Александр Тамоников

Акт слепого возмездия

© Тамоников А., 2015

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015

* * *

Все, изложенное в книге, является плодом авторского воображения. Всякие совпадения случайны и непреднамеренны.

А. Тамоников

Глава 1

Граната, выпущенная из «РПГ‑7», напрочь снесла правую часть забора, выложенного из камня. Разведывательная группа попала в засаду, устроенную бандой наемников, возглавляемой полевым командиром Айбасом.

– Чуваш, закрой проем! Не дай духам сблизиться с нами до расстояния броска гранаты! – крикнул майор Роман Игнатьев, командир группы.

– Есть!

Сержант Валерий Рябов, он же Чуваш, в камуфляже, который от пыли стал больше похож на афганку, перенес «ПК» к проему, образовавшемуся в результате взрыва. Он поставил пулемет на сошки и открыл огонь по боевикам, мечущимся среди деревьев старого сада. Короткие очереди сразу выбили двух духов. Остальные боевики, оказавшиеся в секторе обстрела, залегли.

Рябов экономил боеприпасы. В расход пошла последняя лента из ста патронов. Поэтому он прекратил огонь и всматривался в сад красными глазами, слипающимися от пота и пыли.

Где-то там прятался гранатометчик. Глупо было надеяться, что у него не имелось в запасе еще пары-тройки выстрелов. Но этот субъект пока никак не проявлял себя.

Главарь банды понял, что с тыла спецназовцы выставили пулемет, и отдал команду на атаку с фронта. Боевики плотно со всех сторон обложили дом, в котором успела укрыться разведывательная группа, попавшая в засаду. Этот участок находился на окраине аула.

Атаку с фронта пришлось отбивать заместителю командира группы, капитану Юрию Колтунову, он же Колдун. Пока офицер справлялся с задачей, короткими очередями выбивал боевиков, которые были вынуждены прорываться через ворота. Но у капитана заканчивался боекомплект. В магазине, примкнутом к автомату, оставалось не более десяти патронов. В разгрузке был еще один, последний магазин. Одну из двух гранат «РГД‑5» следовало приберечь для себя, чтобы не попасть в плен.

Айбас понял, что наступление с фронта тоже не идет. Он отдал приказ накрыть дом огнем из гранатомета, а потом атаковать его сразу со всех направлений.

Вражеский гранатометчик приподнялся из ямы за яблоней и начал целиться. Рябов тут же всадил ему в череп две пули. Подстрелил он и духа, рванувшегося за «РПГ».

– Молодчик, Чуваш! – крикнул Игнатьев. – Так держать!

– Командир, скоро стрелять будет нечем. У меня последняя коробка.

– Старайся бить короткими.

– А я что делаю?

Тут взрывная волна ударила в лицо сержанта, отбросила его от проема вместе с пулеметом. Плечо парня пронзила боль. Какой-то боевик все же добрался до малинника и бросил оттуда ручную гранату. Она легла с недолетом, но Рябов на какое-то время вышел из строя.

Игнатьев крикнул стрелку Антону Самойскому:

– Сом, к Чувашу!.. Птаха, прикрой Сома! – Это уже относилось к рядовому Синицыну.

– Прикрываю!

– Попытайся выйти на командира отряда.

– Понял! Да только без толку. Он не отвечает.

– Запрашивай постоянно. Нам без подкрепления долго здесь не продержаться.

Связист открыл огонь по двору, прикрывая Самойского, который уже помогал Рябову, контуженному и раненному в плечо, укрыться в здании.

Рядовой Дмитрий Беляев, державший левый фланг, дал несколько очередей по шевелящемуся кустарнику и закричал:

– Есть! Я штук пять приземлил, командир.

– Молодец! – ответил Игнатьев.

Бой шел тяжело. Разведгруппа потеряла уже четырех человек. Теперь вот еще и Чуваш вне игры.

Игнатьев распорядился:

– Колдун, возьми «ПК»! На тебе по-прежнему ворота и угловой проем.

– Понял!

Стрельба вдруг стихла. Боевики подхватили раненых собратьев и начали отходить.

– Кажется, и на этот раз отбились! – проговорил Игнатьев и крикнул: – Колдун, ко мне! Сом – на место капитана. Белому смотреть за садом! Птаха, тащи сюда радиостанцию!

К командиру подошел Колтунов.

– Хреново дела, Рома! Духи не выпустят нас. А в штабе даже не знают, что мы ведем бой.

Командир группы повернулся к радисту.

– Вызывай отряд, Птаха!

– Да не отвечают они, товарищ майор.

– Ты хочешь, чтобы из нас всех здесь люля-кебаб сделали? Вызывай!

– Есть! – Связист склонился над радиостанцией, пару минут монотонно и обреченно бубнил позывные и вдруг завопил: – Туман, слышу вас! Товарищ майор, есть связь с отрядом.

– Чего орешь? Тебя не только духи, но и весь аул, наверное, слышал. – Игнатьев взял гарнитуру. – Туман, здесь Старый!

– Где вы, что у вас?

– Группа в квадрате десять – сорок два, по улитке три попала в засаду. В общем, ждали нас духи в Арди. Как только мы подошли к аулу, так они и появились. Мы укрылись в крайнем доме с западной стороны, почти час ведем бой, на связь с вами выйти не могли. У меня четыре «двухсотых», один «трехсотый», не тяжелый, но полноценный бой вести не может.

– Сколько рыл в банде?

– А кто их считал?! На глаз примерно двадцать. Было больше. Мы положили как минимум треть, а то и больше. Нужна срочная помощь, у нас боеприпасы на исходе.

Командир отряда подполковник Ганевский спросил:

– Вы в прямом контакте с противником?

– Сейчас духи чуть отошли. Они в тридцати-пятидесяти метрах от нас, причем со всех сторон. Мы окружены.

– Значит, «Ми‑24» вам не помогут.

– Нет.

– Прорваться в сектор шесть сможешь?

– Нет. Нас с флангов за секунды положат.

– Что предлагаешь?

– Нужна штурмовая группа. Если сбросить ее в том же шестом секторе, то шансы выжить у нас еще останутся.

– Понял. «Восьмерка» там сесть сможет?

– А хрен ее знает. Мы туда не дошли, застряли в ауле. Но ребята могут десантироваться и по-штурмовому.

– Это понятно. Но подкрепление прибудет к вам через полчаса, никак не раньше. Продержитесь?

– У нас есть выбор?

– Тогда высылаю к тебе группу Савельева. Он свяжется с тобой при подлете.

– Хорошо. Но «крокодилы» все же держите на взлете. Если наступит критическая ситуация, они должны будут уничтожать и нас, и духов. Все одно придется подрывать себя самим.

– Ты это брось. Давай, до связи! Мы работаем!

– Мы тоже. – Игнатьев передал гарнитуру связисту: – Держи, Птаха. Тебе еще вызов Савельева принять надо.

– Так будет подмога, товарищ майор?

– А как иначе?

– Не было бы поздно.

– Отставить базары! Займи позицию Рябова и за радиостанцией смотри, как за собственными яйцами.

– Понял! – Связист улыбнулся и скрылся в коридоре.

– Слышал? – Игнатьев взглянул на Колтунова.

– Слышал! За полчаса Коля Савельев не успеет прибыть сюда. Одного лета на «Ми‑8» минут двадцать. А еще сбор, посадка на борт, взлет, маневрирование. Для нас и полчаса много, если духи всем скопом навалятся.

– Будем надеяться, что Айбас не изменит тактику.

– Слабая надежда. Он тоже понимает, что мы можем вызвать подкрепление. Встречаться с ним ему никакого резона нет. Так что, скорее всего, сейчас он готовит общий штурм. Отвел банду для перегруппировки сил.

– Ты заметил, что у этого Айбаса нет чеченцев?

– Заметил. Ловушку нам подготовили арабы. Вот только откуда они прочухали, что мы придем сюда? Наверное, кто-то из штабных слил группу.

– Все может быть.

– Как же мне это надоело! Выживу, уволюсь к чертовой матери.

– Сначала надо выжить.

Игнатьев осторожно подошел к окну, выглянул и тут же отпрянул назад. Выстрела снайпера не последовало, значит, боевики действительно проводили перегруппировку.

Он вновь выглянул и воскликнул:

– Твою мать!..

– Что такое? – встрепенулся Колтунов.

– В десяти метрах правее проломанного угла забора лежат три духа.

– Ну и что? Было лучше, если бы они двигались?

– Я не о том. У них автоматы, запасные магазины. У одного на поясе вижу гранату.

Колтунов тоже выглянул во двор.

– Точно! Еще два духа прямо у забора. Вот и пополнение боезапаса.

– Этот участок просматривается, значит, и простреливается от дороги.

– Если не пополним боезапас, то и десяти минут штурма не выдержим. Так что надо рисковать.

– Кого предлагаешь послать? Добровольцев, боюсь, не будет.

– Сам пойду!

– Охренел? А если со мной что случится, кто группой командовать будет?

Колтунов посмотрел на Игнатьева.

– Рома, неужели ты не понимаешь, что без дополнительного боекомплекта нам не выстоять?! Никакой группы тогда просто не будет. Все поляжем в этом самом доме. Я пойду через окно. Парням отдай приказ быть в готовности. Пусть они прикрывают меня непосредственно отсюда. Еще нужен вещевой мешок.

– Так этого добра у каждого бойца…

– Ну да.

Колтунов прошел к рядовому Беляеву и взял у него вещевой мешок.

Тот нашел в себе силы улыбнуться и осведомился:

– За харчами в местное сельпо собрались, товарищ капитан?

– За водкой!

– Тоже дело. Прогуляйтесь, товарищ капитан. Чему быть, того не миновать.

Капитан вернулся в комнату. Командир группы отдал приказ быть в готовности открыть огонь, предупредил бойцов о том, что Колтунов выходит во двор.

Юрий выпрыгнул из окна, перекатился к углу. Духи промолчали. Он добрался до двух трупов у забора, снял с них шесть полных магазинов и два частично израсходованных, три гранаты. Потом капитан пополз вдоль забора к пролому, и вот тут его заметили.

От дороги донесся вопль, и сразу же оттуда ударил автомат. Пули подняли фонтаны земли в метре от капитана. Короткая очередь прогремела с позиции Самойского. Вражеский автомат замолчал.

Колтунов перебежал к трем трупам, валявшимся у проема. В вещевом мешке оказались еще девять полных магазинов, три частично использованных, четыре наступательных гранаты.

Капитан осмотрелся. В десяти метрах за проемом тоже лежали духи, но к ним нельзя было подобраться. Колтунов подал сигнал Игнатьеву на возвращение.

Командир группы крикнул так, чтобы было слышно всем:

– Внимание, капитан идет в дом!

Майор тоже подготовился, но едва не упустил боевика, оказавшегося на гребне забора. В свободной руке тот держал пистолет.

– Твою мать! – взревел Игнатьев и короткой очередью сшиб боевика со стены.

Колтунов бросил в окно вещмешок, запрыгнул сам.

– Ух, пронесло. Как же ты, Рома, духа-то чуть не упустил?

– На тебя смотрел, на пролом, а он южнее на забор взгромоздился. Да как ловко!

– Ладно. Пронесло, вот и слава богу. Теперь у нас практически полный боекомплект. Полчаса должны продержаться.

– Если не ударят из гранатометов.

– Могут, – сказал Колтунов. – Но только от ворот и проломов. Эти места надо заблокировать. Пора бы, Рома, и нам провести перегруппировку. Основные удары духи, скорее всего, нанесут от ворот и с тыловой стороны сада.

– А фланги не используют.

– Используют, но не так активно. Опасность в том, что с востока и запада духи спокойно могут подойти к забору и оттуда забросать дом гранатами. Вероятность этого мала. Но если хоть одна граната попадет в окно, то мало нам не покажется.

– Ладно, не будем терять время на разговоры. Я с «ПК» займу позицию у правого окна фасада. Оттуда буду гасить попытки атаки через ворота и угловой пролом. Ты с Синицыным закрепляйся в тыловой части. Беляева поставим на левый фанг, Самойского – на правый. Он, кстати, поддержит и меня. Ему будет виден пролом.

– Согласен. Радиостанцию оставим с Рябовым. Если что, он знает, как с ней работать.

– У нас это все знают.

– Вот и я о том. Беляева и Самойского следует предупредить о возможности атаки гранатами. Пусть соорудят в комнатах какую-нибудь защиту.

– Верно. Тогда я ставлю задачу, и занимаем позиции.

– Магазины не забудь раздать. Так, погоди. Я пять штук возьму – три себе, два Птахе. И по одной гранате.

– Давай!

Вооружившись, Колтунов приказал Синицыну:

– Ты, Жора, станцию передай Чувашу и выходи в тыловую комнату.

– Понял!

– Быстро, Птаха!

– Есть, товарищ капитан!

Синицын подхватил радиостанцию и двинулся в центральную комнату, куда перешел Рябов. На полу у стены в ряд лежали погибшие боевые товарищи. При оружии, без магазинов, накрытые с головой плащ-палатками. Молодые ребята, старшему из которых недавно исполнилось двадцать три года. Младшему было чуть более двадцати одного.

Им бы жить да жить. Но на войне свои правила. Они осознанно, добровольно пошли в спецназ и выполнили свой долг до конца.

Банда пошла в атаку. Офицеры верно просчитали направления главных ударов. Основная часть арабов двинулась через тыловую калитку и сад.

Боевики немного подкорректировали свою тактику. Они разбились на три группы и продвигались вперед короткими перебежками. Бросок одной из них прикрывали огнем две другие.

– Так эти черти сблизятся с домом и пустят в ход гранаты, – проговорил капитан, повернулся к Синицыну и заявил: – Я на чердак. Ты, Птаха, огрызайся, но не высовывайся, выставляй автомат и бей косыми очередями, слева направо или наоборот, понял?

– Так точно, товарищ капитан.

Колтунов метнулся в коридор, там по приставной лестнице поднялся на чердак, изрешеченный солнечными лучами, проникавшими туда через пробоины в шифере.

Слуховое окно выходило в сторону пустыря, поэтому капитану пришлось готовить амбразуру. Боевики не обратили на это никакого внимания. Никто из них по крыше не стрелял.

Капитан поймал в прицел бандита, за которым бежала одна из трех групп, и нажал на спусковой крючок. Араб споткнулся и упал, Юрий сразу же всадил две пули во второго бандита. Он перевел огонь на другие группы, больше ни в кого не попал и побежал вниз.

Боевики ударили по крыше со всех стволов. Этим воспользовался Синицын и срезал из окна еще двух арабов. Такие потери заставили бандитов сперва залечь, а затем и отойти в кусты.

Капитан спустился к связисту.

– Как ты?

– Двоих положил.

– И я двоих. Нормально, Птаха, держимся.

– Держимся, товарищ капитан.

Без труда отбил атаку и майор Игнатьев. Арабы пошли на приступ через снесенные ворота. Командир группы ударил по ним из «ПК». Простучали две очереди, и трое бандитов ткнулись физиономиями в пыль, а двое отскочили за забор.

Несколько арабов появились в проломе стены. Игнатьев перевел на них ствол пулемета, но тут в бой вступил рядовой Самойский. Он положил троих. Атака духов захлебнулась.

Но боевики не забыли про фланги. Случилось то, чего и опасались офицеры. Из-за забора к дому полетели гранаты. Справа они попросту не доставали до здания, разрывались метрах в пяти от него. Зато слева одна «РГД» влетела в комнату, где находился рядовой Беляев.

Он, как и было приказано, приготовил укрытия на этот случай, но отнесся к делу небрежно. Парень отодвинул от стены сундук, положил на него матрацы и одеяла. Этого, по его мнению, было достаточно. Но солдат ошибся.

Когда граната покатилась по полу, Беляев успел запрыгнуть за сундук, но спрятаться весь не смог. Ноги остались снаружи. В них и вонзились острые как бритва раскаленные осколки. Боец закричал от боли.

– Черт возьми! – сказал Колтунов. – Похоже, Беляеву досталось. Птаха, бегом к нему! Если ранен серьезно, окажи первую помощь и держи фланг.

– Понял! – Синицын перебежал в комнату, где за сундуком корчился Беляев, и спросил: – Куда тебя?..

– В ноги, – с трудом процедил Беляев сквозь сжатые, искусанные губы.

Синицын метнулся к окну и бросил за забор гранату. С той стороны тоже послышались вопли. Пыл боевиков немного остыл.

Связист достал аптечку и индивидуальный пакет. Он вколол в посеченные ноги товарища промедол и на скорую руку перевязал раны. Артерии уцелели, а вот правая голень, судя по всему, была сломана.

– Ты лежи, Белый. Все будет хорошо. Я за флангом присмотрю.

– Гранаты мои возьми, – прошептал Беляев.

Синицын сделал это и отошел к окну.

Колтунова по портативной станции вызвал командир группы.

– Колдун, что у вас?

– Атаку отбили. Духам удалось-таки забросить «РГД» в окно комнаты слева. Беляев ранен. Насколько серьезно, знает Птаха. Он сейчас там.

– Сколько духов положили?

– Четверых.

– У нас шестеро в минусе. Еще один орал за стеной. Это Птаха постарался?

– Больше некому.

– Значит, с десяток рыл мы у них выбили.

– Получается так. Что с Чувашем?

– Нормально, в себе, подполз к левому окну, готов поддержать меня.

– Одной рукой?

– Да я ему тоже говорил, сиди, мол, и не рыпайся. Нет, дескать, не могу, когда остальные дерутся.

– С раной понятно. А контузия, значит, не сильная?

– Не жалуется.

– Как думаешь, пойдут духи еще в атаку или отвалят? Потери у них более чем серьезные.

Игнатьев усмехнулся и ответил без особого веселья в голосе:

– Ага, так они и отойдут!.. Но уже напрямую не полезут.

– Тогда им надо рушить забор с флангов.

– Точно! Ты в «десятку» попал, Колдун. Двое духов проскочили в аул. Где-то участка через три стоит трактор «Кировец». Отсюда только крыша видна.

– Думаешь, пригонят?..

– Почему нет? Для «Кировца» этот забор – семечки. Если кабину закрыть металлическими листами, то можно весь периметр снять.

– На это потребуется время.

– Да, но мы держимся только десять минут.

Колтунов удивился, посмотрел на часы и заявил:

– Черт, действительно! А такое ощущение, что полчаса прошло.

– Так что, Юра, время у духов еще есть. Люди тоже. Злые!.. Если они подобрали гранатомет, то нас ждут не очень приятные мгновения.

– Если бы мгновения!.. Слушай, а может, попытаемся прорваться к роще, в сектор шесть?

– Беляева бросим?

– Черт, о нем я не подумал. Тогда держимся, да?

– Если есть другой вариант, поделись, послушаю.

– Нет другого варианта.

– Тогда до связи.

– Давай!

Колтунов отключил рацию, вставил ее в нагрудной чехол, глянул в окно и тут же крикнул:

– Духи!

Пока офицеры переговаривались, шесть боевиков, выстроившись в ломаную линию, прошли половину сада. Они уже готовили гранаты.

– Твою мать, да сколько же вас? – Капитан дал очередь и зацепил боевика, который уже выдернул кольцо предохранительной чеки.

Прогремел взрыв, и трое духов рухнули в траву. Двое рванулись назад к кустам. Шестой получил ранение, бежать не мог. Он полз и что-то кричал товарищам. Те не реагировали.

Колтунов прицелился, добил раненого и тут же отпрыгнул от окна, по которому ударили двое боевиков, достигших кустов. Пули сбивали штукатурку, разносили в щепки остатки оконной рамы, вонзались в пол, в потолок.

Портативная рация опять сработала сигналом вызова.

Колтунов ответил:

– На связи.

– Жив, значит? – услышал он голос Игнатьева.

– Живой пока.

– В порядке?

– В полном.

– «Кировец» идет по улице. За ним человек шесть, может, семь.

– Послушай, сколько рыл в этой банде? Такое ощущение, что мы одного валим, а вместо него двое появляются.

– Видимо, Айбас держал где-то резерв, который сейчас ввел в бой.

– Похоже. И что будем делать с этой железякой?

– Попробую снять тракториста, разбить двигатель или хотя бы колеса. Вопрос в том, хватит ли патронов в «ПК». «АК‑74» тут не поможет…

Переговоры прервал взрыв на чердаке, от которого содрогнулось все здание.

– Что это, Старый? Гранатомет?

– Он! Дело плохо!

Потянуло дымом.

– Старый, мы горим!

– Да, чердак горит.

– А потолок деревянный. Если он возьмется огнем, а так и случится, то совсем скоро на нас рухнет горящая крыша.

– Скоро, но не сразу. Тебе надо зачистить сад.

– Легко сказать. Из дома я этого не смогу сделать.

– Значит, выходи из здания.

– Да, придется. Но если трактор снесет хотя бы часть соседнего забора, то в саду духи нас обязательно сделают.

– Займись садом, трактор на мне!

– Принял, работаю.

– Давай, Юра! Недолго осталось.

Колтунов взглянул на часы. До подлета «Ми‑8» со штурмовой группой осталось минимум десять минут. Черт, до чего же медленно тянется время. А дым все плотнее затягивал комнаты. Слышно было, как кашлял Самойский. Хорошо еще, что на улице ветер, хоть и слабый, да окна выбиты. Плохо – потолок взялся.

Капитан нырком вылетел из окна и откатился в сторону. Два боевика открыли по нему огонь из кустов. По вспышкам капитан определил их позиции, докатился до старой яблони и дал очередь из-за ствола.

Раздался вскрик. Один бандит прекратил огонь, но второго Колтунов не задел. Тот на время замолчал. Наверное, он менял позицию, возможно, выскользнул в калитку или откатился ближе к забору.

Со стороны улицы уже отчетливо доносился рокот дизеля. Трактор подходил к участку.

Капитан взглянул на крышу. Она полыхала по всей площади, шифер разрывался на куски, валил дым, отчего-то жутко черный. Впрочем, на чердаке было полно всякого хлама.

Колтунов повернулся к кустам. Оттуда не стреляли. Но это не означало, что боевик ушел. Он вполне мог незаметно для спецназовца занять новую позицию и ждать.

Надо было рисковать. Иначе этот араб положит всех, кто выйдет из дома. А парням надо было вынести не только раненого Беляева, но еще и тела погибших. Значит, капитану следовало зачистить сад как можно быстрее.

В это время Игнатьев, щуря глаза, слипающиеся от дыма, наблюдал за передвижением «Кировца». Он приказал Самойскому и Синицыну начинать эвакуацию в сад. Первой ходкой парни должны были помочь выбраться из дома Беляеву и Рябову, второй и третьей – вынести тела погибших.

Рябов самостоятельно дошел до тылового дверного проема, лег у порога и крикнул Колтунову:

– Товарищ капитан, я сзади, если что, прикрою!

– А сможешь?

– Смогу!

– Добро.

Синицын с Самойским положили рядом с Рябовым Беляева, который потерял сознание. Потом они начали подтаскивать убитых, с опаской глядя на потолок, клубящийся дымом.

Игнатьев же следил за «Кировцем». Если он развернется, а тракторист укроется за приборной доской и поднимет ковш, то даже «ПК» не поможет остановить эту махину. Поэтому майор ждал момента, когда «Кировец» выйдет на короткий, метров десять, никак не более, участок дороги перед поворотом.

Боевик, находившийся в кабине, тоже понимал, что открытое место сулит ему беду, и увеличил скорость. Но Игнатьев успел из пулемета разнести два левых колеса «Кировца» и всадить очередь в двигатель. Трактор встал, накренился, и только ковш не дал ему перевернуться.

Бандит попытался выпрыгнуть из кабины. Игнатьев нажал на спусковой крючок. Прозвучал одиночный выстрел. Патроны в ленте кончились, но последний из них стал роковым для араба. Пуля попала ему в голову.

В это же время в соседней комнате раздался взрыв. Вновь ударил гранатометчик. Он стрелял с дальней позиции, которая находилась на возвышенности, иначе не попал бы в окно, не задев стены. Впрочем, это было уже не важно.

Игнатьев отбросил пулемет, схватил автомат и крикнул:

– Эй! Задело кого?

На счастье, Синицын и Самойский буквально перед взрывом успели вытащить в коридор два последних тела.

– Все в порядке! – ответил связист.

Раздался скрежет. Майор глянул верх, и в это время северная половина крыши рухнула. До полной катастрофы оставались считаные минуты.

Чтобы дать бойцам возможность вытащить из дома раненых и мертвых товарищей, Колтунов поднялся во весь рост и пошел к тыловому забору. Он длинными очередями бил по кустарнику и услышал короткий вопль. Значит, последний боевик из группы, атаковавшей с юга, был уничтожен, а резервы Айбас сюда не подвел.

Капитан отстрелял магазин, перезарядил автомат и приказал:

– Птаха, Сом! Белого и парней к правому забору. Чуваш прикрывает. Там занять оборону, подготовить гранаты. А где командир? Твою мать!.. Ведь он же был в дальней половине, где обрушилась крыша. Пацаны, держитесь, я за майором. Помощь уже рядом.

– Я с вами, товарищ капитан, – заявил Синицын.

– А кто оборону держать будет, Птаха? Оставайся здесь, это приказ.

Колтунов бросился в дом, уперся в груду горящих балок и крикнул:

– Старый, отзовись!

В грохоте рушащегося дома он едва услышал тихий знакомый голос:

– Уходи, Юра!

– Ты где?

– Уходи, придавит!

– Твою мать, Старый, не зли меня! Я и так не особо добрый.

– У окна, балкой подмяло, огонь в метре.

– Жди!

Напрямик добраться до командира было нельзя. Мешали горящие балки.

Колтунов бросился в комнату, где получил ранение Беляев, выпрыгнул из окна. Тут обвалилась и вторая часть крыши.

«Вовремя я смылся», – подумал он и бросился к фасаду горящего дома.

Со стороны дороги нарисовался какой-то силуэт. Выстрелов капитан не слышал, только увидел фонтаны от пуль рядом с собой. Он дал ответную очередь по направлению, не целясь. Боевик замолчал. То ли капитан задел его, то ли тот укрылся от греха подальше.

Порыв ветра бросил клубы дыма к проему ворот. Весьма кстати. Теперь капитан не был виден с дороги. Дышать тяжело, но это ерунда, главное – вытащить Игнатьева.

Он вскочил в оконный проем и увидел командира, лежавшего под массивной балкой. Капитан спрыгнул на небольшой пятачок справа от Игнатьева, забросил автомат за спину, схватился за балку и поднял ее. Потом, в обычных условиях, он несколько раз пытался сделать подобное с балкой меньших размеров, но даже не мог оторвать ее от земли, а сейчас поднял!

– Вылезай, Рома!

– Не могу, нога…

– Хрен с ней. Вылезай, иначе сгорим оба.

Превозмогая боль, майор из последних сил выбрался на пятачок.

Колтунов бросил балку. После деревянной махины тело командира показалось ему пушинкой. Он перевалил Игнатьева за окно, выпрыгнул следом, подхватил майора под мышки, протащил за дом.

На выходе в сад капитан крикнул:

– Парни! Тут свои! Сом, ко мне!

– Где вы?

Ветер менял направление, и участок заволокло дымом.

– На углу, ближнем к позиции. Давай живее, Сом!

Самойский появился внезапно, вынырнул из дыма как черт из табакерки.

– Я, товарищ капитан!

– Помоги.

Вдвоем они перенесли майора к последнему рубежу. Потом четверо бойцов заняли круговую оборону. В данной ситуации они могли увидеть врага только на расстоянии в несколько метров. Но и у боевиков была та же проблема.

Где-то рядом пророкотал вертолет. Главарь банды понял, что к разведчикам подошло подкрепление. Но он не мог оставить в покое эту чертову группу, которую, несмотря на ее малочисленность, так и не смог уничтожить. Айбас орал на подчиненных, заставлял их идти в сад.

Духи открыли слепой огонь, били куда попало. Их главарь что-то рявкнул, и после недолгой паузы в саду загрохотали взрывы. Боевики бросали гранаты. Одна из них взорвалась метрах в пяти от позиции спецназовцев.

На этот раз везение отвернулось от Колтунова. Осколок попал ему в голень, перебил ее. Боль пронзила ногу, но капитан удержался, не крикнул, не выдал позицию.

Он быстро раскрыл аптечку и вколол в бедро промедол. Боль ушла, но нога не слушалась. Колтунов припал к автомату.

Взрывы все еще продолжали греметь. Айбас совершил роковую ошибку. Мало того что его боевики израсходовали почти весь боезапас. В этой ситуации они потеряли главное – время.

Главарь сообразил, что надо уходить. В центре аула стояли внедорожник и грузовая машина. Именно на них бандиты приехали сюда.

Но на дороге боевиков встретили бойцы штурмовой группы капитана Савельева. На то, чтобы распотрошить банду и захватить транспорт, им понадобилось не более пяти минут. После яростной массированной стрельбы и взрывов гранат наступила тишина, прерываемая лишь треском и гулом пожара.

Колтунов уткнулся в холодную землю жарким, потным лбом. Выжили! Наступило расслабление, голову заполнила какая-то пустота, но ненадолго.

Вскоре от дома донесся голос Савельева, хорошо знакомый капитану:

– Старый, Колдун!.. Парни! Есть кто живой?

Синицын крикнул сорвавшимся голосом:

– Есть, товарищ капитан. Тут мы, в саду у забора.

– Продолжай подавать голос! – приказал Савельев. – Мы идем на него. Чертов дым!

– Тут мы! Тут! – кричал Синицын.

Колтунов взглянул на него и заявил:

– Да не ори ты так, Птаха! Уши закладывает.

– Это у вас контузия, товарищ капитан. Тут мы!

Из дыма вышли капитан Савельев и двое его бойцов.

– Вижу! Отставить голос.

Самойский вдруг заплакал, даже зарыдал.

– Сом, прекрати! – крикнул Колтунов.

– Это нервное, Юра. – Капитан Савельев присел перед ним на корточки. – Сам-то как?

– Хреново, Коля. Напоследок я все-таки получил осколок в ногу.

– Главное, не в голову. Нога пройдет. А где Игнатьев?

– Я здесь, капитан, – отозвался командир группы.

– Тоже ранен?

– Травмирован.

– Балкой его немного помяло, – объяснил Колтунов.

– Позвоночник цел?

– Цел, – ответил Игнатьев. – Ногу повредило. Получается, что у нас троих проблемы с ногами.

– Разберемся!

– Что с духами?

Савельев усмехнулся.

– А что с ними может быть? Отправились к праотцам. Что заслужили, то и получили. Но Айбаса все же удалось взять живым. Застрелиться хотел, сучонок, да снайпер мой выбил ствол.

– Отличная работа.

– Не спорю. У вас серьезные потери?

– Убитых четверо. А раненых?.. Да все остальные, кроме связиста и вот того хлюпика, который никак не успокоится. – Колтунов имел в виду Самойского, который все еще рыдал.

Бойцу Савельева пришлось колоть ему успокоительное.

– Как же вы в засаду попали, Юра?

– А как в нее попадают? Совершали марш, дошли до аула, а тут духи со всех сторон. Нас здесь ждали, Коля.

– Значит, кто-то слил группу, да?

– А иначе как Айбас узнал бы о нас?

– С этим разберутся. Но ладно, здесь, как говорится, хорошо, но дома лучше. – Командир штурмовой группы извлек из чехла портативную радиостанцию, связался с командиром экипажа «Ми‑8» и сказал: – Паша, Подгоняй машину прямо к аулу. У нас «двухсотые» и «трехсотые», один пленный. До тебя нам самим добираться будет несподручно.

– А сесть там есть где?

– Есть! Пустырь рядом с местом боя. Он, правда, затянут дымом. Надо будет, обозначим площадку светом.

– Понял, следую к аулу, на пустырь.

– Давай! – Командир штурмовой группы взглянул на разведчиков. – Сейчас такси подойдет. Давайте, парни, кто может, поднимайтесь. – Он обернулся к своему бойцу и приказал: – Исаев, бери шестерых наших! Надо быстренько сообразить носилки из подручного материала.

– Сколько, товарищ капитан?

– А ты не видишь, да? И учти, нам не только раненых выносить.

– Понял.

– Выполняй!

Сержант ушел в дым, который к этому времени заметно рассеялся. Ветер изменил направление и усилился.

Ликвидаторы штурмовой группы обходили территорию, на которой шел бой, осматривали тела боевиков. Грязную работу им делать не пришлось. Раненых среди бандитов не оказалось.

Из-за рощи поднялся «Ми‑8», сделал круг над аулом, приземлился на пустыре. Бойцы понесли к нему раненых и убитых. Главаря банды привел заместитель Савельева, капитан Иванов.

Колтунов крикнул ему с носилок:

– Что, ублюдок, взял спецназ?

Айбас спокойно ответил ему на чистом русском языке:

– Не взял. Другие возьмут. Нас, капитан, много. Мы разнесем вашу проклятую Россию на куски. Так будет! – Он поднял голову к небу, но получил приличный удар по затылку и упал в пыль.

Два рослых бойца Савельева запихнули его на борт.

Командир штурмовой группы приказал им:

– Смотрите за ним!

– Так куда ж он денется с вертушки-то, товарищ капитан?

– Он-то не денется, да парни Игнатьева очень злы на него. Могут прибить. Так что на вас охрана этого ублюдка.

– Понял. Хотя я сам с удовольствием удавил бы его.

– Ты, Вова, и дальше базарить собираешься или все же делом займешься?

– Уже занимаюсь, товарищ капитан.

Со стороны аула показались несколько мужчин преклонного возраста.

– Только их нам здесь не хватало! – проговорил Савельев.

– Этого следовало ожидать, – сказал Игнатьев. – Будут просить не зачищать селение и клясться, что до этого дня тут никогда не было боевиков. Мол, никто из жителей аула не воюет против законной власти. Знакомая песня.

Савельев отправился навстречу делегации. Долго они не говорили. Вскоре капитан вернулся к вертолету, а старики побрели обратно в аул.

– Чего они хотели? – спросил Колтунов.

– Того самого, о чем говорил твой командир. Еще сказали, что хотят до захода солнца похоронить погибших духов. Тут я возражать не стал.

– Они ничего не знали о банде?

– Естественно, нет. Вроде какой-то пацан заметил чужих недалеко от аула, рассказал о них отцу. Да тот не придал этому никакого значения. Но местные хорошо видели, как к аулу подходила ваша группа.

– Само собой. Мы шли открыто. Вопрос, какая сволочь слила нас духам? Командование отряда исключено, значит, крыса из штаба дивизии.

– Особисты наверняка уже роют землю. Если им не помешают, они наверняка найдут крысу.

– Вот именно, Коля, если не помешают.

– Хорош базарить. Раненых и убитых загрузили, пора и нам на борт да на базу, – сказал майор.

– Согласен.

Савельев подозвал четверых бойцов. Те внесли носилки с Игнатьевым и Колтуновым на борт. Последним, по привычке осматривая местность и дом, сгоревший уже практически до основания, на борт забрался командир штурмовой группы. Борттехник поднял трап, закрыл дверь.

Взревели двигатели. Несущий винт поднял облако пыли. «Ми‑8» оторвался от грунта и начал медленно набирать высоту. Вскоре он уже плыл над равниной в сторону станицы Веселой, где базировался отдельный отряд специального назначения, временно приданный мотострелковой дивизии.

Вертушку встречали командир подразделения спецназа подполковник Ганевский и начальник особого отдела соединения. Там же стояли с десяток врачей и среднего медицинского персонала дивизионного медсанбата, санитарный автобус, грузовик для тел погибших.

Первым, от греха подальше, по приказу Савельева из вертолета вывели Айбаса. Его тут же забрал особист. Савельев доложил Ганевскому о выполнении задачи по разблокированию разведчиков в ауле Арди и уничтожению банды наемников.

С вертушки спустили раненых, вынесли тела погибших и погрузили в «Урал». Носилки с Игнатьевым и Колтуновым солдаты установили в одну санитарную машину.

К офицерам-разведчикам подошел командир отряда и проговорил:

– Что, парни, попали в переплет?

– А благодаря кому, Александр Сергеевич? – со злостью произнес Колтунов. – Наша задача держалась в секрете. О ней ничего не знали даже командиры других групп. Планировался же рейд совместно со штабом дивизии. Вот там и надо искать ту сволоту, которая продала нас. Из-за этого гада у меня четверо погибли. Мы все легли бы, если бы радисту не удалось связаться с вами. Мы держались, сколько могли.

– Да разве я виню вас, ребята? Напротив, хочу выразить благодарность за самоотверженность, героические действия в условиях полного окружения противником, многократно превышающим вас по численности и боевым возможностям. Все без исключения будут представлены к высоким правительственным наградам. А крысу подполковник Суворов вычислит. У Андрея на предателей нюх особый. Подонок ответит за все.

Игнатьев был в хороших личных отношениях с командиром отряда. Они когда-то вместе заканчивали десантное училище.

– У меня вопрос, Саша! – сказал майор.

– Спрашивай. Смогу, отвечу!

– Откуда в нашем районе оказалась банда арабов Айбаса? Это первый вопрос. Второй: почему наша разведка не имела никакой информации о ней. Третий: почему наш радист так долго не мог связаться со штабом отряда?

– Это все?

– Пока да.

– На первый и второй вопрос, Рома, у меня ответов нет. Я не знаю, откуда появился Айбас со своими головорезами. Хорошо, что его взяли живым. Надеюсь, он скажет, каким образом оказался у Арди с очевидной задачей уничтожения вашей разведгруппы. Думаю, Айбас прояснит и ситуацию по разведданным. Начальник особого отдела расколет его как орех. По третьему же вопросу скажу вот что. В том, что вам долго не удавалось обратиться за помощью, виновата связистка отряда. Она потеряла сознание во время дежурства.

– С чего это вдруг? – с удивлением спросил Игнатьев. – Да еще и на целый час?!

– Зоя, парни, оказывается, беременная. Во время дежурства ей стало плохо. Надо было смену запросить, но она понадеялась, что справится. Скорее всего, стыдно стало. Ведь Зоя узнала о беременности за сутки до дежурства и была шокирована.

– Шокирована? Зоя не девочка, чтобы не знать, что можно залететь, если спишь с мужиком.

– Согласен. Но поймите и ее. Майор, который был прикомандирован в отряд, ее хороший знакомый еще с детства. Они росли в одном городе, учились в одной школе. Зоя даже призналась, что была влюблена в него. А майор оказался подлецом, развел женщину. Навешал нашей связистке лапшу на уши. Мол, холост, только ее хочет. Ну и отдалась ему Зоя, не думая о последствиях. Но суть не в этом. Не вызвав сменщицу, связистка переоценила свои возможности. В результате опростоволосилась. Врач говорит, так бывает. Только начальник связи, случайно зашедший на узел, обнаружил женщину в таком состоянии и ответил на вызов. Слава богу, вовремя. Я, конечно, понимаю, что обязан подать рапорт о привлечении Зои к ответственности. Но кому будет легче от того, что трибунал определит в особую зону лет этак на пять молодую женщину, гнусно обманутую и, в общем-то, хорошую? Впрочем, если вы будете настаивать, я рапорт подам. Так что это на ваше усмотрение.

– Да ладно, – заявил Игнатьев. – Погибших не вернешь, майора, который обманул Зою, к ответственности не привлечешь. Будем считать, что помехи не позволили нам вовремя связаться с отрядом. Ты как, Юра?

– Так же, как и ты. Не будем портить женщине жизнь.

– Ну и договорились. Сейчас давайте в медсанбат, подлечитесь как следует, отдохнете. Возможно, я отпуск для вас выбью. А мы тут введем в строй резервную группу.

– Откуда она взялась? – спросил Колтунов.

– Пока еще не взялась. Резерв готовят в учебном центре. На выходе уже есть два подразделения. Съезжу, отберу парней. Как вернетесь, получите новую полноценную группу. Естественно, с незаменимыми Рябовым, Синицыным, Беляевым и Самойским. Если они, конечно, захотят продлить контракты, срок действия которых истекает через месяц. Но без разведгруппы мы не останемся в любом случае. Извините, у меня еще куча дел. Спасибо вам, парни, за службу. Лечитесь как следует. Будет время, обязательно заскочу в медсанбат.

– Давай, Саша.

– До свидания, товарищ подполковник.

Игнатьев и Колтунов пожали руку командиру, и санитарный «УАЗ», именуемый в войсках «таблеткой», пошел в сторону областного центра.

Но вернуться в строй ни Игнатьеву, ни Колтунову, ни бойцам разведгруппы, выжившим в смертельной схватке с наемниками Айбаса, не было суждено. Пока они проходили курс лечения, отряд неожиданно был расформирован. Причин не объяснял никто. Просто пришел приказ о расформировании, да и все.

Подполковника Ганевского перевели в штаб антитеррористической службы, других офицеров просто уволили по сокращению штатов. Так что из медсанбата наши герои вышли прямо на гражданку. Правда, они получили все льготы и вполне достойное пенсионное обеспечение.

Кто-то в высоком штабе не захотел утруждать себя мыслями о судьбе офицеров, не подумал, что ломает им жизнь. Одним росчерком пера он выбросил из рядов спецназа тех, кого посчитал лишним. Самых лучших. К сожалению, это не редкость. Так было раньше, ничего не изменилось и сейчас.

Глава 2

Восемнадцать лет спустя

Воскресенье, 13 июля

Юрий Колтунов припарковал «Форд» напротив своего подъезда, вытер пот с лица. В машине работал кондиционер, но все же было жарко. Да и немудрено, на улице за тридцать. Уже вторую неделю Москву давил зной.

В некоторых районах области начались лесные пожары. Синоптики обещали снижение температуры и дожди уже с понедельника, но они говорили так и раньше. Погода подчинялась только своим законам, очень плохо изученным человечеством.

Ольга, супруга Юрия, облегченно вздохнула и сказала:

– Наконец-то мы дома.

Глава семьи обернулся. Его двенадцатилетний сын Валерий спал на заднем сиденье. Мальчишка слишком много энергии потратил на аттракционах, да и укачало его немного, сморило.

– Валера! – позвал он сына.

Тот очнулся.

– Приехали?

– Да. Забирай свою сумку и вали на выход.

– Ага. – Паренек сладко потянулся и сказал: – Жарко. Искупаться бы куда-нибудь съездить, а, папа?

Колтунов извлек ключ из замка зажигания.

– На сегодня отъездились. В следующий раз отправимся на озеро.

Юрий, Ольга и Валера по пути домой заезжали в гипермаркет и закупили продукты на неделю вперед. Они забрали сумки, пакеты, прошли в подъезд и поднялись на восьмой этаж двенадцатиэтажного дома постройки семидесятых годов прошлого столетия. Трехкомнатная квартира встретила их прохладой. В отличие от машины, домашние кондиционеры держали температуру в двадцать три градуса.

Ольга оставила пакеты на кухне и заявила:

– Я первая в ванную. Что мне сейчас больше всего не хватает, так это контрастного душа.

– Я тоже хочу в душ, – сказал Валерий.

– После мамы! – расставил все по своим местам Колтунов.

Восемнадцать лет прошло с того момента, когда его уволили из спецслужбы. Сначала ему казалось, что мир рухнул. Он и гражданка? Это два совершенно несовместимых понятия.

К тому же Юрий тогда не понимал, почему его, майора Игнатьева, еще ряд офицеров отдельного отряда специального назначения, успешно выполнявшего сложные задачи по борьбе с террористами всяких мастей, родное государство просто вышвырнуло на улицу. Это после того, как за бой у Арди и он, и Игнатьев были награждены вторыми орденами Мужества.

Непонимание переросло в обиду, злость, разочарование, безысходность. Он вернулся в Москву, где жил до поступления в военное училище. Собственную квартиру капитану не дали. Без него много людей с большими звездами на погонах, претендующих на жилье в столице.

Сын поселился у матери. Отца он не помнил, тот давным-давно ушел из семьи, оставив в память о себе лишь отчество и фамилию. О тяжелой болезни матери Юрий ничего не знал. Когда спустя месяц после его возвращения она неожиданно умерла, боевой капитан был в шоке. Только на поминках он узнал, что единственный его родной человек был обречен.

Юрий остался один в незнакомом, чужом мире и запил. Он больше месяца проматывал деньги, лежавшие на книжке. Возможно, так и сгорел бы, если бы не Игнатьев.

Роман был женат, еще когда служил в спецназе. Он обосновался недалеко от Москвы, в Калининске, совсем небольшом городе, если сравнивать со столицей. Отставной майор как-то умудрился открыть собственное дело – автосервис, шиномонтаж и мойку. То есть Игнатьев адаптировался к новой жизни быстро и практически безболезненно, во всяком случае, внешне. Встал, как говорится, на ноги.

Супруга Игнатьева Мария работала учительницей начальных классов. Отставному майору, в отличие от капитана, государство выделило однокомнатную квартиру в двухэтажном старом доме. Впрочем, в ней они прожили недолго, потом построили на окраине города собственный дом.

Игнатьев узнал о проблемах своего заместителя и боевого друга от Жоры Синицына, того самого Птахи, который был связистом в его разведывательной группе. Птаха проживал недалеко от Игнатьева, в поселке Ершово. Он работал охранником на местном кирпичном заводе.

Синицын знал адрес Колтунова, как-то заехал к нему и ужаснулся. Дверь открыта. Повсюду пустые бутылки. Бывший капитан в помятой одежде валяется без задних ног. Вся квартира наполнена противным кислым запахом.

Сам Георгий спешил на вокзал, собрался проведать родственников на Украине. Он позвонил Игнатьеву и обрисовал обстановку.

Вечером командир уже приводил бывшего заместителя в порядок, используя проверенный метод – водные процедуры. Затем он забрал Юрия к себе в Калининск.

Тогда тоже стояло лето. Они провели неделю на берегу лесного озера, без намека на спиртное. Долгие разговоры вечерами, рыбалка, купание в чистой, темноватой торфяной воде сделали свое дело. Колтунов вернулся в Москву другим человеком. Он навел порядок в квартире, устроился на работу, стал начальником охраны строительной компании.

А вскоре Юрий встретил и свою любовь. Случайно, у соседнего дома. Молодая симпатичная женщина едва несла огромные сумки из ближайшего магазина. Колтунов предложил помощь, женщина не отказалась.

Ольга работала врачом-терапевтом в местной поликлинике и жила с родителями. Год ухаживаний закончился скромной свадьбой. Ольга Владимировна Колтунова переехала к мужу.

Через год у них родился сын Валерий. Они жили счастливо. Конечно, без проблем не обошлось. Сын взрослел, и это неминуемо вело к их возникновению. Но они решались спокойно, по-семейному.

Отец для Валерия был непререкаемым авторитетом. Еще бы!.. Офицер спецназа, кавалер двух орденов Мужества, ордена «За военные заслуги», четырех боевых медалей. Валерий старался подражать отцу, и ничего странного в этом не было. Ольга относилась к данному факту мудро, спокойно. В общем, все у них было в порядке.

Ольга ушла в ванную.

Сын выглянул в окно на кухне, обернулся.

– Папа, можно мне на улицу?

– Ты же душ принять хотел.

– Успею. Ленька с Витькой вышли во двор.

Это были школьные товарищи сына.

– Пообедаешь, пойдешь!

– Но, папа, ребята уйдут куда-нибудь. Где я их найду?

– Тебе сотовый телефон для чего купили? Позвони друзьям, чтобы подождали. Или у них нет мобильников?

– Есть.

– Так в чем дело? Если они действительно твои друзья, то подождут.

– А если собрались в кино? Со вчерашнего дня новый фильм пошел.

– Так, Валера, прекратил ныть! Ты мужчина или девчонка капризная?

– Мужчина.

– Тогда и веди себя подобающим образом.

Сын вздохнул, но послушался. Иначе и быть не могло. Мальчишка позвонил товарищам, те обещали подождать его.

Потом Валера спросил отца:

– А когда будем обедать?

– Это вопрос к маме. Но однозначно после того, как ты примешь душ и переоденешься.

Валера прошел в коридор.

– Мама, ты скоро?

– Скоро! – ответила Ольга.

Юрий вышел на балкон, прикурил сигарету. В квартире он не дымил, только здесь, на балконе, да и то редко. Пачки ему хватало на три дня.

А вот бросить он не смог, как ни пытался, ни настраивал себя. Не потому, что не хватало силы воли, тянуло невыносимо. Нет, просто Юрий забывал о том, что решил не курить. Он ловил себя на мысли об этом, когда машинально прикуривал сигарету, потом оставил все попытки.

Не успел Колтунов сделать затяжку, как его сотовый ожил.

«Интересно, кто это? – подумал Юрий и взглянул на дисплей. – Игнатьев! Хочет пригласить на очередную рыбалку?»

Теперь они изредка общались семьями.

– Приветствую тебя, командир!

– Здравствуй, Юра.

Голос друга был необычным, мрачным, словно его внезапно пронзила боль.

– Что-то случилось, Рома?

– Случилось. Макс умер, завтра похороны. Приехать сможешь?

От этой страшной новости Колтунов окаменел. Сын Игнатьева, девятнадцатилетний студент технического университета, крепкий, жизнерадостный парнишка, и умер? Это просто не укладывалось в голове отставного капитана.

– Как умер, Рома?

– Приезжай, узнаешь!

– Могу выехать прямо сейчас. С Ольгой и Валеркой. Впрочем, сына оставлю теще.

– Нет. Завтра и один! Отпевание в храме старого кладбища, что в центре города. Начало в одиннадцать. Туда и подъезжай.

– Буду, Рома, но…

Игнатьев отключил телефон, не дослушав друга.

Колтунов затушил окурок и проговорил:

– Вот так новость! Макс, и вдруг мертв? Бред какой-то.

В зал вошла Ольга, в халатике, с полотенцем-чалмой на голове. Она увидела мужа и сразу поняла, что у него почему-то резко изменилось настроение.

– Ты в порядке, Юра?

– У Ромы сын умер!

– Что?.. – Ольга от изумления приоткрыла рот. – Как это умер?

– Как люди умирают? Был парень, теперь нет его.

– Но он же вроде не болел. Несчастный случай?..

– Не знаю. Звонил Роман, завтра похороны, просил подъехать.

– Конечно, я с тобой. На работе отпрошусь, за Валеркой мама присмотрит.

– Нет, Оля. Игнатьев просил, чтобы я приехал один.

– Почему?

– Не знаю.

– Я позвоню Маше.

Колтунов взглянул на жену.

– Ты представляешь, в каком она сейчас состоянии? В общем, я поеду один, все узнаю, вернусь и расскажу. Потом ты пообщаешься с женой Ромы.

– Господи, такой парень, спортсмен, умница!.. Что с ним могло произойти?

– Нет смысла гадать, Оля. Завтра все узнаю. Но это не несчастный случай.

– Почему ты так думаешь?

– Рома сказал бы об этом.

– Но он хоть что-нибудь объяснил?

– Нет. Я предложил приехать сегодня, он сказал – завтра.

– А может, Максима убили? – прошептала Ольга.

Колтунов подумал и ответил:

– А вот это, по-моему, ближе к истине. Но гадать смысла нет.

– Ты с работой как решать будешь?

– Я же в отпуске с завтрашнего дня.

– Извини, забыла. От такой новости все мысли сбились.

Из коридора донесся голос сына:

– Мама, папа, я помылся. Когда есть будем?

– Корми сына, – сказал Колтунов жене.

– Разве мы не вместе пообедаем?

– Его друзья ждут. Мы с тобой позже.

– Ты отпускаешь его?

– Почему нет?

– Просто спросила.

– Пусть идет, если ты не имеешь ничего против.

– А кто его ждет?

– Одноклассники. На дворе у турника стоят.

– Леня и Витя. Хорошие ребята.

Утром в понедельник, 14 июля, Колтунов выехал из Москвы. До Калининска было чуть более двухсот верст, которые Юрий преодолел за три часа. В половине одиннадцатого он подъехал к стоянке, расположенной у входа на старое кладбище, и удивился, как много было здесь машин и людей возле них, в основном молодежи. Наверное, однокурсники и бывшие одноклассники Максима.

Он был лидером в любой компании, подавал надежды и в спорте, и в учебе. Мастер спорта по плаванию, отличник, победитель всяких олимпиад. Родители гордились своим сыном. И вот на тебе!..

Колтунов отогнал «Форд» в ближайший переулок и припарковался там, чтобы не мешать другим. Он вернулся к кладбищу, прошел к храму, стоявшему в центре. Там тоже было много людей, но ни Ромы, ни Маши Юрий не видел. Остальных он не знал.

Отставной капитан посмотрел на часы и решил пройтись по кладбищу, чтобы как-то убить время.

Не успел он выйти на аллею, как услышал сзади:

– Юрий Павлович!

Колтунов обернулся.

К нему подошел Синицын.

– Здравствуйте, товарищ капитан!

– Привет. Значит, командир и тебе позвонил?

– Да, вчера вечером. Словно обухом по голове влепил. Я же хорошо знал Максима. Прошлым летом он с подругой приезжал ко мне. Я их в деревню отвез, неделю там отдыхали.

– С подругой?

– Ну да, с Леной, фамилии не знаю. Они учились на одном факультете. Черт, поверить не могу, что Макса больше нет. А что с ним произошло, вы не в курсе?

– Игнатьев не сказал?

– Нет. Мол, приезжай, если сможешь, причем один. А мне и не с кем. Я же детдомовский. Семьей не обзавелся. Рано еще. Хорошо, хата есть.

– Вот и меня он попросил без жены приехать, хотя Ольга и Мария в хороших отношениях. Почему?..

Бывший связист разведгруппы пожал плечами.

– Не знаю, Юрий Павлович. Может, он хочет сказать нам что-то такое, чего не должны знать даже близкие?

Колтунов внимательно посмотрел на Синицына.

– Да, похоже на то.

– А вон и автобус похоронной конторы подъехал.

– Идем!

Из автобуса первым вышел Игнатьев, увидел друзей, шагнул к ним, пожал руки.

– Вот, мужики, какая беда у меня.

– Что сказать, командир? – проговорил Синицын. – Примите соболезнования.

– Спасибо. Вы в храм проходите. Я Маше помогу.

– Она плоха? – спросил Колтунов.

– Не то слово, Юра. Сам увидишь. Все, я пошел. – Игнатьев вернулся к автобусу.

Четверо крепких молодых парней вытащили из автобуса дорогой гроб и понесли его в храм. Потом Роман под руку вывел на воздух жену.

Ее было не узнать. Маша, жизнерадостная и веселая красавица, постарела лет на десять. Ее безграничную скорбь не скрывала даже довольно плотная черная вуаль.

Колтунов вздохнул.

– Плоха Маша. Интересно, есть здесь врач? По-моему, ей нужна помощь.

– Наверное, есть.

Колтунов и Синицын прошли в храм. Парни из ритуальной службы установили гроб на два табурета, но крышку почему-то не сняли. Наверное, на то были веские основания.

Церковь постепенно заполнилась людьми. Священник начал читать молитву. Уже через пять минут в храме стало нечем дышать.

Колтунов смотрел на Марию. Она была неестественно бледна, застыла и глядела на гроб. Игнатьев поддерживал ее.

Колтунов шепнул Синицыну:

– Ты как хочешь, а я на улицу. Не могу оставаться здесь.

– Я с вами.

– Давай, только тихо, не привлекая внимания.

Бывшие сослуживцы вышли из храма. Жара на улице после церкви показалась им освежающей прохладой. Юрий расстегнул ворот рубахи, достал пачку сигарет, выбил одну, прикурил.

Какая-то старушка недовольно проговорила:

– Отошел бы в сторону, к урне. Для кого ее поставили? Собирай после вас окурки!..

Колтунов и Синицын, не пререкаясь, отошли к урне, стоявшей рядом с биотуалетом.

– Терпеть не могу похороны, – сказал Колтунов.

– А кто может? Но надо. А почему гроб-то закрыт?

– Не знаю, а спрашивать сейчас нельзя. Роман потом сам скажет. Представляю, каково сейчас ему и Маше. Особенно ей. У нее в лице ни кровинки. Выпить бы, да где взять?

– У меня пузырь есть в тачке, Юрий Павлович, да только вы за рулем. На поминках выпьем.

– Конечно. А народу-то сколько собралось, заметил?

– В этом нет ничего странного. Тут друзья по школе, университету и по спорту.

Из храма начали выходить люди.

– Закончилось, что ли? – проговорил Колтунов.

– Похоже.

– Пойдем ближе к автобусу.

Колтунов и Синицын подошли к Игнатьеву, который передал жену каким-то женщинам, у одной из которых при себе была аптечка.

– Не могу, парни, душу рвет. – Игнатьев распахнул пиджак. – Дышать нечем.

– Может, Марии Львовне не надо идти на кладбище? – сказал Синицын.

– Сам-то подумал, что ляпнул? – заявил бывший майор. – Мать не предаст сына земле?..

– Она еле передвигается, Рома, – поддержал солдата Колтунов. – У могилы может произойти все, что угодно.

– Пойди и предложи Маше поехать домой.

– Не домой, Рома. Ей в больницу надо.

– Даже и думать об этом нечего. С женой врачи и медсестра. Если что, окажут необходимую помощь. Тачек валом, чтобы быстро в больницу отвезти. – Игнатьев поднял голову к небу. – За что Бог так наказал меня? Взял бы мою жизнь! Зачем сына отнял?..

– Успокойся, командир. – Колтунов обнял друга. – Надо держаться.

– Надо! Хотя бы для того, чтобы… – Он осекся. – Но об этом позже. Значит, программа такая. Сейчас на кладбище, там прощание, священник предаст земле, могила, венки, цветы. Затем все в кафе, это недалеко от дома. Долго сидеть там не будем, да и Маша не сможет. Помянем, пойдем ко мне. Вы, как я понимаю, на машинах?

– Да, – одновременно ответили Колтунов и Синицын.

– Перед тем как идти в кафе, заедете прямо ко мне во двор. Я все покажу. Как вернемся, подберем место, поговорим.

Колтунов кивнул.

– Добро!

– Все, я к жене и в автобус. Вы на кладбище.

– А где цветов-то можно купить? – спросил Колтунов. – Я думал венок взять, но на выезде, где раньше этого добра валом было, сейчас поставили забегаловку.

– Я взял цветы и венок, Юрий Павлович, – сказал Синицын. – Поделюсь.

– Ладно. Давай, Рома, ступай, зовут.

Церемония на кладбище затянулась часа на два. Очень много было людей, желающих проститься с Максимом. В основном парней и девушек.

Мария держалась стойко, хотя было заметно, каких усилий ей это дается. Ее не пришлось оттаскивать, как это нередко бывает.

Только в момент, когда работники ритуальной службы опускали гроб в могилу, она потеряла сознание и едва не упала в яму. Мужчины, стоявшие рядом, поддержали ее, а докторша с медсестрой тут же начали оказывать помощь. Маша пришла в себя, когда уже был насыпан могильный холмик и поставлен крест.

Игнатьев расплатился с похоронной командой, усадил Марию в свою «Тойоту».

К месту захоронения подъехал черный «Шевроле».

Из него вышел майор полиции, подошел к Роману и сказал:

– Извини, старик, не смог в храм приехать, да и сюда опоздал. Начальник задержал.

– Ничего, Костя, бывает.

Майор положил цветы поверх венков, вернулся к Игнатьеву.

Тот спросил:

– Узнал что-нибудь?

– Только начал работу, загрузил кого надо. Пока информации нет. Как будет, немедленно сообщу.

– Хорошо. В кафе на поминки поедешь?

– Ненадолго, Рома. Сам понимаешь, служба.

– Понимаю. Езжай тогда за всеми.

– Да знаю я, где это кафе.

– Ну да, конечно. – Полицейский скрылся в толпе.

– Кто это? – спросил Колтунов.

– Костя Ларионов, заместитель начальника городского отдела внутренних дел. Мы с ним в дружеских отношениях.

– Что за информацию, если не секрет, он должен тебе сообщить?

– Не секрет, Юра, но об этом, как я уже сказал, позже.

– Хорошо.

В кафе едва уместились все желающие помянуть Максима. Игнатьев с супругой пробыли там недолго. Они выпили по три крохотных рюмки и ушли под понимающими взглядами молодых людей.

Следом за ними направились к дому и Колтунов с Синицыным. Они оставались во дворе, пока Игнатьев с врачом и медсестрой провели Марию в спальню, расположенную на втором этаже, и успели выкурить по сигарете.

Вышел Роман.

– Пойдемте в дом.

Игнатьев провел друзей в небольшой кабинет, указал на диван, кресла.

– Устраивайтесь, здесь поговорим. Тут нас никто не услышит.

– У тебя есть что скрывать от жены? – спросил Колтунов.

– Ты предпочел бы, чтобы мы говорили при ней и медперсонале?

– Нет.

– Вот и я не хочу этого. Ситуация, ребята, такая. Максим умер от передозировки наркотиков.

– Что? – удивленно воскликнул Колтунов. – Максим и наркота?

– Да. Это заключение экспертизы. Но давайте по порядку. Вы знаете, он успешно учился в университете, занимался спортом, у него была… – черт, какое страшное слово «была»! – подруга, можно сказать, невеста. До февраля этого года все шло хорошо. Максим часто приезжал, звонил матери почти каждый день, сессию сдал на «отлично». Они с Леной – это его девушка – отдохнули у нас и у Жоры, потом уехали. Ничто не предвещало беды. У меня даже тревожного чувства не возникло, как это бывало на войне, когда вроде все спокойно, а интуиция подсказывает, нет, что-то не так. Где-то в конце марта, дату сейчас точно не помню, вечером, когда мы с Машей смотрели телевизор, ее сотовый зазвонил. Мы подумали, Максим. Но это была Лена. Ее слова нас буквально ошарашили. Лена сказала, что Макс бросил университет, спорт, разругался с ней и уехал. Я взял у жены телефон и спросил, куда именно. Лена ответила, что не знает. Но с того дня она его больше не видела. Макс, по ее мнению, подсел на наркоту. Тут меня словно обухом по голове хватило. Уж чего не ожидал, так вот этого! Я сказал, что сам приеду, и утром отправился в Москву. Лена встретила меня у общежития. С ней были трое парней, друзья Максима. Из разговора с ними я узнал, что после каникул, в феврале, к нему стали подкатывать какие-то мутные личности на серебристой «десятке». Он уезжал с ними и возвращался как будто не пьяный, но и не трезвый. Приносил в комнату сумку, содержимое которой никому не показывал. Потом поругался с Леной, заявил, что они расстаются, перестал посещать бассейн, забросил учебу.

– Извини, Рома, машина была московской?

– В том-то и дело, что нет. Номера ее никто не заметил, а вот обозначение региона один из парней увидел мельком. Наша!

– То есть к Максу приезжали мутные парни из Калининска?

– Выходит так!

– Извини, продолжай.

Игнатьев поднялся с кресла, достал пачку сигарет, закурил, предложил друзьям. Колтунов присоединился к нему. Синицын отказался, мол, не могу дымить в помещении, привык на улице.

– Я был в растерянности, – продолжал Игнатьев. – Что делать? С Леной сходил в университет. Какой-то ученый муж подтвердил, что Макс уже месяц там не бывает. В деканате мы узнали, что он оставил заявление об отчислении по семейным обстоятельствам. Я созвонился с Костей, это тот майор, который приезжал на кладбище. Он посоветовал подать заявление о пропаже сына в ближайшее отделение полиции и возвращаться. Я так и сделал. Заявление приняли без проблем. Какой-то капитан взял у меня визитку, дал мне свою и обещал позвонить, если Макс обнаружится. В общем, вернулся я домой ни с чем. Но Маше о наркоте и о том, что сын пропал, говорить не стал. Сказал, что Макс связался с какой-то женщиной, бросил Лену, одним словом, загулял по молодости. Перегорит и вернется. Врал, нес то, что в голову приходило. Маша поверила. Розыск здесь, в Калининске, начал и Костя Ларионов. Время шло, а никаких результатов не было. Максим исчез в полном смысле этого слова. Его не видели ни в Москве, ни в Калининске. Только неделю назад позвонил Ларионов и сказал, что Макса нашли мертвым в брошенной старой хате. Деревня Горькая…

– Так это в десяти километрах от моего поселка! – воскликнул Синицын.

– Да. Ничего не говоря жене, я выехал вместе с Костей в морг. Туда привезли тело. Я с трудом узнал сына, хотя он сильно изменился. Экспертиза установила, что Костя умер от передозировки наркотиков примерно в начале июня…

– И месяц с лишним пролежал в деревенском доме?

– Выходит так!

– Так вот почему гроб был закрыт. Но как Макс оказался в Горькой, выяснили? – спросил Колтунов.

Игнатьев сел на место.

– А вот тут, парни, начинается самое интересное. Из показаний одного из жителей Горькой следует, что в деревню несколько раз приезжала серебристая «десятка».

– Та же самая, которая появлялась в Москве? – спросил Синицын.

– Не факт, но, скорее всего, она. В этой «десятке» было три-четыре человека. Они не шумели, по улицам не шастали. Сидели в доме, а что делали, остается только догадываться. Ларионов считает, что там хранились небольшие партии героина. Правда, данная версия доказательств пока не имеет. В последний раз эта серебристая «десятка» появилась в деревне как раз примерно тогда, когда умер Макс. Выходит, что он там принял дозу и скончался.

– А почему люди, которые были с ним, оставили тело в доме, а не закопали его, скажем, где-нибудь в лесу?

– Этого я не знаю. Скорее всего, возиться им не хотелось. Тем более что умер Макс от передозировки, а не от ножа или удавки. Его убил героин, тихо и быстро. Вдобавок они не знали, что на этот дом нашелся покупатель. Мужик из Москвы искал земельный участок, чтобы подальше от столицы и обязательно рядом с лесом, рекой или озером. Деревня Горькая буквально окружена всякими водоемами. Но, повторяю, покупателю нужна была земля. С ним говорили. Он объяснил, что был там на пару дней раньше, осматривался, прикидывал, во сколько обойдется снос, решил брать, дал хозяину задаток. Ему не хватало три сотни тысяч, взял кредит. Пока оформлял, покупал, месяц и прошел. А как только получил документы, так сразу нанял бригаду гастарбайтеров снести дом. Те и нашли тело Макса. «Десятка» больше в деревне не показывалась. Остальное вы знаете.

Колтунов прошелся по кабинету и спросил:

– И что ты теперь намерен делать, Рома?

– Как что? У меня сына единственного убили. Ты что на моем месте сделал бы?

– Понятно! Значит, ты решил найти и покарать наркоторговцев.

– Да! Это мое право.

– Которое не вяжется с уголовным.

– Да плевать я хотел на законы. В городе действует хорошо организованная банда наркоторговцев, которая делает деньги на жизни людей! Я позвал вас, чтобы спросить, вы со мной или в стороне?

– Я с вами, Роман Семенович, – ответил Синицын.

Игнатьев взглянул на Колтунова.

– Ты, Юра?

– А как ты сам думаешь?

– Один раз ты уже спас меня, я твой должник, а не ты мой.

– Вот как думаешь о друге, да? Не ожидал.

– Извини, Юра, но я должен был задать этот вопрос. Война для нас закончилась восемнадцать лет назад, у тебя семья, свои дела…

Колтунов прервал Игнатьева:

– Достаточно. Ты ошибешься, Рома, война для нас боем в Арди не закончилась. Она продолжается, идет уже и в центре России.

– С работой и Ольгой вопрос решишь?

– У меня месяц отпуска. Ольга все поймет. Я подумал вот о чем. Дело, судя по всему, нам предстоит серьезное, конечно, наркоторговцы – это не наемники Айбаса, но и не лохи. Они не станут спокойно сидеть и ждать, пока мы их разделаем. Будут огрызаться, причем по-взрослому. Поэтому оставлять Марию в Калининске нежелательно. Предлагаю перевезти ее ко мне. Ей рядом с Ольгой будет легче.

– Юрий Павлович дело говорит, – поддержал идею Синицын.

– Согласен, дело. Но это невозможно. Сейчас Маша никуда не поедет, разве что на кладбище. Ей пока все безразлично. Боль, конечно, начнет утихать, вопрос в том когда.

– А если Ольге самой с ней поговорить? Не сейчас, чуть позже. Мы ведь тоже начнем действовать не с бухты-барахты. Надо выработать план, собрать информацию, все как следует проверить, подготовиться, прикрыть задницы от правоохранителей и только потом начать активные действия. Подготовительный период может оказаться довольно долгим. За это время и Мария, даст бог, отойдет немного. Вот перед тем, как нам придется ступить на тропу войны, Ольга и поговорит с Машей. Думаю, она с нашей помощью сумеет убедить ее на время уехать из города. У нас руки будут свободны.

– Попробуем. Получится, хорошо, а на нет и суда нет. Я найду, как защитить жену.

– Ладно, посмотрим. Мне надо вернуться домой, объяснить все Ольге и ствол наградной взять. Предстоящая работа без крови не обойдется.

– Ты прав, но наградные «ПМ» использовать нежелательно, – сказал Игнатьев. – Надо найти чистые стволы.

– Где бы их еще взять.

– Я достану, – неожиданно заявил Синицын.

Офицеры взглянули на него.

– Где? – спросил Игнатьев.

– А вот это, товарищ майор, уже мое дело. Но оружие найду. Возможно, не только пистолеты, но и кое-что посолиднее.

– Ты что, занимаешься торговлей оружием? – с усмешкой осведомился Колтунов.

– Нет! Я просто знаю, кто этим занимается. Ничего, кстати, особо криминального. Просто у одного человека есть то, что нужно нам. Правда, оружие денег стоит.

– Ты найди его, деньги будут, – сказал Игнатьев.

– Тогда и мне на пару дней надо отъехать. Тоже оформить отпуск, только за свой счет, и договориться о стволах.

– Сегодня вы выпили. Завра с утра поедете.

– Само собой, – сказал Колтунов и спросил: – А что за информацию, Рома, ты ждешь от знакомого мента? Насколько я понимаю, уголовного дела по факту гибели твоего сына никто возбуждать не собирается, не так ли?

– Дела не будет потому, что экспертиза не установила признаков насильственной смерти.

– Кстати, что записано в заключении?

– Смерть Максима наступила в результате общего отправления организма наркотическими веществами. А по твоему вопросу, Юра, скажу так. Ларионов знает, что в городе орудует банда наркоторговцев, но полиции не позволяют этим заниматься. Костя не желает мириться с таким положением дел, поэтому он с нами. Ларионов должен узнать, что за «десятка» приезжала в столицу и в деревню. Кому она принадлежит. По своим каналам он попытается выйти на низший слой городской наркомафии. Невозможно распространять дурь в городе без крыши в правоохранительных органах и в администрации. Ларионов хочет накрыть не только банду, но и этих сволочей покровителей! Это тоже одна из причин, почему он с нами.

– Да, зацепиться за «десятку», это уже что-то, – заметил Колтунов. – А если удастся выйти хотя бы на одного из более-менее значимых деятелей местной банды да посадить его на крюк, то клубок, пожалуй, удастся распутать и выйти на главаря. Хотя не исключено, что его знают едва ли не все жители города, да вот только ни слова против сказать не смеют.

– Может, и так. Но на сегодня все. Выпьем?

– Да, можно. Ехать-то завтра.

– Вы пройдите в столовую, по коридору слева через арку, я поднимусь, узнаю, как жена, и приду.

– Давай.

Игнатьев пошел на второй этаж, Колтунов с Синицыным прошагали в столовую, которая одновременно оказалась и кухней. Дом у отставного майора был большой, дорогой. Вот только счастье из него ушло навсегда. Исчезли радость, покой и любовь, а значит, и жизнь. Остались только боль да стремление найти и наказать тех, кто разрушил все, что копилось годами в этом большом, добротном доме.

Игнатьев вернулся быстро.

– Как Мария? – поинтересовался Колтунов.

– Плохо. Лежит, ни на что не реагирует. Смотрит в потолок, в глазах ни слезинки. Врач говорит, лучше бы плакала, но видно, что уже не может.

– Ей же наверняка давали успокоительные препараты, поэтому такое состояние.

– Может быть. – Хозяин дома достал из холодильника бутылку, тарелку с колбасой, баночку с малосольными грибами, вынул из шкафа бокалы, нарезал хлеб, разлил водку. – Не чокаясь, мужики.

Все выпили.

– Я опознал в морге Макса, а потом спросил у медэксперта, много ли таких бедняг поступает к ним, – проговорил Игнатьев. – Знаете, что он ответил? За последние полгода к ним привезли сто семьдесят трупов с признаками наркотического отравления. Все молодые люди, от шестнадцати до двадцати пяти лет. Бывали совсем мальчишки и мужики за сорок, но таких значительно меньше. Сто семьдесят человек за полгода на город с населением в триста тысяч. И это только те, которые погибли, а сколько людей употребляют наркотики, но пока еще живы? Ларионов говорит, что счет идет на тысячи. Это что же творится в стране? За что мы воевали? За то, чтобы в мирной жизни столкнуться с новой заразой, куда более страшной? На счету той же банды Айбаса десятки жизней ни в чем не повинных людей. Наркоторговцы, которые спокойно творят зло, не прячутся в горах, уничтожают тысячи наших сограждан. Мы целое поколение потеряли с начала проклятых девяностых. В Афгане за десять лет войны погибло около четырнадцати тысяч человек, а сейчас по всей России ежегодно от одной только наркоты мрет гораздо больше. Что это за мирная жизнь? Кому нужны такие вот перемены? Да чего говорить!.. – Он наполнил бокалы. – Пьем!

– Может, сбавим обороты? – предложил Колтунов.

– Не хочешь, не пей. А я буду! – Игнатьев опрокинул в себя водку так, словно воду выпил. – Но этим ублюдкам не пройдет безнаказанно то, что они творят. Пусть в одном городе, но мы уничтожим их бизнес вместе с ними. Ни одна сука не уйдет от ответа. А он может быть только один – смерть.

Колтунов видел, что Игнатьева повело, положил руку ему на плечо:

– Успокойся, Рома. Конечно, все ответят.

– Даже если вы оставите меня, я один пойду на них. Меня завалят, но и я с собой пару-тройку этих ублюдков заберу.

– Все, Рома!

– Не все. Не хочешь пить?

– Ехать рано утром.

– Тогда я за тебя. – Он выпил водку Колтунова, а затем и Синицына, рванул на себе рубашку так, что пуговицы разлетелись в разные стороны. – На куски рвать буду, землю жрать заставлю!..

Колтунов взглянул на Синицына, кивнул в сторону коридора.

– Все, Рома, пора на боковую. Куда тебя отвести, где нам с Птахой лечь?

– Я и сам до нашей с Марией спальни дойду, а вы выбирайте любые комнаты. Белье в шкафах или где-то там рядом. Найдете.

– Найдем! Пошли.

– Но вы со мной?

– С тобой, Рома, – ответил Колтунов.

Игнатьев повернулся к Синицыну.

– Не слышу ответа, Птаха!

– С вами, товарищ майор.

– Вот это хорошо и правильно.

Колтунов попросил Синицына найти комнату на первом этаже и проводил хозяина дома на второй.

Докторша увидела, в каком состоянии Игнатьев, выставила их из спальни и заявила:

– Вы что, с ума сошли? Мария Львовна на грани срыва, а вы к ней!.. Идите куда-нибудь в другое помещение. В таком состоянии, Роман Семенович, к супруге ни ногой!

Игнатьев поник.

– Что, доктор, возможно ухудшение состояния?

– Вся боль сейчас внутри Марии Львовны. Она должна вырваться наружу. Это может произойти в любую минуту. Потом ей станет легче. Поэтому мы останемся здесь до утра, а вы уходите. Не мешайте нам.

– Да, конечно! – Игнатьев взглянул на Колтунова. – Пошли обратно. Я устроюсь в кабинете.

Отставные офицеры спустились на первый этаж. Игнатьев провалился в сон, как только прилег на диван. Юрий снял с него ботинки, раздевать не стал. Хорошо, что он вырубился сразу. Только надолго ли?

В кабинет вошел Синицын.

– Я в гостевой комнате все для нас приготовил, Юрий Павлович. Там кондиционер стоит, прохладно. А что, командир уснул?

– Уснул. Медики ждут кризиса.

– Какого кризиса?

– Естественно, не экономического. Марию должно прорвать. Докторша объяснила, что долго в таком отрешенном состоянии она находиться не может.

– Не спит?..

– Нет. Ладно, все! Роман устроен, с Марией врачи, пойдем в гостевую. Перед дорогой выспаться надо.

– Мне-то ехать ерунда. Это вам до Москвы пилить.

– Рьяный инспектор ДПС может попасться прямо у дома Игнатьева. Почувствует перегар, и возникнут проблемы, посему, Птаха, спать!

– Да я не против.

Колтунов и Синицын прошли в гостевую комнату, находившуюся напротив столовой, разделись и легли в постель. Колтунов заставил себя уснуть.

Его покой прервал истошный женский крик.

Колтунов вскочил.

– Что? Где? Кто кричал?

Синицын тоже проснулся.

– Скорее всего, Мария Львовна.

Тишину вновь разорвал вопль.

– Да, это она.

– Наверное, начался кризис, – предположил Синицын.

По коридору кто-то пробежал. Скорее всего, это был Игнатьев.

– Возможно. Ты будь здесь, я схожу и посмотрю. Может, потребуется убрать Романа, если он будет ломиться в спальню. – Колтунов натянул джинсы, майку, босиком пошел по лестнице, поднялся на второй этаж.

Двери спальни были открыты. В комнате горел верхний свет.

Игнатьев, трезвый как стекло, стоял у стены. Докторша и медсестра успокаивали Марию, бившуюся в истерике.

Колтунов встал рядом с другом и спросил:

– Пробило?..

– Наверное.

Истерика продолжалась недолго. Медицинская сестра сделала Марии укол, через пять минут она успокоилась, а вскоре уснула.

Врачиха вытерла пот с лица, взглянула на Игнатьева.

– Выключите свет!

Тот подчинился. Потом все вышли из спальни.

В коридоре докторша сказала:

– Ну вот, самое страшное позади. Где мы можем отдохнуть? Но недалеко отсюда.

– В комнате Макса, если вас это не пугает, – предложил хозяин дома.

– Нас не пугает. Комната напротив?

– Да. Там чистая постель.

– А место для медсестры есть?

– Кресло-кровать. Максим в детстве любил спать на нем.

– Устроит.

– А Маша надолго успокоилась? Не повторится приступ?

– Нет, – категорично заявила врачиха. – Мы дали ей сильное снотворное, до обеда должна спать. Но если проснется, мы услышим.

– Ей теперь будет легче?

Врачиха внимательно посмотрела на Игнатьева.

– Насколько может быть легче матери, потерявшей сына. Но она постепенно успокоится. Не напрасно говорят, что время лечит все.

– Но не в моем случае, – со злостью процедил Игнатьев.

– Что вы имеете в виду? – спросила докторша. – Вы чувствуете боль?

– Да, вот здесь. – Отставной майор указал на левую сторону груди. – Ее никакими вашими препаратами не вылечишь. Для этого нужны другие, куда более эффективные средства. – Игнатьев резко развернулся и пошел в кабинет.

– О каких средствах говорил Роман Семенович? – спросила врачиха у Колтунова, который только пожал плечами.

За окном уже брезжил рассвет.

Глава 3

Колтунов вернулся в Москву днем, в начале двенадцатого. В это время во дворе машин было мало. Он спокойно припарковался, закрыл «Форд», поднялся на свой этаж.

Дома никого не было. Жена на работе в поликлинике, сын в школе. Юрий перекусил, выпил крепкий кофе, потом достал из секретера шкатулку, в которой хранил свой наградной «ПМ». Без обоймы, чтобы двенадцатилетний сын случайно не наделал беды. Заряженная обойма лежала на шкафу.

Колтунов проверил пистолет. Ствол в полном порядке, смазан. Птаха говорил, что достанет оружие. Но и наградной «ПМ» лишним не будет. Даже на случай внезапной проверки, при наличии, скажем, в машине другого ствола. Полиция увидит один, с которым все в порядке, а второй искать не станет. Да и кто знает, что за оружие привезет Синицын?.. Это пристрелянное, проверенное. Не заклинит в самый ответственный момент.

Колтунов услышал, как в замке заскрежетал ключ. Судя по времени, жена пришла, но почему она пытается открыть своим ключом? Не увидела их машины во дворе? Юрий прошел в прихожую, открыл дверь.

– Ты дома? – воскликнула супруга.

Он забрал у нее два пакета. Ольга по дороге зашла в магазин. Непонятно только зачем, ведь они в воскресенье плотно затарились в гипермаркете.

– Во-первых, здравствуй, Оля.

– Ой, извини, привет! – Она поцеловала мужа. – А я вот в хозяйственный заглянула, купила всякой мелочи.

Они прошли на кухню.

– Рассказывай, как съездил, – сказала Ольга и села на стул.

Колтунов устроился напротив.

– Я бы предпочел, чтобы таких поездок не было.

– Что ж все-таки случилось с Максимом? Отчего он умер?

– От передозировки наркотиков.

– Что?.. – Глаза Ольги округлились. – Максим употреблял наркотики?

– Да.

– Но зачем? Все у него складывалось хорошо, и в учебе, и в спорте.

– На этот вопрос он уже не ответит, Оля.

– Ужас! Не представляю, как Мария пережила такую беду.

– Она в плохом состоянии.

– Еще бы! А Роман?

– Рома мужик, он держится.

Колтунов рассказал жене, как прошли похороны, о том, что произошло после поминок и ночью.

– Ты бы слышала этот невыносимый, нечеловеческий крик!

– Господи, мне так жаль, в голове не укладывается, что Макс мог употреблять наркотики.

– У меня тоже, но факт есть факт.

– Он не сам начал, кто-то его заставил.

Колтунов посмотрел на жену.

– Почему ты уверена в этом?

– Потому, что не было у него никакого повода принимать эту дрянь.

– Наверное, ты права.

– У него же была девушка здесь, в Москве, да?

– Была, и что?

– Может, это она подсадила Макса на иглу?

– Не похоже. Роман говорил с ней. Она сама в шоке от того, что Макс бросил ее.

– И все равно кто-то заставил его колоться.

– Вот это мы и должны выяснить.

– В смысле?..

– В прямом, Оля. Рома хочет найти тех негодяев, которые погубили Макса. Такое желание вполне объяснимо. Мы с Птахой обещали помочь. Поэтому, дорогая, я завтра возвращаюсь в Калининск.

– Подожди, Юра, а как же мы?

– Кстати, насчет вас. Думаю, будет лучше, если Маша приедет к нам.

– Конечно, я приму ее, чем смогу, помогу, но ты?..

– А что я?

– Вернее, вы. Ты, Рома, Жора Синицын? Вы что, будете искать наркоторговцев?

– Если ты не забыла, дорогая, мы служили в подразделении, задачей которого являлось уничтожение террористических формирований. Наркоторговцы, от главарей банд и до распространителей – такие же террористы. Даже хуже, потому что на их счету гораздо больше жертв, чем, скажем, у какого-нибудь полевого командира.

– Но это ж опасно!

– Такова наша работа.

– Да, когда была. Но ведь вы давно уже на гражданке.

– Боевые навыки мы не потеряли.

Ольга приставила пальцы к вискам.

– Господи, нам только этого еще не хватало!

– Ты считаешь, что я должен отказать другу?

– Юра, для борьбы с этой нечистью есть наркоконтроль, полиция, ФСБ, наконец. Они должны ловить таких мерзавцев и наказывать их.

– Да, однако в Калининске наркоторговля процветает. Вопрос, почему? Небольшой город, все на виду, а наркота продается свободно, судя по случаю с Максимом. Более того, на иглу сажают детей и подростков. Ответ может быть один. Наркомафию в городе прикрывают люди, занимающие весьма высокие посты. Возможно, в том же наркоконтроле, полиции или в администрации. При таком раскладе не приходится рассчитывать на то, что наркоторговцы понесут заслуженное наказание.

– А вы, давным-давно штатские, не обладающие никакими законными полномочиями, справитесь и с наркомафией, в которую наверняка втянуты сотни человек, и с ее высокими покровителями.

– Во-первых, нас не трое, а четверо, и это пока, на начальном этапе. Во-вторых, мы профессионалы и знаем, что делать. В-третьих, любая банда имеет слабое звено, и мы его найдем. В-четвертых, на нашей стороне правда, справедливость.

– Конечно, еще какие профессионалы!

– Так, Оля, я принял решение и не изменю его.

– Конечно, а нам тут с Валеркой переживать.

– Не исключено, что вам и Марии придется на время уехать.

– Да? А что еще не исключено?

– Это покажет время и то, как будет складываться ситуация. Ты, пожалуйста, приготовь вечером смену белья, майки, рубашки, носки, в общем, все, что мне потребуется на первое время.

– Ты когда поедешь?

– Утром.

– Даже если сын попросит остаться?

– Оля, я завтра утром уеду в Калининск. По-моему, все предельно ясно.

Ольга вздохнула.

– Верно люди говорят, беда не приходит одна.

– Что ты хочешь этим сказать?

– А ты не понимаешь? Ведь вас же могут убить. Бандиты не остановятся ни перед чем. И что тогда? Как я без тебя? Как Валера?

Колтунов поднялся, подошел к жене, обнял ее.

– Я вернусь. Обещаю!..

– Еще бы это зависело только от тебя.

– Эх, Оля, если бы ты знала, сколько раз мы с Ромой и Птахой попадали в безвыходные ситуации и ничего, выжили. Тогда против нас действовали не наркоторговцы, а озверевшие бандиты, кстати, подготовленные не хуже нас.

– Что с тобой говорить?.. Ты же решений не меняешь. Как объяснишь Валере свой отъезд?

– Еду поддержать друга в трудную минуту. Это правда.

– Ладно. – Ольга вытерла платочком глаза и спросила: – Что приготовить на обед?

– Вообще-то я перекусил, выпил кофе.

– Значит, обедать с нами не будешь?

– Я посижу за столом.

– На сколько дней тебе вещи собирать?

– На неделю.

– За все это время ты ни разу не сможешь вырваться домой? До Калининска всего каких-то двести километров.

– Видно будет, Оля. Может быть, и вырвусь. А вот звонить обещаю каждый день.

– Это ты сейчас так говоришь. Вчера тоже обещал позвонить.

– В конце концов, ты сама можешь сделать это.

В прихожей прозвенел звонок.

Ольга поднялась.

– Валерка из школы пришел. Заметно, что я плакала?

– Глаза немного красные.

Колтунов вспомнил, что оставил пистолет на крышке секретера, и поспешил в зал. Ничего так не влечет пацанов, как оружие. На то они и пацаны.

Он едва успел убрать пистолет, и в зал вошел сын.

– Привет, папа!

– Привет! Как дела в школе?

– Нормально. Сам посмотри. – Валерий достал из ранца дневник, передал отцу.

Колтунов пролистал последние страницы. Замечаний нет, троек нет, четверки и пятерки.

– Хорошо. – Юрий вернул дневник. – Но тебе надо подтянуться, стать круглым отличником.

– Не хочу, – пробормотал парнишка.

– Чего ты не хочешь? – удивился Колтунов.

– Отличником быть.

– Вот те раз! Это еще что за новость?

– У нас отличников ботаниками зовут. С ними нормальные пацаны не дружат.

– Нормальные пацаны? Это кто же такие? Которые втихаря курят, к баночке с пивом прикладываются, на улице хулиганят?.. Это нормальные пацаны?

– Никто не курит и пива не пьет.

В комнату вошла Ольга и сказала:

– Я знаю его товарищей. Хорошие ребята, гуляют в школьном дворе, играют в футбол, волейбол, на турниках занимаются.

– Да?

– Да, отец! В отличие от тебя я за сыном смотрю.

– Мария с Ромой тоже смотрели.

– На что ты намекаешь?

– На то, что улица сейчас не та, какой была во времена нашей молодости. Соблазнов слишком много. Доступных, между прочим. Тебе продадут в аптеке аскорбинку и таблетки с наркотой. Только плати. Про сигареты, водку, пиво я и не говорю. В любом ларьке, круглосуточно! Торгашам плевать на возраст, им бы бабки сорвать.

– Ты чего разбушевался?

– У нас хорошая компания, – проговорил мальчишка. – Никто не курит, даже не пробовал, о водке и не думает, тем более о каких-то таблетках. Мама знает, с кем я дружу, и часто приходит туда, где мы гуляем.

– Ладно, извини, Валера. День вчера тяжелый выдался. Мир?

– Мир! Папа, а это правда, что Максим Игнатьев умер?

Колтунов посмотрел на жену.

– Ты сказала?

– Я.

– Зачем?

– Он все равно узнал бы.

Юрий покачал головой, взглянул на Валерия.

– Да, сынок, правда. Я ездил на похороны.

– Но он же такой молодой!..

– Иногда бывает, что и молодые умирают.

– Он болел?

– Да, очень сильно. Вылечить нельзя было. Подрастешь немного, я тебе расскажу, что это за болезнь.

– Почему не хочешь сейчас рассказать? Я уже не маленький.

– Не маленький, но и не настолько взрослый, чтобы все правильно понять. Так и должно быть. Это не недостаток, просто тебе еще рано знать какие-то вещи.

– Ладно. А мы пойдем в субботу в зоопарк?

Колтунов присел рядом с сыном.

– Понимаешь, Валера, мне надо уехать, так что, скорее всего, вы сходите в зоопарк с мамой.

– Она работает в субботу, а ты обещал.

– Обстоятельства, сынок, изменились. Мне надо уехать в командировку.

– В какую командировку, если ты в отпуске?

В разговор вступила Ольга:

– Сынок, папе надо поехать к дяде Роме и тете Маше. Им сейчас очень плохо. А в зоопарк мы с тобой в воскресенье сходим.

– Так не честно. – Сын посмотрел на отца. – Ты же сам всегда говорил, мол, если что-то обещал, то должен выполнить. Мужчины обязаны держать слово.

– Все это так, сынок, и я от обещания не отказываюсь. Но так уж получилось, что я должен поддержать друга в тяжелую минуту.

Валера шмыгнул носом.

– Тогда пойдем в зоопарк, когда ты приедешь.

– А почему с мамой не хочешь?

– Я хочу с тобой. Мама все время торопится. Ей то в магазин надо, то обед или ужин готовить.

– Не капризничай.

– И вообще, давай-ка быстро переодевайся, мой руки и садись за стол. Будем обедать, – сказала Ольга.

Остаток дня и вечер прошли в нервозной обстановке. Ольга нервничала, перед сном собрала мужу сумку. Традиционный семейный ужин прошел в молчании.

Утром Колтунов привел себя в порядок, на скорую руку позавтракал, взял наградной пистолет и выехал со двора. Через час он оказался на загородном шоссе, достал из кармана легкой рубашки сотовый телефон, набрал номер.

– Да! – тут же ответил Игнатьев.

– Привет, Рома!

– Здравствуй, Юра! Ты сейчас где?

– Еду в твой славный Калининск.

– Когда планируешь прибыть?

– Если ничего не случится, то где-то в одиннадцать должен быть в городе.

– Когда будешь подъезжать, еще раз набери меня.

– Добро, договорились. Как Мария?

– Весьма хреново, но разговаривать стала. Просит отвезти на могилу, но куда ее в таком состоянии? Хотя врач вроде и не запрещает.

– Думаю, лучше пока воздержаться.

– Я тоже так считаю. До связи!

– Давай, позвоню.

Колтунов преодолел расстояние до Калининска за два с половиной часа, благо шоссе не было загружено плотным транспортным потоком. Автомобили в основном шли в сторону Москвы. В половине одиннадцатого Юрий миновал въездной пост ДПС.

Потом он принял вправо, сбавил скорость, вновь набрал номер друга и сказал:

– Рома, я в городе.

– Где конкретно?

– Московское шоссе, у тоннеля под железной дорогой.

– Ты знаешь, где находится городское УВД?

– Нет. Назови улицу, по навигатору сориентируюсь.

– Улица Разина, дом сорок три.

– Понял. А для чего мне ехать в управление?

– У меня там на одиннадцать назначена встреча с Ларионовым.

– Ты хочешь, чтобы я присутствовал на ней?

– Да, поэтому подъезжай к УВД.

– Как насчет пропуска?

– Будет тебе пропуск.

– Где находится кабинет майора?

– На втором этаже. Тебя встретят и проводят.

– Хорошо. Так, вижу маршрут. Насколько же вам все-таки проще в провинции! Две-три улицы, и ты на месте.

– Встреча в одиннадцать.

– Да, запомнил я.

– Давай!

Вскоре отставной капитан был на месте и вошел в управление.

В бюро пропусков к нему подошел лейтенант и осведомился:

– Колтунов Юрий Павлович?

– Он самый.

– Здравия желаю, лейтенант Владимир Жуков. Я от Ларионова, он приказал оформить на вас пропуск и провести к нему в кабинет.

– Что для этого требуется?

– Ваш паспорт либо другой документ, удостоверяющий личность.

– Пожалуйста. – Колтунов протянул лейтенанту паспорт.

– Минуту, – ответил тот, прошел в помещение, где выписывали пропуска, вскоре вернулся, указал на «вертушку». – Прошу, Юрий Павлович.

Спустя несколько минут офицеры зашли в кабинет заместителя начальника управления. Колтунов поздоровался с Игнатьевым и Ларионовым. Тот предложил Юрию сесть в кресло, стоявшее у стола совещаний.

Игнатьев объяснил другу:

– Костя вчера начал поиск загадочной «десятки» и точек распространения наркоты.

– И что, есть результаты?

– Кое-что есть, – ответил Ларионов. – Я посылал своего сотрудника в Ершово. Там он встретился с участковым, в район ответственности которого входит деревня Горькая. Капитан Агеев давно там работает, знает все и вся. Он нашел свидетелей в Горькой, которые видели эту «десятку», выяснил номер гордости отечественного автопрома. На Ершовском посту ДПС эту «десятку» дважды останавливали…

Дверь в кабинет открылась, на пороге появился невысокий, но крепкий с виду полковник.

– Здравствуй, Константин Максимович.

Ларионов поднялся.

– Здравия желаю, Алексей Петрович.

– Ты занят? Роман Семенович!.. – узнал он Игнатьева. – Понятно. Извини, майор, я невольно слышал о «десятке». Так ты нашел машину, на которой, возможно, был вывезен труп сына Игнатьева?

– Я не могу искать кого-то или что-то, связанное со смертью Максима Игнатьева, товарищ полковник. Дело-то по факту его смерти не возбуждено!

– Понятно. Ты вот что, когда освободишься, зайди ко мне.

– Есть, Алексей Петрович.

– До двенадцати часов я буду у себя.

– Хорошо, зайду.

Полковник вышел.

– Кто это? – спросил Колтунов.

– Начальник управления, – ответил Игнатьев.

– Как мужик?

– Так себе, – пробурчал Ларионов.

– Физиономия у него как у барыги, – произнес Колтунов. – Глазки хитрые, узкие. Сто против одного, по блату на должность попал.

– Из Москвы прислали, – сказал Ларионов. – Но не на повышение. Скорее для того, чтобы убрать его из столицы. Подозревался во взяточничестве, доказать ничего не смогли, но и оставлять в центральном аппарате не стали. В общем, такой вот блат.

– И давно он у вас?

– Два года уже. Что интересно, я уж десять лет в управлении, а только недавно квартиру получил. Полковник же вмиг успел обзавестись недешевым коттеджем в черте города. Впрочем, это к делу не относится.

– Кто знает, Костя, – проговорил Игнатьев. – Слышал я, ваш полковник частенько заглядывает в развлекательный центр, а тот в отличие от других словно не существует для налоговой инспекции. У меня там сосед работает. Говорил, что за два года ни одной серьезной проверки не было.

– А тебе не кажется, Рома, что мы от темы отклонились?

– Ты прав. Продолжай.

Ларионов улыбнулся.

– Есть, товарищ майор! Ну, в общем, номера машины выяснили, соответственно, владельца «десятки» найти не составило труда.

– Какой-нибудь пенсионер? – с усмешкой спросил Колтунов.

– Нет, Юрий Павлович…

– Слушай, майор, давай на «ты» и по имени.

– Хорошо. Нет, Юра, машина принадлежит некому Ванину Михаилу Юрьевичу, судимому по малолетке.

– Интересно, и чем господин Ванин на жизнь себе зарабатывает? – спросил Колтунов.

– Частным извозом, – ответил Ларионов.

– Все чин по чину? Лицензия?

– Как ни странно, да, лицензия, договор с таксомоторной фирмой.

– Значит, у этого Ванина на все и всегда найдется отмазка. Ездил в Горькую? Ага. Куда клиенту надо, туда я его и вез.

– Точно так.

– Надо этого Ванина прижать хорошенько! – воскликнул Игнатьев. – Ведь он же в Москву к сыну кого-то возил, возможно, и сам наведывался.

– Погоди, Рома, остынь, – ответил Ларионов. – Надо будет, прижмем, но пока рано.

– А никто не заметил, кого этот Ванин возил в Горькую? – поинтересовался Колтунов. – Ведь он там был не раз.

– Сразу видно разведчика! – заявил Ларионов. – Профессиональные навыки не ослабевают. Свидетели никого конкретно описать не смогли. Да, были молодые люди, двое, трое, а то и четверо, останавливались в том доме на отшибе. Однако на посту ДПС между Ершово и Горькой установлены камеры видеонаблюдения. Они выцепили двух пассажиров «десятки» как раз накануне трагедии, тринадцатого июня сего года. Один из пассажиров – Максим, второй – Вадим Щукин. Он попадался на мелкой краже. Пострадавшие заявление подавать не стали, вроде вор все вернул им, ну, соответственно, дело и закрыли.

– Чем интересен нам Щукин? – спросил Колтунов.

– Хотя бы тем, что он наркоман со стажем. На кражу пошел, чтобы купить дозу.

– Если этот Щукин был с Максом, значит, они вместе кололись, – проговорил Игнатьев.

– Скорее всего. Вот с этого Щукина, мужики, я и предлагаю начать работу по выявлению всей цепочки наркотрафика в городе. Кто, как не Щукин, знает все точки, где можно приобрести дурь?

Игнатьев кивнул.

– Согласен.

Колтунов взглянул на Ларионова:

– Рома говорил, что ты уже нашел одного из распространителей, так?

– Да, – подтвердил тот. – Агентура слила мне некоего Тетерина Владимира Борисовича, оболтуса двадцати лет. Толкает дурь у вокзала.

– Только что вернулся из армии?

– Смеешься, Юра? Такие в армии не служат. У них болезней больше, чем у любого пенсионера, не вылезающего из поликлиники. Справок хватает, чтобы не только от армии откосить, но и инвалидность получить.

– Почему тогда не начать с распространителя?

– Один Тетерин нам ничего не даст. Тихо повязать его возле дома или на хате мы сможем, но вряд ли найдем при нем наркоту. Что предъявим? А если возьмем у вокзала, то, во-первых, засветимся. Во-вторых, Тетерин вывернется, заявит, что дурь ему менты подбросили. В-третьих, мы настроим против себя ребят из наркоконтроля.

– Но ведь ниточка, ведущая к главарям мафии, все равно тянется через распространителей.

– Совершенно верно, но одного ублюдка маловато будет. Чтобы получить результат, нам надо отработать несколько человек из низшего слоя наркотрафика. Тогда появится возможность стравить их. Это уже дело техники. Один Тетерин ничего не даст. Да и наблюдение за ним я официально установить не могу.

– А если мы посадим на «хвост» этому Тетерину нашего Птаху? – предложил Колтунов.

– Это он был на похоронах?

– Да.

– Парень уже засвечен. Наркоторговцы наверняка тоже были на похоронах. Они видели, что он, как и ты, Юра, больше других общался с Ромой, более того, ночевал в его доме. Появится вместе с Тетериным ваш Птаха, и распространитель сразу свалит с точки. А главари банды узнают, что против них стал играть Игнатьев. Нет, давайте лучше начнем с наркомана.

– Но он же за дозу сольет нас барыгам.

– Это смотря как поработать с ним. Извините, господа товарищи, вынужден прервать беседу. Время без двадцати двенадцать. Мне надо к начальнику. Вы тут посидите недолго без меня. Я скажу, чтобы секретарша сделала вам кофе или чай.

– Ступай, раз начальство ждет, – сказал Игнатьев.

Ларионов вышел в приемную.

Секретарша, миловидная молодая девушка, спросила:

– Вы к полковнику, Константин Максимович?

– Да, Вера. Ты поинтересуйся у гостей, что они будут, кофе или чай, и сделай то, что выберут.

– Да, конечно, Константин Максимович.

Ларионов направился к выходу, у дверей остановился, обернулся.

– Вера, а полковник сразу ушел в кабинет или какое-то время стоял у двери?

– Минуту, наверное, стоял. Интересовался, где я прическу делаю.

– Прическу?

– Ну да, я без парикмахерской обхожусь. Сама вполне могу пучок на затылке уложить.

– Понятно. Ты займись гостями.

– Да, товарищ майор.

Полковник Жданов, вернувшись от своего заместителя, прошел в свой кабинет, тут же достал сотовый телефон, набрал номер.

– Лев Аркадьевич, приветствую!

– Доброе утро, Алексей Петрович.

– Не такое оно и доброе, как хотелось бы.

– Что-то случилось?

– Пока не знаю, надо встретиться.

– Где и когда?

– В двенадцать у меня разговор с мэром. Но это ненадолго. В час буду свободен.

– Тогда подъезжай в кафе. Там поговорим, заодно и пообедаем. Я позвоню Розе, чтобы она столик нам в отдельной кабинке организовала.

– Договорились, буду в кафе. Если вдруг задержусь, подожди.

– Долго не смогу. Мне надо быть в думе. С двух часов прием граждан.

– Успеешь. До встречи.

– Что на обед заказать?

– На твое усмотрение.

– Хорошо, до встречи.

Переговорив с депутатом городской Думы господином Стригалиным, полковник начал смотреть сводку происшествий за последние сутки.

Его занятие прервал стук в дверь.

– Разрешите, Алексей Петрович?

– Заходи, Костя.

Ларионов прошел к столу начальника УВД, присел.

Полковник отложил сводку.

– Ты ведь знаешь, что сегодня я должен представить мэру наши предложения по организации народных дружин.

– Конечно. Все, что от меня требовалось, я передал вашему секретарю.

– Добавить нечего?

– Нет, вроде все предусмотрели.

– А как ты думаешь, не дополнить это дело предложением о привлечении к патрулированию города наших сотрудников, свободных от службы? А то получается, что мы только участковых к этому делу подтягиваем. Не маловато ли?

– Алексей Петрович, когда это у нас свободные люди были? У меня редкий офицер меньше десятка отгулов имеет, некоторые ребята отпуск за тот год еще не отгуляли.

– Я имею в виду патрульно-постовую службу.

– Об этом вам надо с майором Гавриловым поговорить. Но вряд ли он будет рад такой перспективе. Ему, как и всем нам, не хватает людей. Вы же знаете, что на серьезные мероприятия мы привлекаем практически весь личный состав. Но даже этого бывает недостаточно.

– Значит, никаких инициатив?

– Патрулирование вместе с дружинниками должны вести участковые инспектора. Тем более что они свои владения лучше других знают. Ребята тоже будут не в восторге, но их привлечь можно. Участковый всегда найдет время для отдыха.

– Хорошо, я понял тебя.

– Это все?

– Не совсем. Если не секрет, что у тебя делает Игнатьев и кто с ним? Раньше я этого человека не встречал.

– Вы знаете, что у меня с Романом приятельские отношения, вот он и зашел просто пообщаться. Дома тяжко, жена в плохом состоянии. Игнатьеву надо выговориться. Что же касается второго человека – это друг Игнатьева. Был на похоронах, решил задержаться здесь и поддержать товарища.

– Игнатьев, наверное, недоволен, что не возбуждено дело по факту гибели его сына? Ведь кто-то снабжал парня наркотиками, которые и стали причиной смерти.

Ларионов пожал плечами.

– Нет, об этом мы не говорили. Да и понимает Рома, что в его случае никакого дела возбуждено быть не может. Что же касается наркооборота в городе, то это компетенция полковника Овчинникова и его подчиненных.

– Понятно. Жаль парня. Считай, гордостью города был. А вот видишь, как оно обернулось. Подсадила какая-то сволочь на иглу.

– Употреблять дурь Максим мог начать и в Москве. Скорее всего, так и было. Там для этого гораздо больше возможностей, чем у нас в провинции.

– Но кто-то из местных приезжал к нему в общежитие университета.

– Это ни о чем не говорит. Товарищи по школе, одноклассники. Дело молодое, да и переночевать бесплатно можно.

– Ты прав. Ладно, я в мэрию, а ты занимайся своими делами. Да, кстати, что у нас по трупу в лесопарковой зоне?

– Убийство. Работаем, но если по свежим следам не раскрыли, то дело затянется. Зацепок практически никаких.

– А мотив убийства?

– Предположительно ограбление. У убитого не нашли ничего, кроме паспорта. По словам жены, у него всегда при себе были деньги, тысяч пять – семь. Он носил дорогие часы, печатку, цепочку, кольцо. Ничего этого на месте преступления не обнаружено. Впрочем, отсутствие денег и дорогих вещей может быть и прикрытием истинных мотивов. Так уже случалось.

– Значит, дело затянется?

– Скорее всего, Алексей Петрович.

– Ладно, иди!

Ларионов вернулся к друзьям, присел в кресло.

– Начальство ценные указания дало? – спросил Колтунов.

– Да, чего-чего, а на указания оно не скупится. Но мне кажется, что Жданов вызывал меня, чтобы узнать о вас.

– В смысле?.. – Игнатьев не без удивления посмотрел на Ларионова.

– Такое у меня сложилось ощущение. Спрашивал, с какой целью ты, Рома, здесь, кто второй, зачем пришел. Не в открытую, но Жданова, по-моему, интересовало именно это.

– О машине он не заикался?

– О «десятке»? Нет.

– Похоже, парни, что мы больше не увидим эту «десятку».

– Считаешь, что Жданов связан с наркоторговцами?

– Черт его знает, но кто-то же должен крышевать банду. Иначе она уже давно спалилась бы.

– Не факт, – ответил Ларионов. – Но посмотрим. В принципе, нам требуется не «десятка», а наркоман Вадим Щукин. И чем быстрее мы его отработаем, тем лучше.

– Ты уже знаешь, как это сделать? – спросил Колтунов.

– Здесь ничего сложного нет. Адрес известен. Конечно, на хате светиться не будем. Его надо подловить у дома, место там глухое, окраина. Брать его придется вам, я не могу рисоваться. Парня можно будет зацепить, когда он выйдет из дома в поисках денег на наркоту. Это легко определить по его виду. Взять, посадить в машину, вывезти из поселка, расспросить хорошенько. Потом можно будет и отпустить, даже денег на дозу дать.

– Вопрос в том, как узнать Щукина.

– По снимку. – Майор полиции достал из сейфа фотографию щуплого пацана лет восемнадцати-девятнадцати, передал ее Игнатьеву.

– Работай, Костя, мы поехали.

– Погоди, адрес-то возьми.

– Черт, голова совсем не соображает!

– Запишешь или запомнишь?

– Запомню.

– Пионерская шестнадцать, квартира два. Удачи вам. Я постоянно на связи.

Игнатьев и Колтунов вышли из управления.

– Слушай, а Птаха тебе сегодня не звонил? – спросил Юрий.

– Нет. А должен был!..

Игнатьев достал сотовый телефон.

– Не понял!.. Мобила не работает. С чего бы? Я не отключал. С тобой разговаривал.

– Случайно нажал кнопку, вот она и отключилась.

– Возможно. Да, так уже было. Надо купить смартфон.

– Давно пора, а то как-то несолидно с таким телефоном для владельца пусть малого, но бизнеса.

– Я не обращал на это внимания.

Он включил телефон, и тут же прозвенел сигнал вызова.

– Да, – ответил Игнатьев.

– Роман Семенович, это Птаха! Я уже пятый раз набираю вас…

– Привет, Жора! Извини, телефон случайно отключился. Ты где?

– У вашего дома.

– То, что нам надо, привез?

– Конечно. Ведь я обещал!

– А чего в дом не зашел?

– Да неудобно как-то. Врачиха мимо проходила, сказала, что вы с утра еще куда-то уехали. Вот я и не пошел.

– Ладно, подожди немного, мы с Колтуновым сейчас подъедем.

– Понял, жду!

«Тойота» и «Форд» встали на площадке рядом с «Опелем» Синицына. Отставные офицеры вышли из машины, поздоровались с бывшим подчиненным.

– Что привез?

– Два пистолета «ПМ», один с глушителем, и «АКС‑74У».

– Патроны?..

– К каждому пистолету по две обоймы, к автомату один магазин. Прихватил на всякий случай еще две светошумовые гранаты.

Колтунов улыбнулся и заявил:

– Видно, что твой знакомый работает серьезно. Сам-то не в деле с ним?

– Нет. Мне эти стволы на войне надоели.

– Как провез? Ведь тебя могли остановить на любом посту.

– Сейчас менты по багажникам не шарят. Если только ориентировка придет, что кто-то с оружием из зоны свалил.

– Я открою ворота, загоняй «Опель» во двор, там разгрузим оружие, – сказал Игнатьев.

– Тогда я завожу машину?

– Давай.

Синицын загнал «Опель» во двор и открыл багажник. Под старым солдатским бушлатом в картонной коробке лежали пистолеты, обоймы, укороченный автомат с магазином, две светошумовые гранаты.

– Ты бы еще стволы на сиденье положил!

– Но привез же.

– Рисковал, а нам сейчас надо работать аккуратно.

– Извините, я, может, и неправильно поступил, но сообщил о случившемся Чувашу.

– Рябову?

– Так точно. Он сейчас господин Рябов Валерий Дмитриевич, председатель совета директоров мебельной компании в Туле. Подумал, пусть знает.

– Ладно, – проговорил Игнатьев. – Сообщил, назад уже не отыграешь.

– Он просил передать соболезнования и сказать, что сегодня будет в Калининске.

– Зачем?

– Так он решил.

– Может, ты еще и Беляеву с Самойским позвонил?

– С ними у меня контакта нет.

– А то позвонил бы?

– Конечно. Вы же знаете, что наши парни всегда готовы прийти на помощь друг другу.

Колтунов улыбнулся.

– Это хорошо, что у тебя, Жора, нет контакта с ними. – Он повернулся к Игнатьеву. – Ладно. Я вот что, Рома, подумал. Возьмем мы наркошу или нескольких, повяжем распространителей, а куда их девать будем? Сюда привозить нельзя. Начнется работа, бандюки сразу въедут, кто выступил против них. Если сами не догадаются, то обязательно найдется умник, который им подскажет.

– О чем это вы? – спросил Синицын.

– Долго объяснять, Жора. Позже все узнаешь.

Игнатьев взял коробку с оружием. Мужчины прошли в здание. Хозяин дома отправил друзей в кабинет, а сам поднялся на второй этаж, к жене. Его сотовый, который он оставил внизу, прозвонил несколько раз.

Синицын хотел ответить, но Колтунов запретил:

– Не трогай! Майор сам разберется.

Игнатьев пришел через десять минут, и Колтунов тут же спросил:

– Как Маша?

– Уже лучше. Она настаивает, чтобы я отвез ее на кладбище.

– Сделай это, Рома! А после кладбища зайдите в храм. Свечки поставьте. Пусть Мария помолится. Это успокаивает.

– А вы?

– А мы поедем по адресу. Нечего резину тянуть. Будем пасти Щукина. Сначала вдвоем, если до вечера не выясним, то ночь разделим.

– На троих, – добавил Игнатьев.

– Ты нужен жене. На этом этапе мы с Птахой справимся. Так где будем держать тех, кого возьмем? Того же Щукина, например?

– Наркошу Ларионов советовал отпустить, а для других есть местечко. Дача в кооперативе «Речник», недалеко отсюда.

– Чья дача?

– Жил тут недалеко мужик один, Виктор Соловейчик, электрику у меня в доме проводил. Как жена умерла, решил на родину в Белоруссию податься. Хату и машину продал, а дачу не смог. Не нужна оказалась никому. Вот и сказал, прощаясь, если надо, то могу пользоваться. Да там и не дача, а одно название. Еще в советские времена участки по шесть соток раздавали, вот Виктор и взял. Домик поставил, а главное, погреб вырыл большой, настоящий бункер. Сразу вход не найдешь. Это от воров. Потом забросил участок. Да там сейчас мало кто что-то сажает. Кооператив распался, воду обрубили, насчет электричества не знаю. Место удобное, прямо у дороги, на берегу мелкой речушки стоит. Подъезд хороший, скрытный. Там вполне можно устроить изолятор временного содержания.

– Ты давно там был?

– Год назад. По случаю заезжал. Огород зарос, кусты, деревья старые, кое-какие засохли, домик покосился. Кстати, тогда свет еще был. Бункер в полном порядке.

– Это год назад. Надо будет посмотреть, что сейчас там. Может, домик уже снесли, или там бомжи поселились.

– Они туда только на зиму перебираются. Летом никого не найдешь, если и захочешь. Но проверить не помешает.

– Тогда мы с Птахой по адресу отправимся. Фото дай.

Игнатьев передал Колтунову снимок наркомана.

– На моей поедем?

Роман покачал головой.

– У тебя номера московские, а мою тачку тут знают. Придется на «Опеле». Там номерные знаки нашего региона, а местные урки его не видели.

– Так мне что, выгонять тачку?

Колтунов внимательно посмотрел на бывшего связиста.

– Ты вчера много выпил, Птаха?

– Нет, может, граммов триста.

– Почему же тогда не догоняешь?

– Чего не догоняю?

– Если мы собрались ехать на твоей тачке, то понятно, что для начала ее надо вывести обратно на улицу.

– Ага. Так это мы быстро.

– Жора, куда Чуваш должен подъехать? – спросил Игнатьев.

– Сюда. Я объяснил ему, как до вашего дома добраться.

– Сюда не надо. Позвони ему и скажи, чтобы приехал на улицу Спортивную, дом шестьдесят два…

– Так точно. Я запомнил. А дальше?..

– Ты не перебивай, а слушай! Вконец испортила тебя гражданка. Передай, как подъедет, пусть позвонит мне. Я скажу, что делать. Все понял?

– Так точно!

– Звони!

Синицын связался с Рябовым. Тот сообщил, что находится в семидесяти километрах от Калининска.

– Тогда запоминай, Чуваш. Как въедешь в город, тормозни и позвони командиру. Он поставит тебе дальнейшую задачу.

– Задачу? Вы уже начали работу?

– Да.

– Отлично. С майором свяжусь при въезде в город. Отбой.

– Отбой, Чуваш.

Игнатьев слышал слова Синицына, кивнул и сказал:

– А теперь езжайте.

Георгий выгнал «Опель» на улицу, «Тойота» и «Форд» заняли места во дворе. Потом Колтунов и Синицын направились к центру города. По пути отставной капитан объяснил Синицыну общую обстановку.

Рабочий поселок и нужный адрес они нашли быстро. Место действительно оказалось глухим. День, а ни одного человека не видать. Магазин был закрыт, половина старых построек чернела проемами окон без рам. Видимо, оттуда уже выселили жителей. Но тот дом, в котором жил Щукин, был обитаем.

– Окна квартиры номер два выходят во внутренний двор, – проговорил Синицын.

– Это когда на этаже три или четыре квартиры, а если всего две?

– Тогда пара окон смотрит на нас.

– Ты встал не совсем удобно.

От «Опеля» до дома было метров пятьдесят. Отсюда сложно узнать клиента по фото. Да и потом взять его будет непросто. Если заметит, то успеет уйти дворами.

– Давай-ка, Птаха, вперед, разворачивайся и вставай, чуть не доезжая первого подъезда дома номер шестнадцать.

– А это не будет выглядеть подозрительно?

– Считаешь, что наркоша обратит на нас внимание?

– Он-то вряд ли, а другие могут обратить. Наверняка найдется пара любопытных глаз, какой-нибудь бдительный пенсионер.

– Допустим, увидит он машину, двух человек в ней, и что? Позвонит в полицию? Скажет, мол, напротив моего дома встала какая-то подозрительная тачка? Так его менты только из уважения к годам открыто не пошлют куда подальше. А может, и не выдержат.

– Как скажете. – Синицын проделал маневр, предписанный ему, встал там, где указал Колтунов, выключил двигатель, вздохнул и пробубнил: – И сколько, интересно, нам придется здесь стоять?

– До победного конца.

– А если появится наркоша, брать на улице будем?

– По обстановке. Выйдет из дома, сразу не тронем, дадим отойти. Если придет с улицы, позволим войти в подъезд.

– А вот тут бдительный пенсионер точно поднимет тревогу.

Колтунов подумал.

– Ты прав. Лишняя суета нам не нужна. Значит, придется ждать, когда он выйдет на улицу. Я двинусь за ним и прижму где-нибудь в удобном месте, а ты подъедешь.

– Понял. А если мы не дождемся, на дежурство командир с Чувашем заступят?

– Не знаю. Возможно, если Игнатьев решит, что это необходимо.

Синицын опять вздохнул.

Колтунов посмотрел на него и осведомился:

– И чего ты пыхтишь, как телок не облизанный? Сосредоточься на работе!

– Не весело в этом поселке.

– Не спорю. Но для нас это место гораздо лучше какого-нибудь спокойного спального микрорайона. Ладно, обоим сразу пялиться на дом глупо. Ты с часок погляди, я покемарю, потом поменяемся.

– Я спать не хочу.

– Тогда наблюдай, пока не устанешь. Вопросы есть, рядовой?

– Никак нет!

– Ну и отлично. Фото держи при себе.

– Я запомнил физиономию этого придурка. Хорошо, что сейчас лето. Осенью или зимой он набросил бы на башку капюшон, узнай, попробуй.

– Это ты верно заметил. Работай!

Глава 4

«Мазда» начальника УВД остановилась у кафе «Весна» без десяти час. Полковник повернулся к водителю, своему верному человеку, сержанту Ивану Трунову:

– Ты, Ваня, здесь не отсвечивай. Поезжай куда-нибудь, пообедай и без вызова здесь не появляйся.

– Понял, Алексей Петрович, – ответил сержант.

Жданов достал из портмоне две тысячных купюры, бросил их на колени водителю:

– Это тебе на обед!

– Спасибо, Алексей Петрович.

– Спасибо, Ваня, в карман не положишь.

– Ясный палец, отработаю. Что скажете, то и сделаю.

– Послушай, Ваня, а ты человека убить можешь?

Сержант не без удивления взглянул на полковника.

– А что, надо кого-то грохнуть?

– Ты не ответил на вопрос.

– Прикажете, легко.

– Так уж и легко? Ты же еще никого не убивал.

– Ну и что? Много ума надо, что ли?

– Ума не надо, да только далеко не каждый может так вот сразу завалить человека.

– Так давайте проверим.

Теперь уже полковник смотрел на водителя с удивлением.

– В каком смысле?

– Рядом с моим домом есть новостройка. Там в подвале обретается бомж. Я его каждое утро вижу, выходит на поиски жратвы. Вечером зайдем в подвал, там я и кончу бомжа.

Жданов поднял указательный палец правой руки.

– Это неплохая идея, Иван. Я должен быть уверен, что у тебя в нужный момент не дрогнет рука.

– Не дрогнет.

– Посмотрим.

– Значит, вечером бомж?

– Нет, на слово поверю. Нам лишний труп не нужен, пусть и бомжа. Давай, езжай и ожидай вызова.

– Да, Алексей Петрович.

Начальник УВД выбрался из служебной машины и пошел к лестнице. У парадного входа стоял бугай в строгом черном костюме, белой рубашке и галстуке, которые шли ему, как фрак обезьяне.

При подходе полковника бугай открыл дверь.

– Добрый день! Проходите, пожалуйста, в зал, там вас встретят.

– Стригалин здесь? – не посчитав нужным поприветствовать охранника, спросил Жданов.

– Уже десять минут, – ответил швейцар, он же телохранитель депутата городской Думы.

Жданов прошел в зал. На входе его встретил молодой парень в белоснежной рубашке с галстуком-бабочкой.

– Здравствуйте! Лев Аркадьевич в третьей кабине слева от вас.

Там друг против друга сидели Стригалин и его супруга Роза Эдуардовна.

Полковник услышал окончание ее довольно бурного монолога:

– В общем, так, Лева, либо ты забираешь павильон, либо я сама найду деньги, но тогда…

– Извините, – проговорил Жданов. – Кажется, я помешал вам.

Роза Эдуардовна изобразила лучезарную улыбку.

– Ну что вы, Алексей Петрович, это я все пристаю к мужу со своими женскими капризами.

Жданов поцеловал Стригалиной руку.

– Вы, как всегда, очаровательны, Роза Эдуардовна.

– Ну, куда мне до вашей молодой супруги. Кстати, как поживает Виктория Юрьевна?

– Хорошо поживает.

– Ну, еще бы, с таким мужчиной! Но все, оставляю вас. Виктории привет. Надеюсь, мы с ней подружимся, хотя она и моложе меня на двадцать лет.

– Дорогая Роза Эдуардовна, как известно, женщины не имеют возраста. Они прелестны всегда.

Жена бросила взгляд на мужа и заявила:

– Вот, Лева, поучись, как надо обращаться с женщинами!

– Ты иди, Роза, а я возьму урок у нашего галантного полковника.

Госпожа Стригалина, официальная владелица этого кафе, больше похожего на приличный ресторан, удалилась, покачивая привлекательными бедрами.

Депутат перехватил взгляд полковника и заметил:

– А ты еще тот самец, Алексей.

– Не отрицаю, нравятся красивые женщины.

– Кому они не нравятся?!

– Вот бы моей Вике такую же попку, а то у нее как у пацана…

– Чего же ты тогда женился на ней?

– В постели чертовски хороша, Лева. Вытворяет такое, что обо всем забываешь.

– Сейчас ты, возможно, и удовлетворяешь ее в плане секса, но подумай, что будет дальше.

– Оставим этот разговор. Я не за тем приехал.

В кабинку вошел официант, выставил на стол бутылку коньяка, бокалы, тарелки с салатом и доложил:

– Шашлык будет готов через пять минут.

Стригалин кивнул.

– Хорошо, ступай!

– Если что…

– Знаю! – Депутат повысил голос: – Сказал же, ступай!

– Шашлык на косточках? – спросил Жданов.

– Конечно, как ты любишь.

– Прелестно. Давай по рюмашке.

Депутат налил коньяку. Оба выпили, слегка закусили салатом.

– Я вот что хотел сказать тебе, Лева, – начал полковник. – Сегодня я застал своего заместителя в обществе Игнатьева и еще одного мужика, по словам Ларионова, друга этого отставного майора.

– Ну и что? Всему городу известно, что Игнатьев и Ларионов поддерживают приятельские отношения.

– Они говорили о «десятке», которая каталась в Москву и деревню Горькую.

– Вновь не вижу ничего удивительного.

– Дело, Лева, не возбуждено, а эта троица обсуждает машину, которой пользовался покойный сын Игнатьева.

Стригалин посмотрел на полковника и спросил:

– Думаешь, что они решили провести самостоятельное расследование?

– Игнатьев, Лева, в свое время командовал разведывательной группой отряда спецназа. Я успел пробить второго мужика. Это Колтунов Юрий Павлович, он был у Игнатьева заместителем. На похоронах присутствовал еще один сослуживец Романа. А тот мужик упертый, ему официальной версии смерти сына мало. Я не думаю, а уверен, Лева, что эта троица, а то и большая по составу группа лиц, воевавших вместе, будет искать тех, кто подсадил Максима на иглу.

Стригалин усмехнулся.

– Что эти бывшие спецназовцы могут раскопать? Выйдут на Ванина? Так тот и не прячется. Он имеет лицензию, таксует. Да, возил молодых людей в Москву, да, катал и Максима, да, в том числе и в деревню Горькую. Работа, мол, у меня такая.

– Напрасно ты усмехаешься, Лева. Ты сугубо штатский человек, а мне пришлось бывать на Кавказе. Я знаю, видел, как работает спецназ. Игнатьев со своими бойцами громил профессионально подготовленные отряды арабских наемников. Каждый из них обучен так, что мои омоновцы и в подметки им не годятся.

– Но сколько лет с той войны прошло, Леша? Спецы уже не те. Чтобы поддерживать форму, они должны постоянно быть в тонусе, готовиться каждый день. А Игнатьев кто? Он уже сколько занимается шиномонтажом?

– Вот так многие заблуждались. Профессионал, Лева, всегда остается профессионалом. Чтобы обрести нужную форму, ему совершенно не обязательны постоянные занятия. Он возьмет свое ее за считаные дни. Да, согласен, этот человек в чем-то будет уступать себе прежнему, но не настолько, чтобы утерять способность решать самые сложные задачи.

– Я гляжу, ты не на шутку испугался, Леша. Ты, целый полковник, начальник всей полиции, который держит город!

– Я не испуган, Лева, а встревожен. Ты уж поверь, это чувство имеет под собой основания.

Разговор прервал официант, принесший дымящийся, только с огня, ароматный шашлык из молодого барашка.

– Приятного аппетита, господа!

– Спасибо, Виталик. Свободен!

– Да, Лев Аркадьевич.

Стригалин снова налил по стопке коньяку.

– Давай, дружище, еще выпьем, как следует закусим, а потом продолжим разговор. Хотя сразу скажу, что я не вижу какой-либо угрозы. Во всяком случае, пока.

Плотно пообедав, Стригалин развалился на диване и заявил:

– Ты согласен, что у меня здесь лучший шашлык в городе?

– Согласен. Шашлык замечательный.

– Не зря я Рустама перетащил из Москвы. Пришлось платить больше, чем в столице, но он стоит этих денег.

– Не зря. Но к теме, Лева. Считаю, что тебе надо предупредить Авдея, чтобы принял меры безопасности.

– И какие, по-твоему, меры он должен принять?

– Ну, скажем, на время прикрыть самые уязвимые точки.

– Какие именно?

– Открытые, доступные. Надо убрать торгашей из таких мест, как центральный рынок, дискотеки, вокзал…

– Ты с ума сошел? – воскликнул депутат. – Тогда придется закрывать более половины точек, на две трети сокращать реализацию.

– Это временно, Лева, пока не прояснится ситуация с намерениями Игнатьева и его дружков.

– А если они действительно решили рыть по полной программе? Может, из-за этого свернуть вообще все дело? В принципе, это несложно, но за товар надо отдавать бабки. Причем в срок, чтобы не потерять надежного поставщика. Ты готов расстаться с парой миллионов долларов? Да по мне проще убрать этих чертовых спецназовцев.

Жданов прикурил сигарету, выпустил облако дыма к резному потолку.

– А вот насчет того, чтобы убрать их, Лева, ты не горячись. Они сами кого хочешь уберут.

– Подожди-ка! Кто у нас в городе начальник полиции, ты или Игнатьев?

– Хороший вопрос.

– Так что, ты не в состоянии нейтрализовать нескольких человек?

– И все же, Лева, меры предосторожности надо усилить.

– Знаешь, Леша, не думал, что ты такой слабак. Но это не снимает с тебя обязательств. Прикрытие бизнеса на тебе, поэтому будь добр решать подобные вопросы собственными силами. Я свои обязательства исполняю. Товар приходит вовремя, сеть распространения отлажена. Мы получаем без задержки очень даже большие деньги, Леша.

Жданов затушил окурок в тарелке с костями от шашлыка.

– Нам, Лева, сейчас надо не делить обязательства, права и обязанности, а объединять усилия, дабы бизнес и дальше процветал. Так я предупрежу Авдея, да? А он уж пусть решает сам.

– Достал ты меня! Хорошо, предупреждай и устанавливай наблюдение за спецназовцами. Или с этим тоже проблема?

– Формально сделать это я не могу, но что-нибудь придумаю.

– Еще выпьем?

– Хватит. Это ты здесь можешь целыми днями сидеть, а у меня работа.

– Депутат, по-твоему, бездельник?

– Ой, вот только не надо этого! Как ни зайдешь в вашу Думу, так от силы двух-трех на месте застанешь.

– Не в вашу, Леша, а в нашу городскую Думу. Депутаты не обязаны постоянно находиться в кабинетах, им с людьми работать надо, с народом общаться, выявлять их проблемы, нужды, помогать им.

– Особенно это актуально здесь. – Жданов усмехнулся. – Хотя ты прав. Твоя супруга, бармен, официант и охранники тоже народ.

– Вот именно.

– Ладно. Поехал я. Будем на связи.

– Ты не нервничай, Леша, – с улыбкой сказал Стригалин. – А то, не дай бог, это скажется на потенции. Тогда, боюсь, сбежит от тебя молодая жена. Ну, все, извини, я же пошутил.

– Не надо так шутить, Лев Аркадьевич!

Стригалин поднял руки, словно сдавался в плен:

– Не буду. Обещаю!

– До связи.

– Удачи!

Жданов вышел на улицу, достал сотовый телефон, набрал номер.

– Иван, ты где?

– Недалеко от кафе, в магазине. Водички зашел купить.

– Пообедал?

– Да.

– Подъезжай к кафе.

– Шесть секунд, шеф!

Вскоре «Мазда» остановилась прямо возле полковника. Жданов сел рядом с водителем.

– Куда едем, Алексей Петрович?

– У тебя найдется пара надежных парней? – спросил полковник.

– Из управления?

– Нет, из штатских.

– Один есть точно, брат мой двоюродный, Василий Буравин. Он безработный сейчас, как старую котельную в промзоне закрыли, так и отдыхает. У него друзей полно.

– А машина есть?

– «Семерка» еще девяностых годов.

– На ходу?

– Да, Васька за техникой смотрит.

– Пьет?

– Не больше других.

– Но и не меньше, так? – Жданов усмехнулся.

– Не меньше. – Сержант тоже хмыкнул. – А что, товарищ полковник, есть работенка?

– Есть, Ваня, только для человека трезвого, осторожного, умного.

Трунов оживился и воскликнул:

– Васька, если надо, ни грамма в рот не возьмет. Он человек аккуратный, ответственный. Не дурак, вон на копейки умудрился дом свой поднять.

– Значит, он безработный сейчас?

– Ищет работу, да вы сами знаете, как с ней у нас в городе. Говорил, не найдет, в Москву поедет.

– Будет ему работа и тут.

– Да? А что за…

Но полковник перебил сержанта:

– Ты знаешь, где находится Бутовский переулок?

– Знаю, тупик со стороны улицы Чехова. Там еще кафе неплохое. Девочек снять можно.

– И это ты мне, начальнику управления внутренних дел, говоришь?

– Э-э, Алексей Петрович, все мы люди, все человеки.

– Так, давай к этому кафе! По дороге созвонись с братом, пусть тоже туда подъедет, но быстро, понял?

– Понял, Алексей Петрович.

«Мазда» тронулась, Трунов набрал на мобильнике номер брата, не забывая при этом следить за дорожной обстановкой.

Спустя двадцать минут машина начальника УВД припарковалась у кафе. Практически сразу подъехала подержанная «семерка». Из нее вышел мужчина крепкого телосложения в джинсах и рубашке.

– Василь, давай сюда! – позвал его сержант. – Забирайся на заднее сиденье.

Буравин узнал главного полицейского начальника в городе.

– Во как! Сам господин Жданов. Здравствуйте.

– Привет. Ты, брат сказал, сейчас безработный?

– Временно, на следующей неделе в столицу поеду, попробую подыскать что-то приличное.

– У меня есть для тебя работа и здесь.

– В ментовку, извините, в полицию пригласить хотите? Так у меня вроде возраст не тот.

– Для того чтобы работать на полицию, не обязательно быть ее сотрудником.

– Это вы меня что, стукачом заделать хотите, полковник?

Жданов усмехнулся и спросил:

– А есть на кого стучать?

– Если только на братана да на жену, которая мозги мне канифолит, когда выпью. Еще на собаку дворовую Жульку. Вредная тварь, так и норовит исподтишка куснуть!

– Вот видишь, стучать тебе не на кого. Я, Вася, предлагаю тебе работу даже не на полицию, а на себя лично. Разницу улавливаешь?

– Пока нет.

– Ладно, мне надо, чтобы ты нашел напарника и какое-то время посмотрел за интересующими меня лицами, используя собственный транспорт.

– Это типа проследить?

– Не типа, а проследить!

– Меня этому не обучали.

– Тебе брат объяснит, как надо осуществлять наблюдение. Ничего в этом сложного нет. Мужик ты неглупый, справишься, особенно если хочешь заработать хорошую сумму.

Буравин оживился.

– Вот о сумме хотелось бы узнать конкретнее.

Жданов ухмыльнулся.

– Ты сколько рассчитываешь в Москве получать?

– Думаю, тысяч на пятьдесят работу найду без проблем, а то и больше.

– Я дам тебе триста тысяч.

– Триста? – удивился Буравин. – Только за эту самую слежку за кем-то?

– Да.

– А это мне одному или с напарником вместе?

– Напарник-то есть?

– Есть, Толян Борода. Свой мужик, а за деньгу удавится. – Буравин повернулся к брату. – Да ты его знаешь, Иван.

Трунов кивнул.

– Знаю. Жадный, каких поискать, каждую копейку считает.

– Он тоже сейчас безработный? – спросил Жданов.

– Нет, Толян огурцами занимается, – заявил Буравин. – С весны уезжает в деревню. Там у него целые плантации. Есть и своя клиентура московская, которая оптом берет огурцы. Еще он их солит, жена в Москву возит и продает.

– Значит, у него сейчас самый сезон?

– У Толяна двое сыновей. Подростки, но эксплуатирует их он по полной. Хозяин, в общем. Есть на кого оставить огурцы, коли побольше заработок подвернется.

– Понятно. Ему даю сто тысяч. И на бензин вам по десятке каждому. Пойдет?

– Еще бы. Конечно, пойдет.

– Толян твой согласится за сотку?

– Он и за двадцатку согласился бы.

– Только уговор!.. Василий, твой дружок, не должен знать, на кого работает, кто платит ему деньги. Не дай бог, проговоришься! Лишишься не только денег. Это понял?

– Как не понять?

– Когда можешь увидеться с Бородой? И как его настоящая фамилия?

– Борода, это фамилия и погоняло одновременно, а увидеться нетрудно. Могу прямо сейчас поехать к нему. Деревня недалеко, в Кутовском районе.

– Хорошо. А тачка-то твоя не подведет?

– Вы не глядите, что с виду она металлолом, мост и коробка новые, движок сам перебирал. Ласточка.

– А у друга твоего что за машина?

– «Рено». В том году купил, совсем новая.

– Ладно, дом в конце тупика видишь?

Буравин обернулся.

– Это Игнатьева, что ли?

Полковник внимательно взглянул на мужика.

– Знаком с ним?

– Заезжаю иногда на его шиномонтаж. Там дешевле, чем у других, и оборудование новое. Обслуживают быстро, а главное, качественно.

– Откуда знаешь, что дом его?

– Так один раз с корешком шабашничали, у его соседа развязку труб в доме меняли. От хозяина и узнал, кто по соседству живет. Да и похороны пышные тут недавно проходили. От людей слыхал, что сынок этого Игнатьева, вундеркинд и спортсмен, от наркоты загнулся.

– Ясно. К Игнатьеву приехали два товарища. Когда-то они вместе в спецназе служили, воевали. Иван тебе передаст их фотографии, снимки машин. Вот за ними и надо посмотреть. Но очень аккуратно, все же это не наши базарные лохи, а бывшие спецназовцы. Меня интересует любая информация, куда ездили, что посещали, где долго стояли, что в это время делали. В общем, все. Доклад каждый день утром через брата. Я вас не знаю, вы меня тоже.

Буравин ухмыльнулся и заявил:

– Да вас весь город знает, а мы нет?

– Я не в том смысле. Вы никогда и нигде со мной не пересекались. Понял?

– Понял. А как насчет бабок на заправку и аванса? Я-то подождал бы, а вот Борода на слово не поверит.

Жданов достал из кармана пачку тысячных купюр, бросил на колени Буравина.

– Здесь сотка. Разделишь сам. И завтра с утра за работу. Вопросы есть?

– В какое время надо пасти знакомцев Игнатьева?

Жданов подумал и ответил:

– С восьми утра до десяти вечера. Этого, думаю, будет достаточно. Жратву с собой берите.

– И долго нам придется по четырнадцать часов пахать?

– Пока деньги не отработаете. И гляди, Толя, без дураков. Вас тоже проверять будут. Не надо искать серьезных проблем на свои задницы.

– Да понял я все.

– А понял, так езжай к Бороде.

– Ага. До свиданьица. С утра, Ваня, позвоню.

Буравин вышел из «Мазды», и вскоре его «семерка» довольно резво покатила в сторону улицы Чехова.

– Теперь куда, Алексей Петрович? – поинтересовался Трунов.

– В кафе. Игнатьев может видеть нас. Если просто уедем, он заподозрит неладное. Поэтому пойдем кофейку попьем, посидим минут двадцать, а потом двинем в управление.

– Понятно.

Игнатьев не видел ни машины начальника управления внутренних дел, ни «семерку» Буравина. Во время их разговора он подъезжал к перекрестку Московского шоссе и южной окружной дороги. Роман проехал перекресток, мост через реку Тихую, свернул направо и остановился у второго участка кооператива «Речник». Он вышел из машины, открыл ворота и загнал «Тойоту» внутрь, подальше от чужих глаз.

Игнатьев закрыл ворота, снял навесной замок и вошел в дом. Внутри стоял затхлый запах, но следов пребывания чужаков не замечалось. Обстановка примитивная, старый диван, два кресла пятидесятых годов, стол, у которого сломана одна ножка, тумбочка, на ней черно-белый «Рекорд», который отработал свое еще лет двадцать назад. Под ногами потертые половики.

Игнатьев щелкнул выключателем и убедился в том, что света не было. В принципе, ничего другого он не ожидал. Не было и воды.

Роман прошел в запущенный сад, с трудом нашел место, где была замаскирована крышка погреба, осмотрелся, поднял ее. Он включил фонарик, спустился по ступеням до двери, вошел в подвал. Здесь, в отличие от улицы, было прохладно.

Места много, где-то четыре на шесть метров. Вдоль стен полки, в углах ящики, на бетонном полу валяется рваный тулуп, еще какое-то барахло. Слева вентиляционные трубы. Все сделано основательно, по уму.

Что интересно, в саду невозможно найти ни входа, ни этих вот труб, которые выходят к зарослям смородины. Будешь ягоды собирать, не заметишь. Партизан еще тот был Витя Соловейчик. Сейчас в Белоруссии. Как там у него жизнь сложилась?

Игнатьев еще раз осмотрел подвал. Направляясь сюда, он думал, что потребуется сделать нары или топчан для будущих клиентов, теперь же понял, что это ни к чему. Ничего, и на тряпье пересидят.

Свет, конечно, не мешало бы подключить, но все местные линии электропередачи обесточены. Ставить генератор глупо, его тарахтенье, особенно ночью, будет слышно по всей округе. Так что обойдутся дорогие гости и без электричества.

Он закрыл за собой дверь и люк лаза, вышел в сад, оглядел соседний участок. Там такая же разруха, и никого нет. Слева то же самое.

Кооператив скоро пойдет под снос. Место здесь для новостроек удобное, целый микрорайон поднять можно. Такое местные заправилы не упустят. Впрочем, оно и правильно. Кому нужно это дачное кладбище!..

Вспомнив про кладбище, Игнатьев помрачнел. Он открыл ворота, выехал на прибрежную дорогу.

Сотовый телефон издал сигнал вызова.

– Да?

– Здравия желаю, товарищ майор.

– Рябов? Здравствуй, Валерий!

– Во-первых, прошу принять мои искренние соболезнования.

– Спасибо.

– Во-вторых, мне Птаха велел связаться с вами, как заеду в город.

– Все верно. Ты у нас в Калининске, наверное, совершенно не ориентируешься?

– А навигатор на что, Роман Семенович? Сейчас все просто. Включил аппарат, подождал, пока он адаптируется, ввел нужную улицу и слушай голос, который поведет тебя кратчайшей дорогой до нужного места.

– Это да. Слушай, у себя дома я тебя принять не могу. Сам понимаешь, что на это есть весьма серьезные причины. Надеюсь, ты ничего не будешь иметь против того, чтобы поселиться в брошенной гостинице?

– Брошенной, это как?

– Без сервиса, с частичными удобствами, возможно, без постельного белья на первую ночь.

– Мне все равно, Роман Семенович, – ответил Рябов.

– Но ты же сейчас крутой бизнесмен!

– Да бросьте вы. Бизнесмен!.. В первую очередь я пулеметчик разведывательной группы отряда спецназа майора Игнатьева. Вот это на всю жизнь. А бизнес сегодня есть, завтра нет. Называйте адрес, Роман Семенович.

– Вбивай в навигатор: улица Спортивная, дом шестьдесят два. Впрочем, ты и без прибора приедешь легко. Это адрес нашего спортивного комплекса, который сейчас никому на хрен не нужен. Возле него стоянка. Там останови машину. Кстати, что за тачка у тебя?

– «Нива».

– Ты, владелец мебельной корпорации, и ездишь на «Ниве»? – удивился Игнатьев. – Это, конечно, патриотично…

– Да не в том дело, Роман Семенович. Я мог приехать и на крутом джипе, но светиться незачем. Взял, что попроще и не привлекает внимания. К тому же проходимость отличная.

– Понял. Решение верное. Значит, оставляешь «Ниву» на стоянке и шагаешь к центральному входу. Там тебя будет ждать мужчина лет пятидесяти с короткой бородкой и в спортивной одежде, директор этого комплекса. Он зимой и летом так ходит. Этот человек поселит тебя в гостиницу и скажет, где машину на ночь поставить. Как устроишься, позвони.

– Хорошо. Я все понял, товарищ майор.

– Один вопрос. Валера, ты упакован?

– Да. «Макар» при мне.

– Значит, «ПМ»?

– А что? Этого мало?

– Боюсь, недостаточно.

– Тогда плюсуйте еще «Винторез» с тремя магазинами.

– Откуда у тебя такая штука?

Рябов усмехнулся и спросил:

– А почему вас, Роман Семенович, не интересует, откуда у меня «ПМ»? Это вас, офицеров, наградили оружием, нам же только медали вручили.

– Так откуда у тебя оружие?

– Знакомый по случаю подарил. Да вы не волнуйтесь, стволы трофейные, с Кавказа.

– Ясно! Давай, подъезжай на место.

– Есть, товарищ майор!

Игнатьев переключился на директора спортивного комплекса, которого знал еще со времен тренировок сына в его школьные годы. Максим подавал большие надежды, выигрывал крупные для своего возраста соревнования, первым из города стал чемпионом России. Роман вздохнул, вспомнив об этом.

Павлов ответил тут же:

– Да.

– Здравствуй, Григорий Александрович!

– Роман Семенович, здравствуйте! Я был на похоронах Макса и на поминках, но подходить не стал. Примите мои самые искренние соболезнования.

– Благодарю. Вы где находитесь, Григорий Александрович?

– Как ни странно, в своем кабинете. Кругом полное запустение, в служебке ни одной души, даже вахтера нет, а я все сижу. Если зарплату получаю, то надо ее отрабатывать хотя бы так, находиться на рабочем месте.

– У меня будет к вам просьба, Григорий Александрович.

– Все, что смогу!

– Все не надо. Не могли бы вы поселить в гостинице одного человека, выделить ему бокс для машины и забыть о его существовании?

– Но, Роман Семенович, от гостиницы осталось всего лишь одно название! – воскликнул Павлов.

– Я в курсе. Мой человек не претендует на особый сервис.

– Хорошо, пусть подъезжает. Только ему надо иметь с собой матрас и постельное белье. Да и света в том крыле давно нет. За неуплату отключили.

– Я обеспечу его всем, что необходимо для более-менее нормального проживания. Скажите, Григорий Александрович, а выйти свободно из гостиницы, скажем, ночью, а также вернуться обратно, не привлекая чьего-либо внимания, возможно?

– Да сколько угодно. Раньше же там, у третьего сектора, сквер ухоженный был. Люди после активных занятий спортом на лавочках отдыхали. Теперь этот сквер превратился в дремучие заросли. Если там и встретишь кого, то мужиков, соображающих на троих. Дверь, конечно, закрывается, но замок примитивный. Впрочем, лазить пока никто не пытался, даже бомжи. Летом там жарко, зимой стены промерзают, отопление только в служебном помещении.

– Ну а насчет бокса для машины?

– Есть два свободных гаража, оба со стороны городской больницы.

– Прекрасно. Я бы попросил вас выйти на стоянку перед центральным входом. Мой человек уже должен подъехать. У него «Нива». Ни фамилии, ни имени я не называю. Вам это знать не надо, уж извините.

– Хорошо. Один вопрос можно?

– Сколько угодно.

– Приезд этого вашего человека как-то связан с гибелью Максима?

– Без комментариев, Григорий Александрович.

– Понимаю. Я выхожу.

– Благодарю вас.

– Обращайтесь. Я всегда готов помочь вам, всем тем, что в моих скромных возможностях.

– Еще раз благодарю. – Игнатьев тут же набрал номер Рябова. – Чуваш!

– Я, командир!

– Где находишься?

– Где и должен. На стоянке у спортивного комплекса. Правда, от него осталось…

Но Игнатьев прервал бывшего подчиненного:

– Директор сейчас выйдет, покажет жилье, скажет, где машину поставить. Вечером, часов в десять я подъеду, привезу тебе все необходимое, тогда же и поговорим.

– Понял, командир. Вижу мужчину с бородкой в спортивной одежде.

– Это он. До вечера, Чуваш!

– До вечера, командир. Нашим привет.

– Сам передашь, когда увидишься.

Покемарить Колтунову не удалось.

Только он поудобнее устроился на сиденье, как Синицын воскликнул:

– Опа! Наш клиент нарисовался.

Капитан взглянул в сторону дома.

– Он! И видок не ахти, морда бледная, даже отсюда видно, как дрожат ноги. Похоже, Вадим Щукин сейчас переживает не самые лучшие времена.

– Ломает его. Но чего он стоит у подъезда? Может, созвонился с кем, и дурь ему должны на дом доставить?

– Что он за перец, чтобы вызывать распространителей на дом? Скорее всего, пытается напрячь мозги на предмет решения самого болезненного вопроса. Где взять деньги?

Наркоман постоял у подъезда, видимо, ничего путного не придумал и медленно пошел к углу дома.

– Так, Птаха, в этом состоянии его и надо брать. Ты стой, а я пошел.

– А если рванет?

– Куда? Но догонять не буду, вернется, никуда не денется. Я с ним, Жора, постараюсь поговорить ласково.

Синицын улыбнулся.

– Вы его на тот свет не отправите?

– Да что ты? Разве он враг? Будь в готовности подъехать, куда скажу.

– Понял.

Колтунов выбрался из машины, быстро прошел за угол и там столкнулся с наркоманом.

Он быстро сориентировался и спросил:

– Вадим?..

Парень недоверчиво посмотрел на него.

– Да, Вадим, а ты кто?

– Не узнал? Ну, даешь. Мы же на вокзале вместе дурь брали. У Тетери. Ты еще предложил к девке какой-то зайти.

– К девке? – Мозг наркомана явно отказывался воспринимать происходящее. – Ты о ком? Нет у меня никакой девки.

– Ну, не знаю. Ты тогда сказал, пойдем, мол, Серега, к бабе одной. Дескать, подруга у нее телка в возрасте, как раз для тебя.

– Да? Не помню.

– Вижу, совсем хреново тебе, братуха.

– Не то слово. А ты уже вмазался, веселый?

– Конечно. Нет смысла мучиться.

– Значит, бабки были. – Щукин вздохнул.

– Почему были? У меня и сейчас есть.

Наркоман схватил отставного капитана за руку.

– Дашь?

– Сильно колбасит?

– Не то слово.

– А вернешь?

– Клянусь. У мамаши серьги золотые в секретере. Я уже их тиснул, но она заметила, отняла, погнала из дому. Но все равно цацки приберу. Продам – рассчитаюсь.

– Базара нет. Я тут с корешком на тачке, к предкам его заезжали. До вокзала быстро доберемся, там все и возьмем. На стоянке вколешься. Глядишь, потом вспомнишь, к каким бабам хотел отвезти меня.

Парень недоверчиво взглянул на Колтунова.

– А чего ж ты тогда не пошел к телкам, если я звал?

– Меня другая шмара ждала.

– Ага. Ладно… нет, покажи деньги.

Колтунов достал смятые купюры, переданные ему Игнатьевым.

– Где взял?

– Заработал. Места, Вадим, знать надо.

– А где кореш-то с тачкой?

– Сюда не подъедет. Пойдем к остановке маршруток. Там он нас подберет, развернется, и через пять минут будем на вокзале.

В другой ситуации у Щукина наверняка возникли бы подозрения в том, что эта встреча не случайна, но не в данный момент. Этот мужик знал его имя и фамилию, да и Тетерю. Значит, они действительно где-то пересекались.

– Пойдем быстрее.

– Сейчас. – Колтунов достал сотовый, нажал клавишу вызова. – Жорик, я тут корешка встретил. Надо помочь. Ты двигай к остановке маршруток, у аптеки притормози. Мы туда выйдем, поедем обратно на вокзал. Да не ной, я заплачу. Нормальный чувак, я его знаю. Давай!.. – Колтунов отключил телефон и сказал наркоману: – Идем, Вадим. Скоро твоя жизнь вновь станет светлой и прекрасной.

– Две дозы возьмешь? А то завтра мне опять хреново будет.

– Сережки-то действительно дорогие?

– Сукой буду, на этикетке написано десять с лишним тысяч.

– Если скинуть нормально, штук пять выйдет. Ладно, две дозы обещаю.

– Спасибо.

– Да не за что. Свои люди, сочтемся.

Они вышли к остановке. «Опель» уже стоял у аптеки.

Колтунов и Щукин устроились на заднем сиденье. Чтобы попасть к вокзалу, на перекрестке с улицей Осенней надо было повернуть налево, но Синицын поехал в другую сторону.

– Эй! – воскликнул наркоман. – Нам налево надо. Куда мы едем?

Тон Колтунова резко изменился.

– Куда надо, туда и едем.

– Ты чего?..

– Заткнись!

– Вы менты?

– Хуже. Закрой пасть! У тебя еще будет время выговориться.

Щукин дернулся к двери и получил чувствительный удар по ребрам.

– Сиди, придурок! Ты получишь обещанное, если будешь вести себя правильно.

– Где встанем? – спросил Синицын.

– За павильоном.

Синицын заехал на небольшую площадку за грудой обломков, оставшейся от торговой точки.

Колтунов повернулся к Щукину, бледному как мел, дрожавшему всем телом.

– Вот здесь и поговорим. – Он включил диктофон, лежащий в кармане.

– О чем поговорим? – промямлил перепуганный наркоман.

– О жизни твоей поганой. Давно колешься?

– Два года.

– Сам попробовал, или помог кто?

– Нос помог.

– Кто такой?

– Да одноклассник. Носов Анатолий. Сначала он мне анашу предложил, потом пошел героин.

Колтунов покачал головой.

– Стандартная схема. Влип сам, подсади на наркоту и другого.

– Я не хотел, не знал, что так будет.

– Конечно, у тебя же всего одна извилина!

– Почему?

– Если бы было две, то вторая предупредила бы первую об опасности. Ладно, захочешь – избавишься от зависимости. А нет, то долго не проживешь. Ты не бойся, Щукин, мы, в отличие от твоих дружков, не желаем твоей смерти и бабки из тебя вытаскивать не собираемся. Я обещал тебе две дозы, так и сделаю, но при одном условии.

– Каком?..

– Ты расскажешь нам все, что знаешь о банде наркоторговцев, активно действующей в Калининске. Нет, ты, конечно, можешь уйти в молчанку, но ненадолго. Мы вывезем тебя в глухой лес, к болотам, верст за пятьдесят от ближайшей дороги, и там бросим. Пройдешь через болота, значит, какое-то время еще поживешь, но это вряд ли.

Щукин схватился за голову, согнулся.

– Эй, ты, урод, если вздумаешь блевать, то на улицу! – крикнул Синицын.

– Мне плохо, – тихо проговорил наркоман.

– Так и должно быть. Разве я не прав, Вадим? Как говорится, любишь кататься, люби и саночки возить. Но ты сам отдаляешь время, когда смог бы подлечиться.

– Вы все равно ничего не дадите мне.

– Дадим. Мы слово держим. Ты готов говорить?

– А что я знаю? Мне и сказать-то нечего.

– Давай так, я задаю вопрос, ты отвечаешь. Советую говорить правду, иначе ты действительно ничего не получишь, – предупредил Колтунов.

– Спрашивайте.

– Как ты познакомился с Максимом Игнатьевым?

– С тем парнем, который ласты склеил?

– Это ты у меня сейчас ласты склеишь! Отвечай на вопрос.

– Случайно. Просто мы однажды вместе ездили в Горькую, ширнуться спокойно. Тогда Макс где-то достал много героина, вот мы в деревне и оттянулись так, что потом ни хрена не помнили.

– Кто в городе занимается распространением наркоты? Мне всякая мелочь не нужна, требуются такие персоны, как Тетеря. Ну?..

– Таких, как Тетеря, еще трое. Это Дурик, Змей и Лысый. Был еще Коржик, но тот куда-то пропал.

– Кто такие Дурик, Змей и Лысый?

– Такие же торговцы, как и Тетеря. Фамилий их не знаю.

– Где они промышляют?

Щукин вздохнул:

– Тетеря, как вы знаете, у железнодорожного вокзала. Дурик работает на дискотеке, а по будням – у дворца культуры. Змей устроился на центральном рынке, недалеко от шашлычной. Лысый сидит у кинотеатра «Волна», в новом микрорайоне. Коржик работал вместе с Дуриком. У каждого из них есть штук по пять шестерок.

– Кто руководит работой этих дельцов?

– Мартын. Я его не знаю, никогда не видел, только слышал.

– А ты не гонишь, Щука, насчет Мартына? – спросил Синицын. – Совсем ничего о нем не знаешь?

– Тетеря как-то говорил, мол, пашешь тут, рискуя свободой, а Мартын дом купил в Селино. Не деревенский. Коттедж двухэтажный!

– В Селино, говоришь. Где это?

Щукин посмотрел на Колтунова и Синицына и спросил:

– Вы не местные, что ли?

– Ты, наверное, забыл, что вопросы задаем мы, а ты только отвечаешь? – осведомился отставной капитан.

– Извините.

– Что еще знаешь о калининской наркомафии?

Щукин пожал плечами.

– Вроде все.

– Все ли? Напряги мозги, одну свою извилину. Пока ты только полдозы заработал.

– Но так не честно.

– Тебе ли, Щука, о чести говорить, если ты готов собственную мать обокрасть? Да ты убил бы ее, если бы тебе предложили за это по дозе каждый день. Вспоминай!

Щукин наморщил лоб, который покрылся крупными каплями пота. На глаза его навернулись слезы.

– Я сказал все, что знаю.

– Вспоминай! – громко повторил Колтунов.

– По словам того же Носа, Мартын, Тетеря и все остальные часто собираются в кафе «Закат».

– Что еще интересного говорил твой дружок?

– Там шлюхи тусуются и даже Натали.

– Черт возьми, Щукин, я должен вытягивать из тебя слова клещами? Кто такая Натали?

– Она вроде как любовница того самого типа, который стоит над всеми делами.

– Это ты знаешь тоже со слов Носова?

– Нет, о ней тот же Тетеря, по-моему, базарил, когда о доме Мартына заикнулся.

– Все? Или ты еще подумаешь?

– Теперь все! Поверьте, больше ничего не знаю, не слышал. Вам надо бы с Носом поговорить. Он больше меня знает.

– Где его найти?

– Так он рядом со мной живет, на улице Пушкина, дом двадцать два, корпус один.

– Надо будет, поговорим. Ты поможешь нам встретиться с ним.

– Но вы же обещали отпустить меня!..

Колтунов кивнул и сказал:

– Что обещал, то выполню. Но предупреждаю, если ты хоть кому-нибудь расскажешь о нашей беседе, то считай себя покойником.

– Да этот поганец за дозу расколется. Все забудет, когда увидит порошок.

Капитан достал из кармана диктофон, включил воспроизведение.

У Щукина расширились глаза.

– Вы записывали наш разговор?

– Конечно. С такими слизняками, как ты, иначе нельзя. А теперь представь, что произойдет, если эта запись окажется у Мартына.

– Меня убьют.

– Да, вряд ли наркоторговцы простят тебе такое. Так что, Вадя, молчи, если хочешь жить. Какой у тебя номер телефона?

– А вам зачем?

– Чтобы и дальше продолжать наше взаимовыгодное сотрудничество.

– Но мы так и не договаривались!

– А с тобой никто и не собирается договариваться. Потому как в этом нет никакого смысла. У тебя всего два выхода. Первый: жить и попытаться заглушить зависимость. Второй: сдохнуть от наркоты или от ножа. Все просто как дважды два. Мы проверим твою информацию, начнем прямо сейчас. Сначала поедем на вокзал, где ты возьмешь у Тетери две дозы. Наличие денег объяснишь продажей драгоценностей матери. Потом покажешь нам Дурика, Змея и Лысого. После чего мы доставим тебя обратно домой. Насчет Носова. Мы свяжемся с тобой, когда дойдет очередь до него. Тебе все понятно, Вадя?

– Да, – тихо проговорил Щукин. – Я сделаю все, что вы скажете, только сейчас, пожалуйста, поедемте быстрей на вокзал. Мочи нет терпеть ломку и страх.

– Давай, Жорик, к вокзалу, – сказал Колтунов Синицыну. – Остановишься на въезде на площадь. Я посмотрю за нашим клиентом со стороны. Да и за Тетерей.

– Понял.

Через полтора часа Щукин с двумя пакетиками героина выбрался из машины у аптеки.

– Жди звонка, – сказал ему на прощание Колтунов.

– Да, конечно.

Щукин мелкой рысью побежал домой. Сейчас он хотел как можно быстрее ввести в вену одурманивающий раствор. Что будет потом, его совершенно не волновало.

Глава 5

Отпустив наркомана, Колтунов набрал номер Игнатьева.

– Старый, здесь Колдун!

– Ты как в старые добрые времена, по позывным.

– Так привычней. Сейчас, по-моему, мы вновь на войне, и противник у нас не слабее головорезов банды Айбаса.

– Не думаю, что следует переоценивать наркоторговцев. Конечно, они такие же негодяи, но американские инструкторы не учили их, как надо противостоять действиям российского спецназа.

– Но и недооценивать их не стоит. Ты сейчас дома?

– Да, недавно приехал.

– Чуваш?..

– На месте. У вас как дела?

– Лучше, чем ожидали. Взяли наркошу, тот на диктофон много чего интересного наговорил.

– Если вы закончили, то приезжайте, послушаем запись.

– Ты знаешь, я тут вот что подумал. Может, пока масть идет, нам стоит выдернуть одного из крупных распространителей наркоты?

Игнатьев подумал и спросил:

– Не переборщим?

– В чем? Мы всего лишь поговорили с Щукиным. Он показал нам точки торговцев. Сам будет молчать, вдобавок поможет нам зацепить человечка, который, по словам Щуки, владеет по-настоящему серьезной информацией. Побеседовать с эти типом нам не помешает. Он реально может прояснить ситуацию, потому как знает бригадира, а то и главаря.

– Настоящий главарь сидит где-нибудь на верхних ступеньках местной чиновничьей иерархии.

– Зачистим банду, доберемся и до него. Но решать тебе.

Игнатьев вновь взял паузу, довольно долго раздумывал, потом ответил:

– Юра, ты должен понимать, что торговец – это не наркоман, которого вы завербовали, откровенно говоря, элементарным шантажом. Щукин вам рассказал то, что знал, находясь в состоянии ломки. Торговца же придется отрабатывать если не в жестком, то и не в щадящем режиме.

– Не вижу в этом проблем. При условии, конечно, что твоя дача в состоянии принять первого клиента.

– Дача в порядке, – проговорил Игнатьев. – Подвезти туда кое-что надо, но это уже технический вопрос. Ты хочешь сразу круто взяться за дело?

– А чего тянуть, Рома? Пока мы работаем спокойно, никто не мешает, но так будет не всегда. Рано ли поздно, но на нас откроют охоту. Поэтому я считаю, что мы сейчас должны проявить инициативу, действовать на опережение, вынудить бандитов принять наши правила игры.

– Ты определил, кого мы сможем взять?

– Да. Есть такой урод Дурик. Он у дворца культуры пасется.

– Почему Дурик?

– Потому что фамилия у него Дурнов. Возможно, что и особым интеллектом не обладает. Внешность действительно как у идиота.

– Идиоту наркоту продавать не доверят.

Колтунов усмехнулся и спросил:

– А что, для этого нужны выпускники Гарварда?

– Но и не идиоты. А внешность, Рома, как тебе известно, обманчива.

– Вот я и проверю его на интеллект.

– Ты уверен, что этого Дурика, как и других торговцев, никто не прикрывает? – спросил Игнатьев.

– Не уверен. Но мы ж его с наскока брать не будем. Походим вокруг, посмотрим, определимся, когда и как отработать клиента.

Игнатьев наконец-то принял решение.

– Хорошо. Действуйте, парни, но очень аккуратно. Нам раньше времени засветиться ой как нежелательно.

– Не беспокойся. Лучше растолкуй, как проехать на дачу.

Игнатьев это сделал, подробно объяснил, где находится вход в подвал.

– Я там рядом пустую пачку из-под сигарет бросил, по ней и сориентируешься.

– Понял.

– Если вы повезете этого Дурика на дачу, то захватите воды, ведра и какой-нибудь жратвы.

– А также моток веревки.

– В этом нет необходимости. Из бункера Соловейчика ему не выбраться. Если только он попытается оказать сопротивление, когда мы наведаемся к нему…

– Это ерунда. Дернется, успокоим. Веревка нужна больше для психологического воздействия. Связанный бандит будет ощущать еще больший дискомфорт, станет постепенно привыкать к мысли, что переплет, в который он попал, – дело серьезное.

– Поступай так, как считаешь нужным. Ключ от двери подвала под первой ступенькой слева, в нише. А я тогда свожу Машу на кладбище. Потом навещу Чуваша, отвезу ему постельное белье и все, что необходимо для временного проживания в брошенной гостинице.

– Мы когда с ним встретимся?

– Соскучился?

– Не отказался бы повидаться.

– Встретитесь, придет время. Чуваш – наш резерв, страховка и тайное оружие. Его будем вводить в работу только в тех случаях, когда все остальные действовать не смогут.

– Ты думаешь, нас так легко просчитать?

– Меня беспокоит Жданов. Банда наркоторговцев не может действовать практически открыто, если не имеет на то благословения начальника местной полиции.

– То же самое надо сказать и о руководстве здешнего наркоконтроля.

– Да, скорее всего, ты прав. Но нам хватит и главного городского мента. Он в состоянии создать нам кучу проблем. Пусть даже его заместитель и на нашей стороне.

– Ладно, хорош базарить, и так разговор затянули. Мы берем Дурика, сажаем его в подвал и возвращаемся к тебе домой. Там обсуждаем результаты проделанной работы и вырабатываем план дальнейших действий.

– Давай! Удачи!

– Тебе того же. До встречи.

Синицын припарковал «Опель» на стоянке у детской поликлиники, расположенной справа от городского дворца культуры.

Наркоторговец находился на месте. Он сидел на скамейке, курил сигарету и внимательно посматривал по сторонам. К нему подошел мальчишка лет пятнадцати, присел рядом. После короткого разговора несколько купюр перешли в руки Дурнова. Парень получил за них пакетик и тут же скрылся в ближайшем переулке.

– Неплохо у него дело идет, – проговорил Синицын. – Интересно, сколько партий героина продает этот Дурик за день?

– Много, Птаха. Надеюсь, сегодня его карьере наркоторговца придет конец.

– Где-то рядом должен быть человек, который постоянно подпитывает Дурика. Вряд ли этот торгаш носит с собой всю партию, предназначенную для сегодняшней продажи.

– Не исключено, – сказал Колтунов. – Ты пока сиди здесь, а я пройдусь, осмотрюсь, может, и замечу что-то интересное. Надо определить, как взять его тихо, не привлекая внимания других людей.

– Это будет сложно, Юрий Павлович.

– Посмотрим.

Колтунов выбрался из «Опеля», прошелся по площади перед ДК. К торговцу подошли парень и девушка, взяли два пакетика. Потом Дурик огляделся, встал со скамьи и пошел в сторону вещевого рынка. Колтунов двинулся за ним.

Дурик подошел к мужику, торговавшему дешевой парфюмерией. Несколько минут они разговаривали, после чего сбытчик наркоты передал собеседнику деньги и получил коробку из-под отечественного одеколона. Он пошел обратно, по пути вскрыл коробку, что-то выгреб из нее и выбросил пустую тару в ближайшую урну. Юрию стало ясно, где этот хмырь держит всю дневную партию.

Но продавец парфюмерии явно не являлся шефом Дурика. Скорее всего, он был просто кладовщиком, держал при себе наркоту и деньги. Этот мужик, конечно, знал, чем занимается, но едва ли входил в банду.

Дурик вернулся на скамейку. Колтунов прошелся по площади, сел в «Опель».

– Что узнали, товарищ капитан? Я видел, как Дурик заходил за угол ДК.

– Там сидит продавец парфюма. У него вся дневная партия наркоты и бабки за то, что уже продано. Кажется, нашего клиента никто не охраняет.

– Как брать будем, решили?

– Я обратил внимание на одну деталь. Дурик пасется здесь весь день. Пожрать он может на том же рынке, а вот биотуалетов я поблизости что-то не заметил. Значит, что?

– Что?

– Значит, что и работники с рынка, и наш Дурик справлять нужду ходят во дворец культуры.

– Вы решили взять его там, в туалете?

– Попробую.

– Ну а если он сегодня вообще не пойдет туда?

– Тогда возьмем прямо на площади. Тихо пригрозим стволом. Это, конечно, нежелательно. Я не заметил прикрытия, но это не означает, что его здесь нет.

Синицын согласно кивнул.

– Да, охранник может сидеть в любой машине, которых здесь уйма.

– Вот и я о том же. Ладно, попробуем туалет. Если в течение часа он не нырнет туда, то я работаю с ним на площади. Ты же перед этим отъедешь за ДК, чтобы засветился только я, если есть охрана.

– Понял.

– И будь на связи, Птаха.

– Конечно, товарищ капитан.

Колтунов прошел во дворец культуры. В главном фойе за пультом сидел охранник, мужчина лет пятидесяти с военной выправкой в черной униформе. Сейчас он мог расслабиться. Вот закроется ДК, тогда начнется его работа: обходы, просмотр мониторов камер слежения, общение с ближайшим отделением полиции.

Колтунов зашел в туалет. На него никто не обратил внимания. Он же отметил, что от туалета идет коридор, заканчивающийся окном, выходящим во внутренний двор дворца культуры.

Юрий занял крайнюю кабину напротив писсуаров, оставил небольшую щель, чтобы видеть входящих, достал сотовый телефон.

– Птаха!

– Да, товарищ капитан!

– Я на месте, в сортире. Постоянно пялиться из кабины на облегчающихся мужиков мне не в масть, так что если Дурик двинется в ДК, сообщи.

– Понял, Юрий Павлович.

– Что он сейчас делает?

– Сидит на скамейке, по сторонам мордой водит.

– К нему подходил кто-нибудь?

– Девушка лет семнадцати. Я не видел, чтобы она взяла наркоту, хотя мог и не заметить. Девчонка все время стояла ко мне спиной, держа сумочку перед собой.

– Ясно, наблюдай и не отвлекайся.

– Наблюдаю, товарищ капитан.

Прошел час, Колтунов уже хотел оставить эту затею, как его сотовый телефон завибрировал сигналом вызова. В туалете в это время находился мужчина, поэтому отставной капитан только включил мобильник, но ничего не сказал.

Синицын понял, что Колтунов говорить не может, и кратко сообщил:

– Дурик вошел в ДК.

Наркоторговец, приплясывая, появился в туалетной комнате, когда мужчина закончил свое дело и удалился.

Дурнов пристроился у писсуара, облегченно выдохнул и пробурчал:

– Какой кайф!

Колтунов вышел из кабины, достал из-под ремня пистолет, приставил ствол к затылку наркоторговца.

– Кайф, говоришь? Ладно, писай. Только быстрее.

Желание у торговца прошло сразу же. Он через зеркало с испугом смотрел на мужчину, выражение лица которого не сулило ему ничего хорошего.

– Чего?..

– Такой же умный вопрос, как и твоя рожа. Не зря ты Дурик.

– Ты кто?

– Не «ты», а «вы».

В туалет в любой момент мог зайти кто-нибудь, поэтому действовать следовало оперативно.

– Закрой пасть, застегни ширинку и шуруй на выход. От туалета идем по коридору к окну.

– Куда идем?.. – Наркоторговец никак не мог понять сути происходящего.

– Просто, идем! И предупреждаю, дернешься – завалю. Застегнул молнию?

– Да.

– Тогда вперед.

Они вышли из туалета и двинулись к окну. Коридор был пуст.

– К стене! – приказал Колтунов.

Дурнов подчинился.

Юрий открыл окно, достал сотовый телефон.

– Птаха, Дурик у меня. Объехать здание справа можешь?

– Да вроде есть проезд, но через тротуар.

– Давай через тротуар. С тыла остановись, пройдись немного, глядя на окна. Увидишь меня, встань.

– Понял.

– А вы кто есть-то? – спросил Дурнов.

– Конкуренты.

– Надо же! – удивился торговец. – Но я пашу на Мартына. Слыхали о таком?

– Слыхал.

– У нас здесь все повязано.

– Ты ошибаешься.

– Не, в натуре, я могу позвонить Мартыну. Он подъедет, вы и решите с ним все вопросы. Я ведь человек маленький.

– Заткнись и делай только то, что скажу я, тогда, глядишь, и поживешь еще немножко. А Мартыну ты успеешь позвонить, если в этом возникнет надобность.

– Но что?..

Колтунов повысил голос:

– Я сказал, заткнись! Еще слово, и получишь по почкам.

Дурнов замолчал, а в окне появилось лицо Синицына.

– Подготовь ствол, Птаха, и принимай клиента, – приказал отставной капитан. – Если решит бежать, стреляй, не задумываясь. На поражение бей.

– Понял.

Колтунов развернул к себе побледневшего наркоторговца.

– Быстро в окно!

Дурнов не заставил себя ждать. Через пару секунд он уже находился в руках у Синицына.

Юрий тоже выбрался наружу, прикрыл створки и сказал:

– Давай в тачку его, Птаха!

«Опель» стоял рядом.

Колтунов с барыгой расположились на заднем сиденье.

– Куда сейчас? – спросил Синицын.

– Выезжай на проспект, на светофоре по стрелке налево, на Московское шоссе. Дальше до перекрестка с окружной. За мостом через реку сбавишь ход, я скажу, куда ехать. Но где-нибудь на шоссе у магазина тормозни. Нужно кое-что купить.

– Понял.

Колтунов взглянул на растерянного и испуганного наркоторговца.

– Что, Дурик, уже не кайф?

– Какой тут может быть кайф?

– Черт, стой, Птаха! – неожиданно проговорил Колтунов. – У рынка наркота осталась и бабки. Их надо забрать.

– Может, оставим? Не отпускать же этого урода? – Синицын кивнул на Дурнова.

– Нельзя оставлять. – Колтунов взглянул на наркоторговца. – Кто тебя прикрывает?

– Никто.

– Врать не советую. Какую роль в твоей работе играет продавец парфюма?

– Да никакой. Утром я оставляю у него дурь, потом беру сколько надо, скидываю ему бабки. Как заканчиваю, все забираю и еду к своим на такси.

– Такси постоянное?

– Нет, какое поймаю.

– Значит, так. Мы сейчас поедем к торговцу парфюмом. Ты заберешь у него остатки наркоты и бабки. После этого мы вернемся сюда.

– Вы будете рядом?

– Конечно.

– Ладно.

– А почему ты это спросил?

– Так просто.

– Я приказал не врать!

– Гриша – это продавец на рынке – не совсем не при делах. Но у него есть связь с Мартыном. Увидит нас вместе, может позвонить. Ребята подскочат быстро. Тачка с пацанами постоянно кружит между точками.

– Контролирует, значит?

– Да, типа того. А вы менты?

– Хуже. Ты подойдешь к Григорию один, но я буду в нескольких метрах. Если заподозрю что-нибудь неладное, завалю обоих.

– Чего сразу валить? Сделаю все так, как вы сказали.

– Хоть погоняло у тебя и не очень, но пацан, как я вижу, ты далеко не глупый. Мое дело предупредить. Птаха, ждать! Пошли.

Колтунов с Дурновым двинулись на рынок. Отставной капитан встал у прилавка с напитками, наркоторговец подошел к столику Григория.

Юрию был слышен их разговор.

– Я на сегодня все, Гриша.

– Чего-то рано.

– Живот болит! Два раза уже в сортир бегал, наверное, траванулся чебуреками.

– У Анзора вроде всегда свежее мясо было.

– Значит, на сей раз ему больная собака попалась. Но мне не до базаров. Давай сумку.

– Завтра-то выйдешь?

– А куда я денусь?

Григорий передал Дурнову сумку.

– Тут все.

Наркоторговец посмотрел внутрь, достал пятитысячную купюру, протянул ее продавцу парфюма. Тот молча забрал деньги. Это, конечно же, была его доля.

Дурнов с сумкой прошел за ларек, где его встретил Колтунов.

– И много заработал, Дурик?

– Где-то около ста тысяч. Точно не скажу, считать надо. Восемь доз осталось.

– И сколько же сегодня наркоты спихнул?

– Пятьдесят две. Утром у меня было шестьдесят пакетов. Два в долг дал.

– С ума сойти! И так каждый день?

– Бывает и больше, а в другой раз и половины не…

– Все, молчи! – оборвал его Колтунов. – Марш вперед, к тачке.

«Опель» выехал с площади и на Московском шоссе остановился у магазина.

Колтунов протянул Синицыну деньги и сказал:

– Ступай, купи пару бутылок воды минеральной, хлеба, мешок пластиковый черный, плотный и бельевую веревку да ведро, если там есть хозяйственный отдел.

Синицын кивнул и ушел в магазин.

Дурнов посмотрел на Колтунова.

– Вопрос можно?

– Давай.

– Вы меня хотите где-то закрыть?

– Угадал.

– Зря вы это затеяли. Мартын будет искать меня.

– Сколько угодно. Но совсем скоро ему станет не до тебя, да и не до твоих подельников. Я про Тетерина, Змея, Лысого…

– Это кто же слил нас всех?

Колтунов усмехнулся и ответил:

– Ты, конечно!

– Я? Да вы что такое говорите? Вы же сами меня зацепили.

– Но пропадешь-то ты. Вместе с оставшейся наркотой и с деньгами!.. А что Мартын подумает, когда следом за тобой так же исчезнет, скажем, Тетеря?

– Твою мать! Но на хрена вам так подставлять меня?

– А чтобы неповадно было делать бабло на жизнях и здоровье других людей.

– Вы не менты и не конкуренты. Тогда кто?

– Не важно. Главное в том, что вам вот-вот наступит кирдык. Всей банде. Да и крыше вашей тоже! Знаешь, сколько тебе светит за хранение и распространение крупных партий героина? Очень много. Впрочем, зона, это еще не самый худший вариант. Кто-то из вашей банды и до суда не доживет. Впрочем, раз ты первый попался, то тебе можно дать шанс отделаться малой кровью.

– Какой кровью?

– Это образно, чудило! Если сговоримся, то, может, мы тебя и пожалеем, отделаешься небольшим сроком. Но об этом позже и при условии хорошего поведения.

– Меня мама ждет, – вдруг жалобно протянул наркоторговец, который сейчас выглядел побитым, мокрым щенком.

– О маме, скотина, раньше думать надо было, когда впервые пакеты с дурью в руки взял, чтобы травить людей. А сейчас закрой пасть и молчи, пока не разрешу говорить! Ты понял меня, заботливый сынок?

– Понял.

– И сиди ровно. Маму он вспомнил!

Синицын купил все, что ему было велено, и продолжил путь. Он проехал перекресток Московского шоссе с окружной дорогой, мост через речушку Тихую и остановил «Опель».

Колтунов вновь воспользовался сотовым телефоном.

– Старый, это я.

– Где вы? – осведомился Игнатьев.

– За мостом, справа от шоссе дачный поселок.

– Арку с надписью «Речник» видишь?

– Да.

– Заезжайте под нее. Второй участок по прибрежной дороге ваш. Машину загоните внутрь. В дом заходить не обязательно. Найди лаз и спусти наркоторговца в бункер. Кстати, ты купил все, что ему нужно?

– Купил, хотя клиент мог бы и потерпеть.

– Мы же не бандиты. Хотя, если честно, я с огромным удовольствием пристрелил бы этого Дурика, да и всех остальных негодяев.

– Старый, мы еще успеем это сделать.

– Нет, всех валить не будем, а вот главаря и его приближенных предадим суду военного трибунала. Как запечатаете Дурика, возвращайтесь ко мне. Ужин я приготовлю.

– Как Маша себя чувствует?

– Не знаю, то вроде ничего, то плохо. На кладбище упала на могилу, еле вывез обратно.

– Понятно. До встречи.

– Жду вас.

Колтунов указал Синицыну на полуразрушенную арку.

– Туда, Птаха. Нам нужен второй участок.

– Понял.

Через две минуты «Опель» въехал в небольшой дворик.

– Я найду то, что нам надо. Внимательно смотри за этим маменькиным сыном, Птаха! Дернется, прострели ему ласты, – приказал Колтунов.

– С удовольствием.

– И за обстановкой приглядывай. Появится кто посторонний, сообщи мне.

– Я все понял!

– Ну и хорошо.

Колтунов прошел в сад. Игнатьев молодец, догадался оставить у лаза пустую пачку из-под сигарет. Без этого ориентира отставной капитан не нашел бы вход в подвал.

Он с трудом разглядел крышку, присыпанную землей, усмехнулся и подумал:

«Мужик, который передал Роме эту дачу, и вправду хранит опыт своего деда-партизана. Устроил настоящий схрон, прямо как в Великую Отечественную войну».

Колтунов вернулся к машине. Вскоре Дурнов оказался в бункере.

Колтунов включил фонарь и спросил:

– Дурик, как твое имя?

– Сергей.

– Вот, Серега, теперь это твое пристанище. Временное, конечно. Вода есть, жратва тоже.

– Это хлеб?

– А ты что же, хотел, чтобы мы тебе сюда завтрак, обед и ужин из ресторана доставляли? Или из кафе «Закат»?

– Вы и о нем знаете?

– Мы многое знаем. Вместо параши ведро. Руки!..

– Чего?.. – не понял Дурнов.

– Руки перед собой! Выполняй!

Дурнов вытянул руки. Колтунов кивнул Синицыну. Тот быстро и профессионально связал сперва их, а затем и ноги Дурика. После этого он легонько толкнул арестанта.

Дурнов рухнул на кучу тряпья и завопил:

– Как я буду пить, в туалет ходить?

– Не переживай. Руки связаны не за спиной. Пальчики на них вполне шевелятся, ползать сможешь, даже на коленки вставать. Тебе повезло, место хорошее. Днем прохладно, ночью накрыться есть чем. Все условия. А главное, на поверхности ни крика, ни даже выстрела никто не услышит. Дивное место.

– Вы убьете меня?

Колтунов безразлично пожал плечами и ответил:

– Это зависит от тебя. Станешь помогать, будешь жить, попытаешься обмануть, умрешь. Тебя и хоронить не надо, здесь как в склепе. Конечно, чересчур роскошно для тебя, но перетаскивать труп, рыть могилу – это только лишние хлопоты. – Колтунов повернулся к Синицыну и осведомился: – Ты обыскал его?

– Так точно, когда связывал. Мобилу забрал.

– Хорошо. Уходим. – Юрий кивнул наркоторговцу и заявил: – Не скучай! И благодари бога, что мы тебя решили взять, а не другого. Всем остальным ты вряд ли позавидуешь.

Отставной капитан и бывший связист вышли на поверхность, закрыли лаз и оставили рядом с ним все ту же пачку из-под сигарет. Они понимали, что без нее в следующий раз найти вход в бункер им сразу не удастся.

Спустя полчаса они уже были в доме Игнатьева, поужинали и перешли в кабинет. Колтунов, как в старые добрые времена, четко, по-военному, доложил о проделанной работе и о том, что узнал от Щукина и Дурика.

– Вот такие дела, Рома, – закончил он доклад уже попросту.

– Ясно. Я заезжал к Чувашу, отвез все, что ему надо. Он готов действовать.

– Каковы наши планы?

Игнатьев встал, прошелся по кабинету и проговорил:

– Надо наращивать давление, увеличивать градус нервозности у бандитов. Завтра им станет известно об исчезновении Дурнова, но до этого необходимо захватить еще одного наркоторговца. Предлагаю Тетерина, он особенно уязвим. Взять его следует без всяких выкрутасов, подскочить на машине, дать в морду, затащить в салон и вывезти на дачу. Двух других подстрелить.

Колтунов не без удивления посмотрел на Игнатьева и уточнил:

– В каком смысле подстрелить, Рома?

– В самом прямом. Засадить каждому по пуле в голень или коленную чашечку, чтобы и жизни угрозы не было, и из строя вывести надолго. Но главное, привлечь к этому внимание полиции и местной прессы. У подстреленных при себе будут наркотики. Журналисты в момент тиснут в своих изданиях новость о том, что кто-то начал войну с наркомафией. Они горазды на громкие заявления. Надо бы заранее предупредить этих борзописцев. Я утром, за час до начала акции, сброшу им сообщения о том, что в районе центрального рынка, у шашлычной и у кинотеатра «Волга» должны произойти события, которые станут весьма доходными для тех, кто успеет первым зафиксировать их. Журналисты на это дело народ падкий.

– Только прессу надо предупредить, чтобы до поры до времени не засветились, иначе спугнут наркоторговцев, – проговорил Синицын. – Те тоже парни ушлые, заподозрят неладное и свалят тут же.

Игнатьев кивнул.

– Верно. Я и об этом позабочусь.

– Сам звонить в редакции собираешься? – спросил Колтунов.

– Постороннему доверять это нельзя, поэтому сам, но не со своего, а с паленого телефона. У меня в сервисе лежит аппарат, кто-то из клиентов когда-то потерял. Старая модель, но вполне себе рабочая.

– По номеру вычислят твой автосервис.

– Юра, эта штука больше года пылится у меня в столе. У ее владельца давно уже новый телефон. Думаю, что он вряд ли вспомнит, где мог потерять старый. Иначе еще тогда вернулся бы и забрал. Но никто за ним не приезжал. Да и потом, если даже полиция выйдет на владельца телефона, а тот вспомнит, что мог оставить его в сервисе, как связать это со мной? Ведь оно когда было?

– Мобильник давно уже разрядился. Что делать будете, Роман Семенович?

– Долго ли присоединить к проводу разъемы для телефона и прикуривателя автомобиля. Кстати, у Макса… – При упоминании сына лицо Игнатьева стало каким-то строгим. – Да, у него в комнате этих зарядок штук пять, не меньше. Не исключено, что одна подойдет. В общем, это моя проблема.

– Так сначала что делаем? – спросил Колтунов. – Берем Тетерю или косим Змея с Лысым?

– Берете Тетерю. Работать предстоит быстро. В семь утра выезд, в восемь захват Тетерина и доставка его в «Речник», с девяти отработка Змея и Лысого. После дачи надо будет разделиться, значит, выезжать отсюда на двух машинах, одну оставить. Но у нас только один «Винторез», чтобы вести огонь с дистанции.

– Откуда такая роскошь? – удивился Колтунов.

– Чуваш привез.

– Молодец! Как он им обзавелся?

– Это у него сам спросишь. Но «Винторез» еще забрать надо, это дело Птахи.

– У нас есть и «ПМ» с глушителем. Если у кинотеатра действительно предпочтительней работать с дистанции, то на рынке можно и «ПМ» использовать. Только место выбрать такое, чтобы сразу же незаметно свалить.

– Ладно. Согласен, но тогда, Юра, работа на рынке на тебе.

– Сделаю.

– Я бы тоже смог, – проговорил Синицын.

– Конечно. – Игнатьев улыбнулся. – Но ты будешь работать у кинотеатра. Потому что так решил я.

Колтунов прикурил сигарету и уточнил:

– Захватываем Тетерю, косим Змея и Лысого, и все на завтра?

– Нет. Желательно отработать еще и бригадира Мартына. Но не исключаю, что этот план претерпит изменения.

– Не слишком ли ты погнал коней, Рома?

– Ты сам задал темп. Теперь нам, Юра, нельзя иначе, если не хотим вместо атакующих оказаться в роли обороняющихся, причем в крайне невыгодных для себя условиях. Ведь у главаря банды не только торговцы да распространители, но и боевики наверняка имеются. Такой бизнес требует защиты. Если мы не обойдем банду хотя бы на пару шагов, то на нас обрушится вся городская наркомафия.

– Этого мог бы не объяснять, но и торопиться надо не спеша. А то наворотим дел, от банды оторвемся, но посадим себе на хвост ментов. Даже твой друг Ларионов не поможет. А вступать в противостояние с полицией – это уже совсем другой расклад. С правоохранителями не повоюешь, они не бандиты.

Сотовый телефон Игнатьева издал сигнал вызова.

– А вот и Ларионов.

– Ты его звал?

– Да. Он должен быть в курсе наших дел, чтобы иметь возможность хотя бы на какое-то время прикрыть нас. Но о Чуваше ему пока знать не надо. – Игнатьев включил мобильник. – Да, Костя! Вот и отлично. Ворота открыты, дверь в дом тоже, заходи, мы в кабинете.

Колтунов затушил окурок и заявил:

– Ой, парни, сомневаюсь, что заместитель начальника УВД одобрит наш план.

– А это от него и не требуется, – ответил Игнатьев.

Ларионов вошел в кабинет, поприветствовал Колтунова и Синицына, присел в кресло и спросил:

– Ну и что вам удалось сегодня провернуть?

Игнатьев рассказал об отработке наркомана Щукина и захвате Дурнова.

– Понятно, – проговорил майор полиции. – Что ж, работа профессионалов, да вот только незаконна она.

Игнатьев взглянул на друга.

– Ты это серьезно, Костя?

– Нет, конечно. Если действовать по закону, то банду наркоторговцев не взять. Теперь что, если не секрет, планируете провести?

Игнатьев изложил ему план действий на завтра.

Майор выслушал и спросил:

– Стрельба, значит?

– Щадящая, Костя. Трупов не будет. Надо только, чтобы ваши менты быстро среагировали на вызов.

– За это не переживай, проконтролирую. Насчет прессы придумано неплохо, но не следует привлекать к этому делу все издания, имеющиеся в городе. Достаточно «Ведомостей». Остальные так или иначе находятся под контролем частных лиц. «Ведомости» же финансируются из городского бюджета. Главный редактор там мужик принципиальный, старой закалки. Он все организует как надо, к местам событий пошлет опытных репортеров. Так что, Рома, выходи прямо на него.

– Ты знаешь главного редактора?

– Еще бы! Анатолий Федорович с отцом моим дружил.

– У тебя его мобильный номер есть?

– Был где-то. – Ларионов включил телефон, открыл список контактов. – Вот, Опарин Анатолий Федорович. – Он продиктовал номер.

– Спасибо, запомнил. Если я позвоню ему в семь утра, нормально будет?

– Нормально. Он, насколько я знаю, с шести часов на ногах. Скоро юбилей, семьдесят лет, а Федорович держит себя в форме, зарядку делает, по выходным пробежку, зимой на лыжах. Крепкий еще мужик.

– Ты с ним в хороших отношениях?

– Поговорить с ним я могу запросто. У него на работе или дома. А для чего тебе?

– Может, подстрахуешь?

– Это лишнее, Рома. Опарин все сам сделает как надо. Уже послезавтра с утра во всех киосках будет лежать экстренный выпуск газеты. Анатолий Федорович умеет работать. Но учти, Роман, мы будем пробивать номер анонимного доброжелателя.

– Сколько угодно.

– И по факту ранений Змея с Лысым Следственный комитет дело возбудит. Так что стрелков будут искать, с ранеными работать. А это значит, что главари банды на время свалят из города либо залягут на дно. Хотя кого они знать могут, Змей и Лысый? Бригадира, не выше. Следовательно, господин Мартынов, если информация по нему подтвердится, завтра же постарается унести ноги из города.

Игнатьев подсел ближе к майору.

– Ты можешь узнать адрес этого Мартынова?

Ларионов улыбнулся.

– Уже узнал. Трудовая, дом двадцать восемь, квартира шестнадцать. Проживает один.

– И все?

– Что значит все? – удивился майор. – Ты спросил про адрес, я назвал.

– А тебе известно, что у Мартына есть загородный дом?

– Дом?

– Да, в Селино. В трех километрах от Калининска.

– Впервые слышу.

– Ну, если ты впервые слышишь, то, значит, и во всем управлении об этом доме не знает никто.

– Ничего странного, если он зарегистрирован не на Мартына. Этому фрукту нет никакого резона светить покупку и себя. Значит, дом оформлен на подставное лицо.

– Тогда зачем Мартыну бежать куда-то далеко? Сто против одного, он укроется в Селино.

Ларионов подумал и согласился:

– Да, ты прав, Рома. Но обязательно ли стрелять? Без этого обойтись нельзя?

– Кто из нас полицейский, настоящий сыщик, я или ты, Костя?

– Ну, судя по твоим планам, мне до тебя далеко.

– Ты прекрасно знаешь, чтобы повязать банду, надо сперва раскрыть ее. А для этого что требуется? Ввести главарей и крышу в непонятку, ошеломить серьезными действиями. Ясно, что наркоторговцы быстро сообразят – в этом им помогут! – кто конкретно и почему действует против них. Вот в тот момент, когда бандиты подготовят ответный удар, и надо заманить их в ловушку. Заодно раскрыть тех высоких особ, которые крышуют банду.

Ларионов улыбнулся.

– Я смотрю, ты разработал целую спецоперацию.

– А нас как раз для этого и готовили в свое время. И знаешь, неплохо научили.

– В этом нет никаких сомнений. Только где здесь, в Калининске, ты найдешь силы, способные разгромить всю банду, даже оказавшуюся в ловушке? Ведь это будет не три-четыре человека, а как минимум с десяток быков, причем хорошо вооруженных.

– Ваш ОМОН останется в стороне?

– Но ты же работаешь самостоятельно, я помогаю тебе конфиденциально. ОМОН подчинен начальнику управления. А полковник Жданов – наверняка один из тех, кто крышует банду. Естественно, улик против него нет и не может быть. Если это так, то отряд особого назначения будет применен против вас, террористов, захвативших заложников. Тут я, Рома, при всем желании ничего не смогу сделать. Тогда, ребята, все пойдет насмарку. Так что ты еще раз хорошенько подумай, не гони волну, которую потом не сможешь успокоить.

– Я уже все обдумал. Группа будет действовать так, как определено планом. А насчет сил поддержки скажу, что они у нас будут.

Ларионов посмотрел на Игнатьева.

– Уверен?

– Если с прикрытием ничего не выйдет, то свернем акцию. Но, скорее всего, у нас все получится.

– Ну-ну! Во сколько завтра планируете подстрелить Змея и Лысого?

– Ориентировочно в девять. Точное время будет зависеть от того, чем закончится разговор с главным редактором.

Ларионов ударил ладонями по подлокотникам кресла.

– Ладно, Рома, я позвоню ему. Скажу, что информации, которую Анатолий Федорович получит с утра, можно доверять. Лишним это не будет.

– Ну вот, другое дело.

– Если ты, Рома, ввязываешься сам и втягиваешь друзей в темную серьезную игру, то заранее побеспокойся о силах прикрытия и поддержки. Бандиты могут надавить не по-детски.

– Конечно, Костя.

– Лады, можно и домой.

– А я, господа офицеры, предлагаю отметить начало работы.

– Ну что с вами будешь делать! – Ларионов развел руки. – Выпить с друзьями – святое дело.

– Так я, Роман Семенович, метнусь в столовую за закуской? – спросил Синицын.

– Нет, Птаха, ты метнешься в другое место.

– Куда?

– Пойдем, все узнаешь. – Хозяин дома повернулся к Ларионову и Колтунову. – Пойло в шкафу, закуску сам принесу. Птаха покатается по близлежащим улочкам, посмотрит на стоянку у кафе, в общем, оценит обстановку. Идем, Жора. – Игнатьев провел Синицына в коридор. – Сейчас ты берешь свой «Опель» и едешь к спортивному комплексу. Забей в мобильник номер Чуваша. Как подъедешь, вызовешь его. Пообщаетесь, но недолго. Заберешь у него «Винторез». В гостинице не задерживаться, и никакой водочки за встречу!

– Так я за рулем. Какая может быть водка?!

– Не забывай, что повезешь обратно ствол, который законным путем приобрести невозможно.

– Понял.

– С бензином у тебя как?

– Надо заправиться. Я по пути это сделаю.

– За перекрестком не заливай, там не бензин, а вода. Лучше на Московском шоссе. Вопросы есть?

– Никак нет!

– Но встреча с Чувашом – это еще не все. Вот тебе ключи от моей фирмы. – Игнатьев передал бывшему сержанту небольшую связку. – Крупный от конторы, средний от кабинета, который в торце коридора, и последний от сейфа.

– Вы имеете в виду шиномонтаж?

– Да. Держи адрес, – Игнатьев протянул Синицыну листок. – Там охрана, пожилой мужчина, скажешь, что от меня, покажешь ключи. Если он усомнится, пусть позвонит мне. Пройдешь в кабинет, в сейфе лежит старый сотовый телефон. Заберешь его, прихватишь папку со стола, все закроешь и двинешь сюда. Охраннику про телефон ни слова. Теперь все. Езжай!

– Один вопрос все же есть.

– Ну?.. Только быстро.

– Почему вы прячете Чуваша от Ларионова? Планы раскрываете, о проделанной работе рассказываете подробно, в мелочах обсуждаете то, что и не надо бы, вот Чуваша скрываете.

Колтунов посмотрел на бывшего подчиненного и заявил:

– Я уже говорил, что сержант Рябов – наш резерв, темная лошадка. Как только время придет, Ларионов узнает о нем. Пока в этом нет никакой необходимости.

Синицын кивнул.

– Ясно. Погнал я.

– А вот гнать не надо. Тише едешь… ну, ты знаешь. Давай.

Игнатьев приготовил в столовой закуску и с тарелками прошел в кабинет. На столе уже красовалась открытая бутылка водки емкостью ноль семь литра, рядом с ней приткнулись стопки и пепельница, лежали сигареты, зажигалка.

Игнатьев поставил на стол тарелки с мелко нарезанной колбасой, сыром и зеленью, разлил водку по стопкам.

– За первый вполне удачный день работы, – проговорил он.

Друзья выпили, взялись за закуску. Потом они приняли по второй. Третью стопку бывшие спецназовцы выпили, не чокаясь, за тех, кто не вернулся из боя. На этом посиделки закончились. Водки, коньяка и виски в шкафу было достаточно, но завтра предстояла серьезная работа.

Ларионов попрощался с Игнатьевым и Колтуновым и уехал.

Роман убрал со стола и сказал:

– Помою тарелки, стопки и пойду к супруге. Ты, Юра, отдыхай!

– Мне бы, Рома, схему рынка. Я же там никогда не был.

– Черт, совсем из головы вылетело, что ты у нас столичный житель. Подожди, управлюсь в столовой, сделаю тебе схему.

– Может, помочь?

– Что? Ополоснуть тарелки и стопки, выбросить содержимое пепельницы и пустую бутылку? Ты журналы полистай.

– К черту, просто так посижу.

– Я быстро.

Колтунов перекурил в кабинете и прошел в комнату. День, насыщенный событиями, подходил к концу. Завтра предстоит работа посложнее, значит, надо хорошенько отдохнуть. Но еще схема!..

Игнатьев зашел в комнату.

– Вот держи! Набросал по памяти.

– Давай посмотрим. Это что?

– Продуктовый павильон, выше вещевой, ниже торговые ряды, справа церковь, это кафе. А шашлычная вот. – Игнатьев указал на крестик, проставленный на углу продуктового павильона. – Напротив высокий забор, узкая дорожка в объезд, только «Газель» и протиснется. Место в общем-то тихое. Стоянка через улицу.

– А вот эта площадка между стеной и решеткой ограничения уличных торговых рядов, она пуста? – спросил Колтунов.

– Где ты видел пустую площадку в центре города? Там машины продавцов набиваются как сельдь в банке.

– Шашлык готовится в домике на улице, а продается и съедается в павильоне?

– Да.

– Значит, ни шашлычник, ни продавцы практически не видят, что происходит у них под носом?

– Да, так оно и есть. Жарит шашлыки молодой парень. Он постоянно летает то к мангалу, то в здание. Ему точно нет никакого дела до того, что происходит в двух шагах. Ну а продавец из павильона не выходит. Днем у них запарка.

– А утром?

– Наверное, то же самое, хотя я не проверял. По утрам суеты хватает на площадке. Там торговцы машины паркуют. Представляешь, что творится?

– Представляю. Мне туда соваться нельзя.

Игнатьев кивнул.

– Тебе надо встать на большой стоянке. Я обозначил ее. Это в стороне, за высотным домом. Там место всегда есть.

– Стоянка платная?

– В общем-то нет, но водители, как правило, дают охранникам рублей по пятьдесят.

– Понял. Выезд и въезд свободный. Ладно. – Колтунов сложил тетрадный лист. – Этого достаточно, с остальным определюсь на месте. Надо еще у Птахи узнать, давно ли пристреливался ствол с глушителем. А то как бы патрон в патроннике не заклинило. С «ПМ» это редко, но бывает особенно с теми, которые приспособлены для накрутки глушителя.

– Почему? Ствол-то один и тот же.

– А я знаю, Рома? Но у меня во время подготовки один раз такой ствол заклинило. В боевых условиях это могло бы закончиться плачевно. Завтра у меня будет возможность сделать только один выстрел.

В комнату вошел Синицын:

– А вот и я.

– Где «Винторез»? – спросил Игнатьев.

– В машине, там же магазин.

– Пообщался с Чувашем?

– Конечно. Он почти не изменился, на бизнесмена совершенно не похож.

– Виски поседели?

– Да, это есть.

– Что ж, пообщался с Рябовым, поговори перед сном с нашим капитаном. Да, машину, надеюсь, поставил на место?

– Обижаете, Роман Семенович.

– Ладно, оставляю вас. Подъем в пять тридцать! – Игнатьев ушел.

Колтунов поинтересовался, у Синицына пристрелян ли «ПМ». Георгий заверил, что машина надежная, проверенная.

– Ну смотри, Жора! – предупредил Колтунов. – Даст ствол осечку, я тебе его плашмя забью!.. Догадываешься, куда именно?

Синицын рассмеялся:

– Знаю, но вслух не скажу.

– Все, через пять минут отбой!

– Я хотел душ принять, товарищ капитан.

– Поэтому и говорю, что отбой через пять минут.

Глава 6

Ровно в 7.00 четверга, 17 июля, со двора дома Игнатьева выехали «Форд» и «Опель». На перекрестке они расстались и поехали в разные стороны.

Игнатьев задержался у ворот. Он прикурил сигарету и увидел, как к кафе, еще закрытому, подъехали красная «семерка» и синий «Рено». Раньше он этих машин не видел. Они точно не принадлежали сотрудникам кафе. Для посетителей время слишком раннее, заведение открывалось в девять часов. Что же тогда забыли в тупике люди, приехавшие сюда?

Из «семерки» и «Рено» вышли двое мужчин, которые явно знали друг друга. Они не поздоровались. Один из них, тот, что был на «семерке», указал второму на дом Игнатьева. Тот кивнул. Мужики перекурили и сели в свои машины.

«Да это же хвост, – подумал Игнатьев. – За моим домом установлено наблюдение. Кто и зачем это сделал? Ведь эти ребята опоздали совсем ненамного. Если бы они появились на три минуты раньше, то увидели бы, как из двора выехали Колтунов и Синицын. Надо предупредить парней и попросить Ларионова установить этих личностей».

Игнатьев набрал номер Колтунова.

– Юра!

– Да.

– Как только вы отъехали, у кафе встали две подозрительные машины. Красная «семерка» и синий «Рено». Меня явно пасут.

– А ты не преувеличиваешь?

– Нет.

– Очень интересно. К нам приставили наблюдение. Но кто?

– Я тоже задаю себе этот вопрос.

– Номера тачек местные?

– Местные.

– Значит, это люди из банды, но почему главарь решил начать пасти твой дом, непонятно. Хорошо, что мы успели выйти раньше.

– Я попытаюсь узнать, кому принадлежат эти машины.

– Постарайся. Пока нас ждут у твоего дома, мы отработаем первую задачу.

– Давай! Предупреди Птаху о слежке.

– Само собой. А ты сообщи, если удастся узнать, кто эти двое.

– Да, Юра. Отбой!

– До связи.

Игнатьев набрал номер Ларионова.

– Привет, Рома! Что-нибудь случилось? – осведомился тот.

– По-моему, ко мне приставили двух наблюдателей.

– Вот как? Странно.

– Вот и я о том же. Ты мог бы пробить номера машин?

– Конечно. Что за номера?

Игнатьев продиктовал цифры и буквы номерных знаков.

– Жди, – сказал Ларионов.

Майор вошел в дом, поднялся на второй этаж. Из холла ему хорошо была видна площадка перед кафе. Супруга еще спала. Она забылась только под утро.

Вскоре сотовый телефон завибрировал.

– Это я! – услышал Игнатьев голос Ларионова.

– Да, Костя, слушаю.

– Интересная картина вырисовывается, Рома.

– Что за картина?

– Красная «семерка» принадлежит некому Василию Алексеевичу Буравину.

– В этом есть что-то особенное?

– Буравин – двоюродный брат водителя моего начальника, полковника Жданова.

– Вот как? Действительно, интересно.

– Владелец «Рено» – Анатолий Григорьевич Борода. По нему ничего сказать не могу. Скорее всего, это товарищ Буравина.

– Значит, начальник управления решил понаблюдать за мной?

– Уверен, без него не обошлось.

– А если Жданов перестраховывается? Опасается того, что мы начнем мстить бандитам? Ему лишние проблемы не нужны.

– Тогда, Рома, он послал бы к вам полицейских, а не родственника своего водителя.

– Ладно.

– Твои успели выехать?

– Да. На три минуты опередили людей Жданова.

– Это хорошо. Но ты предупреди ребят, чтобы не возвращались к тебе. Это собьет с толку и полковника, и главаря банды.

– Я завтра хотел отправить Машу в Москву, к жене Колтунова.

– Разумно. А сама Маша согласна?

– Я пока не говорил с ней об этом. Сегодня хотел.

– А сам отвезти жену не можешь?

– Я бы отвез, но твой полковник в мое отсутствие может послать своих людей в дом и установить внутри «жучки».

– Да, это он может, – согласился Ларионов. – Тогда…

Но Игнатьев прервал друга:

– Ты, Костя, делай свое дело, а проблему с женой я решу.

– Хорошо. Как позвонишь Опарину, сообщи мне.

– Да. – Игнатьев выключил телефон и посмотрел в окно.

«Семерка» и «Рено» по-прежнему стояли у кафе.

В холл вошла супруга.

– Доброе утро, Рома.

– Доброе, Маша.

– А что ты у окна?

– Да так, смотрю.

– Наши гости уехали?

– Да. Я хотел поговорить с тобой, Маша.

– И что этому мешает.

– Ты присядь на диван.

Мария так и сделала.

Игнатьев прошелся по холлу и заявил:

– Скажу прямо, Маша, я не намерен прощать ублюдков, погубивших нашего сына. Они должны получить по заслугам.

– Ты решил начать войну против наркомафии?

– Она уже ведется.

– Поэтому у нас в доме твои боевые товарищи?

– Да.

– Война – это кровь. Ты готов убивать?

– Готов, Маша.

– Чем я могу помочь тебе?

Игнатьев с удивлением посмотрел на жену. Она была спокойна, холодна, в глазах ни капли жалости. Такой он ее еще не видел.

– Только одним. Чтобы у меня была полная свобода действий, ты должна уехать.

– Это исключено, – твердо ответила женщина.

– Маша, я тебя понимаю, но и ты меня услышь. Рано или поздно, но главарь банды узнает, кто именно противостоит ему. Ты спрашивала, почему я нахожусь у окна. Потому, что у кафе стоят две машины, водители которых наблюдают за нашим домом. У меня будут связаны руки, если ты останешься в Калининске. Первое, что попытаются сделать бандиты, узнав, кто их смертельный враг, так это нейтрализовать тебя.

– Что значит нейтрализовать?

– Захватить. Тогда я сам приду к ним. За тобой. В живых они нас не оставят, уничтожат тебя, меня и ребят. Если ты уедешь из города, мы получим значительное преимущество перед бандитами.

Мария задумалась, потом сказала:

– Хорошо, я уеду. Как пройдут девять дней после похорон.

– Маша, девять и сорок дней считаются со дня смерти, а не похорон.

– Ольга знает о моем приезде?

– Мы с Колтуновым обсуждали этот вопрос. Она ждет тебя.

– Ей достанется мрачная соседка.

– Ты же знаешь Ольгу, она рада принять тебя любой и прекрасно понимает, какое горе нам пришлось пережить.

– Надеюсь, долго в Москве я не задержусь.

– Как только с наркомафией в городе будет покончено, ты вернешься.

– Вы сильно рискуете, Рома.

– Это наша работа.

– Была когда-то. Ладно. Тебе завтрак сюда принести?

– Тольку чашку кофе. Позавтракаю позже.

– Хорошо.

Мария ушла вниз, а Игнатьев подумал, как сильно она изменилась за какие-то несколько дней. Теперь только время сможет успокоить ее, если это вообще произойдет. «Эх, Макс, как же ты попал в это болото?! Какая сука затащила тебя туда?»

Игнатьев посмотрел в окно. «Семерка» и «Рено» продолжали стоять у кафе.

«Ларионов прав, возвращаться после утренней акции ребятам сюда нельзя, – подумал Роман. – Птаха может отъехать в Ершово, Юра – к Чувашу. Но завтра ему все равно подъезжать. Главарь банды может просчитать, что Колтунов и Синицын участвовали в акции. Тогда встанет под угрозу вывоз Марии.

Так! А если «Форд» поставить во дворе сразу после отработки наркоторговцев? В этом случае люди Жданова будут уверены, что Юра находится в доме и вечером тоже никуда отсюда не денется. На захват Мартына он сможет выйти с Птахой, который тоже подъедет сюда, затем отправится в Ершово и вернется к нужному времени.

Нет, так не пойдет. К Птахе наверняка прицепится «хвост». К тому же у Жданова или главаря банды могут быть свои люди и в Ершово. Они возьмут под полный контроль Синицына. Значит, ему следует оставаться дома, а на Мартына выходить Юре и Чувашу.

Затем они вернутся садом. Чуваш заляжет в своей берлоге, а Юра спокойно вывезет Машу. Получится, к захвату Мартына мы отношения не имеем. Это еще больше спутает карты бандитов и их покровителя Жданова. Возможно, одного из больших боссов. Да, вот так и следует поступить».

Он взглянул на часы. Было пять минут восьмого. Игнатьев быстро прошел в комнату сына, отыскал там подходящее зарядное устройство и подключил к нему телефон.

Потом он набрал номер главного редактора городской газеты «Ведомости».

Тот ответил практически сразу:

– Да, Опарин. Слушаю вас.

– Доброе утро. Вам, Анатолий Федорович, наверняка известно, что в городе почти свободно распространяются наркотики.

– Подождите, кто вы?

– Это не важно. Скажем так, человек, недовольный тем, что какая-то мразь губит нашу молодежь. Называть имя не имеет смысла.

– Значит, вы мститель?

– Если угодно. Но к делу. Сегодня в девять часов утра на рынке, у шашлычной, и у кинотеатра «Волга» будут подстрелены двое наркоторговцев.

– Что? – воскликнул Опарин. – Подстрелены? Вы собираетесь убить этих людей?

– Подстрелить, Анатолий Федорович, не значит убить.

– Но торговцы, насколько мне известно, люди подневольные. Их зачастую вынуждают этим заниматься.

– Поэтому они, в отличие от главарей наркомафии, и останутся жить, максимум месяца два проведут на больничной койке.

– Но почему вы решили стрелять? Неужели нельзя как-то по-другому? Через полицию, наркоконтроль, ФСБ, наконец, прикрыть банду?..

– У нас в городе есть УВД, наркоконтроль и ФСБ. Но торговля смертью процветает. Согласитесь, это о чем-то говорит!

– Вы считаете, что правоохранительные органы прикрывают наркоторговцев?

– Отдельные их представители, предатели или оборотни, как их еще называют.

– Зачем вы звоните мне?

– Вы профессионал и не упустите случая стать свидетелем наказания наркоторговцев. Я хочу, чтобы в прессе, именно в вашей газете, появились публикации на эту тему. Информацию, причем достоверную, вы при желании будете получать постоянно. Конечно, вам решать, поднимать данную тему или нет. Посему оставляю это на ваше усмотрение. Напомню, на рынке у шашлычной и у кинотеатра «Волга» ровно в девять часов. Одна просьба. Пусть ваши журналисты не светятся, дабы не спугнуть наркодельцов, и вызовут полицию, как только мы сделаем свое дело. Я еще свяжусь с вами. Не прощаюсь. До свидания, Анатолий Федорович. – Игнатьев выключил телефон, выдохнул и подумал:

«Вот и ладненько. Теперь вы, Анатолий Федорович, никуда не денетесь, обязательно пришлете самых лучших журналистов».

Спустя полчаса позвонил Ларионов.

– Да, Костя?..

– Ты просил, чтобы я связался с Опариным, а он сам вышел на меня и поведал о странном разговоре.

– Надеюсь, ты сделал все как надо?

– Как мы договаривались. Подтвердил, что человек, звонивший ему, не шутил. Мол, у меня тоже есть информация о карательной акции против наркомафии. Фамилию твою я, естественно, не назвал.

– Значит, Анатолий Федорович заинтересовался?

– Да. Посмотрим, что из твоей авантюры получится. Ты сделал только один шаг, а Жданов уже пустил своих псов по верному следу.

– Разберемся. Ты обеспечь присутствие твоих людей на месте акции.

– Сотрудники патрульно-постовой службы подъедут в течение трех минут. Надо лишь, чтобы кто-то сразу же после выстрелов позвонил в полицию. Вам не надо светить номера мобильников. Это могут сделать журналисты.

– Да, я уже сказал об этом Опарину. Все?

– Да. Я на месте.

– Люди твоего начальника тоже. До связи. – Игнатьев закончил разговор с майором полиции, услышал за спиной какой-то шум и резко обернулся.

На пороге стояла Мария с подносом в руках.

– Извини, я случайно услышала, о чем ты говорил по телефону. Наши гости будут стрелять в наркоторговцев?

– Да. Что ты еще хотела бы узнать?

– Наверное, мне не надо вмешиваться в твои дела. Кофе стынет.

– Пройдем в холл.

Игнатьев выпил чашку крепкого, ароматного кофе.

«Семерка» и «Рено» продолжали стоять у кафе.

Было почти восемь часов утра.

Колтунов и Синицын встретились у гипермаркета. Капитан оставил там свой «Форд» и пересел в машину Синицына.

В 7.45 Колтунов выбрался из «Опеля» возле гостиницы и прошел к вокзалу. Там он увидел, как приехал на такси Тетерин. Спустя десять минут возле него остановился внедорожник «Додж». Из автомобиля ему передали небольшую сумку. Он сунул туда другую, точно такую же, и «Додж» уехал.

Колтунов связался с Синицыным.

– Видел, Птаха, передачу наркоты и денег?

– Видел.

– Я сближаюсь с Тетерей, ты начинай движение по кругу. Остановишься перед торгашом, когда я буду в метре от него. Как понял?

– Понял, Юрий Павлович.

– Начинаем потихоньку.

– Один вопрос.

– Да.

– Что делать, если в указанный вами момент возле Тетери объявятся наркоши?

– Притормозить. Дождемся, когда Тетеря останется один.

– Ясно. Начинаю движение.

– Давай!

Колтунов взглянул на часы: без пяти восемь. Он направился к торговцу, который внимательно смотрел в сумку. Потенциальные покупатели еще не появились. Поэтому Колтунов подошел к Тетерину спокойно. Одновременно подъехал и Синицын.

– Ну и сколько доз ты сегодня получил, Тетеря? – спросил Юрий.

– Чего? – От неожиданности продавец дури даже присел.

– Спокойно, урод, не дергайся! – Колтунов поднял рубашку, под которой виднелась рукоятка пистолета. – Рыпнешься, пристрелю! За тобой машина, спокойно залезай на заднее сиденье.

– Но я…

– Садись, сука, а то завалю! – прошипел отставной капитан и навис над торговцем смертью.

Тот шагнул с тротуара на дорогу и уперся в «Опель».

– Ну!..

Тетерин открыл дверку и забрался в салон.

Колтунов сел рядом с ним и приказал Синицыну:

– Вперед, Птаха!

Машина отъехала от тротуара и пошла к проспекту. Перед поворотом на Московское шоссе Колтунов надел на голову Тетерина спортивную шапочку и натянул ее до шеи. Потом он дернул торгаша на себя, чтобы тот опустился на сиденье и не был виден со стороны.

– Вот так и сиди!

– Куда вы везете меня?

– В номер люкс пятизвездочного отеля. Там тебя ждут очаровательные шлюхи, накрыт богатый стол.

– Вы шутите?

– Хоть что-то еще соображаешь. Наркоту тебе передал Мартын?

– А откуда?..

– Отвечать на вопрос!

– Да, Мартын. Я не хотел торговать, меня заставили.

– У нас еще будет время поговорить об этом, сейчас молчи, не раздражай! Кстати, где твой телефон?

– В кармане джинсов.

– Аккуратно достал и передал мне. Попытаешься подать сигнал, прострелю ногу!

Тетерин достал телефон. Колтунов забрал его.

– Так-то лучше. А теперь молчи, пока не разрешу открыть пасть.

Синицын вел машину по шоссе, часто бросая взгляд в зеркало заднего вида.

– Ты чем-то встревожен, Птаха? – спросил Колтунов.

– Нет, просто смотрю, не сел ли кто на «хвост».

– Ну и?..

– Все нормально.

«Опель» благополучно доехал до дачного поселка. Колтунов открыл ворота, Синицын загнал машину во двор.

Капитан вытащил наркоторговца на улицу, забрал сумку и заявил:

– Это тебе больше не пригодится.

– Да за такие бабки Мартын прибьет меня!

– Где ты, а где Мартын? Впрочем, возможно, вы скоро встретитесь. А сейчас давай-ка отвечать на вопросы. – Колтунов толкнул торговца к старой яблоне.

Тот не удержался на ногах, упал и пробубнил:

– А чего отвечать-то, если я ничего не знаю?

Капитан присел перед ним на корточки.

– Если я, Тетеря, начну допрос с пристрастием, ты мне расскажешь даже о том, как появился на свет. Мой тебе совет, хочешь жить, говори все, что знаешь, и не пытайся обмануть. У нас есть, с кем устроить тебе очную ставку. Но знай, что, если ты будешь уличен во лжи, я тебя пристрелю. Ну что, готов к предметному разговору?

– Может, шапку снимете? Жарко.

– Потерпишь. Итак, вопрос первый: кто стоит над Мартыном?

– Не знаю, честное слово.

– И про кафе «Закат» тоже ничего не знаешь?

– Слышал, что там вроде как собираются люди типа Мартына. В кафе тусуется и Натали. А вот кто она, мне толком неизвестно. Да, один раз я отвозил вечером выручку к этому кафе. Позвонил Мартын, сказал, что утром его в городе не будет, велел после работы доставить деньги в «Закат», отдать их Дрозду и получить от него товар на следующий день.

– Кто такой этот Дрозд?

– Не знаю. Видел его, когда приехал к кафе. Внутрь меня охранник не пустил. Из кафе вышел мужик, спросил, кто я, велел сливать бабки. Я говорю, мол, Мартын распорядился передать их Дрозду. Как докажешь, что это ты и есть? Он двинул мне в пятак, забрал сумку, бросил другую. Проваливай, дескать. А тут из двери показалась молодая баба и крикнула: «Ну ты чего, Дрозд?» – «Да вот, – ответил он. – Учу уму-разуму одного придурка». Это значит меня. Охранник все время ржал. Я забрал сумку и свалил.

– Значит, наркоту тебе вынесли из кафе?

– Да.

– Что скажешь еще по «Закату»?

Парень пожал плечами.

– Да вроде больше ничего. Хотя тогда же, когда выходила Натали, из кафе выпорхнули две шлюшки и сели в джип, который стоял перед входом.

– С чего ты решил, что это были шлюхи?

– Дрозд им вслед крикнул, мол, смотрите, девочки, не облажайтесь. Клиент – человек ценный.

– Номер джипа случайно не заметил?

Колтунов задал этот вопрос, не ожидая услышать что-либо вразумительное, но Тетерин неожиданно ответил:

– Запомнил, но не весь. Да он простой. «Н» и три семерки, а вот другие буквы не заметил. То ли «ХО», то ли «ТО». Регион наш.

– Что за джип?

– Нормальный, черный, дорогой. Это сразу видно. Девки забрались на заднее сиденье, и тачка отвалила.

– В самом кафе ты не был?

– Нет. Кто меня туда пустит!..

– Значит, не исключено, что там главарь всей банды и находится склад с наркотой.

– Главарь-то, может, и тусуется в кафешке, а вот насчет склада вряд ли.

– Почему?

– Дозы Мартын откуда-то из-за города привозит.

– Почему ты так решил?

– А он сам как-то намекнул.

– Сам? С чего бы?

– Тогда получилось, что у меня прошлым днем вся наркота еще до обеда разошлась, а утром Мартын привез обычную партию. Я ему сказал, что надо бы побольше, пока клиентура при деньгах. Он спросил, почему я вечером не позвонил. Я сказал, что подумал, будто у него всегда при себе достаточно дури. А он: «Сам ты дурь! Продавай то, что дал, завтра подвезу больше. Не ехать же из-за тебя за город!» Это я опять, получается, виноватым оказался. Но, что интересно, где-то через час Мартын все же подвез мне еще сорок доз. Значит, съездил за город.

– А может, он взял дурь из кафе?

– Если бы наркотик был в кафе, то Мартын позвонил бы, и кто-нибудь тут же подвез. Он же подъехал сам и только через час.

– Ясно! – Колтунов встал.

Тетерин поднял голову, закрытую спортивной шерстяной шапкой. По его шее текли струйки пота.

– А теперь что? – спросил он.

– А теперь ты встретишься со своим подельником и в его обществе проведешь какое-то время.

– С каким подельником?

– Узнаешь. Подъем!

Спецназовцы через лаз ввели Тетерина в подвал, там сняли с него шапку.

Он увидел Дурнова и воскликнул:

– Так это ты, козел, слил меня?

– А не пошел бы ты на хер, Тетеря! – не остался в долгу Дурик. – Если я тебя слил, то кто тогда меня?

– А ну замолчали! – прикрикнул Колтунов. – Потом разберетесь, кто кого слил. – Он обернулся к Синицыну. – Пакуй Тетерю!

Птаха связал нового клиента и уложил его рядом с прежним.

– Ну и как ты здесь, Дурик? – полюбопытствовал Юрий.

– Лучше не придумаешь. Зачем только связали?.. Ведь отсюда все равно не выбраться. И неудобно, особенно в туалет ходить.

Синицын взглянул на ведро и заявил:

– Там еще на сутки места хватит. Даже для двоих.

Колтунов оценил запасы продовольствия и воды.

– На сегодня вам достаточно. Завтра еще подгоним. Ночью ждите третьего сокамерника. Все веселее будет.

– Может, веревки снимете? – просил Дурнов.

– Чтобы вы друг другу глотки перегрызли? Вы же шакалы, и повадки у вас подлые. Но вы нужны нам целыми. Если что, испортить вам шкуры мы и сами сможем. Причем не без удовольствия. Все, отдыхайте. Идем, Птаха. У нас не так много времени осталось.

Синицын доехал до гипермаркета.

Там Колтунов набрал номер Игнатьева.

– Старый!..

– Слушаю.

– Тетеря на даче.

– Все прошло спокойно?

– Без проблем.

– Что-нибудь интересное Тетеря рассказал?

– Есть кое-что. Обсудим дома.

– Так, Юра, а теперь слушай меня. После отработки Змея и Лысого Птахе убыть в Ершово и находиться там. Но не сидеть дома, а показать себя в поселке. Возвращение в Калининск по моей дополнительной команде.

– Погоди, Старый, а как же работа по Мартыну?

– Ты не перебивай. Сам приедешь ко мне открыто. На Мартына пойдете с Чувашем завтра. В субботу вывезешь Машу к себе, если, конечно, Ольга не будет против.

– Нет, не будет. Почему ты изменил план?

– Поверь, Юра, на то есть причины. Эти двое, которые пасут мой дом, – люди Жданова.

– Вот как?

– Вот так. Но конкретно поговорим потом, когда вы возьмете Мартына. Если вам удастся это сделать.

– Надо бы установить наблюдение за кафе «Закат».

– Надо, но людей нет.

– Чуваш?..

– Подождем. Сейчас главное – завершить первый этап. Аккуратней на местах! Там уже будут журналисты. Птахе проще, он выбьет Лысого с дистанции, тебе же придется стрелять практически в упор. Советую присмотреться к шашлычной. Возможно, оттуда будет удобнее всего подстрелить Змея.

– Сориентируюсь.

– Да и в переулке будь добр сделать вид, что тебя совершенно не интересуют люди Жданова.

– Хорошо. Мы на позиции.

– Удачи!

Колтунов выключил телефон, взглянул на часы и проговорил:

– Восемь сорок. Выдвигаемся к целям. Ровно в девять отстрел и вызов полиции. Это обязательно, Птаха! После чего ты едешь домой и демонстрируешь свое пребывание в поселке.

– Не понял…

– Сейчас, Птаха, объясняться нет времени. Делай, что сказано. О выполнении работы звонок Игнатьеву. Потом домой. Возвращение по обозначенной дороге. Все. Разъехались.

«Форд» и «Опель» разъехались в разные стороны.

Колтунову до рынка было рукой подать. Через пять минут он уже припарковал машину на краю площадки, привел к бою «ПМ» с глушителем, опустил его в черный пакет и прошел к шашлычной.

Наркоторговец стоял у забора, курил, осматривался, ждал клиентов. У него в руках была сумочка-барсетка, точно такая же, как и у Тетери. Где-то рядом скрывались журналисты. Они наверняка все видели.

Колтунов достал сотовый телефон и сделал вид, что с кем-то оживленно разговаривает. На самом же деле он искал место, откуда можно было бы, не засветившись, подстрелить Змея и быстро отойти.

Юрий взял правее и увидел мусорный бак недалеко от прохода между павильонами. Колтунов прикинул расстояние оттуда до наркоторговца. Выходило около двадцати метров. Конечно, желательно бы поближе, но он не промахнется и с этого расстояния.

От посторонних глаз отставной капитан защищен домиком шашлычника. Отход же можно будет осуществить спокойно. Юрий через продуктовый павильон выйдет к металлическому забору, а там стоянка рядом.

Колтунов принял решение, зашел за угол, встал у стены павильона, посмотрел по сторонам. В самом проходе никого. Но это ненадолго. Люди могут появиться в любой момент, поэтому медлить нельзя.

Капитан достал пистолет, вышел из-за угла, быстро прицелился и нажал на спусковой крючок. Раздался негромкий хлопок. Торговец наркотой вскрикнул, выронил сумку, рухнул на асфальт. Пуля попала ему точно в коленную чашечку.

Колтунов бросил ствол в пакет, не обращая внимания на вопли, которые начал издавать раненый, прошел в павильон, пересек его и выбрался на улицу с противоположной стороны. В 9.03 он уже находился в машине. Юрий выдохнул, не спеша вывел «Форд» на дорогу и медленно двинулся в сторону центра.

Он отъехал недалеко, встал возле магазина «Рыболов и охотник» и посмотрел в зеркало. Все спокойно. От центра прошла полицейская машина. Выла сирена, переливались сине-красные огни проблескового маячка. Практически следом за ней катила «Скорая». Нормально.

Он достал сотовый телефон.

– Старый!

– Да!

– У меня порядок.

– Хорошо, следуй ко мне!

– От Птахи доклад был?

– Пока еще нет. Жду.

– Еду к тебе.

Синицын едва не опоздал к назначенному времени. На подъезде к кинотеатру впереди случилась авария. Ему пришлось пробираться объездными путями. Птаха покружил по переулкам и оказался у кинотеатра.

В это время на площадке у фонтана, давно не работающего, народу не было. Лишь торговец с барсеткой сидел на скамейке.

Синицын поставил машину боком, благо проезжая часть позволяла сделать это. Он быстро перебрался на заднее сиденье, достал из сумки снайперскую винтовку «Винторез», присоединил магазин, настроил прицел. Птаха нажал на спусковой крючок с опозданием в одну минуту. Наркоторговец свалился со скамейки и начал истошно орать.

Синицын разобрал винтовку, уложил в сумку, пересел на место водителя и сдал назад. Он решил проехать теми же дворами.

Вскоре Птаха остановился, набрал номер Игнатьева и доложил:

– С Лысым полный порядок! Капитан передал мне ваш приказ ехать домой и ждать вызова.

– Да! И не задавай ненужных вопросов. Постарайся сделать так, чтобы в Ершово тебя видели люди, особенно вечером. Сейчас езжай к Чувашу, передай ему «Винторез» и скажи, что он будет нужен мне. Пусть находится в готовности убыть из спорткомплекса.

– Понял. Мне долго бездельничать в поселке?

– Нет. Долгих пауз мы позволить себе не можем.

– Я все понял. До связи.

– До связи.

Синицын проехал к спорткомплексу, встретился с Рябовым и отправился в свой родной поселок Ершово.

За час до этих событий Мартынов принял у Тетерина выручку, передал ему очередную порцию наркотиков и повел свой «Додж» к дворцу культуры. Теперь он должен был навестить Дурнова. Бригадир загнал внедорожник на стоянку у поликлиники, но своего человека не увидел.

«Это что еще за дела? – подумал он. – В сортир, что ли, Дурика с утра потянуло? Но он должен знать, что я подъеду? Или этот сучонок спит, обожравшись водки? Нет, Дурик никогда прежде не опаздывал на работу. Раньше уходил, это да, случалось, но утром всегда был на месте».

Мартынов оставил героин в тайнике «Доджа», выбрался из машины, прошел к дворцу. Двери закрыты, значит, Дурик пойти сюда не мог. Он обязан был подойти к продавцу парфюма, у которого оставлял товар и деньги. Этот тип был родственником бармена кафе «Закат» Виктора Симакова, чаще называемого просто Синим.

Мартынов вышел к рынку, подошел к торговцу, раскладывавшему туалетную воду, гели, пену и прочий товар.

– Привет!

– Здорово!

– Дурика не видел?

– Нет. Сегодня его не было.

– Как? Вообще не появлялся?

– Нет. Обычно в это время, может, чуть позже, он подходил, оставлял у меня сумку. Нынче не появлялся.

– А вчера во сколько он ушел?

– Как обычно.

– Не говорил, собирается ли куда вечером?

– Нет. Забрал сумку, заплатил мне и был таков.

– Странно.

Мартынов отошел к ларьку, достал сотовый телефон. Номера своих торговцев он знал на память и вызвал Дурнова. Пошли гудки, потом телефон отключился. Мартын набрал номер повторно и услышал в ответ стандартную фразу: «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети».

– Это что за новость? – проговорил Мартынов, вновь набрал номер и опять безрезультатно.

Мартынов вернулся к торговцу парфюмом и спросил:

– Сколько вчера у Дурика было бабок?

– А я знаю?! В чужие дела не лезу.

– Товар оставался?

– Послушай, друг, мне без разницы, чем занимается Дурик. Мое дело взять сумку, давать ее, когда надо, вечером получить за это свои пять рублей и связаться с тобой, если что.

– Все ясно. – Мартынов прошел к дворцу культуры, еще дважды пытался дозвониться до Дурнова, бесполезно.

«Придется ехать к нему на хату, – решил бригадир. – Развезу товар по двум оставшимся точкам и двину к Дурику. Получит он так, что мало не покажется!»

Мартын прошел к машине и поехал на рынок. Змей находился на месте, передал деньги в сумке, забрал новую партию, ушел на точку. О Дурике он ничего не знал.

Лысый тоже встретил бригадира, рассчитался, получил партию. Он был не в курсе, почему Дурик не вышел на работу.

– Может, заболел? – предположил Лысый.

– С чего бы это вдруг? Вчера был нормальный, а сегодня выйти не смог? Пусть так, бывает, но ведь мог позвонить! Должен был! Мало того что сам не предупредил, он еще и на мои звонки не отвечает.

– Зарядка, наверное, кончилась, или телефон случайно отключился.

– Какие вы все умные! Один я лох, так?

– Я этого не говорил.

– Ладно, умник, торгуй и гляди, чтобы без остатка.

– Я наркош по домам собирать должен?

– Это твое дело. Надо будет, пойдешь и по хатам. А то расслабились, норму не выполняют, на работу выходят, когда захотят, инструкции нарушают. А как бабки свои получать, то все тут как тут. Будет вам за этот месяц доля!.. За минусом штрафов. – Мартынов сплюнул на асфальт, сел в машину и направился в сторону микрорайона, где в съемной малосемейке, отдельно от родителей проживал Дурнов.

Но не проехал он и половину пути, как сотовый телефон сработал сигналом вызова. Мартынов посмотрел на экран и очень удивился. Ему звонил сам Авдей, главарь местной наркомафии.

– Да, – осторожно ответил Мартынов.

– Ты сейчас где?

– Еду на хату Дурика. Он не вышел на работу.

– Можешь не торопиться. У меня для тебя очень плохие новости.

Холодок пробежал по телу Мартынова.

– Что за новости, Леонид?

– Кто-то подстрелил на точках Змея и Лысого. Что интересно, это произошло в одно и то же время, в девять утра. Блоха попытался связаться с Тетерей, бесполезно. Но самое любопытное в том, что на местах происшествий подозрительно быстро оказались журналисты из местных «Ведомостей». Они как раз и вызвали полицейских и «Скорую». Менты, конечно, сразу обнаружили у пацанов товар, а журналисты это зафиксировали.

– Ни хрена себе! – Мартынов так растерялся, что даже остановил машину. – Что это значит, шеф?

– А ты не понял? Нам объявлена война.

– И кто объявил ее?

– Ты пораскинь мозгами. У кого повод мстить нам?

– У отца Макса Игнатьева.

– Точно. Уверен, это дело рук его бывших сослуживцев, которые трутся здесь со дня похорон.

– Но откуда они могли получить информацию по нашим точкам и людям?

– Давай в кафе. Здесь все обсудим.

– В кафе? А ты уверен, что Змей и Лысый уже не сдали меня?

– Не уверен, может быть, и сдали. Поэтому и говорю, чтобы ты быстрей ехал в кафе. Здесь будешь в безопасности. У ментов нет оснований шерстить «Закат». О том, что мы собираемся здесь, знает лишь Дурик, да и тот постольку поскольку.

– А что Жданов?

– Приезжай в кафе. Здесь поговорим. – Главарь банды отключил телефон.

Мартын огляделся. Страх сковал его грудь. Неужели какие-то бывшие спецы смогут разгромить весь бизнес? Они не менты, если вышли на тропу войны, то работать будут серьезно. За сына Игнатьев порвет кого хочешь. Надо же было связаться с Максимом! Как будто без него клиентов не хватало.

Он развернул машину и двинулся по улице Пугачева, где в здании под номером семь размещалось бандитское кафе. При этом бригадир думал лишь об одном. Только бы не перехватили менты!

В это время Авдею позвонил начальник УВД. Он говорил не со своего телефона.

– Здравствуй, Леонид Егорович!

– Здравствуй, Алексей Петрович! Я только сам хотел набрать тебя.

– Что же это ты такое творишь?

– Не понял.

– Что за разборки устроил на виду у всех?

– Я устроил? Окстись, Алексей Петрович!

– Ты уже в курсе, что два твоих придурка сейчас находятся в больнице с простреленными ластами?

– В курсе.

– При них обнаружена крупная партия героина.

– Это тоже знаю.

– Они готовы сотрудничать с полицией.

– Кто бы сомневался. Мартына уже слили?

– Конечно. Хорошо, что я успел вмешаться. Подсуетился, чтобы дело по наркоте забрал подполковник Овчинин, а по факту покушения на убийство работал мой человек. Ларионов, конечно, узнает о Мартыне, но сделать ничего не сможет. Какое-то время. Не исключено, что он начнет собственное расследование. Так уже было. Но не сразу, не сейчас. Поэтому убери Мартына из города. В общем, ты, Леня, прокололся по полной программе и теперь должен мне не сто, а триста тысяч евро. Желательно, чтобы ты передал их мне уже сегодня. По старому каналу.

– Мне денег не жалко, но помнится, кто-то обещал взять под контроль Игнатьева и его дружков! – ответил Жданов.

– Ты считаешь, что это они начали войну?

– А кто еще? Мало ли до этого дохло наркоманов, и никогда проблем не возникало. А тут отбрасывает ласты сынок Игнатьева, и ситуация меняется. К тому же, насколько мне известно, этот Игнатьев в прошлом – офицер спецназа. Значит, и кореша его оттуда же. Заметь, как чисто сработано по Змею и Лысому. Стреляли из стволов с глушителем, заранее предупредили прессу. Так действует спецназ. В городе никто не посмел бы выступить против нас. Все сводится к Игнатьеву, вернее, к его гостям, а твои люди, получается, упустили их. Или обещания оказались пустыми словами? Не было никакого наблюдения?

– Было. Но мои люди, видимо, подъехали уже после того, как из усадьбы Игнатьева убрались его дружки.

– Змей и Лысый подстрелены, но это не все, – проговорил Авдеев. – Пропали два продавца, Дурик и Тетеря.

– Как это пропали?

– Очень просто, исчезли, да и все!

После непродолжительной паузы Жданов сказал:

– Двое спецов, какими бы они профессионалами ни были, физически не могли практически одновременно все это провернуть. К тому же, по докладу наблюдателей, один из друзей Игнатьева, тот, который разъезжает на «Форде» с московскими номерами, уже в девять двадцать вернулся к нему домой.

– А второй?

– Второго не было.

– Ты хоть узнал, кто это?

– Некто Синицын Георгий Анатольевич, кстати, житель поселка Ершово. Мужик на «Форде» – в прошлом заместитель Игнатьева, капитан Колтунов Юрий Павлович.

– И Синицын к Игнатьеву не вернулся?

– Нет.

– Так, значит, надо найти его!

– Ты считаешь, что можешь приказывать мне?

– Извини, Алексей Петрович. Провел нас Игнатьев, как пацанов. Наверное, не без помощи твоего заместителя Ларионова. Я же говорил, что его давно надо было убрать. Но ты выступил против.

– Ладно, Авдей, не будем собачиться. Я свяжусь с отделением в Ершово, попрошу поискать Синицына. Но два человека не могли провернуть такое дело.

– Значит, у Игнатьева есть еще люди.

– Я бы узнал об этом.

– Ты на что намекаешь?

– Не намекаю, Леня, а рассматриваю другой вариант.

– Какой же?

– А вдруг против нас, используя смерть Макса Игнатьева, начал работать Овчинин?

– Это начальник городского наркоконтроля?

– Он самый. Сергей Сергеевич ни разу не дурак.

– Погоди, но подполковник вроде как с нами в деле.

– Вот именно, что вроде. У нас на него ничего нет и быть не может, а вот у него на нас – это вопрос. И люди имеются, и оружие. Представь, как он может развернуться, если все мы окажемся на том свете, за решеткой или в больницах? Какой куш возьмет? Овчинин вполне мог организовать одновременное покушение на торговцев и похищение. Тем более что держать арестантов ему есть где.

– Вряд ли Овчинин пойдет против нас. Это будет означать и наезд на депутата.

– А если Леня не против депутата, а вместе с ним?

– Это ты уже слишком!..

– Но подполковник может и сам поднять бизнес.

– Ему одному не потянуть.

– Было бы что тянуть, а помощников в таком деле найдется много.

– Но депутат?.. Овчинину не свалить его.

– А он и не будет валить. Договорится. Ты думаешь, Стригалину не все равно, от кого получать бабло? Он впряжется за тебя или меня? Нет, этот народный избранник останется в стороне. Мы ему и на хрен не нужны. Работать с Овчининым даже предпочтительней. Главный в городе борец с наркомафией! Да и связи в Москве неплохие.

– Откуда знаешь?

– От верблюда. Ладно, хватить базарить. Ты прячь Мартына и сиди тихо. Я сам поговорю с депутатом и организую поиск Синицына. Может, мои опасения насчет Овчинина и напрасны. Тогда остается Игнатьев. Наблюдение за ним продолжаю. Скажу тебе, Леня, что не нравится мне такая ситуация. Слишком все запутано, мутно. Хотя так и должно быть, если работает серьезный противник. До связи!

– До связи.

Авдеев отключил телефон, бросил трубку на стол.

«Черт, если против нас выступил Овчинин, то это не просто хреново, а очень даже, – подумал он. – А такой расклад вполне возможен. Да и насчет Стригалина мент прав. Тот не станет влезать в разборки. Да и работать ему напрямую с главой местного наркоконтроля гораздо сподручней и спокойней».

В кабинет вошел Мартынов и спросил:

– Как подстрелили Змея и Лысого?

– Каком кверху! – раздраженно ответил Авдеев. – Из стволов с глушителями.

– Это сука Игнатьев мстит за сына. Валить надо и его, и жену, и корешков, пока не поздно.

– Здесь, Мартын, все вопросы решаю я.

– И что предлагаешь?

– Про твой дом в Селино кроме нас, Блохи, Дрозда и Натали еще кто-нибудь знает? – задал встречный вопрос Авдеев.

– Нет. Он же на моего двоюродного брата записан. Тот только подписал бумаги, а я сам их забрал.

– Ты случайно нигде о доме не болтал?

– Нет.

– Значит, так!.. Сейчас езжай в Селино и сиди в доме безвылазно.

– Ты думаешь, что люди Игнатьева попытаются отработать меня?

– Не знаю. По логике, если Дурик и Тетеря у тех, кто объявил нам войну, то следующим должен быть ты. Но так сделали бы мы. Их мысли прочитать невозможно. Может, они остановятся на торговцах? Почему они не прибили Змея и Лысого, когда имели на это полную возможность? Очевидно, потому, что не хотели убивать. Что же это за месть тогда?

– На хрена им убивать шестерок? Эти ребята наверняка планируют отыграться по полной на тех, кто стоит во главе бизнеса.

– Это не так просто сделать. Даже если возьмут тебя, и ты выведешь их на меня.

Мартынов подозрительно посмотрел на Авдеева и спросил:

– Слушай, а может, ты специально меня подставляешь?

– Зачем?

– Затем, чтобы быстро рвануть из города, когда Игнатьев с дружками возьмут меня.

– Дурак ты, Леня! Слив тебя, я автоматом спалю склад. А за товар в ответе кто? Именно я. От Игнатьева-то скроюсь, а вот от поставщиков бежать бесполезно. Они под землей достанут. А я на тот свет пока не собираюсь.

– Мне нужна охрана.

– Боишься?

– А ты нет?

– Нет.

– Не верю. Так что насчет охраны?

– Возьми с собой сутенера. Барыга – мужик крепкий. Оружие у тебя в доме есть. Но если ты никому о покупке не говорил, то и бояться тебе некого. Да и сидеть в Селино долго не придется. Мы тоже не пальцем деланные. Как-нибудь разберемся с этими спецами.

– Мне бы твою уверенность!..

– А ты верь. – Авдеев повысил голос: – Не трясись как баба. В нашем деле слабакам места нет.

– Я не трясусь, а разобраться хочу.

– Без тебя разберемся. Ты сейчас должен быть вне игры. Так что забирай Барыгу и кати в Селино. Я всегда на связи, звони, если что.

– Хорошо. Надеюсь, ты быстро разрулишь ситуацию.

– Придется. Давай!

Глава 7

На планерке начальник УВД поднял вопрос о стрельбе по двум молодым людям. Капитан и майор, выезжавшие на место происшествия, доложили, что при пострадавших были обнаружены наркотики. Этот факт дает основание считать, что потерпевшие являлись распространителями героина.

Офицеры отметили, что стрелки использовали бесшумное оружие. В случае на рынке это был пистолет Макарова с глушителем, у кинотеатра – специальная снайперская винтовка «Винторез». Преступники не имели целью убить торговцев.

Журналисты, оказавшиеся на местах происшествий до обстрела, подтвердили, что были направлены туда главным редактором газеты «Ведомости». Тот, в свою очередь, сообщил, что некое неизвестное лицо оповестило его о предстоящей акции.

Проверка номера телефона, с которого звонил аноним, ничего не дала. Точнее, владелец мобильника был определен. Но он утверждал, будто потерял его уже давно и неизвестно где. Этот факт подтвердила супруга и еще несколько человек.

Полковник Жданов недовольно проговорил:

– Вот так, значит, потерял и все?

– Так точно! – ответил майор Ларионов. – К тому же владелец телефона является сотрудником администрации города, более того, возглавляет управление образования. Связей, порочащих его, никогда не имел. В ближайшей перспективе планируется его перевод в столичную мэрию. На момент преступления у него стопроцентное алиби. Он с восьми утра находился на рабочем месте.

– Ладно. Откуда у стрелков оружие спецназа?

Ларионов пожал плечами.

– Пока не выяснено, работаем.

– Плохо работаем. Кто-то спокойно планирует и проводит террористический акт. Никак иначе отстрел Семена Шорохова и Андрея Гулина назвать нельзя! Было намечено не убийство, а нанесение тяжких телесных повреждений. При этом в ход было пущено не просто стрелковое оружие. Такие стволы используются в подразделениях специального назначения. Я имею в виду «Винторез». Кроме этого этот кто-то сообщает о своих планах главному редактору ведущей городской газеты, который посылает журналистов на рынок и к кинотеатру. При этом их там раньше времени никто не видит. Именно они вызвали полицию и «Скорую».

– Отмечу, что пострадавшие имели при себе довольно крупные партии наркотиков, – сказал Ларионов. – Стрелки явно хотели привлечь к ним внимание общественности.

– Вот-вот, Константин Максимович! Мало того что в городе кто-то беспрепятственно открывает огонь по людям. Как выясняется, у нас практически открыто ведется продажа наркотиков. А мы не знаем, кто стоит за наркомафией, кто решил наказать торговцев. Отличная работа управления, ничего не скажешь. Попрошу вас, Константин Максимович, лично заняться этим делом. Привлекайте любые силы, имеющиеся в распоряжении УВД, связывайтесь с наркоконтролем, с ФСБ. Мы должны в самые сжатые сроки найти и загадочных мстителей, и тех, кто стоит за распространением героина.

– Есть, Алексей Петрович!

– Считаю, что нужно обратить внимание на господина Игнатьева Романа Семеновича, с которым вас, Константин Максимович, связывают дружеские отношения. Да и на его гостей, которые задержались в городе после похорон. Если у кого и имеется мотив для мести, так это у Игнатьева. Всем известно, что наркота погубила его сына, которым наш город мог бы гордиться. Надо учитывать, что в прошлом Игнатьев являлся командиром подразделения спецназа. Не этим ли объясняется профессионализм стрелков, которые добились поставленной цели и умудрились остаться незамеченными, хотя работали в людных местах?

Ларионов кивнул и заявил:

– Я проверяю данную информацию.

– И пожалуйста, Константин Максимович, объективно, отбросьте все личное.

– Естественно.

Жданов поставил подчиненным задачи и отпустил их. Он остался в кабинете один, протер платком вспотевшее лицо. День обещал быть жарким. Солнце припекало с самого утра. Столбик термометра уже в одиннадцать часов показывал двадцать градусов.

Жданов включил телефон, который вырубал на время совещания, и тот тут же сработал сигналом вызова.

– Да, – ответил начальник управления.

– Прекрасное сегодня утро, не так ли, Алексей Петрович, – услышал он голос депутата городской Думы Стригалина.

«Вот кого мне сейчас не хватало, так это тебя!» – подумал он и ответил:

– Хреновое сегодня утро, Лев Аркадьевич.

– Надо встретиться.

– Не сейчас. Сам понимаешь, запарка после известных событий.

– Когда освободишься?

– Вечером.

– Хорошо. Давай встретимся вечером. Освободишься, позвони. Я с восемнадцати часов буду в кафе.

– Договорились. – Жданов отключил телефон.

«Встреча тебе понадобилась, депутат?! А до меня с кем говорить будешь? С Овчининым?»

Он набрал номер своего водителя.

– Иван!..

– Да, Алексей Петрович?

– Свяжись со своим братом, узнай, что творится у дома Игнатьева.

– Только что звонил, Алексей Петрович.

– Ну и?..

– Все спокойно. Как «Форд» вернулся, больше никаких движений.

– Ты передай братцу, чтобы глаза там не мозолили. Пусть временами по одному куда-нибудь отъезжают. Хотя Игнатьев наверняка уже срисовал их.

– Так что передать брату?

– Ничего! Пусть продолжают наблюдение.

– День они простоят, ночь, а потом нужен будет отдых.

– Пусть по-одному отдыхают.

– Где?

– У тебя на хате! Или предлагаешь, чтобы я к себе их пригласил?

– Я все понял, Алексей Петрович. Мы в ближайшее время куда-нибудь поедем?

– Не знаю.

– Мне на заправку надо.

– Езжай, потом возвращайся в управление.

– Конечно.

Только Жданов отключил телефон, как тот вновь заработал. На экране высветилось имя молодой жены. Черт возьми! Вот и еще одна головная боль.

– Да, дорогая?

– Котик, я уже час жду машину. Если не забыл, мне надо в гипермаркет, в массажный салон…

Жданов перебил супругу:

– Тебе придется отложить поездку.

– Что? Но почему?

– Потому, что машина нужна мне.

– Ты же обещал!

– Обстоятельства изменились.

– Ладно. – В голосе жены прозвучали капризные нотки. – Я найду машину, но тогда ты, дорогой, не ревнуй, если кто-то скажет тебе, что видел меня с посторонним мужчиной.

– Никаких поездок! Сидеть дома!..

– Как ты разговариваешь со мной?

– Повторяю, сидеть дома!

– Ну уж нет. Я тебе не рабыня. Сегодня не подходи ко мне!.. – Виктория отключила телефон.

«Вот сука! – подумал Жданов. – Зубы показывает. И ведь уедет, не послушается. Может, выгнать ее к чертовой матери? Она жуткий шум поднимет, половину имущества оттяпает, как клещ вцепится. Дернул же меня черт записать на ее имя коттедж.

Проще убить. А что? Неплохая мысль. У начальника полиции врагов много. И если вдруг исчезнет или погибнет моя жена, то ничего странного в этом не будет. Месть криминала.

Но о чем это я? Сейчас о собственной шкуре думать надо. Тот, кто начал войну, на полпути не остановится. Если это Игнатьев, то он станет раскручивать весь клубок, от мелочи типа Змея до крыши.

Если Овчинин, тем более. Тот замочит всех. Если кто-то не положит его самого.

Да, вот об этом надо подумать. Не ждать же, когда тот или другой всадит мне пулю в лоб. Но сначала надо определить, кто же все-таки объявил наркомафии войну. Не получится, придется валить обоих. Так оно верней. – Сотовый Жданова вновь ожил. – Опять жена. Одумалась, решила сгладить конфликт».

Но он услышал молодой мужской голос:

– Капитан Скребин, товарищ полковник, здравия желаю!

Скребин служил в Ершово, и Жданов просил его пробить Синицына.

– Что скажешь, Гена?

– Синицын Георгий Анатольевич находится дома.

– Вот как? И когда он приехал?

– По разным данным, от девяти тридцати до десяти.

– Понятно. Ты вот что, Гена, посмотри там, в Ершово, за этим Синицыным. Он скоро опять поедет в город. Как только двинется, сообщи мне.

– Хорошо, Алексей Петрович, сделаю.

– Сделай, Гена! Место начальника отделения в Ершово освободится совсем скоро.

– Я все понял. Не беспокойтесь, сам прослежу за Синицыным.

– Давай! – Жданов отключил телефон и задумался.

«Колтунов приехал к Игнатьеву в девять тридцать. Синицын вернулся в Ершово примерно в то же время. Ну, может, чуть позже.

Стрелки сработали в девять. Им надо было уйти с позиций, проехать по городу. Сколько времени ушло на отход с рынка? Минут десять-пятнадцать. Дорога до Стенькиного переулка, где живет Игнатьев, заняла примерно столько же. Значит, в принципе, Колтунов мог стрелять на рынке. От кинотеатра он за полчаса не успел бы доехать до дома друга.

Синицын стрелял с дистанции, значит, мог рвануть с места сразу же, как только убедился в том, что не промахнулся. До десяти часов он мог вернуться в Ершово.

Но стрелки наверняка должны были проверить, что план их точно удался, дождаться прибытия полиции и своими глазами увидеть, что приключилось со Змеем и Лысым. Это еще минут пятнадцать. С учетом этого времени выходит, что ни Колтунов к Игнатьеву, ни Синицын в Ершово никак не могли доехать до девяти тридцати, максимум десяти часов.

Черт, голова идет кругом! Остается ждать, какой следующий шаг предпримет противник, пока неизвестный. По идее, он должен взять Мартына. Где его спрятал Авдей? Вот сейчас и узнаем».

Жданов набрал номер главаря банды.

– Авдей!..

– Да, Алексей Петрович.

– Ты спрятал Мартына?

– Недавно уехал.

– Куда?

– У него есть дом за городом. Извини, где точно, не скажу, чтобы потом не было недоразумений.

– А мне это и не интересно. Важно другое: кто знает об этом доме?

– Только несколько человек из моего окружения.

– Уверен?

– Я говорил с Мартыном. Он уверен!

– Ладно. Охрану ему дал?

– Дал.

– Сам в «Закате»?

– Да.

– За твоей хатой смотрят?

– И за моей, и за городской мартыновской.

– Сам останешься на ночь в кафе?

– Сюда, по крайней мере, мстители не сунутся. Если полезут, то у меня есть люди, способные оторвать головы любому.

– Постоянно будь на связи!

– Какая-нибудь информация по стрелкам есть?

– Нет. Ясно только, что работали профессионалы.

– Закатать бы их в асфальт! Жили нормально, нет, кому-то понадобилось все испортить.

– За каким чертом ты в Москву к сыну Игнатьева людей посылал?

– Так там сколько дури сбросили! Этот Макс просек, чем земляки занимаются. Он мог сдать всех. Вот и пришлось сажать на иглу. Кто же знал, что он так быстро загнется?

– Все, хватит базаров. Своих людей держи при себе, чтобы не шарахались по городу. И никакой продажи дури!

– Да понимаю я все. Но через пару дней клиенты в ломке согнутся. Из хат выйти не смогут.

– Не об этом сейчас думать надо. С клиентами дефицита не будет. Уйдут старые, появятся новые. Пора решать, как самим уцелеть и удавить ту сволоту, которая выступила против нас.

– А кого давить-то?

– Думаю, совсем скоро определимся с этим вопросом. Все, отдыхай!

– Благодарю. Отдых, конечно, такой, что лучше не придумаешь.

Жданов бросил телефон на стол.

«Так, бригадир и Авдей наверняка знают, что говорят. Стало быть, Игнатьев не в курсе о доме Мартына. Да и Ларионов тоже. А вот Овчинин, если захочет, то адресок пробьет быстро, даже если дом зарегистрирован на подставное лицо. На это у него полномочий хватает.

Следовательно ситуация прояснится, если сегодня в ночь возьмут Мартына. Ждать надо».

С КПП позвонил сержант Трунов и доложил:

– Я заправился, Алексей Петрович, нахожусь на месте.

– Подожди.

Жданов по сотовому набрал номер жены.

– Алло, – недовольным голосом ответила та.

– Ты где, дорогая?

– Он еще спрашивает! Дома сижу по твоей милости.

Полковник усмехнулся. Послушалась!

– Не обижайся, Вика, день сегодня тяжелый. Машина подъедет через полчаса. Если ты, конечно, не передумала отправляться по своим делам.

– И надо было нервы трепать?

– Так мне послать машину?

– Посылай.

– Давай. Буду поздно, у меня на шесть часов назначена встреча со Львом.

– Только ради бога не напивайся. А если встретитесь с депутатом в сауне, то не забудь презервативы. Впрочем, тебе и одного хватит.

– Я могу изменить решение.

– Неужели непонятно, что шучу?

– Плохие шутки.

– Ты ж у нас образованный, вот и научи меня хорошим манерам. Ладно, милый, я действительно неудачно пошутила, извини.

– Жди Трунова.

– Целую тебя.

– Взаимно.

Жданов передал водителю, чтобы тот ехал к нему домой и до семнадцати часов находился в распоряжении супруги.

В то же время Игнатьев сидел за столом у себя в кабинете и чертил какую-то схему.

Он взглянул на Колтунова и заявил:

– Смотри на бумагу, Юра. Это село Селино. Оно небольшое, домов сорок. Ближе к Калининску стоит крупный поселок. Жители села в основном там и работают. За лесополосой строительство только ведется. Готовых и заселенных домов там немного. Нам надо разобраться, где именно Мартын приобрел недвижимость, точно знать, где он сейчас находится.

– Надо, но данной информации у нас нет, и получить ее неоткуда.

– Может, еще с Тетерей и Дуриком поговорить?

– Они не знают. Иначе сказали бы.

– Кстати, им не мешало бы подбросить воды и еды.

– Чуваш подбросит. После обеда.

– А Ларионов ничем нам помочь не может?

– Ему надо позвонить, заодно пробить джип с семерками в номере, который забирал из «Заката» проституток.

Игнатьев взял в руки сотовый, набрал номер.

– Привет, Костя!

– Здорово.

– Говорить можешь?

– Погоди немного, на улицу выйду. – Через минуту Ларионов сказал: – Да, Рома, сейчас говорить могу.

– Надо бы пробить внедорожник, в номере три семерки, наш регион…

– А нечего его пробивать. Весь Калининск знает, что это машина депутата городской Думы Льва Аркадьевича Стригалина.

– У него взрослые дети есть?

– Сын Герман, насколько я знаю, учится где-то в Австрии.

– В Австрии?

– Тебя это удивляет?

– Нет. Значит, машина принадлежит самому Стригалину?

– Зачем тебе информация по депутату?

– На его машине от «Заката» как-то вывозили двух проституток.

– Ну и что? Развлекается народный избранник.

– А что, кроме «Заката», он шлюх снять нигде не может?

– Может. Считаешь, что он тоже как-то замешан в наркобизнесе?

– Черт его знает.

– Он, кстати, поддерживает неплохие отношения со Ждановым. Они часто встречаются. У Стригалина собственное кафе.

– И что за мода такая пошла? Все так и рвутся обзавестись кафе, ресторанами, барами! Меня пасут из дома у кафе, в «Закате» обосновалась банда, депутат прикупил себе такое заведение.

Ларионов усмехнулся.

– Что поделать? Выгодный, значит, бизнес.

– Особенно круто разбавленный наркотой.

– Это все, что ты хотел узнать?

– Нет. Сегодня мы должны отработать Мартына. Но точного адреса в Селино у нас нет. Ты можешь помочь в этом вопросе? Но быстро, Костя.

– Есть у меня один стукачок, он живет в Селино. У Мартына приметная машина, может, удастся что-то узнать.

– Дом наверняка зарегистрирован на другое имя.

– Это понятно. Но пользуется-то им настоящий хозяин. В общем, я сейчас постараюсь найти того человека. Потом перезвоню.

– Жду.

– Давай!

Колтунов, слышавший разговор, поднялся из кресла и сказал:

– Пойду, посмотрю за нашими контролерами.

Юрий прошел в холл. «Семерка» и «Рено» продолжали стоять у кафе.

Колтунов вернулся и проговорил:

– Неужели Жданов выставил наблюдателей лишь для того, чтобы трепать нам нервы?

– Почему же? Незамеченным мимо них не проедешь.

– Какой-то тупой контроль.

– А что тому же Жданову нужно? Заблокировать нас здесь и смотреть, что будет происходить в городе.

– Значит, бандиты не просчитали, кто конкретно работает против них.

– Возможно, они рассматривают и другие варианты. Но это нам на руку.

Сотовый телефон Игнатьева заработал.

– Рома, это Ларионов.

– Да, понял. Слушаю, Костя!

– Я связался со стукачом. Он несколько раз видел «Додж», но не в селе, а там, где строятся коттеджи. Третий дом на восточном участке застройки. Внедорожник возле него стоял до утра. Горел свет, слышалась музыка. Собак на участке нет, на других тоже…

– Подожди, я отмечу на схеме. Там построено всего три дома. Так, получается, что коттедж, принадлежащий Мартыну, крайний на восток, напротив лесополосы.

– Да, между лесополосой и небольшим заросшим прудом. С трех сторон он окружен забором из профлиста, но с четвертой, от пруда, где полно ив и кустарника, натянута сетка. Там без труда можно проникнуть на территорию усадьбы.

– Спасибо, Костя.

– На Мартына пойдете сегодня?

– Посмотрим.

– Смотрите, он вряд ли будет без охраны. Конечно, главарь банды не выделит ему целую группу, но пару человек дать может. Они будут вооружены.

– Я услышал тебя, Костя!

– Звони, если что, и решай вопрос с Марией.

– Она уедет завтра. Один момент, Костя.

– Давай.

– Змей и Лысый дали показания против Мартына?

– Не знаю.

– В смысле?.. Вы не работаете с ними?

– Работают люди Жданова.

– Понятно. Твой Жданов сделает все, чтобы замутить ситуацию и отсечь тебя от информации по наркоте.

– Он такой же мой, как и твой. Но ты прав. Хотя это мало что изменит. Вот когда Мартын исчезнет, тогда обстановка резко осложнится. Бригадир – это прямой выход не только на главаря банды, но и на основной склад наркоты.

– Почему же тогда этот главарь оставил Мартына в живых? Таких свидетелей устраняют.

– Я думаю, он собирается это сделать, но сначала хочет выяснить, кто же реально действует против него. Ты и твои ребята, конечно, рассматриваетесь в первую очередь, но у главаря, видимо, есть какие-то сомнения. Он располагает информацией о другой потенциально опасной силе. Надеюсь, ты все хорошо продумаешь, перед тем как пошлешь парней на Мартына.

– Конечно, Юра.

– Удачи!

– Спасибо. – Игнатьев отключил телефон и сказал Колтунову: – Давай к схеме. – Он склонился над тетрадным листком, поставил крестик на третьем доме восточного района. – Вот здесь человек Ларионова неоднократно видел «Додж» Мартынова. Самый удобный подход со стороны заросшего пруда через проволочное заграждение. А вот подъехать к объекту лучше от поворота шоссе. – Игнатьев провел ломаную линию. – Машину вы оставите в лесополосе, минуете стройплощадку, которая рядом с коттеджем Мартынова, выйдете к пруду. От него через сетку на территорию. Собак внутри нет. «Додж» должен стоять на улице, но не исключаю, что в коттедже есть гараж. На месте проведете разведку, оцените обстановку, ну и так далее, все как при проведении боевой акции. Ларионов предупредил о том, что у Мартына может быть охрана. Небольшая, человека два, но вооруженная.

– Это ерунда, – отмахнулся Колтунов. – Вопрос в том, что с ней делать? Тащить с собой нет смысла, оставлять как свидетелей – раскрыть себя. Работать в масках в доме ночью неудобно.

– С Мартыном будут бандиты, ничем по своей сути не отличающиеся от тех террористов, с которыми мы воевали на Кавказе. Поэтому решение по ним может быть одно – ликвидация.

– Это уже серьезно.

– Так и захват Мартына не мелочь. Это выход на главаря.

– Не спугнем ли мы его покровителей?

– Они, понятное дело, затаятся, прикроют общение с главарем. А вот ему-то бежать нельзя. Если за ним охотятся не правоохранительные органы, то надо не удирать, а вступать в бой.

Колтунов взглянул на Игнатьева и спросил:

– Почему?

– А наркота, Юра? Бросить склад – не просто подписать себе смертный приговор. Так главарь гарантированно подставит себя под пресс поставщиков дури. А они найдут его где угодно.

– Но тогда надо будет подтолкнуть этого субъекта к конкретным действиям.

Игнатьев улыбнулся.

– Спец всегда останется спецом. Правильно, Юра! Зачем мы собираем бандитов в бункере? Чтобы навести банду на эту самую дачу и завершить там работу по наркомафии.

– Ты представляешь, сколько бандюков выйдет на дачу?

– Представляю. Подозреваю, что Жданов пустит в дело ОМОН.

– Такую армаду мы вчетвером не остановим. Я уже не говорю про ОМОН. Против него мы вообще бессильны.

– Тоже верно. Поэтому завтра, если наша акция пройдет успешно, ты не просто вывезешь Машу в Москву.

– Что ты имеешь в виду?

– А вот об этом по возвращении. Сейчас обсуждать данный вопрос преждевременно.

– Что ж, ладно. Ты по-прежнему командир, тебе и принимать решения. Давай определимся, как я буду уходить из твоей усадьбы.

– Пойдем, я покажу все на месте.

Отставные офицеры покинули кабинет и дом, вышли в сад, добрались до тыловой ограды.

Игнатьев указал на дорогу и сказал:

– Здесь в двадцать три часа встанет Чуваш на «Ниве». Перемахнуть через забор не составит труда. Отсюда вы выезжаете на улицу Чехова и двигаетесь к выходу из города. Я покажу тебе на карте дорогу, огибающую пост ДПС. Пройдя около двух с половиной километров… но об этом в доме. Здесь все ясно?

Колтунов кивнул, улыбнулся и спросил:

– И стоило ради этого выходить в сад? Мог бы и в кабинете объяснить.

Игнатьев и Колтунов вернулись в дом.

В кабинете Роман спросил:

– На чем мы остановились, определяя порядок ваших действий при подъезде к объекту?

Колтунов напомнил:

– На том, что, пройдя около двух километров…

– Да, значит, пройдя примерно два километра, вы повернете на юго-восток и там уйдете влево, в поле. По грунтовке доедете до лесополосы, увидите старую заброшенную ферму. Точнее, ее развалины. Оставите машину где-нибудь в лесополосе и выйдете пешком прямо к трем жилым домам.

– Понятно. Дальше мы следуем к пруду, через сетчатое заграждение проникаем на территорию и решаем задачу.

– Да, но действовать следует не спеша, все осмотрев, оценив обстановку.

Колтунов взглянул на Игнатьева.

– Рома, не много ли лишних слов? Я и без инструкторов знаю, как надо работать в данных условиях.

– Извини.

– Ты беспокоишься?

– Да. Что-то тревожно на душе.

– Брось. Не такие задачи решали.

– Не такие, но восемнадцать лет назад.

– Однако отстрел и захват торговцев мы провели безупречно.

– Тебе проще, Юра. Ты будешь в работе, а мне придется сидеть здесь и ждать. Я предпочел бы сам пойти на Мартына, но нельзя. Мне надо светиться перед наблюдателем.

– Все будет нормально, как учили. Не волнуйся. Что ты хотел сказать насчет Москвы?

– Да, едва не забыл. Ты в курсе, кем стал наш командир отряда?

– Подполковник Ганевский?

– У нас другого не было.

– И кем же он стал? Губернатором?

– Нет, Александр Сергеевич сейчас начальник управления антитеррористического центра, генерал-майор.

– Вот как! Высоко поднялся. А ты об этом откуда знаешь?

– Не поверишь, встретились в Москве случайно. Я тогда к Максу поехал, а у него были занятия. Я ждал, прогуливался по улице, хотел дорогу перейти. Тут напротив тормозит «Мерседес». Я еще возмутился, хотел уже слега помять крыло машины этого хозяина жизни, а из нее вышел генерал. Признаюсь, сразу и не узнал. А он меня по имени!.. Смотрю, Ганевский. Обнялись как положено, рядом кафе было, прошли туда, поговорили. Он о жизни спрашивал, о тебе, о ребятах. О себе рассказал. Выпили мы с ним бутылку коньяка. Александр Сергеевич оставил мне свою визитку. Мол, возникнут проблемы, помощь какая будет нужна, звони, не стесняйся.

Колтунов улыбнулся.

– Да, интересно. Я бы тоже не прочь встретиться с Ганевским. Достойный мужик. Не зря его на высокую должность определили.

– Вот и встретишься.

Колтунов посмотрел на Игнатьева.

– Я должен встретиться с Ганевским?

– Да. Ты расскажешь обо всех обстоятельствах нашего дела. Нам же нужны силы, чтобы разгромить банду? Вот Ганевский и решит этот вопрос.

– Погоди, а почему тебе самому не позвонить ему? Все же вы чаще общались.

– По телефону всего не объяснишь.

Колтунов потер подбородок.

– А что?.. Мысль хорошая. Ганевский поможет не только банду разгромить, но и взять тех, кто крышует ее. У него полномочия большие.

– Вот и поговоришь с ним об этом. Так что, как только доставишь домой Машу, позвонишь Ганевскому, договоришься о встрече. Потом оставишь машину в Москве и вернешься в Калининск на такси, а лучше с частником. Но не сюда, ко мне, а к Чувашу в спорткомплекс. Туда же подъедет Птаха, а потом и я. Впрочем, порядок действий может быть иным. Много зависит от того, какое решение примет Ганевский. Ты обязательно позвони мне после встречи с генералом. Но сейчас главное – взять Мартына, получить информацию по главарю банды и по месту хранения наркоты.

Колтунов заметно повеселел.

– Надо же, Ганевский – начальник управления антитеррористического центра! Наконец-то у нас стали занимать должности профессионалы, а не блатные субъекты, которых за уши тащат с одной должности на другую.

– В антитеррористическом центре никогда не было случайных людей.

– Согласен. Но Ганевского могли и не заметить. Сколько таких профи осталось за бортом?

– Ты на нас намекаешь?

– А хотя бы и так.

– Не стоит об этом, Юра.

– Ты прав.

Колтунов поднялся, прошелся в холл, посмотрел в сторону кафе. Теперь там стояла только «семерка».

– Рома, подойди!

Игнатьев вышел к другу.

– Что тут?

– «Рено» нет.

– Может, за жратвой водила отъехал?

– За жратвой, стоя у кафе?

– Ну, значит, на отдых.

– Уже ближе к теме. Это хорошо. Если только «Рено» не встал в соседнем переулке.

– Ты позвони Ольге, предупреди, что завтра привезешь Машу. А я еще раз прогуляюсь по саду.

– Прогуляйся.

Игнатьев ушел, Колтунов достал сотовый телефон, набрал номер жены.

Она ответила тут же:

– Да!

– Привет, Оля!

– Ой, привет! У меня почему-то высветился номер, а не обычное имя. Как ты? Когда приедешь?

– Ты сегодня не работаешь?

– Уже отработала.

– А завтра как?

– С утра, как обычно. А почему ты спрашиваешь?

– Я приеду где-то часов в одиннадцать.

– Правда? Ну а я приду часа в два.

– Отпроситься не можешь?

– Ты ненадолго?

– Я привезу Машу, после чего мне надо будет опять уехать.

– Что, даже до утра не останешься?

– Останусь.

– Так дождитесь меня.

– Дело в том, что мне надо встретиться в Москве с одним человеком. Время назначит он. Это может быть до двух.

– Хорошо, я попрошу Валентину принять моих больных. В субботу их не так много.

– Значит, договорились?

– Да, я очень соскучилась.

– Я тоже. Как Валера?

– Нормально. Без отца шалит, но так, по мелочам. А как Маша? Мне надо приготовить успокоительное, снотворное?

– Припаси на всякий случай. Так, внешне, она вроде приходит в себя, а там кто знает. Я не специалист.

– Я ей нашу спальню подготовлю. Валеру в гостиную переведем, а сами в его комнату определимся.

– Это на твое усмотрение. До завтра, любимая.

– До завтра, Юра. Я очень жду тебя.

Колтунов отключил телефон. После того как он услышал голос жены, на душе у него стало теплее, радостней.

Вернулся Игнатьев и спросил:

– Поговорил с Ольгой?

– Да, она будет ждать нас. Все, что нужно, сделает.

– Хорошо. Переулок чист.

– Посмотрим, что будет ночью.

– Я пока посплю, чтобы быть в форме.

– Давай! К ужину разбужу.

– Ладно.

Колтунов прошел в гостевую комнату, разделся, прилег на кровать и тут же уснул под прохладными струями кондиционера. Он не разучился отключаться и приходить в себя когда надо, сохранил способность полного восстановления за несколько часов отдыха.

Проснулся Юрий ровно в восемь вечера, принял душ, поужинал вместе с Игнатьевыми.

За чашкой кофе он поинтересовался:

– Ты связывался с Чувашем?

– Да. В двадцать два пятьдесят он подъедет к повороту в переулок, оттуда позвонит. Мы проверимся. Если все будет в порядке, подадим сигнал, Валера подскочит.

– Понятно. А что с контролерами у кафе?

– Буквально минут десять назад «семерка» ушла. Теперь там стоит «Рено».

Колтунов отодвинул пустую чашку.

– Работать придется в доме с неизвестной планировкой. Мы не знаем, где находится охрана и Мартын. Может подняться небольшой шум. Скажем, охранник успеет выстрелить. Вряд ли у него, как и у бригадира, бесшумное оружие. Интересно, где на участке живут строители, если они, конечно, не из города приезжают.

– Это придется узнавать вам с Чувашом. Как и то, есть ли люди в других двух коттеджах. Такой информации нам не даст никто.

– По коттеджам ясно. По строителям сложнее. Они могут быть где угодно. На осмотр всей стройплощадки уйдет немало времени.

– Сейчас у нас строят в основном кто?

– Гастарбайтеры.

– Вот именно. Даже если они услышат выстрел, то в полицию не позвонят, побыстрее снимутся и уйдут подальше от проблем.

– А если эти рабочие зарегистрированы чин по чину? Допустим, у них имеются разрешительные документы, лицензии или что там еще необходимо для легальной работы? Тогда прятаться им нет никакого резона.

Игнатьев взглянул на Колтунова.

– Юра, да пусть у них будет официальное разрешение на работу в России, полученное прямо в Кремле. С полицией они связываться все равно не станут. Ведь их замордуют на допросах. Так что светиться им не резон. Свалят потихонечку к землякам в другое село. Сейчас повсюду дома строят. Никого в Селино не было. Ничего мы не видели и не знаем. Отделаются протоколом, если документы в порядке, и спокойно продолжат работу. Но чтобы не возникло даже таких проблем, постарайтесь сработать без шума. Скажи об этом Чувашу.

В столовую спустилась Мария, кивнула, приветствуя Колтунова, взглянула на мужа.

– Я собралась, Рома.

– Ну и хорошо, Машенька. Ты поешь?

– Не хочу.

– Но так нельзя. Ты же утром только чай попила.

– Я не хочу, Рома.

Игнатьев только вздохнул, а Мария спросила:

– Во сколько завтра мы уезжаем?

– Не позднее восьми часов утра.

– Хорошо. – Она повернулась, вышла в коридор.

– Как тень, – произнес Игнатьев.

– А что ты хотел?! Мать есть мать.

– Но ведь должно отпустить?

– Должно. Вопрос в том, сколько времени на это уйдет. Три месяца, полгода, год, три. У всех по-разному.

– Она сильно любила Максима.

– А ты не сильно?

– Она по-особому. Но ты прав, мать есть мать.

– Перед ней в отличие от тебя не стоит задача наказать виновников гибели вашего сына. Думаю, что и тебе не избежать депрессии после завершения дела. Именно оно пока и держит тебя. А закончится все, и наступит пустота. Через это мы с тобой уже проходили. Особенно сильно депрессия давила после первых боевых выходов.

– Да, было такое. Помню, первый убитый боевик чуть ли не полгода стоял у меня перед глазами. Мы с ним столкнулись во дворе дома аула Шахи. Ты не забыл ту операцию?

Колтунов кивнул и сказал:

– Помню.

– Так вот, я вышел из-за одного угла, он – из-за второго, и оказались мы лицом друг против друга. Дух не замешкался. Сразу ствол вверх!.. Я, соответственно, тоже. Одновременно и выстрелили. Я на какое мгновение словно сознание потерял, очнулся и увидел, как он раненый уползает. Посмотрел на себя, только пыль на брючине. Дух пальнул выше головы, а я его зацепил. Дал я еще очередь. Одна пуля точно в затылок попала, выбила фонтаны крови. Я подошел к нему, перевернул, а он смотрит на меня стеклянными глазами и будто спрашивает, мол, зачем ты вот так меня, раненого, в спину? – Игнатьев тряхнул головой. – Потом все прошло.

– Да, первый навсегда запоминается.

– Пойдем еще раз проработаем план по действиям в Селино?

– А надо? Все и так ясно.

– Хоть чем-то займемся. Ждать еще полтора часа.

– Ладно, пойдем.

Время тянулось медленно. Так бывает всегда, когда ты ждешь. Но стрелки часов неизменно пробегали круг за кругом.

– Двадцать два тридцать, – сказал Игнатьев, оторвавшись от схемы. – Время выезда Чуваша из спорткомплекса.

– Позвонишь?

– Нет. Все должно идти так, как договорились, по плану.

– Тогда давай глянем на контролера у кафе.

– Это надо. Идем.

Они двинулись в холл второго этажа, взглянули в окно. «Рено» по-прежнему стоял у кафе, уже закрытого.

– Понятно. Похоже, Жданов решил вести наблюдение в две смены по двенадцать часов.

– Возможно. Но это все ерунда. Главное сейчас – отработать задачу в Селино.

– Обязательно отработаем, Рома.

В 22.50 сотовый телефон Игнатьева сработал сигналом вызова.

– Чуваш звонит, – сказал майор, посмотрев на экран, и ответил: – Да, Валера.

– Я у поворота в Стенькин переулок. Обстановка спокойная.

– Жди! – Игнатьев отключил телефон, повернулся к Колтунову. – Пора, Юра.

Отставные офицеры вышли в сад. Переулок был чист.

Бывший командир разведгруппы вызвал Рябова и велел ему подъезжать.

– Есть! – по-военному ответил Чуваш.

«Нива» проехала в конец тупика, развернулась и встала напротив участка Игнатьева. Колтунов перемахнул через забор, сел в машину, и российский внедорожник пошел к проспекту.

Игнатьев вернулся в дом, из холла второго этажа посмотрел на стоянку у кафе. «Рено» по-прежнему стоял на месте.

Он вызвал Колтунова.

– У меня порядок. Тачка контролера на месте. Что у вас?

– Идем в сторону по объездной. Я ничего не забыл, Рома.

– Удачи!

– Тебе того же.

Колтунов бросил телефон в карман джинсовой куртки и сказал:

– Перед развилкой, Валера, уйдешь на второстепенную дорогу справа.

– Понял.

«Нива» выполнила маневр и через двести метров вышла на грунтовую дорогу, проходившую по полю. Выездной пост ДПС оставался слева, за березняком.

Еще через пару сотен метров Колтунов распорядился:

– А теперь, Валера, налево и через поле к трассе. Ориентир – газораздаточная станция. Там подъем на шоссе и дальше прямо до развилки на Селино.

– Принял.

Спустя пять минут Рябов доложил:

– Впереди развилка на Селино.

– Вижу. Проезжай до поворота направо, скорость сбавь.

Колтунов оглянулся. Сзади машин не было.

– Теперь, Чуваш, выходи на встречку.

«Нива» перешла через две сплошные линии на полосу встречного движения.

– Слева спуск к грунтовке.

– Вижу.

– Давай туда.

«Нива» спустилась по довольно крутому склону.

Колтунов указал на лесополосу, черневшую впереди.

– Разрыв между деревьями видишь?

– Да, за ним какое-то строение.

– Это разрушенная, брошенная ферма. Давай к этому разрыву.

Валерий кивнул. Машина дошла до лесополосы.

– Стоп, Чуваш! – приказал Колтунов.

Рябов остановил «Ниву».

– Выходим, смотрим, где укрыть машину.

– Считаете, Юрий Павлович, что здесь и сейчас может появиться кто-то, кроме нас?

– Я считаю, Валера, что надо убрать автомобиль.

Колтунов и Рябов быстро прошли участок молодняка в лесополосе. Потом Чуваш загнал туда «Ниву». С проселочной дороги ее не было видно.

– Хорошо. Теперь, не выходя в поле, смотрим местность.

В доме, где должен был находиться Мартынов, на первом и втором этаже горел свет. Даже до лесополосы доносились звуки музыки. Зато вся округа была пустынна, безлюдна.

– Наш клиент в этом самом доме? – спросил Рябов.

– Да. Хорошо, что по соседству кругом тишина. На стройках тоже. Слева за первой линией, непосредственно за третьим домом деревья, между ними заросший, мелкий пруд. Нам туда. Идем след в след.

Рябов усмехнулся и спросил:

– Здесь минное поле?

– Хуже, Валера, логово наркоторговцев. Все, вперед.

Колтунов и Рябов без проблем добрались до пруда, вышли к забору из сетки-рабицы. С этой стороны дом Мартынова имел одно окно на втором этаже и боковую дверь.

Колтунов указал на нее.

– Это вполне может быть вход в топочную.

– Да, – согласился Чуваш. – Как раз на этой стороне из крыши выходят две трубы. Это вытяжка. Третья, кирпичная, дальше, наверняка каминная. Собак хозяева не держат?

– По информации Игнатьева, нет.

– Отлично. Мне проще духа пристрелить, чем собаку.

– Пошел первым! – приказал Колтунов. – Сразу к двери топочной.

– Понял.

Чуваш с «Винторезом» за спиной ухватился за столб, к которому крепилась сетка, и перепрыгнул через полутораметровое заграждение. Он согнулся, пробежал к дому, присел у двери и поднял руку.

К нему тут же присоединился Колтунов.

– Что дальше?

– Слышишь, как гремит музыка?

– Еще бы. Стереосистема работает на втором этаже. Ребятки из банды отдыхают.

– Плохо, что не спят. Обходим дом, проверяемся.

Колтунов и Рябов обогнули здание с разных сторон, вернулись к двери топочной.

– Охранник сидит в гостиной, – сказал отставной капитан.

– Видел. Как ему не надоедает эта музыка?

– Уверен, он с удовольствием вырубил бы ее, но ничего не может сделать против Мартына. Так зовут нашего клиента.

– Теперь встает вот какой вопрос. Этот Мартын на втором этаже один, или с ним еще охранник?

– А черт его знает. Но это не столь важно. Нам надо тихо снять того, который в гостиной, а до этого попробовать открыть дверь в топочную.

– Даже пробовать не надо, Юрий Павлович. Дверь открыта.

– Вот как? – удивился Колтунов. – Почему?

– Вы у меня спрашиваете? Не знаю.

– Но охранник должен был проверить дом.

– Знаете, у меня часто так случалось. Вроде запирал дверь, утром собираюсь на работу, а она открыта. Получается, всю ночь дом был доступен. Заходите, дорогие гости.

– Ладно, будем считать, что охранник не обратил внимания на эту дверь.

– В принципе, Юрий Павлович, профессионалов-то у главаря банды, скорее всего, не много. Вряд ли он отдал Мартыну своего собственного телохранителя. Скорее всего, послал первого, кто попался под руку.

– Может быть. Значит, так!.. Валерий, работаем мы с тобой следующим образом. – Отставной капитан проинструктировал бывшего сержанта.

Тот выслушал Колтунова, кивнул и привел «Винторез» к бою.

Юрий снял «ПМ» с глушителем с предохранителя, взглянул на Рябова и приказал:

– Пошли!

Глава 8

В топочной было темно. Колтунов включил фонарь и увидел узкую дверь прямо напротив, рядом с котлом. Она оказалась закрытой. Ему стало понятно, почему не был заперт внешний вход. Охранник проверил дверь из дома.

Юрий указал на дверь.

– Посмотри, Валера, замок.

Рябов нагнулся, осветил замочную скважину миниатюрным фонариком, выпрямился и заявил:

– Замок ерунда, открыть можно, было бы чем.

– А вот отмычек у нас нет.

Бывший сержант улыбнулся:

– Ошибаетесь, товарищ капитан. Я на всякий случай взял с собой универсальный ключ.

– Что за ключ?

Рябов показал обычный крупный гвоздь, острие которого было загнуто.

– И этим ты рассчитываешь справиться с замком?

– У меня работает один мужик, недавно из зоны откинулся. Так вот он слыл в свое время едва ли не лучшим медвежатником. Сейфы вскрывал, не говоря уже о дверных замках. После отсидки завязал с прежней профессией и подарил мне вот эту отмычку. Я тоже удивился, как можно такой штукой открыть замок. Он показал. Оказывается, все очень просто. Я потом забавы ради двери в своем доме этим гвоздем открывал. В результате поменял все замки. Если…

Колтунов прервал его:

– После изложишь эту историю. Работай с замком, раз можешь.

Рябов провозился с запором не более минуты. Внутри что-то щелкнуло.

Сержант улыбнулся и заявил:

– Вот и все, вход открыт.

Колтунов приоткрыл дверь, выходившую под лестницу. В холле первого этажа горел свет. Капитан ткнул пальцем на Рябова, затем на «Винторез» и на гостиную, показал, что сам будет подниматься на второй этаж.

Сержант кивнул, что понял, сделал шаг, но тут же отпрянул назад. Наверху стихла музыка, и по лестнице начал кто-то спускаться. Это был Мартынов. Его штормило, он шел неуверенно. Колтунов понял, что тот основательно пьян.

Бригадир остановился на небольшой площадке, под которой укрылись капитан и сержант, и крикнул:

– Барыга, ты еще живой?

– Я-то живой, – донесся в ответ голос из гостиной. – А вот ты, Мартын, видать, хорошо набрался. Смотри, как бы мотор не заклинило.

– Я в порядке. Выпьешь со мной? – Мартынов спустился по лестнице, подошел к открытым двустворчатым дверям гостиной. – Не слышу ответа. Барыга, выпьешь?

– Не хочу. Ты давай-ка заканчивай да вырубай свой патефон. Я уже не могу слышать твою музыку.

– Ты кто есть-то, чтобы мне указывать? Я в своем доме. А значит, что хочу, то и делаю. Ты бы лучше позвонил девочкам, пусть приезжают.

– Ага, разбежался! А вот Авдею, пожалуй, позвонить стоит.

– Сука ты, Барыга. Чего за ствол уцепился? Кто сюда явится? Тут тихо как на кладбище. И вообще, я тут хозяин.

– Это заметно. А пьешь-то с чего?

– А с чего пьют нормальные люди? С того, что у них все в шоколаде или, наоборот, полные кранты. У нас пока дело идет.

– Да, особенно учитывая, что всех твоих торгашей подстрелили либо похитили. А пьешь ты, Мартын, со страху.

– Да пошел ты!..

– С удовольствием, вот только Авдей велел за тобой смотреть и твою персону охранять.

– Тоже мне, нашелся охранник. Вызовешь девочек?

– Нет. Завязывай базар да вали спать.

– Говорю же, сука! – Мартынов прошел в столовую.

Там он открыл холодильник, из которого что-то посыпалось. Бригадир ругнулся, хлопнул дверкой холодильника и вышел в холл с бутылкой коньяка.

– Не спи, охрана!

– Ты решил еще бутылку в себя влить? Так мне придется «Скорую» сюда вызывать, откачивать тебя.

– Не бойся, Барыга, у меня организм крепкий. Пил и побольше.

– Делай, что хочешь. Но если шарманку не выключишь, я ее разобью к чертовой матери!..

– Базар фильтруй, щенок. Тут я хозяин, а ты ничто, пустое место, трусливый шакал. – Мартын рассмеялся и начал подниматься наверх.

Вскоре музыка вновь загремела на полную мощность.

Из гостиной вышел молодой парень спортивного телосложения с укороченным автоматом в руке.

Колтунов и Рябов переглянулись. Такое оружие у какого-то Барыги?

Сутенер зашел в столовую. Наверное, он хотел собрать то, что выпало из холодильника.

– Самое время, – шепнул Рябов.

– Давай!

Отставной сержант вышел в холл, остановился у арки столовой.

Парень действительно собирал с пола банки консервов и ставил их в холодильник. Автомат он положил на стол. Барыга повернулся, увидел незнакомца с винтовкой, ствол которой был направлен ему в голову, но сказать ничего не успел.

Рябов выстрелил. Девятимиллиметровая пуля попала бандиту точно в левый глаз, развернула тело и отбросила его к газовой плите.

Чуваш забрал автомат, вышел в холл и жестом показал, мол, порядок!

Колтунов заглянул в столовую, покачал головой и направился к лестнице. Рябов встал у стены и поднял «Винторез», прикрывая товарища.

Юрий вышел в холл. Справа была дверь в спальню, где и гремела музыка. К нему присоединился Рябов.

Колтунов показал, что идет в спальню, Чувашу же следовало смотреть за дверью. Юрий вошел в комнату и тут же опустил пистолет. Мартынов сидел в кресле и весьма напоминал мертвеца. Рядом валялся бокал и бутылка, из которой вытекал коньяк.

«Черт! – подумал отставной капитан. – Не хватало, чтобы Мартын склеил ласты от перебора спиртного».

Юрий подошел к нему и облегченно вздохнул. Мартынов спал. Содержимое новой бутылки вырубило-таки его.

Колтунов оглянулся. Рябов стоял посреди холла и бросал взгляды то на дверь, то в спальню. Отставной капитан подал сигнал проверить остальные помещения. Спустя полминуты Чуваш вошел в комнату и выключил музыкальный центр. В доме наконец-то наступила тишина.

– Порядок, Юрий Павлович, в доме больше никого нет. А что с Мартыном?

– Пьян в сиську. Вырубился.

– И что, потащим его до машины?

– У тебя есть другой вариант? Выйдем через калитку. Этот Мартын весит килограммов семьдесят, не больше. Так что дотащим.

– Свяжем здесь?

– В машине.

– Тогда не будем терять времени.

– Выйди на улицу, внимательно осмотрись. Я подтащу тело к центральному выходу и выключу свет.

– А ствол?..

– Автомат заберем, он нам еще пригодится. Остальное оставляем как есть.

– Понял. – Рябов вышел во двор.

Колтунов стащил спящего бригадира вниз, везде отключил свет. На труп он не посмотрел. Барыга получил ровно то, что и заслужил. В прихожей бывшему капитану пришлось ждать напарника. Чуваш вернулся через десять минут.

– Что так долго? – спросил Юрий.

– Осмотрел весь участок. Тащить-то этого урода нам придется по открытой местности. Хоть и темно, но на малом расстоянии распознать нас можно. Вот я и убедился в том, что тут нет никого.

– Ты под руки, я за ноги. Взяли!

– Минута, стволы!..

Рябов забросил винтовку и автомат за спину, легко приподнял тело наркоторговца.

– А он не такой и тяжелый.

Колтунов взялся за ноги Мартына.

– Донесем, не переломимся. Главное, взяли мы этого урода. Жаль, конечно, что поговорить сразу не удалось. Но я с ним завтра побеседую.

Колтунов и Рябов полчаса затратили на то, чтобы дотащить Мартынова до машины, и не без труда забросили его на заднее сиденье. В этом случае «Нива» оказалась не самым удобным автомобилем. Колтунов связал клиенту руки и остался на заднем сиденье.

– Давай, Валера, выезжай на трассу, – отдал он команду бывшему сержанту.

– Возвращаемся в город по старому маршруту? – спросил Рябов.

– Не светиться же нам сейчас на посту ДПС! На трассе машин нет, остановят обязательно, так что полем, Чуваш.

– Понял.

Как только «Нива» выехала на шоссе, пошел сильный дождь.

– А вот это как нельзя кстати, – сказал Рябов. – Как говорится, дождь смоет все следы.

– Смотря какой дождь.

– Этот смоет.

– Да, похоже, ливень. Он не помешает нам проехать по полю?

– На «Ниве» мы пройдем там, где иностранные внедорожники наверняка сядут.

– Ну-ну, давай вперед.

В первом часу ночи «Нива» въехала на территорию кооператива «Речник». Мартынов по-прежнему находился в состоянии полной отключки. Неуловимым мстителям пришлось на руках затаскивать его в подземный бункер. Шум разбудил Тетерина и Дурнова.

Дурик увидел бригадира и воскликнул:

– Ни хрена себе! Вы и Мартына словили?

– А ты глазастый.

– Привыкнешь тут, в темноте. Воды и жратвы мало осталось. Тетеря лопает как жеребец.

– А не пошел бы ты!..

– Вы что, и Мартына здесь оставите?

– Нет. – Колтунов усмехнулся. – Привезли вам показать. Потом отпустим.

– Это хреново. Вы свяжите его покрепче. А то, если распутается, он нас с Тетерей удавит.

– Вы пытались развязаться? – спросил Колтунов.

– Нет, – ответил Тетеря.

– Не надо врать. Пытались, помогали друг другу, зубами рвали, но все без толку. А знаешь, почему так? Потому, дорогой, что на веревках узлы, которые могут завязывать немногие. А уж развязать – тем более.

– Все же замотайте Мартына покрепче.

Колтунов кивнул Рябову и сказал:

– Спеленай бригадира как следует.

– Сделаем.

Как только Чуваш затянул последний узел, Мартынов очнулся, осмотрел всех мутными глазами.

– Чего это?.. Где я?

– Не у себя дома, это точно.

– Чего?

– В подвале ты, придурок.

– В каком подвале. – Тут он узнал своих торгашей. – Тетеря? Дурик? Ах, суки, так это вы меня сдали? Да я вас, щенков, на куски порву!

Рябов отвесил бригадиру увесистую оплеуху:

– Пасть закрой!

– Кто вы?

– Кони в пальто. Знаешь таких?

– Я серьезно.

– О! Кажется, мозги заработали. – Колтунов нагнулся к нему: – Значит, поговорим.

– Мне не о чем с вами разговаривать!

– Твое право. Но если ты правдиво не ответишь на несколько вопросов, то я просто пристрелю тебя и будешь гнить тут. – Юрий достал пистолет с глушителем. – Кстати, из этого ствола я подстрелил Змея.

– Так и тех вы!..

– Мы, Мартын. Ну что, говорим по душам, или ты отправляешься в ад?

– Этих уберите. – Бригадир кивнул на Тетерина и Дурнова. – Тогда поговорим.

Колтунов сделал удивленное лицо.

– Куда ж я их уберу? Отсюда выход один – на зону. А трупы останутся в подвале как в саркофаге, и никто их не найдет. Так что давай, не стесняйся, хуже уже не будет.

– А если скажу все, что взамен?

– Жизнь! – ответил капитан.

– Насчет того, чтобы отпустить, не договоримся?

– Нет!

– А за хорошие бабки?

– Мы не на базаре.

– А что с сутенером?

– Ты имеешь в виду Барыгу?

– Да.

– Он умер.

– Вы убили его?

– Да. Но хватит болтовни, теперь на вопросы отвечаешь только ты. Причем правдиво, Мартын. Мы проверим. Малейшая ложь, и ты труп. Слово офицера.

– Ты мент?

– Гораздо хуже.

Мартынов облегченно вздохнул.

– Ладно, спрашивайте.

– Бандой руководит Авдей?

– Откуда вы знаете?

– Отвечать на вопросы!

– Да.

– Его полная фамилия, имя, отчество, место постоянного обитания, охрана, тачки?..

Мартынов вновь вздохнул и как-то по-щенячьи проскулил:

– Если я сдам его, то мне конец.

– Авдей далеко, я рядом. Отвечай!

– Ладно. Зовут его Авдеев Леонид Егорович. Большую часть времени он проводит в кафе «Закат». Официальная хата у него в доме напротив автовокзала, но он там не живет. О других квартирах или домах не знаю.

– Кто знает?

– Его любовница Натали. Она живет на улице Декабристов, дом шестнадцать, квартира пять. Это реальная хата. Авдей там часто бывает…

– Продолжай!

– Из охраны с Авдеем постоянно Дрозд, Дроздов Михаил, он же и водитель. Есть помощник – Блоха, Блохин Гена. Он тоже практически всегда с шефом. Еще знаю Кнута – Карпухин Алексей. Авдеев держит его на стороне. По слухам, у Кнута бригада, человек двадцать. Но я не верю этому. Сейчас не те времена, когда можно держать под рукой целые отряды, как это было в девяностых годах.

Колтунов присел рядом с Мартыновым.

– А теперь, сучонок, шепни мне на ушко, где находится склад с наркотой.

– Нет! Я не могу. Я не…

– Ты хотел сказать, что не знаешь? – Юрий приставил глушитель пистолета к вспотевшему лбу бандита. – Ну, говори, и все для тебя закончится.

– Склад в подвале недостроенного дома, который рядом с моим в Селино. Но это не основной, там от силы килограммов десять дури.

– Кто фасует наркоту, охраняет склад?

– Фасовали мы сами: я, Синий, Барыга. А охраны нет. Там сигналка какая-то хитрая установлена. Кто чужой подойдет к подвалу, сразу сигнал Авдею уходит. Ну а он, если это случается, тут же шлет туда парней Кнута.

– Где основной склад?

– Честное благородное, не знаю.

– Тебе ли о чести и благородстве говорить? Повторяю вопрос: где основной склад?

– Но я в натуре не знаю, – проскулил Мартынов.

– И никаких предположений?

Бригадир наркоторговцев замялся, потом сказал:

– Есть в городе такой депутат Стригалин. Подозреваю, что основной склад где-то в его владениях. Но это мое личное предположение. Может, Стригалин и не держит наркоту. Точное место назвать может только Авдей.

– Кто принимает дурь в Селино?

– Я.

– И не знаешь, откуда ее доставляют?

– Нет, не знаю, клянусь.

– Тогда такой вопрос: кто доставляет?

– Мужик один на «Вольво». Но кто он и что, мне неизвестно. Ни имени, ни погоняла. Все время молчит. Передает товар, дождется, когда проверю, и уезжает.

– Номер «Вольво»?

– По-моему, триста двадцать три или двести тридцать два, что-то в этом роде, но регион московский, две девятки.

– Мужик появляется один, без охраны?

– Ну да, как же! С ним четверо бойцов приезжают, все с автоматами. Они в другой машине. Встают всегда на дороге, у первого дома.

– Марка машины охраны, номер?

– «Тойота», черный джип, номера не помню.

Колтунов погладил подбородок.

– Это что же получается?.. Основной склад находится где-то в окрестностях Калининска, а для перевозки партии в Селино, что в трех километрах от города, привлекаются люди из Москвы?

– Я сказал правду.

– Не верю. Это идиотство!.. Ты решил поиграть со смертью?

– Нет.

– Решил и проиграл. – Колтунов снял пистолет с предохранителя.

– Не надо. Я скажу! – выкрикнул Мартынов.

– Ну?..

– Блоха партию привозит. С ним Кнут и пара пацанов.

– Хотел запутать нас?

– Поверьте, это непроизвольно.

– Так, значит, о месте расположения основного склада знают Блоха, Кнут и эти пацаны?

– Нет. Думаю, что Блоха забирает товар один, а Кнут и пацаны подсаживаются в машину позже, где-нибудь по дороге.

– Какую машину использует Блоха?

– «Ниссан»…

– Ладно, похоже, сейчас ты сказал правду. На сегодня достаточно, покемарь тут, глядишь, еще что вспомнишь. Мы обязательно встретимся. – Колтунов поднялся.

– Вы его хорошо связали? – подал голос Дурик.

– Хорошо. Не бойся. Да и не тронет он теперь вас. Он сбросил нам гораздо больше информации, чем вы. Вчистую слил своего босса.

– Вы записали разговор?

– Дурик, а ты не обнаглел? С какого перепугу я должен отчитываться перед тобой?

– Извините. Я хочу, чтобы надежней…

– Мне плевать, что ты хочешь. На будущее запомни, что пасть без разрешения открывать нельзя.

– Но один вопрос можно?

– Ты ведь хочешь спросить о жратве?

– Да.

– Будет жратва и вода. Пока, я смотрю, у вас кое-что есть. До завтра этого хватит. Все, не скучайте.

Колтунов кивнул Рябову. Они вышли в сад и заперли замок на крышке люка. Чуваш для эксперимента попробовал открыть его своим чудо-ключом и не смог.

– Будете звонить командиру? – осведомился бывший сержант.

– Да. Пройди посмотри, нет ли кого на соседних участках.

Рябов скрылся в темноте. Колтунов немного подождал, набрал номер Игнатьева.

Тот ждал звонка.

– Да, Юра!

– У нас порядок. Мартын в подвале дачи. Охранника, сутенера Барыгу, пришлось пустить в минус.

– Ясно. Смог поговорить с Мартыном?

– Да. Информация интересная. Я все записал.

– Хорошо. Возвращение по плану. Я буду ждать тебя в саду. Если возникнет нештатная ситуация, предупрежу.

– Принял, командир. Завтра сюда надо хлеба и воды подвезти.

– Этот вопрос я решу. До встречи.

– До встречи.

В 2.05 Колтунов перелез через забор усадьбы друга. «Нива» мигнула фарами, пошла к перекрестку и далее – к спортивному комплексу.

– С возвращением! – сказал Игнатьев.

Колтунов посмотрел на него и заявил:

– Ты говоришь так, будто мы вернулись с тяжелого боевого выхода.

– А разве это не так?

– Если бы на Кавказе было так, как тут, то мы не потеряли бы столько ребят.

– Подожди, главное еще впереди.

Они прошли в дом, в кабинет. Колтунов подробно доложил о работе в Селино, передал Игнатьеву диктофон с записью разговора с Мартыновым.

– Кстати, Рома, Мартын утверждает, что промежуточный склад с десятью килограммами героина находится в Селино, в соседнем недостроенном доме.

– Промежуточный? А где основной?

– Этого он не знает. Есть предположения, но не более того.

– И ты ему поверил?

– Да. Думаю, прослушав запись, поверишь и ты.

– Как мыслишь, не натравить ли на этот склад прессу и ментов?

– А толку? Там какая-то хитрая сигнализация. Появятся посторонние, главарь банды тут же узнает об этом. И что в итоге? Найдут журналисты, а скорее менты этот склад, конфискуют товар. Мы же с этого ничего иметь не будем. Я думаю, что Авдей – это главарь, о нем на записи – как раз этого и будет ждать, когда узнает о захвате Мартына. Но никто на склад не выйдет. Значит, что? Непонятка!.. Мартын, конечно, сдал его, однако никто не трогает наркоту. А она стоит очень дорого. Почему? Вот пусть поломает голову, ища ответ на этот вопрос.

Игнатьев кивнул и заявил:

– Ты прав. Продукты и воду на дачу завтра, точнее, уже сегодня Птаха доставит. Ты отдыхай. Выезд в Москву в восемь часов.

– Маша готова?

– Она же при тебе говорила, что собралась.

– Из головы вылетело. Ладно, а ты чего? Не пойдешь отдыхать?

– Пойду, но немного попозже. Кое-что обдумать требуется.

– Тебе рядом с женой надо быть.

– Она приняла снотворное и спит. А ты иди, Юра.

Колтунов ушел в гостевую комнату.

Резкий звонок сотового телефона разбудил начальника УВД в половине седьмого утра.

Виктория тоже проснулась и недовольно пробурчала:

– Что еще за козел звонит так рано?

– С работы, наверное, Вика.

– Полчаса подождать не могли?

Жданов обычно вставал в семь.

– Ты спи, дорогая. Кофе я сварю сам.

– Угу. Вечером не задерживайся.

– Как получится. – Жданов с телефоном вышел в столовую. – Да!

– Алексей Петрович, у нас серьезное ЧП.

– Что, Мартын?..

– Да.

– Давай по порядку и вразумительно.

– В шесть утра в Селино поехал Блоха, мой помощник, проверить, как там дела. Он нашел в доме труп Рыкова, то есть Барыги.

– Как его убили?

– Выстрелом в голову. Мартын же исчез. В спальне второго этажа, где он находился, на полу три бутылки коньяка. Две стояли, одна валялась. Видимо, ее опрокинули.

– Твою мать!.. А склад?

– К нему никто не подходил.

– Блоха нашел следы тех, кто мог похитить Мартына? Ведь его должны были вывезти на машине.

– Так дождь-то какой ночью был! Ливень. Какие там следы?

– Прелестно. Некто спокойно проникает в дом, валит охранника, ствол его наверняка забирает, так?

– Да, ствола в доме нет.

– Потом он вяжет нашего Мартына, вытаскивает на улицу и так же спокойно увозит.

– Один человек этого сделать не мог. Думаю, действовала группа, состоящая как минимум из трех человек. Двое работали в доме, один подогнал машину.

Жданов опустился на мягкий стул.

– Теперь тебе ясно, кто против нас действует?

– Нет! Скорее всего, Овчинин, но может и Игнатьев.

– Ты сейчас где?

– В кафе.

– Наверное, людей всех собрал?

– Не всех, но собрал. Дело принимает нешуточный оборот.

– Сиди пока в кафе. Я уточню обстановку и позвоню.

– Мне сбрасывать в ментовку сообщение об убийстве в Селино?

– Обалдел? Ты ничего не знаешь!

– Понял.

– Все! – Жданов отключил телефон, побрился, принял душ, выпил чашку кофе, вызвал машину.

Служебная «Мазда» подъехала в 7.10. Жданов вышел из дома, устроился на заднем сиденье.

– Здравия желаю, товарищ полковник! – поприветствовал начальника водитель, сержант Трунов.

– Здорово.

– Вы не в настроении?

– Ночью в Селино неизвестными захвачен Мартын, его охранник убит.

– Ничего себе! – воскликнул Трунов.

– Вот тебе и ничего!.. Там работала группа из трех человек, никак не меньше.

– У Игнатьева дома могут быть двое, а он третий.

– Ты ночью получил доклад о выезде машины из усадьбы отставного майора?

– Нет. Но эти спецы могли использовать другую тачку.

– Могли. – Начальник УВД достал сотовый телефон, набрал номер.

Ему ответили тут же:

– Капитан Скрябин.

– Жданов.

– Здравия желаю, товарищ полковник.

– Что по Синицыну?

– Ничего особенного. Вчера вечером был в местном клубе, нажрался, затеял потасовку с каким-то кавказцем. Дружки отвезли его домой. Он и сейчас в хате. Отсыпается, наверное.

– Машина его где?

– Да тут же, возле дома стоит.

– Значит, ночью он не мог быть в Калининске.

– Ну, если только во сне. Я лично смотрел за ним.

– Понятно. Наблюдение можешь прекратить.

– Понял.

– Будешь нужен, позвоню. – Жданов отключил телефон и пробурчал: – Синицын всю ночь гулял в Ершово. Машина из усадьбы Игнатьева не выезжала. Значит, что?..

– Что?

– Ничего. В управление!..

– Есть, товарищ полковник!

Жданов поднялся к себе в кабинет и задумался. Теперь выяснилось, что один из друзей Игнатьева всю эту ночь находился в своем поселке. Машины отставного майора и капитана не покидали усадьбы Игнатьева. Начальник УВД решил, что против него выступил Овчинин.

«Тот факт, что склад у дома Мартына не тронут, ни о чем не говорит, – прикинул начальник УВД. – Если человек, занимающийся наркоконтролем, решил подмять под себя наш бизнес, то ему нет никакого резона громить склады. Их надо беречь. Если попытаться сейчас вывезти наркоту из Селино, то Овчинин наверняка не даст этого сделать.

Мартын может сдать Авдея, его близкое окружение и этот склад, не основной. Значит, следующей целью хитро сделанного подполковника должен стать именно Авдеев.

Допустить такого никак нельзя. От этого фрукта тянутся ниточки ко мне и к Стригалину. Депутата он не тронет, а вот меня попытается убрать. Сделать это не так уж и сложно.

Черт, получается, что у меня и союзников-то нет. Ларионов не враг, но и не друг. Следовательно, необходимо принять экстренные меры. Да, только они сейчас еще могут исправить ситуацию. Лишь бы не опоздать.

Но Авдея в кафе «Закат» с наскока не возьмешь. Овчинин вынужден готовиться, ждать подходящего случая. В этом его слабость, которой и надо воспользоваться».

Он взял телефон, который вдруг издал сигнал вызова.

– Да, – ответил Жданов.

– Товарищ полковник! – услышал он голос своего водителя. – Только что звонил Васька Буравин.

– И что?

– Похоже, кореш Игнатьева собирается свалить из города.

– С чего это взял твой Васька?

– Так он не один готовится к отъезду.

– Кто еще?

– Жена Игнатьева. «Форд» выгнали со двора, вещи грузят. Женщина с сумочкой рядом с машиной… извините, опять вызов. Наверное, Василий пробивается.

– Поговори с ним.

После короткой паузы водитель продолжил:

– Жена Игнатьева и друг майора отъехали от усадьбы, выбрались на проспект. Васька спрашивает, сопровождать ли «Форд»?

– Пусть едет за ним до Лукино.

– Понял.

Полковник не придал особого значения этому сообщению. Побыл гость у друга, поддержал его и решил ехать домой. А жену приятеля забрал, чтобы та в столице немного отвлеклась. Ничего особенного. Да, Игнатьев со своими друзьями больше не интересен.

Жданов набрал номер главаря банды.

– Как настроение?

– Разве есть повод радоваться?

– Если даже и нет, то опускать руки сейчас нельзя. Нам надо встретиться.

– Где?

– Да хоть в «Закате». Ведь тебя оттуда никуда не вытянешь!

– Мне здесь спокойней, но ваш приезд в «Закат»?..

– Не в кабаке же Стригалина встречаться. Ты поставь человека у тылового, пожарного выхода, я через него зайду.

– Хорошо. Когда подъедете?

– Через полчаса.

– Понял. Завтрак приготовить?

– Не надо, лишних людей при встрече быть не должно. Лучше, чтобы вообще никого.

– Сделаю. Встретить вас отправлю Блоху.

– Пойдет.

Переговорив с главарем банды, Жданов вызвал к себе Ларионова, который тут же явился.

Полковник изобразил гримасу боли.

– Доброе утро, Костя.

– Доброе ли? Вид у вас не особо бодрый. Сердце?

– Нет, поясница, черт бы ее побрал. С утра было ничего, а тут резко нагнулся, ну и прихватило.

– Вам надо в постель.

– Поэтому и пригласил тебя. Я поеду, Костя, а ты рули здесь сегодня. Проведи планерку.

– Хорошо, Алексей Петрович.

– Сводку за сутки смотрел?

– Конечно. Ничего серьезного, хулиганство, кража.

– Всегда бы так. Но ладно, я домой.

– Выздоравливайте, Алексей Петрович.

– Завтра буду на ногах. Не впервой.

Ларионов вышел. Жданов вызвал машину к центральному входу, изображая больного, вышел из управления, устроился на заднем сиденье.

– Что с вами? – спросил Трунов.

– Все в порядке. Ты местность у кафе «Закат» хорошо знаешь?

– Да я весь город как свои пять пальцев знаю.

– Прекрасно. Значит, надо поставить машину с тыловой стороны кафе так, чтобы и до «Заката» близко было, и с улицы Пугачева незаметно.

– Понял. Сделаем.

– Тогда к «Закату»!

– Рисковый шаг, Алексей Петрович.

– Ты еще поучи меня!

– Извините. Васька звонил.

– Кто?.. – не понял начальник управления.

– Васька, брат мой двоюродный, который за «Фордом» поехал.

– Что сказал?

– К Москве пошла иномарка.

– Ну и черт с ней.

Спустя десять минут сержант остановил «Мазду» у каких-то металлических гаражей, тянувшихся слева и справа.

– Ты куда привез меня, Ваня?

– Туда, куда приказывали. Вот тропинка между синим и серым гаражами. Она выведет вас к пятиэтажке, на углу которой и находится кафе «Закат». Прямо к заднему входу.

– Хорошо. Я пойду в «Закат», ты следом, но на расстоянии. Не подходя к дому, осмотришься, нет ли посторонних, подозрительных людей. Впрочем, об этом Авдей должен был позаботиться, но ты погляди на всякий случай. Потом возвращайся в машину и жди.

– Понял.

– Заметишь кого или что подозрительное, позвони.

– Конечно.

– Пошли!

Полковник первым зашел в узкий проход между гаражами. За ним, чуть отставая, двинулся сержант Трунов. Жданов быстро подошел к тыловому выходу, возле которого стоял помощник Авдея, Геннадий Блохин.

– Здравствуйте, Алексей Петрович!

– И тебе не хворать. Как тут у вас?

– Пока все спокойно.

Жданов вздохнул.

– В том-то и дело, что пока. Ладно, Авдей где?

– В кабинете.

– Ты постой тут, пока мы с ним говорить будем.

– Понял. Но наши пацаны сидят во всех дворах в округе.

– Значит, кафе прикрыто?

– Да.

– Что-то я никого в районе гаражей не видел.

– Зато вас видели. Верней, как вы подъехали.

– Это хорошо.

– Стараемся.

– Ну-ну. – Полковник прошел по коридору к запасной лестнице, поднялся на второй этаж.

Он вошел в довольно большую комнату, обставленную дорогой мебелью и современной электроникой.

Из-за письменного стола, непонятно зачем нужного главарю банды, вышел Авдеев и заявил:

– Приветствую вас у себя, Алексей Петрович! Все же вы рисковый человек.

– Станешь рисковым при этой вот работе. Да еще и с такими партнерами!..

– Это насчет меня?

– И тебя тоже. А ты что хотел? Потерял половину людей, приостановил торговлю, даже бригадира, от которого прямой выход на тебя, не защитил.

– Кто же знал, что меня так прессанут?! Я вообще ничего подобного не допускал.

– Расслабился сам и людей распустил. Где сейчас Мартын?

Авдеев пожал плечами.

– Откуда мне знать, Алексей Петрович? Сам голову ломаю.

– У Овчинина он, как и Тетеря с Дуриком. Убежден, что у этого бравого подполковника и для тебя место уже подготовлено.

– Это проверенная информация?

– Если бы ты, Авдей, не ломал голову, а думал ею, то понял бы сам, что против нас ведет игру Овчинин. Только он мог организовать все то, что происходило за последние дни. При этом, заметь, подполковник очень умело подставил Игнатьева, сыграл на его отцовских чувствах.

– И что теперь делать, Алексей Петрович?

– А вот для того чтобы определиться с этим, я к тебе и приехал.

– Слушаю вас, Алексей Петрович.

– Надо срочно убирать подполковника Овчинина.

– Что?.. – удивился Авдеев.

– То, что слышал, – раздраженно ответил Жданов. – После событий в Селино очевидно, что против нас выступил именно начальник городского управления по борьбе с незаконным оборотом наркотиков. Не исключено, что он согласовал свой план со Стригалиным.

– Но мы же депутату постоянно отстегиваем приличную сумму!

– Значит, Овчинин предложил ему больше. Надо, Авдей, остановить Овчинина, пока он не развернулся по-настоящему. Подполковник вскоре устранит тебя и ликвидирует всю твою группировку. Медленно, планомерно, не привлекая внимания к себе и к управлению, которое возглавляет. Овчинин действует, прикрываясь своим служебным положением. Сергей Сергеевич – далеко не глупый человек. Он все правильно просчитал. На хрена получать крохи с барского стола, если можно занять за ним главное место? Овчинин, видимо, давно готовил захват нашего бизнеса. Смерть Максима Игнатьева явилась для него подарком. Отец погибшего юнца в прошлом спецназовец, командир боевой группы. У него полно друзей, сослуживцев, которые способны на очень многое. Овчинин начинает основную работу сразу после похорон сына Игнатьева, когда в доме у отставного майора находятся двое его бывших подчиненных. Торгаши нужны подполковнику для получения информации. Он берет парочку, этого достаточно, а остальных двух приказывает подстрелить так, чтобы в городе пошли разговоры о наркомафии.

– Но ни для кого не секрет, что в Калининске продавалась наркота! – воскликнул Авдеев.

– Это тебе так кажется. Да, об этом знали родители, детишки которых подсели на дурь, но не весь город. Для чего Овчинину потребовалось поднять шум? А для того чтобы ты не мог торговать, чтобы товар был целее. Ведь он скоро сможет захватить его. Этот поганец верно выбрал время. Игнатьев клялся на могиле сына, что отомстит за него, вот мы и клюнули на это. Если бывший спецназовец решил бы действовать против нас, то он не светил бы своих товарищей, собрал где-нибудь в том же Ершово группу сослуживцев и начал бы работу. Скорее всего, спецы тоже принялись бы за простых торгашей. Но, получив информацию, они не стали бы их подстреливать, в один прекрасный день собрали бы в кучу где-нибудь в лесу, допросили с пристрастием и закопали бы там. Выйдя на Мартына, ребята еще ночью подняли бы на уши весь город, начали бы с кафе и разнесли бы в щепки все твои берлоги, особенно склады. По крайней мере тот, что в Селино. Но Игнатьев не пошел на открытое противостояние. Может, его от этого Ларионов отговорил или жена. Но факт в том, что в ночь нападения на дом Мартына один из бывших подчиненных Игнатьева пил водку в Ершово, а второй готовился к отъезду в Москву.

– В Москву? – зачем-то переспросил Авдеев.

– Да. Он уже выехал, забрал с собой супругу Игнатьева. Это тоже объяснимо. Женщине необходимо на время сменить обстановку. Сам же Игнатьев постоянно на виду. А вот что делали люди Овчинина последней ночью, нам неизвестно.

– Но кто работает на него? Он не мог собрать группу так, чтобы мы не узнали.

– Не мог, если бы созывал людей с улицы. А если привлек своих подчиненных? Пойми, он ведет практически беспроигрышную игру. Не удается подмять бизнес, что-то помешает – не беда. Он разгромит его, получит очередную звездочку на погоны и пойдет на повышение.

– Да, кто бы мог подумать, что так развернутся события! – проговорил Авдеев.

– Кстати, ты догадываешься, кто должен стать очередной жертвой Овчинина?

– Тут и догадываться нечего. Я!

– Верно. Его люди возьмут тебя. Для этого Овчинин может использовать свое служебное положение. Он сфабрикует пару заяв от граждан о том, что в «Закате» хранятся и распространяются наркотики, и все! У него появится официальная возможность тряхнуть это заведение. Тебя взять не составит труда, затем закрыть дело, кафе переписать на своего человека, а главное – захватить весь наш бизнес. Поэтому нам нельзя медлить. Вопрос с Овчининым надо решать сегодня же.

– Но как? – воскликнул Авдеев.

– Подскажу, но нужен хороший исполнитель. Найдешь такого?

– Найду.

– Ну, тогда так. Овчинин летом держит семью в загородном доме, сам же редко наведывается туда. У него сейчас появилась новая пассия, восемнадцатилетняя шлюшка. Красивая, фигуристая сучка, модель, не хуже столичных. Подполковник подцепил ее в кабаке, кстати, у жены Стригалина. А может, сам депутат ее ему подогнал. Это детали. Важно то, что наш главный борец с наркотой почти каждую ночь проводит с ней на своей городской квартире. Где он живет, ты знаешь?

Авдеев кивнул.

– Да, на Комиссарской, дом восемь, квартира девять, третий этаж, слева, трехкомнатная.

– Верно, простой дом, обычный подъезд без консьержей и охраны. Овчинин привозит свою шлюшку туда в восемь вечера, из дома заказывает ужин в ближайшем кабаке. Ну а дальше, сам понимаешь, любовь и голуби. Так вот, на квартиру к нему не попасть. Сигнализация. На этаже стоят скрытые видеокамеры. Постороннему он не откроет. Значит, остается один вариант – отработать его в тамбуре подъезда, когда он с подружкой только войдет туда. Водитель их не сопровождает, видит, что зашли в подъезд, и уезжает. Как открыть дверь, знаешь. Короче, Авдеюшка, сажаешь сегодня в подъезде своего киллера со стволом с глушителем. Еще одного на тачке к восемнадцати часам отправляешь к управлению. Этот второй садится на «хвост» служебной машине Овчинина, аккуратно следует за ним. Подполковник обычно подбирает свою шлюшку на площади Победы, откуда они едут прямиком к нему на хату. Твой топтун сопровождает тачку и предупреждает киллера, как только клиент с подругой подойдет к подъезду. Тот валит обоих. Два выстрела, и дело сделано. Киллер должен уйти на машине второго твоего человека. Конкретный план доработаешь сам. Все понял?

– Понял, Алексей Петрович.

– Прекрасно. Это все, о чем я хотел с тобой поговорить. Провожать меня не надо. Как решишь вопрос с Овчининым, доклад мне.

– Один вопрос разрешите?

– Давай!

– Откуда у вас такая конфиденциальная информация по Овчинину?

Жданов взглянул на Авдеева.

– От верблюда! Но ладно, чтобы ты не сомневался, скажу. Ты в курсе, кто помощник Овчинина?

– Старлей какой-то.

– Вот этот старлей в свое время хотел тихо избавиться от собственной тетушки, дабы завладеть ее квартирой. Тетю он грохнул, но не просчитал всего. Сидеть бы ему сейчас на зоне, если бы не я. Теперь понятно, откуда у меня исчерпывающая информация о личной жизни начальника городского наркоконтроля?

Физиономия Авдеева расплылась в ухмылке.

– Теперь понятно. Значит, если мы избавимся от Овчинина, то снимем проблему?

– Полностью. В управлении начнется переполох по случаю убийства начальника и его любовницы. Старший лейтенант передаст мне все материалы, которые успел собрать Овчинин. Вместе с Мартыном и похищенными торговцами. Кстати, они по базе управления по борьбе с незаконным оборотом наркотиков не проходят. Значит, Овчинин держит их только для того, чтобы использовать против нас. А нет наших людей в базе, то и дела официально нет. Дело по раненым я тоже заберу у них. Все изменится. Будем работать как прежде, сделав все соответствующие выводы. Все, Авдей, мне надо возвращаться в управление. Ты же займись Овчининым. Уберешь его, поживешь еще, причем очень даже неплохо.

– Я все понял, Алексей Петрович.

– Удачи! Жду доклада на сотовый, – проговорил полковник Жданов и отправился к себе домой.

Вечером подполковник Овчинин вызвал к подъезду служебную «Ауди».

Он сел в машину и приказал водителю:

– Домой через площадь Победы!

Тот улыбнулся и спросил:

– Извините, Сергей Сергеевич, у вашей очаровательной Лизы подружек нет?

– Что, тоже гульнуть захотелось?

– Да не прочь бы с такой, как ваша.

– Другой такой в городе нет. Так что если настроен, возьми шлюшку в «Закате». Есть там ничего девочки.

– Они и денег немалых, наверное, стоят?

– У тебя нет денег?

– Да жалко тратить на этих стерв.

– Тогда, Витя, расслабляйся с женой. Но хватит болтать, едем!

«Ауди» пошла к центру. Водитель не смотрел в зеркало заднего вида, иначе заметил бы, как за иномаркой пристроилась светлая потрепанная «девятка».

За автобусной остановкой водитель притормозил. В машину села молодая накрашенная девица в юбке, которая совершенно не прикрывала черных ажурных чулок, и майке, под которой колыхались груди весьма внушительного размера.

– Приветик!

– Привет! На тебя, наверное, все мужики на улице обращали внимание?

– Разве это плохо?

– Одевайся поскромнее.

– А у меня нет ничего поскромнее.

– Я дам тебе денег.

– Тогда без вопросов. Слушай, дорогой, может, сегодня в ресторан сходим?

– С ума сошла? Меня в городе каждая собака знает. Ты хочешь, чтобы я заимел проблемы с женой?

Девица скривила накрашенный рот:

– Ох уж эти престарелые жены!.. И сами не могут доставить мужу удовольствие, и другим не дают.

– Да и видок у тебя для ресторана не подходящий. Так что помолчи, сегодня все будет так, как и всегда.

– Хорошо. Чего не сделаешь для любимого мужчины!

«Ауди» подъехала к дому номер восемь по улице Комиссарской. Подполковник и девица вышли из машины.

В это время мужчина лет тридцати, сидевший в «девятке», вставшей недалеко, поднес к щеке сотовый телефон.

– Брюнет!

– Да.

– Клиенты на подходе. Посторонних рядом нет, водила в машине.

– Понял.

Овчинин повернулся к «Ауди» и сказал водителю:

– Завтра приедешь к девяти часам.

– Да, Сергей Сергеевич, – ответил тот.

Подполковник с девицей вошли в подъезд, дверь за ними закрылась. «Ауди» отъехала.

Овчинин в тамбуре положил руку пониже талии подруги.

– Хорошая же у тебя попка, Лиза.

– У меня все хорошее.

– Это верно.

Она повисла на шее у подполковника.

– Как я хочу тебя, мой папенька.

Ни Овчинин, ни девушка не заметили, как из-под лестницы, ведущей на первый этаж, вышел мужчина с пистолетом. За их спинами прозвучали два хлопка. Любовники так ничего и не поняли. Они просто провалились в бездонную черную яму.

Шунт, киллер Авдеева, стрелял в головы. Он посмотрел на тела, распростертые у лестницы. Делать контрольные выстрелы не имело смысла. Пули попали жертвам в затылок и в лоб.

Киллер перешагнул через тела, вышел на улицу, опустил голову и быстро двинулся к «девятке».

Через полчаса телефон Жданова заработал.

– Да, – ответил он.

– Это я. У нас порядок.

– Спокойной ночи.

– Вам того же.

Глава 9

В 11.20 Колтунов припарковал свой «Форд» у дома. На улице уже ждала жена, предупрежденная Юрием.

Мария вышла из машины, женщины обнялись, заплакали.

– Маша, успокойся, пожалуйста. Я понимаю, какое горе тебя постигло.

– Это невозможно понять, Оленька, надо пережить.

– Переживем, Маша. Время лечит.

Колтунов не стал дожидаться женщин, перенес вещи Марии в квартиру. Вскоре туда поднялись и они.

Ольга мимоходом поцеловала мужа.

– Я очень рада тебя видеть.

– Вы тут устраивайтесь, а я, наверное, отъеду.

– Если не секрет, куда?

– По делам. Ты Машей занимайся.

– Надолго уедешь?

– Не знаю. – Юрий прошел на кухню, включил сотовый телефон и набрал номер бывшего командира отряда, ныне начальника одного из управлений антитеррористического центра, генерал-майора Ганевского.

Тот ответил незамедлительно.

– Добрый день, Александр Сергеевич!

– Добрый, но что-то не узнаю.

– Капитан запаса Юрий Колтунов.

– Юра? – Генерал не смог скрыть удивления.

– Так точно!

– Откуда ты взялся, чертила?

– Из дома.

– Ты в Москве?

– Да.

– Чего раньше молчал?

– А я и не знал, что вы сейчас большая шишка в ФСБ. Это мне Игнатьев подсказал.

– Рома! Как он? Но погоди, раз ты в Москве, то подъезжай к центральному офису, если, конечно, есть время. Здесь и поговорим.

– Да, поговорить нам есть о чем.

– Когда будешь?

– Выезжаю немедленно.

– Отлично, я заказываю пропуск. Получишь и спросишь, как пройти ко мне.

– Да, товарищ генерал.

– Жду!

Колтунов вышел в коридор. Женщины уже начали переносить вещи, распаковывать чемоданы.

– Оля! – обратился Колтунов к жене. – Я поехал. Обедайте без меня.

– Может, все-таки скажешь, что у тебя за дела?

– Разговор с очень большим начальником. – Он увидел, что Мария прошла в спальню, и тихо продолжил: – По поводу наказания негодяев, виновных в смерти Макса.

– Понятно. Муж вернулся на войну.

– Да какая там война, Оля? Скорее командно-штабная игра с участием реального противника. Но все!.. Меня ждет очень большой человек.

– Езжай. – Ольга прошла в спальню.

Юрий вышел из квартиры, спустился во двор и вскоре выехал на проспект. В субботу улицы были сравнительно пусты, поэтому до антитеррористического центра он доехал за полчаса.

В бюро пропусков Колтунов получил пластиковую карту. Дежурный офицер объяснил ему, что управление, возглавляемое Ганевским, занимает третий этаж, сам генерал находится в кабинете номер триста один.

Колтунов поднялся на третий этаж. В приемной никого не оказалось.

Он постучал в массивную деревянную дверь и услышал голос генерала:

– Входи!

Колтунов шагнул в кабинет. Ганевский поднялся, подошел, обнял его.

– Юра, я очень рад. Проходи, присаживайся. Рюмочку коньяку?

– Я за рулем, Александр Сергеевич.

– Так я дам тебе водителя, доставит куда надо в лучшем виде.

– Спасибо, но все-таки нет.

– Что ж, рассказывай!.. Как ты сам и Игнатьев, что знаешь о наших ребятах?

– Об этом можно поговорить позже. Я, собственно, к вам по делу и по поручению Игнатьева.

– Вот как? Ну, давай рассказывай, что за дело?

Колтунов поведал генералу о беде, произошедшей в семье Игнатьева, и противостоянии с бандой наркоторговцев.

Ганевский внимательно выслушал капитана. Лицо его помрачнело.

– Вот, значит, как! Мы проводим спецоперации в дальних регионах, а террористы, иначе наркоторговцев назвать нельзя, спокойно орудуют практически у нас под носом!

– Получается так.

– А вы, стало быть, вчетвером решили избавить город от этой мерзости? Почему Роман не обратился в местный отдел ФСБ, в управление госнаркоконтроля, в УВД?

– Он считает, что без солидной крыши банда Авдея не могла бы спокойно торговать наркотой.

– Это верно.

– А кто может быть такой крышей?..

– Не продолжай. Чем я могу помочь вам?

Колтунов изложил генералу план Игнатьева.

– Понятно. Он решил вытащить банду на себя.

– Да. Но нам долго не продержаться, особенно с тем оружием, которое мы имеем. На нас навалится вся банда, по нашим данным, это человек двадцать, все хорошо вооружены. Не скажу, что уровень их подготовки высок, но силы слишком уж неравны.

– Так-так-так. – Ганевский постучал пальцем по столу. – Компромат на этого Авдея, говоришь, у вас имеется?

– Да, показания двух наркоторговцев и их бригадира, записанные на диктофон.

– А без крови обойтись не смогли!

– Как, Александр Сергеевич? Сутенер был вооружен автоматом.

– Ладно, будем считать, что вам пришлось обороняться. Погоди. – Генерал поднял трубку служебного телефона. – Сергей Алексеевич, зайди ко мне!

Вскоре в кабинет вошел полковник.

Офицеры представились и пожали друг другу руки.

Генерал ввел полковника Лебедева в курс дела.

Тот покачал головой и заявил:

– Совсем страх потеряли эти провинциальные продажные чинуши.

– Что мы можем сделать для наших парней?

– Да практически все, что надо. Но потребуется обоснование активных действий по ликвидации банды наркоторговцев в Калининске. Я смогу получить необходимые документы только в понедельник.

Ганевский повернулся к Колтунову и спросил:

– А вы когда планировали вытащить на себя банду?

– Точной даты не устанавливали. Но тянуть с этим нельзя.

– Понятно. – Генерал перевел взгляд на заместителя. – Где у нас сейчас подполковник Смирнов, майор Груздин и капитан Вербин?

– Смирнов дома, у его жены сегодня юбилей. Груздин и Вербин здесь, в управлении. Капитан получил инструкции и планы полевых занятий.

– Ладно, со Смирновым я погорю позже, а Груздина с Вербиным давай, Сергей Алексеевич, сюда. Сам займись подготовкой запроса на проведение антитеррористической акции. Запись допроса наркоторговца с собой? – Этот вопрос генерала был адресован Колтунову.

– Конечно.

– Передай ее полковнику Лебедеву, а ты, Сергей Алексеевич, оформи Колтунова нештатным сотрудником управления. Задним числом, естественно. Бумаги я подпишу.

– Акция на основании аудиозаписи?

– Нет, на основании информации, полученной от нештатного сотрудника. В общем, ты знаешь, как это делается. Оформи запрос, а разрешение я получу сам.

– Есть, Александр Сергеевич! Разрешите идти?

– Давай, и офицеров ко мне прислать не забудь.

– У меня хорошая память.

– Давай, Сергей Алексеевич, работай!

Полковник вышел.

Колтунов улыбнулся.

– Тебе стало весело? – спросил Ганевский.

– Вы совсем не изменились, Александр Сергеевич. Все тот же напор, оперативность в принятии решений!

– Эх, Юра!.. – Генерал вздохнул. – Ты даже представить себе не можешь, какие вводные иногда подбрасывает начальство. Решение приходится принимать за несколько минут.

В кабинет вошли мужчины в штатской одежде.

Генерал представил их:

– Майор Груздин Алексей Николаевич, офицер отдела планирования спецмероприятий, и капитан Вербин Анатолий Михайлович, командир одной из штурмовых групп управления. – Ганевский предложил офицерам занять места у стола совещаний.

Он быстро, решительно, профессионально обрисовал обстановку, сложившуюся в Калининске, и задал вопрос Вербину:

– Твоя группа, Толя, завтра должна убыть в Старинск?

– Так точно!

Ганевский повернулся к Колтунову.

– В Старинске, что в двадцати километрах от Калининска в сторону Владимира, под прикрытием отдельного инженерно-саперного батальона дислоцируется специальное подразделение космической разведки. Тебе я могу об этом сказать. На его учебной базе наши группы проводят плановые занятия.

– Я понял, товарищ генерал.

– Значит, тебе, Толя, убытие по плану, но на полигон людей не выводить, держать в части. Командира подразделения я предупрежу, – заявил генерал.

– Есть! – кратко ответил командир штурмовой группы.

– Тебе, Леша, завтра убыть с капитаном Колтуновым в Калининск. Там встретиться с майором Игнатьевым и уточнить обстановку. Юрий Павлович это обеспечит. Подполковник Смирнов тоже убудет в Калининск, в отдел безопасности по городу, но в понедельник. В случае возникновения угрозы со стороны бандитов вызовешь из Старинска группу Вербина, далее по обстановке или по плану Игнатьева. Он опытный офицер, разведчик, такой же профессионал, как и мы. Колтунова это тоже касается. Задача перед всеми силами, привлеченными в Калининск: нейтрализация банды наркоторговцев, по возможности задержание главаря и его покровителей, кто бы они ни были, обнаружение складов и их уничтожение. Задача может быть изменена, поэтому связь со мной держать постоянно.

Груздин и Вербин кивнули.

– В Калининск поедете на машине Груздина, так что согласуй с Алексеем время выезда, маршрут, конечный пункт прибытия, – сказал генерал Колтунову.

– Это все сделаем по ходу движения.

– Хорошо. Выезд?..

– В восемь утра. – Колтунов написал на листке свой адрес и телефон, передал майору Груздину. – Буду ждать вас. Во двор не заезжайте, встаньте на улице напротив дома.

– Хорошо.

– С вами, парни, вроде бы все?

– Так точно, – ответил Груздин.

– Тогда свободны, готовьтесь к командировке.

Офицеры управления покинули кабинет.

Ганевский пересел поближе к Колтунову.

– Груздин не штабист, он недавно в управлении, до этого, как и Игнатьев, командовал штурмовой группой. Он будет вместе с вами, завтра получит оружие. Думаю, ручного пулемета и автоматов вам хватит, чтобы остановить атаку бандитов. Ну а там и группа Вербина подтянется.

– А если Жданов, который наверняка крышует банду Авдея, применит ОМОН?

– Он так и сделает. Но после того, как вас атакует банда. Почему я уверен в этом? Да потому, что ОМОН должен работать по вам как террористам, захватившим заложников. А ведь эти наркоторговцы живыми ни Жданову, ни Авдею не нужны. Скорее всего, и тех двух, которых вы подстрелили, Авдей попытается спрятать, а если не получится, то уничтожить. По самому Жданову задачу отработает полковник Смирнов совместно с офицерами отдела ФСБ по Калининску. Он не позволит пустить в дело ОМОН. На нем же и задержание господина Стригалина. Все бумаги, нужные для этого, получит мой заместитель. Я же добьюсь разрешения на проведение полномасштабной акции по варианту «А». Ты знаешь, что это значит.

Колтунов кивнул.

– Знаю!

– И еще… впрочем, об этом я поговорю с самим Романом. Не стоит тебя больше нагружать.

– Вы хотите скорректировать план?

– Дать пару советов.

– Правильно Игнатьев поступил, направив меня к вам.

– Неправильно, что он начал войну с бандитами, не посоветовавшись со мной. Иначе мы все спокойно спланировали бы, в один день взяли бы банду и крышу, но теперь уже поздно об этом говорить.

– Я все понял, Александр Сергеевич. Разрешите идти? У вас и без меня наверняка дел хватает.

– Иди, Юра. Мы еще встретимся. Все, кто остался. Закончим дело в Калининске и соберемся где-нибудь на природе. Давай, удачи вам там!

– Спасибо, Александр Сергеевич.

– Не за что, Юра.

В два часа дня Колтунов вернулся домой.

Женщины и сын уже пообедали. Маша заметно взбодрилась.

Ольга отвела мужа на лоджию и спросила:

– У тебя с делами все?

– Да. Завтра утром я возвращаюсь в Калининск.

– Я в этом и не сомневалась. Хорошо, что утром, а не сегодня же.

– Я ненадолго.

– Маша рассказала, чем вы там занимаетесь. Это все, конечно, благородно, справедливо, но законно ли? Не загремите ли вы все в тюрьму, когда разделаетесь с наркоторговцами?

Колтунов улыбнулся.

– Не загремим, Оля. Мы умеем заметать следы.

– С кем встречался, сказать можешь?

– Позже.

– Ладно, пойдем в столовую, пообедаешь.

– Минуту, Оля, я сперва позвоню. – Колтунов набрал Игнатьева и доложил ему о результатах встречи с Ганевским.

– Я в курсе, он сам мне позвонил. До встречи, Юра.

Вечер прошел в спокойной семейной обстановке.

В 7.50 Колтунов, уже готовый к обеду, пил кофе в столовой.

Ольга в халатике готовила завтрак.

Сотовый телефон Юрия сработал сигналом вызова.

– Да.

– Это майор Груздин. Доброе утро. Я у тротуара напротив вашего дома. Черный «Ниссан».

– Доброе утро, Алексей Николаевич. Я выхожу.

Ольга обернулась.

– Что, пора?

– Да, любимая. Как говорится, труба зовет.

Ольга прижалась к мужу.

– Обещай, что вернешься, Юра!

– А куда же я денусь, Оля?

– Нет, ты обещай!

– Обещаю.

– Иди и помни, мы ждем тебя!

– Я вернусь.

Колтунов взял сумку с вещами, вышел из дома и сел в «Ниссан» на место переднего пассажира.

Он бросил сумку на заднее сиденье, пожал руку майору.

– Ну вот, Алексей Николаевич, можем ехать.

– Да брось ты на «вы» и по отчеству. Давай по-простому.

– Согласен. Поехали, Леша. Да, один вопрос. Почему на твоей машине калининские номера?

– Ты меня удивляешь! Я в какой конторе служу?

– Ну да, у вас найдется все!

– В багажнике один «РПК» с тремя магазинами, четыре «АКС». Бронекостюмы и шлемы не взял. Прапорщика-кладовщика так и не нашел. У него, видишь ли, сегодня выходной.

– Радиостанции?.. – поинтересовался Колтунов.

– По-моему, в Калининске неплохо работает сотовая связь. У меня только портативная станция для переговоров с капитаном Вербиным.

– Понял.

Тут ожил его сотовый телефон.

– Это еще кто? – пробурчал Колтунов. – Игнатьев!..

На экране светилась фамилия друга.

– Странно. Вчера вроде поговорили.

– Слушаю тебя, Рома!

– Привет. Ты сейчас где?

– С майором Груздиным выезжаем из Москвы.

– У нас новость. Вчера вечером в подъезде своего дома убит подполковник Овчинин и девушка восемнадцати лет, некая Голина Елизавета Сергеевна, его любовница. Убийство явно заказное. Киллер ждал в подъезде, стрелял в головы.

– И что это значит, Рома?

– Думаю, дело рук Авдея. Но сам он на подобный шаг не пошел бы. Ему кто-то подсказал или даже приказал убрать Овчинина. Следовательно, Авдей и его покровители посчитали, что именно этот подполковник пытается оттяпать у них наркобизнес.

– Но они пасли нас.

– В результате наблюдения ничего не получили, вот и переключились на начальника городского управления по борьбе с незаконным оборотом наркотиков.

– Но это значит, что мы можем спокойно готовить бандитам ловушку.

– Да, время у нас есть. Но немного.

– С Ганевским сегодня говорил?

– Да. Сообщил ему об убийстве Овчинина.

– И что теперь?

– Вам с майором следует прибыть в дачный кооператив, по пути запастись продуктами и всем необходимым для подготовки к приему гостей. Туда же подъедет и Чуваш. Где спрятать машины, там найдете. Но Рябову не торопиться. Не исключено, что у вас с ним будет работа вечером в городе.

– Я понял тебя. Едем в дачный кооператив.

– Давай, удачи!

Колтунов отключил телефон.

– Что там твой друг? Изменения в плане? – спросил Груздин.

– Небольшие. Вчера вечером в Калининске убит начальник городского управления по борьбе с незаконным оборотом наркотиков вместе с молодой любовницей. Жаль девушку. Ей было всего восемнадцать лет.

– Но, судя по всему, эта девица уже нашла теплое место в жизни.

– И тут же потеряла сразу все.

– Кто-то теряет, кто-то находит. Убийство начальника управления наркоконтроля как-то может быть связано с нашим делом?

– Игнатьев считает, что напрямую.

– Каким же образом?

– Роман думает, что главарь банды и его покровители пришли к выводу, что мы не имеем никакого отношения к действиям против наркоторговцев. Это Овчинин решил отнять у них бизнес.

– А он мог пойти на это?

Колтунов пожал плечами.

– Сам черт не разберет, Леша, кто что мог. Но раз Овчинина убрали, значит, Авдей или тот же Жданов увидели в нем реальную угрозу.

– Да, иначе его не тронули бы. Какие изменения в общем плане довел Игнатьев?

– Нам надо остановиться где-нибудь у крупного магазина, купить продукты, воду для себя и пленных, пару лопат, ведра для выноса грунта.

Майор усмехнулся и спросил:

– Окопы рыть будем?

– В садовом домике мы и до подхода Вербина не продержимся. Так что придется устраивать позицию на участке. Но ты можешь не волноваться, у нас есть кому окопы рыть.

– Почему же, я тоже разомнусь. Давно не занимался такой работой. Впереди крупный населенный пункт. Там наверняка есть и продовольственные, и хозяйственные магазины.

Офицеры забили заднее сиденье пакетами с продуктами, бутылками с водой. В багажник рядом с оружием они уложили шанцевый инструмент и продолжили путь.

В 10.40 «Ниссан» подъехал к даче. Колтунов открыл ворота, Груздин загнал машину на участок.

Он вышел из иномарки, потянулся и заявил:

– Хорошо тут у вас. Воздух чистый, никакого смога.

– Я, между прочим, живу в Москве. А теперь нам надо бы поискать место, где можно спрятать машину.

Но майор сразу отмел эту мысль:

– Бесполезная трата времени! В кооперативе технику оставлять нельзя. Банда наверняка окружит участок и будет заходить со всех сторон. Так что машину они обязательно найдут. Это подскажет им, что на даче не только Игнатьев и двое или трое его товарищей. Такая информация заставит главаря банды призадуматься. Вполне возможно, что покровители наркоторговцев подключат к штурму местный отряд полиции особого назначения. А вот с ним воевать нам нельзя.

– Понятно. Тогда оставим машину где-нибудь поблизости, у какой-нибудь придорожной забегаловки. Их здесь как грибов в лесу.

– Это другое дело. Но мы уберем «Ниссан» непосредственно перед подходом банды. Интересно, как вам удастся заставить ее выйти сюда?..

Колтунов улыбнулся и заявил:

– Мы же готовили операцию.

– Хорошо, надо признать, сработали, раз бандиты переключились с вас на начальника городского наркоконтроля.

– Не исключено, что он тоже имел отношение к продаже дури или другим темным делам. Я допускаю, что у них один покровитель в городской власти.

– Все узнаем чуть позже. Что сейчас?..

– Посмотреть на заложников не хочешь?

– Не имею никакого желания. Нагляделся я на эту мразь!

– Ну, тогда разгружаемся.

Майор неожиданно застыл.

– Что такое? – спросил Колтунов.

– Не слышишь? Работает двигатель. Сюда приближается машина. Она идет от шоссе.

– Это один из наших парней. Он на «Ниве». Рябов, бывший сержант.

– Не рано ли Игнатьев решил собрать всю группу в дачном кооперативе?

– Не всю. Пока двоих. В группе еще сам Игнатьев и наш бывший связист.

– Зачем сюда едет Рябов?

– Нам с ним предстоит работа. Не спрашивай, какая именно. Я и сам пока толком не знаю. Игнатьев определит задачу позже.

– Ты не забыл сообщить ему о том, что мы на месте?

– Черт, заговорился. Позвоню.

В ворота въехала «Нива», тут же притормозила и едва избежала столкновения с «Ниссаном».

Из внедорожника выбрался Рябов и заявил:

– Кто так ставит машину? Ведь я мог ей всю задницу помять! – Чуваш подошел к Колтунову, поздоровался, с интересом взглянул на неизвестного человека.

– Это майор Груздин Алексей Николаевич из антитеррористического центра, – проговорил отставной капитан.

– АТЦ? Неплохо! А как?..

– Тебе Игнатьев ничего не говорил?

– О чем?

– Майор – подчиненный Ганевского.

– Понятно. Подождите, это нашего командира отряда? Подполковника?

– Сейчас он не подполковник, а генерал-майор и возглавляет одно из управлений центра.

– Круто. Сержант Рябов, он же Чуваш, – представился Валерий.

Майор улыбнулся, пожал ему руку и сказал:

– Очень приятно. Крепкое пожатие. Силушкой ты не обделен.

– Вы, товарищ майор, тоже.

– Так, официальная часть окончена, приступаем к работе. Переносим продукты, лопаты, оружие в домик, – распорядился Колтунов.

Рябов увидел в багажнике целый арсенал и воскликнул:

– Ого! «РПК»? Нормально. – Он взял в руки пулемет.

– Чуваш у нас в группе был пулеметчиком, – объяснил Колтунов.

– Это заметно, – ответил Груздин.

Офицеры и сержант быстро перенесли все в домик. Часть продуктов и воду Рябов спустил в бункер. Опытный Груздин удивился, как мастерски замаскирован вход.

– Покруче духов кто-то сработал.

– Потомок белорусских партизан.

– Тогда понятно.

– Юрий Павлович, Игнатьев не уточнял, что мы должны сделать? – спросил Рябов.

– Пока нет. Работа нам с тобой предстоит вечером. Суть Роман уточнит позже, может, и сам подъедет.

– Тогда давайте перекусим.

– Ты не завтракал?

– Не успел.

– Ступай, перекуси. Заодно продукты разложи по полкам, ящикам, подумай, что на обед сделать.

– Я теперь и за поваренка?

– Ну не майор же с капитаном будут этим заниматься?

– Понятно. Добрые старые времена возвращаются. Кто младший, тот и крайний. Ладно, все! Ухожу. Недолго мне на побегушках быть. Птаха приедет, он и станет отдуваться.

– Ты вроде делом хотел заняться?

– Уже занялся.

В 16.20 Игнатьев позвонил на сотовый Колтунова:

– Слушай, что надо сделать, Юра.

– Да!..

– Сейчас вместе с Чувашем выдвигаетесь к хате Щукина, по пути свяжетесь с ним, договоритесь о встрече. Как увидитесь, заставь Щукина позвонить Носову, чтобы тот вышел на улицу. Берете Носа, доставляете его к кафе «Закат». Он должен попасть внутрь, к Авдею.

– С какой радости главарь банды допустит до себя какого-то наркошу?

– Пусть Нос скажет охране, что у него есть информация по Мартыну и, скажем, Дурику.

– Откуда у него может быть эта информация?

– Придумай что-нибудь. Главное, чтобы Авдей узнал, что против него выступили мы. Мартын, двое его торговцев и еще какие-то люди находятся в дачном кооперативе «Речник». Но Нос должен сбросить информацию не так просто, а за дозу, чтобы достовернее было. Понятно, что сразу Авдей действовать не станет, ночью или поздним вечером вышлет разведку. Покажетесь бандитам. Не все, один или двое, но люди Авдея должны узнать вас. Тогда он свяжется со Ждановым. Что предпримут бандиты, посмотрим. Скорее всего, начальник УВД потребует, чтобы Авдей самостоятельно разобрался с проблемой, убрал вас, заодно и Мартына с торговцами. Они ему теперь не нужны.

– Вариант с Носом может и прокатить. А где гарантия, что Жданов не вышлет в «Речник» ОМОН?

– Во-первых, это не в его интересах, во-вторых, ему не дадут так поступить. Я с Птахой подъеду в полночь. До утра подготовим позиции обороны. Ты меня понял?

– Понял, командир!

– Работай, Юра, удачи!

– С женой созвонился?

– Да, спасибо Ольге. Маша чувствует себя гораздо лучше.

– Вот и хорошо. Тогда до встречи.

– До встречи.

Колтунов отключил телефон, подозвал к себе Рябова.

– Чуваш, заводи тачку!

– Куда едем, если не секрет, Юрий Павлович?

– Не секрет, к Щукину в гости.

– А это кто такой?

– Ну да, ты же не знаешь. Это тот самый наркоман, который и слил нам торгашей.

– Далеко живет стукач?

– Нет, минут пятнадцать езды.

– Оружие?..

– Пистолеты.

– Понял.

К Колтунову подошел Груздин и осведомился:

– Далеко собрались, Юра?

– Реализовывать план Игнатьева по вытягиванию банды на эту нашу базу.

– Но бандиты могут сразу же заявиться сюда.

– Игнатьев считает, что Авдей торопиться не будет, сначала проверит информацию.

– А Нос этот все ему не сольет?

– Нет! Об этом позабочусь я.

– Хорошо. Но на всякий случай свяжусь с Вербиным, чтобы был в готовности немедленно прибыть к нашей базе, как ты назвал этот участок.

– Это твое право.

– Это моя обязанность, Юра.

Через пять минут «Нива» выехала на Московское шоссе. За перекрестком с окружной дорогой Колтунов набрал номер Щукина. Тот не забыл предупреждение. Его телефон работал.

– Алло?! – тихо проговорил он.

– Это твои старые знакомые. Узнал?

– Узнал, – прошептал Щукин.

– Почему шепотом? Ты где находишься?

– Да я дома, мать прилегла, нездоровится ей.

– Довел мать родную!.. Сам как?

– Плохо. Еле хожу.

– Выходи из дома и жди нас у аптеки.

– А с бабками поможете?

– Что, есть где взять дурь?

– Только таблетки. С героином напряг.

– Разберемся. Я подъеду на «Ниве». Все, до встречи.

– Выхожу!

В 17.10 Рябов остановил внедорожник на улице Пушкина. Щукин ждал машину, спрятавшись непонятно от кого за древней высокой ветлой. Колтунов вышел, взмахом руки позвал наркомана к себе. Тот влез на заднее сиденье. Он был бледен, дрожал всем телом, под глазами расплывались темные круги.

– Да, ломает тебя не по-детски, – сказал Колтунов.

– Не то слово. Денег дадите?

– Если сделаешь, что скажу, назовешь место, где берешь таблетки и какие именно. Договорились?

– Да.

– Телефон с собой?

– Конечно.

– Сейчас ты должен позвонить Носову и под любым предлогом вытащить его на улицу. Он ведь живет как раз напротив следующей остановки?

– Да.

– Вот на эту остановку и вызывай корешка.

– Я не знаю, что сказать ему. Голова не работает. Если бы вы дали…

Но Колтунов прервал наркомана:

– Скажешь Носу, что у тебя появилось бабло. Ведь ему тоже наверняка несладко.

– Узнает про бабки и обязательно выйдет, даже если дозу принял.

– Вот видишь. Звони!

Щукин набрал номер.

– Нос, это я! Как ты? Да, у меня та же хрень, но я нашел бабки, сережки стянул и сбыл вполне неплохо. Выходи к остановке через дорогу. Там кусты акации. Чтобы не видно было. Оттуда пойдем к Демиду. Давай! – Щукин отключил телефон, взглянул на Колтунова. – Выйдет Нос! Как я его?

– Нормально. Скажи, а этот Носов что за человек?

– Обычный пацан.

– Но за дозу сдаст мать родную, так?

Щукин пожал плечами.

– Не знаю. Может, и сдаст.

– К следующей остановке, Валера, – сказал Колтунов Рябову.

Вскоре «Нива» остановилась. Колтунов и Щукин вышли из машины.

– Где?.. – спросил Юрий.

– Там. – Щукин кивнул на заросли акации, зеленевшие сразу за остановкой.

– Идем. И не дергаться, Щука!

– Я что, дурак? Вы же мне бабки обещали.

– Ну да, ты за наркоту на все готов. Как юный пионер.

За кустами стоял щуплый парень одних лет с Щукиным.

Увидев постороннего человека, он хотел было удрать, но Колтунов остановил его.

– И не думай! Сразу пулю в затылок получишь.

Носов увидел в руке незнакомца пистолет. Его передернуло.

Он взглянул на Щукина и прохрипел:

– Подставил, сволочь?

Щукин отвел глаза и промолчал.

– Подойди! – приказал Колтунов.

Носов подчинился.

– Денег заработать хочешь?

– Хочу. А как?

– Ты кафе «Закат» знаешь?

Глазки наркомана забегали.

– Ну и что? Его все знают.

– Там сидит главарь той самой банды, которая посадила вас на иглу. Значит, так!.. Сейчас мы едем к «Закату». Ты подходишь к охраннику, говоришь, что тебе нужен старший, у тебя есть новости про Мартына.

При упоминании этого человека Носов вздрогнул.

– Тебя приведут к главарю, – продолжал Колтунов. – Он спросит, с чем ты пришел или что-то в этом роде. Ответишь, что у тебя есть сведения о том, где находятся Мартын и Дурик.

Носов поежился. Перспектива врать самому главарю банды, его, видимо, совершенно не устраивала.

– Главарь потребует, чтобы ты рассказал все, что знаешь.

– А я же ничего не знаю!

– Это тебе только так кажется. Растолкуешь главарю, что пару часов назад шарахался в дачном кооперативе «Речник». Искал цветной металл, чтобы сдать и купить синтетику. Лазал по всем участкам. Теперь хорошенько запоминай! У второго дома, который на первой линии, прямо напротив лесополосы, ты увидел какого-то мужика с пистолетом. Он стоял у яблони, а рядом с ним из ведер что-то выливали на землю Мартын и Дурик. Потом мужик завел их в дачный дом. Главарь наверняка спросит, откуда ты знаешь Мартына. Скажешь, что видел пару раз, как он привозил товар Дурику. Машина у него, мол, слишком приметная, не как у всех.

– А как узнал про «Закат», что сказать?

– Потом ты видел эту машину у кафе, заметил, как Мартын выходил оттуда. Этого достаточно. Звучит вполне правдоподобно. Ты все понял?

Носов кивнул лохматой, давно не мытой шевелюрой:

– Понял.

– Но учти, сначала ты должен потребовать за информацию дозу.

Наркоман оживился.

– А что, могут дать?

– Это как поведешь себя. Но информацию ты должен сбросить в любом случае. Предупреждаю, сольешь нас, не доживешь до утра. Подыхать будешь страшно и медленно. Ломка покажется тебе легкой головной болью по сравнению с тем, что я с тобой сделаю. Это понятно?

– Да.

– Из «Заката» ты должен будешь вернуться туда, где мы тебя высадим. От кафе пойдешь спокойно. Если не приведешь хвоста, я тебя вызову. Вопросы ко мне есть?

– Нет.

– Повтори, что должен сделать.

Носов повторил.

– Все в машину! – приказал Колтунов.

Около шести часов вечера «Нива» остановилась за квартал от бандитского кафе. Колтунов выпустил Носова.

– Погоди-ка! – неожиданно проговорил Рябов, подошел к наркоману и воткнул в его рубашку булавку.

– Это что? – спросил Носов.

– Это «жучок». Через него мы услышим твой разговор с наркодельцами. Снимешь – сигнал того, что ты решил обмануть нас. И тогда смерть. Пошел!

Носов направился к кафе.

Колтунов взглянул на Рябова и спросил:

– Ты чего это нес насчет «жучка»?

– Да какой жучок? Обычная булавка. Просто взял на понт этого придурка.

– Смотри за «Закатом». Если Носов все же сольет нас, то шакалы Авдея сразу появятся.

– Но они могут пойти в обход.

– К нам можно подобраться с двух сторон. От кафе и по улице, у перекрестка, на котором стоим. Ты смотришь за «Закатом», я – за улицей. Так что свалить успеем.

– Понял.

Но уходить им не пришлось.

Носов вернулся через сорок минут. Он был весел, глаза блестели, зрачки расширились до предела.

– Все в порядке, начальник, – сказал он. – Сбросил я старшему этой конторы вашу информацию.

– Да, мы слышали. Как он ее воспринял?

– Нормально. Слушал внимательно, но и я складно пел. Когда надо, я могу убедить, кого хочешь.

– Ширнулся в кафе?

– Да. Мужик один, который был со старшим, дал мне шприц с дозой. Сейчас полный кайф. Если надо еще кого-нибудь развести, обращайтесь.

– В машину! – приказал Колтунов.

Рябов отвез Носова к его дому и предупредил:

– «Жучок» останется при тебе. Так что не делай глупостей.

– Так мне что, теперь с ним все время ходить?

– Послезавтра снимешь и смоешь в унитаз, но до этого он постоянно должен быть при тебе.

Рябов отпустил Носова, проехал до следующей остановки.

Щукин забеспокоился и спросил:

– А как же я? Нос дозу принял. Вы обещали и мне бабки.

– Ты должен сказать, где берешь синтетику.

– Человек один торгует. У него баба на аптечных складах пашет.

– Ладно. Вот тебе две тысячи. Проваливай и подумай, как бросить это дерьмо, пока еще не поздно.

– Я обязательно подумаю. – Щукин выскочил из машины.

– Какая же это страшная хрень – наркомания, – проговорил Рябов.

– Ее не было бы, если бы всякие сволочи не зарабатывали на ней большие бабки.

– Да. Сейчас в кооператив?

– В кооператив.

– Вы уверены, что бандиты не начнут действовать с ходу?

– Уверен. Им надо все проверить, прикинуть, подтянуть силы. До утра они ничего, кроме разведки, провести не смогут. А завтрашний день станет самым кошмарным в их жизни.

Когда Колтунов и Рябов вернулись на дачу, там уже находился и Синицын.

К Юрию подошел Груздин и спросил:

– Как прокатились?

– Нормально. Информация по Мартыну и Дурику Авдею сброшена. Теперь нам следует ждать появления чужаков здесь, в кооперативе.

– Тогда надо машины убирать.

– Согласен.

Напарники отогнали все три машины к ближайшим придорожным кафе, бистро, мотелям. В девятом часу вечера все они вернулись на дачу.

Было решено, что Колтунов и Синицын останутся на участке Игнатьева, Чуваш уйдет в дачный дом, стоявший рядом, Груздин – на второй участок соседней линии.

Колтунов проинструктировал бывшего связиста:

– Мы с тобой должны по очереди обходить участок так, чтобы нас было видно в первую очередь из лесополосы за речкой. Там самое удобное место для наблюдения. Посматривай и на третью дачу.

– Вы считаете, что они появятся засветло?

– Черт их знает, Птаха. В лесополосе можно укрыться и сейчас.

– Но тогда наблюдатели увидят и Игнатьева.

– Они и должны заметить его, чтобы у них развеялись все сомнения в том, кто объявил им войну.

– Думаете, начальника наркоконтроля завалили люди Авдея?

– Конечно. Они допустили серьезную ошибку, неверно просчитали ситуацию. Конечно, мы в этом помогли им, тем не менее главарь банды мог бы и подождать с Овчининым. Он так и сделал бы, сам не решился пойти на устранение человека, занимающего такой высокий пост. Значит, кто-то подсказал ему такое решение. Этим кем-то вполне может быть начальник УВД. Но не будем ломать головы. Что сделано, то сделано. Наша задача: завершить акцию возмездия. С помощью Ганевского сделать это гораздо проще.

– Ясный перец.

– Теперь давай-ка я пройдусь по саду, а ты сделай что-нибудь на ужин.

– На всех?

– Нет. Майору и связисту придется потерпеть. До завтрака.

– Который предстоит готовить тоже мне?

– Так не мне же!

– Это дискриминация, товарищ капитан.

– Ничуть, Птаха. Это субординация.

– По типу я начальник – ты дурак, ты начальник – я дурак?

– Слишком грубо, но в принципе верно. Ступай.

– Ну и как тебе информация, Блоха? – спросил Авдеев помощника.

– Хреново, если то, что рассказал наркоман, правда. Получается, что мы совершенно зря замочили Овчинина.

– Совершенно зря ничего не происходит. Не забудь, что убить подполковника нам приказал Жданов. Выходит, что если кто и лоханулся, так это он. Однако новости действительно хреновые. Мы-то думали, что все кончено, а оказывается, что проблемы только начинаются. Игнатьев сделал нас как пацанов, причем всех сразу.

– Наркоман мог и ошибиться, – проговорил Блохин. – Он ведь раньше видел Мартына только пару раз, да и то мимоходом.

– Этот хмырь покупал наркоту у Дурика. Неужто и тут обознался?

– Вполне мог. Мало ли бомжей шарахается по брошенному дачному кооперативу!

– Бомжей, которые приезжают туда на машинах?

– Ну, может, огородников. Не все же бросили свои участки. Там, кстати, очень удобно и с бабой замужней встретиться. Да мало ли еще что могло быть. Но информацию обязательно надо проверять.

– В этом нет никаких сомнений. Я вот думаю, когда сообщать Жданову, сейчас или после проверки?

– После. А то начнет нервничать. Он уже один раз серьезно прокололся, узнает о том, что напрасно подставил Овчинина, может всю свою ментовку поднять. Нервишки у него стали ни к черту.

– Ладно. Согласен. Вызови-ка сюда Кнута, скажи ему, пусть захватит с собой трех пацанов.

Блохин кивнул и вышел из кабинета.

Авдеев вновь погрузился в мрачные мысли. Вроде все успокоилось, и нате вам! Теперь придется вступать в противостояние со спецами Игнатьева. Такая перспектива совершенно не радовала главаря банды.

Алексей Корнухов, он же Кнут, появился в кафе в восемь вечера.

– Что-то случилось? – спросил он с порога.

– Ты, Леша, проходи, присаживайся.

Корнухов устроился напротив своего шефа.

– Так что произошло?

– А это ты сам суди. – Авдеев довел до своего боевика информацию, переданную Носовым.

– Так, значит, Брюнет зря Овчинина положил? – воскликнул Корнухов.

– Забудь о нем. Положил, и ладно. Сейчас надо проверить информацию, полученную от наркоши.

– А ты не подумал, что его к тебе мог прислать Игнатьев?

– Подумал и решил, что Игнатьев не стал бы связываться с подобным фруктом. Он нашел бы другой способ подсунуть нам дезинформацию. Слишком уж ненадежны наркоманы.

– Понятно. Ты хочешь, чтобы я с пацанами проверил дачный поселок?

– Да, но очень аккуратно. Со всех сторон. Заодно посмотри, как можно скрытно подойти к этой даче. Если информация подтвердится, будем валить корешков Игнатьева прямо в кооперативе. Заодно с ними Мартына, Дурика и Тетерю. Нам они не нужны.

Корнухов оскалился и заявил:

– Они вообще никому не нужны. Свое давно отыграли. Мартына еще раньше менять надо было. Да и торговцев. Благо на них дефицита в городе нет.

– Это не тебе решать, Кнут. Твоя задача такова: сегодня же часов с десяти быть в кооперативе. Сам обоснуешься в лесополосе, откуда хорошо видна большая часть участка второй дачи. Пацанов пошли с трех сторон. Но пусть близко к объекту не подходят, наблюдают с расстояния. Если информация подтвердится, надо будет оценить подходы к даче. На ночь оставишь там пару парней. Одного определишь на свое место, в лесополосу. О результатах проверки сообщишь мне.

– Ты останешься здесь?

– Нет, тут опять становится опасно.

– Ясно.

– Но я постоянно буду на связи.

– Тогда я готовлю людей, да?

– Проинструктируй их, объясни, что к чему, и к десяти, не раньше, подъезжайте в кооператив. Тачки не светите. На одной отправляйтесь.

– Не волнуйся, сделаем в лучшем виде.

– С тобой кто?

– Как обычно, Шунт, Брюнет и Косой.

Авдеев кивнул и сказал:

– Давай, удачи!

Как только Корнухов ушел, Авдеев вызвал любовницу.

Та вошла, играя бедрами, и осведомилась:

– У тебя есть, что предложить мне, Леня?

– Твоя тачка где?

– На стоянке.

– Подгони ее к гаражам. Сделай так, чтобы никто этого не видел.

– Куда поедем?

– К тебе на хату.

– Отлично. Только в холодильнике совершенно пусто.

– Ты видишь в этом проблему? Заскочишь в гипермаркет и затаришься.

– Хорошо. Когда едем?

– Попрощайся со всеми, выходи из кафе, отъезжай со стоянки к гаражам, там жди. Это все. Пошла!..

– Мог бы и поласковей.

– Ночью, если заслужишь.

Девица выпорхнула из кабинета.

Авдеев открыл сейф, достал оттуда десяток пачек стодолларовых купюр, бросил их в кейс, потом положил туда и пистолет. Он вышел из кафе через двадцать минут и в девять часов вечера был уже дома у Натальи Кошелевой.

Час спустя прошел вызов от Корнухова.

– Это я!

– Понял. Что в кооперативе?

– На второй даче двое. Это те самые друзья Игнатьева, которые были на похоронах.

– Понятно. Мартына не видел?

– Нет. Только эти двое. Ребята не просто сидят на даче, а по одному обходят территорию. Они вооружены.

– Значит, кого-то охраняют, да?

– Очень похоже. Мы тут осмотрелись, подходы к дому нормальные с тыла и слева. На тачке с дороги можно заскочить прямо во двор, сбив ворота. В общем, если ударим неожиданно, то накроем этих спецов без проблем.

– Со спецами, Кнут, проблемы неизбежны. Но ладно. Оставляй двоих на ночь, сам с третьим на отдых. Послушаем, что утром доложат твои наблюдатели, после чего примем решение. Но оповестить всех своих людей о завтрашней работе ты должен сегодня же.

– Я понял. До связи.

– Давай. – Авдеев оттолкнул от себя любовницу, уснувшую после бокала шампанского, и набрал номер Жданова. – Добрый вечер, Алексей Петрович.

– Другого времени не нашел?

– У меня для вас очень интересная новость.

– Если бы ты знал, как я не люблю интересных новостей. Ну, выкладывай, что там у тебя.

Когда Авдеев закончил говорить, начальник УВД растерянно пробурчал:

– Так, значит, не Овчинин, а все-таки Игнатьев?

– Да, Алексей Петрович. Вы дали маху с начальником наркоконтроля.

– Не я, а все мы, – заявил полковник. – Ты наблюдение за участком установил?

– Конечно.

– Правильно. Сам где?

– Не в «Закате».

– Это понятно. Утром нам надо решить, как будем действовать. Где мне найти тебя?

– У Натали.

– Договорились! Завтра в восемь.

– Не рано ли?

– Не было бы поздно. Черт бы тебя побрал с этой новостью!..

За полчаса до этого Синицын по мобильнику доложил Колтунову о том, что в лесополосе появился неизвестный тип и занялся наблюдением. Спустя десять минут прошли сообщения от Груздина и Рябова. К участку с тыла и флангов подошли трое боевиков. С дачей они не сближались, но внимательно смотрели на участок и на местность, прилегающую к нему. Позже Рябов сообщил, что два парня снялись с позиций и пошли в лесополосу.

«Вот и хорошо, – подумал Колтунов. – Клюнул Авдей. Теперь он уже не сорвется с крючка».

Юрий набрал номер Игнатьева и доложил:

– Старый, дача под наблюдением. Судя по тому, как они работают, это не люди Жданова. Значит, нас навестили бандиты Авдеева.

– Ждите! – ответил Игнатьев. – Буду в полночь, как и обещал. Пора все расставить по своим местам. До встречи.

Глава 10

Ровно в полночь на такси подъехал Игнатьев. Он остановил машину на объездной дороге и прошел по лесополосе. Наблюдатель Авдея не ожидал этого, но успел спрятаться. Во всяком случае, так ему показалось. Тем более что майор сделал вид, будто занят своими мыслями. Он по мосту перешел через речку и добрался до второго участка.

Там его встретил Колтунов и спросил:

– Что это ты, Рома, решил прогуляться по лесополосе? Я же говорил, что там наблюдатель.

– Поэтому я и пошел по полосе. – Игнатьев улыбнулся. – Теперь мы точно знаем, что он свил себе гнездо прямо напротив дома и менять позицию не будет. Я сделал вид, что не заметил его.

– Рискованно. А если бы он напал на тебя?

– То сдох бы! – Улыбка исчезла с лица боевого офицера. – Но у него другая задача. Позицию второго наблюдателя определили?

– В третьем доме сидит.

– Наши люди?..

– Птаха со мной, Чуваш в первом доме, Груздин на участке по второй линии напротив нас.

– Вызывай сюда майора.

– Но его заметят наблюдатели?

– Если он зайдет справа, то ни из лесополосы, ни из третьего дома виден не будет.

– Хорошо. – Колтунов зашел в домик, достал сотовый телефон. – Алексей, подойди к объекту, обогнув его справа.

– Иду!

Майор появился из темноты внезапно, через окно проник в домик. Туда же зашел Игнатьев. Офицеры пожали друг другу руки.

– Значит, засек нас Авдей.

– Да, клюнул.

– Плохо! Теперь мы позиции для обороны подготовить не сможем. Если только в секторе, который не виден наблюдателям.

– Атаковать дом бандиты наверняка будут от реки, с тыла и от третьего дома. Первый участок сильно зарос, через него подходить сложно. Поэтому огневая точка на углу, не заметная наблюдателям, прикроет тыл. Из лаза, ведущего в подвал, можно держать левый фланг и частично фронт. Вброд боевики не пойдут. Значит, они двинутся по дороге, а ее хорошо видно с первого участка. Там можно без проблем организовать позицию. Вопрос в том, когда Авдей решит атаковать участок.

– Ночь должна быть лунная, светлая, – проговорил Колтунов. – Если не пойдет дождь, то бандиты будут видны на подходе.

Слово взял Груздин:

– Не будут ваши бандиты ждать ночи. Они начнут штурм, как только стянут сюда свои силы. Если начать подготовку акции с утра, то это дело займет часа три. Значит, на рубеж атаки они выйдут часов в десять, в одиннадцать. Какое-то время у них уйдет на оценку обстановки на месте. В общем, примерно в полдень банда навалится на нас.

– Это если принимать решение будет Жданов. Ему тянуть время нежелательно. Авдей же так торопиться не станет.

– А что, этот субъект может действовать без прямого указания Жданова?

Игнатьев пожал плечами и заявил:

– Черт его знает. Когда в Калининск должен прибыть подполковник Смирнов?

– Если быстро оформит нужные документы, то тоже где-то к полудню будет в городе. Но может и задержаться, – ответил Груздин.

– Ладно, – сказал Игнатьев. – Но группу капитана Вербина надо вызвать сюда немедленно. Она должна взять в кольцо территорию кооператива, пропустить сюда банду и быть в готовности ударить по ней с тыла.

Груздин кивнул и проговорил:

– Это не проблема.

– Тогда свяжись с капитаном, объясни все. Пусть потихоньку выдвигается. А утром переговоришь со Смирновым. Если тот не сможет прибыть в город до одиннадцати часов, то придется тебе, Леша, брать на себя его полномочия. Тут поможет Ларионов.

– Со Смирновым разберемся. Но не утром, а сейчас. Когда рассветет, я вряд ли смогу незаметно отсюда выбраться.

– Сейчас? Глубокой ночью?

Груздин улыбнулся.

– Ты же сам командовал группой, Рома!.. У нас в управлении сутки не делятся на рабочее и свободное время, мы всегда на службе.

– Что ж, раз так, связывайся со Смирновым сейчас. После него поговори с Вербиным!

– Есть, товарищ майор! – шутливо приставив левую руку к виску, ответил подчиненный генерал-майора Ганевского.

Груздин набрал номер Смирнова и приготовился ждать. Подполковник в это время должен был спать.

Но в динамике сразу же послышался какой-то посторонний шум, а за ним и ответ:

– Приветствую тебя, Алексей Николаевич!

– Доброй ночи, Александр Сергеевич! Вы не спите?

– Очень умный вопрос, майор. Тебе самому не мешало бы отдохнуть. В чем проблемы?

– Дело в том, что если вы не успеете приехать в Калининск до одиннадцати часов…

Тут подполковник прервал майора:

– Я, Леша, уже в пути, буду в Калининске предположительно через час. Но город мы пройдем транзитом, остановимся в Старинске.

– В пути? – удивился Груздин.

– Да. Видишь ли, Ганевский посчитал, что боевики могут начать действовать раньше. Поэтому он снял с меня все прежние поручения и приказал немедленно убыть в Старинск, чтобы с девяти утра взять Жданова под контроль. Со мной трое ребят из группы захвата.

– Отлично. А я уже хотел на себя брать вашу работу.

– Значит, Ганевский оказался прав?

– Отвечу так, Александр Сергеевич: банда может начать действовать днем. Мы сейчас находимся в дачном кооперативе «Речник» под наблюдением людей то ли Жданова, то ли Авдеева.

– Ясно.

– Я решил вызвать группу Вербина.

– Верное решение. Задачу командиру уже поставил?

– Пока нет, собирался это сделать после звонка вам.

– Связывайся.

– А вам бойцы Вербина не нужны?

– Они тебе и Игнатьеву требуются. Я обойдусь своими силами. Мне помогут сотрудники местного отдела ФСБ, а также люди майора Ларионова.

– Я понял. Тогда до связи.

– До связи, Леша. Будьте предельно внимательны и осторожны.

Груздин отключил телефон.

Игнатьев улыбнулся и спросил:

– Хорошая новость?

– Да. Смирнов уже на пути в Калининск. До утра он пробудет в Старинске, с девяти часов заблокирует Жданова. Возможно, подполковник имеет какие-нибудь другие задачи, определенные Ганевским, но нас они не касаются.

Игнатьев кивнул и сказал:

– Действительно хорошая новость.

– Так, теперь Вербин. – Груздин достал портативную радиостанцию, работающую в радиусе сорока километров, вызвал капитана и приказал: – Группе срочно выдвинуться в район кооператива «Речник» в Калининске. Маршрут по окружной дороге, на перекрестке с Московским шоссе поворот направо. Через пятьдесят метров после моста остановка. Затем выход к первой от реки линии дач. Там будет ждать человек. Он покажет, как пройти ко мне. На месте постановка задачи. Мы под контролем наблюдателей. Один из них находится с юга, в лесополосе, второй – с востока от третьего участка первой линии.

– Понял.

– Прибытие группы не позднее двух часов тридцати минут.

– Принял.

– При выходе в район связь со мной. Возможны уточнения задачи. Как понял?

– Понял. Работаю.

– До связи!

– До связи!

Груздин перевел радиостанции в режим приема, взглянул на Колтунова и спросил:

– Кто у нас в доме первого участка?

– Рябов.

– Предупреди его о прибытии командира штурмовой группы.

– Думаю, мне лучше самому встретить капитана и вывести сюда.

– Хорошо, согласен. Около двух тридцати Вербин будет здесь. Ну что, мужики? Вроде все идет по плану?

– Давайте определимся с позициями каждого из нас, – сказал Игнатьев. – В любом случае первыми бой с отморозками Авдеева придется принимать нам. Обидно будет, если кто-то пострадает. Потери в схватке должен нести противник, но никак не мы!

– Трудно не согласиться с вашими доводами, господин майор, – с улыбкой проговорил Колтунов.

– Нам надо бы знать, как выглядит Авдей. А то срубим его и оборвем нить, тянущуюся к крыше, – заметил Груздин.

– Ну, во-первых, Авдей сам под пули не полезет, его здесь не будет. Во-вторых, даже если он и решит поразвлечься, в результате схлопочет порцию свинца в морду, то ничего страшного. Останутся его помощник, который наверняка будет находиться в кафе, и Натали, любовница Авдея. Да и крыша сама должна проявить себя. Но повторяю, шансы на то, что Авдей лично поведет свою банду на объект, практически равны нулю. Не станет он сидеть и в «Закате», спрячется где-нибудь в городе. Найдем! Но перед этим нам предстоит отбить атаку бандитов, возможно, единственную, но реальную. Бандиты вполне могут бросить большие силы по дороге от моста и попытаться атаковать дачу с фронта. Поэтому я предлагаю на первом участке организовать позицию для нанесения опережающего удара. Там сейчас Рябов с «РПК», туда же уйдет Синицын. Вдвоем они остановят противника и причинят ему существенный ущерб, лишат бандитов возможности выйти на территорию объекта. – Игнатьев взглянул на Груздина и продолжил: – Нам с тобой, Алексей Николаевич, следует окопаться рядом с левым задним углом домика, чтобы контролировать направление атаки боевиков с тыла и частично с флангов. Колтунов займет лаз, ведущий в подвал, закроет восточное направление. При необходимости он сможет не допустить прорыва боевиков от речки.

Все согласились с предложением Игнатьева. Синицын был отправлен к Рябову. Отставной майор и Груздин взялись за лопаты и начали подготовку своей позиции. Колтунов продолжил обход территории.

В 2.25 Груздина вызвал Вербин и доложил:

– Группа в указанном районе. Я начинаю выдвижение к объекту.

– Давай! – Груздин по сотовому телефону связался с Колтуновым и сообщил: – Юра, Вербин идет к нам.

– Понял, выхожу навстречу.

В 2.33 офицеры встретились на территории первого участка. После приветствий Колтунов провел командира группы к Игнатьеву. Роман и Груздин уже закончили подготовку позиции и находились в домике.

Майор показал капитану схему дачного кооператива, кратко, без лишних слов объяснил обстановку, затем поставил задачу:

– Группе необходимо рассредоточиться на рубеже по линии, указанной на схеме. Одного человека отправить в лесополосу для контроля над вражеским наблюдателем и нейтрализации его в начале боя. Далее этот человек будет поддерживать огнем группу, обороняющую второй участок. Как только начнется бой, штурмовой группе сблизиться с противником и ударить ему в тыл. Огонь вести в щадящем режиме, насколько это будет возможно. Нам нужны свидетели преступной деятельности банды и особенно ее главарей. Поэтому надо стараться не валить бандитов, а выводить их из строя и пленить.

Получив все инструкции, Вербин через окно проскользнул в сад и скрылся в темноте. В 3.10 от него пришел доклад, что группы рассредоточились, наблюдатель в лесополосе обнаружен и взят под полный контроль.

Спецназовцы распределили между собой время несения караульной службы. Потом те из них, которые были свободны от этого своеобразного наряда, легли спать. Одни на втором участке, другие на первом. Небо было безоблачным, чистым, звездным. Дождя не ожидалось.

Бандиты появились около шести часов утра. Они приехали на трех внедорожниках, в каждом по шесть-семь человек. Двое остались с наблюдателем, а десятеро сразу же ушли в лесополосу. Боец из группы Вербина доложил, что они двинулись на восток.

Игнатьев объявил всем полную боевую готовность. Колтунов продолжал оставаться на улице, на виду. Рябов и Синицын переместились ближе к дороге, на позицию, подготовленную ночью. Груздин с Игнатьевым ушли за дом. Полную боевую готовность своей группе объявил и капитан Вербин.

Устроившись в небольшом окопе, Груздин спросил у Игнатьева:

– Почему основные силы бандитов двинулись на восток? Там что, есть мост?

– Да, полуразрушенный, древний, еще с тех времен, когда здесь вовсю кипела работа. Но он вполне проходим. Видимо, Авдей или кто-то из его стаи знал об этом переходе.

– И далеко отсюда этот мостик?

– Метрах в ста, за изгибом речки. Бандиты пройдут его и начнут рассредоточение для атаки нас с тыла и восточного фланга.

– Так! – проговорил Игнатьев. – А бойцы Вербина находятся в ста пятидесяти метрах от угла. Нормально, рассредоточение бандитов произойдет как раз у них на глазах. Остальные наши противники, как ты и предполагал, пойдут по дороге вдоль берега.

– Думаю, они планируют ворваться на участок на машине. Уже здесь бандиты быстро рассредоточатся и ударят по домику.

– Им придется залечь, чтобы не попасть под огонь своих же дружков, которые начнут атаку с тыла и фронта.

– Они наверняка уже все распланировали.

– С этим у них явный напряг. Сначала им надо было провести удар с фронта. Если бы они не достигли результата, то должны были бы отвести людей к реке или дороге, потом начинать атаки с тыла и фланга.

Игнатьев посмотрел на Груздина и спросил:

– А кто сказал, что они не станут действовать именно так?

– Да ну их к чертовой матери. Пусть делают, что хотят. Нам главное – отразить первый удар. Потом за работу возьмутся ребята Вербина. А уж они точно знают, что надо делать.

– Интересно, будут бандиты проводить дополнительную разведку?

– Вряд ли. Но они могут и не разделяться, сосредоточиться на участке второй линии либо на восточном фланге.

– Скоро узнаем, где они займут позиции для штурма. Бойцы Вербина контролируют их.

В 7.00 Вербин сообщил, что пятеро бандитов из основной группы ушли в третий дом к наблюдателю. Вторая пятерка остановилась на даче, расположенной прямо напротив участка Игнатьева. Остальные бандиты находились в машине. Их старший прошел к наблюдателю, сидящему в лесополосе.

Капитан доложил, что его люди находятся в двадцати-тридцати метрах от бандитов. Они готовы нанести по ним удар с тыла.

Получив данную информацию, Груздин улыбнулся, взглянул на Игнатьева и проговорил:

– Ну вот, теперь все понятно. Люди с первого внедорожника пойдут от моста по дороге, прямо с фронта. Остальные атакуют нас с тыла и флангов. Как мы и предполагали. Возбуждение испытываешь?

Игнатьев кивнул и сказал:

– Есть немного. Такое состояние, словно и не было восемнадцати лет на гражданке. Сейчас все ясно и просто. Ты здесь, противник напротив. Скоро начнется бой. Нормальная, совершенно правильная обстановка, настоящая жизнь. Мне жутко надоела эта бесполезная суета в автосервисе.

– Понимаю.

Офицеры прекратили разговор. Короткий отдых восстановил их силы. Сейчас все были готовы принять неравный бой. Колтунов последний раз прошел по территории и юркнул в люк, ведущий в подвал.

Бандиты ждали приказа. Группа Игнатьева и спецназ готовы были противостоять их активным действиям. Время тянулось мучительно медленно.

Полковник Жданов вышел из дома в половине девятого утра, набрал номер Авдеева и спросил:

– Как дела?

– Все идет по плану. Мои люди уже в кооперативе, они обложили дачу. Наблюдатели подтвердили наличие там людей Игнатьева. Более того, сам бывший майор в полночь приехал туда на такси.

– Зачем ему это надо?

– На это я ответить не могу.

– Сам где находишься?

– У Натали.

– Твои люди разберутся с Игнатьевым, его дружками и заложниками. Потом они должны будут уйти оттуда, но только по моей команде. Мне по долгу службы придется отреагировать на стрельбу в кооперативе. Перед тем как начать действовать, я передам тебе приказ на отход группы. Скажи старшему, чтобы они постарались оставлять там как можно меньше следов.

– А для чего задержка? Отстреляют пацаны корешков Игнатьева, Мартына и торговцев, пусть сразу же уходят.

– Зачищать территорию подъедешь туда ты? Или хочешь, чтобы мои подчиненные сразу же взяли след, вышли на твою группу, да и на тебя самого?

– Ладно, Алексей Петрович, пусть так. Я буду ждать вашей команды.

– Так-то лучше. Когда ты намерен осуществить акцию?

– Через час, – ответил Авдеев.

– Значит, в девять сорок?

– Да.

– Хорошо. Удачи тебе!

– Всем нам удача не помешает.

Жданов отключил телефон, и в его кабинет тут же вошли трое мужчин. Одним из них был заместитель начальника управления майор Ларионов.

Полковник возмущенно воскликнул:

– Что значит это вторжение? – Он поднялся, взглянул на незваных гостей. – Майор Ларионов, потрудитесь объяснить.

Вперед вышел мужчина средних лет в безупречном штатском костюме.

Он достал из нагрудного кармашка пиджака удостоверение и представился:

– Подполковник Смирнов, антитеррористический центр. Распоряжением министра внутренних дел вы, гражданин Жданов, отстранены от должности, так как подозреваетесь в организации преступной группировки, долгое время занимавшейся продажей наркотиков в городе Калининске. Вам вменяется в вину превышение должностных полномочий, а также соучастие в убийстве начальника городского управления по борьбе с незаконным оборотом наркотиков Овчинина и гражданки Голиной. Нам известно, что в настоящее время вы непосредственно руководите действиями банды некого Авдея, Авдеева Леонида Егоровича, имеющей целью уничтожение группы лиц, выступивших против вашей преступной деятельности.

– Это бред какой-то, – побледнев, проговорил Жданов.

Смирнов кивнул подчиненному, и тот надел наручники на запястья бывшего начальника управления внутренних дел.

Жданов опустился в кресло, с трудом взял себя в руки и осведомился:

– У вас есть специальное постановление на мой арест?

– Конечно.

– Предъявите!

– Всему свое время. Его подвезут сотрудники отдела ФСБ по городу Калининску.

– Значит, сейчас вы действуете незаконно. Я требую освободить меня.

– Требовать, гражданин Жданов, вы будете дополнительную пайку в спецколонии. Сейчас же вы можете только просить. Да и то лишь после того, как скажете, где в данный момент находится гражданин Авдеев.

– Пока я не увижу постановления об аресте, приказа министра и адвоката, разговаривать с вами мне не о чем.

– Ну что ж, вы упускаете шанс на смягчение своей участи. – Подполковник повернулся к Ларионову. – Товарищ майор, вы что-то говорили о некоей гражданке Кошелевой, не так ли?

– Так точно! Это любовница Авдеева.

– Вам известен ее адрес?

– Да.

– Надеюсь, вы знаете, что надо делать.

– Так точно!

– Подождите! – воскликнул Жданов. – Авдеев действительно находится у Кошелевой, но его задержание может привести к жертвам. Он вооружен и просто так не сдастся.

– Вы можете что-то предложить?

– Да!

– Я вас слушаю.

– Руководство преступной группировкой осуществляю не я.

– Кто же?

– Депутат городской Думы господин Стригалин. Я всего лишь промежуточное звено. Так уж получилось, что Стригалину удалось втянуть меня в преступный бизнес. Да, на что-то я закрывал глаза, но непосредственного участия в деятельности группировки не принимал. Убийство Овчинина и Голиной организовал Авдеев. Исполнители – его боевики Александр Власов и Василий Шутов. Это люди из бригады Алексея Корнухова, который в настоящий момент готовит штурм дачи Игнатьева. Я помогу вам захватить Авдея при условии, что вы оформите мне явку с повинной и чистосердечное признание. То есть документ, который подтвердил бы, что я сам связался с вами и сдал главаря группировки Авдеева.

Ларионов покачал головой и заявил:

– Ну и сволочь же ты, полковник! – Он повернулся к Смирнову. – Товарищ подполковник, я сам возьму Авдея, обойдусь без помощи этого урода. – Ларионов кивнул на Жданова.

– Ошибаетесь, Константин Максимович, – проговорил тот. – Авдеев возьмет в заложницы Кошелеву. Вы вынуждены будете вести с ним переговоры и пойти на его условия, иначе погибнет ни в чем не повинная женщина.

Смирнов подумал, взглянул на Ларионова.

– Жданов прав. Мы не можем рисковать жизнью женщины, вся вина которой состоит в том, что она оказалась любовницей главаря банды.

– Но не выполнять же условия Жданова!

Смирнов повернулся к бывшему начальнику управления и спросил:

– Каким образом вы поможете нам?

– Я созвонюсь с ним и скажу, что нужна срочная встреча. Мы вместе поедем на квартиру Кошелевой. Он откроет мне дверь, и я лично его упакую.

– Ваше мнение, майор? – бросил Смирнов Ларионову.

– Жданову верить нельзя, тем более что-то гарантировать. Он должен сполна ответить за свои преступления. Ведь этот негодяй запланировал массовую бойню!

– Что вы имеете в виду?

– Командир отряда полиции особого назначения получил приказ быть в готовности на проведение операции по освобождению заложников. Но до этого банда Авдея должна уничтожить группу Игнатьева и тех, кого эти парни содержат в подвале. Главное, ликвидировать бригадира банды, некого Мартына, который может вывести на Авдея, а тот – на самого Жданова. Вот полковник и решил убрать потенциальных свидетелей, ликвидировать «террористов», которые взяли заложников, и силами ОМОНа уничтожить всю банду Авдея. Думаю, Жданов планировал устранение самого Авдеева, возможно, и Стригалина.

– Чтобы взять весь преступный бизнес в свои руки?

– Да. Поэтому он и Овчинина устранил, увидев в нем конкурента. Зачем Жданову быть под кем-то, прикрывать кого-то, если он вполне может сколотить собственную преступную группировку и набивать свои карманы? Благо склады с наркотой останутся нетронутыми.

– Что ж, логично.

– Исходя из вышесказанного, я по-прежнему предлагаю провести задержание Авдеева силами полиции.

– Ну и гад же ты, Ларионов! Хотел я тебя убрать, пожалел, а теперь вижу, что зря! – прошипел Жданов.

Подполковник Смирнов повернулся к Ларионову и сказал:

– Вы сейчас исполняете обязанности начальника управления. Отмените приказ ОМОНу на работу в кооперативе и займитесь задержанием Авдеева. Используйте для этого те силы, которые посчитаете нужным. А с этим подонком разберется следствие. – Он кивнул на Жданова.

– Разрешите один вопрос, товарищ подполковник?

– Да, конечно.

– Не здесь, не в присутствии этой гниды Жданова.

Смирнов отдал приказ сотруднику антитеррористического центра охранять Жданова и вышел с Ларионовым в приемную, где не было секретаря.

– Что за вопрос, майор?

– Насколько я понимаю, на данный момент банда обложила участок, где находятся Игнатьев и его парни. Бандитов контролирует ваша штурмовая группа. Почему принято решение допустить атаку на Игнатьева и его людей, если спецназ может и без этого нейтрализовать банду?

– Отвечу. Потому что, во-первых, таков план самого Игнатьева, согласованный с генералом Ганевским. Во-вторых, банда рассредоточена так, что штурмовая группа не имеет возможности накрыть ее полностью. В-третьих, что кроме незаконного хранения и ношения оружия мы сможем предъявить бандитам, которых удастся взять? Ничего. Поэтому-то Игнатьев и настоял на том, чтобы спецназ начал работу во время штурма. Признаюсь, мне эта затея тоже не нравится, но менять что-то уже поздно. Решение принято.

Ларионов кивнул.

– Я все понял. Разрешите идти?

– Да, конечно. Удачи, майор!

– Доложу, как возьму Авдея.

– Обязательно! Я буду находиться в кабинете начальника управления.

Ларионов вышел из здания.

Во дворе его ждал командир ОМОНа капитан Паршин.

– Товарищ майор, мы готовы, начальник же молчит.

– Теперь я исполняю обязанности начальника УВД, Леша, так что отряду отбой.

– А Жданов?

– Он арестован!

– Ничего себе кренделя!

– Мне требуется пара твоих бойцов. Надо взять главаря банды. Кого дашь?

– Извините за вопрос. Где предстоит брать бандюка?

– На хате. В квартире жилого дома.

– Тогда сам пойду и прапорщик Серегин, наш сапер. Он мастер быстро открывать любые двери.

– Тогда передай отбой своим, и подходите с Серегиным сюда. У нас не так много времени.

– Понял. Я быстро.

Вскоре машина Ларионова припарковалась у дома номер шестнадцать по улице Декабристов. Офицеры прошли в подъезд. Прапорщик нес с собой чемоданчик.

На втором этаже Ларионов указал на дверь квартиры номер пять.

– Здесь главарь банды, с ним его любовница. Они нужны нам целыми и невредимыми.

Прапорщик уже оценил задачу и доложил:

– Заряда «НД‑3» хватит, чтобы вынести дверь.

– Крепи! – приказал майор.

Прапорщик сделал это, отвел офицеров на три ступени вниз и заявил:

– Как рванет, можем работать.

– Ты, Андрей, останешься здесь, на прикрытии.

– Понял. – Прапорщик поправил кобуру, достал из кейса пульт, взглянул на Ларионова.

– Давай!

Авдеев только что отдал приказ на штурм, отключил телефон и взялся за пачку сигарет. Тут оглушительный взрыв выбил дверь, которая легла в прихожей, бросила в коридор облако дыма и гари. От неожиданности главарь банды пригнулся, выронил сигареты. Закричала не своим голосом Кошелева. Главарь приподнял голову и почувствовал холодную сталь пистолетного ствола.

– Спокойно, Авдей, не дергаться!

Капитан Паршин затолкал Кошелеву в ванную, закрыв ее там, прошел на кухню и ловким движением сцепил браслеты на руках бандита, вывернутых назад. Затем он открыл окно. Сквозняк быстро вытянул дым. Прапорщик на лестничной площадке успокаивал жильцов, вышедших на грохот.

– Ну что, Авдей, как говорится, сколько веревочке ни виться? – Ларионов присел на стул напротив бандита, Паршин стоял у него за спиной. – Все, Авдей, попал ты по полной!

– Чего лыбишься, мусор? Сейчас мои парни из твоих дружков фарш крутят.

– Сомневаюсь, – спокойно ответил Ларионов. – Скорее наоборот. Значит, ты отдал приказ на штурм своим уродам?

– Отдал.

– Ну и ладно.

Спокойствие майора встревожило Авдеева.

– Тебе без разницы, сколько у меня там людей?

– Совершенно. Да и штурм уже наверняка захлебнулся. Давай поговорим о другом.

– Мне с тобой не о чем говорить.

– Разве? А сказать, где находится основной склад наркоты, не хочешь?

Авдеев истерично рассмеялся. Его хохот больше походил на судороги.

– Какой склад, начальник? Не знаю ничего.

– Один, промежуточный, мы нашли рядом с домом Мартына. Остается основной. Значит, назвать его месторасположение не желаешь?

– Сказал же, ничего не знаю.

– Хорошо. А тебя не удивляет, как мы вышли на эту хату?

– Слил какой-нибудь урод?

– Об этой хате знали очень немногие. Но ладно, не будем тянуть кота за хвост. Жданов арестован и активно дает показания. В отличие от тебя он не идиот, быстро сообразил, что со следствием надо сотрудничать. Себе он снисхождение выторгует, а вот ты ответишь за все. И за наркоту, и за руководство бандой, которую послал на спецназ ФСБ, и за убийства.

– Какой спецназ, какие убийства?

– О спецназе узнаешь позже, а убийства Овчинина и Лизы на тебе. Этого по горло хватит. Если учесть твое непосредственное руководство бандой, действующей сейчас в дачном поселке «Речник», то все вместе потянет не на одно пожизненное. Тогда как Жданов отделается от силы пятью годами.

– Ты же знаешь, мент, что я никого не убивал.

– А мы легко докажем обратное. Но если хочешь, чтобы все было правильно, показывай местонахождение основного склада, называй поставщиков, выкладывай все, что связано с наркобизнесом.

– А что в ответ?

– Суд учтет твое чистосердечное признание.

– И впаяет лет двадцать?

– Тебе сейчас сколько? Тридцать три, да? Значит, даже при двадцатке ты выйдешь на свободу в пятьдесят, а то и раньше. По-моему, это гораздо лучше пожизненного. Ну!..

– Скажу, только не здесь! Вези в свою ментовку.

– Здесь, Авдей, и сейчас. О складе. Поставщиков и все остальное оставим на управление.

– Тут склад.

– В смысле?..

– В прямом! Не заметил, что тут должна быть четырехкомнатная квартира? А сколько видишь? Три. Четвертая закрыта, это склад. В него ведет потайная дверь за стенкой гостиной.

– Значит, госпожа Кошелева являлась не только хранительницей очага, но и наркоты?

– Ну не я же! Я доставлял товар сюда, мой человек перевозил в Селино, когда надо было.

– Покажи!

Ларионов убедился в том, что Авдеев не солгал, приказал Паршину вызвать на квартиру охрану, сам же набрал номер Смирнова.

– Товарищ подполковник, докладываю. Авдей задержан. В квартире Кошелевой обнаружен основной склад с героином.

– Ты оставь там охрану и вези Авдея с любовницей в кабинет Жданова. А то он что-то заскучал.

– Как дела в «Речнике»?

– По плану!

Корнухов, старший банды, прибывшей в дачный кооператив, находился во внедорожнике, стоявшем на шоссе. Он получил команду Авдея и вызвал по телефону Брюнета и Шунта. Их группы занимали рубежи с тыла и фланга участка Игнатьева. Кнут приказал им атаковать дачу после того, как он со своими боевиками ударит от реки.

Подполковник Смирнов предупредил Груздина о времени нападения бандитов. Игнатьев отдал своим людям приказ приготовиться к обороне и передал новую информацию капитану Вербину.

Внедорожник Кнута подошел к перекрестку, повернул направо, прокатился по мосту. Его сразу же увидели Рябов с Синицыным, занявшие позицию в каких-то двадцати метрах от дороги.

Чуваш передернул затворную раму ручного пулемета, взглянул на Синицына и спросил:

– Так что, Птаха, вспомним молодость?

– Вспомним, Чуваш, – ответил тот и привел «АКС» к бою.

Внедорожник поравнялся с участком. Рябов прицелился и дал очередь по колесам. То ли водитель растерялся, то ли по какой-то другой причине внедорожник повело не влево, а вправо, и он передком уткнулся в речку.

Из него выскочили трое бандитов. Рябов и Синицын должны были валить, но не убивать своих противников. Поэтому они ударили по ногам боевиков. Те рухнули в воду, утопили оружие, попытались выбраться на берег.

В задней дверце разбилось стекло, и оттуда ударил автомат. Бандит не видел цели и обстреливал дачный поселок вслепую. Синицын перевел автомат на салон и дал две короткие очереди. Бандит замолчал. Из машины вывалились еще двое, в том числе водитель.

– Духи уходят к противоположному берегу! – крикнул Рябов.

– Вижу, на карачках уползают. Но ничего, не будут же они сидеть в воде, все одно на берег сунутся. А он повыше нашего, там их и стреножим.

– Всего из машины выбрались шесть рыл. Троих мы подстрелили, столько же уходят. Интересно, что с тем типом в салоне, по которому я дал очередь?

– Может, завалил?

– Наверное, я же бил на вспышку автомата.

– Да черт с ним. Смотри за теми, которые полезут на наш берег. Я отслеживаю уходящих.

Раненые бандиты выползли на берег быстро, тут же все как один подняли руки и упали в пыль.

– Эти уже не вояки, – проговорил Синицын.

– Все равно гаси их, Птаха! Если у них есть хоть одна граната и кто-нибудь сумеет докинуть ее до границы участка, то нас накроет осколками.

– С перебитыми ногами им не до боя.

– Кто знает. Так, все. Мои выходят на берег.

Двое бандитов переправились через реку, выдержали паузу, собрались с силами и прыгнули на метровый обрывистый берег.

Рябов дал очередь. Они завопили от боли и скатились обратно в воду.

Чуваш искал глазами третьего. Он же был с этими двумя, а сейчас его не видно. И спрятаться негде. Неужели как-то проскочил на берег?

Бывший сержант приподнял голову, и перед ним тут же выросли фонтаны земли, выбитые пулями. Рябов укрылся и увидел этого третьего. Он стрелял, находясь у берега, ниже по течению. Как бандит попал туда? Но раздумывать об этом было некогда.

Рябов перевел ствол пулемета влево и всадил пару пуль в ягодицы этого боевика, уже почти выбравшегося на берег. Раздался отчаянный вопль. Автомат бандита соскользнул в воду. Следом туда рухнул и он сам.

Из лесополосы появился спецназовец и поднял руку, подавая сигнал на прекращение огня.

Рябов крикнул ему:

– Мы контролируем пятерых. Один в тачке, другой ниже по течению. Он ранен, но смотреть за ним мы не можем.

Спецназовец кивнул и быстро пошел к мосту, где был подстрелен последний боевик. Через минуту он вытащил на берег раненого. На этом направлении угроза была снята.

Одновременно со стрельбой у реки на дачный участок повалили шестеро бандюг с тыла и пятеро – от третьего дома. Игнатьев, Колтунов и Груздин открыли огонь. Юрий первой же очередью приземлил двоих, ранив их в ноги. Третьему пуля попала в грудь, так как перед выстрелами он споткнулся. Остальные трое с его направления метнулись в кусты, не понимая, где позиция противника.

Игнатьев с Груздиным нанесли куда более серьезный ущерб группе, атаковавшей участок с тыла. Из двух автоматов они первыми же очередями подстрелили всех пятерых бандитов.

В это время по округе разнесся голос капитана Вербина, усиленный мегафоном:

– Внимание всем! Район столкновения окружен группой спецназа антитеррористического центра. Приказываю всем прекратить сопротивление и сложить оружие, иначе мы откроем огонь на поражение. Боевикам Авдея лежать на земле, руки за голову, оружие в сторону!

Бандиты, практически уже лишенные возможности вести бой, подчинились. Спецназ вышел к ним. Невредимым боевикам было приказано подобрать раненых и собраться возле дома. Но увечных оказалось намного больше, чем здоровых. Поэтому спецам пришлось перетаскивать раненых к дому. Со своей позиции на участок вернулись Рябов с Синицыным. Их тоже подключили к этой работе.

Капитан Вербин подошел к Игнатьеву, Груздину и Колтунову и спросил:

– Ну что, все живы?

– Живы!

– А банду отработали неплохо. Один убит. Он в салоне первого внедорожника. Не пострадавших всего семеро, ранено четырнадцать человек. Сейчас, когда все эти мерзавцы соберутся на участке, выявим старшего и тех, кто руководил подгруппами.

– Это уже известно. В боевой группе Авдея верховодил Кнут – Алексей Корнухов. У него в помощниках ходили Шунт – Василий Шутов, Брюнет – Александр Власов и на подхвате некто Косой. Наверняка они все здесь.

– Посмотрим.

– Наблюдателя обезвредил твой боец?

– Не только наблюдателя. С ним находились еще двое. Они должны были прикрывать банду от дороги. Вот тогда вашим парням на первом участке пришлось бы несладко. Но, как говорится, хорошо смеется тот, кто стреляет первым.

– Это слова генерала Лебедя.

– В курсе.

– Так, мне доложиться надо. – Груздин набрал номер подполковника Смирнова. – Александр Сергеевич, задача в кооперативе «Речник» выполнена. У нас потерь нет, у бандитов минус один.

– Отлично! Ларионов взял Авдеева. Скоро к вам подойдет автобус, раненых в больницу, под охрану местной полиции, остальных в управление. Занимайся с полицией сам. Игнатьев с друзьями пусть уходят оттуда. Передай ему, что начальник просил его позвонить.

– Я все понял. – Груздин выключил телефон и обратился к Игнатьеву: – Рома, собирай своих парней, оружие оставляйте на даче и тихо уходите отсюда. Как приедешь домой, позвони генералу, он ждет.

– С бандой вы заниматься будете?

– Придется.

– Ладно. Увидимся еще.

– Конечно.

Игнатьев подозвал к себе Рябова и Синицына. Колтунов уже находился рядом.

– Наша работа, парни, закончилась, – сказал отставной майор. – Банда разгромлена, главарь и его соучастник полковник Жданов арестованы. Идем к машинам и едем ко мне.

Спустя полчаса бойцы бывшей разведывательной группы вошли в кабинет Игнатьева и разместились кто где.

Рябов улыбнулся, посмотрел на хозяина дома и заявил:

– Командир, не мешало бы отметить работу?

Его поддержал Синицын:

– Как раньше, после возвращения на базу. Правда, мы, солдаты, тогда втихаря отмечали, но все же по чарке-другой пропускали, а то и по третьей, если теряли друзей.

– Я сейчас свяжусь с Ганевским. Он просил позвонить. Потом решим, будем отмечать или делать что-то иное по приказу генерала.

– А что, может быть еще работа? – спросил Рябов.

– Не знаю.

– Вы скажите генералу, что нам нужен отдых, хотя бы часа четыре. Потом мы все для него сделаем.

– Я знаю, что говорить, Чуваш!

Игнатьев набрал номер Ганевского.

Тот ответил немедленно:

– Приветствую тебя, Рома, и поздравляю вместе с Колтуновым, Рябовым и Синицыным с завершением операции. Все вы молодцы, не растеряли еще навыки.

– Что-то подсказывает мне, Александр Сергеевич, что не для этого вы просили меня позвонить вам. Или не только для этого.

– Верно. Слушай, Рома. Если блюсти букву закона, то ваши действия подпадают под целый ряд уголовных статей. Каких именно, не называю, сам знаешь. Но наказывать вас было бы в высшей степени несправедливо. Давай договоримся, что твоя группа лишь помогала нам в реализации плана по нейтрализации банды наркоторговцев.

– То есть вы сами вышли на базу, ее разрабатывали, проводили отвлекающий маневр, брали торговцев, вытягивали на себя бандитов Авдея и гасили их в кооперативе?

– Тебя что-то не устраивает?

– Нет, все нормально.

– Рома, ты должен понимать, что если светить вас, то уголовного преследования вам не избежать, какие бы благородные цели вы ни преследовали.

– Да мы без претензий. Лишь бы главари банды и их покровители не ушли от заслуженного наказания.

– Это я тебе обещаю.

– Ну тогда объясните хотя бы, чем именно мы вам помогли.

– Ты сбросил мне информацию по банде после смерти сына. Твои ребята выследили наркоторговцев и Мартына. И на этом, Роман Семенович, все! Остальное делали сотрудники управления.

– Хорошо, – согласился Игнатьев.

– Значит, вы с Колтуновым сегодня же выезжайте в Москву, и ребят отпускай. Если вдруг их вызовут в полицию, то пусть не дают никаких показаний без сотрудника управления, требуют связи со мной либо с моим заместителем полковником Лебедевым. Антитеррористический центр – не адвокатская контора, свяжут мгновенно.

– Какие еще будут инструкции, товарищ генерал-майор?

– Если вы еще разочек надумаете наводить где-нибудь порядок своими силами, то сначала позвоните мне.

Игнатьев улыбнулся и заявил:

– Обязательно позвоним.

– Вопросы, Рома, есть?

– Есть. Что по поводу господина Стригалина?

– Его усердно топит Жданов.

– Чует мое сердце, уйдет от ответственности депутат. Ведь у них, как нашкодят и сразу прячутся под панцирь неприкосновенности. И кто только придумал для них эту конфетку? Они что, лучше других, особенные какие-то? Им можно то, что нельзя больше никому?

– Не заводись, Рома. Ты и сам прекрасно знаешь, что мы вдрызг разбивали и не такую защиту. Так что и Стригалин получит по заслугам.

– Вы сами будете вести дело?

– Нет. Мы только передадим в Следственный комитет фигурантов дела и материалы, которые раздобудем. Точнее сказать, часть таковых. Но поверь, Рома, за время моей службы в центре еще ни один человек, переданный нами следственным органам, от наказания не уходил. Какую бы должность он ни занимал! Не спасали ни неприкосновенность, ни миллиардные счета.

– Хоть так. Второй вопрос, Александр Сергеевич.

Генерал вздохнул.

– Давай второй.

– Вы можете повлиять на МВД, чтобы на место Жданова в Калининске был назначен майор Ларионов?

– За товарища хлопочешь, Рома?

– За жителей города, товарищ генерал. Ларионов честный человек, что, согласитесь, сейчас встречается не так часто, как хотелось бы. Он наведет порядок в Калининске.

– Обрадую тебя, Рома. Тут дело обошлось и без моего вмешательства. Насколько мне известно, твой друг уже назначен на эту должность. Он теперь подполковник.

– Серьезно? Вы меня действительно обрадовали.

– Еще вопросы есть?

– Больше нет.

– Будешь в Москве, позвони, встретимся. Ты, я, Колтунов. Посидим втроем, поговорим во внеслужебной обстановке.

– Это как получится. Но думаю, что встретимся.

– Давай, Рома, до связи!

– Спасибо, Александр Сергеевич.

– Это тебе и ребятам спасибо.

Игнатьев выключил телефон и заявил:

– Посиделки, парни, отменяются. В городе начинается следствие, во время которого нам тут лучше не светиться. Генерал Ганевский убедительно просил всех вас покинуть город.

Рябов вздохнул и сказал:

– Жаль. Но ничего, еще отметим.

– Черт!.. – проговорил Синицын. – Как же не хочется возвращаться в Ершово.

– А что тебе там делать? – сказал Рябов. – Поехали ко мне, назначу на должность начальника охраны. Будешь при деле, бабках и всегда рядом.

– А что, и поеду! Только ты, Чуваш, мозги мне особо не долби!

– Тебе подолбишь, как же! Ну что? Раз сам генерал просил, то надо уважить его.

Офицеры и бойцы разведывательной группы обнялись, попрощались. Игнатьев с Колтуновым проводили Рябова и Синицына до улицы.

Чуваш, садясь в машину, сказал:

– Вы, товарищи офицеры, если еще чего замутите, позовите! Мы с Птахой тут же приедем. А надо будет, так и парней достойных захватим.

– Обязательно. Счастливой дороги!

– До свидания.

Рябов и Синицын уехали.

Игнатьев посмотрел на небо.

– Тучи подходят, скоро быть дождю.

– Тогда и нам ехать надо.

– Поехали.

Игнатьев забрал вещи, закрыл дом, вывел «Тойоту» из переулка и двинулся в сторону центра.

Он выехал на Московское шоссе и спросил у друга:

– Позвонить домой не хочешь?

– Надо бы.

– Так звони, предупреди, что едем, узнай, как Маша.

Колтунов набрал номер жены.

– Да, Юра?

– Привет, дорогая!

– Здравствуй! Ты в порядке?

– А что со мной будет?

– Голос какой-то с хрипотцой, не простудился?

– Нет. Мы с Ромой едем домой.

– Да? Значит, закончили дела?

– Закончили, Оля. Игнатьев интересуется, как Маша. Ты можешь позвать ее к телефону?

– Она гуляет во дворе. Позвать?

Колтунов взглянул на Игнатьева, и тот отрицательно покачал головой.

– Не надо. Часа через три будем.

– Мы ждем.

– Это хорошо. Приятно, когда тебя ждут.

Колтунов отключил телефон, опустил спинку сиденья:

– Я подремлю до Москвы, ты не против?

– Да, конечно, спи. За МКАД подниму.

– Добро. А жаль, Рома, что все закончилось, да?

– Есть немного. Все-таки, Юра, мы так и остались людьми войны.

– Это хорошо или плохо?

– Это нормально.

– Да? Ладно, пусть будет так.

Колтунов устроился поудобнее и задремал. По лобовому стеклу ударили первые капли летнего дождя.

Content

Александр Тамоников
Акт слепого возмездия

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10