Снять комнату и через пару месяцев остаться без денег? Ещё весной вы могли бы надеяться найти работу, а зимой большую часть кораблей поставят на прикол!

Клэр сделала шаг к двери и сломалась: зарыдав, она уронила тяжёлый кошель и почти упала на стул.

— Она совсем без сил, — сказал Корн, быстро осмотрев девушку. — Наверное, дня три ничего не ела. Отведите её на кухню и покормите, только не переусердствуйте. Лишняя еда ей на пользу не пойдёт. Венди, скажите кухарке, чтобы сварила не сильно густую кашу. Купленные орки тоже голодали, поэтому их придётся откармливать. Пойду во двор смотреть наше приобретение.

Чернокожие сидели на каменных плитах двора и с трудом поднялись при его появлении.

— Нам нужны матросы, — обратился к ним маг. — Мы вас купили не в собственность, а для дела. Там, куда мы хотим уехать, неволи нет, поэтому будете свободными. Мы могли бы даже оставить вам корабль и научить управлять его машинами, но вы пропадёте без капитана.

— Мы никуда сами не поплывём, хозяин, — сказал самый крупный орк. — Возвращаться сюда нет смысла, нас сразу кто-нибудь заберёт себе, а плыть на родину… Меня оттуда забрали малышом, я уже даже не помню язык и не знаю своего племени, да и меня никто не узнает. Схватят и продадут таким же торговцам, каким был отец прошлой хозяйки. А от них одна дорога — на плантации. Уж лучше потонуть в море. Если дадите свободу и будут женщины, мы за вас любому горло перегрызём!

— Вы ослабли от голода, — сказал Корн. — Будем вас откармливать, но сегодня и завтра посидите на каше. В дом я вас не пущу, там и так тесно. Повесим полог из парусины и поставим койки. Ещё тепло, поэтому за пять дней не умрёте, а дольше мы, наверное, не задержимся. Кто умеет сражаться?

— Все умеем, — ответил тот орк, который, похоже, был у них за старшего. — На кораблях, которые ходят на Чёрный континент, команды учат драться. Огненный бой доверяют не всем людям, а у нас только сабли.

Когда довольный Корн вернулся в выполнявшую роль гостиной комнату, в ней были только Глеб с Венди.

— Джон утешает эльфу, — с улыбкой ответил юноша на вопросительный взгляд мага. — Пока только на кухне, но не удивлюсь, если вечером утешения продлятся в кровати. Наш химик в этом деле знает толк.

— Он при деле, а чем думаете заняться вы? — спросил Корн. — Нашим матросам нужно построить убежище во дворе. Сходили бы вы вдвоём и поискали того, кто соорудит у нас во дворе навес из парусины и поставит шесть коек. Неплохо было бы заодно купить для орков одеяла. Ещё тепло, но ночью может похолодать, а они после голодовки. Удачное приобретение. Им некуда идти, и за тех, кто даст нормальную жизнь, перегрызут горло. Сами сказали и не соврали. Теперь быстрее бы их хоть немного привести в нормальный вид, а окончательно отъедятся в плавании. Шесть опытных матросов для небольшого корабля — это немало. Если найдём ещё парочку головорезов, команды хватит. Как вы думаете, капитан?

— Лучше довести до десятка, — подумав, ответила Венди, — но в крайнем случае хватит и их. Натаскают Глеба с вашим химиком, и они в шторм помогут. Сейчас мы уйдём, скажите только, как сходили. Или вы не ходили в нижний город?

— Кое-кого нашёл, — ответил маг, — но договариваться будем завтра. Это и хорошо, потому что у меня силы остались только на эту Клэр.

Глеб с женой отправился искать мастеров и вскоре привёл тех, кто нанимался ремонтировать паруса и такелаж. Они быстро сколотили лёгкий, но прочный каркас навеса и натянули парусину, закрыв ею две трети двора. Койками эти работники не занимались, поэтому за ними пришлось идти отдельно. До конца дня успели выполнить всё, что было необходимо. Перед ужином Корн погрузил Клэр в сон и закрепил нужное внушение. Девушка успокоилась и, когда все стали готовиться ко сну, уже без опаски ушла в спальню в обнимку с эльфом. Утром она выглядела довольной и не отходила от Джона. Они и после завтрака заперлись в своей спальне и долго из неё не выходили. Корн не стал ждать обеда, решив сходить в кабак немного раньше назначенного времени.

— Такие дела лучше делать на пустой желудок, — сказал он Глебу. — Учтите, что я запросто могу не вернуться. Тогда попробуйте добрать экипаж такими же орками и захватить не военный корабль, а торговца. А золото… Может быть, насчёт него что-нибудь придумает наш химик. Пусть Венди пообещает ему долю, тогда он сразу начнёт думать.

— Может, мне пойти с вами? — с беспокойством спросил Глеб. — Вы всё взвалили на себя, а я здесь сижу в безопасности…

— Вот сидите и дальше, — улыбнулся Корн. — На ваш век, шевалье, опасностей хватит. Ничего не имел бы против вашей компании, но такие дела толпой не делаются, и меня предупредили, чтобы был один. Мне сейчас любая помощь будет во вред. Не беспокойтесь: я буду осторожен и постараюсь вернуться.

Маг без происшествий добрался до кабака, взял кружку с брагой и сел за тот самый стол, за которым сидел прошлый раз. Долго ему ждать не пришлось.

— Просто сидишь или кого поджидаешь? — спросил севший рядом мужчина.

У него была такая густая шевелюра, что волосы скрывали уши и было трудно понять, человек сидит за столом или эльф. Магия это тоже не распознавала.

— Может, и жду, — ответил Корн. — Тебе-то что за дело? Или тебя послали за мной?

Магию он пока не применял, ожидая, чем закончится разговор.

— Сейчас я уйду, — сказал мужчина, допил свою брагу и продолжил: — Пойдёшь за мной, но не наступай на пятки. Иди в десяти шагах. Когда я зайду в дом, зайдёшь следом за мной.

Он встал и быстро вышел из кабака. Тут же, оставив на столе кружку с брагой, за ним последовал Корн. Идти пришлось минут десять. Когда маг вслед за посыльным вошёл в небольшой одноэтажный дом, его схватили с двух сторон, приставили к горлу нож и быстро обыскали. Он заранее почувствовал за дверью людей и понял, что его будут обыскивать, поэтому внешне отреагировал спокойно, хотя было страшно, как и любому другому на его месте. Магия не действует мгновенно, особенно когда нужно действовать на двоих.

— Что у него? — спросил кто-то из комнаты.

— Оружия нет, — ответил один из державших Корна. — Если что-то и спрятал, то так, что быстро не найдёшь.

— Мне от вас нужна помощь, — спокойно сказал маг. — Нужно быть идиотом, чтобы вооружаться на такую встречу. Если вы захотите снять с меня шкуру, мне никакое оружие не поможет.

— Умный! — сказал тот же голос. — Отпустите его! А ты, умник, заходи в комнату и постарайся не дёргаться. Дёрнешься и станешь покойником. Усёк?

— Усёк, — ответил Корн, споткнулся о порог и недовольно добавил: — Могли бы и подсветить. Не так уж трудно чем-нибудь прикрыть лицо.

— Тебя не спросили. Садись и помолчи, разговаривать будешь, когда разрешат.

В большой для такого дома комнате горел всего один тусклый фонарь, и его повесили над тем стулом, на который усадили мага. Его ещё как-то было видно, но двум его собеседникам не было нужды скрывать лица, потому что любой на месте Корна видел бы только две неясные тени. Любой, но не маг. Обострив зрение, он запомнил лица и мог следить за их выражением. Его встретил и велел заткнуться невысокий, полный эльф с круглым лицом и глазами навыкате. А вот второй был человеком и внешне полной противоположностью эльфа. Он был высок, худ и имел вытянутое лицо с резкими чертами и маленькими, глубоко посаженными глазами. Говорил в основном эльф.

— Прежде чем перейдём к твоему делу, объясни, как ты смог расколоть Брюса. Он не должен был с тобой откровенничать, но почему-то распустил язык. Сам он нам ничего объяснить не смог.

— Я его отвлёк и кое-что подсыпал в брагу, — ответил Корн. — Он у меня вчера был третьим. Первые два раза попались «пустышки», только зря перевёл зелье.

— Что от нас нужно? — невыразительным голосом спросил человек.

— Два, а лучше три душегуба из тех, кто был матросом, — сказал маг. — Отдадите с концами, потому что сюда они не вернутся. Нет, убивать их никто не собирается, просто мы уплывём за море, и эта поездка будет для всех в один конец. Наверное, у вас есть те, кому было бы полезно уехать.

— Что им придётся делать? — спросил эльф. — Вряд ли вы их хотите нанять матросами, этого добра хватает в порту. И вовсе необязательно каждому объяснять, что не будет обратного рейса.

— Мне нужно захватить небольшой военный корабль, — признался Корн, пуская в ход магию. — У меня есть те, кто умеет сражаться, но главное в этом деле — это то, что его нужно сделать, не подняв тревоги.

— Действительно безумная затея, — сказал человек. — Ладно, до сих пор мы слышали только то, что вам нужно от нас. Прежде чем мы будем что-то решать, хотелось бы знать, что за это получим мы.

— Вы получите много денег, — ответил маг. — Тем, кого вы мне дадите, я заплачу отдельно.

— Много риска, — с сомнением сказал эльф. — Много ли будет денег?

— Я думаю, к нам не обратились бы, не имея возможности расплатиться, — сказал человек, которого Корну наконец удалось взять под полный контроль. — Во всём этом лично я вижу только одну опасность. Если захват корабля провалится, и наших людей схватят, могут выйти на нас.

— Найдите таких, чтобы не провалился, — возразил Корн, сосредотачивая все силы на эльфе. — За каждым из них будут следить преданные мне слуги. Живыми ваши душегубы никому не достанутся.

— Ладно, — согласился сломавшийся эльф. — С теми, кого мы вам подберём, договаривайтесь сами, а мы вам свою цену скажем. Когда вам это нужно?

— Через пару дней они должны быть у нас, — приказал маг, уже полностью захвативший обоих. — Скажете, что их услуги будут щедро оплачены. У меня есть ещё одно дело. Нужно купить золото на полмиллиона монет.

— Не вижу проблем, — сказал эльф. — Приготовьте сертификат на предъявителя, а лучше несколько на небольшие суммы. Отдадите бумагу — получите своё золото. Только учтите, что на него поднялась цена и примерно треть заплаченного с вас удержат посредники. Если устраивают условия, сертификаты можете передать теми, кого мы пришлём.

— Они не сбегут с нашими деньгами? — спросил Корн. — Ну вам видней. А сейчас прикажите доставить меня в порт. У вас здесь не так уж безопасно, а я без оружия. К тому же ваш посланник много петлял, и я плохо запомнил дорогу.

Когда маг вернулся домой, все его ждали в гостиной.

— Решил всё, — не дожидаясь расспросов, сказал он. — Душегубов нам дадут и деньги на золото поменяют. Только учтите, что золото подорожало и с вас удержат треть денег.

— Сволочи! — сердито сказала Венди. — Вы с ними не торговались?

— Не было мне смысла с ними торговаться, — сказал Корн. — Я их к тому времени уже подчинил. Сами они на вас не наживутся, деньги удержат какие-то посредники.

— Ладно, демон с ними, — успокоил жену Глеб. — И так золота будет столько, что надорвём пуп его таскать. Трудно вам пришлось?

— Их было двое: человек и эльф, и оба были настороже, — рассказал Корн. — Эльфа было нетрудно подчинить, но он почти всё время болтал, и человек сразу заметил бы, что он резко поменял поведение. А у человека были задатки мага, поэтому на него пришлось потратиться, да ещё дождаться подходящего момента. Сегодня я пуст.

— Жаль, — сказал Джон. — Я на вас рассчитывал. Помните, что я говорил о покупке инструмента? Так вот, я решил поступить проще и немного сэкономить. Здесь есть большие механические мастерские, в которых можно достать не только клещи и напильники, но и самый разный инструмент, включая свёрла и фрезы. Они здесь занимаются ремонтом паровых машин, поэтому можно достать и подшипники. Имея всё это, можно со временем собрать несложные станки. Когда я говорил «достать», я не имел в виду покупку. Они всё это сами покупают и не для перепродажи, а для своих нужд. Просто, если подчинить кого-нибудь из старших мастеров, они нам подберут всё, что нужно. Мы у них последнее не возьмём, поэтому шум поднимется не сразу.

— Грабёж, — усмехнулся маг. — А мы не надорвёмся таскать ваше железо? И где всё это хранить?

— Это железо будет поважней вашего золота, — возразил учёный. — Носить можно в несколько приёмов, а наши орки быстро поправляются. Худыми они будет ещё долго, но слабости уже нет. Я предлагаю сговориться с капитаном какого-нибудь небольшого корабля, который плавает вдоль берега. Скажем ему, что нужно отвезти грузы в Акром. Есть неподалёку такой городишко. Грузы будем собирать в течение нескольких дней, а ему дадим задаток. Заодно примелькаемся на пирсах и ни у кого не вызовем вопросов. Можно даже оставить орков на корабле. Потом будет нетрудно перегрузить всё на захваченный корабль.

— Тогда мы тоже кое-что подкупим, — решил Глеб. — На корабле мы по Славутичу не поплывём из-за порогов, так что придётся пользоваться стругом, потому что на лодках ничего не увезём. Там живут люди нашего корня, и с ними нетрудно договориться, но будет дешевле не тратить золото, а заплатить товаром. Возьмём какую-нибудь ткань…

— Дело ваше, — сказал маг, — только вам ещё нужно сходить в банк к гоблинам. Рассчитываться за золото будем сертификатами на предъявителя, поэтому нужно ими запастись. И берите их на суммы по сто тысяч. Я вам сегодня не помощник, поэтому схожу по лавкам и посмотрю, что прикупить для себя. Подозреваю, что в вашем княжестве многого не достанешь. Вы тоже подумайте, кому что нужно.

Этот и весь следующий день занимались покупками. Вещи упаковывали в тюки, которые сначала складывали в сарай, потом в гостиную, а когда в ней не осталось свободного места, остаток сложили во дворе под навесом. На третий день прибыли обещанные душегубы. Один из них был человеком, а второй, видимо, эльфом, у которого укоротили уши, обрезав их сверху и снизу.

— Жак, — одним именем представился мужчина лет пятидесяти, невысокий, но очень широкий в плечах.

Когда-то у него было приятное лицо, сейчас на нём можно было насчитать с десяток шрамов. Эльф и сейчас выглядел красавчиком, но, в отличие от человека, отнёсся к ним с нескрываемым подозрением.

— Зовите Редом, — сказал он и демонстративно пригладил свои рыжеватые волосы.

Корн пригласил их сесть и представил всю компанию.

— Вам говорили, что вы не вернётесь? — спросил он душегубов. — Заплатят вам хорошо, так что при желании сможете ничем не заниматься, а можете поступить в дружину к князю или найти себе другое занятие.

— А как там насчёт женщин? — спросил Жак.

— Найдёте, — ответил ему Глеб. — Женщин много, и не всем нужны красавчики. Многие, как и везде, ценят надёжность и богатство.

— Слушайте, что от вас нужно, — сказал Корн. — Найдите такой военный корабль, с парусами которого могли бы справиться десять опытных матросов. На нём должно быть много угля, ну и желательно, чтобы стоял подальше от других военных кораблей. Когда будем готовы к отплытию, охрану вырежем, а корабль на буксире подведём к нужному пирсу. Машины запустим только тогда, когда перегрузим на него всё подготовленное с другого корабля и отойдём от порта. Вот эту бумагу передадите тем, кто вас прислал. Есть ещё одно дело. Сможете достать оружие для шести орков?

— Абордажные сабли — без проблем, — ответил эльф. — С пистолями будет труднее, но достать можно. Ружей быстро не достанем, но они должны быть у охраняющих корабль матросов. Нет, деньги пока не нужны, рассчитаетесь позже.

— Вы их подчинили? — спросил Глеб, когда душегубы ушли.

— Только эльфа, — ответил Корн. — С человеком поработаю следующий раз. Нам сегодня нужно найти корабль, а потом наведаться в мастерские, поэтому я не хочу сильно тратиться.

Первым делом Корн вместе с Глебом, Венди и двумя орками сходил к причалу, где нашли небольшой корабль, с капитаном которого удалось быстро договориться.

— Я уже собирался до весны никуда не ходить и поставить «Касатку» на прикол, — сказал бородатый эльф, — но в Акром сходить можно. Это недалеко и, если не будете тянуть с грузом, успеем до штормов.

— Сегодня же начнём всё свозить, — пообещал Корн. — Это наши орки, которые будут доставлять грузы. Покажите им только, куда их складывать.

После этого Глеб с Венди пошли заказывать подводы, а маг вернулся за эльфом. Когда они вдвоём отправились в мастерские, за Джоном увязалась Клэр. Эльфа как-то быстро и сильно к нему привязалась и второй день донимала просьбами сходить в храм. Джон обещал, но пока из-за занятости не получалось. Сейчас она опять принялась его уламывать.

— Я не понимаю, тебе со мной плохо или хорошо?

— Сама же знаешь, что я от тебя без ума, — ответил эльф, уже зная, что она скажет дальше.

— Тогда почему мы до сих пор не обвенчались? Я к тебе в жёны не набиваюсь, ты сам обещал, а потом затащил в свою кровать!

— Так уж и затащил, — засмеялся Джон. — Сама запрыгнула. Милая, не дерись. Обещаю, что, как только закончим с этими мастерскими, возьмём экипаж и съездим. Сегодня не успеем, но завтра с утра — обязательно.

— Смотри, ты обещал! — сказала Клэр. — Корн, будьте свидетелем!

— Пришли, — сказал Джон, показывая рукой на три стоявшие рядом длинные здания. — Это дымят трубы паровых машин. Давайте вы подождёте здесь, а я найду кого-нибудь из начальства и выведу сюда для разговора. Не стоит заходить всем вместе. Обратим на себя внимание, к тому же людей туда, наверное, вообще не пускают.

Он ушёл и вернулся час спустя в компании с пожилым эльфом.

— У тебя совесть есть? — накинулась на жениха Клэр, вызвав улыбку мастера

Пришлось Корну её «заморозить», чтобы не мешала, после чего он занялся приведённым Джоном мастером. Подчинить его, как и большинство эльфов, не составило труда.

— Ну и какие результаты? — спросил маг, когда эльф выговорился и мастер ушёл. — Я из вашего разговора ничего не понял.

— Хорошие результаты, — ответил довольный Джон. — У них есть всё, что нам нужно, есть даже червячные передачи. Ну это для станков. Он всё приготовит и сложит в деревянные ящики, а забирать придётся самим. Ничего, наймём подводы, а на корабль перетаскают орки, они уже немного отъелись. Лишь бы нам всё это богатство привезти в ваше княжество.

К вечеру пришёл Жак, следом за которым в дом вошли три эльфа с тяжёлыми сумками в руках.

— Ваше золото, — сказал Корну душегуб. — Ещё будете покупать? Тогда давайте бумагу. Сказали, что завтра утром смогут расплатиться, но потом придётся немного подождать, пока доставят золото. Корабль мы подобрали, а завтра утром вместе с золотом доставят оружие для команды. Кроме сабель, будут несколько пистолей и порох. Приготовьте две тысячи монет для оплаты. Завтра же покажете тот пирс, куда нужно будет пригнать корабль.

Следующий день выдался хлопотливый. Не успели позавтракать, как принесли золото и оружие. Потом пришли подводы, и орки продолжили вывозить купленные товары. Вместе с ними в порт отправился Жак, которому показали, на какой корабль складывают грузы. Когда закончили с тюками, отправились к мастерским. Там уже было приготовлено столько железа в ящиках, что его на трёх подводах пришлось возить в два приёма, а орки после погрузки едва держались на ногах.

— Вы мне потопите корабль, — недовольно сказал капитан присутствующему при погрузке Глебу.

— Ничего, это почти весь груз, — успокоил его юноша. — Если что-то ещё и будет, то совсем чуть-чуть, а мы вам доплатим.

Этим «чуть-чуть» было продовольствие, которое купили и привезли на следующий день. Не было никакой уверенности в том, что оно будет на захваченном корабле, поэтому на продуктах деньги не экономили. В этот день Клэр настояла на своём и вместе с Джоном уехала в храм. Вернувшись мужем и женой, они сразу же ушли в свою спальню.

Отплытие задержала покупка золота. Его привозили четыре дня, пока у Венди в банке гоблинов не остались всего двадцать тысяч. Их взяли медью и сразу же переправили на корабль. После этого в два приёма перевезли на корабль золото и вооружённых орков.

— Пусть сторожат груз, — сказал капитану Корн. — А вы предупредите команду, что завтра после полудня выйдем в плаванье. Сегодня можете даже убрать вахту. Наши орки хорошо вооружены, так что ничего с вашим кораблём не случится.

Как только стемнело, вооружились сами и покинули снятый дом за день до окончания срока его аренды. Предупреждённые душегубы уже ждали их на пирсе.

— Через час совсем стемнеет, тогда и начнём, — сказал Ред, который был в паре главным. — Из-за облаков луны почти не видно, поэтому должно быть темно.

Оба были в чёрной одежде и чем-то вымазали лица, поэтому уже в нескольких шагах были невидны никому, кроме обострившего зрение мага. Они куда-то ушли, а все остальные поспешили к стоявшей на самом краю пирса «Касатке». Ждать пришлось не час, а гораздо дольше, поэтому, когда вернулся Жак, все были на пределе.

— Корабль наш, — сказал душегуб. — Быстро давайте орков!

Он забрал всех чернокожих и ушёл, а минут двадцать спустя послышался слабый плеск вёсел, и к пирсу причалил баркас, который тянул на буксире почти невидимый в темноте корабль. Мужчины вылезли из баркаса и за канат подтащили корабль к пирсу, а потом за второй канат развернули его бортом к «Касатке» и перебросили сходни. Перевалку собранных грузов на трофейный корабль делали два часа, и все выбились из сил. Последними загрузили две бочки с питьевой водой, взятые с «Касатки», потому что на военном корабле не оказалось ни продовольствия, ни запасов воды. Закончив погрузку, расцепили борта, и все, кроме шести орков, перебрались на трофей. Чернокожие опять сели в баркас и потянули захваченный корабль к выходу из бухты. Пока плыли, мужчины под командой Венди разожгли одну из топок. Уже в море взяли на борт орков, отвязали баркас и запустили машину. Чернокожие полностью выложились, поэтому у топки работал Жак, а на штурвал Венди поставила Реда, выставив нужный курс и объяснив эльфу, как его держать. К утру кочегаром стал Глеб, но ему недолго пришлось бросать уголь в топку. Дувший от берега ветер усилился, а команда немного отдохнула, поэтому капитан решила не переводить топливо, а идти на парусах. Восемь привычных к этой работе мужчин быстро поставили нужные паруса, и Венди заглушила машину.

— Идём быстрее, чем шли на одной машине, — сказала она мужчинам. — Плаванье началось удачно. Если ветер сохранит направление, будете валяться на койках и чесать животы. Сейчас я распределю, кому стоять за штурвалом, и вахты на камбузе, и все незанятые могут отдыхать.

— Нас не догонят? — спросил Глеб, когда жена назначила вахтенных и вернулась в капитанскую каюту.

— Если не обнаружат пропажу до рассвета, то не должны, — ответила она. — Большинство кораблей стоят на приколе, моряков в порту мало, пока соберут экипажи… На наши поиски нужно отправлять не один корабль, а десять, тогда будет толк. А тут ещё портится погода. Идти нашим курсом легко, а возвращаться будет тяжело даже на машинах. И потом никто не знает, каким курсом мы пошли. В это время легче плыть к Чёрному континенту, чем к вам, наверное, там и будут искать, особенно когда узнают, что с нами были орки и Клэр. У её отца где-то там осталась фактория.

— А как к вахтам отнеслись душегубы? — спросил юноша.

— Без восторга, но с пониманием, — ответила жена. — Орки выложились, когда гребли, и они это видели. Если нас догонят, со всех снимут сначала шкуры, а потом головы. Стоять у штурвала это не у топки, а на камбузе будет дежурить тот из орков, кто умеет готовить.

Следующие три дня ветер не менял направления, только ещё больше усилился.

— Если станет ещё сильнее, придётся спускать все паруса, кроме одного, — озабоченно сказала Венди. — Похоже, что скоро пойдёт дождь.

Несущиеся в сторону далёкой Европы тучи на глазах темнели, и к вечеру из них хлынул холодный ливень. Все грузы были давно убраны в трюм, а дождевая вода стекала с палубы через специальные отверстия, поэтому от дождя страдал только орк у штурвала. Рулевого прикрыли брезентом и сократили ему время вахты, а все остальные укрылись в двух каютах и кубрике. К утру дождь прекратился, но ветер ослабел и начал менять направление. Пришлось спускать паруса и разжигать топки. Заработали обе машины, и корабль пошёл к цели с той же скоростью, только теперь тратили драгоценный уголь. К неудачному ветру добавились большие волны. Корабль качался на них, зарываясь носом в воду, и чтобы избежать сильной боковой качки, приходилось отклоняться к югу. Хорошо, что от качки страдал только Ред, который несколько раз вывернул в воду содержимое желудка и наотрез отказался принимать пищу. На пятый день плавания ветер совсем стих, волны уменьшились, но зарядил дождь.

— Пока всё неплохо, — говорила Венди мужу. — Если будет такая погода, угля должно хватить, лишь бы не попасть в шторм. С таким кораблём мы из него можем не выйти.

К счастью, им повезло, и шторма, если они были, прошли стороной. За два дня до прибытия опять задул попутный ветер, и все с радостью бросились ставить паруса. Когда показался берег, близко подплывать не стали, а пошли вдоль него на север. Через пару часов увидели на берегу какое-то селение. На песке сохли рыбачьи сети и темнели днища перевёрнутых лодок.

— Надо высадиться и поговорить, — сказал Глеб. — Они должны знать, где Славутич. Мы можем подплыть ближе? Волна большая, и плыть на лодке будет трудно.

— Попробуем, — решила Венди, — но для этого нужно убрать паруса, иначе нас с таким ветром выбросит на берег. Займитесь ими, а я займусь машиной.

Не прошло и часа, как Глеб уже был в селении и разговаривал с его старейшиной. С любопытством поглядывая на приплывших с юношей чёрных орков, старик объяснил, что до Славутича можно за полдня дойти по берегу. До дома ещё нужно было добираться сотни вёрст, но главные трудности были уже позади.

Глава 15

— Значит, тебе больше нечего добавить! — с сожалением сказал высокий и широкоплечий молодой мужчина, одетый в кафтан из красного атласа, богато украшенного золотым шитьём.

Его волосы были схвачены золотым обручем, а юному лицу добавляли лет коротко подстриженные усы и борода.

— Рано, княже! — ответил ему пожилой, но на диво сильный бородач в лёгких воинских доспехах. — Раньше зимы мои лазутчики не вернутся.

— А ты мне ничего не хочешь сказать? — повернулся князь к третьему мужчине, который сидел не рядом с ними, а в стороне за столом.

Ему, как и воину, было лет под пятьдесят, но на этом сходство заканчивалось. У него было гладко бритое лицо, с которого на князя смотрели умные, слегка прищуренные глаза, и мантия мага из зелёного шёлка без какого-либо украшательства.

— Что я тебе могу сказать, князь, если знаю об этом меньше воеводы? — ответил маг. — Подождём тех, кого послал Трифон.

— Дозволь побеспокоить, светлый князь! — воскликнул открывший дверь дружинник. — К тебе проситель…

Было видно, что он находится в растерянности и не знает, что ещё сказать.

— А почему в неурочный час? — нахмурился князь. — Что мнёшься, как красная девица! Что ещё за проситель и откуда?

— Антипов сын Глеб из Берёзовки… Вид у него, княже, больно странный, и говорит путано. Я так и не понял, что ему надобно.

— Антипа знаю, — сказал князь. — Добрый воин, а о его сыновьях не слыхал.

— Знаю я этого паренька, — усмехнулся Трифон. — Он ко мне по весне подходил справляться насчёт дружины. С луком на диво проворен, но больше ничего не умел, да и собой был хлипок. Я ему и сказал, что обучать будем долго, так он после этого ушёл и больше не показывался.

— Пропусти, — приказал князь. — Посмотрим, что там за чудо, из-за которого твой гриден впал в смущение.

В княжеские покои вошёл парень не старше восемнадцати лет, одетый в скромный, но явно дорогой наряд непривычного кроя. На узком поясе у него покачивался парадный меч с украшенной камнями рукоятью. Никаких других украшений, так любимых дворянами из западных королевств, на нём не было. Вошедший подошёл на положенное расстояние и, отвесив князю изысканный поклон, замер.

— Да, не очень он похож на крестьянского сына! — сказал князь, обойдя вокруг юноши. — Ты, стало быть, сын Антипа?

— Я, светлый князь, — ответил юноша. — А что так выгляжу, так мне за полгода где только не довелось побывать.

— И где же? — с любопытством спросил маг. — Рассказывай, не нужно ждать вопросов.

— Подожди, Иван, — остановил мага Трифон. — Точно тот самый мальчишка! Меч для чего нацепил?

— Я этим мечом, воевода, владею не хуже тебя, — спокойно ответил юноша, — а учитывая твои годы, так и лучше. Конечно, не этой парадной висюлькой, а настоящим.

— Магия? — спросил маг.

— Магия, — подтвердил Глеб. — Повезло спасти жизнь магу, ну а он и отслужил. Дал знания языков, а потом привёл к смертнику и перелил в меня его умение мастера меча. Тренировался, правда, мало, всё как-то было недосуг.

— И чем же ты занимался? — спросил князь. — Как попал на запад?

— Не хотелось мне, князь, в твоей дружине несколько лет чистить старшим коней, вот я и нанялся охранником в обоз к купцу Вышате, — начал свой рассказ Глеб. — У него тогда сманили лучника, так что я появился кстати. Думал, что провожу обоз к бошам, а потом куда-нибудь устроюсь. Не нужно усмехаться, воевода, сам знаю, что глупо.

— А тебе дали только знание меча? — спросил маг. — Или были и другие?

— Так получилось, что в мою голову попала память нескольких лет жизни приговорённого к смерти графа, — признался Глеб, не вдаваясь в подробности. — Я себе купил дворянство, так что эти знания пригодились.

— И на какие шиши ты его купил? — спросил Трифон. — Не по твоей ли вине пропал обоз купца?

— В его беде виноваты другие, — ответил юноша. — Дворяне пшеков устроили мятеж против королевской власти. Мятежников разбили и рассеяли по лесам. Чтобы спастись, они занялись грабежами. Из-за этих грабежей к нашему обозу пристал барон Венецкий с родственницей и двумя воинами. Когда въехали в густой лес, нарвались на засаду. Мятежники перекрыли дорогу и бросились на обоз с двух сторон.

— И такой лучник, как ты, их не побил? — ехидно спросил воевода.

— Их было около пятидесяти, — ответил Глеб. — Я начал стрелять по напавшим с одной стороны и получил по голове от пращника. Отцов шлем спас, но я ничего не видел, поэтому на ощупь ушёл оттуда в лес, свалился в какую-то яму и потерял сознание. Когда очнулся и вышел на дорогу, там лежали мёртвые обозники и воины барона. Я нашёл лук со стрелами и пошёл искать разбойничий лагерь. Когда нашёл, дождался, пока они накачаются вином, а после всех побил стрелами. В плену у них были барон и его племянница, которым я помог добраться до замка.

— И племянницу не тронули? — спросил Трифон.

— А то не твоё дело, воевода! — отрезал юноша. — Ты спросил, откуда деньги, я и отвечаю. Часть срезал с поясов побитых мятежников, а остальное получил от барона за взятых в лагере лошадей и оружие. Барон ещё добавил от себя, так что я и после покупки грамоты без денег не остался.

— А товар? — спросил Князь. — Неужто так и бросили?

— Барон потом отправил людей, — нехотя ответил Глеб. — Но он в своём праве, поэтому Вышате ничего не вернут.

— Ну хорошо, — сказал князь. — Ты у нас теперь благородный, мечом владеешь получше моего воеводы, да ещё при деньгах. А для чего пришёл? Проситься на службу?

— Подарок я тебе хочу сделать, князь, — улыбнулся юноша, — а насчёт службы я ещё не решил. Тебе огненный бой эльфов не нужен?

— А ты, Трифон, говорил, что чудес не бывает, — нарушил тишину голос мага. — Рассказывай по порядку, юноша, так будет интересней.

— Да, говори, мы слушаем! — подтвердил князь.

Глеб коротко рассказал о том, как узнал о замыслах эльфов, и о предложении мага. Заодно сказал пару слов о спасении эльфа. Его никто не прерывал до тех пор, пока он не закончил рассказа о пиратах.

— Так вот почему завязалась драка у норвегов! — сказал Трифон.

— Да, королю пришлось разбираться с собственными князьями, — добавил маг. — Если бы он не отдал их головы эльфам, наказание было бы гораздо суровее!

Дальше Глеба слушали молча, пока он не рассказал о бегстве из порта Корины.

— Ты женился на эльфе и захватил у них корабль! — потрясённо сказал князь. — Куда всё делось?

— Жена и друзья остались в Берёзовке, — ответил юноша. — Наш экипаж пока тоже там. А корабль оставили в селении у первых порогов. Я, князь, представился там твоим человеком и сказал, что корабль тоже твой. Они, конечно, не под тобой и дань тебе не платят, но за помощью, когда припечёт, шлют. Вот я им и сказал, что если с кораблём и всем, что на нём осталось, хоть что-нибудь случится, они не помощи дождутся, а чего-нибудь худшего! Не могли мы оттуда всё увезти. Взяли только две пушки и несколько бочонков пороха, а там этих пушек было два десятка, да и пороха изрядно. Да, ещё взяли немного ядер и картечи.

О том железе, которое раздобыли в мастерских, он предпочёл умолчать.

— Что-нибудь ещё привёз? — спросил словно подслушавший его мысли воевода.

— Привёз много всего, — ответил Глеб. — Брал товары не на продажу, а для себя и на подарки. Одарил не только родню, но и всю деревню. Мужики слезли с печей и второй день всем миром ставят мне хоромы не хуже боярских. До морозов должны успеть.

— Барахла припёр несколько возов, а огненный бой оставил, — неодобрительно сказал Трифон.

— Пушки тронуть побоятся, — возразил юноша. — И князь их быстро доставит своими людьми. А моё барахло всё растащили бы, да и никто бы за ним в зиму не попёрся через волоки на триста вёрст. Я князю и так много дал и ничего не потребовал взамен. И учтите, что пушки очень тяжелы: больше четырёх один струг не потянет.

— Где те, которые привёз? — спросил князь.

— Пушки и порох спрятали в сарае у отца, — ответил Глеб. — К ним нужны станки. Эльф с мужиками до завтра должен сделать. Лучше бы тебе, княже, прислать за ними свои подводы из тех, что покрепче. Мы намаялись, пока всё довезли до деревни.

— Что скажешь по тем, кто с тобой приплыл? — спросил Трифон.

— Маг будет жить со мной, — сказал Глеб. — Он мне назвался простаком Корном Кучинским, а о том, что он бывший маг короля пшеков, я узнал уже позже и не от него.

— С тобой барон Кирилл Карговский? — удивился маг.

— Может, он и барон, — пожал плечами юноша, — но на дворянство не претендует, хотя явно из благородных. По-моему, ему это стало безразлично после смерти сына. Когда мы сманивали эльфа, я ему говорил о службе князю, но он сначала хочет поговорить…

— Поговорим, — кивнул князь. — Кто там у тебя ещё?

— Чёрные орки не хотят уходить от мага, — сказал Глеб, — а двух бывших душегубов может взять воевода.

— Вот спасибо! — с сарказмом сказал Трифон. — Для чего мне твои душегубы? Повесить?

— Они вдвоём без шума вырезали караул из десятка эльфов! — возразил юноша. — Но если они не нужны князю, я их оставлю себе.

— А тебе они для чего? — прищурившись, спросил маг.

— Дружина мне не нужна, а верные люди пригодятся, — ответил Глеб. — А не захотят служить мне, пусть устраиваются сами. Денег я им за службу дал много.

— Много привёз золота? — спросил Трифон.

— Когда это золота было много? — улыбнулся Глеб. — На первое время хватит, а потом придётся кому-нибудь служить или затевать своё дело.

— Где бумага о дворянстве? — спросил князь.

— Вот она, княже, — юноша достал сложенный вдвое лист бумаги и протянул князю.

— Глеб Берёзовский, — прочитал князь. — Мужики не ржали?

— Они ко мне относятся со всем уважением, — сказал Глеб, пряча отданную князем бумагу.

— Завтра к вам приедут, — пообещал князь, — а сейчас можешь идти.

Юноша низко поклонился князю и коротко кивнул остальным, после чего повернулся и ушёл.

— Что скажете? — спросил князь. — Начнём с тебя, Трифон.

— В дружину взять можно, — нехотя сказал воевода, — но я бы не брал. Может, он вернулся хорошим бойцом, но стал не по годам нагл и заносчив! Старшим в дружине такое придётся не по нраву. Как бы чего не вышло. Предлагаю завтра забрать у него не только огненный бой, а вообще всё, что он привёз, кроме барахла. Если привёз много золота, заставим делиться! Тебе оно в казне не помешает.

— Что молчишь? — обратился князь к магу. — Трифон дело говорит?

— Глупость он говорит, — вздохнул Иван. — С тем, что Глебу не место в дружине, я согласен, а остальное…

— А ты дело говори, а не лайся! — вспылил воевода. — Больно много стал умничать после своей учёбы у бошей!

— Скажу дело, — кивнул маг. — То, что ты счёл наглостью, это просто уверенность сильного и много знающего человека! Наверное, этот мальчишка и раньше был не так прост, иначе за него не ухватился бы бывший королевский маг. Вы его не знаете, а я наслышан, да и самому доводилось встречаться. Он ведь был у короля пшеков не только магом, но и первым советником. Это очень умный, расчётливый и предусмотрительный человек. Он вовремя понял, во что может вылиться неприязнь эльфов к магам и сумел избежать участи многих из них. Судя по словам Глеба, он какое-то время скрывался у сына, а потом решил бежать на юг. После гибели сына он ухватился за последнее, что ему осталось — месть! Отомстить своему королю для него было не трудно, но бессмысленно, вот он и решил побольнее ударить главных виновников. Глеб сказал, что в его голову попали знания какого-то графа, причём говорил об этом уклончиво. Несколько лет! Я думаю, что этих лет там немало, и что это была не случайность, а расчёт мага. И граф, наверное, был необычный.

— Почему ты так думаешь? — заинтересовался князь.

— Потому что не так много графов, которых приговаривает к смерти королевский суд. Захваченных мятежников обычно кончают на месте.

— Может быть, это уже вообще не он, — сказал Трифон. — Тем более, как такому можно доверять?

— Молодой дворянин, который мастерски владеет любым оружием и имеет рекомендацию, легко найдёт очень выгодную службу у любого из князей, а то и у короля, — насмешливо возразил маг. — Через несколько лет он бы мог стать капитаном дружины! А парень вместо этого уплывает за море и, рискуя своей головой, добывает для нашего князя такой подарок! Стал бы этим заниматься какой-то граф? Конечно, Глеба мог бы заставить маг, но я в его голове никакого принуждения не нашёл. Возможно, этот юноша нас всех спас, а ты предлагаешь его обобрать!

— Забрали бы только часть, — буркнул немного смущённый Трифон.

— Есть и ещё одна опасность, — продолжил Иван. — Посмотрят его спутники на то, как мы обошлись с человеком, который сделал так много для княжества, и решат, что лучше держаться от нас подальше. Мага ещё можно будет отпустить, хоть и жалко, а эльф…

— А ты у нас для чего? — перебил его воевода.

— Есть разница, работают на тебя с охотой или по принуждению, — возразил маг. — Особенно это касается тех, кто работает не руками, а головой. И ещё одно… У эльфа уже копались в голове. Я вам говорил, что маг короля очень предусмотрительный человек. Он мог предусмотреть и нашу неблагодарность. Эльф обязательно о ней узнает, а вторичное принуждение может ввергнуть его в безумие. Тогда он для нас будет потерян.

— Этих… пушек много! — сердито сказал Трифон. — То, что нужно для них, тоже есть. Теперь мы и сами сможем разобраться!

— Ты сначала разберись, — насмешливо сказал маг, — а потом уже твори, что хочешь! Вам привезли оружие с одного маленького корабля, а у эльфов их сотня! И порох рано или поздно закончится, а нового негде будет взять. И что тогда? И учтите, что это оружие нам поможет только в том случае, если эльфы не будут знать о том, что оно у нас есть. Тогда и они придут к нам с малыми силами. А когда узнают, бросят такие силы, что мы сто раз умоемся кровью!

— И что предлагаешь? — спросил до того молчавший князь.

— Надо поговорить со спутниками Глеба и послушать, что они скажут. Естественно, что с магом буду говорить я. Самого Глеба я бы ввёл в твой ближний круг, пусть и не сразу. Узнаем их ближе, ознакомимся с тем, что они привезли, потом будет видно. И нужно быстрее отправлять воинов к кораблю. Сам корабль я бы попробовал сохранить.

— А если тебе покопаться в головах этих душегубов? — предложил воевода.

— Покопаюсь, — согласился Иван, — но на многое не рассчитывай. Кирилл Карговский наверняка дал им знания нашего языка и подчистил память, поэтому ничего интересного они нам о Глебе не расскажут. Оцени их как воинов, а я проверю правдивость. Если подойдут, определяй в дружину. Нам её всё равно нужно увеличивать, а хорошие воины на ветках не растут.

— Не будем спешить, — решил князь. — Может, от них без крайних мер будет больше пользы. Если твои лазутчики, Трифон, вернутся ни с чем, мы вместо них можем послать этого Глеба. Воинов отправишь завтра. Прежде кто-нибудь из них с утра съездит в Берёзовку и посмотрит, что нужно забрать на корабле. Как вернётся, пусть берут струги, запас еды и какие-нибудь подарки для старейшины селения на волоке. Припугнуть полезно, но и задобрить не помешает. Присмотрят за кораблём, может, он нам ещё сгодиться. Если корабля не будет или на нём не окажется огненного боя, жгите селение! До весны волок не нужен, а там опять набегут мужики.

Пока князь решал его судьбу, Глеб почти добрался до деревни. Вечерами было уже холодно, поэтому он пожалел, что надел сверху не тулуп, а меховую безрукавку, которая продувалась при быстрой езде. Во дворе отцовского дома его встретил брат и взял повод коня.

— Иди греться, — сказал Устин. — Разве можно так легко одеваться, да ещё конному!

Когда родные узнали о его благородстве, поначалу оробели, но длилось это недолго.

— Ещё раз поклонитесь мне в пояс, — сказал злой Глеб, — сразу же съеду к кому-нибудь из соседей! Они пусть гнуться, а чтобы от вас я этого никогда больше не видел!

Поэтому отец с братом общались с ним уважительно, но без лишнего почтения. Сестру он пока видел только один раз. Она примчалась из дома своего мужа, повисла у него на шее, была познакомлена с женой и спутниками, а после ушла обратно в сопровождении одного из орков, который с трудом нёс подарки. Наведался к нему и отец Дарьи.

— Куда дел дочь? — спросил Аксён, недоверчиво глядя на Глеба.

Пришлось ему обо всём подробно рассказать. Известие о том, что его дочь теперь баронесса у бошей, поразило мужика. Видимо, он в это так до конца и не поверил, потому что не спешил хвастаться.

Ткани и многое другое, что с большим трудом довезли до деревни, раздали в первый же день, оставив себе лишь небольшую часть. В это время работы у мужиков почти не было, поэтому собрались всем миром и решили построить своему благородному и щедрому односельчанину палаты, не хуже боярских. Многие поехали с подводами в лес за брёвнами, другие начали расчищать место и готовить кирпичи для печей. Нашлись и сухие доски для настилки полов. Когда за постройку дома берутся сто крепких, умелых мужчин и делают это в охотку, дом ставится в считанные дни. Пока же орков и бывших душегубов разобрали по домам соседи, а с Глебом жили только маг и Джон с Клэр. Отцу с братом пришлось потесниться, но это было ненадолго.

— Ну как съездили? — спросил юношу сидевший в горнице Корн. — Наверное, князь вам пока ничего не сказал? При вашем разговоре кто-нибудь присутствовал?

— Были воевода и маг князя, — ответил Глеб. — Князь сказал, что завтра заберут пушки и сообщат, когда будет разговор с эльфом. О вас он пока промолчал.

— Так и должно быть, — кивнул маг. — Вы на него вывалили новости, которые нужно обдумать, а уже потом принимать какие-то решения. А со мной он пока не будет говорить, разве что в присутствии своего мага. Никто из правителей так не рискует, а если такие есть, то они долго не правят. Как к вам отнеслись ближние князя? Если мне не изменяет память, князю Василию должно быть немногим больше двадцати? Такие молодые князья часто попадают под влияние своих более старших советников.

— Маг отнёсся доброжелательно, а воеводу возмутило, как я себя веду. Вы советовали держаться независимо, а он это счёл наглостью, поэтому потом всё время задавал каверзные вопросы.

— Маг у князя не менялся? Значит, я его один раз видел. Мне он тогда понравился. А с воеводой надо объясниться. Не дело, если он будет против вас настроен.

— Попробую, — пообещал Глеб. — А где Венди?

— Убежала к вашей сестре, — улыбнулся Корн. — Она здесь как-то сразу стала своей, а вот о жене Джона этого не скажешь. Её всё пугает, поэтому мужу приходится успокаивать. Он от всех семейных неприятностей знает только одно средство, поэтому они опять заперлись в спальне.

— Уже приехал? — спросил вошедший в горницу отец. — Смеркается, поэтому бросили работы. Через три дня мы закончим дом, потом его нужно будет сушить. Затопим печи, и за несколько дней всё высохнет. Только учти, сын, что никакого украшательства не будет. Домина получится большая и тёплая, но роспись нужно делать по теплу, а резчика у нас сейчас нет. С тех пор, как умер старый Курьян, резьбу заказываем у соседей. А тебе лучше за этим съездить в город. Заодно купишь что нужно. Мы тебе и сами можем сколотить стулья да кровати, но в боярском доме и утварь должна быть боярская. Лукьян печи сложил, но мы их только обмазали и забелили, а он советовал сговориться в городе с гончарами насчёт изразцов. С твоими деньгами всё сделают быстро и на диво красиво. Заодно поменяй немного золота на серебро. Не дело это — совать мужикам золото. Они его отродясь не видали и боятся менять. И ещё меня бабы спрашивали насчёт твоих чёрных. Будут от них дети или нет?

— Этого я не знаю, — сказал Глеб. — Пусть сами проверяют.

— Кажется, я где-то читал, что у женщин на юге такие дети были, — припомнил Корн, — а песчаные орки от нас почти не отличаются.

— Уже приехали? — спросил вышедший из своей комнаты эльф. — Что сказал ваш князь?

— Думает, — ответил юноша, — а что он надумает, скажут завтра, когда будут забирать пушки. Вы сделали станки?

— Сколотили самые простые из сосны, — ответил Джон. — Несколько выстрелов выдержат. Их нужно делать из дуба или забрать те, которые на корабле. Вы передали мою просьбу о разговоре?

— Передал, — кивнул Глеб. — Сказал, что поговорит.

— Не дело вы затеяли, — покачал головой маг. — Князь молод, и он от ваших идей отмахнётся. Уже есть огненный бой, так зачем что-то придумывать, да ещё для этого учить уйму людей? Давайте сначала я поговорю с его магом. А вы постарайтесь его убедить сделать здесь слободу. Место поблизости от столицы, но в нём нетрудно будет сохранить тайну. Всё равно вы раньше весны в горы не пойдёте, да и где зимой искать серу? Пока можно только строить, вот этим и займётесь. Заодно начнёте обучать своих будущих помощников. Князь за каждым вашим чихом следить не будет, тем более что у него для этого нет знающих людей. А когда начнёте строить слободу, заодно построите себе хоромы не хуже, чем у Глеба. Ради вас крестьяне надрываться не станут, но нетрудно нанять в городе строителей или использовать тех, которых даст князь. А пока поживём все вместе, будет не так скучно.

— У меня нет времени на скуку, — засмеялся Джон. — Сколько себя помню, мне его всегда не хватало.

— Посмотрим, — сказал Корн. — Когда всё завалит снегом, даже у крестьян почти нет работы, а у вас её и подавно не будет, разве что в кровати. Но при всём желании вы на это много времени не потратите.

— Хорошо, что ты уже вернулся! — сказала вошедшая в горницу Венди. — Глеб, я покопалась в украшениях и кое-что отнесла Вассе. У тебя замечательная сестра!

— Я знаю, — улыбнулся юноша. — Подбери из оставшихся украшений что-нибудь получше. У князя есть младшая сестра, при случае ей подаришь. А то ты скоро всё раздашь деревенским, а мне потом придётся тратиться на украшения или опять идти за ними к разбойникам. Здесь их не так просто сыскать.

— Идите вечерять, — пригласил на ужин заглянувший в комнату Устин. — Всё уже на столе.

С тех пор как вышла замуж сестра, готовка была на нём, но сейчас едоков прибавилось, поэтому готовила за плату одна из соседок. Джон позвал жену, и все с удовольствием поужинали. Прошло только два дня с тех пор, как нанятый ими обоз въехал в Берёзовку, и ещё не полностью прошла усталость от долгого и трудного пути, поэтому Глеб наскоро уделил внимание жене, и сразу после этого заснули. Никаких срочных дел не было, но долго спать утром не дали.

— Вставай, брат! — через дверь разбудил Глеба Устин. — Приехали дружинники.

Пришлось вставать и показывать десятнику Тарасу пушку и порох.

— Нужно забрать все бочонки, — говорил он дружиннику. — Старайтесь не намочить, и упаси вас боги держать их возле огня! Вот это ядра, а в таких сумках будет шрапнель. Всё очень тяжёлое, поэтому меньше пяти стругов отправлять нельзя. На волоках, когда будете разгружать струги, всё прикрывайте парусиной. И от дождя сохраните, и меньше будут видеть, что везёте. Если получится, возьмите с собой деревянные станки, на которых лежат пушки. Вам, конечно, лишняя морока, зато окажете князю услугу. Там всё закреплено канатами, так вам их брать необязательно. Не сказали, когда это у нас заберут?

— Этого я не знаю, — ответил десятник. — Моё дело — только посмотреть.

Он вскочил на коня и умчался, а юноша, у которого пропало желание спать, вернулся в дом. Отец с братом уже занимались делами, а пришедшая готовить завтрак соседка возилась на кухне. Все остальные в доме спали. Первым поднялся эльф.

— Что это вам не спится? — позёвывая, спросил он, увидев сидящего в горнице Глеба.

Как всегда, когда они были одни, он говорил на языке англов.

— Приезжали смотреть, что нужно снимать с корабля, — ответил он.

— Жаль, что скоро зима, а то я бы постарался снять с него паровые машины, — сказал Джон. — Это очень сложно, но можно сделать. Угля нет, поэтому вряд на них кто-нибудь будет плавать, а здесь можно было бы топить дровами.

— Может быть, весной и снимем, — сказал Глеб. — Если вам удастся убедить князя, он разрешит, а если нет, нам машины нескоро понадобятся. Когда к нему поедете, возьмёте все захваченные ружья и пару пистолей. Остальные пистоли оставим себе.

— У вас же не один князь? — спросил эльф.

— У маозов три князя, — ответил юноша, — только вы о других даже не думайте. Вас теперь не отпустят, а если сумеете сбежать к другому князю, всё равно вернут. Не станут князья из-за вас собачиться с нашим Василием. К тому же они уже в летах, а убедить таких будет ещё трудней. Не спешите, Джон. Вряд ли наш князь сразу с вами согласится, но у вас будет много времени и возможностей на него повлиять. И у меня большие надежды на Корна. Старик очень умён и сможет всё объяснить здешнему магу. Вот с воеводой будет тяжело. Он упрям и недоверчив к чужим, а стать для него своим непросто, особенно вам. Больше всего он ценит в людях верность и воинскую сноровку, а вы для него вроде перебежчика, да ещё неумёха. Вашу пользу он признаёт, но веры вам не даст.

— Всё я понимаю, — вздохнул Джон. — Я и не думал, что будет легко. Вопрос в том,

как долго придётся уламывать князя, и сколько нам дадут времени.

— Долго сидите? — спросил вышедший из своей комнаты Корн. — И что такие хмурые? Неужели вы думали, что все здесь будут нам радоваться и смотреть в рот? Князь и его ближние это вам не деревенские мужики. Они не чужды благодарности, но только тогда, когда она не мешает делу. У князя много советчиков и много тех, с кем ему приходится считаться. И ещё неизвестно, как на наши дела посмотрят другие князья маозов. У них с князем Василием военный союз, но усиление одного из союзников может прийтись не по нраву остальным. Когда война, на это смотрят по-другому, но пока её нет, и никто не знает, когда она будет.

В горницу вошла Венди, и мужчины прервали разговор о делах. Вскоре сели завтракать, а едва закончили с завтраком, как приехали дружинники с подводами.

— Приказали, чтобы эльф с женой уехал с нами, — сообщил Глебу незнакомый десятник. — Пусть собираются, пока мы будем всё это грузить. Лошадей мы для них взяли.

— Мне тоже нужно в город, — сказал ему юноша. — Поеду вместе с вами. Грузите, а я пока предупрежу эльфа.

— Может, взять с собой наше золото? — забеспокоился Джон, когда Глеб ему сообщил насчёт жены. — Могут ведь не отпустить.

— Ты мне веришь? — спросил у него юноша. — Вот и верь дальше. Пусть всё ваше здесь и лежит: целее будет. А если что потребуется, скажешь, и я передам. Если вас для чего-то задержит князь, пусть он сам о вас и заботится. А показывать ему своё богатство ни к чему.

Глава 16

— Что вам известно о пропаже нашего боевого корабля? — спросил своего агента Грэга Росса глава Третьего отдела Джастин Хейз.

— Только то, что он исчез, — ответил агент. — Больше я ничего об этом не знаю.

— Представьте себе, Грэг, что я знаю не больше вашего! — раздражённо сказал начальник, — а хотелось бы знать! И дело даже не в том, что если мы не прольём свет в этом вопросе, с многих сдерут шкуру, важнее тот вред, который может нанести всем нам эта пропажа.

— И пролить свет должен я? — спросил Грэг. — Сколько мне дают времени?

— Мне дали двенадцать дней, — вздохнул Джастин, — а вам я даю на два дня меньше. Эти два дня мне понадобятся, чтобы собрать вещи и удрать за море, если вы и дальше будете недоумённо пожимать плечами! В средствах вас не ограничивают, но за результаты спросят. Вам всё понятно? Тогда почему вы ещё здесь?

«И как я уложусь в это время, если только от столицы до Корины скакать три дня? — подумал Грэг. — Очень мне помогут мои полномочия, если повсюду придётся мотаться самому, а действовать по-другому у меня не выйдет, потому что пока нет никаких зацепок».

Мысленно он мог ругаться сколько угодно, но, выйдя из кабинета главы, бросился выполнять задание. Обычно в случаях, когда нужно было быстро куда-то съездить, использовали один из двух способов: или пользовались лошадьми гонцов эстафеты, что позволяло почти весь путь скакать галопом, или ехали в карете и брали с собой двух кучеров, а лошадей меняли по мере надобности во встречных городах. Первый способ был быстрее, но уже не для Грэга. Пусть молодые отбивают свои задницы, а ему уже под пятьдесят, и в Корину нужно приехать, не разваливаясь на части, а в рабочем состоянии. Недолго думая, Грэг выбрал карету, на которой добрался до Корины в конце второго дня пути. На следующее утро он уже был у капитана порта.

— Что можете рассказать о пропаже? — спросил Грэг вытянувшегося перед ним чиновника.

— Ничего нового, — ответил тот, со страхом посматривая на агента Третьего отделения. — Вечером всё было в полном порядке, а утром он исчез. Тел в акватории порта не обнаружено, только недалеко от входа в бухту плавал брошенный баркас.

— А что говорят моряки? — спросил агент. — Может, случилось что-нибудь необычное?

— Даже не знаю, — замялся чиновник. — Капитан «Касатки» жаловался на клиентов. Подрядили его сплавать в Акром, натащили полный корабль грузов и даже оставили их сторожить ночью чёрных орков, а поутру на «Касатке» не было ни орков, ни груза. Клиенты так и не появились, и задаток остался у капитана.

— Что за клиенты? — спросил Грэг. — Вы выяснили?

— Да, конечно, — ответил капитан. — Странная история, и случилась в ту же ночь, поэтому я поначалу их заподозрил.

— Поначалу? А потом ваши подозрения рассеялись?

— Судите сами, — сказал капитан. — Среди клиентов были: старик, какой-то юнец из людей, учёный эльф и две эльфийки. Наши моряки не могли угнать корабль, поэтому они наверняка были перебиты. Могла ли перебить десять военных моряков такая компания, да ещё проделать это так, чтобы не вызвать тревоги?

— А чёрные орки? — спросил агент. — Сколько их было?

— Шестеро их было, — ответил капитан. — Обычные матросы, принадлежавшие семье Симмонс. У них были абордажные сабли, но это не их работа. Военные сами разбирались и сразу их отбросили.

— И тем не менее они куда-то исчезли, причём с грузом. Кого из них удалось установить?

— Одну Клэр Симмонс. Только она присоединилась к остальным уже в порту. В последнем рейсе погиб её отец и был потерян корабль, а девушку из-за долгов выбросили из дома. Она два дня пыталась продать своих орков возле моей конторы, видимо, их у неё купили и чем-то привлекли саму. Это было нетрудно, потому что она осенью не нашла бы себе работы.

— Почему вы считаете эльфа учёным?

— Это не я считаю, а капитан «Касатки». Он с ними общался, поэтому лучше вам с ним поговорить самому. Его найти?

«Касатку» поставили на прикол, и её капитана в порту не было, поэтому пришлось ждать, пока его разыщет и приведёт посыльный. Грэг подробно с ним поговорил о клиентах и записал описание всех, кроме чёрных орков.

— Они для меня почти одинаковые, — признался капитан. — Эти были все здоровенные, но очень худые. Вроде бы они недавно голодали.

«И что делать? — думал Грэг. — Понятно, что эта компания как-то связана с исчезновением корабля. Мало ли что они сами не могли этого сделать, кто мешал обзавестись помощниками?»

Нужно было выяснить, кто это был. В Корину вели две дороги. Одна дорога шла от Овена, а вторая — вдоль побережья. Первой он решил проверить ту, которая шла в Овен, и не прогадал. В придорожном трактире первого же городка вспомнили, что похожая компания у них останавливалась на завтрак.

— Только с ними была одна эльфа, — сказал подавальщик, — а чернокожих мы бы сюда не пустили.

Грэг приказал гнать в Овен, нигде не останавливаясь. Остановиться пришлось только один раз для замены лошадей, но своей цели он достиг уже на следующий день. Положив на стол начальника стражи предписание, Грэг потребовал подчинить ему всех сыщиков. В Овене их было всего два десятка, но это были не тупицы-стражники, а знатоки своего дела. Рассказав, что от них требуется, агент остался ждать результатов в отданном ему кабинете. Уже через час появилась первая ниточка.

— Нашёл, хоть и не совсем тех, — доложил один из вернувшихся сыщиков. — Были старик и юноша из людей, схожие с вашим описанием, и молодая эльфа. Но эльф совсем другой. Кроме того, была ещё молодая человеческая женщина. Компания довольно необычная, а эльф ещё скандалил из-за того, что людей не пустили в трапезную, вот их и запомнили.

— И где эта гостиница? — спросил Грэг.

— В центре, в двух шагах от Университета.

Услышав об Университете, он вспомнил слова капитана «Касатки» об учёности эльфа и приказал подать экипаж. В Университете ему сразу сказали, что недавно уволился один из преподавателей кафедры химии.

— Это Джон Нельсон, — сказал работник канцелярии. — У нас все держатся за свои места, и кого-то увольняем не каждый год, а этот ушёл сам. Скандальный тип, поэтому его уход ничего, кроме удовлетворения, не вызвал. С кем поговорить? Зайдите на второй этаж к декану Алану Риверу. Он вам ответит на все вопросы.

Узнав из разговора с деканом, чем занимался уволившийся преподаватель, агент схватился за голову. Описание Джона Нельсона полностью совпадало с тем, которое Грэг записал со слов капитана. В найденной компании эльфом был некий Майк Адамсон, что легко установили по записи. К сожалению, в гостинице записывали только того, кто оплачивал услуги. Грэгу показался знакомым род эльфа. Покопавшись в памяти, он вспомнил, что это очень большой и влиятельный торговый дом, небесный дом которого располагался совсем рядом — в Клирвере. Грэг выехал в него почти ночью и уже в обед беседовал с главой семейства Адамсонов.

— Майк — мой сын, — сказал глава. — Люди? Были такие. Сын вместе с моим братом уплыл за море в королевство пшеков и там попал в переделку. На них напали разбойники и всех, кроме него, убили. Его спасли те двое, о которых вы говорите. Эльфа? Нет, о ней я ничего не знаю, а женщину он взял в жёны. Если интересуют подробности, я вас сведу. Сын сейчас в нашем имении. Это миль пять отсюда.

Для встречи с Майком Адамсоном пришлось потратить ещё час, но в результате Грэг узнал почти всё.

— Почему вас заинтересовали мои друзья? — спросил его Майк. — Если вы мне этого не скажете, никакого разговора у нас с вами не будет!

— Могу и сказать, — пожал плечами Грэг. — Может, тогда вы будете осторожней выбирать себе друзей. Они угнали один из наших военных кораблей, перебив на нём охрану. Вы мне можете верить или нет, но, отказываясь отвечать, становитесь их сообщником. Дело очень серьёзное, поэтому вам не стоит рассчитывать на поддержку семьи. Вы ведь недавно женились, да ещё на человеческой женщине? Это, конечно, не преступление, но уже заставляет задуматься о ваших симпатиях. Итак, я жду.

Сначала Майк подробно рассказал о своей поездке с дядей, о нападении разбойников и вмешательстве Глеба, потом уже коротко — об их совместном путешествии в королевстве пшеков, после чего сразу перешёл к плаванию. О том, что Глеб родом из восточных княжеств, Майк не упомянул ни разу.

— Подождите, — остановил его агент. — Мне непонятна причина, по которой они за вами увязались. Желание этого шевалье где-то недолго отсидеться это не повод для плавания! Из-за такой малости никто не пересекает море! Из-за опасности пути и высокой платы в такой путь пускаются только по важным причинам.

— Они что-то говорили об учёных… — потёр лоб Майк. — Нет, почему-то не помню. Но куда-то мы с ними ходили, по-моему, это было в Овене…

— У вас часто бывают проблемы с памятью? — поинтересовался Грэг.

— У меня их совсем не бывает! — рассердился Майк. — Вот только сейчас почему-то забыл. Вы будете слушать дальше или нет?

Он рассказал о нападении пиратов и о том, как дальше плыли с половинной командой.

— Господа из морского министерства высоко оценили Глеба и обещали наградить его медалью!

— Я думаю, теперь они его оценят ещё выше, — мрачно сказал агент. — Рассказывайте дальше об этой эльфе.

Майк коротко рассказал о продаже корабля и их поездках.

— Значит, ваш отец хотел, чтобы вы держались от них подальше, — сделал вывод Грэг. — У него есть чутьё, но в результате вы расстались и не сможете мне рассказать ничего нового. Ладно, возможно, с вами об этом ещё поговорят, а я должен спешить.

Перед тем как вернуться в столицу, он заехал в главное отделение банка гоблинов в Клирвере и потребовал, чтобы ему сообщили состояние счетов Венди Купер.

— Нет у них никакого состояния, потому что нет счетов, — ответил ему главный гоблин. — Эта девушка их все закрыла. Нет, один счёт был переписан на некоего Джона Нельсона, который его тоже вскоре закрыл, причём успел забрать золотом.

Взяв у них выписку по счетам Грэг, уже нигде не останавливаясь, поехал в столицу. Он по-прежнему спешил и уже через три дня стоял в том кабинете, откуда его отправили на задание.

— Неужели управились? — спросил глава. — Всего за девять дней? Если вы раскрутили это дело, займёте место своего начальника!

Джастин Хейз выслушал рассказ своего агента и со злостью стукнул кулаком по столу.

— Один маг, а сколько всего наворотил! Ведь пытались мы взять их себе на службу, и даже были подходящие кандидаты! И мотивировали необходимостью контроля в портах! Нет, испугались и всех сожгли! Ладно, Грэг, идите писать отчёт, а потом будете отдыхать. И скажите секретарю, чтобы ко мне немедленно доставили Верна Бакера.

Верн Бакер был одним из лучших агентов Третьего отдела и одним из немногих, кто мог себя причислить к человеческому роду, а для дальнейшей работы Джастину был нужен именно человек. Высокий, широкоплечий мужчина из англов с красивым, мужественным лицом неотразимо действовал на большинство женщин, и это тоже могло сейчас пригодиться. Когда агентов вызывали к Джастину, они добирались до его кабинета бегом, и Верн тоже не стал испытывать терпение начальства.

— О корабле слышали? — спросил глава вбежавшего в кабинет агента. — Так вот теперь это будет вашим делом, поэтому слушайте, что мы выяснили.

Он за пять минут рассказал всё, что удалось узнать Грэгу, после чего дал задание:

— Поедете верхом в Корину и возьмёте в порту любой из военных кораблей, на котором поплывёте в королевство пшеков. Этот шевалье Берёзовский приехал оттуда. Вряд ли похитить корабль решил их король, скорее, это задумано кем-то другим, может быть, и за пределами королевства. По словам Майка Адамсона, шевалье бежал от неприятностей из Юрлова, и там же у него осталась любовница. Откуда-то нужно начинать распутывать этот клубок, вот вы и начнёте с неё. Узнайте как можно больше об этом Берёзовском, а если получится, и о том старике, который с ним ездил. Скорее всего, это сильный маг. Главное для вас — это узнать, кому потребовался наш корабль и ликвидировать эльфа. Остальных убивать необязательно, но если это можно будет сделать без большого риска, сделайте. Главное — эльф! Можно угнать несколько кораблей, но это даст угнавшим только временные преимущества. Порох рано или поздно закончится, а свой смогут сделать ещё очень нескоро. Даже если наш учёный успел разболтать состав, это работа на годы, да и оружия они быстро не сделают. А вот с ним всё будет намного быстрее! Возьмите с собой наличные и сертификаты на крупную сумму и при необходимости обращайтесь в наши представительства, бумаги для этого вам сейчас подготовят. Важность задания объяснять нужно? Если выполните, вознаграждение будет большим. Если самому выполнить не получится, возвращайтесь. На куски вас никто резать не будет, важнее будет узнать всё, что вам удастся нарыть.

Получив такое обнадёживающее обещание, Верн покинул начальственный кабинет и начал спешно готовиться к отбытию. К тому времени как он собрал всё необходимое и решил денежные вопросы, были готовы обещанные бумаги для представительств и приказ для капитана порта. Погрузив все свои вещи в одну из двух карет отдела, Верн выехал в Корину. В пути один раз останавливались сменить лошадей и заодно быстро поужинали. Завтракали на ходу тем, что купили в трактире, а к обеду уже приехали в порт.

— Никто из капитанов не поплывёт за море из-за вас одного, а грузов для перевозки сейчас нет, — сказал ему капитан порта, — поэтому обращайтесь к военным. Они должны выполнить распоряжение вашего отдела, а я окажу содействие. Уголь я для такого рейса найду.

С военными моряками никаких сложностей не возникло. Как только они узнали, что рейс связан с пропажей их корабля, сразу выделили не очень большое, но быстроходное судно. Даже не пришлось обращаться к капитану порта за углём, потому что на корабле его было в избытке. Верну помогли перенести багаж и разожгли обе топки. Ветер был попутный, поэтому из порта вышли под парусами, а когда нагрелись котлы, запустили и обе машины. Агенту очень повезло: за всё время перехода ветер не менялся, лишь временами ослабевал. Штормов тоже не было, и поздняя осень напоминала о себе только затяжными ливнями. Верн либо спал в своей каюте, либо бездумно смотрел в покрытый каплями воды иллюминатор. Бессмысленно думать о задании, когда неизвестно, с чем столкнёшься, он и не думал. На парусах и двух машинах до Данцига дошли всего за восемь дней. Прощаясь, капитан пожал ему руку и пожелал удачи. Дело было вечером, а к сгущающимся сумеркам добавился дождь, поэтому агент поспешил устроиться на постоялом дворе. В порту было только одно такое заведение, а Верн на себе не экономил и затребовал большую комнату, поэтому его поселили в тот самый номер, в котором ночевал Глеб со спутниками. Из-за отсутствия постояльцев в ней давно никто не жил, поэтому перед вселением быстро навели чистоту и убрали лишние кровати. На следующий день нужно было где-то купить коня, но сильный дождь не располагал к хождениям. И дело было не в его боязни намокнуть, а в продавцах. Вряд ли среди лошадников найдётся идиот, который в такую погоду погонит коней на рынок. Немного помаявшись от безделья, он подошёл к хозяину постоялого двора.

— Нужно срочно уезжать, а не на чем, — пожаловался он дородному пшеку с круглым лицом и большими, вислыми усами. — Не знаете, где можно в такую погоду купить хорошего коня?

— Можете купить у меня, — ответил хозяин. — Я в конце лета купил трёх прекрасных жеребцов. Двух продал, а третьего придержал для своих нужд, но теперь он мне до весны не нужен, так что могу уступить.

Верн не торгуясь заплатил предложенную цену за действительно очень хорошего коня и поспешил в путь. Дождь почти перестал, да и ветра не было, поэтому в тёплом плаще он не мёрз. Единственное, что мешало путешествию, — это раскисшие от многодневных дождей дороги. Его конь с трудом двигался шагом и к полдню совсем измотался. Сначала агент матерился про себя, потом вслух. Пришлось свернуть к ближайшей деревне, где он обменял красавца-скакуна на флегматичную, но сильную крестьянскую лошадь, которая могла без роздыху весь день месить копытами грязь, лишь бы её за это кормили. На ней он добирался до Юрлова целых десять дней, въехав в город на второй день зимы. Дожди прекратились, и похолодало, но снега ещё не было. Решив пока не избавляться от лошади, Верн оставил её конюху постоялого двора и устроил себе помывку. Ему в комнаты принесли бочку с горячей водой и прислали девицу, которая помогла мыться, а потом заработала свою монету в кровати. Надев платье, она собрала грязную одежду шевалье Бакера и пошла заниматься стиркой. Верн надел свой второй дорожный костюм и спустился на первый этаж попросить хозяина отправить кого-нибудь за экипажем. Вскоре приехала карета, которая отвезла агента в представительство эльфов. Там к нему отнеслись пренебрежительно, пока он не предъявил сначала свою бляху, а потом лист предписания.

— Чем мы вам можем помочь? — с испугом глядя на Верна, спросил старший из эльфов.

— Мне нужно встретиться с графиней Касией Лазович, — ответил он. — Желательно устроить эту встречу так, чтобы о ней никто не знал.

— Это будет нелегко, — ответил эльф. — Графине сейчас нет в Юрлове, и неизвестно, когда она здесь появится. Она разругалась со своим сыном и уехала в небольшое имение, которое находится в двух днях езды отсюда. Может быть, её сможет заменить кто-нибудь другой?

— Вряд ли, — сказал агент. — Я хотел выяснить подробности о её любовнике…

— О каком из её любовников? — уточнил эльф. — Она их заводила несколько раз и секрета из своих связей не делала. О её кавалерах много болтали, поэтому узнать подробности можно и без неё.

— Знаете о шевалье Глебе Берёзовском? — спросил Верн.

— Кто же о нём не знает, — хмыкнул эльф, который, когда дошло до сплетен, избавился от своей опаски. — О нём целую декаду болтал весь город, пока не нашлась другая тема для разговоров.

— И что болтали? — спросил агент. — Рассказывайте всё, что знаете.

— Этот маоз купил себе сначала дворянство, а потом пригласительный билет за тысячу монет на бал князя Луциана Кучинского, — начал рассказывать эльф.

— Какой маоз? — похолодев, спросил Верн. — Он разве не пшек?

— Натуральный маоз, — подтвердил эльф. — Будь он дворянином из пшеков, пусть даже с купленным дворянством, его поведение не вызвало бы такого возмущения!

Он за десять минут поведал в подробностях всё, что вытворял на балу Глеб.

— А кто с ним был? — спросил Верн. — Что-нибудь говорили о старике?

— Ничего ни о каком старике не слышал, — пожал плечами эльф. — Был сын главы одного из наших торговых домов. Поехал с дядей и ещё какими-то родственниками покупать рудник и нарвался на разбойников. Всех побили, а этого Майка выручил шевалье. Об этом рассказывали на балу, а потом растрепали по всему городу. Маоз стрелами перебил десяток разбойников и помог Майку добраться сюда. Потом они уехали, наверное, в Данциг. До этого оба жили у графини Лазович. Если с маозом был кто-то ещё, наверняка он был с ними, и слуги графини должны знать. Её сын кое-кого из них выгнал. Капитана стражи графиня взяла с собой, а об остальных я ничего не знаю.

— Узнайте, Дуэйн! — приказал Верн. — Я хорошо заплачу, но мне нужно знать, кто с ним ещё жил, кроме нашего эльфа!

— Сам я вам ничего такого не узнаю, — ответил эльф, — но могу прислать одного из сыщиков магистрата. С ним будете договариваться и об оплате, и обо всём остальном.

Агент рассказал, как его найти, и на поджидавшей карете вернулся на постоялый двор. Скоро наступило время обеда, а после трапезы к нему пришли гости.

— Я сыщик стражи магистрата Донат Дудек, — представился невысокий и полный пшек с небольшими усами на гладко выбритом лице. — Мне сказали, кто вам нужен, поэтому…

Он показал рукой на стоявшего за ним мужчину.

— Я был дворецким графини Касии Лазович, — представился тот. — Влодек Ружевич, к вашим услугам!

— Расскажите, кто ещё жил у графини вместе с шевалье Берёзовским, — попросил Верн. — Эльфа можете не упоминать.

— Только один пожилой господин, — ответил Влодек. — Представился простаком Корном Кучинским, но все относились к нему с почтением, даже сама графиня и барон Михал Выговский!

— Что ещё за барон? — насторожился агент.

— Ну как же его не знать! — с негодованием воскликнул бывший дворецкий. — Барон тридцать лет служил советником нашему королю и его отцу! А здесь он поселился несколько лет назад. Госпожа графиня пригласила его на ужин как раз тогда, когда у неё жили интересующие вас лица. О нём у нас знает весь Юрлов!

— Вы мне сильно помогли, господа, — сказал Верн, отсыпая каждому в ладонь горсть монет. — Я думаю, вас не нужно предупреждать о том, что разговоры о визите ко мне не продлят ваши жизни? Вот и прекрасно, желаю вам здравствовать! К вам, господин Донат, будет просьба — направить ко мне карету. Сделаете? Спасибо, я почему-то так и думал, что вы не откажете мне в такой малости.

Когда гости ушли, он минут пять сидел, обдумывая всё, что удалось узнать, потом поднялся, надел обшитый мехом кафтан и спустился к выходу из постоялого двора. Почти сразу же подъехала карета, поэтому ждать не пришлось, и вскоре он опять сидел в той же комнате представительства.

— Мне от вас нужна ещё одна услуга, господа! — обратился он к эльфам. — Мне необходимо поговорить наедине с бывшим советником короля бароном Михалом Выговским. Ехать к нему в моём здешнем статусе бессмысленно. Если он меня из любопытства примет, всё равно ничего не скажет. Но мне, скорее всего, просто укажут на дверь, поэтому вам придётся привести его сюда.

— Я помню, что мы можем арестовать в королевствах любого вельможу, — недовольно сказал старший посланник, — но до сих пор этим старались не злоупотреблять. Арест старика вызовет шум…

— А кто говорил об аресте? — удивился Верн. — Мы побеседуем и, если старая сволочь будет упрямиться, я на него надавлю. Если он после этого умрёт, это никого особо не взволнует. В его состоянии можно помереть в любой момент. Но я думаю, что он долго упираться не станет и потом будет молчать. У вас есть карета или вам отдать ту, на которой я к вам приехал?

Они управились сами и примерно через час привезли в представительство растерянного и немного напуганного старика. Его завели в комнату к агенту, и поспешно вышли.

— Гадаете, для чего вы нам нужны? — спросил его Верн. — Садитесь, долго стоять — это не для ваших ног, а у нас будет долгая беседа. Будет ли она приятной, зависит только от вас.

— Интересует что-то из того времени, когда я служил советником? — спросил барон.

— От вас я хочу услышать только одно, — сказал ему Верн. — Кем был старик, который жил у графини Лазович вместе с шевалье Берёзовским? Вы с ним виделись на званом ужине. Вы же умный человек, барон! Я из вас выжму правдивый ответ или убью. Вы готовы отдать свою жизнь? И учтите, что это будет больно и долго. Скажите правду, и вас тут же увезут домой. Я думаю, что вы об этом разговоре будете молчать, это в ваших собственных интересах.

— Это был беглый маг и советник короля барон Кирилл Карговский, — ответил старик. — Вы правы: нет у меня причин из-за него умирать, да ещё с пытками. Это всё?

— Ещё несколько вопросов, и поедете. Король в курсе его дел?

— Нет, маг действует по собственной воле. Не скажете, что он у вас натворил?

— Вам это знать ни к чему. Вопрос второй: знала ли о его планах графиня?

— Бог с вами, конечно нет, — ответил старик. — Она влюбилась в шевалье и по его просьбе пригласила меня, чтобы я ответил ему на несколько вопросов. Сама она при нашей беседе не присутствовала. Предваряя ваш вопрос, о чём мы говорили, скажу, что говорили о вас. Шевалье интересовало ваше отношение к княжествам маозов. Ничего секретного я ему не сказал. Что-то ещё?

— Маг на вас как-то воздействовал? Почему он не стёр вам память?

— Я его узнал и не стал молчать, — пожав худыми плечами, сказал старик. — Для того чтобы развязать мне язык, ему не понадобились бы пытки. А память он мне стирать не стал, он её на какое-то время заморозил. Когда я всё вспомнил, они, наверное, уже переплыли море.

— Спасибо, — поблагодарил Верн. — Хорошо, что не стали запираться. Сэкономили мне время и избавили от грязной и неприятной работы. Сейчас вас отвезут домой.

Отправив барона, он вернулся на постоялый двор, а на следующее утро выехал в столицу королевства пшеков — город Вавель. Нужно было убедиться в том, что король не имеет отношения к угону корабля. Если это так, то придётся ехать на восток к маозам. Ночью уже подмораживало, и грязь не так мешала, как в начале путешествия. Сначала Верн думал продолжить путь верхом, но потом передумал и нанял карету. Расспросив кучера, он узнал, что дорога безопасна, поэтому не стал брать охрану. Денег было не жалко, не хотелось терять время. Мятежников давно выбили, а разбойники попрятались по деревням до более тёплого времени. На второй день пути начал срываться снег, а за день до приезда поднялась настоящая метель и ударил мороз. Кучер снял с крыши кареты предусмотрительно захваченные полозья и с помощью трактирных слуг быстро превратил карету в возок. Намёрзшийся Верн поговорил с хозяином трактира и купил у него меховую шапку и рукавицы.

— Если уедете из столицы, обязательно купите себе шубу, — посоветовал хозяин. — Теперь морозы будут только крепчать, и вы себе в этом кафтане непременно что-нибудь отморозите!

К утру пурга стихла, но для саней снега было уже достаточно. Хорошо, что сугробы пока были невелики, и они нигде не застряли. Дотемна успели въехать в Вавель и остановиться на постоялом дворе «Удачливый купец». Заведение посоветовали стражи в воротах, когда он их спросил и добавил, что нужно поселиться ближе к королевскому дворцу, банку гоблинов и представительству эльфов. Дав кучеру много денег, Верн отпустил его на два дня, а сам вселился в номер, поужинал и, наконец отогревшись, уснул. Утром он позавтракал, потом сходил на другой конец площади в гоблинский банк и снял со счёта пять тысяч. После этого настал черёд представительства эльфов.

— Мне нужна ваша помощь, — сказал он старшему из эльфов. — Понятно, что одного меня даже не пустят во дворец и уж тем более не сведут с королём. Поэтому говорить и задавать вопросы будете вы, я при этом буду только присутствовать. Для того чтобы вы знали, о чём нужно говорить, я вам доверю важную государственную тайну. Всех остальные должны удалиться.

Верн за полчаса рассказывал эльфу то, что ему нужно было знать, и они прикинули план разговора с королём.

— Теперь вам нужно только ждать, — сказал ему эльф. — Это король, и мы ему ничего не можем указывать, по крайней мере в открытую. Я сегодня направлю прошение об аудиенции, а завтра вы, скорее всего, встретитесь.

Эльф знал, о чём говорил, и на следующий день, ещё до полудня, агент стоял вместе со старшим представителем в королевской приёмной.

Глава 17

— О вас правду говорят, граф? — насмешливо спросил барон Венецкий графа Лазович. — Вроде бы вы выгнали из дворца свою мать?

— Вам-то какое дело, Зибор? — раздражённо сказал Карол. — Нарываетесь на ссору?

Эти двое состояли в свите принца Мартина и с приезда младшего Венецкого в Вавель постоянно задирали друг друга.

— Вообще-то, никакого, — согласился Зибор. — Мать ваша, кому её выгонять, как не вам? Просто не люблю подлецов. Жаль, что принц ходатайствовал перед королём о признании вас самостоятельным. Может быть, через год вы бы стали умнее! Есть поступки, которых не прощают, и ваш — один из них. Вам о нём ещё не раз напомнят, а не напомнят, так подумают.

— Я должен был спокойно смотреть на то, как она переводит себе мои деньги? — сорвался на крик Карол. — А за подлеца вы мне ответите!

— Пусть не подлец, — покладисто сказал Зибор. — Дурак, по-моему, ещё хуже. Кто вам мешал отстранить её от управления графством и назначить в него своего управляющего? Установили бы матери приличное содержание, а остальные деньги были бы ваши за вычетом того, что украдёт управляющий.

— Опять вы сцепились! — недовольно сказал зашедший в комнату принц. — Зибор, вы мне нужны, доругаетесь потом.

Принц был на два года младше их, но внешне это было трудно заметить. Особой красотой он не блистал, но был умён. Впрочем, ум не мешал Мартину регулярно попадать в передряги из-за свойственного его натуре авантюризма. Часто попадало и юношам из его свиты, которых Мартин вовлекал в свои проделки. Зибор старался в них меньше участвовать, но не всегда получалось, например, сейчас.

— К отцу прибыл посланник эльфов! — тихо сказал Мартин, когда они вышли в пустой коридор. — Его сопровождает какой-то тип из людей.

— Ну и что? — не понял Зибор. — Нам-то какое дело?

— Сколько помню, посланник к нам приходил только по праздникам и ни разу не настаивал на аудиенции! — пояснил принц. — Я думаю, что случилось что-то важное, и будет полезно узнать, что именно. Мне удалось достать ключ от комнаты, в которую ведут трубки…

— С ума сошёл? — забыв об этикете, прошептал Зибор. — Тебя король не прибьёт, а вот меня может!

Принц с начала их знакомства выделял Зибора из других дворян свиты и не скрывал желания с ним сблизиться, но осторожный барон старался держаться строго в рамках этикета. Это ему не сильно помогало. Видя расположение принца к новичку, некоторые родовитые дворяне стали относиться к нему с неприязнью. Особенно усердствовал в этом граф Лазович. Сейчас Зибор впервые забылся, дав Мартину повод отбросить этикет.

— Никто не узнает, — тоже перешёл на шёпот принц. — Неужели тебе не интересно?

— Может, и интересно, но я туда не пойду! — упёрся барон. — Мне ещё своя шкура дорога. Самое малое — выпрут из столицы без права появляться при дворе. Вот будет здорово!

— Лет через десять я стану королём и это отменю, — успокоил его Мартин. — Послушай, ты среди моего окружения самый нормальный. Ты мне нравишься, но если будешь так себя вести… Дальше продолжать?

— Ладно, — вздохнул Зибор. — Там точно никого нет?

— Зачем мне тебе врать? — обиделся принц. — Я тоже не хочу неприятностей. Ключ у меня с собой, пошли быстрее, пока они не начали!

В коридоре никого не было, поэтому его пробежали, после чего спустились на первый этаж дворца и не торопясь пошли к нужной комнате. Выждав момент, когда поблизости никого не было, принц быстро открыл дверь и протолкнул в комнату замешкавшегося Зибора. Заскочив в неё сам, Мартин запер дверь и поспешил к одному из двух стульев, к которым с потолка свешивались слуховые трубки. Схватив одну трубку, он приложил её к уху.

— Ещё не начали, — сказал он Зибору. — Что стоишь, быстрее садись и бери трубку! Теперь, если поймают, всё равно отдерут, а так хоть не напрасно пострадаем. Отец о чём-то беседовал со своим советником графом Богуславом Заславским, а сейчас должны привести посланника!

Зибор нехотя сел на второй стул и приложил к уху трубу. Некоторое время было тихо, потом послышались шаги.

— Приветствую, ваше величество! — сказал грубоватый мужской голос.

— Это посланник, — прокомментировал принц.

— И я вас приветствую, — раздался в трубке голос короля. — Что привело вас ко мне, да ещё вместе с этим человеком?

— Этот человек приплыл из-за моря, расследуя одно преступление, — сказал посланник. — Представляю вам шевалье Верна Бакера. У шевалье возникли вопросы к вашему величеству, и он попросил меня с вами поговорить. Но я не слишком знаком с делом, поэтому взял его с собой. Если не будет урона чести, он мог бы их задать сам.

— Пусть задаёт, — согласился король. — Если смогу, я на них отвечу.

— Скажите, ваше величество, что вам известно о судьбе вашего бывшего мага и советника барона Кирилла Карговского? — спросил Верн.

— До недавнего времени я о нём ничего не знал, — ответил король. — Он оказался предусмотрительным и исчез три года назад. Надо сказать, что я не слишком усердно его искал, потому что не привык платить за верную службу костром. Если бы он не сбежал, я бы его выдал, хотя приказал бы умертвить перед сожжением. Совсем недавно мне доложили, что от нападения разбойников погибла вся семья его сына, и род баронов Карговских пресёкся. Я ещё не решил судьбу баронства, только назначил в него своего управляющего. Так вот, он дней десять назад передал, что Кирилл всё время жил в имении сына и уехал вместе с ним. Поэтому у меня есть все основания полагать, что этот человек мёртв.

— Жив он, — сказал Верн. — Маскируется под простака Корна Кучинского. Не скажете, с кем он мог поддерживать связь в вашем королевстве?

— Понятия не имею, — ответил король. — Я не знаю, кто у него в друзьях, но связи очень обширные. Хотя я бы на его месте на них не рассчитывал, а постарался покинуть королевство. Здесь для него очень опасно. Маги умеют менять внешность, но не настолько, чтобы не узнал кто-то из знакомых, а таких у Карговского слишком много. Не скажете, что он натворил? Если вы сюда приехали из-за моря, значит, он был там? Старик несомненно винит вас во всех своих бедах, и в этом он прав. Он решил мстить?

— Он вместе с одним маозом угнал наш боевой корабль, — немного поколебавшись, ответил Верн. — Не скажете, куда они его могли угнать?

— К маозам и угнали, — с восхищением сказал король. — Слишком это серьёзная и для нас провальная затея. Наше королевство неплохо вами контролируется, поэтому вы бы вскоре обо всём узнали. Нет, наши с этим связываться не будут.

— Спасибо, ваше величество, — поблагодарил Верн. — Мы можем надеяться, что если ваш бывший маг объявится в королевстве, его передадут нам? Не будет никаких костров, ему просто отрубят голову.

— Да, я выполню договор, — пообещал король, — только вряд ли Кирилл пойдёт на такое безрассудство. Я думаю, что он теперь прекрасно устроится в восточных княжествах.

— Уходим! — сказал принц, вешая на место трубку. — Больше ничего интересного не будет.

Зибор тоже повесил трубку и поспешил к дверям. Прислушавшись и ничего не услышав, Мартин отпер дверь и осторожно её приоткрыл.

— Уматываем! — сказал он, увидев пустой коридор, и первый выбежал из комнаты.

Несколько минут спустя они уже сидели в его гостиной.

— Здорово! — восторженно воскликнул Мартин. — Угнать у эльфов боевой корабль! На нём ведь все их секреты!

— Они могли не доплыть, — возразил Зибор, — да и не так легко будет раскрыть эти секреты. Ну захватят они огненный порошок, дальше что? Как узнать, из чего его делают? Я бы на месте Глеба умыкнул несколько эльфов. Прижечь им пятки, что-нибудь да расскажут.

— Какой Глеб? — спросил принц. — Ты о ком говоришь?

— О том шевалье, который был вместе с бароном, — нехотя ответил Зибор. — Так получилось, что мы с ним проезжали по тракту, когда я ехал в столицу, и увидели побитую семью вашего мага и его самого. Семью сына барона и двух его стражников порубили насмерть, а он был без сознания. Глеб предложил взять старика с собой, и я согласился.

— А почему было не взять? — удивился Мартин. — И как этот маоз оказался с тобой? Рассказывай с самого начала, видишь же, что интересно!

— Ваш маг был в цирковом костюме фокусника, — объяснил Зибор, — вот мне и стало интересно, для чего его с собой возило благородное семейство. А с маозом долго рассказывать, сейчас идти на обед.

— Обед не уйдёт! — отмахнулся принц. — Будем сидеть здесь, пока всё не расскажешь!

Пришлось барону рассказывать всю историю знакомства с Глебом. С рассказом он уложился в десять минут.

— После того как мы расстались, я о нём больше ничего не слышал.

— Что-то говорили о каком-то маозе, который устроил скандал в Юрлове у князя Кучинского, — задумался Мартин. — Точно, об этом говорил шевалье Бонковский! Пошли в трапезную, а потом попросим нашего капитана прислать ко мне шевалье.

Они опаздывали, и до трапезного зала пришлось пробежаться, хотя за такое умаление чести могло влететь обоим. К счастью, по пути не встретили никого из тех, кто мог доложить об этой пробежке. Заработав недовольный взгляд короля, оба сели на свои места и занялись обедом. Когда король закончил трапезу, он встал и вышел из зала. После его ухода начали покидать зал остальные.

— Вас можно, барон? — остановил Мартин капитана королевских гвардейцев. — Не скажете, где сейчас шевалье Бонковский?

— Не скажу, ваше высочество, — ответил капитан. — В наряды он до вечера не расписан, так что мог и уехать. Он вам нужен? Тогда я попробую найти. Куда его прислать?

— Я буду в своих покоях, — сказал Мартин, проигнорировал дворян своей свиты и ушёл с одним Зибором.

«Отольются мне эти хождения, — думал барон, торопясь поспеть за быстро идущим принцем. — Мало мне было Лазовича, теперь таких будет много! Но Глеб молодец! Пусть ему помог маг, но всё равно… Это же надо было до такого додуматься: угнать у эльфов боевой корабль!»

Видимо, капитан сразу занялся просьбой принца, а шевалье был в гвардейских казармах, потому что ждать его почти не пришлось. Появившийся гвардеец рассказал о бале так, словно всё видел своими глазами.

— А как вы там оказались? — спросил его Мартин. — Неужели получили приглашение?

— Что вы, ваше высочество, — засмеялся шевалье. — Там из нетитулованных был только этот маоз, который заплатил за это князю тысячу монет. Просто в Юрлове этот бал на декаду стал главной темой для разговоров. Маоз оттуда вовремя сбежал. Если бы хоть немного задержался, получил бы два или три десятка вызовов. Он хоть и мастер меча…

— Это точно? — спросил Зибор.

— Совершенно точно, — заверил шевалье. — Во всей этой истории самое непонятное, почему к нему так липли женщины. Я его, конечно, не видел, но говорят, что лицом страшен, да и телом худ. А княжна, из-за того что не смогла ему отдаться, ревела в два ручья! Маозу помогла сбежать графиня Лазович, которая потом три дня не выпускала его из своей спальни.

Из шевалье выжали ещё несколько подробностей и отпустили.

— Когда мы расстались, Глеб не умел держать меч, — сказал Зибор, когда они остались вдвоём. — Наверняка ваш маг перелил в него чьё-то умение. Точно! Через несколько дней после моего приезда казнили какого-то графа. Вроде был сговор на оплаченные дуэли.

— Жаль, что мне не довелось познакомиться с этим шевалье, — сказал принц. — Не люблю маозов, но для этого, наверное, сделал бы исключение. Интересный, должно быть, человек. Только его теперь должны убить вместе с нашим магом. Эльфы этого так не оставят и обязательно кого-нибудь пошлют в княжества. А когда человек не догадывается об угрозе, долго ли убить? Может быть, тот тип, который приходил с посланником, и убьёт. Слушай, давай их упредим? Мне к каждому дню рождения дарят деньги, которых уже собралось… много. Сможешь найти верного человека? Напишем письмо… Такой человек, как этот шевалье, и там не будет тихо сидеть и обязательно заставит о себе говорить, так что найти будет не слишком трудно. В конце концов, отдаст письмо князю. Кто из них к нам ближе всего?

— По-моему, Василий Радомский, — вспомнил Зибор. — Можно отправить моего слугу, мне он почти не нужен, а отец сердиться не будет. Глеб нам помог, а Венецкие всегда помнят услуги!

— Хороший сюрприз будет этому шевалье Верну Бакеру, — засмеялся Мартин. — Пусть я не люблю маозов, но эльфов я не люблю ещё больше!

Верн, о котором с таким ехидством высказался принц, в это время собирался покинуть Вавель. Всё, что ему удалось узнать, было описано и отдано посланнику для отправки в Третий отдел. Примерно через месяц Джастин Хейз прочитает его письмо. Если даже не удастся вернуться, его труд не пропадёт даром. Нужно было приехать в Радомское княжество как можно более незаметно, поэтому о большой охране не могло быть и речи. Но и отправляться одному тоже нельзя: можно запросто не доехать, хотя бы из-за волков. Купеческие обозы зимой не ходили, поэтому оставалось рассчитывать только на случайных попутчиков. До Кардова Верн всё-таки взял охрану и нанял себе слугой одного пшека из наёмников.

— Не опасно ехать только вдвоём? — спросил нанятый Лёшек, когда уже без охранников выехали из Кардова. — Грабежей сейчас не будет, разве что не повезёт и попадём каким-то чокнутым татям, но от серых, если их будет больше десятка, не отобьёмся.

— До пограничного Даброжа как-нибудь доберёмся, — успокоил его Верн. — В дороге попробуем сыскать спутников, а к маозам без них не поедем.

Он не сильно боялся волков, потому что в одной из двух котомок лежали три заряженных двуствольных пистоля, и четвёртый точно такой же был сзади за поясом прикрыт шубой. Первого попутчика нашли на следующий день. Им оказался массивный и волосатый пшек по имени Габрис, вооружённый коротким мечом и кинжалом. На вопрос, что он забыл в такое время у маозов, мужик ответил, что едет к сестре, которая замужем за одним из них. Мечом он научился неплохо владеть в охране купца.

— Малость перепил и набил морду приказчику, — объяснил он попутчикам, — за то и выгнали. Дома давно нет, вот я и решил до тепла отсидеться у сестры. Мы с её мужем побратимы, так что не выгонит. Да и я свой харч всегда отработаю.

В трактирах было мало постояльцев, и никто из них не ехал к маозам, поэтому ещё двух попутчиков встретили только в Даброже. Оба оказались маозами, возвращавшимися из земли бошей.

— Ездил к дочке, — неприветливо буркнул назвавшийся Аксёном и замолчал.

Его сын Павел оказался более разговорчивым, но и он об их поездке ничего толком не сказал. Оба были сильными, как медведи, и вооружены мечами, а у младшего был лук, так что волков уже можно было не опасаться. После отъезда из Даброжа первую ночёвку сделали в деревне пшеков, а вторую — уже в деревне маозов. Третья ночёвка опять была в деревне, а четвёртая — в трактире небольшого городка. Других постояльцев не было, но трактирщик не бедствовал из-за наплыва желающих согреть себя вином и скрасить время беседой с приятелями. Все столы в трапезном зале были заняты, поэтому приехавшим принесли обед в их комнаты. Верн плотно поел, не тронул только вино и вышел в коридор, думая сходить облегчиться, но остановился, услышав знакомое имя. Дверь в комнату маозов была приоткрыта, а отец с сыном говорили громко, поэтому весь разговор было слышно.

— Зря я не послушал Глеба! — сказал отец. — Мне не жалко денег, что нам деньги!

— Может, хватит вина? — сказал сын.

— Сколько я там выпил! — возразил отец. — Пойми, мне не жалко потерянного времени, всё равно его зимой много! Но я не могу понять, как она могла с нами так поступить?

— Она плакала… — неуверенно сказал сын.

— Плакала она! — зло сказал отец и выругался. — Я не знаю, куда ты смотрел, но я увидел, что она нам не обрадовалась, а испугалась и схватилась за своего боша, как будто мы его у неё хотим отобрать! Я знал, что барон не обрадуется таким родственникам, но швырнуть нам кошелёк и показать на ворота!

— Ты его швырнул обратно, — сказал сын.

— Я его швырнул ей, — с горечью сказал отец. — Пусть посчитает, во сколько монет её оценили! Барон чуть было не приказал нас гнать кнутами. Передумал, когда увидел твой лук и боевые стрелы! Понял, что лишится половины дружины, поэтому смолчал. Знаешь, как жжёт в груди? Я ведь для неё был и отцом, и матерью! Для чего вкладывать в вас душу, чтобы вы её потом рвали на части?

— Тебе от меня обиды не было! — обиделся сын. — Всё, это вино я убираю!

— Убирай, — согласился отец. — Ладно, дочери у меня теперь нет, и Глеб в этом не виноват, она и его бросила. Дура она: этот парень со временем будет поважнее её барона! Впрочем, все бабы дуры.

Кто-то из маозов подошёл к двери, и Верн поспешил уйти. Было очень похоже, что попутчики оказались знакомцами шевалье Берёзовского. Удивительно, но в жизни подчас бывают и не такие совпадения. Если он прав, то из разговора можно сделать вывод, что шевалье в фаворе у князя. Впрочем, это нетрудно было предположить. После такого подарка…

В этот день они хорошо отдохнули и отогрелись, а утром отправились в путь. В обед поблизости не оказалось никакого жилья, поэтому перекусили на ходу тем, что было в котомках. Ужинали в придорожном трактире, неподалёку от которого находилась большая деревня. Комнатушки для постояльцев были пародией на комнаты, а на топчанах было жёстко спать. К тому же ночью их покусали какие-то насекомые, поэтому утром все были не в духе. После вкусного завтрака собрались и поспешили уехать. Столица Радомского княжества была в дне пути, поэтому всех охватило понятное нетерпение. Долгая дорога выматывает, а зимой путешествовать вдвойне тяжелей. Долго ехать всем вместе не получилось. Через два часа пути натолкнулись на конных дружинников.

— Кто такие? — спросил старший. — Назовите имя, звание и цель поездки!

— Крестьяне мы из Берёзовки, — сказал Аксён. — Это мой сын. Остальные — наши попутчики.

— Остальные за себя скажут сами, а вы можете проезжать, — махнул крестьянам рукой старший и вопросительно взглянул на Верна.

Шевалье хотел назваться, но его опередил Габрис.

— Я везу письмо от нашего принца вашему князю, — на языке пшеков сказал он.

— Покажи! — на том же языке потребовал дружинник. — Да, на бумаге есть печать. Поедешь с провожатыми. Теперь остальные.

— Купец Дэвид Бетхер, — сказал Верн. — Это мой слуга Лёшек. Едем из Вавеля в вашу столицу Вельск по торговым делам.

— По торговым делам зимой и без товара? — недоверчиво спросил дружинник.

— Мне нужно заранее выбрать товар и сговориться о цене, — объяснил шевалье. — Такие поездки лучше делать сейчас, потому что по теплу не будет времени на разъезды.

— Кто может подтвердить, что вы тот, кем назвались?

— В Вельске живёт купец Истома, он подтвердит, — ответил агент заранее подготовленное объяснение. — Я с ним торгую третий год.

— Знаю такого, — сказал старший. — Ладно, езжайте. Вернёмся, тогда вас проверим.

Крестьяне уже скрылись из вида, а за ними в сопровождении двух дружинников ускакал оказавшийся гонцом принца Габрис, поэтому Верну со слугой пришлось заканчивать путь вдвоём. Впрочем, до столицы маозов Лёшек не доехал. Верну предстояло заниматься своими делами, и слуга теперь становился помехой. Когда вдали показались верхушки княжеских теремов и столичных храмов, агент подъехал к нему и убил ударом кинжала. Тело пришлось оттащить подальше от дороги и забросать снегом. Лошадь слуги Верн тоже отвёл в лес и привязал к одному из деревьев. К завтрашнему утру от коня и его несчастного всадника должны были остаться одни кости. Агенту подробно рассказали, где расположено подворье Истомы, поэтому он его нашёл, только один раз обратившись за помощью к прохожим. Знание языков пшеков и маозов тоже сыграло свою роль в том, что Джастин Хейз выбрал для этого задания не кого-то другого, а Верна. Хоть его речь не была чистой, никакого непонимания при общении с местными у агента не возникло. Постучав в оббитую железом калитку и вызвав взрыв собачьего лая, он стал ждать, когда откроют. Открыли быстро, но сразу во двор не пустили.

— Кто таков? — спросил крепкий мужик в тулупе и с кинжалом за поясом, с подозрением глядя на Верна. — И по какой надобности?

— Купец Дэвид Бетхер, — ответил он. — Прибыл по торговым делам к купцу Истоме.

— Подожди пока, — буркнул ему мужик и захлопнул калитку, чуть не засветив ею агенту по лбу. — Сейчас я о тебе доложу.

Проскрипев валенками по снегу к самому большому из трёх домов купца, он скрылся за дверью. Шуба была тёплая, но короткая, чтобы в ней можно было хоть как-то ехать верхом, поэтому за полдня пребывания на морозе у Верна замёрзли ноги. Он рассчитывал оказаться в тепле, но время шло, а никто не спешил появляться. Потеряв терпение, он опять постучал в калитку.

— Чего стучишь? — спросил всё тот же детина. — Хозяин спит, а в этом случае не велено будить! Приезжай позже.

— Ты, мерзавец, сразу не мог сказать? — рассердился Верн. — Ладно, я уеду, но потом тебе Истома живому спустит шкуру!

— Так и быть, впущу, — решил мужик, — но хозяина будить не буду. Давай коня, что ли.

В доме агента усадили в тёплой комнате и напоили горячим чаем. К тому времени, как соизволил проснуться купец, Верн отогрелся и чуть было не заснул сам.

— Ты кто? — позёвывая, спросил вошедший в комнату к гостю Истома.

Купец был дородным мужчиной с широкой бородой и растрёпанными со сна волосами. В комнате и так пахло чесноком, а когда он заговорил, запах усилился.

— Меня к тебе прислал Багумил Маркевич, — немного отвернув нос от Истомы, ответил Верн. — Он ещё хотел узнать, доволен ли ты подарком.

С купца мигом слетели остатки сна, он перестал зевать и с испугом уставился на агента.

— Не надо так бояться, — попытался его успокоить Верн, — Мне от тебя нужна пустяковая услуга. Если будешь делать так, как я скажу, я вскоре уеду, а тебе будут продолжать оказывать услуги.

— И что мне нужно делать? — слегка сжавшись, спросил купец.

«Трус, — сразу понял Верн. — Жаль, значит, почти всю работу придётся делать самому».

— Прежде всего ты должен запомнить, что я тоже купец и уже не первый сезон с тобой торгую. И приехал я сюда заказать товар для летней торговли. Это нужно будет сказать дружинникам, если спросят.

— Мне это сделать нетрудно, — согласился Истома. — А что ещё?

— Знаешь шевалье Берёзовского? — спросил Верн.

— Это Глеба, что ли? — сказал Истома. — Кто же его не знает! Только у нас ваши звания не в ходу. Князь пожаловал его окольничим и поручил свою слободу, которую начали строить подле столицы. Он постоянно трётся возле князя, поэтому скоро дослужится до боярина. О нём много болтали. Сам из крестьян, а получил у вас дворянство и откуда-то достал себе в жёны эльфу! Поначалу никто, кроме берёзовских, не знал, что она эльфа. В меховой шапке уши не видать, а так просто молодая девушка, даже красивой трудно назвать. А как она начала вместе с мужем ездить к князю и сдружилась с его сестрой, так и узнали, а княжьи слуги всем растрепали.

— Что за слобода?

— А кто её знает? — почесал затылок Истома. — Огородили возле Берёзовки слободу, а что там будет, никто не знает. Строившим пригрозили отрезать языки, да и что они могут сказать! Строили всего месяц, а продолжат уже по теплу. Но уже сейчас там всё охраняется и княжьими дружинниками и чернокожими слугами самого Глеба. Уже по холодам княжьи люди два раза куда-то плавали по Славутичу и навезли незнамо что. Сначала всё привезённое сложили в подвалах княжеского дворца, но потом перевезли в слободу. Этот груз, наверное, и охраняют.

— А другие эльфы, кроме жены Глеба, в Вельске есть? Ничего о них не слышал?

— Так у князя живёт целая семья, — ответил купец. — Только я тебе о них ничего сказать не могу. Болтают мало, а я ими не шибко интересовался. Вроде какой-то мудрец, хоть и молодой.

— А что можешь сказать о старом маге из пшеков?

— Ничего сказать не могу, — помотал головой Истома. — О маге ничего не слышал, а если он таится… Возле князя много людей, и я ими не интересуюсь. Что услышал, о том и рассказал.

— Найди мне какое-нибудь жильё, — сказал Верн. — Нет у меня желания встречаться с княжьими людьми. Скажешь им, что я у тебя был, сговорился о товаре и уехал обратно. Так и мне будет лучше, и тебе спокойней.

— Сейчас пошлю верного человека! — заторопился купец. — Не желаешь отобедать?

Верн давно проголодался, поэтому охотно воспользовался гостеприимством Истомы. К тому времени как он закончил трапезу, вернулся посланный купцом человек. Он нашёл для агента большой дом вдовы одного из княжьих дьяков. Она жила вдвоём с дочерью и не имела ничего против знатного постояльца.

— Марфа с дочерью живут очень уединённо и мало с кем общаются, — сказал Верну купец. — Тебе с ними будет спокойно. Но учти, что со временем всё равно вызнают.

— Я у вас надолго не задержусь, — заверил его агент и пошёл надевать шубу.

До дома вдовы оказалось недалеко. Своих коней у женщин не было, но сохранилась конюшня, в которую поставили жеребца гостя. Корма коню не было, но за ним послали слугу. Верна встретили приветливо и определили в большую комнату, в которой когда-то жил дьяк. Марфой оказалась дородная женщина лет сорока с красивым лицом. Видимо, шестнадцатилетняя Алёна пошла в мать, потому что лицом была с ней очень схожа, а формами пышна, несмотря на юный возраст. Она явно задержалась в девках и дозрела, потому что строила ему глазки и пару раз якобы случайно коснулась грудью. Женщины у Верна давно не было, поэтому он в первую же ночь повалил на кровать прибежавшую к нему молодуху и долго с ней развлекался, обучая неопытную дуру любовным премудростям. Под утро она убежала к себе, а к нему пришла её мать. Пришлось уважить и женщину, хотя уже и без охоты. Когда его накормили вкусным и обильным завтраком, агент вернулся в свою комнату и задумался, с чего лучше начать. Главным в задании было убийство эльфа, но оно же было самым трудным. Если эльф безвылазно живёт у князя, достать его можно было только через кого-то из княжьих слуг. Переться туда самому было сродни самоубийству. Завалить шевалье было проще, но и это требовало подготовки. Лучше и здесь действовать чужими руками, но где их найти? Подумав, он решил ещё раз поговорить с купцом, оделся и пошёл седлать коня. На этот раз Истома его принял сразу, даже не пытаясь скрыть недовольства.

— Приезжали люди князя, — сказал он гостю. — Я всё ответил, как ты говорил. Мало того что они удивились такому скорому отъезду, так ты теперь ещё повадишься ко мне ездить? А если попросили кого из соседей за мной присмотреть? И сам погоришь, и меня спалишь!

— Наведёшь меня на нужных людей, и я здесь больше не появлюсь, — пообещал Верн. — Мне нужен кто-нибудь, имеющий доступ во дворец князя, кого можно купить или чем-нибудь запугать, а лучше и то, и другое. И ещё одно. Знаешь умелых и решительных людей, которые за большие деньги убьют для меня одного человека?

— Смотря какого человека и за какие деньги, — сказал Истома. — А насчёт княжьих слуг я прямо сейчас не скажу, нужно кое с кем посоветоваться.

Глава 18

— Ты неправ, — возразил Джону князь. — Я прекрасно понимаю пользу учёбы и всё, что ты мне говорил, но всё это взгляд только с одной стороны! А теперь посмотрим с другой. Чтобы учить многих, нужны школы, для которых нет ничего. Ладно, дома для такого дела мужики построят сами, но где взять столько грамотных людей? Храмы нам их не дадут, и купцы не отдадут своих приказчиков. Я сам не отдам дьяков, потому что каждый из них при деле. Есть грамотные среди бояр, но им плевать на учёбу черни. А кроме учителей ещё много чего надо, если ты не хочешь ограничиться только письмом. От такой грамоты будет мало проку. У меня на носу война с западными королевствами и вашим народом, а я буду тратить деньги на обучение крестьян! Знаешь, что мне скажут другие князья, и что обо мне подумают в моём княжестве? Всякому делу своё время. Тебе нужны грамотные помощники, вот ты их набирай и учи. На это я деньги найду, лишь бы ты нашёл время.

— Столько времени пропадает зря! — с досадой сказал эльф. — Может быть, мы всё-таки переберёмся к Глебу? Тогда я мог бы подобрать себе помощников и до весны их хоть чему-нибудь научить. Ты прав, князь, весной мне будет не до учёбы.

— Нет! — отрезал Василий. — В слободе пока нет ни одного достроенного дома, а жить в Берёзовке у Глеба для тебя слишком опасно. Как дитя малое, честное слово! Из всего того, что привёз Глеб, ты для меня самый важный. Думаешь, ваши этого не понимают?

— Я зайду, князь? — приоткрыл дверь воевода. — Наш разъезд перехватил гонца с письмом от принца пшеков.

— От Мартина? — удивился князь. — Он же ещё мальчишка. А кому письмо?

— Написано, что шевалье Берёзовскому или тебе.

— Что за дела у Глеба с принцем? Он мне об этом ничего не говорил. Где письмо?

— У гонца, — ответил Трифон. — Гонец с дружинниками в коридоре. Звать или принести письмо?

— Зови, — решил князь. — Послушаем, что он скажет.

Воевода вышел и тотчас же вернулся с мужиком, волосатостью и размерами походившим на медведя. На боку у него висели пустые ножны от меча.

— Я князь, — сказал Василий, протягивая руку. — Давай сюда письмо!

Мужик торопливо полез за пазуху и вынул помятый конверт, который отдал князю.

— То, что я тебе и говорил, — сказал тот Джону, прочитав его содержимое. — Эльфы вас всех знают и ищут, чтобы оторвать головы. Здесь есть описание человека, который вместе с эльфийским посланником ходил к королю пшеков. Есть и имя, которым себя назвал человек, но если он будет у нас, назовётся иначе. Судя по описанию, он очень красив.

— Извини, княже, — вмешался Трифон. — Вместе с этим гонцом ехали наши крестьяне и ещё двое. Один из них назвался купцом, так вот он из красавчиков. Объяснил, что приехал по торговым делам к нашему Истоме, а когда заехали к купцу, тот сказал, что гость уже закончил все дела и решил вернуться.

— Декаду переться сюда по морозу и столько же ехать обратно только для того, чтобы что-то там решить с Истомой, — удивился князь. — Твои его не встречали?

— В сторону пшеков никто не ехал, — ответил воевода, — Но он мог остановиться в одном из двух трактиров на тракте. Зимой в такой путь без спутников выйдет только безумец. Я пошлю дружинников проверить трактиры, но думаю, что нам просто соврали, и там никого не будет.

— Неужели нас считают такими глупцами? — недоумённо сказал князь. — Или глуп приехавший? Если бы он остался у купца, никто бы к нему не цеплялся.

— В прошлом году мы не посылали разъезды на тракт, — возразил Трифон. — И об этом письме никто не мог знать. Если этот купец замыслил злое, он не думает здесь задерживаться, иначе всё сделал бы по-другому. Взять Истому под стражу?

— Подождём, — решил князь. — Наш маг в отъезде, а Корна я не хочу привлекать. Ему здесь без Ивана вообще нечего делать. Корн помог Глебу потому, что не ненавидит эльфов, но он и нас не любит, поэтому у меня ему веры нет. А без мага Истому трогать не будем. Упрётся, и что тогда? Даже если он признается в пыточной, купцам это придётся не по нраву, а я на них очень рассчитываю. Усиль охрану и установи присмотр за домом Истомы и за ним самим. Через два дня вернётся Иван, тогда буду решать. И Глебу передайте, чтобы в город пока не ездил.

Часом позже гонец от воеводы передал Глебу приказ князя не выезжать из Берёзовки, да и дома соблюдать осторожность.

— Получено письмо, что эльфы замыслили вас извести, — сказал дружинник. — Князь опасается, что те, кому это поручено, уже в столице, поэтому никаких поездок быть не должно, разве что в слободу, да и то под охраной.

— Передайте воеводе, что будем беречься, — пообещал расстроенный Глеб.

Он думал съездить к Джону и обсудить с ним кое-какие вопросы, а теперь об этом пока придётся забыть.

— Мы скоро поедем? — спросила заглянувшая в комнату Венди. — Я уже почти оделась.

— Поездка откладывается, — огорчил он жену. — Придётся тебе пока поскучать без Евдокии. Милая, я здесь ни при чём. Нам запрещено князем куда-либо выезжать. Мне сказали, что откуда-то пришло письмо, что нас хотят убить твои сородичи. Вроде бы кого-то уже даже прислали. Так что я и сам не поеду, и тебя не пущу. У княжны есть Клэр, а у тебя — я.

— Значит, уделишь мне внимание! — сказала Венди. — Только сначала реши все дела со своим Макаром, чтобы потом от меня не отрываться.

— А он разве приехал? — воскликнул Глеб. — Что же ты молчала!

Макар был его первым помощником во всех делах, связанных со слободой. Пятнадцать дней назад он с охраной отправился в соседнее Рутенское княжество, в котором, по слухам, было что-то напоминающее серу, как её описал Джон.

— Собрались же уезжать, — вздохнула жена. — Никуда бы твой Макар не делся. Отдохнул бы с дороги да отогрелся, а потом всё доложил. Сиди, я его сейчас позову.

Увидев уже снявшего полушубок, улыбающегося мужика с сумкой в руке, Глеб усадил его за стол и потребовал ответа:

— Вижу же, что приехал не с пустыми руками! Рассказывай, что тянешь!

— Всё, как говорил ваш эльф, — сказал Макар, развязывая сумку и доставая из неё жёлтые камешки. — Жёлтый и при нагреве плавится и воняет. Если зажечь, горит и так бьёт в глаза и печёт грудь, что терпеть никак невозможно! Соседи называют этот камень жёлчью богов и жгут в подвалах и погребах. После этого в них долго не портятся запасы и совсем нет крыс и мышей. Эта жёлчь водиться только в одном месте, но её там много. Крупные камни нужно вымывать из песка, и их не так уж много, но в песке много порошка и крупинок, поэтому иной раз жгут не куски жёлчи, а просто сильно нагревают сам песок. Говорят, что жёлчь из него легко выплавлять, но сейчас этим никто не занимается. Я у них скупил всю жёлчь, какая была. Погреба очищают по осени, а зимой это редко кому нужно. Набралось двенадцать мешков и эта сумка. Весной можно туда приехать самим или заказать работу местным. Они дорого не возьмут.

— Молодцы! — похвалил Глеб. — Жаль, уехал дружинник, отправили бы кусок эльфу. Ладно, завтра кого-нибудь пошлю.

— А что здесь случилось, пока нас не было? — спросил Макар.

— Почти ничего, — ответил Глеб. — Углежогам доставили берёзу, так что к весне у нас будет много угля. Получили бочонки под порох, воск и кое-что ещё из заказанного у кузнецов. Сейчас разбираюсь с пороховой мельницей. Говорил с кузнецами, но у них не хватит бронзы на жернова. Здоровые, сволочи, а эльф говорит, что и так их сильно уменьшил. За бронзой будем посылать к пшекам, у них она дешевле. Заодно попытаются привезти стеклодува, а то их всего два на три княжества, и оба не у нас. С гончарами сговорились, но нужно ждать тепла и всё для них строить.

— Значит, остались только мыши, — сказал Макар. — Зимой мужиков не будем отправлять?

— В горах зимой погибель, а не работа, — ответил Глеб. — Как ни хотелось всё раньше начать, но придётся ждать тепла. Всё равно у нас для работы пока многое не готово. Ладно, отвезите всю серу в слободу и отдыхайте. Скажи всем, что выдам награду.

Макар ушёл, а вместо него в комнату зашёл Корн.

— Не помешал? — спросил он. — Столкнулся с Венди, а она такая расстроенная, как будто вы с ней поругались. Я в ваши отношения не лезу, не моё это дело, но не связана ли её печаль с гонцом воеводы?

— Связана, — ответил Глеб и рассказал о приказе князя.

— Этого следовало ожидать, — пожал плечами маг. — Правда, я не думал, что всё начнётся так быстро. Не дело воеводе и дружине заниматься убийцами, для этого нужны совсем другие люди. Скажи князю, что нужен тайный приказ.

В языке маозов не было слова «вы», здесь все обращались на «ты» даже к богам, поэтому и он ко всем обращался по-простому.

— Скажу, когда отсюда выпустят, — вздохнул Глеб. — Приказ — это дело долгое. Ты в этом лучше разбираешься, сам и скажешь.

— Твой князь меня боится, — усмехнулся Корн. — Виделся всего два раза и больше к себе не допускает, даже со своим магом. Я его понимаю и не обижаюсь. Пшеки не больно жалуют маозов, ты сам это должен был почувствовать. Мой народ хорошо относится только к своим, но это же можно сказать и о других. Вы терпимее многих, но тоже не слишком жалуете соседей.

— Потому и не жалуем, что не жалуют нас, — возразил юноша. — За что мне любить пшеков, которые меня презирают? Отдельных пшеков и я люблю, но не весь народ. С восточными или южными соседями мы живём намного дружней.

— Возможно, ты прав, — согласился маг. — Я видел, что вернулся Макар. Что-нибудь нашли?

— Нашли много серы, — ответил Глеб. — Теперь дело за селитрой. Плохо, что до тепла остановились все работы, а потом их навалится столько…

— Сами виноваты, — сказал Корн. — Джон договорился с князем снять с корабля одну машину для слободы, так зачем для этой работы ждать тепла? Неужели нельзя съездить по льду на санях? Возле корабля есть селение, поэтому будет где жить. Не так уж много времени займёт такая поездка, да и эльфу лучше пока убраться подальше, если на вас началась охота. Или с вашей школой. Ну не успели мы её достроить — велика ли беда? Кто мешает сейчас собрать смышлёных подростков и начать их учить? У князя негде будет их устроить? И учтите, что грамоте их учить не придётся, я это быстро сделаю сам.

— Завтра пошлю кого-нибудь к князю с твоими предложениями, — сказал Глеб, — а ребят поищу в Берёзовке и у соседей. Пока ты с ними будешь заниматься, поживут у меня, а потом отправим к князю. Если даже Джон уедет к кораблю, с ними может начать заниматься Клэр. Всё равно ей там нечем заняться, кроме болтовни с княжной и её девицами.

— Выбирай не слишком малых, чтобы от них уже летом был хоть какой-то толк, — посоветовал Корн. — Глеб, ты знаешь, сколько у вас времени? Не понял? Я имею в виду войну.

— Откуда мне знать? — растерялся юноша. — Об этом и князь не знает. Может быть, и сами эльфы ещё не назначили срок.

— Может быть, — согласился маг. — Только хорошо бы сделать так, чтобы, когда они эти сроки назначат, вы о них знали.

— У воеводы на западе есть лазутчики… — неуверенно сказал Глеб. — Когда начнут собирать войско…

— Тогда будет поздно! — оборвал его Корн. — Границу перекроют, а на дорогах будут ловить маозов. Знать нужно заранее! У меня есть один друг, который должен узнать о войне сразу же, как только к ней начнут готовиться. Его можно попытаться убедить отправить сюда гонца. В конце концов, ты можешь сам найти такого человека, прельстив его золотом!

— Я? — растерялся юноша. — Если на меня охотятся здесь, то там и подавно голову оторвут!

— Здесь ты пока не нужен, — сказал ему маг. — С охраной слободы справятся и без тебя. Маги могут менять не только собственную внешность, но и делать то же самое другим. Если я уберу эти веснушки и немного подправлю нос, никто у пшеков тебя не узнает, разве что твоя графиня, а Венди скажет мне спасибо. Что тебя не устраивает? Здесь ты будешь маяться от безделья, а там сделаешь нужное всем дело, да ещё выйдешь из-под удара эльфов, потому что никто из них тебя на западе искать не станет. Набери несколько ребят и для себя. Я им дам грамотность, а твоя жена пусть учит. Они тебе со временем пригодятся, а ей будет чем себя занять. Понятно, что нужно ехать не одному, а с охраной. У Трифона есть дружинники, которых никто не отличит от пшеков. Если не знают языка, я помогу. Мне сидеть сиднем в твоём доме тоже не очень весело, а так хоть какая-то польза.

— На месте князя я бы взял тебя в советники, — вздохнул юноша. — Ладно, я всё напишу и передам князю, а он пусть решает. Но учеников в любом случае нужно набирать, в этом ты прав. Этим я завтра и займусь.

Венди, как всегда, почувствовала, что он чем-то взволнован, но решила, что это связано с гонцом воеводы.

— Освободился? — сказала она, подталкивая мужа к кровати. — Сейчас начнёшь уделять мне внимание.

— Маленькая, а жадная, — пошутил он, освобождаясь от одежды. — Я тебе и так уделяю внимание каждую ночь.

— Мне ночи мало! — заявила жена. — Я с тобой схожу с ума от счастья, жаль только, что твоё семя во мне пропадает зря! Знаешь, как хочется ребёнка? Я уже почти старуха, а до сих пор ни разу не рожала!

В спальне было жарко натоплено, поэтому она, хоть и была нагой, не спешила забраться под одеяло. Венди знала, как её вид действует на мужа, и это доставляло ей радость и дарило уверенность. Для эльфы она была очень красивой, но среди женщин маозов было много настоящих красавиц, и это помимо воли напрягало. До ужина они вволю наигрались, сделав пару заходов, а когда лёжа в обнимку отдыхали, Глеб рассказал о разговоре с Корном. К его удивлению, Венди восприняла сказанное довольно спокойно.

— Он прав, — сказала она. — Здесь ты уже страдаешь от безделья, а до тепла ещё далеко. И верного человека среди пшеков нужно найти. Если пойдёшь с дружинниками и будешь осторожным, всё должно получиться. Интересно, каким ты будешь с новой внешностью? Мне и твой нос, который напоминает наши клубни, дорог, но я и от более красивого не откажусь. Хотя нос в мужчине не главное, а главное уже, кажется, отдохнуло. Тогда почему мы просто лежим? Если мы с тобой расстанемся, я должна от тебя всё получить вперёд!

Утром Глеб до завтрака сел писать письмо князю. Оно получилось неожиданно большим. Он не только перечислил всё то, что предложил маг, многое добавил от себя. Закончив писать, юноша свернул лист бумаги в свиток, обвязал шнуром и опечатал своей печатью. После этого надел шубу и вышел во двор. В его дворе всегда дежурили два дружинника из тех, кого воевода выделил для охраны хранившихся в слободе пороха. Поначалу всё оружие с корабля притащили в подвал княжеского дворца, но узнавший об этом Джон пришёл в ужас и смог убедить князя привезти порох сюда. Дома не успели достроить, но сухие погреба для пороха были готовы, в них все бочонки и сгрузили.

— Онуфрий! — позвал он одного из дружинников. — Возьми свиток и этот камень и всё передай лично князю!

— А если его не будет во дворце? — спросил дружинник. — Князь может быть занят, а мне нельзя надолго отлучаться. Можно отдать воеводе?

— Можно, — разрешил Глеб, у которого уже наладились отношения с Трифоном, — но лучше всё же отдать князю. И заскочи в слободу, скажи там, чтобы тебя пока подменили. Так воеводе и скажи, если поинтересуется, что есть замена.

Князь был во дворце и сразу впустил гонца. Внимательно прочитав свиток, он вызвал к себе воеводу и эльфа.

— Сможешь зимой разобрать свою машину? — спросил он у Джона.

— Сложнее, чем летом, но можно, — ответил эльф. — На корабле осталось немного угля, поэтому можно разжечь топки и прогреть машинное отделение. Почему-то я не подумал о такой возможности.

— Поедете на санях, — приказал князь. — Дашь ему, Трифон, надёжную охрану. Сколько саней нужно для машины?

— Может быть, всё войдёт в одни, — задумался Джон, — только вряд ли сани выдержат такой груз. Мы ведь поедем по льду? Наверное, лучше взять двое, а то и трое саней. На одни погрузим котёл, а на другие — всё остальное.

— Это то, что нужно? — спросил князь, отдав ему камень.

— Прекрасная сера! — обрадовался эльф. — И очень чистая.

— Поедешь за машиной, а мы пока разберёмся с твоими убийцами, — сказал Василий. — Что у нас по купцу?

— Промашка вышла, — потёр затылок воевода. — У меня, княже, совсем мало свободных дружинников, да и место возле подворья Истомы открытое, поэтому многих не поставишь, враз приметят…

— Ты дело говори! — рассердился князь. — Оправдываться будешь потом!

— Я приказал следить за Истомой или кем-то незнакомым, кто может к нему прийти, а его дворня и приказчики ходили без всякого присмотра. Если что и передавали, то через них, потому что сам Истома никуда не выходил, и никого чужого у него не было.

— Правильно подсказал Корн! — с досадой сказал князь. — Не годна дружина для таких дел. Будем делать тайный приказ. Найди мне ловкого и верного человека. Когда вернётся Иван, он мне его проверит.

— А что он ещё подсказал? — ревниво спросил Трифон.

— Много чего, — сказал князь. — Найди пару дружинников, похожих видом на пшеков. Поедут вместе с Глебом в королевство. Дело будет делать окольничий, а их задача его охранять. Если не знают языка, пошлёшь их к Корну, он научит.

— Как ему можно доверять? — угрюмо спросил воевода. — Он им в головы может не только язык засунуть, но и что похуже!

— Магу нужно или доверять, или гнать его вон! — сердито сказал князь. — Я из-за тебя и Ивана его отдалил и лишил себя пользы! Это не только маг, который будет посильней и опытней Ивана, это человек, чьими советами тридцать лет пользовались короли пшеков. Раз не выгнали, и сохранил голову на плечах, значит, не такие уж плохие советы давал. Глеб ему доверял и ничего, кроме пользы, не получил. И мы бы корабля с пушками не получили, если бы не он. И, кстати, он за свои услуги ничего не попросил, а я сам не дал! И идти ему сейчас некуда. Одним словом, я сказал — ты услышал. Глеб сейчас подберёт парней для учёбы, а Корн их сделает грамотными. Джон, сможет твоя жена с ними заниматься, пока ты в отъезде?

— Я думаю, сможет, — ответил эльф. — И время не потеряем, и ей дело.

— Значит, так и сделаем, — махнул рукой князь. — Пристроим их во дворце, здесь же будут заниматься. А ты завтра отправляйся. За женой приглядим, так что никакого вреда ей не учинят. Завтра прибудет Иван, тогда возьмём Истому. Корна к этому привлекать не буду. Не потому, что я ему не доверяю, просто он у нас пока мало что знает. Через несколько дней ко мне должен приехать князь Дмитрий, так я с ним сам поговорю насчёт земляного жира. Не будем пока обращаться к купцам. Сколько его надобно?

— На первое время хотя бы бочонков двадцать, — ответил Джон. — Там, князь, отход должен быть большой. И дело это не горящее.

Выйдя от князя, Джон поспешил к жене. Клэр, когда не была у княжны Евдокии, читала в спальне её книги или скучала в той комнате, которую они назвали гостиной. В последнее время она не рвалась общаться с княжной. Ей было неинтересно с четырнадцатилетней девушкой с её бесконечными вопросами. Наверное, Евдокия это почувствовала, потому что стремилась всё время проводить не с ней, а с Венди, с которой нашла общий язык. Сейчас Клэр сидела в гостиной у окна и смотрела на падающий снег.

— Хорошо, что ты быстро пришёл, — сказала она мужу. — Мне сегодня почему-то особенно тоскливо. Посмотри, сколько снега! Я его раньше почти совсем не видела. Мы приехали с юга, где снега отродясь не бывало, да и в Корине снег если и выпадал, то совсем немного и ненадолго, а здесь его горы!

— Дело не в снеге, а в том, что тебе нечем себя занять, — обняв её за плечи, сказал Джон.

— Наверное, и это тоже, — согласилась она, прижавшись к нему. — Я ведь так и не смогла до сих пор поверить в смерть отца. Знаешь, как тяжело, когда рядом нет близких людей, и ты совсем никому не нужна?

— Я это тоже пережил, хоть и не так остро, — сказал Джон. — У меня ведь тоже никого не осталось, кроме дальних родственников. Зато теперь есть ты — самая родная и любимая! Клэр, скажи, ты ещё помнишь то, чему тебя учили в школе?

— Ну вот, — засмеялась она. — Я только развесила уши, а ты с нежностей перешёл на школу. Почему тебя интересует, что я помню?

— Для тебя есть работа, — сказал Джон. — Глеб найдёт несколько смышлёных мальчишек, а Корн магией научит их читать и писать. Князь сказал, что их привезут сюда для учёбы. И учить буду я для своей работы. Но меня какое-то время не будет…

— Как это не будет? — вскинулась она. — А где ты будешь?

— Решили, чтобы не терять времени, съездить сейчас в санях к кораблю. Поедем с охраной по реке, а пороги будем объезжать по волокам. Протоплю оставшимся углём одну топку и разберу машину. Тогда от неё можно будет брать силу для кузнечных молотов, пороховой мельницы и станков, когда они будут. Я не думаю, что без угля будут использовать вторую машину, поэтому со временем снимем и её. А ты, пока меня не будет, припомнишь то, чему тебя учили по естественным наукам и математике, и займёшься с учениками. И тебе занятие, и мне помощь. Согласна?

— Куда я денусь! — сказала Клэр, обхватив мужа руками. — Все мужчины — эгоисты! Вечно вы думаете только о себе и о своих делах! Я знаю, что это нужно, но ты подумал обо мне? Как мне будет тоскливо одной среди чужих людей. На сколько дней эта поездка?

— Я рассчитываю уложиться в пятнадцать дней, — ответил он. — Ну а плакать-то зачем?

— Когда уезжаете? — всхлипнув, спросила она.

— Завтра. Это нужно ещё и для того, чтобы меня здесь не прибили. Вряд ли злоумышленники будут сводить счёты с тобой, а я у них — первая цель. Но ты всё же будь осторожней. Пока меня не будет, воевода обещал переловить всех убийц.

— С этого и нужно было начинать, — сказала Клэр, вытерла рукавом слёзы и потянула мужа за руку. — Учти, что если ты завтра уезжаешь, я с тебя сегодня не слезу!

На следующее утро, сразу после завтрака, Джону принесли меховые штаны, такую же куртку и просторные сапоги, сшитые из медвежьей шкуры мехом вовнутрь. Когда он во всё это нарядился и надел сверху шубу, стал походить на медведя.

— Теперь точно не замёрзну, — шутил он, прощаясь с женой.

Она молчала, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не разреветься. Эльф вместе с дружинниками забрался в сани, и обоз выехал с княжеского двора и двинулся к спуску к Славутичу. Всю зиму по реке регулярно возили грузы, поэтому снег хорошо укатали, и ехать было легко. Едва последние сани скрылись из вида, в возке прибыл маг, которого охраняли два конных дружинника. Услышав, что нужен князю, он поспешил во дворец.

— О поездке расскажешь потом, — после приветствий сказал Василий. — У нас есть дело, которое нужно быстрее закончить. Есть подозрение, что эльфа с Глебом должны были убить. Эльф с охраной только что уехал к кораблю, а Глеб сегодня тоже должен уехать. Вызнать о том, что их нет в Вельске, злоумышленникам будет нетрудно. После этого они, скорее всего, захотят уехать, а этого не хотелось бы допустить. Есть у нас одна зацепка. Трифон рассказывай ты.

Воевода быстро рассказал то немногое, что было известно, и подозрения в отношении Истомы.

— Я уже послал за ним дружинников, — закончил он свой рассказ. — Сейчас должны привезти. Обойдёмся без пыток?

— Знаю Истому, — кивнул Иван. — Только самые сильные люди могут противиться магии, Истома не из таких. Он нам всё расскажет без всяких пыток.

Купца привезли через полчаса. Он старался не показать страха, но получалось плохо.

— Сам всё расскажешь, или магу на тебя тратиться? — спросил князь. — Шубу-то сними, а то взопреешь.

— О чём рассказывать, светлый князь? — подобострастно спросил Истома. — Ты только намекни, и я со всем усердием…

— Рассказывай о своём эльфийском госте, — вместо князя сказал Иван.

— О чём ты? — с недоумением спросил купец. — Я ни о каких эльфах ничего не знаю.

— Не врёт, — сказал маг, — видимо, сам не знает. Расскажи, что от тебя хотел приехавший из королевства пшеков человек, который назвался купцом Дэвидом Бетхером!

— Услугу, — ответил Истома. — Его всего лишь нужно было свести с нужными людьми. Он сослался на человека, которому я многим обязан…

— Не соврал, но и не сказал всей правды, — сказал Иван. — Ладно, на эту тему поговорим потом, а сейчас скажи, где живёт твой гость.

— Я его устроил у вдовы княжьего дьяка Марфы, это…

— Я знаю, где это, — поднялся воевода. — Сейчас его доставят.

Он вышел, а князь с магом продолжили допрос.

— Какие люди ему требовались и для чего? — спросил Иван.

— Это не во вред тебе, князь! — купец упал перед князем на колени. — Если бы замышляли на тебя или твою сестру, разве бы я…

— Тебе задали вопрос, — сказал Василий. — Ответа на него я пока не слышал.

— У него были какие-то дела к твоему окольничему, — ответил Истома. — Он хотел с ним разобраться, а для этого нужны решительные люди…

— Сказал правду, но не всю, — констатировал маг. — Наверное, я всё-таки применю силу, а то он ещё долго будет нам говорить ложь вперемешку с правдой.

— Давай, Иван, — разрешил князь. — Он сознался, поэтому мы в своём праве, а с купцами я это как-нибудь утрясу.

— Светлый князь! — заорал купец, но тут же успокоился и стал каким-то вялым и сонным.

— А теперь рассказывай всё без утайки, — приказал Иван. — Начни с вашей первой встречи.

Минут десять Истома в подробностях описывал всю историю знакомства с Дэвидом Бетхером.

— С ним ещё надо будет поговорить, но позже, — сказал князь и махнул рукой пришедшим с купцом дружинникам. — Отведите его в подвал, а потом найдите и приведите сюда истопника Угрима.

Минут через десять вернулся один из дружинников и сообщил, что Угрима нигде не могут найти.

— Демон! — выругался князь. — Не додумали. Открыто привезли купца на допрос, а истопник это, должно быть, видел и сбежал.

Прибывший воевода тоже никого не обрадовал.

— Ушёл, — сообщил он князю. — В доме лежат три тела каких-то бродяг и воняет порохом. Обе женщины убиты кинжалом, слуги нет, и конюшня пуста. Гнаться бесполезно. У него очень хороший конь, и он уже давно в пути. Судя по телам бродяг и женщин, их убили рано утром. Остаётся надеяться на то, что он один просто не доедет.

— Наверное, лихие люди решили не связываться с убийством твоих людей, княже, — предположил Иван. — Прибить одного заказчика это не драться с дружинниками. Этот «купец» наверняка предложил им большие деньги, вот они и не выдержали. А женщин он после этого убил сам, чтобы не подняли шум. Я не думаю, что он доедет. Дорога длинная, попутчиков он ждать не сможет, в волков в лесу много. Что им его пистоли! В это время страшнее волка зверя нет. Отбиться даже от небольшой стаи одиночка не сможет.

Глава 19

Детей Глеб искал полдня. Он хотел набрать десяток ребят для эльфа и пятерых для себя. В Берёзовке он нашёл только четырёх, поэтому пришлось с охраной съездить ещё в две соседние деревни. Вопреки его ожиданиям никто не рвался отдавать сыновей в учёбу. Даже берёзовские мужики отдали своих не князю, а лично ему. Кое-кто предлагал дочерей, но Глеб каждый раз отказывался. В конце концов с горем пополам нужное число ребят было набрано, и он с облегчением передал их Корну. Возраст у учеников был от двенадцати до пятнадцати лет, причём младших было большинство. На следующий день приехали сани с двумя дружинниками. Воевода изловчился найти тех, кто прекрасно говорил на языке соседей, поэтому не пришлось обращаться к магу за учёбой.

— Недаш, — представился тот из дружинников, кто был в паре старшим, — а то Василий. Кучера можешь звать Богданом. Пустишь погреться, окольничий, или прямо сейчас поедем?

— Заходите, — пригласил юноша. — Погреетесь да попьёте горячего, пока я соберусь. Меня тоже можете звать по имени.

Все трое приехавших мало уступали силой медведям и были вооружены мечами. У Василия, помимо меча, был с собой лук. Они зашли в дом и, пока он готовился к отъезду, выпили горячего сбитня. После этого забрались в сани и укрыли ноги медвежьей шкурой. Кучер взмахнул кнутом, и две крепкие лошади легко потянули сани по дороге в сторону тракта. Стоявшая на крыльце Венди махала рукой, пока её не скрыл поворот дороги.

— Это хорошо, что у тебя тоже лук, — одобрительно сказал Глебу Недаш. — Против волков стрелы будут получше мечей, если только не темень. Сейчас другой напасти в дороге, кроме волков, почитай, и нет.

— Напастей хватит, — проворчал кучер. — Три дня назад было снежно, да и ветер дул изрядно. Как бы не намело сугробов. По тракту сейчас мало ездят, пока ещё укатают снег! Проедем, конечно, но намучаемся.

К счастью, хоть метель и навалила сугробы, но не очень большие, и ветер сдул снег с одной стороны дороги, поэтому они нигде не застряли. Судя по следам на снегу, они после снегопада ехали из Вельска не первые.

— Останови! — приказал кучеру Недаш, спрыгнул с саней и прошёлся вперёд, рассматривая цепочку следов.

— Куда ехали? — спросил Василий, когда Недаш закончил осмотр и забрался в сани.

— На запад, — ответил дружинник. — Проскакал один всадник. Кажись, это тот самый тать, который убил баб. Сейчас даже дурак один по тракту не двинется, а у него выбора нет, разве что до времени затаиться в какой-нибудь дальней деревне, ближние-то мы будем осматривать. Интересно, далеко ли он сможет уехать.

Сбежавшего нашли уже к вечеру перед деревней, в которой хотели остановиться на ночлег. Неожиданно следы коня свернули с дороги к лесу.

— Останови, Богдан, — скомандовал Недаш. — Василий, бери лук, пойдёшь со мной.

— Я тоже с вами, — беря лук, сказал Глеб. — Посмотрите туда! Это не конь?

То, что он увидел, было не конём, а его останками. На забрызганном кровью снегу валялись очищенные от мяса кости и упряжь. Нагнувшись, Глеб подобрал двуствольный пистоль.

— Разряжен, — осмотрев оружие, — сказал он. — Двух волков он должен был завалить.

— Если завалил, волки их сами же и сожрали, — отозвался Недаш, который внимательно рассматривал следы. — Он побежал в лес, просто следы затоптала стая. Если успел забраться на дерево, мог уцелеть. Правда, в такой мороз на нём долго не усидишь.

Беглец успел добежать до деревьев и даже вскарабкался на одно из них, и привязал себя к стволу ремнём, да так и замёрз. Весь снег внизу был разбросан и испещрён волчьими следами. Глеб порылся в нём и нашёл ещё два разряженных пистоля. Когда Василий забрался на дерево и обрезал ремень, пришлось приложить немало усилий, чтобы развести замёрзшие руки, которыми человек перед смертью обхватил ствол. После этого тело с глухим стуком упало в снег. В упавшей рядом с ним котомке нашёлся ещё один пистоль, на этот раз с зарядами, набитый монетами кошель и несколько сертификатов банка гоблинов.

— Красивый мужик, — перевернув замёрзшего на спину, сказал Недаш. — Значит, точно наша пропажа.

— Сука он, а не мужик! — плюнул на тело Василий. — Нешто можно убивать баб? Мог запереть в погребе, и раньше вечера их слуга не освободил бы! Ладно, пошли к саням, а его пусть жрут волки!

— Что думаешь делать с эльфийским оружием? — спросил Глеба Недаш, когда шли на тракт.

— Заряженный пистоль пригодится, — ответил юноша, — а остальные даже не знаю… Зарядить их нечем, а таскать с собой такой бесполезный груз — глупо. Может быть, где-нибудь спрячем или на время оставим у крестьян?

— Точно, — сказал Василий. — На сегодняшней ночёвке оставим, а на обратном пути заберём. Не посмеют мужики учинить воровство княжьей дружине.

Переночевали в деревне, избавились от ненужного оружия и утром поехали по уже немного укатанной дороге. Впереди был город, в который крестьяне возили на продажу продукты и своими санями расчистили тракт. К городу подъехали к ночи и остановились на постоялом дворе. Никаких других постояльцев, кроме них, у хозяина не было, поэтому он задёшево отдал им самую лучшую гостевую комнату. Следующие два дня опять ночевали в своих деревнях, а потом пошли деревни пшеков. Они сами представлялись пшеками и повсюду встречали радушный приём, который щедро оплачивали из найденного кошеля. Когда приехали в пограничный Даброж, снега стало заметно меньше, да и мороз уже не так кусал за щёки.

— Зима идёт к концу, — заметил Василий. — У нас-то снег ещё полежит, а здесь через декаду начнёт потихоньку сходить. Если сильно задержимся, сани придётся бросить. Куда нам теперь ехать?

— Нужный нам человек живёт в столице, туда и поедем, — решил Глеб. — Если с ним ничего не получится, там же поищем кого-нибудь другого. Как мои веснушки?

— Нет у тебя больше веснушек, — с сожалением сказал Недаш. — Лишился такой красоты! И нос у тебя стал малость поменьше. Маг поработал?

— Маг, — подтвердил юноша. — Слишком многие меня здесь знали. Ничего, когда доберёмся до Вавеля, меня уже никто не узнает.

— А к кому едем-то? — спросил Василий. — Или это секрет?

— Секрет, но не от вас, — ответил Глеб. — Едем к королевскому казначею. Он был дружен с нашим магом, поэтому не должен выдать тех, кто от него придёт. А вот в том, будет ли он помогать или нет, маг не уверен. Дал своё письмо для передачи, в котором всё расписал. А нам с вами нужно в любом случае быть начеку.

— В дом к нему идти нельзя, — покачал головой Недаш. — Мало ли что говорит маг, и когда была их дружба! Если он велит нас задержать, наделаем шума, а можем и сгинуть. Я предлагаю взять закрытый экипаж, перехватить этого казначея возле дома и умыкнуть.

— Посмотрим, — сказал Глеб. — Может, он пешком не ходит. Когда приедем, надо будет за ним понаблюдать. Богдан, сворачивай к постоялому двору.

Они распрягли лошадей, отдали их конюху и все вместе зашли в заведение. Это был первый постоялый двор на их пути, в котором было много постояльцев. У хозяина осталась одна свободная комната, которую и заняли. Когда спустились в трапезную, к ним подошёл пожилой дворянин.

— С кем имею честь говорить? — спросил он на англе, обращаясь к Недашу.

— Я боярин Галаш, — ответил ему Глеб, — а это мои люди. Что вам угодно?

— Шевалье Жерар де Дранси, — представился он, коротко поклонившись юноше. — Мне нужно проехать на юг через княжества маозов. Не скажете, проходима ли дорога? А то мне рассказали такие страсти, а со мной жена…

— Дорога проходима, если не поднялась метель, — ответил Глеб. — Мы проехали без большого труда. Но есть и опасности. У вас с собой сколько людей?

— Кучер, пять конных бойцов и я с женой, — ответил он. — А почему вы спрашиваете? Неужели разбойники?

— Серые разбойники, — сказал юноша, увидел, что его не поняли и уточнил: — В дороге могут напасть волки, но у вас достаточно много людей, чтобы этого не бояться. Вы когда собираетесь ехать?

— Скоро начнёт смеркаться, — сказал шевалье, — поэтому уедем завтра утром.

— Заберёте с собой нашего кучера? — спросил Глеб. — Богдан сильный воин. Он поедет на своих санях, и не будет вам обузой. Дальше не везде будут города, придётся ночевать и в деревнях, а он устроит такой ночлег лучше вас.

— Буду только рад, — согласился он. — Среди моих людей никто не знает языка маозов. Если он поработает толмачом, я ему за это заплачу.

Он отошёл, а юноша пересказал спутникам свой разговор с франком.

— Так будет лучше, — сказал он недовольному Недашу. — Завтра с утра купим лошадей и проделаем остальной путь верхом. Сильных морозов уже нет, а по времени получится быстрее. Если из столицы придётся уносить ноги, на санях это быстро не сделаешь, а для дела нам Богдан не нужен, так что пускай, пока лежит снег и есть попутчики, возвращается обратно.

Больше возражений не последовало, и, закончив ужинать, все отправились отдыхать. Утром позавтракали, простились с конюхом и отправились на городской рынок. Коней долго не выбирали и не торговались, поэтому управились быстро. К постоялому двору вернулись верхом, забрали свои вещи и, рассчитавшись с хозяином, двинулись по тракту.

— Теперь нам не след представляться маозами, — сказал Глеб дружинникам. — Я назовусь шевалье Густавом Коморовским, а вы себе сами придумайте имена.

— Я буду Некифором, — сказал Недаш, а Василий Василием и останется, это имя и у пшеков есть. Мы об этом сговорились ещё в Вельске.

Они поторопили коней и больше не разговаривали. До столицы ехали семь дней, и с каждым днём становилось всё теплей. Только один раз задул сильный ветер, и пошёл снег, но трактиры попадались часто, поэтому в первом же, который увидели, остановились переждать непогоду. Когда приехали в Вавель, Глеб сразу же направился на постоялый двор «Удачливый купец».

— Я в нём уже останавливался, — сказал он спутникам. — Казначейство в королевском дворце, который совсем рядом.

Когда устроились и пообедали, Глеб подошёл к хозяину.

— У меня есть поручение к королевскому казначею графу Александру Бобровскому, — обратился он к толстяку. — Не подскажете, где он живёт?

— Рад оказать услугу, — кивнул хозяин. — У графа свой дворец на Круглой площади. Это совсем близко от королевского дворца. Вам больше ничего не нужно?

— Мне ещё нужен Максим Гурский, — сказал юноша, — а я не знаю, где находится торговый дом этой семьи.

— На этот вопрос я вам легко могу ответить, — сказал хозяин. — Вторая купеческая улица, на которой стоит их дом, находиться не очень далеко от магистрата. Вам будет проще узнать у прохожих, чем мне объяснять.

Поблагодарив за помощь, Глеб вместе с дружинниками поднялся в снятую комнату.

— Что ещё за купец? — спросил Недаш. — Ты о нём ничего не говорил.

— На нём долг жизни, — пояснил юноша. — Если у нас ничего не выйдет с казначеем, можно попробовать с ним. Этот тоже может мне отказать, но никогда не выдаст. Сейчас возьмём лошадей и поедем смотреть, где в королевском дворце находится казначейство, и где дворец графа и купеческий дом Гурских, а завтра утром узнаем, как граф попадает в казначейство. Что-то я не верю в то, что он в него ходит пешком. А если есть экипаж и охрана, то для нас останется только его дворец.

С казначеем им не повезло. Когда утром распахнулись ворота его небольшого дворца, из них выехала карета и два вооружённых всадника, каждый из которых держал в руках готовый к бою арбалет. То ли казначей чересчур заботился о своей безопасности, то ли для этого действительно были причины, но ни о каком похищении не могло быть и речи. С графом даже не получилось бы просто переброситься парой слов без риска получить в грудь болт от его охранников. Видимо, такое общение здесь было не принято. Пришлось приехать, когда он вернулся с королевской службы и стучать в ворота. Стучал Недаш, а разговаривал с подошедшим охранником Глеб. Разговор шёл через ворота, потому что их так и не открыли, не открыли даже калитку.

— Кто такой и по какому делу? — спросил из-за ворот грубый голос.

— Шевалье Густав Коморовский из Даброжа, — ответил юноша. — У меня письмо для графа. Нет, вам я его отдать не могу, потому что велено вручить в собственные руки.

— Тогда вам, шевалье, нужно завтра посетить королевское казначейство, — сказал страж. — Граф Бобровский не принимает дома незнакомцев.

Посчитав разговор законченным, он ушёл в караулку, а им не осталось ничего другого, как только вернуться на постоялый двор.

— День потеряли, — констатировал Глеб. — Только и того, что узнали, где находятся нужные дома. Завтра придётся идти в казначейство.

— Письмо там отдавать нельзя, — сказал Недаш. — Если твой маг ошибся в этом казначее, ты оттуда не выйдешь, и мы ничем не поможем. Туда пропускают только дворян, а слуги ждут в парке.

Даже в очень коротких шубах неудобно ездить верхом и трудно быстро вскочить на лошадь. Уже сильно потеплело и местами на солнце даже начал подтаивать снег, поэтому утром Глеб надел свой отделанный мехом кафтан. Ехать было недалеко, а ветра не было, поэтому он не замёрз. Дружинникам нужно было ждать во дворе, поэтому они оделись теплее. Юношу пустили сразу, стоило лишь ему заявить о своём дворянском статусе. Оставив коня Василию, он зашёл в казначейство, у которого в королевском дворце был свой вход. У этого входа стоял большой караул, поэтому нечего было и думать выйти отсюда с боем. Один из караульных провёл его коридором в канцелярию, где передал охранявшим её стражам и ушёл.

— Вы кто и по какому делу? — задал вопрос один из них.

Пришлось ещё раз назваться и сказать, что у него личное дело к казначею.

— Господин граф не здесь, — ответил ему охранник. — Его комнаты на втором этаже, но туда вас просто так не пустят. Подождите, я о вас справлюсь.

Он скрылся за дверьми канцелярии и через пару минут вернулся с невысоким господином важного вида, разодетым в шитый золотом камзол.

— Какое у вас дело к господину казначею? — не здороваясь и не называя себя, спросил он у Глеба. — Я уполномочен решать любые дела, а чтобы встретиться с господином графом, вам нужно заранее записаться на приём.

— Дело личное, и вы его решить не сможете! — сердито ответил юноша. — А записываться и потом ждать у меня нет времени. Я у вас проездом и должен вручить ему письмо от друга. Вы можете встретиться с графом и сказать ему обо мне?

— Это можно сделать, — наклонил он голову.

— Вот и сделайте! Скажите ему, что шевалье Густав Коморовский прибудет вечером в его дворец. Если меня не пустят, я плюну на письмо и уеду по своим делам!

Развернувшись, Глеб покинул канцелярию. Ему не нужно было изображать злость, её и так уже накопилось достаточно. До вечера они просидели в своей комнате, вышли только пообедать. Когда стало смеркаться, взяли коней и отправились к казначею. На этот раз Глеба пустили, стоило лишь себя назвать, но пустили только его одного. Тот же страж с хриплым голосом пропустил юношу в калитку и запер её на засов. Он проводил Глеба к одному из двух входов во дворец, передал слуге и вернулся обратно. В коридоре дворца ещё не зажгли фонари, поэтому видно было плохо, и этот слуга вряд ли его хорошо рассмотрел. Рассмотрел другой, который сидел в ярко освещённой комнате перед кабинетом хозяина. Это был крепкий воин лет сорока, который потребовал у Глеба отдать ему меч.

— С оружием я вас к графу не пущу, — сказал он, положив руку на рукоять своего меча. — Вас здесь никто не знает, и у меня нет никаких оснований вам доверять, поэтому или отдайте меч, или уходите.

Пожав плечами, Глеб вынул свой меч и положил на стоявший в комнате стол. Удовлетворённо кивнув, воин открыл дверь в кабинет и пропустил в него юношу.

— Подойдите! — приказал сидевший за столом граф. — Только не спешите и не делайте резких движений. Они этого не любят.

Говорил он о двух громадных псах, лежавших по обе стороны от стола. Помимо этой охраны у него на столе поверх бумаг лежал небольшой арбалет. Стол находился в конце кабинета, а в пяти шагах от него стоял стул, видимо, приготовленный для гостя. Глеб достал письмо, медленно подошёл к столу и протянул его графу. При этом псы поднялись и подошли к юноше вплотную.

— Можете сесть, — разрешил граф, надорвал конверт и углубился в чтение.

Собаки не помешали отойти и сесть на стул. Они тоже молча вернулись на свои места и улеглись в ожидании приказа или его неосторожного движения. Граф юноше не понравился. На старом, сморщенном лице не было ничего, что могло бы вызвать симпатию, но самыми неприятными были его глаза, смотревшие на гостя с подозрением и неприязнью.

— Жаль, — сказал граф, закончив чтение. — Угроза костра и гибель сына повредили рассудок Кирилла, иначе он бы вас с этим ко мне не прислал! Всё написанное им — это ерунда! Мы в любом случае не избавимся от господства эльфов, победой обернётся будущая война или поражением! И вас они рано или поздно сомнут. А мы им ещё долго будем нужны, даже если исчезнут ваши княжества. Я люблю эльфов не больше вашего, но я дворянин пшеков и не собираюсь пятнать свою честь изменой! Такое предательство обернётся кровью наших воинов и будет бессмысленным, потому что вы всё равно не устоите. Эльфы слишком сильны, и самым умным для ваших князей будет это признать. Я знаю маозов слишком хорошо, чтобы вас сейчас отпустить. Потерпев неудачу у меня, вы не угомонитесь и будете искать другого предателя, и не исключено, что найдёте. В память о старой дружбе вас не убьют, но на время запрут в подземелье.

Всё время, пока граф излагал ему свой отказ, Глеб медленно заводил правую руку за спину. Взявшись за рукоятку пистоля, он рывком выхватил его и одного за другим застрелил псов, а потом бросил разряженное оружие в старика. Первый пёс так и умер лёжа, уронив простреленную голову на лапы, а второй успел вскочить, но тут же рухнул как подкошенный. Граф отшатнулся от брошенного ему в голову пистоля и не смог помешать юноше схватить со стола арбалет. Дверь в кабинет распахнулась и пропустила воина с обнажённым мечом в руке. Получив в грудь арбалетный болт, он выронил меч и упал мёртвым. Глеб подбежал к лежавшему на полу мечу, схватил его и вернулся к графу.

— У меня нет возможности посадить вас в подземелье, — сказал он с ненавистью смотревшему на него старику, — а оставить вам жизнь я не могу.

Казначею хватило одного удара. Бросив на пол чужой меч, юноша сходил за своим, потом нашёл и засунул за пояс пистоль и взвёл арбалет. Он не стал извлекать из трупа глубоко вошедший в него болт, а поискал другой в ящиках стола, заодно забрав письмо Корна. Болт нашёлся, и, закрепив его в арбалете, Глеб открыл одно из окон кабинета, через которое покинул дворец, выпрыгнув в ещё не успевший растаять сугроб. Прыгнул он удачно, не отбив себе ноги и не повредив арбалет, болт из которого вогнал в шею вышедшего из караулки стража. Выбежав за калитку, юноша выхватил у Василия повод и взметнул себя в седло. Пустив коней галопом, они уже через десять минут отдали их конюху постоялого двора и поднялись в свою комнату.

— Казначей не верил в то, что с эльфами можно справиться, — сказал Глеб дружинникам. — Помогать он отказался, а меня хотел посадить в подвал. Пришлось убить и его, и двух его слуг. Меня видел ещё один, но было темно, и вряд ли он хоть что-нибудь толком рассмотрел.

— Всё плохо, — сказал Недаш. — Слуги графа тебя не опознают, но это могут сделать в казначействе. Сейчас наверняка устроят проверки на дорогах. Мне не кажется удачной затея с купцом. Мало ли что ему когда-то спасли жизнь! Он, конечно, может оказать услугу, но не такую, которая поставит под удар его семью! Если о вашем сговоре узнают, с купцом и его семьёй никто церемониться не станет. И вообще на пшеков в таком деле надежды мало. Нужно сажать своих, как это сделал воевода. А нам отсюда надо убираться, пока не поздно.

— Да, зря проездили! — с досадой сказал юноша. — Поедем на запад. Там у пшеков много стеклодувов, попробуем одного сманить с собой. Тогда от нашей поездки будет хоть какая-то польза. И уезжать нужно прямо сейчас. Слуги графа в любой момент могут поднять тревогу, поэтому нельзя ждать утра.

Собрались быстро, но, когда выехали, в столице уже было темно. Хорошо, что ни одни из четырёх ворот Вавеля на ночь не закрывались, и никаких проверок на них не было. Ехали всю ночь, стремясь убраться подальше от столицы. Глеб мучительно переживал неудачу ещё и потому, что она отдаляла его встречу с женой. И главным было не то, что ему без неё было плохо, а то, как она начнёт переживать, когда пройдут назначенные им сроки.

Венди переживала с той самой минуты, когда муж сел в сани. Она начала нервничать, когда узнала о его скором отъезде, хоть и старалась не подавать вида и даже признала полезность такой поездки. Но когда Глеб был рядом, он своим присутствием придавал ей силы, а уехал, и всё сразу стало серым и ненужным. К княжне по-прежнему не пускали, хотя ей и сказали, что злоумышленник сбежал. Дома у Венди почти все дела делали две служанки, поэтому она два дня страдала из-за отсутствия мужа и безделья, пока Корн не закончил обучать мальчишек. Большую часть ребят сразу отвезли в княжеский дворец, а ей оставили пятерых самых младших.

— Умеют читать и писать на своём языке и на англе, — сказал маг, отдавая ей мальчишек. — Глеб сделал неплохой выбор: дураков среди них нет. Начинай их учить вашим наукам, но постарайся время от времени давать хоть какую-то работу, чтобы они с непривычки не свихнулись от учёбы.

Ребят поселили в одной из свободных комнат, и в тот же день Венди собрала их на первое занятие. Её по-прежнему грызла тоска и не было никакого желания возиться с чужими детьми, но девушка помнила о данном мужу обещании и не собиралась его нарушать.

— Скажите мне, в чём сила эльфов? — задала она вопрос детям. — Почему им подчиняются все на западе и во многих других местах? Кто хочет ответить? Если такие есть, поднимите руку.

Не поднялась ни одна рука, но самый старший мальчик сказал об огненном бое.

— Это важно, — кивнула она, — но не главное. Главная сила эльфов в знании! Оно даёт им возможность создавать сильное оружие, делать машины на корабли и многое другое. И пока маозы не научатся тому же самому, они будут в опасности. В войнах, которые им придётся вести, копьём и мечом много не навоюешь. Я вижу, что не все из вас мне верят. Давайте договоримся так. Тех, кто будет хорошо учиться, я буду учить стрелять из пистоля. Из вас кто-нибудь умеет стрелять из лука?

— Все умеют, — ответил самый маленький из учеников. — Это дело нехитрое.

— Меня научите? — спросила девушка. — Вот и хорошо. Я буду учить вас, в вы — меня. А когда потеплеет, будем выезжать в слободу и помогать старшим. А теперь послушайте о такой науке, как арифметика…

Прошло десять дней, и ей разрешили с охраной ездить в Вельск.

— Окольничий отпустил кучера, — объяснил ей дружинник. — От него узнали, что сбежавший тать замёрз в лесу. Так что пока никакой опасности нет, тем более с охраной.

То, что муж добрался до города пшеков, а убийца погиб в дороге, подняло настроение. Во дворец она съездила к великой радости Евдокии, которую и сейчас из города не выпускали. Но часто ездить не получалось из-за мальчишек. Как-то само собой получилось, что возня с ними скоро стала для неё самым важным и необходимым делом. Все ребята были очень смышлёными и прикипели к своей учительнице не меньше, чем она к ним. Учёба продвигалась очень быстро, что было неудивительно. Когда дети по-настоящему хотят учиться, и у учителя есть возможность работать с каждым из них, годы сжимаются в месяцы. Они не только царапали писалом вощёные дощечки или переводили дорогую бумагу, часто ходили стрелять из лука, а то и из пистолей. Прошло пятнадцать дней с отъезда Глеба, когда вернулся Джон. Он благополучно разобрал одну из машин и доставил её на четырёх санях в слободу. На обратном пути он заехал к Венди.

— Что ты так переживаешь! — сказал он, обняв девушку. — Вернётся твой Глеб и уже скоро. Просто у него дольше путь, да и дела посложнее. Учёбой-то занимаешься?

— У меня самые маленькие, — улыбнулась она. — Не знаю, что бы я без них делала! Но учатся прямо на диво. Всё запоминают с первого раза, и почти ничего не приходится объяснять. Или это мужу так с ними повезло, или это такой замечательный народ. В моём классе никто так не учился.

— Поеду во дворец, — сказал Джон. — Мы ведь первым делом приехали сюда, а дома я ещё не был. Что у вас здесь нового?

— Привезли много бочонков с нефтью, — ответила она, — но об этом тебе должны были сказать в слободе. Уже сильно потеплело, поэтому скоро будем очищать дома от снега. Закончатся морозы, и можно будет продолжить строительство.

Джон уехал, а Венди стояла на крыльце, смотрела вслед удаляющимся саням и страшно завидовала Клэр. Как же она соскучилась по мужу!

Глеб появился только через двенадцать дней после приезда эльфа. Венди к этому времени уже совсем извелась, не помогали даже занятия с детьми. Она плохо спала по ночам, часто просыпалась и плакала. Мужа не было уже месяц, и её терзал страх того, что он может вообще не вернуться. Когда Глеб увидел её осунувшееся лицо и тёмные круги под глазами, его охватило такое пронзительное чувство жалости и вины, что на глазах выступили слёзы.

— Никогда больше так не расстанемся! — целуя её мокрое от слёз лицо, пообещал он. — Разве что ты будешь в тягости или с малышом, а мне нужно будет ненадолго уехать.

Повидавшись с женой, Глеб вскочил на коня и помчался в слободу, где его встретил Макар.

— Обошлись и без тебя, — сказал он юноше. — Всё хозяйство стеклодува пока снесли в подвал, а его отправили в деревню. Мы уже строим несколько дней, в первую очередь одну из двух кузниц. Князь обещал завтра вернуть сюда всех работников, так что мы быстро закончим и стеклодувную мастерскую. Привезённые вами медь и олово тоже припрятали. Одним словом, езжай к жене. Она без тебя совсем извелась. Я завтра подъеду, тогда поговорим.

Глеб вернулся домой, но прежде чем его увела жена, состоялся разговор с Корном. Маг узнал о его приезде и ждал вместе с Венди.

— Сейчас я уйду и не буду вам мешать, — сказал он юноше. — Скажи только в двух словах, как съездил. Стеклодув меня не интересует.

— Если в двух, то ваш казначей сказал, что ты рехнулся от горя, — ответил Глеб. — Написал чушь, выполнить которую ему мешает здравый смысл и честь дворянина. Меня он обещал не убивать, а запереть в подвал лет на десять. Пришлось применить силу. Извини, но я не мог оставить ему жизнь, мы бы тогда из столицы не ушли.

— Тебе не за что извиняться, — сказал Корн. — Наверное, я действительно поглупел и начал делать ошибки. Это мне нужно просить прощения за то, что подверг опасности твою жизнь.

Маг тяжело поднялся и, шаркая ногами, вышел из комнаты. Казалось, что он за время разговора постарел на несколько лет.

— Все дела побоку! — заявила Венди. — Сначала я с тобой запрусь в спальне и опять почувствую себя замужней женщиной! Когда ты израсходуешь всю силу, расскажешь мне о своей поездке. Все прочие, включая князя, подождут!

Глава 20

— Скоро приедем? — спросила Венди у Семёна, который был у них проводником. — Горы-то уже большие!

— Завтра к полдню, — ответил он. — В горах всё дальше, чем кажется, и прямых дорог здесь нет. Видишь, как вьётся тропа? Госпожа, осади лошадь и не сходи с тропы. Здесь легко сорваться, а меня тогда боярин точно убьёт.

Через месяц после возвращения от пшеков князь вызвал Глеба и сказал, что жалует его боярством. На их жизни оно пока никак не сказалось. Прошло ещё два месяца, и новоиспечённый боярин возглавил посланных в горы рабочих. Эльф отлаживал в слободе паровую машину и работающие от неё кузнечные молоты и кипятил нефть, поэтому никуда не поехал. На этот раз Венди упёрлась и потребовала выполнения данного ей обещания. Глеб не видел для неё опасности, поэтому не стал возражать. На время путешествия жена передала своих учеников Клэр. Пятьсот вёрст до гор одолели за восемь дней. Было уже начало лета, поэтому ехали в лёгкой одежде, взяв с собой только одеяла для ночлега. Хоть это была территория союзного Рутенского княжества, боярина с женой и двадцатью работниками сопровождали десять княжеских дружинников. Все ехали верхом, ведя в поводу вьючных лошадей. В горы они везли нужные припасы, а обратно должны были везти добытую соль.

— Венди! — окликнул жену Глеб. — Слушай Семёна, а то свалишься с тропы. Здесь очень крутой обрыв, а из-за травы ничего не видно.

Действительно очень узкая тропа была проложена по крутым склонам холмов, которые вскоре должны были перейти в невысокие, но уже настоящие горы. Всё время приходилось сначала карабкаться вверх, а потом спускаться, иной раз пешком, ведя лошадей под уздцы. У подножья холмов часто встречали ручьи, возле которых делали привалы. Сплошного леса не было, но деревьев, с которых обламывали сучья для костров, хватало.

— Спустимся и, если найдём воду, остановимся для обеда, — сказал проводнику Глеб.

— Лошади сильно устали, боярин, — отозвался Семён. — Может, если будет хорошее место, останемся для ночлега? Всё равно завтра до вечера будем на месте.

Глеб согласился, поэтому, когда у подножья холма увидели даже не ручей, а небольшую речку, возле неё стали лагерем и расседлали коней. Обязанности были давно распределены: пока одни занимались лошадьми, другие ставили шатры, а третьи занялись обедом. Дружинники в общей работе не участвовали. Они распрягли и стреножили своих лошадей и разожгли себе костры отдельно от рабочих. Кони паслись тут же у подножья холма, два отрока кашеварили, а остальные дружинники осмотрели место ночёвки и легли отдыхать. Шатры они в летних походах не ставили. Первый шатёр рабочие поставили Глебу, и он сразу же ушёл в него с женой отдыхать.

— Не жалеешь ещё, что настояла на своём? — спросил он прилёгшую на одеяло Венди. — Я же вижу, как ты устаёшь.

— Зато всё время с тобой, — улыбнулась она, — а дома я бы сейчас места себе не находила от беспокойства. Вот только скучаю по своим ученикам. Послушай, давай я буду учить тебя!

— Ну уж нет, — отказался он. — У маозов женщины мужчин не учат. Я от учёбы не отказываюсь, но дома и так, чтобы никто не знал. Единственное, что я бы хотел сейчас узнать, для чего эта соль в порохе. Можешь объяснить, или нужно будет пытать Джона?

— В школе нам ничего про порох не объясняли, но я у него спрашивала, — ответила Венди. — Ты знаешь, что такое взрыв? Это тоже горение, только очень быстрое. Воздух, которым мы дышим, состоит из нескольких разных частей, называемых газами. Для любого горения нужен только один из них — кислород. Ветка в костре горит только в тех местах, где к ней с воздухом подходит кислород, поэтому она сгорает медленно, сначала снаружи, а потом уже сердцевина. Но если бы можно было подвести кислород к каждой частичке дерева, ветка взорвалась бы, как порох! А соль, за которой нас послали, при нагревании выделяет кислород, давая его каждой крупинке пороховой смеси. Примерно так Джон мне объяснил.

— А если ветку растереть в пыль, развеять по ветру, а потом поджечь? — спросил Глеб. — Это облако взорвётся, как порох? Ведь возле каждой частички должен быть твой кислород.

— Не знаю, — растерялась девушка. — Об этом тебе лучше поговорить с Джоном.

Вскоре был готов обед, который им принесли в шатёр. Остальные поели у костров и тоже отправились отдыхать. Охраняли лагерь три дружинника, которых к ночи должны были сменить. Венди действительно сильно уставала, особенно когда углубились в холмы, поэтому по вечерам у них ничего не было, и любили друг друга только по утрам. Последний день был самый трудный. Горы, в которых находились нужные пещеры, были не очень высокие, но многие маозы вообще никогда никаких гор не видели и с восхищением и страхом рассматривали вздымающиеся вершины. Подъёмы и спуски были очень крутыми, поэтому их преодолевали пешком, да ещё вели за собой лошадей, и к концу пути очень сильно устали.

— Здесь станем лагерем, — сказал Семён, останавливая лошадь у ручья, быстро текущего у подножья высокой горы. — К пещерам придётся карабкаться вон туда! В них не будем останавливаться из-за мышиного дерьма. Мышей в ближних пещерах нет, они живут гораздо дальше.

— Плохо, — недовольно сказал Глеб. — Дерьмо придётся всё время носить из пещер к лагерю, поэтому потеряем на эти хождения много времени.

— Там нет ничего для работы, — пожал плечами проводник, — ни дров, ни воды, ни даже ровной площадки. Пусть рабочие устраивают лагерь, а мы с вами сходим осмотреть пещеры. По-моему, там были какие-то желтоватые налёты, так что, может, не придётся долго возиться с выпаркой.

Они взяли мешки и деревянную лопату и с трудом вскарабкались к двум пещерам.

— Мыши их бросили давно, — сказал Семён, первым забираясь в не очень большое отверстие пещеры. — Пещера большая, это вход в неё маленький. Сейчас я разожгу фонарь… Дерьмо здесь давно высохло и сильно слежалось, но не закаменело, как в некоторых местах. Смотри, боярин, я говорил об этих пластинках.

— Эльф сказал, что соль должна быть белой, — возразил юноша, кинжалом отколупывая пластинки. — Ладно, потом попробуем в огне. Давай возьмём пробы в разных частях пещеры сверху и поглубже. Посмотрим, где больше соли, там и будем выпаривать.

Когда соль бросили в костёр, она, несмотря на свою желтизну, вызвала вспышку. Гуано побросали в медные котлы, залили водой и повесили над огнём. Воду слили уже к вечеру, а выпаривали уже утром. С дерьма из нижних слоёв получили гораздо больше соли, чем с того, которое взяли с поверхности.

— Всем всё ясно? — спросил мужиков Глеб. — Два месяца выпариваете эту соль, а потом с вами за неё щедро рассчитаются. Продукты сюда ещё привезут. Сегодня соберём всю соль, которая выступила на поверхности, и я с ней уеду. С собой возьму только жену и двух дружинников, все остальные пока останутся здесь. И отнесите выпарку подальше. Всё же она, хоть и не очень сильно, но воняет.

Соль собирали все, кроме Венди и дружинников, и до вечера набрали пять мешков.

— Здесь есть ещё три такие пещеры, — сказал Семён. — Это в вон тех горах. Мы их потом сами осмотрим. Дорогу хорошо запомнили или проводить?

— Я её запомнил хорошо, — ответил Глеб. — Обойдёмся без провожатых, ты здесь важней.

Переночевали в лагере, а утром, загрузив трёх лошадей мешками с солью, выехали в обратный путь. Через три дня попали в селение, в котором сговорились о продуктах для рабочих. Глеб за них заплатил и объяснил, куда везти. Погода стояла сухая и тёплая, дорога была гораздо легче, чем в горах, поэтому они через пять дней без каких-либо происшествий прибыли в Берёзовку.

— Это ничего, что она жёлтая, — сказал эльф, развязав один из мешков. — С завтрашнего дня начнём жечь солому и выпаривать из золы поташ, а потом проварим его с этой солью. И очистим, и получим ту селитру, которая нам нужна. Много нашли мышиного дерьма?

— Горы, — ответил Глеб. — Мы успели провести одну выпарку. Рабочие, если не будут бездельничать, через два месяца должны выпарить этой соли раз в десять больше, чем мы привезли, да ещё в нескольких пещерах соберут ту, которая выступила сама. Этого хватит?

— На этот год хватит, — сказал Джон. — Если у нас всё пойдёт, как задумали, в следующем году туда пошлют гораздо больше работников и весной, а не летом. Угля мы наделаем сами, а серу купим у соседей, с ними уже об этом договорились.

— А что у тебя с нефтью? — спросил юноша. — Не зря ты её кипятил?

— Всё получилось! — довольно сказал эльф. — Пойдём покажу.

— Что это ещё за дом? — показал рукой Глеб на работников, которые суетились на постройке дома, не меньшего, чем его собственный.

— Мой дом, — улыбнулся Джон. — Достроят, и мы от вас уйдём. Я уже тоже боярин. Мне это не больно нужно, но Клэр довольна.

Они зашли в небольшой домишко, которых в слободе было больше десятка. В них не жили и не работали, а просто хранили всё, кроме порошков для пороха.

— Чем это так воняет? — принюхался Глеб.

— Это результат нашей работы, — ответил эльф. — И почему воняет? По-моему, приятно пахнет. С вашей солью выпаривали воду, а здесь, наоборот, был нужен нефтяной пар, который мы охлаждали. В результате получили прозрачную жидкость, которая горит намного сильнее нефти. У меня много мыслей о том, как её использовать.

— А если её как-то распылить, а потом поджечь? — спросил юноша. — Венди мне рассказала о том, как взрывается порох. Если маленькие капли будут со всех сторон окружены воздухом…

— Можно попробовать, — задумался Джон. — Как только сильно распылять? Если насосом, много сразу не получится, да и долго его делать…

— А если порохом? — предложил Глеб. — По-моему, должно хорошо разбрызгать.

— Слишком сильно взрывать тоже нельзя, — возразил Джон. — Все частички разнесёт далеко друг от друга, и никакого взрыва не будет. Ты дал интересную мысль, но её нужно обдумать, а потом пробовать.

Глеб после приезда окунулся в дела и на время забыл об их разговоре. Через два дня эльф предупредил его, чтобы захватил в слободу лук и стрелы.

— Проверим то, что ты предложил, — объяснил он юноше. — Я попробую распылить свою жидкость, а ты её подожжёшь горящей стрелой.

Оказалось, что Джон подготовил для испытания целых три кувшина со своей жидкостью.

— В каждом разное количество пороха, — объяснил он Глебу. — Посмотрим, сколько его лучше класть. Я почти не сомневаюсь, что должно взорваться, сомнения есть в том, стоит ли с этим возиться. Только учти, что стрелять нужно сразу после взрыва, иначе большая часть жидкости разлетится в разные стороны или осядет на землю.

Для испытания отошли в дальний от построек конец слободы. Плотники сколотили три стола и вкопали их в землю. Бояре укрылись за деревянным щитом в трёх десятках шагов от стола, на который поставили один из горшков.

— Жаль будет, если ничего не выйдет, — сказал эльф. — В каждом кувшине больше чем полведра жидкости, а во всех трёх половина моего запаса. Приготовил стрелу? Тогда поджигай!

Джон махнул рукой одному из своих помощников, и тот подбежал к кувшину с горящей веткой и зажёг короткий фитиль. После этого он бросился бежать, прикрыв на всяких случай голову руками. Некоторое время ничего не происходило, потом со стороны стола глухо бабахнуло. Глеб тут же приподнялся из-за щита, который продолжал держать Джон, и пустил стрелу в медленно оседающее белёсое облако. Яркий свет — это последнее, что он увидел перед тем, как сильный удар воздуха отбросил шагов на десять назад и так приложил об землю, что надолго погрузил в беспамятство. Эльфу тоже досталось. Ударная волна смахнула его вместе со щитом и унесла ещё дальше распростёртого на земле юноши. Остальные участники испытания стояли дальше, поэтому пострадали меньше. Поднявшись с земли, они бросились к лежавшим без движения боярам.

В себя Глеб пришёл только на третий день. Он лежал в своей спальне, а на краю кровати сидела заплаканная жена. Всё тело болело, а попытка встать чуть опять не привела к беспамятству.

— Лежи! — бросилась к нему Венди. — У тебя сломаны обе руки, нога и рёбра, да ещё ожоги на лице и руках. — Как только не умер! Скажешь потом спасибо Корну: он вас обоих вытянул из мира мёртвых! Чтобы я тебя ещё пустила в эту слободу! К демону твоё боярство! Пусть Джон, когда поправится…

— Не ругайся, — тихо сказал он, осторожно втянув в себя воздух. — Если сразу не умер, и лечением занялся такой маг, как Корн, скоро поправлюсь. Что с Джоном?

— Скоро! — по-прежнему сердито сказала жена. — Корн сказал, что раньше чем через месяц не встанешь, и потом ещё долго придётся соблюдать осторожность. А Джона тоже крепко побило. Он сломал запястья, ногу и чуть не сломал шею. Ему по голове стукнуло щитом, так что он до сих пор в беспамятстве. Клэр от горя чуть не рехнулась! Но Корн говорит, что рассудок в нём уцелел. Сюда приезжал князь и смотрел на вас и на то, что осталось от вашего стола.

— А что от него осталось? — поморщившись от боли в сломанных рёбрах, спросил Глеб.

— Пятно сажи, — ответила жена. — Ладно, прекратили болтать, видно же, что тебе больно. Говорить будешь только тогда, когда что-нибудь понадобится.

Эльф пришёл в себя на два дня позже Глеба, но выздоровел гораздо быстрее. Уже через десять дней он работал со своими помощниками, пока, правда, не вставая с кровати. Ещё десять дней ушло на то, чтобы с помощью магии залечить руки. После этого он уже сам передвигался, пользуясь костылём, сначала по дому, а потом и в слободе. Прошло ещё немного времени, и в слободу поехал Глеб, убедивший жену, что никаких взрывов пока не будет.

— Никто не думал, что так бабахнет, — говорил он Венди, — иначе мы бы отошли подальше и выкопали яму. И стрелой бы никто не поджигал, изловчились бы сделать это как-нибудь по-другому. Нешто мы себе враги? Зато представь, какое получится сильное оружие!

Верхом им обоим пока ездить было нельзя, поэтому князь прислал одну из своих карет. Заодно он сам приехал в слободу вместе с воеводой и несколькими дружинниками.

— Чем вы себя покалечили? — спросил он у эльфа.

— Мы, князь, придумали новую бомбу, — начал объяснять Джон. — Такой и у эльфов нет. Жаль, что ею нельзя будет стрелять из пушек, но мы что-нибудь придумаем. Пороха она нам много сэкономит. Только нужно будет купить больше земляного жира.

— Князь Дмитрий интересуется нашей вознёй в его горах, покупкой серы и этим твоим земляным жиром, — сказал Василий. — Мы одного корня и союзники, но у меня есть опаска…

— У него же, кажется, есть сын? — спросил эльф.

— Княжич Андрей, — подтвердил князь. — Ему уже семнадцать.

— Позволено мне будет дать совет? — спросил Джон.

— Говори уж, — усмехнулся Василий. — Хочешь посоветовать отдать ему в жёны мою Евдокию?

— Хороший ход, — кивнул эльф, — только я хотел говорить совсем о другом. Война будет, и в этом ни у кого не должно быть сомнения. Сейчас мы здесь куём для тебя оружие, но защищать оно будет все княжества. Так почему один ты должен нести тяготы? Князю Дмитрию намного проще добывать селитру и серу с нефтью. Сам он с ними ничего не сделает, а если мы поможем… Естественно, что помогать будем при условии, что он половину всего добытого отдаст нам, а вторая половина на него же и пойдёт. Только говорить с ним нужно ближе к осени, когда мы наберём много селитры. Мало ли чем может закончиться такой разговор, могут в следующий раз и к пещерам не пустить. Насчёт войны ничего не слышно, воевода?

— В этом году не будет, — коротко ответил Трифон. — Уже не успеют.

— Ну а к следующей весне мы постараемся подготовиться, — довольно сказал Джон. — Полностью построим слободу и натянем нужных запасов, поэтому нам для работы холод и снег мешать не будут. На будущее нужно наделать ям с навозом и ещё кое-чем, чтобы не переться за пятьсот вёрст и не зависеть от князя Дмитрия. Через два-три года созреет своя соль. Дело это не хитрое, хоть и неприятное. Но навоза у крестьян много, а ямы можно копать за деревнями.

— Сам им объяснишь, что и как делать, — приказал князь. — Если долго ждать, то и тянуть нечего. Залечишь раны и моим словом объявишь во всех деревнях вокруг столицы, что нужно делать. И объясняй старостам, с них потом и спросим. Постарайся себя не убить: заменить мне тебя пока некем.

Он уехал, а уже выздоровевшие Джон с Глебом большую часть дня проводили в слободе, пустив в работу многое из того, что привезли из Корины. Оба кузнеца были в восторге от эльфийских инструментов и под руководством Джона отливали из чугуна недостающие детали для простого токарного станка по дереву, который эльф хотел поставить в столярной мастерской для изготовления корпусов летающих снарядов. Одновременно делали пороховую мельницу и устройство попроще для размалывания серы в тонкий порошок. Как только прибыли бочонки с нефтью, на небольшом пустыре поставили перегоночный аппарат и стали получать горючую жидкость, работая в те дни, когда ветер выдувал вонючий дым за ограду. Гончар не успевал делать для неё сосуды, поэтому наняли ещё одного и расширили мастерскую. Стеклодува пока почти не использовали, поэтому он помотался в окрестностях Вельска, нашёл подходящее сырьё и с позволения Джона начал делать стекло на продажу. Каменного угля не было, и потребность в топливе удовлетворяли дровами, которые везли в слободу в течение всего дня. Под навесами создавали запасы впрок. К концу лета в слободе работали и жили три сотни мужиков и десять мастеров. Построили и дом Джона, в который он поспешил переехать. Жёны освободили мужчин от возни с учениками, но, несмотря на успехи в обучении, мальчишек пока к работе не привлекали. И знали они маловато, и сами были не шибко большими. В начале осени прибыла большая партия серы, а потом вернулись те, кого посылали за селитрой. Её привезли чуть ли не в два раза больше того количества, на которое рассчитывал Джон.

— Нашли ещё несколько старых пещер, — объяснил Семён. — Там мы ничего не выпаривали, просто собрали всё, что отложилось само. А дерьма даже в одной пещере столько, что хватит выпаривать на десять лет.

Князь нахмурился, когда узнал, сколько нужно платить, но заплатил. Переговорив после этого со своим казначеем, он отправил гонцов и в Рутенское княжество к Дмитрию, и в Муромское к князю Георгию. Князьям было предложено собраться в Вельске, чтобы обсудить вопросы грядущей войны. Дмитрий приехал через семь дней, а князь Георгий ехать отказался и прислал вместо себя боярина Путяту. Первым приехал Дмитрий, с ним первым и был разговор.

— В этом году свары не будет, — сказал ему Василий, — а вот в следующем придётся драться. Сам понимаешь, что эльфы мне о своих планах не докладывают, и своих лазутчиков у меня среди них нет, а вот к бошам и пшекам воевода людей послал. Армий там ещё не собирают, но оба короля объявили об увеличении своих дружин. Этим заняты не только короли, но и князья, и многие графы. Даже кое-кто из баронов последовал их примеру. У бошей собирают новый налог на войско, а король пшеков повелел сделать запасы продовольствия. Друг с другом они воевать не будут, с франками — тоже. Дальше продолжать?

— Похоже, что ты прав, — озадачено сказал Дмитрий. — Надо и мне увеличить дружину.

— Я свою увеличиваю, — вздохнул Василий, — только одним увеличением числа дружинников не обойдёмся, а от ополчения в этой войне вообще будет мало толку. Даже если не придут франки, нам пшеков с бошами будет достаточно, тем более что я не уверен в Георгии. Когда с западными королевствами сошлись пятьдесят лет назад, мы были, как пальцы на одной руке, да и то умылись кровью, хоть и победили. Но тогда против наших мечей и копий были тоже только мечи и копья, а теперь вместе с ними на нас обрушится эльфийский огонь!

— Ты же тоже делаешь что-то такое? — спросил Дмитрий. — Откуда-то привёз эльфов, построил секретную слободу…

— Доложили? — усмехнулся Василий. — Привёз и строю, только могу не успеть. Работы много, и мы одни не успеваем, да и казны на всё не хватает. Я тебя ещё и из-за этого просил приехать. Но сначала поговорим о другом. Не хочешь со мной породниться?

— Предлагаешь сестру в жёны моему Андрею? Если так, то я не против. Мой сын собой хорош и Евдокии должен понравиться. Только ей ещё маловато годов.

— Уже пятнадцатый год, — сказал Василий. — Может, ей и рано рожать, но поженить их можно. Пусть твой сын пока гоняет служанок, а её побережёт. Правда, у неё на этот счёт может быть своё мнение. Подумай. Если со мной что случится в битве, возьмёшь себе княжество.

— Оружием эльфов поделишься?

— Если будешь помогать, поделюсь, — кивнул Василий. — Слушай, что надобно…

Князья договорились по всем вопросам, и Дмитрий поспешил вернуться в свою столицу. С приехавшим после него Путятой был совсем другой разговор.

— Почему не приехал князь? — спросил у него Василий.

— Не верит он, княже, в большую войну, — ответил боярин. — И в то, что она будет с эльфами, тоже не верит. Недосуг ему терять столько времени на дорогу, чтобы только с тобой поговорить. Он ведь в три раза тебя старше!

— Значит, не верит? — криво усмехнулся Василий. — Ну что же, значит, скоро придёт конец Муромскому княжеству!

— Как это конец? — испуганно спросил Путята. — Ты нам угрожаешь?

— Послушай, что я тебе скажу и передай своему князю, — сказал ему Василий. — Весной на нас должны навалиться западные королевства вместе с эльфами. Я пытаюсь к этому приготовиться, и князь Дмитрий мне помогает, а от вас никакой помощи нет. Если нас сомнут, погибните и вы, а если мы отобьёмся, пролив из-за вас много своей крови, вам тоже не быть. Никчёмное семейство муромских князей будет вырезано, а ваше княжество разделим между собой. Мы готовы жить в мире и дружбе с союзниками, а вы ими быть перестали. И зря ты меня упрекнул в неуважении к возрасту князя Георгия. Если ему годы мешают отправиться в дорогу, вполне мог бы послать одного из своих сыновей, а не тебя! С тобой мне говорить не о чем.

Боярин вышел от князя напуганным и после два дня разъезжал по Вельску и встречался со своими знакомцами, а потом забрал охрану и уехал. Была уже середина осени, когда из столицы Рутенского княжества города Лубеч прибыло посольство во главе с наследником. Сговорились о свадьбе, и посольство отбыло домой, захватив с собой невесту и оставив князю Василию выкуп в пятьсот тысяч монет серебром. Вскоре один за другим из Рутенского княжества прибыли два обоза. Первый привёз двадцать возов серы, а в другом было ещё больше возов, гружённых бочонками с нефтью. Князю Василию сообщили, что никого к пещерам посылать больше ненадобно. Нужно лишь по теплу отправить в Лубеч знающего человека, который бы показал, что и как нужно делать. Из Мурома никто не прибыл, но лазутчики доложили, что князь Георгий срочно увеличивает свою дружину и того же требует от бояр. Против эльфов он начал эти приготовления или против соседей, пока никто не знал, но границы стерегли пуще обычного.

Начало зимы принесло метели, хотя сильных морозов пока не было. В слободе обработали всю привезённую селитру и приступили к производству первой партии пороха. Пороховая мельница пока была опробована без смеси. Когда её подключали к паровой машине, здоровенные бронзовые диски исправно вращались. Теперь всё это предстояло испытать в деле. Токарный станок пока не закончили, но кузнецам в нём осталась какая-то мелочь. Котёл, в котором варили нефть, занесли в специально построенный дом и грели на печке, а выходящий из него змеевик охлаждали снегом. Горючей жидкости добыли много, неприятно было лишь то, что змеевик часто забивался смолой, и его приходилось чистить, да и котёл всё время чистили от смоляного осадка. Взрывы распылённой порохом горючей жидкости устраивали несколько раз, подобрав, сколько и чего нужно, и научившись всё поджигать без стрел. Теперь Джон думал, как метнуть в противника сосуд, который с трудом поднимает сильный мужчина. Метатели отпадали из-за большого веса снаряда и его хрупкости, а больше пока ничего в голову не приходило, но эльф не сдавался.

У Глеба зимой почти не было занятий, но это его не слишком расстраивало. Недавно Венди сообщила, что у них будет ребёнок, поэтому он почти всё время, когда жена не была занята учёбой с мальчишками, проводил с ней. Корн ещё больше сдал и на глазах терял интерес к жизни. Юноша сильно привязался к старому магу и боялся, что тот не дотянет до тепла.

Сегодня, не предупредив заранее о приезде, у них появился князь. Отказавшись от гостеприимства своего боярина, он забрал Глеба в свой возок и поехал в слободу. Вместе с ними в возке сидел воевода, а следом скакали десять дружинников. Приехали прямиком к хоромам Джона. Встретили их, как подобает, сами хозяева и повели в самые богатые комнаты.

— Есть и пить ничего не буду, — сразу же отказался Василий. — Как-нибудь для этого приеду, но перед приездом предупрежу. А пока я с вами хотел поговорить о том, на что я могу рассчитывать.

— Пробный порох получился не хуже того, который мы привезли, — сказал Джон. — По крайней мере я разницы не заметил. До тепла мы его весь сделаем, а это очень большое количество. С учётом того, который привезли на корабле, из двадцати пушек можно будет палить весь день. Но я думаю, что мы его так переводить не будем. Во-первых, мы наделаем ручных бомб, которые дружинники смогут кидать в неприятеля. Каждая такая бомба, взорвавшись среди врагов, убьёт и покалечит десять бойцов, а бомб будет несколько сотен. Атака кавалерии сразу же захлебнётся, потому что кони обезумеют от звуков взрывов и осколочных ран. Ну и наши большие бомбы на горючей жидкости. Каждая взорвётся гораздо сильнее бочонка пороха, а их будет с полсотни. Можно произвести в рядах противника страшное опустошение, нужно только додуматься, как туда забросить наши гостинцы. У меня есть и другие мысли, но мы по ним до тепла ничего сделать не успеем.

— Что применят эльфы? — спросил Трифон.

— Или небольшие пушки вроде наших, или складные катапульты и взрывные снаряды, — ответил Джон. — Конечно, используют и ручное оружие. У нас оно тоже есть, но очень мало. Надо тебе, воевода, выделить с полсотни дружинников или охочих надёжных людей. Мы их за зиму научим стрелять из пушек. Их нужно будет в первую очередь использовать против эльфов.

— Дружинников не дам! — ответил Трифон. — Будут охранять сами пушки, и всё! А охочих людей наберём.

— Подумай ты, князь, — обратился к Василию эльф. — Пусть дружинники будут только в охране, но они должны уметь стрелять. Если эльфы побьют пушкарей, много они своими мечами навоюют! А так хоть заменят пушкарей и смогут дать достойный ответ!

— Так и сделаем, — решил князь. — Готовьте всё, о чём ты говорил, и думайте насчёт этих ваших бомб. Может, их никуда не бросать, а спрятать у дорог? Армии будут наступать только по ним плотным строем. Если взорвёте что-то сильное, потери будут большие, и будет сильный страх! И ещё неизвестно, что для нас важнее. Работайте, не жалея сил! Если выиграем битву, вы на меня в обиде не будете.

Глава 21

— Послушай, что я узнал! — громким шёпотом сказал принц Мартин. — Как только подсохнут дороги, у нас с маозами будет война!

— Опять подслушивал? — спросил Зибор. — Смотри, король такие выходки без внимания не оставит. Рано или поздно всё равно попадёшься. Не будет он смотреть на то, что ты его сын и наследник, разве что отдерёт самолично.

— Подумаешь! — отмахнулся Мартин. — Я уже к этому привык.

— И кого ты подслушал на этот раз? — вздохнул барон.

— Если не хочешь слушать, я могу и не рассказывать, — обиделся Мартин. — Я с тобой хотел поделиться, как с другом, а ты вздыхаешь с таким видом, словно мечтаешь от меня поскорее отделаться!

— Это не так! — соврал принцу Зибор. — Мне тоже интересно, что ты услышал. Тебя на войну ещё не возьмут, а половина дворян твоей свиты уже самостоятельные. И я таким буду через месяц, так что в поход придётся идти.

— Ты не хочешь драться? — удивился Мартин.

— Смотря с кем, — усмехнулся барон. — С графом Лазович я бы с удовольствием скрестил мечи, а с маозами драться не хочу. Это будет не наша война. Боши с франками идут в поход?

— Только боши, — ответил принц. — Король франков идти отказался и запретил всем своим герцогам. Но дворян, желающих позвенеть мечами, запрет не касается.

— Умно, — сказал Зибор. — Мы пустим кровь маозам, они ополовинят наше войско, а король франков сохранит силы и избавится от своих смутьянов. Не удивлюсь, если он потом захватит у бошей пару провинций.

— С нами будут эльфы, — неуверенно сказал принц. — Не сами, а их наёмники. Но огненный бой у них будет.

— Не хочу я драться с маозами, а придётся, — опять вздохнул Зибор. — Пятьдесят лет назад на них навалились все королевства запада. Много вернулось тех, кто пошёл на восток с мечом? А сейчас не будет даже франков. А эльфы… Забыл про маоза, который умыкнул у них корабль? Огненный бой на нём должен был быть. Наверное, его немного, но на наёмников может хватить. Эльфы, если навалятся всерьёз, могут смять кого угодно, но они сами не слишком любят подставлять свои головы, а наёмников не так уж много. И потом это будет когда-нибудь, а не сейчас. Ладно, что об этом говорить: всё равно от нас с тобой ничего не зависит.

Этот разговор был в начале весны, а уже к её середине к границе с Радомским княжеством начали стягиваться баронские дружины пшеков, которые перекрывали дороги и строили лагеря. Вскоре к ним начали подходить отряды королевской армии. Через декаду после того, как армия пшеков собралась на границе, туда же валом повалили боши. Лагерей и деревень вдоль границы не хватало, поэтому её перешли и заняли несколько деревень маозов. Ни в одной из них не осталось жителей, не было даже собак и кошек. Хлева и закрома были пусты, а колодцы загажены навозом. В одной из таких деревень остановился отряд гвардейцев короля Доброслава, с которым были почти все самостоятельные дворяне свиты принца Мартина.

— Даём маозам возможность собрать силы! — зло говорил граф Лазович. — Могли бы ударить, не дожидаясь эльфов.

Четыре дворянина заняли большую избу деревенского старосты и после ужина собрались в горнице.

— А если ударят по нам? — насмешливо спросил граф Бартошевский. — Это маозы, граф! Я думаю, эльфы будут сильно недовольны, если мы своей спешкой сорвём им компанию.

— Я мог ожидать таких слов от Зибора, но не от вас, Александр! — сердито сказал Лазович. — У нас собралось столько воинов, что им на границе не хватает места, а вы празднуете труса!

— Угомонитесь, Карол, — постарался его успокоить барон Зигфрид Боравский. — Договоритесь до дуэли, а потом повесят обоих. Или вы думаете, что король всех только пугал?

— Не трогайте его, Зигфрид, — лениво сказал лежавший на кровати Зибор. — Разве не видите, что ему страшно? А дуэли… Король не шутил, поэтому выяснять отношения будут только придурки. После войны, если мы уцелеем, я его вызову.

— Откуда такой пессимизм, барон? — спросил Александр. — По вашим словам можно подумать, что вы боитесь противника, хотя я в вас страха не вижу.

— Боюсь — это слишком сильно сказано, — ответил Зибор. — Знаю, что многих из нас побьют, и не горю желанием из-за эльфов подставлять свою голову, но долг выполню.

— Знать бы ещё когда они появятся, — пробурчал не ставший раздувать ссору Карол. — Мне уже осточертело здесь сидеть! Вина нет, женщин тоже нет, а есть солдатская еда и храпящий по ночам Александр.

Отряд эльфийских наёмников прибыл через два дня и остановился в этом же селе. Домов не хватило, и многие гвардейцы уступили наёмникам свои, переселившись в спешно поставленные шатры. Вместе с наёмниками прибыл обоз, к которому гвардейцев не допускали. Первый день наёмники отдыхали, а потом занялись своими возами. С них снимали детали разборных баллист и собирали под присмотром одного из эльфов, которых в отряде было трое.

— Барон, нужна ваша помощь, — обратился к Зибору капитан гвардейцев. — Стрелять из своих метателей наёмники будут сами, а мои гвардейцы будут им помогать с зарядкой. У меня всего два офицера, поэтому я вас попрошу принять команду над тридцатью гвардейцами. Будете обслуживать три баллисты, остальные две команды возьмут на себя другие.

Получив согласие, он подвёл Зибора к высокому, плечистому наёмнику, который что-то рассказывал гвардейцам.

— Этот офицер будет у них старшим, — сказал он, представляя юношу. — Это барон Зибор Винецкий. Он из дворян свиты нашего принца.

— Ладно, объясню ещё раз, — досадливо поморщился наёмник. — Слушайте, что от вас будет нужно. У нас девять мощных баллист, которыми можно метать мощные снаряды на три сотни шагов. Закладывать снаряды и стрелять мы будем сами, а ваша задача — натягивать тетиву. Как видите, и дуга, и тетива сделаны из стали и даже десять человек такую машину быстро не взведут, а нам нужен очень высокий темп стрельбы. Для облегчения работы сделана система рычагов. Четыре человека работают, четверо отдыхают, а двое остальных носят снаряды. Ваша задача — следить, чтобы чередовались заряжающие и заменить их, если кого-нибудь убьют. Всё ясно?

— А почему нет огненного боя? — недоумённо спросил Зибор. — Баллисты у нас у самих есть. Не знаю, правда, брали ли их в поход.

— Пушки прибыли с другим отрядом, — непонятно ответил наёмник. — Это тоже огненный бой. Снаряды к нему очень мощные, а стрельба будет вестись гораздо чаще, чем из пушек. Они не такие тяжёлые и могут быстро выкосить целое войско. У вас все вопросы? Тогда идите за своими вещами, потому что мы сюда больше не вернёмся.

Юноша пошёл к дому старосты, и это его спасло. Пока они говорили, по дороге в деревню проехали три чем-то гружёные телеги. Один из наёмников спросил у мужика, что везут, и, услышав, что продовольствие для гвардейцев, завернул их к своему обозу.

— Гвардейцы перебьются, — сказал он сидевшему на первой телеге мужику. — Правь к тем возам, сейчас мы вас разгрузим.

Мужик согласно кивнул, взмахнул кнутом и развернул лошадей к эльфийскому обозу. Улучив момент, когда наёмник отвернулся, он сунул лучину с намотанной на неё тряпкой в горшок с углями и, когда загорелась пропитанная горючей смесью тряпка, быстро зажёг один за другим два шнура. В двух других телегах было продовольствие, а в его — бомба с восемью вёдрами горючей смеси. Для маскировки её тоже обложили снедью. Когда телеги подъехали вплотную к собранным баллистам и окружавшим их людям, мужики спрыгнули с них на землю.

— Вы пока разгружайте телеги, — сказал старший из приехавших, — а мы отойдём отлить.

Они отбросили рогожу с двух последних телег и, не спеша, пошли в сторону леса. Отойдя шагов на тридцать, они что было сил бросились бежать прочь от обоза.

Зибор уже подошёл к дому старосты, когда у него за спиной так громыхнуло, что он моментально оглох. Повернуться юноша уже не успел: страшный удар в спину швырнул его на брёвна стены и погасил сознание. Видимо, он лежал очень недолго, потому что даже не привлёк к себе внимания. Когда Зибор почувствовал, что лежит на холодной земле, всё тело болело такой болью, какую ему ещё не доводилось испытывать. Запястье правой руки он, по-видимому, сломал, потому что до него было не дотронуться, да и рёбра тоже были побиты так, что боль в них при каждом вдохе заставляла стонать. Голова раскалывалась от боли и так кружилась, что он, привстав, поспешно лёг обратно на землю. Сквозь звон в ушах слышались какие-то крики, а мимо него взад-вперёд бегали гвардейцы.

— Вы живы, Зибор? — спросил наклонившийся над ним Александр. — Что здесь случилось?

— Жив, но лучше бы сдох, так хреново, — признался юноша. — Не знаю, что там случилось и знать сейчас не хочу. Помогите добраться до кровати, а то я сам не смогу. За правую руку не беритесь, я её, кажется, сломал.

Уцепившись за графа относительно целой левой рукой, он с трудом зашёл в дом и улёгся на свою кровать.

— Побегу посмотрю, что там творится, — сказал ему Александр, — заодно найду для вас костоправа. Наши сейчас все где-то там.

Он убежал, а Зибор терпеливо лежал и ждал обещанную помощь, стараясь не двигать рукой и пореже дышать. Сколько отсутствовал граф, сказать было трудно, но юноше показалось, что его не было вечность. Вернулся Александр вместе с Зигфридом и высоким, худым мужчиной в гвардейском мундире.

— Раньше не получилось, — сказал он. — Там слишком много побитых. Сейчас вас посмотрят.

Костоправ наложил шину на запястье и всё туго замотал.

— С рёбрами придётся повременить, — извинился он. — Я найду, чем их обмотать, и прибегу.

— Что с эльфийским обозом? — спросил Зибор. — Это всё из-за него?

— Нет больше обоза, — зло сказал Зигфрид. — И с полсотни гвардейцев как корова языком слизнула. От метателей мало что осталось, а бомбы рассыпались по всему лагерю. Все лошади побиты, возы сгорели, а на то, что осталось от людей, страшно смотреть. И, главное, никто ничего не знает! Уцелел один эльф, который ходил к капитану гвардейцев, так он, похоже, тронулся головой. Ходит по лагерю и пинает свои бомбы ногами. Одну чуть не запихнул в костёр.

— А мужики, которые привезли снедь? — вспомнил Зибор. — Они вроде отошли, пока её разгружали. Может, они что помнят?

— По-моему, не было там никаких мужиков, — неуверенно сказал Александр. — Хотя, если они стояли там, где всё случилось… Там возы исчезли, а тела обгорели так, что не поймёшь, наши это или эльфы.

— И далеко отошли эти… мужики? — спросил Зигфрид.

— Когда я уходил, были в полусотне шагов, — вспомнил Зибор, — но они продолжали идти к лесу, а я больше в ту сторону не смотрел.

— Как бы это была ни их работа! — сказал Бартошевский. — Нам за все три дня никто никакого продовольствия не присылал, гвардейцы за ним сами ездили на ту сторону границы. А тут привезли, что-то сотворили и сбежали, а все, кто их видел, сгорели!

— Не может быть, чтобы у них была такая сила! — передёрнув плечами, сказал Александр. — Половина эльфов погибла, а армия на границе ждать не может. Её нужно или вести вперёд, или распускать. А второй раз после всего собрать будет трудно! Если они так же сожгут и второй обоз…

Зибору было плохо и хотелось тишины, но вернувшийся Карол принялся рассказывать подробности побоища и о том, что капитан гвардейцев уже направил гонца к королю.

— Наверное, скоро приедут разбираться, — говорил он. — Побитый эльфийский обоз это не шутка! Пусть в нём погибли всего два эльфа, они и своих наёмников высоко ценят. Кому-то придётся за всё это ответить. А что с бароном? Почему он весь обмотан перевязкой?

Александр в двух словах рассказал, как было дело.

— Так он видел маозов? — воскликнул Карол и выбежал из комнаты.

Через несколько минут в комнату быстрым шагом вошёл капитан гвардейцев.

— Рассказывайте всё, что вы видели! — приказал он Зибору. — Ну же, барон, встряхнитесь! Вы же всё-таки мужчина и воин!

— Мне сейчас только встряхиваться, — ответил юноша. — Что вы хотите узнать? Ну ехали на подводах три мужика с провизией, причём ехали не к эльфам, а к вам. Наёмник узнал о еде и завернул телеги к своим возам. А мужики, пока все занялись грузом, пошли к лесу, как они сказали, отлить. Я уже тогда пошёл к дому за вещами, иначе мы бы с вами не разговаривали.

— Сейчас поедете в ставку короля! — приказал капитан. — Сломанные рёбра — это ерунда, а повод удержите и одной рукой. Мы всё равно здесь не останемся и до утра уедем. Хотите, чтобы вас здесь бросили? Не будете устраивать скачки, а в ставке вам поможет королевский врач, а не мой костоправ! А потом вас отправят в имение отца. Война для вас, я думаю, уже закончилась.

На споры у Зибора просто не было сил. Ему помогли выйти из дома и сесть на коня. Вместе с юношей капитан отправил двух своих гвардейцев.

— Не забудьте сказать, что наёмники сами завернули к себе те подводы, — напомнил он, — и спросите, что делать с бомбами. Передадите потом моим гвардейцам.

В ставку ехали рысью немногим больше часа, и юноша прибыл туда чуть живой. Его сняли с коня, подхватили под руки и понесли к шатру короля, причиняя при этом немалую боль поломанным рёбрам. Перед шатром их в очередной раз остановили охранявшие лагерь гвардейцы, заставив отчитаться. После этого старший караула ненадолго скрылся в шатре, а потом выглянул и поманил их рукой. В шатре, помимо короля Доброслава и генерала Бориса, присутствовал король бошей Людвиг и ещё двое каких-то незнакомых Зибору вельмож.

— Вы почему в таком виде, барон? — спросил Доброслав. — Отпустите его!

— Не могу, ваше величество, — осмелился возразить один из гвардейцев. — Барон весь побит, а тут ещё дорога. Если мы его отпустим, он упадёт, а со сломанной рукой…

— Посадите его, — приказал король, вставая с табуретки. — И будьте неподалёку от шатра, вас позовут. Теперь вы, Зибор! Рассказывайте!

Очутившись на табуретке, юноша собрал остатки сил и подробно рассказал всё, что помнил.

— Какая глупость! — с лёгким акцентом воскликнул король Людвиг. — Никто даже не поинтересовался, откуда на них свалились продукты! Наёмники — ладно, но точно так же поступили ваши дворяне! Семьсот человек только убитыми, а сколько было раненых от этих пяти взрывов, никто не считал! Хорошо, что эти телеги не добрались до второго обоза эльфов и сохранились хоть пушки! Мои дворяне такого не сделали бы никогда! Нужно срочно навести в армии порядок и выступать. Скоро поползут панические слухи, что у маозов есть свой огненный бой, тогда воинов придётся гнать в бой силой!

— Никто такого не ожидал, — пожал плечами генерал Борис. — В следующий раз будем осторожней. Этот приём с телегами больше не сработает! А в поход выступим завтра.

Он замолчал и подбежал к юноше, который потерял сознание и начал валиться набок.

— Распорядитесь, чтобы ему оказал помощь мой врач, а потом отправьте домой, — приказал Доброслав. — и не верхом, а то хватит ума! Пусть положат на телегу больше сена, так он доедет.

— Ваше величество! — закричал ему ворвавшийся в шатёр гвардеец. — Прибыли сразу два гонца! Один — это единственный уцелевший гвардеец из того отряда, в котором уничтожен эльфийский обоз. Он сообщил, что их из леса атаковали маозы, добили уцелевших, собрали всё оружие и эльфийские бомбы и ушли. Он забрался под телегу, а потом смог поймать убежавшего коня. Второй — один из дружинников барона Мнишеха. У них случилось то же самое. Вскоре после вспышки, от которой сгорели дружинники и другие воины, из леса вышли маозы. Они обстреляли наших из луков и арбалетов и добили тех, кому не удалось сбежать!

— Ваше величество! — в шатёр вбежал ещё один из охранников. — В лагерь прибыл барон Пузына с уцелевшими дружинниками. Он сообщил, что маозы заняли деревню и вырезали всех, кто не успел отступить. Их было в три раза больше, а у барона после вспышки огня половина людей калеченых и обожжённых. Маозы собрали оружие убитых и ушли, но барон не стал возвращаться.

— Пошлите гонца к эльфам! — зло сказал гвардейцу Доброслав. — Скажите, что мне нужен их старший! Если до утра не появится, я поверну армию!

Долго ждать не пришлось. Посланный к эльфам гонец натолкнулся на их старшего возле королевской ставки и повернул обратно. Оливер Росс быстрым шагом вошёл в королевский шатёр и сказал, что будет говорить только с королями.

— Всех прочих прошу удалиться! — потребовал он, и придворные вместе с генералом поспешно выбежали из шатра, не спрашивая разрешения своих повелителей.

— У нас большие неприятности, — начал Доброслав, но был прерван эльфом.

— Да, я знаю, — сказал Оливер. — К нам привезли пострадавшего эльфа. — Вашему гонцу я не поверил, а Майку поверить пришлось. Но он ничего не видел, кроме последствия применения оружия маозов.

— Вы ещё не всё знаете, — с неприязнью глядя на эльфа, сказал до этого молчавший Людвиг. — Маозы не ограничились диверсиями, они атаковали и добили уцелевших, и забрали ваши бомбы. Их могут использовать против нас?

— Вообще-то, это можно сделать, — ответил побледневший Оливер. — Но вряд ли они такое сделают быстро. Рукой бомбу далеко не бросишь из-за её веса, а баллисты, если они есть у маозов, нужно переделывать. Вам нужно не стоять у границы, а атаковать самим!

— Стояли из-за вас! — ответил ему Доброслав. — Теперь вы здесь, и мы можем наступать. Только сначала я бы хотел узнать, что это за оружие у маозов и откуда!

— Я бы тоже это хотел знать! — сказал эльф. — У нас то ли украли одного из учёных, то ли он сам сбежал к маозам, но то, что случилось, может быть только его работой. Его у нас считали немного чокнутым. В любом случае такого оружия не должно быть много, и оно, по-видимому, очень большое. Соблюдайте осторожность и досматривайте все повозки, тогда не будет неприятностей. Я вам оставляю наших наёмников с пушками, а сам с остальными эльфами срочно уезжаю. Нужно обо всём доложить начальству, к тому же эльфам требуется лечение нервов…

— Вы не можете уехать! — закричал Людвиг. — Это подорвёт веру в нашу победу! С маозами и так не рвались воевать!

— Война не будет тяжёлой, — успокоил его Оливер. — Князь Георгий не даст остальным никакой помощи, а если у вас будут успехи, он ударит им в спину. Мы договорились, что после победы княжества соседей отойдут ему. Платой будет помощь в войне и введение наших денег.

— А как же наши договорённости? — удивился Людвиг. — Вы на них наплевали?

— Успокойтесь, никто вас обманывать не собирался, — ответил эльф. — Поделите Радомское княжество, а Георгию отдадите самую малость. Хватит с него и Рутени. Всё, я ушёл, а вы воюйте!

Он поклонился королям и почти выбежал из шатра.

— Сволочь! — высказался об эльфе Людвиг. — И все они сволочи! И ведь ничего не сделаешь…

— Пушки у нас есть, — примирительно сказал Доброслав, — а если ещё один из князей не приведёт войска, а то и ударит в спину остальным, больших трудностей в войне не будет. Нужно срочно выступать, чтобы не давать маозам бить наши отряды в деревнях. Только впереди армии надо пустить разведку. Никаких телег к ней подпускать нельзя!

— На этот раз впереди пойдут мои полки! — заявил Людвиг. — Мы к себе вообще никого не подпустим!

Выйти в этот день не получилось, потому что к бошам не подошли все, кого ждал король. Поэтому вышли утром следующего дня, выпустив впереди себя триста кавалеристов. Почти все шли основным и самым коротким трактом, и лишь часть баронских дружин пшеков пустили по более длинному и неудобному для марша южному пути. Войска двигались плотной колонной, заняв всю ширину дороги, поэтому вестовым приходилось скакать по обочинам. Вдоль всей колонны бошей в крайних рядах шли арбалетчики, готовые пресечь любую вылазку неприятеля из стоявшего по обе стороны тракта леса. Но беда пришла не оттуда. Маозы выкопали вдоль тракта на обочине три глубокие ямы и заложили в них огромные бомбы, на которые пошла вся наработанная за полгода горючая смесь. Такие громадины никто не испытывал, и Джон заложил в них пороховой заряд в десять раз больший, чем в остальных. Бомбы слегка забросали землёй и присыпали листьями и хвоей. У запалов оставили небольшое пространство для того, кто должен был поджигать фитили. Чтобы он не задохнулся, и хватило воздуха для углей, сделали незаметные с дороги отверстия. В ямах сидели три старых воина, вызвавшиеся на это дело сами. Их жизнь подошла к концу, и если можно было обменять её остатки на гибель вражеского войска, почему бы этого не сделать? Сидевший первым старик услышал приближающийся топот многих ног и начал считать удары сердца. Считать надо было до шестисот. Он считал до сотни, на каждом десятке загибая по одному пальцу рук. В левой руке у него было шесть камешков, которые по одному выбрасывались после каждой сотни счёта. Второй старик считал только до трёхсот, а сидевший самым дальним — всего до пятидесяти. После этого каждый из них опустил в кувшин с углями лучину с намотанной на неё тряпочкой. Пропитка вспыхнула сразу, осветив земляные стены и ту часть бомбы, из которой выходили шнуры. Один из них был короче, другой — длиннее, но оба нужно было поджигать одновременно. Первой взорвалась та бомба, которая была положена напротив середины колонны бошей, а потом почти одновременно две другие. Людей смахнуло с дороги, и их обгорелые и изломанные тела усеяли землю. Мёртвых было больше тысячи, но тех, в ком ещё теплилась жизнь, было в два раза больше. Одни дёргались, не в силах подняться на поломанных ногах, и издавали жуткие вопли, другие не могли даже кричать. Они тихо скулили, взывая к милосердию уцелевших.

— Я таких в королевство не поведу! — с ужасом сказал король дворянам своей свиты. — Всех, кого можно будет быстро поставить на ноги, нужно отправить к пшекам, остальных добить и закопать! Пока этого не сделаем, дальше не пойдём! И пошлите кого-нибудь проверять в подозрительных местах землю копьями.

Примерно триста раненых, не из самых тяжёлых, увезли в тыл, остальных зарубили и наскоро забросали землёй. Такая спешка никому не понравилась, но воины промолчали. Треть войска бошей погибла, остальные были подавлены, а вскоре об успехе маозов узнали и пшеки.

— Если в первом же сражении не будет успеха, они побегут, — глядя на своё воинство, сказал Доброслав. — Вряд ли тогда получится ещё раз собрать их против маозов!

— Многие мои воины в ярости и будут драться, — отозвался король Людвиг, — но есть и такие, кто в панике. Эти тоже в случае неудачи могут побежать.

— Значит, неудачи быть не должно, — сказал королям генерал Борис. Нам ещё день идти по тракту и ночевать, а потом будет первый город. Места там для сражения много, наверное, возле города князь Василий нам перекроет дорогу. Надо заставить наёмников эльфов применить силу. Пусть сомнут передние ряды, а мы довершим разгром.

Поход выдался тяжёлым. Занимать деревни запретили, и отдыхать все сходили с тракта на обочину, где разжигали костры и грелись. Ели только лепёшки и вяленое мясо, запивая такую немудрёную еду водой из фляг. Ночевали здесь же, укрывшись плащами. Обозных лошадей не кормили, дали только воды, кавалерийские получили овёс. После ночлега перекусили остатками взятого в поход продовольствия и к обеду вышли к городу Маршу. Провиант должны были везти вслед за армиями, но пока обозы их не догнали.

— На голодный живот будут злее драться! — сказал Доброслав. — Что сообщает разведка, генерал?

— Я опасался, что нас не выпустят с тракта, — ответил Борис. — Лес больно густой, а из-за подлеска даже одному человеку без лошади и клади трудно пройти, особенно в броне. Но пока никаких препятствий для армии не видели. Сейчас разведчики поскакали в сторону города. Не может быть, чтобы его бросили или оставили незащищённым. Город, даже такой небольшой, как Марш, это не деревня!

Примерно через полчаса вернулись разведчики.

— Похоже, что вся армия маозов, или её большая часть, находится на городских стенах, — отрапортовал возглавлявший разведку офицер. — К городу можно нормально подойти только со стороны ворот. Вокруг него на большом расстоянии вырублен лес, но во многих местах никто не корчевал пни. Там даже пешему тяжело ходить, а лошади переломают себе ноги.

— Дикари! — выразился о маозах Людвиг. — Всей их армии здесь быть не может, потому что чем-то должны были прикрыть дорогу к столице. Если этот заслон невелик, мы всё равно не можем уйти, не взяв город и оставив в своём тылу такие силы неприятеля. Надо поговорить с капитаном отряда эльфийских наёмников. Если они смогут своими пушками выбить ворота и разрушить часть стены, пусть занимаются. Заодно немного поднимут дух нашему войску.

Вызванный к королям наёмник имел недовольный вид, но без пререканий отдал команду, и его обоз двинулся в сторону города. Генерал Борис послал для охраны пушек четыре сотни кавалеристов.

— Где нам лучше находиться? — спросил командовавший отрядом офицер.

— Где хотите, а лучше где-нибудь у нас за спиной, — с прорезавшейся злостью ответил наёмник. — Не поняли? Ваши лошади сбесятся при первых же выстрелах. От мечников было бы гораздо больше пользы, а ещё больше — от стрелков. Идиотская война! Никто ничего не знает и не умеет делать и громоздят одну нелепость на другую! И наши ничем не лучше. Ведь знали же о захваченном корабле, а командовать прислали не боевого офицера, а дерьмо! Извините, я на вас без дела наорал. Просто у меня нехорошее предчувствие, а в чём подвох пока непонятно. Не могли наши противники забраться в эту мышеловку. До сих пор они действовали очень умно и, в отличие от нас, почти не понесли потерь.

— Не далеко вы стали? — спросил не обидевшийся на наёмника кавалерист. — Неужели отсюда достанете?

— Должны, — ответил тот. — Ближе подходить нельзя. У них где-то должны быть пушки с корабля, а мы не проводили земляных работ, да и вообще у меня мало людей…

— И вы их боитесь? — удивился офицер. — Это же дикари, почти орки!

— Оглянитесь на свою армию, — сказал наёмник. — Я её называю этим словом, потому что вы обидитесь на слово сброд! Собрали дружины вассалов, наёмников и ещё бог знает кого, да ещё из двух королевств, и получили плохо управляемую толпу. Даже накормить её в походе не смогли! Старшинство офицеров определяется не по уму и опыту, а по знатности и тому, кто сколько привёл дружинников. Хороших бойцов много, а управлять ими некому. Вы говорите о маозах, что они дикари, а я в их действиях пока не увидел ни одной ошибки! Если они её не сделают и сейчас, я могу лишиться орудий, а то и головы! А это значит, что пропадёт моя выслуга в пятнадцать лет. Выгонят к демонам, и придётся ехать забирать жену.

— А как вам жилось у эльфов?

— Хорошо мне у них жилось, — ответил наёмник. — У вас я так жить не буду. Всё, заканчиваем болтовню, мне нужно работать.

Он пошёл к пушкарям, которые устанавливали лафеты небольших орудий и сгружали припас для стрельбы, и стал давать указания, кому куда стрелять. Когда всё было готово, произвели пристрелку. Ядро из выстрелившей пушки улетело в сторону ворот, но ушло левее их и разорвалось при ударе о стену.

Глава 22

— Начали стрелять пушки, — сказал сотник Савелий. — Пора и нам начинать, боярин. Марш против пушек долго не выдержит.

— Начинайте, — согласился Глеб. — Мои пушкари готовы, и ветер дует, куда надо.

Савелий крикнул дружинникам, и они принялись таскать из леса охапки хвороста, быстро складывая из них пять расположенных в линию куч. Вдали гремели эльфийские пушки, а ближе к краю леса, но тоже далеко, стояло вражье войско. Пока враги были заняты городом и на дружинников никто внимания не обратил.

— Хватит, — остановил своих сотник, а то мы подпалим лес. — Лейте горючку!

Несколько дружинников принесли большие кувшины с горючей жидкостью и полили ею дрова. Достаточно было поднести огонь, чтобы вверх взметнулось сильное пламя. Теперь их заметили, и со стороны войска неприятеля послышались крики. Пламя набрало силу, с рёвом пожирая хворост.

— Быстро! — заорал Савелий. — Души выну! Боярин, подтаскивайте свои пушки!

Дружинники забегали, как ошпаренные, таская из леса пучки загодя нарезанной травы и кидая её в огонь. От всех пяти костров в сторону войска потянулись густеющие на глазах клубы дыма. Глеб закричал своим людям, и они начали одно за другим вытаскивать из леса орудия, поставленные на колёсные лафеты. Вслед за ними заряжающие несли орудийные припасы.

— Хватит травы, — остановил дружинников Савелий. — Несите бомбы. Пушкари всех не побьют, поэтому будем кидать в тех, кто прорвётся. И приготовьте себе факелы для поджога фитилей!

— Могут не напасть, — с опаской сказал ему Глеб. — Мы уже готовы, а дружинникам лучше немного отойти.

— Нападут, — без тени сомнения ответил сотник. — Ещё пшеки могли бы осторожничать, но не боши. Они нас ни во что не ставят и слишком злы, поэтому бросятся толпой. Вот увидишь, их король будет в первых рядах. Мой дед воевал ещё на той войне и много о ней рассказывал. Если судить по его словам, раньше они умели воевать, а сейчас умеют только драться. Кажись, пошли!

Вдали послышался быстро приближающийся шум сотен копыт, за которым можно было услышать отдельные выкрики. Выждав, когда до первых всадников на слух осталось с сотню шагов, Глеб закричал стрелять. Первый раз почти одновременно выстрелили все двенадцать пушек, и в стену дыма ударила картечь. Пушкари спешили прочистить и зарядить пушки, а Глеб подбежал к дружинникам и схватил у них сразу две ручные бомбы из подготовленного к бою запаса. Несмотря на выстрелы, вызвавшие такие крики и вой, что заложило уши, топот приближался.

— Кидаем! — крикнул Савелий и первый поджёг фитили двух бомб и одну за другой бросил их в дым.

Вслед за ним начали кидать остальные. Через несколько мгновений после первого броска раздался взрыв, а потом эти взрывы гремели, не умолкая. Пушкари дали второй залп и Глеб остановил бомбометателей.

— Хватит! — крикнул он. — И так почти всё бросили. Похоже, что мы всю конницу побили!

Конского топота почти не было слышно, а тот, который слышали, быстро удалялся. А вот криков боли и ярости и отчаянного ржания раненых лошадей было предостаточно. Костры прогорели и давали совсем мало дыма, который редел на глазах. Его остатки сдувало ветром, и скоро уже можно было увидеть заваленную телами землю. Стрельба эльфийских пушек смолкла, но, что там происходило, пока не видели из-за расстояния и остатков дыма.

— Хорошо поработали, — довольно сказал Савелий. — У бошей должны остаться мечники, но их сюда теперь не заманишь, а пшеки на пушки не полезут. Наверняка их король попытается направить против нас эльфов или уйдёт. Эх, передать бы ему, что сталось с дружинами баронов, тогда точно ушёл бы.

— Думаешь, войне конец? — спросил его юноша.

— А что тут думать! — пожал он могучими плечами. — Эльфы драпанули, боши побиты, да и пшекам досталось, хоть и меньше. Они сейчас сами на западе передерутся. А нам придётся разбираться с князем Георгием. Давно среди наших князей не было такого позора! А эльфы нас в покое не оставят, но уже на следующий год. Им сначала нужно разобраться с вашим оружием и найти того, кого можно на нас натравить, или собрать все силы и навалиться самим!

Он оказался прав, и больше атак не последовало. Было видно, как масса конных и пеших воинов втягивается обратно на тракт. Со стороны города прозвучал взрыв такой силы, что даже здесь ударило по ушам, а в том месте, где должны были стоять эльфы, взметнулся огромный столб дыма.

— Взорвали весь свой порох! — догадался Глеб. — Наверное, ещё и пушки испортили. Жаль, что наши заряжены картечью, а то можно было бы проводить наёмников ядрами. Картечь до них не добьёт.

— Ушли последние, — сказал сотник, прикрывая рукой глаза от солнца. — Ведите лошадей и увозите пушки, а мы сейчас добьём раненых бошей и соберём трофеи. Потом соединимся с теми, кто засел в Марше, и проводим пшеков до границы. Жаль, что из-за князя Георгия нет возможности прогуляться по их землям. Не смотри так, боярин, мне добыча не нужна, а вот проучить соседей не помешало бы!

— Пойду посмотрю, может, уцелели пушки, — сказал ему Глеб. — Здесь управятся и без меня.

Они взяли с собой несколько дружинников и пошли в сторону города. Остальные воины достали мечи и принялись собирать оружие и доспехи, добивая тех, кто ещё подавал признаки жизни.

— Можно было выбрать тех бошей, кто побогаче, — обходя тела, говорил Савелий. — Маги бы подлечили, а потом вернули домой за плату. Так бы и сделали, если бы не князь Георгий. Подожди, по-моему, это люди короля.

Они подошли к груде человеческих и лошадиных тел. То, что здесь нашли смерть не простые рыцари, а очень богатые и знатные люди, было видно и по их одежде, и по доспехам, и по конской сбруе.

— Может быть, и сам король, — сказал сотник, наклоняясь над павшими. — Я его в лицо не знаю. Здесь все мертвы.

Дальше тел было меньше, и стало легче идти. До города не дошли, остановились в том месте, где наёмники взорвали порох.

— Пушки побросали, — обрадовался юноша, осматривая брошенные орудия. — Наверное, слишком спешили отсюда убраться. Ядра взорвали, а картечь осталась. Нам всё это пригодится. Как-то быстро закончилась война, я такого, если честно, не ожидал.

— Благодари себя и эльфа, боярин, — усмехнулся сотник. — Победили не мечами и стрелами, а вашими бомбами и пушками. У короля Доброслава и сейчас воинов в два раза больше, чем у нас, а он сбежал без боя. Если бы остался, нам бы туго пришлось. Справились бы, но каждый второй из нас здесь бы и остался. Мы показали себя не слабее эльфов и тем вызвали страх. Смотри, воевода.

Со стороны города к ним галопом подскакали два десятка дружинников, среди которых был Трифон.

— Хорошо сработали! — крикнул он Глебу. — Ещё немного, и они развалили бы стену. Возьми охрану, боярин, и скачи в Вельск к князю, а с пушками мы разберёмся сами, и сами проводим незваных гостей. Сотнику Гордею передашь, что я велел заслон снять и вести сюда. Князю скажешь, что я с остальными буду на десять дней позже тебя. Отправлю к вам трофеи, а потом решу дело миром с королём Доброславом. С бошами после всего разговаривать невместно. Дайте ему коня и обеспечьте охрану!

До Вельска Глеб и три сопровождавших его дружинника добрались всего за два дня. Они не останавливались на отдых и меняли коней во всех встречных деревнях. Брали не деревенских, а загодя приготовленных для гонцов. Когда они утром третьего дня подъехали к съезду в Берёзовку, Глеб к князю ехать не стал.

— Доложи сам, Асташ, — сказал он старшему из дружинников. — Скажи основное, а остальное я немного позже расскажу сам.

Торопя коня, он добрался до своих хором, где оставил его подбежавшему слуге и поспешил к жене. Венди сидела в комнате, примыкающей к спальне, и вскочила при его появлении. Подбежав к ней, юноша схватил её в охапку и принялся целовать лицо, волосы, шею, после чего подхватил на руки и понёс в спальню. Живот у жены увеличился совсем немного, поэтому они себя в любви пока совсем не ограничивали.

— Видно, что у тебя никого не было, — довольно сказала Венди, когда они уже отдыхали. — Набросился как зверь! Скажи хоть в двух словах, чем у вас всё закончилось.

Глеб ей быстро рассказал о войне и дороге.

— Так ты два дня провёл в седле! — дошло до жены. — Сейчас тебя накормим, и будешь спать. Все остальные дела будут потом!

— Потом не получится, — вздохнул он. — Сначала нужно съездить к князю. Где сейчас карета, в слободе? Тогда я не поеду верхом, а пошлю за ней кого-нибудь из слуг. Зад я себе немного отбил. У вас что-нибудь случилось, пока меня не было?

— Корн умирает, — ответила Венди. — Он потерял интерес к жизни, а сейчас не осталось и сил. Но старик подождёт, так же, как и Джон. Съезди к князю, потом отдохнёшь, а уж после этого будешь заниматься делами.

Когда Глеба впустили к князю, тот что-то решал с магом.

— Наконец-то! — недовольно сказал он, увидев вошедшего юношу. — Сядь! Сейчас мы закончим, тогда будет твой черёд. Где сотник Невзор? — обратился он к дружиннику.

— Здесь я, княже! — сказал вошедший сотник.

— И ты сядь! — Василий махнул рукой на лавку у стены. — Слышал уже, что война на западе закончилось?

— Гонцы рассказали, — ответил Невзор. — Но то, княже, была не война. Дружина, почитай, не дралась. Всех врагов пожгли огнём.

— Недоволен? — усмехнулся князь. — Вам бы только подраться! Думать нужно головой, она тебе для того и дана! Врагов было в три раза больше, чем вас. Побили бы мы друг друга, а потом нас эльфы взяли бы голыми руками! А не эльфы, так Георгий. Из-за него я тебя и вызвал. С муромскими князьями пора кончать!

— Не мало будет моей сотни? — осторожно спросил Невзор.

— Достаточно тебе сотни, — ответил Василий. — Никаких драк с муромскими быть не должно. Не хватало нам из-за измены их князя свести вас в сече! Слушай, что предстоит совершить. Вот тебе список бояр Мурома, который приготовили люди князя Дмитрия. Всех, кто в этом списке, нужно вырезать вместе с семьями, то же сделать и со всем княжьим семейством. Они запятнали себя изменой, готовили нам в спину удар и по правде маозов должны принять смерть. Вся их дружина вместе с ополчением и самим князем сейчас стоит лагерем недалеко от наших границ. Ими займутся другие, а твоя задача — объехать их по Старому тракту и мчаться в Муром. Там сейчас нет воинской силы, так что справишься. Захватишь город и казнишь изменников, а потом собирай вече. В Муроме будет один из дьяков Дмитрия, он тебе во всём поможет. Пойдёте одвуконь, поэтому молодых не бери, замени их старшими дружинниками из сотни Елисея. Мага там быть не должно, но если будет, бейте стрелами. Всё ясно? Тогда иди.

— Княжну бы сберечь? — сказал маг. — Всего двенадцать девке. И мальчонка…

— Всех под корень! — махнул рукой Василий. — Что-то ты, Иван, стал жалостливый! Муромских жалеть — это значит не жалеть себя. Нельзя вырезать всю семью, а кого-то оставить, потом такая жалость выйдет боком и хорошо, если только тебе одному. Все знают, что за измену одного держать ответ должен весь род, и в этом ничего менять нельзя! Теперь поговорим с тобой. Почему не приехал вместе с дружинниками?

— Заехал домой, — ответил юноша. — Основное они могли сказать сами, а в остальном срочности не было. У меня жена в тягости, нужно было успокоить…

— Успокоил? — усмехнулся князь. — Тогда рассказывай всё со всеми подробностями!

Рассказ Глеба вызвал большой интерес и длился с полчаса.

— Значит, всех пожгли горючкой и побили из пушек, — сделал вывод Василий, когда боярин закончил говорить. — И потерь у вас почти нет. Это хорошо. У меня к тебе будет разговор, но не сейчас. Сейчас ответь на один вопрос и можешь ехать отдыхать. Вопрос такой: может кто-нибудь заменить Джона?

— Я не понял вопроса, — растерялся юноша. — В чём заменить, и зачем его надо кем-то менять?

— У меня с ним был разговор, — снизошёл до объяснений князь. — Джон уверен, что в покое нас не оставят, и такие победы, как в прошедшей войне, мало что изменят. Ну захватили вы к нашим двадцати пушкам ещё столько же, но у эльфов-то их тысяча или две! Догнать их в пушках не выйдет, поэтому нужно не догонять в том, в чём они традиционно сильны, а придумать что-то своё вроде ваших бомб из горючки. А для этого ему нужны станки. Сами мы их будем делать слишком долго, никто нам столько времени не даст. Он считает, что эльфы и сейчас не будут воевать сами, а попробуют кого-нибудь на нас натравить.

— Набег на один из их портов? — догадался Глеб. — Он мне уже что-то такое говорил. Корабль есть…

— Считай, что его у вас нет! — сказал князь. — Я даже дал разрешение снять с него вторую машину. Угля нет, а на дровах вы через море не поплывёте. На паруса надежда слабая, да и сколько на ваш корабль зайдёт дружинников? Человек двадцать, вряд ли больше, а с этим числом город не захватишь, даже маленький. К тому же жена Джона только училась на капитана, а сама ни разу не плавала, а твоя ждёт ребёнка. Поэтому корабль будем брать у эльфов в одном из двух портов пшеков. Отправить вас туда с дружинниками сейчас будет легко. На границе никого нет, а по королевству болтаются бароны со своими дружинами. Захватить какой-нибудь корабль под видом наёмников тоже будет нетрудно. И в нужный порт они вас отвезут. А там посмотрите, на чём плыть обратно. То ли использовать уже захваченный корабль, то ли взять что-нибудь лучше. Капитану и команде можно даже заплатить, чтобы не стоять возле каждого с ножом у горла. За прошедший год у Джона появились помощники, но он утверждает, что без него в этом набеге всё равно не обойтись. Я сказал о его ценности и услышал, что он уже многому вас научил, а новую бомбу вообще придумал ты. Джон говорит, что все его задумки требуют станков, а если мы их не достанем, то и от него толку будет немного. Вот я и хочу узнать, что ты об этом думаешь.

— Если дадите полсотни дружинников, корабль мы должны захватить, — задумался Глеб. — И заставить капитана плыть, куда нам нужно, будет нетрудно. Все корабли — это семейная собственность, а эльфы больше всего на свете ценят собственные жизни. Если выбрать небольшой порт вроде того, куда мы приплыли после нападения пиратов, то захватить его будет очень просто. В порту всего несколько военных, остальные не имеют ни оружия, ни желания драться. Главным будет не дать им удрать раньше времени. Мастерские там небольшие, но станки должны быть. А вот выбрать из них то, что нам нужно, и всё для самих станков, да ещё грамотно разобрать, чтобы потом можно было собрать здесь, без Джона вряд ли получится. Если не дадим никому сбежать, то, скорее всего, сможем перенести станки и уйти. Поблизости нет военных кораблей, а пока до них доберутся, пройдёт немало времени.

— Ладно, я тебя отпускаю, — сказал Василий, — а то сейчас заснёшь в моих палатах. Когда отоспишься, поговори с эльфом, а потом будем решать.

Сразу отдохнуть не получилось. Когда Глеб приехал домой, первым, кого он увидел, был Джон. Пришлось ему коротко рассказать о войне, а потом идти обедать. Ел совсем немного, а потом отправился спать. Жена всё время была рядом и ластилась, поэтому он не утерпел… Когда наконец заснул, проснулся уже только под утро. Вспомнив, что ему говорила Венди о Корне, юноша зашёл в те комнаты, в которых жил маг.

— Хорошо, что ты обо мне вспомнил, — вместо приветствия сказал сидевший у окна старик. — Расскажешь, как было дело?

Глеб принёс к окну второй стул, сел и минут за десять рассказал самое, по его мнению, важное.

— Не жалей, — заметив, с каким выражением на него смотрит юноша, сказал Корн. — Я прожил долгую и интересную жизнь, а сейчас она мне уже в тягость. Вера запрещает обрывать её самому, иначе я бы это уже сделал. Я доволен тем, что пшеки мало пострадали в войне, всё-таки это мой народ, и в нём осталась моя кровь. Помогая тебе, я вредил не только эльфам, но и своим. Меня в королевстве своим уже давно никто не считал, но для моей совести это ничего не значит. Пожалуй, всё сложилось наилучшим образом, и я почти не навредил королевству. Глеб, я чувствую, что умру в ближайшие дни. Если тебе ещё нужна от меня какая-нибудь услуга, имей это в виду. Силы у меня пока есть.

Юноша вышел от мага и до еды успел поговорить с женой. Разговаривать о грядущем отъезде не хотелось, но не говорить было бы ещё хуже. Венди всё равно быстро обо всём узнает сама, а князь не станет затягивать с налётом на порт. Этот разговор, как он и думал, вызвал слёзы.

— Вы два авантюриста, которые совсем не думают о своих жёнах! — всхлипывая, говорила она. — Но у Клэр хоть нет ребёнка, а у меня он будет! Ты что мне говорил о поездках вдвоём?

— Я оговорился, что при беременности таких поездок не будет, — вспомнил Глеб. — Золото моё, мы постараемся всё сделать очень быстро! Ты же умная! Если мы не сможем что-нибудь придумать, нам и украденные пушки не помогут! И что тогда? Какая будет судьба у нашего ребёнка? А что можно придумать, если у нас, кроме паровых машин, ничего нет? Сделали один станок, да и то на нём можно обрабатывать только дерево, а для того, чтобы сделать что-нибудь серьёзное, нужны годы. Гораздо проще ограбить какую-нибудь мастерскую. Потом мы уже сможем работать сами. А тебе совершенно нечего бояться, потому что с нами будет много дружинников.

— А море? — возразила она. — На нём бывают шторма!

— Ты сколько лет плавала сама? — спросил юноша. — Вот и мы разок сплаваем, а потом этот путь для нас окажется закрыт. Всё, заканчиваем разговор и идём завтракать, а потом я поеду в слободу. Нужно поговорить с Джоном до того, как нас обоих вызовет князь.

Такой разговор вскоре состоялся и был совсем коротким.

— Своей сказал? — спросил эльф. — Слёзы были?

— А ты как думаешь? — сказал Глеб. — Небось Клэр тоже лила слёзы и кричала, что завёз к дикарям, а теперь бросаешь.

— Так и было, — вздохнул Джон. — Ладно, поревут и смирятся. Они хоть и женщины, но понимают разумные доводы. Тебе о поездке сказал князь? Кого он хоть даёт?

— Дружинников, — ответил юноша. — Разговор об этом будет, когда он нас вызовет к себе.

— Надо просить у него Жака с Редом, — сказал эльф. — В таком деле они лишними точно не будут. — И я возьму ещё парочку своих мастеров. Если им показать разборку, всё сделают, как надо, и у меня им больше веры, чем мастерам из мастерских, которые мы хотим обчистить. Нужно будет всё делать быстро, а это не так-то легко. Если получится взять те станки, на которые я рассчитываю, мы потом с их помощью что угодно сможем сделать.

— Со своими снарядами возился? — спросил Глеб. — Времени прошло много.

— Некогда мне было с ними возиться, — недовольно сказал Джон. — Сначала возился с твоими бомбами, а потом делали ручные и запас пороха. Мастера обточили и высверлили для них корпуса, так всё и лежит.

Когда они закончили разговор, юноша пошёл по мастерским посмотреть на всё своими глазами и поговорить с мастерами. Отобедать он собирался у эльфа, но с обедом пришлось повременить, потому что пришлось ехать к князю. За ними прискакал посыльный, поэтому быстро сели в стоявшую в слободе карету и меньше чем через час уже были во дворце. Князь собрался обедать и не стал из-за разговора откладывать трапезу, а пригласил обоих бояр за свой стол. Долго они за едой не засиживались, и здесь же поговорили обо всём, что посчитал нужным обсудить хозяин.

— Задерживаться вам нельзя, — сказал он напоследок. — Пока в королевстве пшеков бардак и неразбериха, этим нужно воспользоваться. Возьмёте с собой вьючных лошадей с провиантом и будете делать остановки в поле. Города лучше вообще обходить. Там совсем недавно мотались толпы дружинников, поэтому и на вас не должны обратить особого внимания. Одежда и броня у вас почти такие же, как у местных, так что нужно только не болтать по-нашему в людных местах, расплачиваться эльфийской медью и прикрыть волосы всем белобрысым. Хотя такие есть и у пшеков. Подбирайте себе отряд, возьмите у казначея деньги и в путь!

Пятьдесят дружинников подобрали в основном из молодых, потому что всех старших из Вельска забрал с собой сотник Невзор, а остальные всё ещё были на западе с воеводой. С ними был и Жак, а Реда взяли с собой. Двух мастеров эльф приготовил заранее, поэтому основное время у них ушло на подготовку гружённых продовольствием лошадей. Вечером того же дня, простившись с жёнами, выехали на тракт. Двигались пять часов, после чего Джон скомандовал старшему в отряде десятнику Матвею становиться на ночлег. Ужин сварили с запасом, чтобы им же позавтракать. Утром встали, когда ещё не рассвело, съели холодным завтрак и стали готовиться к выходу. Ещё до полудня встретили один за другим три обоза. В первом были захваченные у эльфов бомбы и ручное оружие побитых наёмников, во втором обычные боевые трофеи: мечи, копья и арбалеты. Снимать броню с тел считалось позорным, поэтому её и не брали. В последнем и самом большом обозе везли пушки, свои и те, которые бросили наёмники. На следующий день видели только гонцов, а ещё через день неподалёку от границы встретились с воеводой.

— Замени десяток своих молодых стариками, — приказал Матвею Трифон. — В вашем деле это не помешает. Мы заходили на территорию пшеков, но на дорогах нигде нет проверок, поэтому должны нормально дойти. Только, когда будете пробираться в Данциг, не вздумайте переться в Вавель. Делать вам в столице нечего, а неприятности могут быть.

Ехали ещё два дня, после чего оказались в королевстве соседей. На второй день пути встретили путешествующего со слугой шевалье. От него узнали, что король бошей погиб в сражении, а король франков, пользуясь его смертью и тем, что погибла почти вся армия бошей, занял три их провинции. Королевство уменьшилось на треть, и сын погибшего короля срочно пытался собрать армию и отвоевать всё обратно. Пшеки в этой сваре не участвовали. В столицу они не заезжали, не заехали даже в Юрлов. Последние дожди прошли давно, и дороги были сухие, поэтому продвигались очень быстро. За день до прибытия в порт продали почти всех вьючных лошадей. От остальных избавились уже в самом Данциге. Им повезло: у причалов стояли три эльфийских корабля, два из которых заканчивали приёмку груза. С капитаном одного из них удалось договориться о провозе всей компании.

— Из-за этой войны совсем нет наёмников, — сказал капитан, принимая у них деньги. — Вы для меня, господа, — подарок судьбы!

Насчёт подарка капитан пребывал в заблуждении весь день. На следующий дружинники достали оружие и согнали всю команду на корму.

— Слушайте все! — прокричал им Джон. — Нам нужны судно и экипаж для одного деликатного дела. Когда всё сделаем, можем вас отпустить, а можем взять с собой! И капитану, и всем матросам хорошо заплатим, а вы потом можете сказать, что действовали под принуждением! По сути, так оно и есть.

— Вы же эльф! — поражённо сказал капитан. — Как вы могли?

— Эльфом быть скучно, — под гогот дружинников сказал Джон. — Да не переживайте вы так, ничего плохого с вами и вашей дочерью не случится. Конечно, только в том случае, если будете чётко выполнять наши указания. Иначе ваша семья никогда больше не увидит ни вас, ни корабля. А теперь я спрашиваю, кто отказывается нам помогать?

— А что с такими будет? — спросил один из матросов.

— Отпустим вас на свободу, — ответил эльф. — Только не сейчас, а когда будем на середине Атлантического моря. Сумеете доплыть до берега — ваше счастье.

— Сколько заплатите? — спросил другой моряк.

— Сколько вам платят за рейс? — спросил Джон. — Сто монет? У нас получите в два раза больше, да и капитан вам потом заплатит за доставку груза, мы его у вас забирать не собираемся.

С командой они договорились, а с эльфами ушли договариваться в каюту капитана.

— С вами у меня будет короткий разговор, — сказал им Джон. — Слишком многое зависит от этого рейса, чтобы я мог позволить себе быть снисходительным. Если механик откажется помогать, я выполню его работу, а с ним поступлю так, как пообещал поступить с неуступчивыми матросами. Вздумаете вредить и поломать машины, пожалеете, что родились на свет. Без капитана мне будет сложно, но попробую обойтись. Моя жена училась водить корабли и немного научила меня. Мимо побережья я не промахнусь, но попасть в нужный порт будет сложно. Естественно, я буду сердит и отыграюсь на вас. Ваше решение?

— Что вам от нас нужно? — спросил капитан.

— Мне нужно, чтобы вы меня доставили в один из своих портов. Порт нужен небольшой, но в нём должны быть механические мастерские. И военных кораблей в нём быть не должно. Если мы там устроим драку, может пострадать ваш корабль, причём вместе с вами.

— Мы идём как раз в такой порт, — сказал капитан. — Мы вас в него доставим, но я не могу утверждать, что там не будет боевых кораблей. Обычно они там не стоят, но иногда заходят. Но можно будет справиться у рыбаков. Они частенько ловят рыбу недалеко от входа в бухту.

— Меня это устроит, — сказал Джон. — Но имейте в виду, что к каждому из вас будет приставлен мой человек. Малейшая попытка навредить… Дальше продолжать? И учтите, что своё обещание заплатить мы выполним и в отношение вас.

В течение всего плавания за экипажем строго присматривали, но никакого обмана не случилось. Ветер почти всё время был попутный, и машины включали всего пару раз, да и то ненадолго. Утром на девятый день плавания они вошли в небольшой порт города Монтей, в котором у причалов стояли три корабля размером немного меньше захваченного. Решили, что лучше будет не занимать город, а ограничиться только портом. Пока горожане поймут, в чём дело, можно будет успеть загрузиться и уйти. Всё прошло без малейших осложнений. Сначала арестовали капитана порта и двух его офицеров, потом загнали в какой-то склад причальную команду и грузчиков. Последними в такой же склад отправились их собственные матросы и эльфы, с которыми перед этим честно рассчитались. Следующим шагом стал захват кораблей. Всех, кто на них был, заперли в трюмах и выбрали для себя самый большой корабль с мощными машинами и полным бункером угля. Закончив это, занялись механическими мастерскими. Первым делом взяли под охрану трёх мастеров и два десятка рабочих, а потом начали знакомиться с добычей.

— Разбираем эти станки, — говорил Джон, показывая на стоящие в ряд механизмы. — Сначала отключаем привод от паровой машины, а потом я скажу, что делать. Это токарный станок, а это фрезерный. Ещё возьмём заточной и сверлильный. Они не очень сложные, и можно было сделать самим, но сэкономим время. Заберём весь инструмент и эти прутки. Не знаю, для чего они накупили столько металла, но это кстати. Да, все подшипники тоже забираем. Сейчас я поговорю с одним из мастеров, который показался мне трусливей остальных, и мы его тоже приставим к разборке. Глеб, пошли людей найти телеги, и поговори с грузчиками. Помогут нам всё перетаскать на корабль — заплатим, если откажутся — свяжем и сбросим с причала в воду. Шевелитесь все! Нам здорово повезло, поэтому нужно не напортачить в конце. Чем раньше уйдём, тем больше шансов будет дойти. Матвей, сходи на корабль и договорись с его капитаном. Не получится с ним, вытаскивайте из трюма другого, а этого прибейте! До полудня мы должны отсюда уйти!

Глава 23

— Вам больше нечего добавить? — неприязненно глядя на посетителя, спросил глава Третьего отдела Джастин Хейз. — В таком случае я вас не задерживаю.

Оливер Росс бросил на него затравленный взгляд, повернулся и почти бегом покинул кабинет.

— Какая сволочь! — сказал глава, обращаясь к находившемуся за одним столом с ним генералу Максу Бейли. — Провалил всё, что ему поручали, угробил наёмников и отдал в руки маозов наше оружие. И после всего этого у него хватает наглости требовать компенсацию!

— Забудьте об этом засранце, Джастин, — ответил Бейли. — Нужно срочно решать, как можно быстро поправить положение.

— Быстро вы его не поправите, Макс! — возразил глава. — Если бы у маозов на побережье были города, я бы вам посоветовал послать флот их захватить или хотя бы разрушить! А зачем нам холодный и безлюдный берег? По их реке далеко не проплывёшь, а других дорог там нет. Вторично посылать западные королевства? Так они теперь не пойдут, несмотря на все ваши угрозы! Пшеки напуганы огненным оружием маозов и не видят большой разницы между своими восточными соседями и нами, а боши сцепились с франками. А если никто из них не пойдёт, не пойдут и другие. Или вы хотите попробовать воевать сами? У нас не одни маозы, а наёмников на всех не хватает. Оружие — это ещё не всё, к нему нужны настоящие солдаты. Вы у нас их много видели?

— Странные слова, — осторожно сказал генерал. — Не ожидал их услышать от вас!

— А я об этом мало кому говорю, — зло сказал Хейз. — Гордитесь, Макс, вы попали в число этих немногих! Эльфы с каждым поколением всё дальше уходят от своих предков, которые когда-то создали нашу великую страну! Всё меньше желающих трудиться в поте лица и рисковать своей шкурой ради отечества! У нас во флоте пока почти одни эльфы, а в армии уже треть наёмников!

— Есть планы набрать ещё больше наёмников, — сообщил Бейли. — Говорили даже о чёрных орках. Мол, прослужат двадцать лет, и их можно будет приравнять к людям.

— Вы ещё не забыли историю, Макс? — спросил глава. — Помните, что стало с латинами? Они захватили половину мира, создали великую империю, а потом погибли под её обломками! Пока они сами воевали, всё было прекрасно, но когда разбогатели, погрязли в роскоши и наслаждениях, стали, как и мы, использовать наёмников. Кончилось это тем, что эти наёмники их же и уничтожили. Вам эта история ничего не напоминает?

— Вы преувеличиваете… — неуверенно сказал генерал. — Не всё у нас так плохо.

— Пока ещё да, — согласился Хейз, — но всё к тому идёт. Ладно, не будем об этом. Я сейчас же поручу кому-нибудь заниматься новым оружием маозов. Может быть, это немного встряхнёт наших учёных. Вас будем держать в курсе этого расследования.

Когда генерал вышел, глава приказал направить к нему Грэга Росса.

— Присаживайтесь, Грэг, — пригласил он вбежавшего агента. — У вас, случайно, нет родственника с именем Оливер?

— Это мой дядя, — ответил агент. — Он что-то натворил?

— Я спросил просто так, — ушёл от ответа Хейз. — Я вам не так давно обещал место начальника отдела. Вы прекрасно провели расследование, но, к сожалению, у меня не получилось выполнить обещанное. Сейчас опять нужно будет хорошо поработать. Место вашего шефа я на этот раз обещать не буду, сделаем по-другому. Создадим новый отдел, который будет заниматься только маозами, а вас поставим его начальником. Так что постараться стоит. Слушайте, что нужно сделать…

Получив задание, Грэг через пару часов выехал в Овен. По прибытии он, нигде не останавливаясь, поспешил в Университет, где встретился с деканом Аланом Ривером. Учёный выслушал гостя и пришёл в растерянность.

— Как мы можем дать вам ответ по такому описанию? — спросил он. — Ясно, что во взорвавшихся бомбах было что-то сильнее чёрного пороха, но я даже не знаю…

— А почему вы выделили слово «чёрный»? — спросил Грэг. — Разве он бывает какой-то другой?

— Мы придумали порох, который не так дымит и в три раза сильнее обычного, — нехотя ответил учёный. — Он во всех отношениях лучше чёрного, но изготавливать его не будут. Производство чёрного налажено, и никто ничего не хочет менять. Но у Нельсона его не могло быть, во всяком случае в больших количествах.

— Он не знает его секрета?

— Дело не в знании, — сказал Ривер. — Знать и мочь это не одно и то же. Чёрный порох он сможет сделать вообще без всякого оборудования, достаточно иметь нужные вещества и знать пропорции. Просто он без оборудования будет хуже.

— А чем вообще занимался сбежавший учёный? — спросил Грэг.

— Почему вы думаете, что он сбежал? — удивился Ривер. — Маг…

— Потому что магия действует недолго, — перебил его агент, — и нельзя часто обновлять внушение, эльф может просто свихнуться. К тому же магией можно только вытянуть какие-то знания, но не заставить творить. Вы мне уже когда-то говорили о его работах, но ведь он чем-то занимался и самостоятельно.

— У него были две мысли, — задумчиво сказал учёный. — Больше всего Джон носился со снарядами, для которых не нужно орудий. Второй его идеей была мысль сделать совершенную машину вместо наших паровых. В паровой слишком большие потери тепла, и лишь небольшое количество угля используется для дела, остальной сгорает зря. Обе эти темы к вашим взрывам никакого отношения не имеют.

— Не могли же это придумать сами маозы! — с досадой сказал Грэг. — Если он смог придумать такое без вашего оборудования, то вы с ним тем более должны придумать!

— Вы не понимаете, о чём говорите! — рассердился Ривер. — Оборудование важно, но оно не заменит мозги!

— А что у вас с мозгами? — не понял агент.

— У меня с ними всё в порядке, — с сарказмом ответил декан. — Старые только. Но я вам ничем помочь не смогу, по крайней мере быстро. Обещаю, что подумаю и дам задание подумать тем немногим на нашей кафедре, кто этим умеет заниматься.

— А есть и такие, кто не умеет? — ехидно спросил Грэг. — Для чего же вы их здесь держите?

— Пропади всё пропадом! — рассердился старик. — Вы знаете, кто сейчас идёт в студенты? Это в большинстве те молодые люди, которые никогда не воспользуются знаниями, которые здесь в них пытаются впихнуть. Исключения очень редки. Большинство преподавателей заучили свои предметы и читают их по когда-то написанным конспектам! Наукой занимаются единицы, причём не потому, что у остальных не хватает мозгов, просто это никому не нужно. За последние пять лет ничего из того, что мы придумали, кроме новых красителей для тканей, в дело не пошло! И для чего тогда корячиться? Может быть, Джон действительно сбежал, потому что здесь ему не давали работать. Оборудование есть, а на нужные вещества и работы не выделяют деньги. Я не уверен, что от снарядов без орудий будет польза, а от новой машины она могла быть! Можно было плавать гораздо дальше и быстрее и меньше зависеть от ветра. Можно было даже летать!

— Как летать? — удивился Грэг.

— О воздушных шарах вам должны были говорить в школе, — сказал учёный. — Их сейчас наполняют не горячим воздухом, а лёгким газом. А если к очень большому шару подвесить гондолу и двигатель с винтом, то полетишь уже не по ветру, а куда нужно. На паровом двигателе такого не сделаешь, а вот на двигателе Джона можно было попробовать.

— И он такое сможет сделать?

— Пока не сможет, но если достанет или сделает станки, тогда да. Помощников он себе найдёт и обучит, лишь бы король маозов за всё это платил.

— У них князья, — поправил декана Грэг. — Ладно, напишите всё то, что говорили мне о Джоне Нельсоне и его работах. У вас это выйдет лучше, чем у меня. И постарайтесь всё-таки подумать над тем, что он мог применить.

Получив отчёт Алана Ривера, агент устроился на ночлег в гостиницу рядом с Университетом, рассчитывая утром выехать в столицу, но все планы пришлось менять. Едва он успел поужинать, как был найден курьером. Получив пакет, Грэг ушёл в свою комнату и прочитал вложенную в него записку Джастина Хейза следующего содержания:

«На портовый город Монтей совершили налёт маозы. Разграблены портовые мастерские. Когда закончите с Университетом, езжайте туда и проведите расследование».

До места происшествия Грэгу пришлось добираться три дня. В небольшом порту Монтея стояли три боевых корабля, а вход на его территорию был перекрыт нарядом военных моряков. Он предъявил свой жетон и был пропущен, а служебную карету завернули в город. У капитана порта находился и капитан одного из военных кораблей.

— Вы кто? — неприязненно спросил он у Грэга.

Агенту пришлось ещё раз показать бляху и предъявить предписание.

— Как провели налёт? — спросил он, обращаясь к капитану порта.

— Захватили коммерческий корабль, приплыли в порт и всех нас повязали, — ответил тот. — У этого эльфа было полсотни вооружённых головорезов, а у меня всего несколько матросов, которые не носят с собой оружия. Их всех захватили прямо на пристани, рассовали по складам и заперли.

— За ними хоть гнались? — спросил агент.

— Нет, — ответил капитан военного корабля. — У них мощные машины, полно угля, который можно не экономить, и два дня форы. Гнаться было бессмысленно, тем более с тремя кораблями, а других поблизости не было.

— С ними точно был эльф?

— Самый настоящий, — подтвердил капитан порта. — Он на голову выше меня, лицо симпатичное, а больше я о нём не знаю, что сказать. Но он точно верховодил у маозов.

— Что хоть взяли? — спросил Грэг.

— Из механических мастерских взяли всё, кроме паровой машины, — ответил капитан порта. — Шесть самых разных станков, все инструменты и металлические прутки, которым запаслись для работы. Они вообще всё выгребли из всех ящиков, даже резину забрали. Все наши грузчики и сами маозы целый день грузили всё это на угнанный корабль. Понятно, что у нас забрали оружие и порох.

— О чём речь? — не понял агент. — Какой порох?

— Перед тем, как уйти, они проверили портовые склады, а на них было с полсотни бочек с порохом для отправки на одну из факторий Чёрного континента. И у нас забрали ружья и пистоли.

— Хорошо прибарахлились, — со злостью сказал военный моряк. — Грузчики говорили, что из корабля даже выбросили часть балласта. Теперь нужно будет организовывать охрану побережья и портов. А пассажиров надо разоружать и везти под замком, а то начнут захватывать корабли даже из-за их машин. И так к этим дикарям много всего попало! А предателя нужно найти и убить!

— Пойду осмотрю мастерские, — сказал Грэг. — Там сейчас есть кто-нибудь из мастеров?

— Должны быть, — ответил капитан порта. — Вас проводить?

Агент отказался от помощи и прошёл в длинное здание механических мастерских. Там он встретил двух мастеров, которые о чём-то между собой спорили и были недовольны его вмешательством. Недовольство было только до тех пор, пока они не узнали, кто он такой и откуда.

— Оцените возможности того оборудования, которое у вас украли, — приказал Грэг.

— С его помощью можно делать любой ремонт корабельных машин, — пояснил ему мастер. — Можно даже делать другие станки или машины, хоть это будет долго и потребуется кое-что отливать. Подшипники не сделаешь, но маозы их много забрали. А прутков из латуни и стали взяли столько… Мы их себе для работы купили самое малое лет на пять. Опять же инструмента взяли лет на десять, много крепежа…

Расспросив ещё грузчиков и портовых матросов, агент счёл расследование законченным и отбыл в столицу. За время пути он обдумал и написал подробный отчёт, поэтому большого разговора с главой отдела не потребовалось.

— Результаты вашей работы не столь впечатляющие, как в прошлый раз, — сказал ему Джастин Хейз, — но большего не сделал бы никто. Будем надеяться, что учёные всё же разберутся с этим новым оружием, а нам надо будет кого-нибудь заслать в княжества. Скорее всего для засылки используем тех маозов, которые живут в западных королевствах. Только так можно будет узнать, что у них творится, и разделаться с Нельсоном. Если его убрать, вреда от украденных машин будет немного. На них ещё нужно уметь работать, а для того чтобы выучить этому дикарей, нужно время. Но внедрением агентов займутся другие, а вы пару дней отдохните и начните заниматься новым отделом.

Джон, о котором говорил глава Третьего отдела, сейчас сидел вместе с Глебом в капитанской каюте захваченной «Гордости эльфов». Плыть им осталось не больше одного дня, и все ждали, что вот-вот появится берег. Сам капитан вместе с дочерью переселился в пассажирские каюты, где за ним, как и за остальной командой, присматривали дружинники. Весь путь шли на машинах, и возни с парусами не было, поэтому в плаванье взяли только половину матросов.

— Ничего, — утешил эльф капитана, когда уходили из Монтея, — когда мы разгрузимся, пройдёте вдоль побережья до первого порта пшеков, а там с вами поделятся углём, да и матросов сможете набрать. Я ваших не собираюсь искать по всем городским борделям, да и нам с ними лишняя морока.

Сейчас оба боярина недавно поужинали и скрашивали время беседой. Глеб задал вопрос, смогут ли они победить эльфов, и услышал от друга неожиданный ответ.

— Нам их побеждать не нужно, — усмехнувшись, сказал Джон. — Надо просто защитить свои земли и выждать, когда они сами развалятся. Не понял? Тогда попробую объяснить. Ты просто не представляешь всей силы моего народа. Эльфов раз в пять больше, чем маозов во всех княжествах. Вот мы с тобой умыкнули несколько станков и рады, а их у эльфов тысяча. Ваше счастье в вашей неразвитости. Морской торговли почти нет, побережье не заселено и Славутич непроходим для флота. Флот — основная ударная сила эльфов, а против вас его и применить нельзя. Конечно, можно занять побережье, понастроить лёгких судов, которые пройдут по волокам, и с их помощью перегнать к вам армию и пушки. Лет сто назад так бы и сделали, умылись бы кровью, но с вами разделались раз и навсегда! Сейчас этим никто заниматься не будет. Эльфы уже давно не те. Они слишком любят свою жизнь, в которой много удовольствий и праздности, и не будут ею рисковать из-за каких-то там дикарей. Можно послать наёмников, но их на всё не хватает. Поэтому и дальше будут искать тех, кого можно было бы на вас натравить, и пытаться посеять вражду между князьями. Один раз получилось, так почему не попытаться сделать ещё? А нам нужно готовить свои сюрпризы не для эльфов, а для тех, кого они пошлют. Такое будет гораздо проще, иначе я бы за эту работу не взялся.

— А почему сильная страна должна развалиться? — не понял Глеб. — Пусть эльфы сейчас не те, но всё равно у них в руках огромные силы…

— Пока эти силы в их руках, — согласился Джон, — но так будет недолго. Эльфы не хотят служить в армии, и их всё меньше идёт во флот. Даже в Университет с каждым годом поступало всё меньше студентов. Чеканя медные деньги и заставляя другие народы продавать за них все их богатства, включая золото, эльфы так обогатились, что многим уже нет нужды работать. Скоро повсюду будут наёмники, которым вынуждены давать эльфийское оружие. Когда-нибудь, и я думаю, что это время не за горами, они осознают свою силу, и это станет началом конца. Стал бы ты двадцать лет переносить тяготы службы и рисковать головой в надежде на гражданство, которое в силах взять сам? И учти, что если не успеешь отслужить и погибнешь, то твою семью отправят обратно, а если отслужишь, к вам всё равно будут относиться, как к эльфам второго сорта. Стать своими могут только ваши дети, да и то это не у всех получается. В эльфах слишком много гнили, не во всех, но во многих. Сто лет назад ни одному мужчине даже не пришло бы в голову пристроиться к другому мужику, если есть женщины. Моряки подставляли друг другу задницы, если долго были в море, но в первом же порту природа брала своё. А сейчас с этим совсем плохо, даже такой чужак, как ты, должен был заметить. Как можно молиться богу и считать нормальным то, за что он карал смертью?

— И что мы будем готовить? — спросил Глеб. — Вот мы забрали станки…

— Прежде всего их нужно собрать и запустить, — сказал Джон. — А заодно снять с корабля и установить в слободе вторую паровую машину, потому что одной нам будет мало. За зиму нужно будет сделать пресс. Такого станка в мастерской не было. Когда запустим все станки, начнём учить на них работать самых старших из ребят и моих мастеров. Нам повезло найти много пороха, поэтому поначалу им можно будет не заниматься. А вот горючей жидкости нужно будет много, а мы израсходовали все запасы. Нужно везти нефть и варить, да не в нашем котле, а сделаем что-нибудь получше. Зимой этим заниматься легче, потому что меньше других работ и нет трудностей с охлаждением пара. Жидкость нам нужна и для бомб, и для моей машины. Теперь, имея станки и металл, её можно будет попробовать сделать.

— Пугать наших врагов твоей машиной? — с сомнением спросил юноша. — Испугаются ли?

— Я её хотел делать для другого, — задумчиво сказал Джон, — но ты мне подал хорошую мысль. Если только успеем, мы с тобой сделаем такой страх, что все соседи разбегутся! Эх, совсем нет времени на мои снаряды!

— У Клэр в обучении есть несколько почти взрослых мальчишек. Выбери из них одного поумней и расскажи, что нужно делать, — посоветовал Глеб. — Пусть хоть кто-то занимается, если у тебя на всё не хватает времени.

— Бояре, видно берег! — крикнул им распахнувший дверь Матвей.

После того как появился берег, плаванье продолжалось два дня. Они были далеко на юге от устья Славутича, из-за чего пришлось плыть на север. Капитан не знал здешних вод, поэтому к берегу не приближались. В Славутиче плыли до первого волока. Там уже дожидались дружинники с шестью стругами. Первым делом разгрузили корабль. Это было нелегко и заняло целый день, несмотря на то, что в разгрузке участвовала команда корабля и мужики с волока. Дружинникам тоже пришлось потрудиться, но работали не все и жилы не рвали. После отдыха команда корабля начала таскать в трюм камни, чтобы хоть так восстановить балласт корабля, а остальные принялись перетаскивать добычу. Её было так много, что на струги погрузили меньше половины. Ещё пару стругов взяли в деревне, и возглавляемый Джоном караван судов медленно поплыл к следующим порогам. Было решено, что они там разгрузятся и приплывут за остальным добром, которое остался сторожить Глеб. Ветра не было, поэтому приходилось налегать на вёсла. Все восемь порогов проходили целый месяц, и вымотались страшно. Когда приплыли к Вельску, к причалу прискакал сам князь. Посмотрев на своих измученных бояр, он отпустил их домой и приказал воеводе обозами всё везти в слободу. Всё, кроме трёх самых тяжёлых деталей станков, перевезли до вечера, а их оставили до утра под охраной дружины. Нужны были крепкие возы, потому что крестьянские телеги не выдерживали такого груза и ломались.

После первых объятий и поцелуев Венди вытерла слёзы и смогла лучше рассмотреть мужа.

— На кого ты стал похож! — ужаснулась она. — Щёки ввалились, синяки и сам худющий! К тебе такому даже прикоснуться боязно, не то что любить!

— Слишком много пришлось таскать грузов, — сказал Глеб. — Там и дружина, и мы с Джоном работали, не одни только мужики. Ничего, были бы кости, а мясо нарастёт. Теперь до следующей весны никуда не должен ехать. А насчёт любви не волнуйся, он не так сильно похудел. Ты сама-то как? Живот, я смотрю, стал в два раза больше. Тебя ещё можно любить?

— Не можно, а нужно! — ответила Венди. — Но сначала я тебя покормлю, а потом хоть немного отдохнёшь, а то так на мне и помрёшь!

Этот день Глеб отдыхал и отъедался. С любовью ничего не получилось потому, что он наелся и заснул. Видимо, жене его стало жалко будить, и он её сам разбудил уже утром, доказав, что его худоба любви не помеха. Позавтракав, юноша помчался в слободу смотреть, на месте ли всё то, что они с таким трудом привезли. Там уже кипела работа. Под руководством эльфа разбирались с грузами и сносили пока ненужное в подвалы. Вскоре на взятых у купцов возах привезли оставленные вчера на берегу станины. Сопровождавшие их дружинники передали, что князь желает видеть обоих бояр у себя. Пришлось всё оставить на Макара и ехать в Вельск. Их приняли тотчас, как увидели.

— Быстрей, бояре! — поторопил их стоявший в карауле гриден. — Князь уже о вас справлялся!

В княжьих палатах, помимо самого Василия и воеводы, были ещё двое.

— Это глава тайного приказа боярин Власий, — сказал вошедшим князь. — Приказ создавался, когда вас не было, потому и говорю. Власий будет отвечать за многое, в том числе и за вашу слободу. А это Жихан, но о нём пусть вам расскажет воевода.

Власий был телом грузен, с круглым лицом и большой бородой лопатой, но глаза имел умные и хитрые. Жихан сильно походил на наёмника и был одет на западный манер.

— Этот муж пять лет как уехал в королевство бошей, — начал рассказывать Трифон. — Молодой был и дурной, как раньше наш Глеб. Трудиться дома не захотел, да и служба в нашей дружине ему не приглянулась, поэтому уехал сначала к пшекам, а потом к их соседям, в надежде, что там ему дадут всё и сразу.

— Да ладно тебе, воевода, — смутился Жихан. — Я один, что ли, такой?

— То-то, что не один! — сердито сказал Трифон. — И что теперь с такими, как ты, прикажешь делать?

— Ты дело говори! — прикрикнул на него князь. — Или и об этом мне рассказывать?

— У него получилось устроиться в дружину к одному из баронов, — заторопился с рассказом Трифон. — Только и того, что не назвали младшим, а так разницы не было. Через пару лет уже стал настоящим дружинником и женился. А недавно вызвали его к барону, а у того сидят эльфы. Возвращайся, говорят, к своим, да узнай всё про сбежавшего эльфа, а потом найди случай его кончить. Только после этого можешь вернуться, а жена твоя пока останется здесь. И сильно не тяни, чтобы она не загрустила, а то мы ей враз утешителей найдём. Остаться он не мог, забрать с собой жену из-за слежки тоже не получилось. Явился сюда и бухнулся князю в ноги. Помоги, говорит, с женой! Я никогда своих не предавал и становиться душегубом не хочу, а тебе отслужу.

— Он ведь может быть такой не один, — сказал Джон. — И вовсе необязательно, что все приехавшие будут падать князю в ноги.

— Верно мыслишь, — кивнул Василий. — Ну и что будем делать?

— Меня, наверное, лучше убить, — предложил Джон. — Мой дом стоит в слободе, а все те, кто там работает, там же и живут. Приезжают только дружинники и возчики дров. Пустить слух, что меня убили, и всех строго предупредить. Ну и принять меры, чтобы у нас не болтались чужие люди. За въезжающими от пшеков нужно усилить пригляд. Не так уж их сейчас много ездит, поэтому это будет нетрудно. Купцы после войны почти не торгуют, да и таких любителей халявы, как Жихан, пока быть не должно. А ему нужно вернуться и сказать, что меня кончил. Надо подумать, что ему рассказать о наших делах для передачи эльфам, чтобы нам от того была польза.

— Вот и подумай! — приказал князь. — Как ты сказал, так и сделаем. Долго, конечно, эта брехня не продержится, но пару месяцев не узнают, а дальше будет видно. Трифон, дашь ему с собой трёх дружинников из тех, которых мы наряжали пшеками. Помогут увезти жену, если в этом кто-нибудь станет чинить препоны. Идите разбираться с тем, что привезли, а позже ещё обо многом поговорим.

Когда Глеб с Джоном вышли от князя, боярину Власию пришла в голову неожиданная мысль.

— Дозволь, князь, расскажу, что придумал, — обратился он к Василию. — Твой эльф верно молвил, что не все прибегут с повинной, будут и те, кто попробует выполнить порученное. Мы тоже можем за всеми не уследить, вот я и придумал… Вряд ли такой тать будет убивать самолично, уж слишком это рисковое дело! А значит, он обратится к тем, кто у нас промышляет этим делом. Вот их и нужно упредить, чтобы такого вязали и тащили в мой приказ. Обещать им за это прощение и большую награду. Я таких злыдней не знаю, но выход на них можно найти.

— Дело говоришь, — одобрил Василий. — Для меня мои бояре дороже золота и жизней нескольких татей. Передай, что я слово дал и сдержу, а ты, Трифон, усиль охрану обоих трактов. Всех наших, кто возвращается с запада, брать на заметку, а потом следить, чем заняты.

Два следующих месяца для Глеба прошли спокойно. Все станки собрали, но пока не использовали. Джон съездил к кораблю и привёз его вторую машину, которую сейчас монтировали. От имени князя было объявлено о злодейском убийстве одного из его бояр. Число дружинников и работников, допущенных в слободу, резко сократили, и всех предупредили, что за болтовню можно лишиться языка, а то и головы. Жихан порознь с дружинниками уехал к бошам и две декады назад вернулся с женой. Барону для передачи эльфам было сказано, что убитый эльф понавёз всяких диковин, но ничего так и не успел приспособить к делу. Была середина осени, когда Глеб чуть было не потерял и жену, и ещё неродившегося ребёнка. Венди умудрилась сильно простудиться, и ей очень быстро стало совсем плохо. Травы не помогали, а мага не было. Корн умер ещё тогда, когда Глеб ушёл в набег на эльфов, а Ивана князь взял с собой в поездку в ту половину бывшего Муромского княжества, которая отошла ему после войны. Был ещё маг у старшего боярина Остромира, поэтому Глеб велел седлать коня и с охраной поехал его выпрашивать.

— Занят мой маг, — неожиданно отказал ему боярин. — У внука кашель, поэтому маг останется при нём, а ты как-нибудь перебьёшься.

— Ты в своём праве, — сказал юноша, стиснув кулаки от злости и бессилия, — но я тебе этот отказ запомню!

— Ты смеешь мне угрожать? — поднялся с кресла Остромир. — Тебе боярство дано год назад, а я старший боярин в пятом поколении!

— Что-то на прошлой войне не было ни тебя, ни твоих сыновей! — зло ответил ему Глеб. — Не стоит звать своих холуёв, я и сам найду выход! А посмеешь лишнее, я тебя сам из пистоля кончу, а князь, как вернётся, побеспокоится о твоих сыновьях. Как бы твоё старшинство на тебе и не кончилось!

— Твой дружок помер, и ты теперь князю не шибко надобен! — выкрикнул боярин. — Убирайся прочь из моего дома!

Сразу уехать в тот раз у Глеба не получилось, потому что его перехватили люди боярина Власия и отвели в тайный приказ.

— Ты зачем ходил к Остромиру? — спросил Власий. — Что у тебя за нужда к старшему?

Спешивший к жене Глеб быстро всё ему рассказал.

— Совсем потерял осторожность старый гриб! — довольно сказал боярин. — Поезжай домой и немного потерпи. Завтра должны приехать князь с магом, так я к вам мага сразу же пришлю. У меня Остромир на большом подозрении, поэтому после твоей жены маг займётся им. Если я прав, он нас на многих выведет.

Так и оказалось. В конце лета старший боярин нанял в услужение одного из вернувшихся от пшеков маоза. Этот маоз не стал ходить вокруг да около, а предложил боярину занять место князя, обещая ему поддержку соседей и эльфов. Видимо, он чем-то убедительно подтвердил свои слова, иначе бы Остромир на них не повёлся. В заговоре участвовали ещё две семьи старших бояр и ещё несколько рангом пониже. Все они были в тот же день схвачены, а после допроса распяты на воротах собственных домов. Поймали и всенародно казнили подстрекавшего к заговору маоза. А Венди уже на второй день после работы Ивана была совершенно здоровой.

Глава 24

— Что для вас эти неверные, уважаемый эмир? — спросил посланник эльфов вождя одного из самых многочисленных племён песчаных орков Халида ибн Саада. — Это только жертвы ваших мечей во славу бога! Они вас даже не считают людьми и называют орками.

— Вы для нас такие же неверные, как и они, уважаемый Гарнет, — с усмешкой ответил эмир. — Наши соседи называют нас орками, но относятся с большим уважением, чем ваши соотечественники. У нас с ними выгодная торговля, а война её прекратит. Это может вызвать неудовольствие очень влиятельных людей. Я не уверен в том, что мне стоит её начинать.

— У вас давно не было войн, — сказал посланник. — В песках слишком много людей, их уже трудно прокормить. Война позволит захватить новые земли, много другой добычи и избавиться от лишних ртов. Конечно, могут быть и недовольные, но их недовольство можно убрать золотом.

— И где я возьму столько золота? — прищурив глаза, спросил эмир. — У нас много песка, но не золотого.

— Мы можем оплатить этот поход, — отбросив дипломатию, сказал посланник. — Наши вожди готовы дать вам пятьсот тысяч золотых монет! Не советую торговаться, уважаемый эмир, больше не дадут ни монеты. И для нас это очень большая сумма.

— Ну что же, на таких условиях я согласен обидеть наших купцов, — согласился эмир. — Только сейчас не слишком подходящее время для войны. Уже начало осени, а маозы — противник серьёзный, и война продлится долго. Зимой у них для наших воинов слишком холодно и много снега. Я начну в конце весны или в начале лета. Только, уважаемый Гарнет, войну нужно готовить заранее, а я пальцем не пошевелю, пока обещанное золото не окажется в подвалах моего дворца. Обещания — это хорошо, но они слишком мало весят, особенно когда обещает более сильный. Вы меня поняли?

— Не позже начала весны всё золото будет у вас, — сказал посланник. — Мы редко что-то обещаем и ещё реже не выполняем обещанное. Ссориться с вами не в наших интересах, несмотря на всю нашу силу. Надеюсь, что вы обдумаете моё предложение разрешить вашим воинам служить в нашей армии и отнесётесь к нему благосклонно.

Он поклонился эмиру и вышел из зала, в котором проходил приём.

— Что скажешь? — спросил Халид сидевшего здесь же советника.

— Вы всё решили правильно, повелитель! — почтительно сказал старик. — Нам дадут много золота за обещание начать войну с маозами, выиграть в этой войне и захватить северные княжества вы не обещали. Если получится, займём нужные нам земли, не выйдет, купим продовольствие за золото эльфов. Мы в любом случае будем в выигрыше. А насчёт службы наших воинов неверным… Наверное, бог отнял у них разум! Надо разрешить такую службу и даже её поощрять. Придёт время, и мы сможем отплатить эльфам за все унижения и принести к главному храму тысячи корзин с их длинными ушами!

В конце зимы, раньше чем было обещано, в порту Хайре бросил якорь эльфийский военный корабль, с которого во дворец эмира доставили золото. Эльфам было подтверждено, что война с маозами начнётся, как только наступит тепло и просохнут дороги. В тот же день столицу эмирата незамеченным покинул один из слуг купца Любомысла. Выйдя из города пешком в одежде странствующего святого, он в первой же деревне купил у крестьян двух лошадей и еды, после чего надел скрывший лохмотья тёплый плащ и продолжил путь верхом. Вскоре ко всем вождям кочевых племён были посланы гонцы, объявившие, что эмир начинает войну против северных соседей и призывает под своё чёрное знамя всех правоверных. Войска целый месяц стекались к столице и становились лагерем в её окрестностях. Как только исчезла грязь на дорогах, стотысячная армия двинулась на север. Поселения маозов вблизи границы оказались пустыми. Видимо, жители ушли без спешки, так как в оставленных ими домах не было абсолютно ничего ценного, закрома были очищены от зерна, а хлева стояли пустыми. Здесь ещё не было сплошного леса, и армия двигалась, не слишком придерживаясь дорог. Постепенно луга начали мельчать, и лесостепь сменилась лесом, который с каждым днём пути становился всё гуще, пока не стал труднопроходимым даже для пешего. Пришлось построиться в колонны и идти по двум трактам. Поначалу проверили несколько съездов к деревням, но в них тоже никого не было, поэтому в дальнейшем время на них уже не теряли. Впереди ехали разведчики, потом в окружении своих воинов ехал эмир, а следом за ним — все остальные. По второму, более длинному тракту двигались всего двадцать тысяч всадников, все остальные были с эмиром. На десятый день пути к эмиру на взмыленной лошади примчался вождь одного из племён Азам ибн Башир.

— Смилуйся, великий! — закричал он, упав перед эмиром на колени. — Страшное несчастье обрушилось на твоих воинов! Три дня мы шли без всякой помехи. Путь был долог, поэтому мы торопились и заняли не только дорогу, но и обочины до самого леса. На четвёртый день раздался страшный грохот, и прямо среди твоих доблестных воинов возник огонь, который сжигал их тысячами и ломал их тела, как сухие ветви! И так было повсюду! Из этого ада выбрался только каждый третий, и у половины из них не осталось лошадей! Многие ранены и обожжены… Скажи, что нам делать, Меч веры? Я был в сражении с эльфами при Альте, но там была только смерть, а здесь был ужас!

У него самого были замотаны ладони и на лице виднелись ожоги.

— Видимо, не зря нам заплатили столько золота! — со страхом сказал эмиру ехавший рядом с ним советник. — Эльфы боятся подставиться под оружие маозов и вместо себя подставили нас!

— Я не могу повернуть армию, даже не встретившись с врагом! — стиснув зубы, сказал эмир. — Это позор, который очень скоро будет стоить мне жизни. Азам, сколько уцелевших воинов могут сражаться?

— Тысячи три, — подумав, ответил вождь. — Но им потребуется немало времени, чтобы вас догнать. Я скакал сюда на двух конях и одного из них загнал. Придётся возвращаться, чтобы перейти на этот тракт. Лесом никак не пройдём…

— Возьми свежего коня и скачи обратно, — решил эмир. — Скажи, что пострадавшие за веру могут возвращаться в столицу. Им всем хорошо заплатят. Три тысячи нам ничем не помогут, а маозов мы встретим раньше, чем они сюда подоспеют. В дне пути город Рашт, и вряд ли нам позволят его занять без боя. Двигаемся дальше, только перед этим нужно увеличить разведку и придержать часть сил. Все отряды смешались и двигаются толпой. Если нужно будет совершать манёвр, мы его сделать не сможем. Проклятый лес!

Потребовались много времени на то, чтобы перестроить колонну, после чего двинулись дальше. Им никто не мешал часа два, потом к эмиру примчался командир разведчиков.

— Там шайтан! — срывающимся голосом закричал он, махнув рукой за спину. — Здоровенный, как корабль, и морда с клыками! Стоит на дороге и рычит! Мы пустили стрелы, но они от него отскакивают!

— Я должен это увидеть! — побледнев, сказал эмир. — Веди меня к своему шайтану! Подожди, пусть вначале найдут муфтия! Посмотрим, как этот шайтан воспрепятствует слову веры!

Телохранители эмира быстро нашли святого старца и окружили его и своего повелителя, после чего все вместе двинулись за командиром разведки. Минут через десять повстречали сбившихся в кучу разведчиков, которые со страхом смотрели на стоявшее неподалёку чудовище. Огромный, слегка наклонённый щит, из которого выступала страшная рожа с клыками и козлиными рогами, перегородил дорогу. Чудовище низко рычало и плевалось дымом.

— Дайте копьё! — укрепив своё сердце молитвой, приказал эмир. — А муфтий пусть молится!

Взяв в руки предназначенное для метания копьё, он пришпорил коня и понёсся навстречу шайтану. Когда до чудища оставалось шагов двадцать, он с силой метнул копьё прямо в клыкастую пасть, но оно со звоном отскочило от шайтана и упало на дорогу. Видимо, поступок эмира не понравился выходцу из ада, потому что рычание стало громче, а потом раздался такой страшный крик, что эмир с трудом удержался от того, чтобы пустить воду. Перепуганный конь чуть не выбросил его из седла, но удалось справиться и повернуть его назад. Это эмира и спасло, потому что, прекратив кричать, шайтан выпустил из пасти огромный язык огня, а потом задрожал и медленно пополз к объятым ужасом всадникам.

Опомнился эмир только тогда, когда поворот дороги скрыл от него ползущий ужас. Как оказалось, они потеряли муфтия. Старик не выдержал скачки и выпал из седла. Посмотрев на бледных как смерть телохранителей, эмир поспешил присоединиться к войску. Вид множества воинов на миг вернул мужество, но вдали опять возник полный тоски и угрозы вой, и эмир сломался.

— Возвращаемся! — приказал он. — Вождям придётся отдать всё золото эльфов, а к маозам посылать посольство! А эльфы… Придёт время, и мы им припомним этот поход!

Шайтан долго не ревел.

— Выключай сирену, — сказал Джон Глебу. — Осторожней со шкивами, а то останешься без руки. — Семён, узнай у воинов, далеко ли удрали орки. У нас не так много горючей жидкости.

Сидевший с ними третьим на платформе юноша лет шестнадцати спрыгнул на дорогу и побежал к гарцевавшим неподалёку всадникам.

— Надо было раньше выключить насос, — сердито сказал эльф Глебу. — Столько горючки выдули зря! Теперь её может не хватить на обратную дорогу.

— Зато какой был огонь! — возразил юноша. — Как они драпали! Нужно было сначала сжечь того всадника с копьём, а уже потом включать сирену.

— Они совсем удрали! — радостно крикнул забравшийся на платформу Семён. — Учитель, давайте сбросим щит? Его потом привезут, а машина пойдёт шустрее. Нам ехать до самого вечера и со щитом горючки точно не хватит.

— Молодец, так и сделаем, — решил Джон. — Я выключаю двигатель, а вы берите ключи и откручивайте гайки. Да, сначала нужно убрать клинья.

Они выбили два клина, после чего раскрутили четыре гайки и, поднатужившись, сбросили окованный железом щит с рожей на дорогу. После этого эльф перекинул ремни на другой шкив и опять запустил мотор. Стоявшая на шести колёсах платформа медленно поползла в обратном направлении. Чтобы было удобней, они сняли торчавшую впереди трубу огнемёта и уложили её на платформу.

— Два колеса плохо тянут, — вздохнув, сказал Джон. — И вообще всё сделано на живую нитку. Двигатель первый раз еле завёлся, да и сирена работает тише, чем должна.

— Ничего себе тише! — не согласился Глеб. — Не знаю, как вы, а я чуть не оглох. Если бы не знал, что это такое, рехнулся бы от страха. Вряд ли песчаные орки придут сюда ещё раз. Одних побили бомбами, других перепугали до полусмерти.

— Надо было и этих побить бомбами, учитель! — кровожадно сказал Семён. — Во многих деревнях крестьянам пришлось бросать свои дома. Орки ведь их могли и сжечь.

— Умник, — проворчал эльф. — Мы и так потратили всю горючку, которую гнали зиму и весну. Из чего делать бомбы? Убежали, и слава богу! Интересно, что теперь придумают эльфы. На нас уже вроде и напускать некого. Они должны были хорошо потратиться на эту войну, а вышел пшик! Любви к нам это у них точно не прибавит.

Разговор о том, что делать с упрямыми маозами, состоялся через месяц после бегства армии песчаных орков. Главу Третьего отдела вызвали во дворец одного из вождей. Когда он туда поспешил явиться, увидел, что, помимо хозяина, в комнате присутствуют ещё трое Высших.

— Сядьте, Джастин! — раздражённо сказал отвечавший за армию и флот Вилмар Ломан. — В последнее время ваши инициативы нам дорого обходятся! Гоблины недовольны такой тратой золота, причём без малейшей пользы. Мы только сильнее восстановили против себя песчаных орков! Есть у вас какие-нибудь мысли?

— Нужно попробовать к ним ещё кого-нибудь заслать, — предложил глава. — Нам соврали насчёт смерти Нельсона, а мы поверили и успокоились. И у тех, кто должен был внести раскол среди князей, ничего путного не вышло.

— И не выйдет! — зло сказал вождь Дакс Макдафф. — Не тот народ. С маозами действенны только чрезвычайные меры! Если у вас нет дельных мыслей, будете выполнять наш план. Вы знаете, что такое «Чёрный огонь»?

— Первый раз слышу, — ответил Хейз.

— О нём мало кто знает, — кивнул Макдафф. — Это одна из известных нам болезней. Она очень заразна, развивается молниеносно, и выживших после неё очень мало. Выживает в лучшем случае только каждый десятый. И у неё есть ещё два замечательных для нас свойства. Эта болезнь замечена только на Чёрном континенте, и останки жертв могут заражать живых и через двадцать лет. Конечно, для этого они должны находиться в земле. Вы улавливаете мою мысль?

— Предлагаете заразить ею маозов? — покрывшись потом, спросил Хейз. — А если они разнесут болезнь за пределы княжеств?

— Прежде чем заразу пустят в дело, её доставят на один из необитаемых островов, — пояснил Макдафф. — Там сейчас строится лаборатория и городок для наших учёных. Они создадут вакцину и развернут её производство, чтобы можно было обработать каждого эльфа. Если сможем, обеспечим ещё англов. Но это на всякий случай. Когда начнём операцию, запретим все коммерческие рейсы. Заразить маозов на границе с пшеками будет нетрудно. Если перед этим пустить слух о том, что у пшеков гуляет эпидемия, заболевшие и заражённые побегут прочь от границы. А пшеков предупредим, чтобы поставили кордоны и отстреливали всех, кто попытается к ним прорваться. Ну а если не получится… Людей и так наплодилось больше, чем нам нужно, а в западных королевствах позволяют себе нас не слушать. Главное — это золотые сто миллионов эльфов, а уцелевших людей для наших нужд хватит. Справиться же с остатками маозов труда не составит.

— Выделите такого эльфа из вашей службы, которому можно доверить всё! — приказал Ломан. — Он будет сопровождать нашего учёного в экспедиции за материалом для работы. К месту на Чёрном континенте, где двенадцать лет назад от «Чёрного огня» погибли двести тысяч чернокожих, их доставит военный корабль. Его экипаж, включая капитана, ничего знать не будет. Их дело — подчиняться старшему в экспедиции.

— А если они сами заболеют? — спросил Хейз. — Если она такая заразная…

— У них будут специальная одежда и маски, — ответил Ломан. — Учёные нас заверили в том, что никакой опасности нет. Но если вдруг такое случится, ваш эльф должен быть готов взорвать корабль. Естественно, что риск для него должен быть оплачен. Решение принято, Джастин, и вас сюда вызвали не советоваться, а дать приказ и ответить на вопросы. Есть они у вас? Вот и прекрасно, что всё понятно. Идите и начинайте работать. Учтите, что мы на вас надеемся, а обманывать наши надежды чревато крупными неприятностями!

Покинув дворец, глава поспешил вернуться в отдел и сразу же вызвал к себе Грэга Росса.

— Как дела с новым отделом? — спросил он, пригласив агента присесть.

— Как всегда в таких случаях, — пожал плечами Грэг, — сложности в первую очередь с кадрами.

— Отставьте все дела, — приказал глава. — Для вас есть работа важнее. Если у нас всё получится, ваш отдел может стать ненужным. Но задание очень опасное. Скажите, Грэг, во сколько вы оцениваете свою жизнь? Если вы не вернётесь, эти деньги выплатят вашей семье.

— Пятьдесят тысяч монет, — невозмутимо ответил агент. — Но я постараюсь вернуться.

— Годится, — согласился глава. — А теперь слушайте, что вам нужно будет делать…

Через пятнадцать дней на боевой корабль «Зверь глубин» взошли двое. Одним из них был Грэг, которого команде представили старшим, а вторым — учёный Говард Брукс. Каждый нёс большую сумку с вещами, а у учёного был ещё ручной контейнер для заразы. Обоих поместили в каюту помощника капитана, которому на время рейса пришлось перебраться в каюту к механику.

Плавание началось неудачно. Сначала дул встречный ветер, и приходилось идти на машинах и глотать угольную пыль. Потом дня три штормило, а когда волнение стихло, опять задул неудобный ветер. В результате до нужного места добирались полмесяца, и израсходовали почти весь уголь. Пришвартовались в маленьком порту Мбубве, в котором находились три фактории, воинская команда и угольный склад.

— Мы возьмём с собой трёх моряков для охраны, — сказал капитану Грэг. — Выберите эльфов понадёжнее. Если судить по карте, мы за семь дней должны будем обернуться.

Пока капитан готовил матросов, он сходил к коменданту и потребовал проводника.

— Куда вы собрались? — спросил уже немолодой, облысевший комендант. — Для чего идёте, я у вас не спрашиваю: всё равно не ответите.

— А зачем вам это знать? — с подозрением спросил Грэг.

— Я должен подыскать вам в проводники орка, который знает, куда идти, — пояснил комендант. — Желательно, чтобы в той местности жили его соплеменники. Это для вас все чернокожие одинаковые, сами они друг друга прекрасно различают.

— Мне нужно в Мёртвую долину, — буркнул агент. — По моим сведениям, там сейчас никто не живёт.

— Рехнулись? — удивился комендант. — Переться туда — это не лучший способ свести счёты с жизнью. Там мало того что никто не живёт, никто из чернокожих туда не сунется ни за какие деньги.

— А ваши эльфы? — спросил Грэг. — Они здесь, наверное, всё изучили.

— Есть один наёмник, — нерешительно сказал комендант. — Его можно попробовать уговорить. Но это вам обойдётся в круглую сумму. И в саму долину он не пойдёт. Доведёт вас до неё и будет ждать, пока не пойдёте обратно.

— Этого будет достаточно, — сказал Грэг. — У меня и матросы туда не пойдут.

Переговоры с долговязым англом много времени не заняли. За пять тысяч монет он согласился довести их до долины и несколько дней подождать. В этот день выходить в поход было уже поздно, поэтому отправились с утра. Сначала шли открытые места с рощами и деревнями по берегам небольших рек, потом деревьев стало больше, а деревни почти исчезли. Уже к вечеру они шли по тропическому лесу.

— Как вы только не путаетесь в направлении, — проворчал Брукс. — Даже солнца из-за крон не видно, а компаса у вас на руке нет.

— Если я вас научу, стану ненужен, — ухмыльнулся проводник. — Идите осторожней. Если поломаете ногу, ваш поход сразу же закончится.

Замечание было нелишним, потому что под ногами часто попадались засыпанные листвой ямы. Из-за жары и вонючих испарений дышать было трудно, да и кровососы досаждали.

— Не позволяйте им себя кусать, — посоветовал проводник, прихлопнув севшего ему на руку здоровенного комара. — От этих укусов можно заболеть. А от некоторых под кожу попадают черви.

— Долго нам идти до этой проклятой долины? — спросил Грэг.

— До Мёртвой, — поправил его проводник. — Завтрашний день и ещё полдня. Не скажете, что вы там забыли? Я здесь уже пятнадцать лет, и за всё это время не слышал, чтобы туда хоть кто-нибудь ходил.

— Так чёрные при вас перемёрли? — спросил Брукс. — Говорят, что мор был двенадцать лет назад.

— Мы о нём узнали позже, — ответил проводник. — Они ведь не все померли, кое-кто выжил, они потом и рассказали. Вы там болезнь не подцепите? Говорили, что она жутко заразная.

— У нас будет защита, — сказал Брукс. — Послушайте, как мы здесь будем ночевать?

Ночевали на ветвях больших, развесистых деревьях, очистив место ночёвки от змей. С непривычки никто, кроме проводника, не заснул. Ночью внизу кто-то так заорал, что учёный с перепугу чуть не вывалился из гамака. Утром перекусили сухарями и вяленым мясом и продолжили путь. К концу второго дня пути так измучились, что заснули как убитые, не обращая внимания на ночные вопли. К полудню на третий день пути проводник объявил привал.

— Вы как хотите, но я дальше не пойду! — сказал он Грэгу. — Долина где-то там, но у неё нет границ, поэтому на мёртвую деревню можно наткнуться в любой момент. Если они вам нужны, ищите небольшую реку. Здесь все селения возле воды. Давайте я сварю похлёбку, и нормально пообедаем, а потом расстанемся. Когда будете возвращаться, сделайте несколько выстрелов, а то пройдёте в ста шагах от нас и не заметите.

Дождавшись обещанной похлёбки, впервые за три дня поели горячего, после чего Грэг с Говардом ушли, а остальные принялись обустраивать лагерь. Искателям могил пришлось идти до самого вечера, прежде чем они натолкнулись на останки деревни. Когда-то это место было расчищено от леса, но люди исчезли, и теперь то, что осталось от хижин, было плохо видно из-за разросшихся кустов и молодых деревьев. Первым делом они открыли сумки и достали защитную одежду. Она была пропитана латексом и закрывала всё тело, кроме лица. Лицо закрывал капюшон со стеклянными очками и респиратором. В таком одеянии эльфы сразу же начали обильно потеть.

— Нужно поторопиться, пока мы в этой резине не сдохли! — сказал Грэг. — На месте хижин одна труха. Нет, здесь есть кости!

— Это нам не подойдёт, — помотал головой Говард. — Нужно искать деревенское кладбище.

На поиски кладбища ушёл ещё час.

— Ещё немного, и станет совсем темно, — сказал Грэг. — Ты как хочешь, а я настроен сделать дело и убраться куда-нибудь подальше. Здесь не снимешь эту одежду, а я в ней скоро сварюсь.

— Тогда подсвети факелом, а я буду копать, — предложил Говард.

Пока агент делал и поджигал факел, он достал маленькую, похожую на совок лопатку и одну за другой разрыл три могилы.

— Здесь в каждой останки нескольких орков, — сказал учёный, укладывая в контейнер образцы из всех могил. — Обычно орки хоронят своих мертвецов по одному, поэтому эти точно умерли от болезни. Всё, этого нам хватит. Давай отойдём подальше и избавимся от защитной одежды.

Он выбросил лопатку, закрыл контейнер и быстро двинулся в том направлении, где должны были ждать проводник и матросы. Уже совсем стемнело, поэтому немного отошли от деревни и сняли защитную одежду. Вначале выбросили перчатки, потом штаны и куртку, а последними бросили на землю капюшоны. Руки и лицо после этого помыли специальной жидкостью из фляги. Выбрав подходящее дерево, забрались на него сами и затянули контейнер. Ночью громких воплей не было, поэтому им удалось выспаться. Утром спустились с дерева, опять всё протёрли убивающим болезни раствором и наскоро поели. Грег достал компас и пошёл по нему на восток. Говард следовал за ним с контейнером в руках. Когда по их расчётам должны были приблизиться к лагерю, агент по очереди выстрелил из своих пистолей. После этого вдали раздался слабый звук ответного выстрела.

— Нужно взять левее, — утерев пот, сказал Говард. — Скоро уже придём.

Эти слова оказались последними в его жизни. Получив стрелу в горло, он захрипел, выронил контейнер и упал, засучив ногами. Бросив разряженные пистоли, Грэг нагнулся за контейнером, и это спасло ему жизнь. Вторая стрела прошла над головой, а от третьей он ушёл, метнувшись в сторону. Подгоняемый страхом агент нёсся по лесу, каждое мгновение ожидая удара в спину. Но если в него и стреляли, то недолго. В густом лесу лук почти бесполезен, а преследовать его почему-то не стали. Выбежав на поляну к лагерю, Грэг выронил контейнер и упал рядом с ним, не в силах отдышаться.

— Что с вами случилось? — с тревогой спросил наклонившийся над ним проводник. — Где господин Брукс?

— Убит стрелой, — сумел ответить агент. — Нужно быстрей уходить.

— В лесу от чернокожих уйти трудно! — сказал проводник. — Держитесь вместе и приготовьте ружья! Где ваши пистоли?

— Бросил, — признался Грэг. — Они были разряжены, а у меня не было ни времени, ни третьей руки. Этот ящик важнее моей жизни.

Они быстро шли по лесу до самого вечера, готовые ко всему, но нападения так и не последовало.

— Наверное, эти чёрные откуда-то издалека, — предположил проводник. — Местные, если бы набрались наглости напасть на эльфа, никогда бы нас не выпустили. За такое обычно сжигаем деревни. Всё, на сегодня хватит. Нужно устраиваться на ночлег, пока ещё хоть что-то видно.

Переночевали нормально, а на следующий день пошли уже обжитые места, и все немного расслабились. Проявленная беспечность стоила жизни одному из матросов. Он убрал со своего пути ветку не стволом винтовки или тесаком, а рукой и был укушен небольшой жёлтой змеёй. Через минуту он был уже мёртв. Пришлось задержаться и зарыть тело.

— Всё равно разроют хищники, — махнул рукой проводник, — но большего мы для него не сделаем. А вы все смотрите, за что хватаетесь! Ведь три раза повторял!

Перед привалом ему повезло подстрелить обезьяну, мясо которой зажарили на костре. Наевшись, все забрались на деревья. Запах жаркого привлёк каких-то хищников, которые визгливо перекрикивались и дрались внизу, мешая эльфам спать. Утром обошлись сухарями и к обеду были уже в Мбубве. Расплатившись с проводником, пошли на свой корабль. Первым шёл агент, первым же он ступил на сходни. За час до их прибытия на местном рынке купили и доставили на корабль пять корзин с бананами. Одну корзину по приказу капитана оставили на палубе для экипажа, а всё остальное убрали в трюм. Вахтенные грызли сладкие плоды и бросали за борт кожуру. Одна такая кожура случайно упала на сходни. Грэг, державший перед собой обеими руками контейнер, её не увидел и наступил. Если бы он бросил контейнер и ухватился рукой за перила, ничего бы не случилось. Контейнер выловили бы, а внутрь вода попасть не могла. Но он вцепился в свой груз и вместе с ним, проломив перила, рухнул в воду, ударившись при падении головой о борт корабля.

— Готов, — констатировал капитан, когда тело агента выловили из воды и положили на палубу. — Надо же, сломал шею! Это хреново, потому что я не знаю, куда надо было плыть. Развели секретность, мать их! Всё равно мы бы обо всём узнали.

— Он говорил, что этот ящик ценнее его жизни, — сказал один из двух вернувшихся с Грэгом матросов, показав рукой на лежавший рядом с агентом контейнер. — Наверное, его нужно доставить в тот порт, откуда мы отплыли.

— Я его забираю, — сказал капитан. — Тело отнесите коменданту. Пусть похоронят, как положено. Углём мы загрузились, поэтому сейчас же и уйдём.

В своей каюте он бросил контейнер в угол, сел на лавку и обхватил голову руками. Надо же было так влипнуть! Он не был виноват в гибели учёного, но как единственный оставшийся в живых офицер отвечал за всё! Если по Бруксу он ещё мог как-то оправдаться, то нелепая смерть Хейза была целиком на его совести. Вот надо ему было покупать эти бананы! И ведь ничего не скроешь: всё равно будут трясти матросов и всё узнают. Единственным оправданием мог быть только этот ящик. Капитан подобрал контейнер, положил его на стол и попытался открыть. У него ничего не получилось, но какой моряк отступает перед трудностями? Выпив стакан рому, он сходил в каюту, которую раньше занимали агент с учёным, и порылся в их вещах. В одной из двух сумок Брукса он нашёл подходящий ключ. Открыв замок, он отбросил крышку и с недоумением уставился на серую пыль, на треть заполнявшую железный ящик.

— Что это за хрень? — задал он себе вопрос, потрогав прах рукой. — И это дороже жизни? Да, вряд ли мне поставят в заслугу этот ящик!

Он запер контейнер, положил его так, чтобы не мешал и, слегка покачиваясь, отправился относить ключ. Когда их будут проверять, лучше, если он будет лежать на своём месте.

Загремела якорная цепь, забегали матросы, и у него за спиной зарычала сначала одна машина, а за ней и другая. «Зверь глубин» развернулся и со всей возможной скоростью устремился к земле эльфов.

Эпилог

— Будь гостем! — радушно сказал Василий. — Садись, сейчас накроют стол. Не скажешь, почему бросил торговлю? Ты ведь раньше зимы из своей Хайры не приезжаешь.

— Беда князь! — сказал купец Любомысл, тяжело сев на предложенный стул. — Все эльфы кончаются от страшной болезни!

— Они только у себя кончаются или приплыли со своей болезнью к песчаным? — спросил сидевший здесь же Василий.

— В корень зришь, маг! — сказал купец. — Они, сволочи, вместо того чтобы подыхать у себя, бросились разбегаться по всему миру и тянут эту болезнь за собой! В Хайру приплыл только один их корабль. Все на нём вроде были здоровы, к тому же эмиру поклонились порохом и золотом, поэтому он был доволен. А потом эльфы начали болеть один за другим. Их перебили и сожгли тела, но было уже поздно. Я собрал всех своих и вывез из Хайры в одну из деревень. Дай, думаю, посижу, может быть, как-нибудь обойдётся.

— Если ты здесь, значит, не обошлось, — сделал вывод князь. — Что за болезнь?

— Кто ж её знает! — ответил Любомысл. — Заразная — страсть, и мрут от неё почти все! Я как услышал, что в столице счёт заболевшим пошёл на сотни, так сразу вместе со всеми и уехал. Если бы задержался, там бы всех и закопали! Говорили, что проявляется через три дня, а болеют по-разному, кто дней пять, а кто и десять, но конец один. Вроде выжившие были, но совсем немного. Надо нам, князь, отгородиться и от песчаных, и от западных королевств. Да и с волоков убрать мужиков и поставить заставу. Какая сейчас, к демонам, торговля, а приплыть могут и туда. Я, когда уезжал, говорил мужикам в деревнях, да всё без толку! Чешут затылки, соглашаются, но никто хозяйство бросать не хочет. Ближних можно защитить засеками, и перекрыть тракт, а дальних нужно убирать, леса там почитай нет!

— Плохое известие! — сказал князь. — Иван, скажи воеводе, чтобы срочно убирал всех, кто у него в западных королевствах. Сюда пока пусть не едут. Скажешь, чтобы для таких устроил лагерь. Если заболеют, там и останутся. Для начала укрепим границы на западе, оттуда быстрее побегут. А к мужикам на юг пошлю своих дружинников. Помогут умным, а дураков не жалко. Заодно будут делать засеки и перекроют оба тракта. И князю Дмитрию сейчас же отправим гонца. С волоками пока повременим. Озадачил ты меня, Любомысл! Надо бы всё-таки принять кого-нибудь из уцелевших эльфов, чтобы узнать, что у них произошло, да и вообще будут полезны. Только таких нужно подержать не три дня, а подольше. Если приплывут к волоку, попробуем договориться.

Трифон не стал медлить и в тот же день отправил и гонцов к своим людям, и тех, кто должен был строить лагерь неподалёку от одной из деревень. Половину дружинников послали по трактам на запад и юг с наказом перекрыть границы. За дружиной были только тракты, а засеки должны были делать живущие там мужики. Всех купцов предупредили о море и о том, что всякой торговле с соседями, кроме Рутени, пришёл конец.

— Доигрались! — зло говорил Джон, когда ему обо всём рассказал приехавший от князя Глеб. — Не было у нас никогда таких болезней, чтобы от них погибал народ! Не удивлюсь, если выяснится, что её откуда-то притащили для вас!

— Ну и что ты злишься? — спросил юноша. — Сам же говорил, что они должны развалиться. А если разваливаться помогут наёмники, крови прольётся много.

— Это совсем разные вещи, — хмуро посмотрел на него Джон. — Гибель народа — это страшно, а это мой народ! Подожди, узнает Венди, будешь её декаду успокаивать. К тому же эльфы просто так не перемрут, они разнесут заразу по всему миру. У них тысяча кораблей, а жажда жизни у многих сильнее разума! Это хорошо, что мы от всех отгородимся, и одновременно плохо! Маозы многого не умели делать или делали недостаточно хорошо. Раньше эти товары доставляли купцы, теперь всё это придётся учиться делать самим. Эта изоляция не на год-два, а на большее время! Эх, принять бы хоть сколько-нибудь эльфов, они бы за свою жизнь отработали!

— Наверное, сейчас никого пускать не будут, — нерешительно сказал Глеб. — Не хватало ещё занести сюда заразу.

— Поселить пришлых в какой-нибудь из дальних деревень, убрав оттуда крестьян, и никакой опасности не будет, — возразил Джон. — Если не повезёт, и среди них окажутся заражённые, там и помрут. Выждать с месяц, и можно без страха куда-нибудь расселять. Только их вещи желательно сжигать. Я с князем поговорю.

— Я, наверное, ничего не буду говорить жене, — сказал Глеб. — Ей скоро рожать и ни к чему такие волнения. И ты свою предупреди, чтобы не проболталась. Ладно, я к тебе не только с этим пришёл. Был человек князя Дмитрия?

— Был, — ответил эльф. — Князь всем доволен, и пушками, и порохом. Обещал нам обоз селитры, много серы и нефть, так что зимой будет чем заняться. С моими снарядами у Филата начало получаться. Сегодня на три тысячи шагов улетел, а как он догадался их закручивать, стали гораздо точнее падать. Теперь с ними можно не спешить. Оружие нам ещё нескоро понадобится. Мало того что от всех отгородимся, так после мора людей останется совсем немного, какие им войны!

Через семь дней вернулись те, кого посылали на запад.

— У пшеков болеют пока только в портах, а мы в их земли почти не заходили, потому и вернулись, — говорил князю один из гонцов. — Немощи никто из нас не почувствовал. Подрядили пшеков передать твою волю людям воеводы. Пшеки напуганы, но не своими больными, о которых пока мало кто знает, а слухами, привезёнными из земель англов и бошей. Как говорят, там мор распространяется со скоростью лесного пожара. Король франков приказал ото всех отгородиться и бить пришлых, но вряд ли у них что-нибудь получится. Наши заняты засеками, а дружинники перегородили тракты частоколами. Оставили что-то вроде калитки, через неё нас и пустили. И лагерь для возвращенцев уже готов, но пока в нём никого нет.

Прибыли гонцы и с юга.

— Всё сделали по твоей воле, князь, — говорил десятник Арефий. — Только из дальних деревень не все ушли, а ты велел неволей не гнать. А тракты перекрыли и засеки делаем. У нас от песчаных никто не пройдёт.

В начале осени появились первые люди воеводы. Они передавали страшные вещи. Будто бы у пшеков люди бросали жильё и имущество и бежали на восток. Города пустели, а всех оставшихся ждала быстрая смерть. Много людей прибежали к Вавелю, но король ничем не мог им помочь. Среди сбежавших были заразные и сейчас мор косил беженцев тысячами. Многие графы и бароны запирались в своих замках, бросив подданных на произвол судьбы. Прийти в лагерь удалось не всем, а только каждому третьему, но заразных среди них не было. Дружинники были посланы и на волоки. Мужиков с них пришлось гнать в тычки, потому что никто не хотел бросать свои дома и бежать от какой-то болезни, в которую большинство просто не верило. И обещания, данные от имени князя, всех устроить с жильём, не шибко помогали. Как вскоре выяснилось, старались не зря. Уже стал срываться первый снег, когда к деревянному причалу деревни на первом волоке приплыли три небольших эльфийских корабля. Два из них были коммерческими и один — боевым. Прибывшие эльфы сначала высадились на одном из островов, принадлежавших песчаным оркам, но потом уплыли оттуда из-за мора. Среди почти трёх сотен эльфов заболевших не было, поэтому державшиеся в отдалении дружинники разрешили им занять деревню.

— Мы должны убедиться в том, что никто из вас не заболеет, — крикнул им знавший язык англов десятник. — Еду вам привезут и с тёплой одеждой помогут, а дрова нарубите сами. Выживете после зимовки — всех отвезём в столицу. Это слово нашего князя.

В это же время по обоим трактам от пшеков повалили беженцы. Они дошли до изгородей и в растерянности остановились. Толпа росла, началась давка. Люди пытались расшатать колья, но они были врыты намертво. Не в силах слушать мольбы и женский плач, дружинники отошли подальше от частокола, но когда его попытались перелезть, ударили стрелами. По толпе передали, что путь перекрыт, а пытающихся прорваться убивают, поэтому люди стали уходить. Те, у кого на это не было сил, или кому уже всё стало безразлично, ложились на землю и быстро замерзали. Были попытки прорвать ограждения и на юге. Вал смерти докатился и до наполовину пустых деревень, вынудив бежать самых упёртых. Вот только бежать было уже некуда.

Зимой эпидемия в западных королевствах пошла на спад, но число жителей в них уменьшилось в пять раз. Эльфов повсеместно ненавидели, и все выжившие были убиты. Заодно перебили и гоблинов. Эльфийские деньги обесценились, но пока всё равно использовались, потому что других просто не было. Обо всём этом в княжествах узнали гораздо позже, когда через семь лет через снятые ограждения в большой мир ушли люди воеводы. Возвращались они со всеми предосторожностями, а все ограничения были сняты ещё через пять лет.

Среди прибывших в Радомское княжество эльфов многие оказались полезными и знающими науки. Остальные были их роднёй и шли довеском. Впрочем, использовали и их, когда Джону с Глебом всё-таки удалось убедить князя открыть несколько школ. Многим женщинам с помощью магии дали знание языка маозов и поручили учить детей. Князь Андрей, сменивший умершего отца и уже успевший оценить множество новшеств в Радоме, к школам пока только присматривался.

— Скоро земля полностью очиститься, — говорил Глебу навестивший его Джон. — Я думаю, что этим нужно будет воспользоваться.

Оба заматерели, обзавелись бородами и уже мало напоминали тех юношей, какими начинали строительство слободы. Теперь таких слобод было пять, и они выпускали многое из того, чем не могли похвастаться соседи. В Семье Джона были два сына, а Глеб его в детях обогнал: у него помимо сыновей была ещё и дочь. За прошедшие годы они сдружились и часто понимали друг друга с полуслова.

— Хочешь навестить свою родину? — спросил Глеб. — Не рано?

— Эльфам досталось сильнее других, — сказал Джон. — Их должно было остаться совсем немного, а вот барахла и разных ценностей там горы. Понял, что я хочу сказать?

— Никакого производства оставшиеся развивать не будут, — ответил Глеб. — Хочешь забрать станки?

— Конечно, — кивнул Джон. — Если не лазить по могильникам, никакой опасности нет. Болезнь могла сохраниться только в почве, поэтому мы ничем не рискуем. Оборудования должно сохраниться много, и его нетрудно будет привести в порядок. И эльфам его столько не нужно. Пока они смогут им воспользоваться, всё уже окончательно придёт в негодность. Мы не снимали машин с боевого корабля, а если перегрузить на него весь уголь с двух других, то хватит переплыть на машинах Атлантическое море. У нас пока только три десятка станков, представь, как увеличатся наши возможности, когда их станет три сотни! Пока мы их перевезём и запустим, подрастут и обучатся школьники.

— Лет тридцать сэкономим, — прикинул Глеб. — Может, найдутся и те, кто захочет уехать с нами? Я бы не сильно держался за пропитанную смертью землю. Ладно, меня ты убедил, осталось теперь убедить Венди.

— Возьмём её капитаном, — предложил Джон. — По-моему, ей школа немного надоела, пусть встряхнётся. А за детьми присмотрит Антип, сил на это у него хватит. Или попроси это сделать сестру.

— С князем кто будет говорить, я или ты? — спросил Глеб.

— Давай ты, — решил Джон. — Он к тебе относится, как к сыну, хоть сам ненамного старше. Своего уже, наверное, не будет. Княжны наследовать не могут, поэтому после смерти Василия княжества наверняка объединятся. Надо будет налаживать отношения с князем Андреем. С его отцом они были неплохие, а с ним можно сблизиться ещё больше, особенно если использовать княгиню Евдокию. По-моему, она когда-то была к тебе неравнодушна.

— Князь умён, поэтому обойдёмся без Евдокии, — улыбнулся Глеб. — Ты знаешь, что Василий хочет произвести нас в старшие бояре?

— Клэр обрадуется, — сказал Джон, — а мне всё равно, хотя может и пригодиться. Мы с тобой и так взяли большую силу. Если у нас всё получится, через двадцать лет это будет совсем другое государство. А если ещё объединяться княжества, возможностей будет ещё больше! Со временем этот народ станет не слабее эльфов, вот только жить он будет своим трудом.

Content

Геннадий Владимирович Ищенко
Прометей с востока

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Эпилог