Джо Беверли

Запретное наслаждение

Jo Beverly

A SHOCKING DELIGHT

В оформлении обложки использована работа, предоставленная агентством Fort Ross Inc.

© Jo Beverly, 2014

© Перевод. М. Л. Павлычева, 2014

© Издание на русском языке AST Publishers, 2015

* * *

Это имя хорошо известно поклонникам романтической прозы. Ее книги неизменно пользуются высокой популярностью и постоянно переиздаются во многих странах мира. Уроженка Англии, имеющая ученую степень по истории своей родины, она, как никто другой, очень точно и увлекательно описывает события и быт британского общества. Творчество Джо Беверли неоднократно было отмечено различными литературными премиями.

Глава 1

Лондон, 13 мая 1817 года

Люси Поттер сидела в библиотеке и очень надеялась, что этот день принесет перемены. Вернее, что с сегодняшнего дня ее жизнь будет почти такой же, как прежде – увы, без любимой мамочки, но с отцом, который снова станет частью ее бытия.

Год назад Элис Поттер – ей было всего сорок – умерла от инфлюэнцы. Отец закрыл висевший здесь, в библиотеке, портрет матери черным крепом, а полгода назад переместил ткань на раму, так что образ мамы остался в черном обрамлении. Люси рассчитывала, что сегодня отец обязательно уберет черную ткань с портрета, и надеялась, что это событие ознаменует большие перемены.

И отец перестанет избегать ее.

Девушка знала, почему он так себя ведет. Когда она смотрелась в зеркало, то видела лицо, практически идентичное тому, что было изображено на портрете над камином: светлые волосы, полные губы, большие голубые глаза. Только вот уже год лицо Люси не сияло радостью и счастьем.

Высокородной Элис Стэнли было восемнадцать, когда писали этот портрет. В тот год она впервые вышла в свет. Люси же сейчас двадцать один, но она выглядела такой же юной, как и ее мать на портрете, и такой же красавицей. К сожалению, это сходство и стало причиной охлаждения к ней отца.

Хотя мама никогда не переживала из-за того, что окружающие считают женщин с внешностью такого типа легкомысленными, Люси все же предпочла бы иметь более грубые отцовские черты. Ее красота была настолько яркой, что когда они вместе с отцом шли по Сити – правда, ей уже давно не удавалось вытащить его в город, – даже строгое платье и простая шляпка не могли затмить ее очарования.

Что бы ни думали окружающие, глядя на милое личико Люси, девушка была далеко не легкомысленной. Из всех сфер деятельности ее больше всего увлекала коммерция. Проявив упорство, она настояла на том, чтобы отец поручал ей самостоятельно вести кое-какие дела: выбирать товары на аукционах и подыскивать рынки для их сбыта, изучать спрос и организовывать поставки из дальних стран.

Люси нравилось этим заниматься, и она собиралась строить свою жизнь вокруг бизнеса, однако все ее мечты войти в волнующий мир Сити рухнули вместе со смертью матери.

Отец вскоре вернулся к делам и стал работать на износ, пытаясь таким образом хоть немного унять свою тоску, но больше не предлагал Люси сопровождать его на деловые встречи, да и заговаривал с ней только при крайней необходимости. В тех редких случаях, когда он ужинал дома, за столом всегда присутствовали гости.

Люси тщетно вчитывалась в статью, опубликованную в последнем номере журнала «Ежемесячный информатор для джентльменов», однако плохо понимала написанное, так как все время прислушивалась, не прозвучат ли шаги отца. Он обязательно должен прийти, говорила она себе.

Сегодняшний день девушка ознаменовала тем, что без сожаления убрала из своего гардероба серые и фиолетовые наряды полутраура: не из тщеславия, а исключительно потому, что эти цвета ей не шли, – затем надела любимое платье, пошитое более двух лет назад, небесно-голубое и очень простого покроя. Люси надеялась, что столь разительная перемена никого не шокирует. Конечно, она могла бы надеть что-нибудь менее яркое, но мама на портрете была изображена в белом, поэтому Люси решила не облачаться в бледные тона.

Часы пробили два.

Сегодня ей предстоит вместе с подругами отправиться в «Краун» на бал-ассамблею, который обозначит окончание официального траура, и для этого события Люси приготовила платье светлых тонов с узором из веточек. На балу она собиралась танцевать все танцы и надеялась, что в ассамблею ее будет сопровождать отец, однако он еще не вернулся домой.

Люси посмотрела на портрет и спросила себя, а не согрешит ли она, если помолится на него как на изображения святых. Ведь мама наверняка стала святой, и ей хочется, чтобы муж и единственный ребенок были счастливы. Рискнула же она всем, чтобы и самой стать счастливой.

Элис Стэнли, вторая дочь виконта Бланта, после представления ко двору собиралась занять надлежащее место в обществе и найти достойного мужа. Казалось, что ее жизненный путь – красавицы знатного происхождения с приданым в девять тысяч фунтов – будет прямым и гладким.

Однако ее взгляд упал на безродного Дэниела Поттера – Элис увидела его во дворе гостиницы, где он в рубашке с закатанными рукавами грузил коробки на телегу, – и она в одно мгновение потеряла разум от любви. Некоторое время они тайком встречались, а спустя несколько недель сбежали в Гретна-Грин.

Лорд Блант вполне мог отречься от дочери и даже уничтожить ее портрет, но отдал его ей вместе с приданым. Однако на этом их общение закончилось: видеться с ней он отказался. Элис расстроилась, но от этого счастье, обретенное на Нейлер-стрит в лондонском Сити, не стало меньше.

И так было до ее смерти год назад.

Люси достала из кармана носовой платок и высморкалась. Нельзя, чтобы отец застал ее плачущей! Она часто ощущала себя полной сиротой, ей казалось, что в тот ужасный день она лишилась обоих родителей. Что же делать, если ее жизнь останется такой же, как в прошедший год? Что, если и сегодня ничего не изменится?

Хлопнула дверь. Девушка встрепенулась, боясь надеяться.

Это отец!

Люси выпрямилась и улыбнулась, но так, чтобы не выдать свою радость.

– Добрый день, папа.

– Добрый день, котенок. – Отец прошел в комнату. В его манерах присутствовала странная легкость и непринужденность. Он бросил взгляд на портрет – на этот раз его лицо не исказила страдальческая гримаса, на нем отразилась лишь грусть, – потом на Люси. – У меня попросили твоей руки.

Это было так неожиданно, что слова прозвучали для девушки полной бессмыслицей. Она отдавала себе отчет лишь в том, что отец здесь, сел в свое любимое кожаное кресло лицом к ней и выглядит так, будто мрачные времена миновали.

Отец не отличался крепким телосложением: вырос в приюте, где скудное питание не способствует правильному развитию тела, – но одевался дорого и элегантно, обладал недюжинной физической силой, несмотря на худощавость, а также отличался – что гораздо важнее – острым умом, сообразительностью и мудростью. Он сделал свое огромное состояние практически из ничего, и Люси искренне восхищалась им.

Наконец до девушки дошел смысл сказанного.

– Это брачное предложение, папа? И его сделали через тебя? А кто?

– Некто неизвестный, которого представляет поверенный по имени Полифант.

Люси хихикнула.

– Полная нелепость.

Вот чудеса – отец улыбнулся ей в ответ!

– И ведь правда, дочка. Но самая главная интрига в том, что это титулованная особа.

– Это еще бо́льшая нелепость.

– Какой-то глупец от аристократии, – сказал отец, – разорился из-за собственного безрассудства, а теперь ищет невесту с богатым приданым. В то же время многие из деловых людей сами приплатили бы какому-нибудь аристократу – лишь бы взял в жены их дочку, и все ради того, чтобы их внуки стали дворянами.

– Только не ты, папа.

– Тебе не кажется, что для воспитанника приюта было бы большим достижением, если бы его внук унаследовал титул?

Его глаза лукаво блеснули.

Как же давно она не видела этого блеска!

– Тебе придется удовольствоваться племянниками, – поддразнила Люси отца. – Высокородным Джереми Фитчем, который однажды станет лордом Кардусом, или Персивалем Стэнли, которому предстоит унаследовать титул виконта Бланта.

На эту шутку отец не отреагировал.

– Многие из дочек дельцов в Сити были бы счастливы обменять богатое приданое на пэрскую корону.

– Наверное, да.

– А у тебя очень богатое приданое, котенок.

– Слишком богатое! Зря ты его увеличил.

– А почему бы не увеличить, если бизнес процветал всю войну? К тому же ты помогала мне время от времени.

– Тогда еще раз благодарю тебя за то, что в двадцать один год имею в распоряжении тридцать тысяч.

– Вполне возможно, я поступил необдуманно, но ты у меня разумная девочка.

Люси чувствовала, что отец ведет себя немного неестественно, но не понимала, в чем причина: может, наконец оправился от своего горя?

– Папа, расскажи поподробнее об этом странном предложении.

– А рассказывать больше нечего. Поверенный уверял меня, что лорд Безденежный обладает добрым характером и хорошим здоровьем и что будет тебя холить и лелеять.

– Уверена, все это должно было тронуть меня до слез, – но вместо этого я задаюсь вопросом: откуда совершенно посторонний человек мог узнать размер моего приданого?

– Он мог просто предположить: ведь ты моя единственная дочь. Кроме того, существует определенный реестр, каталог.

– Каталог! Как на аукционе! Какая низость. Но откуда о моем приданом могли узнать составители каталога?

– Достаточно одного человека, чтобы разошелся слух.

– Это Лиланд всем разболтал? – Люси даже предположить не могла, что их поверенный мог так поступить, и пристально посмотрела на отца. Дэниелу Поттеру всегда удавалось скрывать свои мысли и чувства от кого угодно, но только не от дочери. – Папа! Неужели ты?

Он едва заметно кивнул.

– Нет смысла держать это в секрете, котенок. Я бы очень хотел, чтобы ты заняла место, которое принадлежит тебе по праву.

– Какое место?

– В аристократических кругах. Твоя мама хотела видеть тебя в том мире, в котором она была своей. Она обрадовалась бы, если бы ты приняла приглашение тети Кардус провести сезон у нее в Мейфэре. Ведь теперь, когда траур закончился, тебе ничто не мешает.

Люси хотела было запротестовать – привести убедительные доводы против. Ее мама никогда не упоминала о своем желании видеть дочь в аристократических кругах, и хотя поддерживала связь со своей сестрой, они никогда не были близки.

Почему-то после кончины жены отца стали одолевать странные идеи. Он винил себя в ее смерти – как будто Элис не заболела бы инфлюэнцей, если бы вышла замуж за человека, равного ей по статусу; корил себя за то, что не обеспечил ей идеальную во всех отношениях жизнь. Это было неправдой. Он всегда делал все возможное, чтобы возместить то, от чего она отказалась ради него.

И дрова, горевшие в камине, были доказательством его усилий. Большинство лондонцев топили углем, а ее маме всегда нравилось, когда в камине горели дрова, – это напоминало ей о детстве в Глостершире. Так что когда отец перестраивал и ремонтировал свой лондонский дом, всюду были оборудованы дровяные камины. И каждую холодную зиму из деревни привозили дрова отменного качества и складывали под навесом в дальнем конце сада.

– Вот это было ее миром, папа, – мягко проговорила Люси, – и именно здесь то самое место, которое принадлежит мне по праву, – в этом доме, на этой улице, в Сити. Я в полной мере довольна своей жизнью.

– Тебе нравится сидеть одной и читать скучный журнал?

– Весь вчерашний день я провела с подружками, а сегодня вечером мы идем на ассамблею в «Краун». Этот номер «Ежемесячного информатора для джентльменов», как всегда, изобилует самыми свежими новостями.

Отец отмахнулся.

– Тебе пора замуж, котенок. Вряд ли твою маму обрадовала бы чопорная классная дама, сухой и черствый делец, а дело, судя по всему, к этому и идет. У тебя множество поклонников, но ты никого к себе не подпускаешь.

Люси почувствовала давление – такое происходило впервые. Наверное, это еще одно последствие его горя? Но вот как этому противостоять?

Придав своему голосу беспечность, девушка привела аргумент, который должен был бы обезоружить отца.

– Вспомни, папа: мама хотела, чтобы я полюбила – так же как любила она. Так вот я еще не встретила человека, который вызвал бы у меня такие чувства.

– Это меня и беспокоит. У девушек твоего возраста уже с десяток глупых влюбленностей за плечами.

– Ты разочарован, что я не превращаюсь в глупую гусыню при виде посыльных и извозчиков?

Отец оставался на удивление серьезным.

– Что было бы вполне естественно. Взгляни на свою подружку Бетти – она сходила с ума по тому груму в Блейкли.

– Ой, этой истории уже много лет! Бетти тогда было пятнадцать!

– А вот у тебя в пятнадцать ничего такого не было.

– И ты упрекаешь меня за это?

– Ничего подобного. – Вид у отца был раздраженный. В душе Люси тоже поднялось раздражение. – Я бы позаботился о том, чтобы ты не натворила глупостей, но своими делами отнимал у тебя слишком много времени.

– Мне это нравилось.

– Это противоестественно. Я желаю тебе счастья.

– Я счастлива, – твердо заявила Люси, чувствуя, как ее охватывает страх. – У меня есть друзья, интересы, я много читаю. Вот здесь напечатана интересная статья о станциях оптовой торговли в Джакарте. Давай поговорим об этом.

«А еще о бизнесе и перспективах, об экзотических товарах из дальних стран».

– Не сейчас, котенок. Мне нужно еще кое-что сказать тебе.

Сейчас судьба нанесет очередной удар. Что же это такое?

– Я собираюсь снова жениться.

Слова повисли в воздухе. Не в силах поверить своим ушам, Люси выдохнула:

– Что?

– Не надо так болезненно реагировать, котенок: со смерти твоей мамы прошел год.

– Но зачем?

Отец закатил глаза.

– Мне сорок пять, Люси. Ты предлагаешь мне до конца дней жить отшельником? Я привык воспринимать тебя как мужчину. Зря я тебе так сказал.

Люси покраснела, однако, со своим мужским складом ума, едва не спросила, почему он не может обойтись шлюхами.

– И кроме того, – продолжил отец, – мне нужен сын, наследник.

Люси почувствовала себя так, будто из нее вынули что-то важное и оставили лишь болезненную пустоту.

– Мы с твоей мамой всегда переживали из-за того, что у нас больше не было детей, но такова воля Божья, и наше горе компенсировалось радостью, которую дарила ты, однако сейчас…

– Ты хочешь сказать, что теперь радуешься смерти мамы?

– Проклятье, Люси!

Девушка спрятала лицо в ладонях.

– Прости. Прости: ведь знаю, что это не так, – но никогда не предполагала, что ты найдешь ей замену, да еще так скоро.

– Я и не нашел. Шарлотта понимает это.

– Шарлотта?

– Шарлотта Джонсон. Она приняла мое предложение.

«Кто бы сомневался!» – с горечью подумала Люси. Это шикарная партия для вдовы врача. Но и отец сделал вполне логичный и удачный выбор. В своей жизни он только один раз поступил иррационально – когда сбежал с дочерью виконта.

Миссис Джонсон, здравомыслящая женщина тридцати лет, жила по соседству и воспитывала двух крепеньких малышек. Правда, девочек, но был шанс, что со временем у нее родится и мальчик.

Люси понимала: Шарлотта Джонсон не заменит маму, а вот новорожденный сын Шарлотты станет заменой ей самой. Девушка всегда считала, что будет наследницей своего отца и со временем войдет в его бизнес, однако отец, вероятно, смотрел на все это по-другому. Вернее, смотрит сейчас, когда все изменила возможность иметь детей. В конечном итоге сын Шарлотты Джонсон заберет у Люси все.

– Мне жаль, что тебе все это не по душе, котенок, но Шарлотта будет тебе доброй матерью.

Новой мамой?

Будет распоряжаться там, где когда-то царствовала ее мама?

Люси инстинктивно подавила в себе шок и боль, но внутри все кипело. Она найдет выход. Она все исправит. Найдет способ. А пока нельзя говорить ничего такого, о чем можно потом пожалеть, нельзя сжигать за собой мосты.

– Это такая неожиданность, папа. Ты заслужил счастье, и раз уж ты уверен, что миссис Джонсон будет тебе доброй женой, так тому и быть. Желаю тебе всего хорошего.

Люси готова была взорваться, но вместо этого улыбнулась, гадая, насколько естественной выглядит ее улыбка.

Кажется, отец ничего не заметил. «Это моя девочка», – как-то сказал он. А теперь изгоняет свою «девочку» из своего мира? Случается, что женщины управляют бизнесом. Случается, что дочери наследуют дело отцов. Редко, но случается.

Неужели дело в ее внешности? Миленькая не значит слабоумная. Уж кто-кто, а отец должен понимать это.

Он встал и поцеловал ее в макушку.

– Ты моя ненаглядная дочка, Люси, и я всем сердцем люблю тебя. Ведь ты знаешь это, не так ли? Мое самое заветное желание – видеть тебя счастливой.

Девушка немного оттаяла.

– Знаю.

– И в надлежащем окружении.

Люси стоило большого труда сохранить спокойствие до той минуты, когда отец выйдет из комнаты. Но и после его ухода она не шевельнулась.

«В надлежащем окружении».

По его мнению, ей не место здесь, в ее доме, в ее мире.

Через четверть часа размышлений Люси ощутила себя так, будто ее душу вывернули наизнанку, и не знала, чем теперь заполнить воцарившуюся там пустоту.

Она вскочила и устремила взгляд на портрет матери, как будто ждала от него помощи. Но так бывает только в сказках: умершие приходят к живым, чтобы помочь или, наоборот, помучить. Девушка отвернулась, на глаза навернулись слезы. Она не допустит, чтобы ее лишили всего, что ей дорого!

Бетти Хенуэй, ее ближайшая подружка, жила через дорогу, и Люси поспешила к ней, даже не надев шляпку.

* * *

– Твой отец и миссис Джонсон? – ахнула Бетти, когда они уединились в девичьей спальне. – Мачеха?

Поддержка подруги приободрила Люси.

– Ужасно, правда?

– Кошмар! – заявила Бетти, обнимая ее.

Бетти – тоненькая, темноволосая, с карими глазами – славилась своим здравомыслием. Вот и сейчас, проанализировав ситуацию, она в раздумье сказала:

– Миссис Джонсон вполне приятная дама, с этим не поспоришь, но ведь хозяйкой в доме теперь станет она…

– Вот именно! А для меня это самое страшное, поэтому оставаться там я не смогу. – Стоило эту мысль облечь в слова, Люси поняла, что так и есть.

– И куда же ты денешься? Люси, не делай поспешных шагов.

– Поспешных?

– Ну, то есть не хватайся за первого попавшегося поклонника.

Люси рассмеялась.

– Вот уж это я сделаю в последнюю очередь! Но мне нужно ведь где-то жить, хотя бы какое-то время, пока не освоюсь, пока не придумаю…

«Как с этим справиться. Ведь должен же быть выход».

– Ты не можешь сбежать из дому, – возразила Бетти. – Это будет выглядеть как протест – будто ты не приемлешь миссис Джонсон в качестве своей мачехи.

– Это действительно так, не приемлю.

– Твой отец молодой мужчина, а значит, ему нужна женщина. Просто прими это как неизбежность.

Люси вздохнула.

– Почему я была так слепа? Мне казалось, невозможно забыть великую любовь… Я теряю веру в свои умственные способности, и это еще одна причина уйти из дому – все осмыслить, смириться наконец.

Бетти усадила ее на диван.

– Давай искать выход. Что насчет родственников? Есть ли кто-нибудь, к кому ты можешь уехать на недельку или две?

– Какие родственники? Ведь моя мама стала причиной скандала, когда вышла за сироту из приюта. – Люси поморщилась, но потом вдруг лицо ее просветлело. – Сестра мамы, леди Кардус, приглашала меня после окончания траура провести у них сезон, кузине Кларе предстоит выйти в свет. Я отказалась, но…

– Переехать в Мейфэр?

– Ну а почему нет? Это же не дебри Африки! Вполне реально воспользоваться таким шансом. Более того, я могла бы уже через пару дней перебраться туда. К тому же светские вечеринки уже в полном разгаре.

– Но ты никого там не знаешь!..

– Ничего. Для начала достаточно.

– Ах да. Ты изредка их навещала.

– Выйдя замуж, тетя Мэри получила возможность приглашать маму, а став постарше, я ездила с ней, но это случалось не часто. Тетя с семейством живет в Лондоне только весной, к тому же с мамой она никогда не была близка.

– Разве не ты говорила, что твоя тетка жуткая зануда и всегда всем недовольна?

– Ну да, говорила.

– А что насчет кузины?

– Клара на три года младше меня, и, насколько я помню, в ее головку не часто забредают разумные мысли.

– Люси, ты возненавидишь эту компанию.

– Бетти, у меня нет выбора!

– То же самое сказала Изабел в «Проклятии Черногории», прежде чем сбежать в итальянский монастырь.

– При чем тут роман! Я не понимаю, как можно читать такую чушь, – ты же здравомыслящий человек!

– Иногда очень забавно не быть здравомыслящей. Это была шутка, дорогая. Я просто боюсь, что ты ринешься из огня да в полымя. Ты же знаешь, как так называемый «бомонд» относится к людям вроде нас – как к простолюдинам.

– Я только наполовину простолюдинка.

– Тот грандиозный скандал с твоим появлением в свете разгорится с новой силой, как обычно это бывает.

Вот об этом Люси не подумала.

– Ну почему ты всегда все раскладываешь по полочкам?

– В обычных обстоятельствах ты тоже так делаешь.

– В обычных обстоятельствах моя жизнь не переворачивается с ног на голову в одно мгновение. Если говорить о скандале, то тогда возникает вопрос: а зачем тетя Мэри вообще пригласила меня? Наверное, видит в этом неприятный долг и самопожертвование.

– Тогда тебе тем более нельзя переезжать к ней.

Люси встала и зашагала взад-вперед по комнате.

– Но мне просто необходимо на некоторое время уйти из дому, и несколько недель с тетей Мэри – единственный приемлемый вариант, что приходит мне в голову. Все поймут, почему я ухватилась за эту возможность. Я могу даже пустить слух, будто это планировалось заранее.

– Тебе там будет плохо, – продолжала настаивать подруга. – Все твои друзья здесь, к тому же ты занята в отцовском бизнесе.

Люси никогда не говорила Бетти, что отец отдалился от нее, поэтому не удивилась ее неосведомленности. Вероятно, Бетти считала, что все то время, что Люси в действительности проводила в библиотеке за чтением книг, журналов и газет, было посвящено бизнесу ее отца.

– Ему придется месяц обойтись без меня. Чем больше я обдумываю план, тем сильнее он мне нравится. Наверное, я слишком восприимчива. На жизнь нужно смотреть с долей скепсиса и иронии, как на посредственную пьесу, которую пытаются выдать за великое произведение. К примеру, вместо того чтобы кричать «браво!» и устраивать овации, рассмеяться…

– Только если не слишком громко.

– О, мои манеры будут безупречны. Вполне возможно, что этот спектакль мне даже понравится. Я побывала на множестве ассамблей и частных танцевальных вечеров, но никогда не была на больших балах. Есть еще венецианские завтраки и музыкальные вечера, на которых выступают лучшие исполнители. Я уж не говорю о том, что на подобных мероприятиях может представиться возможность пообщаться с герцогами и денди.

Судя по виду, слова подруги Бетти не убедили.

– А не лучше было бы выйти замуж? Артур Страмфорд, кажется, все еще проявляет к тебе интерес.

Люси передернуло. Артур Страмфорд сделал ей предложение всего две недели назад, и она ему отказала, точно так же как и многим другим поклонникам до него. Мужчины Сити не нуждались в официально опубликованном реестре – или как он там называется, – чтобы понять, где на дереве висит самый сочный плод.

– Если тебе не подходит Артур, есть другие. Чарли Карсон так и не расстался с надеждой, а Питер Фрум…

– Я не собираюсь замуж! – отрезала Люси и поспешно добавила: – Во всяком случае, пока не полюблю. Вот ты, Бетти, влюблена. Разве тебе не хочется, чтобы твоя подруга тоже испытала радость и была счастлива?

На губах Бетти появилась мечтательная улыбка – как всегда, когда речь заходила о ее возлюбленном Джеймсе Гринло и грядущей свадьбе, – однако нить разговора она не потеряла.

– Я очень хочу, чтобы ты полюбила, Люси. Но что, если ты вдруг влюбишься в лорда, а он окажется напыщенным индюком, да к тому же игроком или пьяницей?

Эти слова вызвали у Люси задорный смех.

– По-твоему, я способна на такой идиотизм?

– Нет, но ты окажешься в мире, который весьма и весьма далек от нашего.

Люси села и обняла подругу.

– Когда начинаешь говорить всякие глупости, я понимаю, что ты расстроена. Не переживай, я справлюсь. Обещаю.

– Но ты будешь так далеко!

Ох, подумала Люси, еще момент, который она не учла. До чего же глупая!

– Всего в трех милях.

– Мы с тобой всегда жили на одной улице, и если ты выйдешь за лорда, пусть и достойного…

– И что? – спросила Люси, озадаченная паузой.

– Кто знает, где ты окажешься? Семья твоей мамы происходит из Глостершира. Ты можешь оказаться где угодно. Даже в Шотландии! Я этого не вынесу.

Люси подняла правую руку.

– Торжественно клянусь, что не выйду замуж за шотландского лорда. Кстати, о свадьбе: у тебя есть какие-нибудь новости об отце? Когда его ждать?

Этот вопрос отвлек Бетти от грустных мыслей. К свадьбе все уже было готово, оставалось лишь назначить дату, а это зависело от того, когда ее отец вернется из деловой поездки в Филадельфию. Никогда еще его возвращения не ждали с таким нетерпением.

Люси пришлось выслушать подробный рассказ о ремонте и перестановке в комнатах дома Гринло, где Джеймсу и Бетти предстояло жить первое время. А может, и всегда. Джеймс был старшим сыном, и предполагалось, что со временем он возьмет на себя руководство семейным строительным бизнесом. Уже сейчас, в двадцать три года, он управлял всем в отсутствие отца.

То есть его ждало именно то будущее, на которое надеялась Люси.

Бетти возбужденно рассказывала о грядущей свадьбе, и ее щебет заставил Люси задуматься о бракосочетании отца. Хоть венчаться предстоит людям не первой молодости, период подготовки будет наполнен такими же обсуждениями нарядов, праздничного завтрака и – осознала она вдруг с горечью – переделок в доме.

В ее доме!

Она под надуманным предлогом распрощалась с подругой и поспешила на противоположную сторону улицы, словно для того чтобы защитить дом от нападения.

Остановившись на тротуаре, девушка оглядела здание в поисках первых изменений и облегченно выдохнула: дом оставался прежним, большим, красивым и элегантным. Ее родители начали семейную жизнь в квартирке над маленьким складом. Позже они перестроили склад в жилой дом, а десять лет назад отец купил примыкающее к нему здание, объединил их и создал самый большой особняк на улице.

Многие из богатейших дельцов Сити, «обезьянничая с дворян», как говорил отец, переезжали на окраины города, поближе к природе. Отцу же нравилось быть в центре событий, а еще хотелось больше бывать с семьей и не тратить время на то, чтобы утром добираться до Сити, а вечером – до дома.

В этом вопросе Люси была с ним солидарна. В Сити жизнь бьет ключом, здесь экономическое сердце империи, здесь даже воздух возбуждает. Кому нужны бескрайние просторы и густые леса?

А кому нужен незваный гость, узурпатор? Вон он идет по улице в облике миссис Джонсон, которая одну дочку несет на руках, а другую, постарше, ведет за руку.

Миссис Джонсон, крепкая, темноволосая, обладала довольно невзрачной внешностью, но буквально преображалась, стоило ей улыбнуться. Люси никогда особо на нее не смотрела, однако она описала бы ее как «приятную».

Она одарила Люси своей удивительной улыбкой:

– Доброе утро, мисс Поттер.

Люси, кисло улыбнувшись, присела в реверансе, поскольку выбора не было.

– Доброе утро, миссис Джонсон. Папа сообщил мне новость. Я, конечно, рада. – «Но если ты, вторгнувшись в мой дом, примешься перекрашивать стены, тебе не миновать кровопролитной войны».

– Как вы добры! Я знаю, нелегко будет видеть меня на месте вашей матушки, но я надеюсь, что мы подружимся.

Приятная и здравомыслящая, даже слишком, если предложила себя на роль матери для Люси.

Миссис Джонсон перевела взгляд на старшую дочь:

– Джейн, поприветствуй мисс Поттер, ведь она скоро будет твоей старшей сестричкой.

Судя по виду, девочка, как две капли воды похожая на мать, разделяла опасения Люси, однако присела в реверансе, который сделал бы честь любой светской барышне. Люси ответила на приветствие, и девочка улыбнулась ей, а потом спрятала лицо в материнской юбке.

Люси не испытала к малышке никаких родственных чувств и поспешила попрощаться:

– К сожалению, мне нужно домой. Я вышла ненадолго, только чтобы поделиться новостью с подругой.

– С мисс Хенуэй? Насколько мне известно, она выходит замуж. Как только мистер Хенуэй благополучно вернется домой, состоится свадьба практически следом за нашей.

– Вот повеселимся! – с деланым энтузиазмом воскликнула Люси и быстро направилась к дому, молясь всем силам небесным, чтобы Шарлотта Джонсон не последовала за ней.

Всевышний услышал ее, однако Люси подумала, что миссис Джонсон направлялась именно к ним, но поняла, что сейчас не лучшее время для визита. Что ж, ей не откажешь в проницательности. Люси не отрицала, что избранница отца обладает определенными добродетелями, однако все эти положительные качества вызывали у нее отторжение. Она понимала, что ведет себя неразумно, но вся сложившаяся ситуация напрочь лишила ее способности к здравомыслию.

Итак, у нее будет время для размышлений и она попробует найти выход. В конце концов, даже если у ее отца родится сын, пройдут десятилетия, прежде чем мальчишка станет играть существенную роль в бизнесе, так что отец, вполне возможно, придет к пониманию, что без нее ему не обойтись.

Но устроит ли ее такое?

У нее есть тридцать тысяч фунтов. С таким капиталом можно начать собственное дело, попытаться занять собственную нишу в Сити. И, естественно, она ни за что не передаст свой бизнес какому-нибудь никчемному лорду.

Но прежде чем приступить к исполнению своего плана, нужно сообщить отцу о решении навестить тетку, не раскрывая причин, побудивших ее к этому.

Люси вошла в кабинет отца и как можно беспечнее заговорила:

– Лорд Безденежный навел меня на мысль принять предложение тети Мэри. Очень любопытно взглянуть, как наша аристократия играет в спектакле про светскую жизнь. И потом, вполне может случиться так, что я отдам свое сердце какому-нибудь достойному лорду.

Люси опасалась, что отец раскусит ее, однако все обошлось и он даже одобрил эту идею:

– Отличная мысль, котенок! Тебе всегда нравились приемы и танцевальные вечера, а хорошее знание мира никогда никому не вредило.

– Меня не будет всего несколько недель, но к твоей свадьбе я обязательно вернусь, – пообещала Люси.

– И привезешь нам массу интересных историй! А может, сама догадаешься, кто такой лорд Безденежный, и решишь, что он вовсе не так плох, как кажется.

Люси удалилась в свою комнату, с трудом сдерживая слезы: отец явно испытал облегчение – наверное, надеется, что она выйдет за лорда Безденежного и больше не вернется домой.

И ей вдруг очень захотелось установить личность этого загадочного жениха, чтобы было на кого излить в случае чего раздражение и разочарование.

Глава 2

Южное побережье Девона,

13 мая 1817 года

Дэвид Керслейк-Саммерфорд, поневоле ставший семнадцатым Виверном, отдыхал за стаканом эля в обществе своего друга, расположившись в одной из комнат поместья Крейг-Виверн, в той, которую он насмешливо называл логовом.

Дэвид родился и вырос в соседнем Керслейке – его воспитали дядя и тетя, – а когда настала пора обрести графский титул и, следовательно, поселиться в этом уродливом, мнимо средневековом замке, приложил все силы к тому, чтобы превратить его в нормальное жилище. Первым делом он приказал ободрать обои в графской спальне и примыкающей к ней гостиной и тщательно вычистить стены, а потом эти помещения подверглись перепланировке.

Теперь стены были заново покрашены и отделаны панелями, потолок украшала лепнина, пол застилал ковер. В целях экономии Дэвид приобретал подержанные вещи и недорогие материалы и только в одном не поскупился: пробил окна во внешней стене гостиной и спальни.

Крейг-Виверн, построенный двести лет назад, служил крепостью, и окна во внешних стенах представляли собой узкие щели. Нет, в комнатах были окна, но выходили они все во внутренний двор. И вот теперь в его личных апартаментах появились окна, из которых открывался вид на море. Это новшество имело и определенную практическую пользу – Дэвиду по роду деятельности нужно было видеть, что происходит вокруг: фритредерство, или контрабанда, оставалось вне закона.

Рослый, широкоплечий и длинноногий Дэвид был худощав и физически крепок, чему способствовала жизнь, проведенная в крае холмов и утесов. Его облик дополнял квадратный подбородок, темно-русые, почти каштановые, волосы и глаза, цвет которых мог меняться от серого к голубому.

Его друг был полной его противоположностью: светловолосый и более деликатного телосложения, однако хилым или немощным вовсе не выглядел: во всяком случае, сил у него хватит, если понадобится взобраться на утес или перевалить через холм. Его звали Николас Делейни, и он часто приезжал в Крейг-Виверн из своего поместья в Сомерсете, чтобы помочь другу делом или советом.

До прошлого года Дэвид был наемным управляющим в поместье Виверна – вполне достойная должность для человека, который считался незаконнорожденным сыном мисс Изабел Керслейк и кабатчика. Они с сестрой так и выросли бы в таверне, если бы их мамаша не скинула своих детей на руки брату и невестке. В результате Дэвид и Сюзан стали выходцами из Керслейка, и это обеспечило им пусть и шаткое, но приемлемое место в среде местного нетитулованного дворянства.

Дэвид был доволен своей работой, но однажды его жизнь перевернулась с ног на голову. Было обнаружено доказательство, что на момент рождения детей его мать состояла в браке с графом Виверном. Хотя на тот момент она уже сбежала от мужа и жила с другим мужчиной, открывшиеся обстоятельства превращали ее сына и дочь в законных детей графа, а Дэвида делали законным наследником.

Только Дэвид не ухватился за эту возможность, и у него имелись для этого веские причины. Основная состояла в том, что на самом деле он не был сыном графа Виверна, что бы там ни утверждали документы. Кроме того, предпочитал не высовываться: его устраивало то общественное положение, которое он занимал, – и жить в более простом доме. И еще: кому в здравом уме захочется взваливать на себя ответственность за обанкротившееся и заброшенное поместье?

И все равно не это было самым главным – графский титул мешал бы ему выполнять обязанности капитана Дрейка, вожака Драконьей орды – банды местных контрабандистов. Этот статус он унаследовал от своего настоящего отца, Мелхиседека Клинта.

Полтора года назад Мела Клинта схватили и отправили в австралийскую колонию Ботани-Бей. Джон Клинт, племянник, которого Мел назначил своим наследником, был убит в точно такой же стычке с правоохранительными органами. Дэвид оказался единственным, кого остатки орды согласились принять в качестве нового капитана Дрейка. Необходимость разрываться между законной и противозаконной деятельностью могла превратить Дэвида в нового Безумного графа, и он отлично это понимал.

В конечном итоге он ради общего блага согласился вступить в права.

У лорда Эмлин, кого все считали наследником графского титула, имелся собственный великолепный дом, поэтому он не претендовал ни на титул, ни на Крейг-Виверн. Однако эти аспекты не поколебали бы Дэвида, если бы его сестра Сюзан не влюбилась в Эмлина и не стала бы желать от жизни того же, что и ее возлюбленный. Кроме того, существенную роль сыграл и тот факт, что если Дэвид признавал себя законным сыном графа, то и его старшая сестра тоже становилась законной дочерью, а Сюзан мечтала очиститься от клейма бастарда, прежде чем начать семейную жизнь.

Вот и получилось, что Дэвид не только взвалил на себя это бремя, но и делал все возможное, чтобы выполнить свой долг.

В том числе и жениться на деньгах.

– Ну что, ты остановился на мисс Поттер? – спросил Николас.

– Самое большое приданое, – вздохнул Дэвид. – И значительный плюс – единственный ребенок в семье, а значит, может унаследовать немалое состояние. Хоть они и ведут довольно скромный образ жизни, ее отец очень богат, это всем известно.

– Но у него низкое происхождение.

– Я это учел. Такой человек обезумеет от счастья, когда его дочь станет графиней, так что закроет глаза на мои странности. Я уже дал указания поверенному написать Поттеру.

Николас отпил из своего стакана.

– Тебе это не кажется слегка старомодным?

– Ты считаешь, что мне следовало бы отправиться в Лондон и приударить за ней? Я предпочитаю честный, деловой подход, к тому же не могу оставить орду без присмотра на несколько недель.

– Тебе надо бы подыскать замену капитану Дрейку.

– Хочешь?

Николас поднял руку.

– Слава богу, я живу далеко отсюда. Неужели это так сложно?

– Несколько поколений назад для этого требовались лишь твердость, мозги и организационные способности…

– И только? Вот бы и у наших министров были такие качества.

Дэвид проигнорировал его замечание.

– Отец Мела превратил это предприятие в хорошо налаженный бизнес, а Мел усовершенствовал процесс, когда стал вести регистрацию, учет и общую бухгалтерию. Все пошло настолько хорошо, что орда вобрала в себя несколько соседних групп. Сейчас же требования к руководству усложнились. Новому капитану Дрейку придется иметь дело с кучей бумажной работы, планировать и возглавлять рейды и даже применять силу в случае надобности.

– У тебя все это получается.

– Я трачу на орду все время, что мне удается выкроить, а еще участвую в рейдах. Мел ворчал, говорил, что я должен стать джентльменом, а сам ни разу не попытался меня остановить и даже применял ко мне те же методы, что помогали ему держать в узде орду. Но мой авторитет зиждется главным образом на том, что я его сын.

– Наследование, как с графским титулом. Но у тебя от природы дар вожака.

Дэвид пожал плечами.

– Я большой и сильный.

Раздался короткий стук, и дверь открылась.

– Проблемы, кэп, – объявила Мейзи, одна из горничных.

«Кэп» сказало о многом: проблема касалась не графа, а капитана Дрейка.

– Ллойд? – спросил Дэвид вставая.

Закаленный в сражениях, амбициозный валлиец лейтенант Ллойд был недавно назначен в эти края новым таможенным офицером и преисполнился решимости высоко подняться по карьерной лестнице через полное разрушение фритредерства на подведомственной ему территории, хотел раз и навсегда покончить с капитаном Дрейком и его организацией.

– Нет, кэп. – Мейзи смущенно покосилась на Николаса.

– Можешь говорить при нем.

– В общем, проблема с нашими, зур, они ушли в Брендхол-Бей за товаром, луну затянули тучи, и с моря идет туман. Аарон в приемной.

– Проклятье! Чтоб им пусто было! – Дэвид одним движением раздвинул шторы и увидел за окном плотный туман, такой, что невозможно было разглядеть край мыса.

– За товаром? – удивился Николас.

– Не так давно мы доставили большой груз, но нам помешало военное судно, так что мы припрятали товар в одной пещерке в неприступной бухте. Я ждал удачного момента, чтобы забрать его.

– А у твоих людей иссякло терпение.

– Что может закончиться для них тюрьмой или даже чем похуже. – Дэвид направился было к двери, но остановился. – Ты со мной?

– Конечно. Разве я могу пропустить такое развлечение? – с легкостью и грацией поднялся Николас.

– Моли Бога, чтобы не поднялась шумиха.

Они прошли по узким коридорам, отделявшим комнаты здания от внешних стен, в которых тоже были проделаны два новых окна.

– Они знают, насколько неустойчив морской туман, – сокрушенно пробормотал Дэвид. – Сейчас-то он их спрячет, но ведь может рассеяться в одно мгновение. Черт бы побрал этих идиотов!

Дэвид сбежал вниз по винтовой лестнице – таких в крепости было несколько, в каждом углу, и на первом этаже быстрым шагом прошел в маленькую комнатку, особенность которой состояла в том, что в нее можно было попасть снаружи. Дверь никогда не запиралась: только безрассудство могло кого-то сподвигнуть отважиться на воровство в Крейг-Виверне.

Аарона Бартлетта, коренастого мужчину сорока лет, буквально трясло от негодования.

– Я потрясен, кэп. Я пытался взывать к их благоразумию, но они вспылили, потому что были пьяны.

– Кто их подбил на бунт?

– Сол.

– Неудивительно. Что конкретно они собираются делать?

– Они уже ушли, зур. На лодках, хотят перевезти товар в деревню и припрятать, чтобы потом перепродать и получить свою долю.

– Алчность.

– Ну, зур, многим нужны деньги. Времена тяжелые, а тут богатый груз пылится в пещере почти две недели…

– Ни у кого из них нет такой срочной нужды. – Дэвид повернулся к Николасу. – Я поеду к Брендхол-Бей верхней дорогой и попытаюсь защитить их. А тебе советую остаться здесь, так, на всякий случай.

– Пытаешься оградить меня от опасностей, да?

– Нет. – Тон был категоричным.

– А вот и да, сэр.

Вбежала Мейзи.

– Зур! Здесь лейтенант Ллойд и его люди. Спрашивают вас! Что им сказать?

Дэвид витиевато выругался.

– Наверное, следили. Готовят западню.

Мгновение подумав, он обратился к Аарону:

– Приведи сюда всех оставшихся, тех, кто умеет быстро бегать. Нам понадобятся ловушки для крабов и альпинистские веревки.

Потом он повернулся к Николасу:

– Пошли.

Тот с довольной улыбкой пошел за ним. Дэвид опять поднялся по винтовой лестнице и по коридору направился к единственной в доме нормальной лестнице, которая вела вниз, в похожий на пещеру огромный холл. Каменные стены холла были увешаны оружием, обстановку дополняла неудобная мебель из темного дуба, в помещении всегда царил холод. В Крейге никогда не жаловали гостей. Судя по виду, лейтенант и его люди чувствовали себя очень неуютно.

Дэвид спустился по лестнице и сказал:

– Странное время для визита, Ллойд.

Узколицый валлиец нахмурился. Дэвид догадался, что тот не ожидал застать хозяина дома и очень разозлился, когда увидел.

– Примите мои извинения, милорд. Я счел необходимым известить вас о том, что кое-кто из Драконьей орды затевает нечто скверное.

– Грабеж или поход к шлюхам?

Губы Ллойда презрительно изогнулись.

– Провоз контрабанды, сэр.

– При почти полной луне?

– И при низкой облачности, не говоря уже о тумане.

– Я удивлен, что вы рискнули приехать сюда в такую погоду.

– На суше, вдали от берега, ясно, сэр, и мы соблюдали особую осторожность.

– Рад слышать это. Как бы то ни было, я собирался отойти ко сну. Что вам надо? – Грубость не была в характере Дэвида, однако в данном случае он должен был изображать из себя надменного графа.

– Только известить вас, милорд, из соображений любезности. Если люди из орды вернутся с нагруженными лодками, мы их арестуем.

– Так вам велит ваш долг.

– Именно, милорд.

После секундной паузы Дэвид сказал:

– Вот и исполняйте его.

Он произнес это с таким видом, будто не мог понять, почему таможенный офицер медлит.

Ллойд раздраженно поджал губы, но ничего не сказал, поклонился и вышел. Его люди последовали за ним.

– У тебя нет к нему ни капли сострадания? – спросил Николас.

– Нет. Он делает свою работу, но спит и видит, как бы нас вздернули, в частности капитана Дрейка. Он подозревает, что я и есть капитан, только у него нет доказательств. Если поймает меня с поличным, то не посмотрит на мой графский титул и арестует.

– Но этого и требует от него закон.

– С каких это пор ты стал республиканцем? Титул должен давать определенные преимущества. Но мы обсудим это позже. А сейчас мне пора идти. Если вся эта авантюра закончится тем, что я окажусь в тюрьме, надеюсь, ты призовешь на помощь всю свою изобретательность и вытащишь меня.

– Я тоже надеюсь.

Дэвид прошел в свою спальню и достал темную хлопчатобумажную рубашку и брюки, которые обычно надевал в подобных случаях поверх одежды. Ткань, окрашенная в цвет, помогавший сливаться с тенью, была настолько тонкой, что в сложенном виде вещи легко помещались за пазуху. Дэвид вымазал лицо сажей из дымовой трубы, натянул темные кожаные перчатки и надел темную шапку.

Пистолет он с собой не взял: хотел, чтобы все обошлось без смертей, если вдруг окажется, что игра окончена, – а вот острый нож захватил. На всякий случай – кто знает, когда он может понадобиться.

Дэвид покинул дом через приемную, где предварительно встретился с четырьмя быстроногими мужчинами, которых отобрал Аарон. Каждый держал в руке ловушку для крабов, представлявшую собой конструкцию из прутьев и веревок, у каждого через плечо была переброшена свернутая бухтой альпинистская веревка. Дэвид не взял собой никакого снаряжения – решил идти налегке, чтобы развить максимальную скорость. Люди могут уйти, поднявшись на утес по веревкам, а вот для лодок требовалось объяснение, так что крабовые ловушки будут как нельзя кстати.

Они бежали сквозь темень и туман вдоль края утеса три мили, отделявшие их от Брендхол-Бей, куда можно было попасть только с помощью специального верхолазного снаряжения, так как оползень завалил проход к воде. Это обстоятельство, а также наличие пещеры превратили бухту в отличное место для хранения контрабандных товаров: бренди, чая и джина, – привезенных из Франции под покровом ночи. Но если ветер разгонял туман, то бухта становилась западней: контрабандистов могли заметить с патрульного корабля.

Однако сейчас море было спокойным, царил полный штиль, и туман скрывал берег. При отсутствии ветра паруса были бесполезны, но команда патрульного корабля могла идти на веслах. «Не исключено, – подумал Дэвид, – что они уже здесь».

Надо бы поспешить, чтобы прибыть на место до того, как случится катастрофа.

* * *

Люди из орды знали море и береговую линию как свои пять пальцев, поэтому плотный туман не являлся для них помехой: ведь в дневное время суток все эти мужчины были добропорядочными рыбаками. Контрабандисты быстро добрались до маленькой бухточки с песчаным пляжем и пещерой, которая была расположена довольно высоко, поэтому вода не добиралась до нее даже в самый сильный шторм.

План состоял в том, чтобы перевезти груз в Драконью бухту и там рассовать по тайным подвалам, чердакам и погребам, а потом, когда дела вынудят Ллойда уехать, с выгодой продать.

Естественно, капитан Дрейк запретил своим людям предпринимать какие-либо действия без его команды, но он молод, вожаком стал недавно, и поэтому излишне осторожен. А чему тут удивляться, если вырос он в семье матери, где из него воспитали нежного дворянина.

Контрабандисты вытащили лодки на песок и, поставив у каждой по дозорному, стали быстро, как муравьи, взбираться по каменистому откосу к пещере, а затем с грузом спускаться вниз.

Через какое-то время дозорный подал предупредительный сигнал. Все замерли и огляделись по сторонам. Кто-то чертыхнулся. Легкий ветерок уже успел проделать дыры в непроницаемом полотне тумана. Хотя луну все еще закрывали облака, кое-какой свет все же проливался серебром на водную гладь.

Самые зоркие разглядели вдали судно.

– Они нас не видят, – буркнул Сол Эйплин. – Продолжаем.

– Может, остановимся на том, что уже спустили? – обеспокоенно предложил Билл Картер. – Давай вернемся.

– Каждый сделает еще по одной ходке, и на этом все. Вперед!

Все задвигались. Сол Эйплин был крупным мужчиной с огромными кулачищами, поэтому никто возражать не стал, но некоторые уже жалели о том, что согласились участвовать в этой авантюре. Капитан Дрейк говорил, что надо подождать – подходящее время обязательно наступит. Его заместитель Аарон Бартлетт пытался их остановить, но Сол его вырубил.

Тяжелые времена настали. Всем нужны деньги.

Наверное, надо было бы послушаться капитана Дрейка. Теперь, когда время и работа на ветру всех отрезвили, многие начали задаваться вопросом, а что скажет капитан. Особенно в том случае, если их схватят и орда лишится всего груза.

Все спешили. Кто-то оступился и скатился вниз, и в результате целый бочонок джина вылился на песок. Воздух вмиг наполнился острым терпким ароматом. Люди в лодках поглядывали на корабль, пытаясь определить, заметили их или нет.

Но тут раздался еще один звук.

Кто-то наверху?

Кто-то оторвался от работы и посмотрел вверх. Неужели там Ллойд? Ну что ж, это не так уж плохо: по воде они опередят его и первыми окажутся в Драконьей бухте.

Только этот некто стал спускаться с утеса по веревке, быстро перебирая руками и уверенно отталкиваясь от обнаженных меловых пластов. Даже в темном одеянии, с лицом, вымазанным сажей, все сразу его узнали.

Прибыл капитан.

У всех возникло желание съежиться, стать меньше, а еще лучше – раствориться.

Они ожидали упреков, но услышали лишь решительное:

– Ллойд в деревне, ждет вас. Когда туман отступит, по его сигналу судно подойдет ближе.

– Прости, кэп, – пробормотал кто-то.

Извинение было проигнорировано.

– Несите товар в пещеру. Сейчас спустят крабовые ловушки. Кто-то из вас выйдет, чтобы расставить их, – займется честным бизнесом. Остальные поднимутся вместе со мной на утес. Веревки сейчас сбросят.

– Лодки все загружены, – запротестовал Сол. – Мы могли бы…

Затянутый в кожу кулак врезался ему в челюсть, не дав договорить.

Сол пошатнулся, но все же попытался нанести ответный удар – в живот. Удар получился скользящим, потому что Дэвид успел отклониться, а затем одним быстрым движением подскочил к Солу сзади и нанес мощный удар в спину. Тот аж хрюкнул.

– За дело! – приказал вожак наблюдавшим за ними людям и так пнул Сола, что тот рухнул в песок. Тогда Дэвид схватил его за грудки. – Ну что, считаешь, тебе по силам вести за собой орду?

Сол сплюнул кровь.

– Мел бы…

Появившийся перед физиономией кулак заставил его умолкнуть.

– Мел попался и прихватил с собой хороших людей в Ботани-Бей. Ты поднимешься на утес вместе со мной.

– Не смогу! – в ужасе воскликнул Сол.

Все знали, что он боится высоты.

– Тогда останешься в пещере до тех пор, пока кто-нибудь случайно на тебя не наткнется.

Дэвид выпрямился и, потирая костяшки пальцев, несколько мгновений наблюдал, как его люди затаскивают контрабандный товар наверх, в пещеру. С утеса сбросили веревки и ловушки.

Он перевел взгляд на Сола.

– Что ты тут разлегся? Бери ловушки и неси в лодки.

Тот с трудом, но все же поднялся, провел ладонью по лицу, сердито посмотрел на Дэвида, однако подчинился.

Вскоре груз был возвращен в пещеру, а ловушки для крабов расставлены. Две лодки столкнули в воду, и в каждой сидело по два человека. Разве можно арестовывать за то, что кто-то ночью проверяет ловушки?

С вершины утеса свешивалось четыре веревки. Внизу оставались те четверо, что разместились в лодках. Плюс Сол. Дэвид с радостью избавился бы от бунтаря, но тот был давним членом орды, и его предки поселились в этой местности задолго до предков Дэвида. Так что деваться было некуда, заботиться о нем предстояло и капитану Дрейку, и графу Виверну.

Дэвид еще раз огляделся по сторонам, чтобы убедиться, что он ничего не упустил.

– Разровняй песок, – велел он Солу и ухватился за висевшую веревку.

Для обитателей Драконьей бухты лазание по скалам превратилось в своего рода спорт, и они часто устраивали соревнования. Дэвид был довольно крупным, поэтому редко побеждал, но забраться наверх для него не составляло труда. А вот Сол весь заплыл жиром, да и боязнь высоты мешала ему.

Аарон не мог быстро бегать, но все же вовремя добрался до утеса и взял на себя командование. Он уже отправил людей – парами и поодиночке – по домам, ведь Ллойд будет наблюдать за лодками, возвращающимися к берегу, а не за людьми на суше.

Он подал Дэвиду руку и помог перевалиться через край утеса.

– Все в порядке?

– Насколько это возможно.

– Сол – угроза для всех.

– Что ты хочешь от меня? Чтобы я вздернул его за нарушение субординации?

– Нет, зачем? Может же вдруг шторм налететь, вот он случайно и утонет…

– На забывай: останется вдова и четверо детей.

– Ты же не можешь спасти их всех, Дэйви.

Аарон был кузеном Дэвида по линии Клинтов, поэтому имел право называть его этим уменьшительным именем, когда они были одни.

– Я могу попытаться. Мне больше ничего не остается. Особенно сейчас.

– Сейчас, когда ты стал графом.

– Сейчас, когда я стал графом. Пошли отсюда. Завтра устроим собрание.

– И многие будут плохо спать, ожидая его. Поосторожнее, дружище.

– И ты тоже. Я не могу потерять тебя.

Аарон был самым опытным из всех, кто входил в совет Драконьей орды, и самым надежным, но ему плохо давались арифметические действия, поэтому он оставался в стороне от коммерческой деятельности.

Они пожали друг другу руки, и Аарон ушел, а вскоре вообще скрылся из виду. Дэвид еще некоторое время стоял на утесе, прислушиваясь и проверяя, все ли вокруг в порядке.

Стояла полнейшая тишина, и на море снова опускался туман. Дэвид радовался тому, что ветер ненадолго разогнал мглу. Если бы несанкционированная вылазка увенчалась успехом, орда стала бы совсем неуправляемой. Хотя он много времени проводил с отцом и из любви к приключениям участвовал в рейдах, роль капитана Дрейка была ему не по душе. Мел всегда хотел, чтобы из него получился самый настоящий джентльмен.

Ему повезло с внешностью: мощное телосложение очень многим внушало определенные опасения, – однако за последние полтора года все же пришлось научиться командовать – словесно, если возможно, или силой, если необходимо. Порой его беспокоило, что он превращается в разбойника, только выбора у него не было.

Если позволить командовать таким, как Сол Эйплин, то запугиваниями и угрозами они приведут всех к катастрофе.

Дэвид снял маскировочную одежду, скатал, спрятал под куст и прижал камнем, затем достал из кармана клеенчатый мешочек, вынул оттуда влажную тряпочку и протер лицо. Перчатки, заляпанные кровью Сола, тоже были убраны под камень. Они помогали сохранить руки и ногти в достойном графа состоянии.

Как же получилось, что он поневоле стал и графом, и капитаном Дрейком?

А ведь совсем недавно – год назад – он был свободным и счастливым человеком.

Дэвид двинулся в обратный путь к дому, не опасаясь, что кто-нибудь увидит: граф, если пожелает, волен выйти на прогулку и в туманную ночь. Если понадобится, у него есть объяснение для своего эксцентричного поведения: в его жилах течет кровь безумных Вивернов.

Теоретически.

Дэвид вернулся в Крейг без происшествий. Николас ждал его в логове.

– Все целы?

– Вот идиоты. Хотя, как сказал Аарон, некоторых на эту авантюру погнало безденежье. Контрабандой здесь занимаются многие поколения, но за время войны она расцвела пышным цветом, так что местные стали пренебрегать каждодневным трудом. Безумный граф ничего не делал для того, чтобы развивать сельское хозяйство, рыболовство и торговлю, а когда я работал здесь управляющим, он все деньги, до последнего пенса, тратил на свои безумные проекты, так что мне мало чего удалось достичь. Сейчас я пытаюсь изменить ситуацию к лучшему, но для этого нужны средства. Будем надеяться, что папаша Поттер по достоинству оценит мой деловой подход.

– А что насчет мисс Поттер? Ее слово имеет вес?

– Снова отстаиваешь права женщин? Мой опыт говорит, что она от радости запрыгает до потолка. У меня до сих пор волосы встают дыбом, когда вспоминаю свои обязательные визиты в Лондон. Теперь я понимаю, как чувствует себя загнанная лиса.

– Не забывай: она общается с дельцами Сити, а не со светскими львицами.

– По словам Полифанта, девицы из Сити страшнее светских барышень, потому что спят и видят, как бы стать благородными дамами. Он нашел способ понаблюдать за самыми перспективными и самыми одаренными кандидатками, и мисс Поттер не проявила интереса ни к одному стоящему занятию: ходила по магазинам, гуляла с друзьями, наверняка флиртовала с мужчинами. Ее видели в книжном, с подругами, но дальше полок с готическими романами они даже не двинулись.

– Возможно, Крейг-Виверн покажется ей романтичным.

– Тогда, надеюсь, это отвлечет ее и она не станет задаваться вопросом, почему муж так часто отсутствует безлунными ночами.

– Ты хочешь жениться на дурочке?

– Желаю всей душой.

Глава 3

Люси выделила себе всего неделю, чтобы подготовиться к своему приключению, и эта неделя показалась ей бесконечной. Миссис Джонсон вторгалась в их дом ежедневно и даже интересовалась ее мнением по поводу грядущих изменений. Вероятно, она считала это проявлением доброты, но для Люси это стало пыткой.

Дата свадьбы уже была назначена, до нее оставался месяц, и миссис Джонсон пыталась привлечь будущую падчерицу к подготовке, но та всячески уклонялась и старалась пореже бывать дома под любым предлогом.

На следующий день после того, как отец сообщил ужасающую новость, Люси отправилась в западную часть Лондона, чтобы обсудить с теткой свой план, и, по пути рассматривая женщин на модных улицах, поняла, что стиль Сити сильно отличается от здешнего.

У нее было много замечательных платьев, но все они покупались больше года назад, до смерти матери, а некоторые – еще раньше. У Люси не хватило духу отказаться от самых любимых, но здесь в них она будет выглядеть одетой немодно и безвкусно. А этого допустить нельзя.

Главной особенностью нового стиля была богатая отделка подола платья, включавшая воланы, кружево и оборки. Люси не видела в этом ничего элегантного, но таково требование моды. Шляпки стали значительно выше, но часто за счет цветов или перьев, так что некоторые из ее шляпок можно будет переделать. Не потому, что у нее нет денег на новые, просто сейчас не время для ненужных трат, да и кое-какие из старых платьев, возможно, удастся перешить.

Добравшись до конечной цели своей поездки, Люси с облегчением обнаружила, что тетя Мэри очень обрадовалась решению погостить у нее, хоть та и выразила свою радость бесконечным потоком советов. Кузина Клара тоже пришла в восторг и принялась болтать без умолку. Люси вспомнилась старая поговорка: «Камнями и палками хребет переломят, а словами – никогда». Не совсем так, конечно, но она сказала себе, что будет терпеть эту болтовню когда потребуется.

Тетя Мэри оказалась выше и тоньше матери Люси. Ее волосы закрывал накрахмаленный чепец с удлиненными боковинами, из-под которых виднелись завитки, сделанные, судя по всему, с помощью специальных щипцов. Клара унаследовала от отца плотную фигуру и густые каштановые волосы, которые вились тугими колечками.

Никаких щипцов для завивки, глядя на все это, решила Люси. К черту моду.

– Ты должна перебраться сюда к двадцать третьему, дорогая, – сказала тетя Мэри, сверяясь со своего рода ежедневником. – В этот вечер графиня Чаррингтон устраивает бал. Первый свой бал – после свадьбы два года назад они редко бывают в городе. Так что для тебя это станет великолепным дебютом. Она невеста-ангел, знаешь ли.

Люси не знала и попросила объяснить.

– Ты не слышала про «Невесту-ангела»? – воскликнула Клара. – Себастьяна Росситера?

– Нет, сожалею. Он граф?

Обе женщины рассмеялись.

– Граф – один из Ноулзов, – ответила тетя Мэри, вероятно, считая, что это должно быть известно всем, и углубилась было в генеалогию Ноулзов, но Клара выдернула ее оттуда.

– Мама, Люсинде интересно знать, кто такой Себастьян Росситер.

Тетка и кузина называли Люси полным именем, и девушка решила не возражать: раз Люси Поттер нет места в этом мире, возможно, найдется для Люсинды Поттер.

– Он был первым мужем леди Чаррингтон, поэт, – начала Клара. – Неужели ты и в самом деле никогда не слышала о нем? Как странно! Почти все его стихи о ней и их детях. Такие красивые чувства! А «Невеста-ангел» самое знаменитое произведение. Все его знают.

– Боюсь, я его не читала.

– Это твое упущение, – твердо заявила тетя Мэри. – Когда переедешь сюда, мы обязательно прочитаем, и не только эту, но и другие поэмы.

– У нас есть все его произведения, – добавила Клара, – причем в лучшем издании, с кожаным переплетом. Это будет просто замечательно – познакомиться с невестой-ангелом.

– Я говорила Кларе, что действительность может ее разочаровать, – сказала тетя Мэри. – Леди Чаррингтон самая обыкновенная женщина. Правда, в том и состоит поэтический гений, чтобы увидеть золото там, где простые смертные видят лишь глину.

Люси стало жалко бедную вдову, которой суждено сеять разочарование везде, где бы ни оказалась.

– Только тебе нужно переехать раньше двадцать третьего, – сказала тетка, глядя в записную книжку. – Ведь понадобится время, чтобы обосноваться, а перед балом нужно побывать еще и на менее значимых мероприятиях. Может, во вторник или в среду? Хотя среда – это день, когда «Олмак»…

Люси поняла ее колебания.

– Я не жду, что меня туда допустят.

Тетка тут же вознегодовала:

– Как бы не так! Надо всем показать, что моя племянница безупречна, и пропуск будет у нас в кармане.

Это утверждение или искренняя надежда?

– Мне казалось, что я вполне безупречна.

– Не сомневаюсь в этом, дорогая. Но ты, возможно, чуть-чуть прямолинейна в своих манерах.

– Прямолинейна? – вполне искренне удивилась Люси. Клару саму уж точно не назовешь застенчивой скромницей.

– Ты слишком умна и, возможно, даже решительна. Все это совершенно естественно, тебя так воспитывали, и эти качества вполне приемлемы для жены… в определенных обстоятельствах. Но для юной, никому не известной барышни…

Другими словами, ей следует прикинуться восторженной идиоткой.

– Я поняла, тетя, и попытаюсь быть безмозглой, как птичка, и безвольной, как пудинг.

Клара хихикнула, но тетя Мэри, кажется, не увидела в этом ничего смешного.

– Да, постарайся, дорогая. Сделай все возможное. Ты могла бы переехать к нам раньше вторника, но тебе наверняка надо подготовиться…

Не намек ли это на ее наряд? Платье цвета морской волны и гармонирующий с ним спенсер, расшитый шнуром, были куплены незадолго до смерти матери. Правда, по подолу шло всего два ряда оборок, что по нынешней моде маловато, к тому же в отделке отсутствовало зубчатое кружево а-ля Ван Дейк. Это, кажется, последний писк. Во всяком случае, у Клары таким кружевом была отделана горловина платья, а у тети Мэри и вовсе весь туалет.

– Итак, во вторник, – сказала Люси вставая. – Вы очень добры, тетя, и я с нетерпением жду, когда наконец приеду к вам.

По дороге домой, проезжая по оживленной Пиккадилли, Люси велела остановить карету у книжного магазина Хэтчарда. Энергичный продавец проводил ее к стойке с дамскими журналами, и, пролистав несколько, Люси увидела название, которое заставило ее усмехнуться: «Собеседник для прекрасных дам, полностью соответствующий их целям и развлечениям». Девушка усомнилась, что в нем есть хоть что-нибудь о политике, внутренних делах или коммерции, однако все же купила его, а также все другие, где имелись иллюстрации и описания последних веяний моды.

Вернувшись домой, Люси позвала к себе Бетти, и вместе они принялись изучать моду.

– Слишком много отделки, – заметила Бетти. – Интересно, прекрасные дамы действительно носят такие наряды?

– Действительно. Я сама видела. Оборка на подоле у Клары была, наверное, с фут высотой, хотя платье дневное. Признаюсь, мне не понравилось. Может, в танце это выглядит красиво. Конечно, многие светские дамы одеты в более скромные наряды, но я собираюсь стать воплощением стиля.

– Вот и правильно, – с усмешкой сказала Бетти, – и все твои платья будут из тончайших тканей.

– Естественно, ведь я имею дело с лучшими оптовиками и у меня там огромные скидки.

– Которыми ты делишься со мной. За что я тебе искренне благодарна.

– А как может быть иначе между подругами? Мы должны всем делиться и давать друг другу советы. Видишь, какой широкий вырез у вечерних туалетов? Кажется, что при малейшем движении это платье соскользнет с плеча.

– И это, без сомнения, привлекает внимание мужчин.

А нужно ли ей это? – спросила себя Люси и тут же мысленно ответила, что главная ее задача – выглядеть модно.

– Я должна выработать свой стиль.

– Переделать плечи будет трудно, – заметила Бетти.

– Уверена, все-таки возможно.

– А как же быть с бретельками от корсета?

– Корсет должен быть без бретелек.

– Тогда в него надо вставить косточки пожестче. Да уж, придется тебе пострадать, чтобы соответствовать моде.

– По всей видимости, в этой моде есть аспекты, которые мне импонируют. Взгляни на эти ярко-зеленые полусапожки. А вон еще красные и белые.

– Не слишком ярко?

– Зато забавно. Я могу заказать туфли и сапожки по ноге, так что страдать не придется. – Люси собрала журналы. – Вперед-вперед, по магазинам, покупать сногсшибательный туалет.

Бетти хихикнула.

– Поэт из тебя не получится.

– Вот и слава богу. Ты слышала о некоем Росситере, поэте?

Бетти в задумчивости нахмурилась.

– Может быть. Да. Несколько лет назад о нем только и говорили. Насколько я помню, его стихи показались мне слишком приторными. Байрону он в подметки не годится. А при чем тут он?

– Тетка упомянула его. Как выяснилось, его вдова стала графиней Чаррингтон, и мой дебют состоится у нее на балу.

– Вот это да! Только представь… Только она не из знати. У меня сложилось впечатление, что Росситер не был ни богатым, ни титулованным.

– Я все это выясню. Пошли, у нас много дел.

Бетти поспешила за подругой.

– Неужели ты рассчитываешь успеть все за неделю?

– А что такого? Тут главное – деньги.

Люси оказалась абсолютно права: деньги обеспечили ей всестороннее и полное внимание трех местных портних, белошвейки, шляпницы и сапожника. Нужно было еще кое-что докупить, но подготовиться к выходу в свет она успевала за рекордное время.

Глава 4

Таверна «Георг и дракон» притулилась под мысом, на котором стоял Крейг-Виверн, в рыбачьей деревушке. Доска с грубо намалеванным огнедышащим драконом не висела на цепях – не выдержала бы бушевавших тут штормовых ветров, – а была прибита к каменной стене.

Путешественникам, забредавшим в эти дальние края, нравился примитивный дух заведения и простое помещение с деревянными столами и лавками, где эль и сидр разливали из бочонков. В надежде услышать истории о местных контрабандистах они заказывали выпивку порция за порцией.

Как небо от земли отличались от общего зала жилые помещения, где обитал хозяин. Когда-то Мел Клинт все переделал под вкусы своей возлюбленной леди Белл и украсил коврами, живописью и роскошной мебелью. Теперь этими комнатами, кроме капитанской гостиной, пользовалась новая владелица таверны, Рейчел Клинт. Капитанская гостиная – крохотная, отделанная панелями комнатка – скорее походила на кабинет. Здесь имелся диван и два кресла возле камина, однако почти половину пространства занимал полированный стол. Иногда его использовали в качестве обеденного, но обычно за ним проходили заседания совета Драконьей орды. Капитан Дрейк усаживался в массивное кресло во главе, а по обеим сторонам свои места занимали шесть его лейтенантов.

Сегодняшнее заседание закончилось, но Дэвид остался сидеть за столом и после того, как его люди ушли, унося с собой определенную долю выручки от продажи груза из пещеры Брендхол-Бей, чтобы потом распределить между своими подчиненными. Так как прибрежная зона находилась под пристальным наблюдением, пришлось поднять товары на утес, а когда Ллойд ушел на патрулирование в море, переправить на запад. Это тоже несло с собой определенный риск, но в орде было неспокойно и некоторые из местных действительно испытывали нехватку денег.

Даже дележ выручки не снял напряжения, царившего во время заседания. Многие сочувствовали Солу Эйплину и были недовольны излишней осторожностью Дэвида, однако случившееся послужило для всех хорошим уроком, и на какое-то время остальные притихнут.

Рейчел Клинт, круглая как шар, но при этом проворная, вошла в комнату, чтобы забрать пивные кружки.

– Все в порядке, касатик?

Хозяйка таверны была еще одной кузиной со стороны Клинтов. Дэвид тоже мог бы стать Клинтом, если бы его мать и Мел поженились. И всех всегда интересовал вопрос, почему этого не случилось. Естественно потому, что она состояла в тайном браке с Безумным графом. Даже Мел и леди Белл были против двубрачия.

– Им не нравятся перемены, – ответил Дэвид.

– А кому понравятся?

– Что ж, справедливо. Эх, жаль, что я больше не управляющий в графском поместье.

– Это слишком мелко для тебя, Дейви. Ты всегда был способен на большее. Как и твоя сестра.

– Сюзан счастлива в роли виконтессы Эмлин, чего не скажешь обо мне как графе Виверне, и это истинная правда. А еще я предпочел бы передать кому-нибудь статус капитана Дрейка.

Дэвиду не понравились собственные слова: обе роли он принял по доброй воле, пусть его к этому и побудила необходимость, так что нечего ныть.

– Дай знать, если пойдет буча.

– Шпионить для графа? – изумилась Рейчел, и хотя это была шутка, все же добавила: – Я понимаю их беспокойство, братец: им непросто разобраться, в чем дело. У них в голове полная неразбериха. Предполагается, что граф должен быть на стороне закона, в то время как капитан Дрейк всячески старается обойти его.

– Я найду способ справиться с этим, а пока их нельзя спускать с поводка. – Он собрал бумаги и, немного помолчав, сказал Рейчел то, о чем никому не говорил, внимательно наблюдая за ее реакцией: – Мне написал Мел, прежде чем отправиться за границу, в Австралию, и, среди прочего, велел присматривать за ордой.

– Это потому, братец, что не нашлось более подходящей кандидатуры; к тому же он тогда не знал что ты станешь графом.

– Сейчас знает, но никого другого на эту роль не предлагает.

– Вероятно, не представляет, как быть в сложившейся ситуации. Ты, братец, делай то, что считаешь правильным – как, впрочем, и всегда, – а мы будем молиться за тебя.

– Будете?

– Конечно, будем. Ты всех нас держишь в кулаке.

Она ушла, оставив Дэвида размышлять над сказанным. Ему не понравилось, что его считали чуть ли не богом, и, пробормотав себе под нос проклятие, он быстро покинул таверну.

Оказавшись в переулке, он повернул налево и направился вверх по холму к Крейг-Виверну. Без труда преодолев достаточно крутой подъем и остановившись на вершине, где у старых каменных стен замка щипали траву овцы, Дэвид полной грудью вдохнул свежий морской воздух и с восторгом огляделся.

Слева от него на восток тянулись меловые холмы, справа гряда поворачивала к югу, образуя череду бухт, а потом шла к Сидмуту, Эксмуту и дальше, к Корнуоллу.

Это было побережье контрабандистов, которых с суши постепенно вытесняла армия, а с моря – военно-морской флот. Сегодня Дэвид не увидел ни одного военного судна, но они часто курсировали вдоль берега с открытыми пушечными портами и выдвинутыми пушками, угрожая британским подданным…

– Считай меня горой, которая пришла к Магомету. Или холмом, – раздался знакомый голос, и Дэвид обернулся.

Фред Чомли, его личный секретарь, как минимум на голову ниже его, держал в руке письма.

– Что-то срочное?

– Наверное, нет, но я, как и ты, тоже люблю подышать свежим воздухом.

Фред, коренастый, с резкими чертами лица, в свои двадцать четыре года уже начал лысеть, и Дэвид в очередной раз порадовался, что, будучи его ровесником, обладает шикарной густой шевелюрой. И если Фред тосковал по временам, когда носили парики, то Дэвид ликовал, что эта эпоха миновала.

Фред, сын местного фермера, с малых лет стал подавать надежды, и дядя Дэвида, сэр Натаниель Керслейк, отправил его учиться. Отлично окончив школу, он был направлен в Оксфорд, в университет. Время, когда Фред получил диплом, примерно совпало с тем, когда Дэвид принял на себя титул графа.

Фреда словно сам Господь послал в ответ на молитвы Дэвида, который, став графом, понял, что без секретаря ему не обойтись, но брать на эту должность постороннего не хотел. Фред же отлично знал, почему графа Виверна нет на месте, когда контрабандисты уходят в рейд, а также почему на следующий день графские лошади стоят в конюшне уставшие. Никаких лишних вопросов по поводу бурной ночной деятельности он не задавал, а иногда, в сложные моменты, даже протягивал руку помощи. Кроме того, секретарь выполнял обязанности бухгалтера, и в его гроссбухах нелегальные доходы так умело переплетались с легальными, что потребовалось бы тщательное расследование, чтобы выявить их.

К тому же Фреда вполне устраивало его положение: он исполнял свои обязанности именно так, как того желал Дэвид. Среди аристократии было заведено, что почтой занимается секретарь, так что он вскрывал всю корреспонденцию, но на рассмотрение хозяина представлял только те бумаги, которые требовали его внимания. У Дэвида было заведено иначе: он предпочитал вскрывать письма самостоятельно, как, впрочем, и самостоятельно одеваться. Камердинер, которого он нанял, став графом, пришел в крайнее возмущение такими порядками и уволился, поэтому Дэвид довольствовался Уильямом, своим единственным лакеем. Правда, из Уильяма не получилось ни хорошего лакея, ни мало-мальски сносного камердинера, однако Дэвида и это вполне устраивало.

Просмотрев стопку запечатанных писем, он оставил только одно, а остальные вернул Фреду.

– Наконец-то, от Полифанта. Пожелай мне удачи. – Он пробежал глазами написанный аккуратным почерком текст. – Проклятье!

– Неудача?

– Полная. Отец мисс Поттер заявляет, что его дочери уже исполнился двадцать один год, поэтому она может самостоятельно сделать свой выбор.

– Вполне разумно.

– Может быть, но Полифант решил скрыть мое имя, объяснив это тем, что тут главную роль должна сыграть перспектива стать графиней.

– Да, но ведь можно было обозначить твой статус без указания титула.

– Ему были даны вполне определенные указания, коим и надлежало следовать, – резко произнес Дэвид.

– Похоже, он не знает, что у тебя есть право распоряжаться жизнью и смертью.

Дэвид покосился на секретаря.

– Есть и еще кое-что похуже.

– Она обручена?

– Нет, но решила перебраться в Мейфэр, чтобы подразнить своими тридцатью тысячами весь цвет охотников за приданым. Как утверждает Полифант, теперь мне придется бороться за ее руку с другими претендентами.

– Вот незадача!

Дэвид повернулся к нему.

– Думаешь, не справлюсь?

– Нет, дело не в этом, – вздохнул Фред. – Просто тебе это не понравится.

– Это верно. Терпеть не могу Лондон: народу – миллион, грязно, шумно…

– Ну да, миллион, но и территория немаленькая: Сити, старый район, отделен от западной окраины, а политический район Вестминстера и Сент-Джеймса находится в стороне от Мейфэра, новых жилых кварталов.

– Я и забыл, что ты прикипел к Лондону, где часто бывал, пока учился в Оксфорде.

– Вот именно, часто. В Лондоне есть все, что душе угодно: библиотеки, театры, выставки.

– Я бы взял тебя с собой, но здесь нужен надежный человек.

– Так ты поедешь?

– Тридцать тысяч фунтов, – напомнил Дэвид, – в которых я крайне нуждаюсь.

– Разве Полифант не снабдил тебя именами еще четырех хорошо обеспеченных дам?

– Единственная, кто может сравниться с мисс Поттер по богатству, – это леди Мод Эмбери, но она тупа как пробка. У двух других, мисс Рекман и мисс Таплер, двадцать и пятнадцать тысяч соответственно. Кроме того, у обеих имеются братья и сестры. А вот мисс Поттер единственный ребенок в семье, а значит, может стать наследницей огромного состояния.

Фред присвистнул:

– Приз из чистого золота. Может, она страхолюдина?

Дэвид отмахнулся.

– Миленькая, по словам Полифанта. Но это не все.

– Еще какие-то ужасы?

– Ах ты, нахал! В первый раз, когда Полифант наводил справки, ему не удалось выяснить, что мать мисс Поттер, которая носила простое имя Элис Стэнли, происходит из знаменитого семейства Стэнли. Мои тридцать тысяч собираются выйти в свет при поддержке своей аристократичной тетки, леди Кардус.

– Пока не поздно, нацелься на другую кандидатуру, – предложил Фред.

– Если хочешь уколоть побольнее, то в этом нет надобности: я уже принял все муки графского титула, так что меня уже ничем не испугаешь. К тому же поездкой в Лондон я убью двух зайцев: еще и в парламенте позаседаю.

– И будешь представлен ко двору, – добавил Фред.

– Черт бы тебя побрал! Это значит, что мне придется носить напудренный парик, как в прошлом веке?

Фред поступил мудро, промолчав.

Дэвид устремил взгляд на море. По идее, оно должно было бы стать серым, как перед бурей, что соответствовало бы его настроению, но оно было прекрасным: вода отражала ясную голубизну неба и с шелестом набегала на прибрежную гальку, шепча сладкие обещания: «Я всегда здесь. И когда ты вернешься, тоже буду здесь».

– Когда я смогу отправиться?

– У тебя назначено несколько встреч, но самая важная – это ужин с лордом-наместником. До нее чуть больше месяца.

– К тому времени успею вернуться. Все остальные встречи отмени.

– Это если тебе удастся очаровать мисс Поттер с ходу. А если нет?..

– Не знаю… Я не могу оставлять орду без надзора дольше месяца, так что к следующей безлунной ночи вернусь.

Фред с сомнением посмотрел на него и пошел прочь, по направлению к уродливому дому.

Крепость. Если кому-то она и сулила безопасность, то Дэвид видел в ней тюрьму. Высокое здание из серого камня, с окнами-бойницами, было окружено внешней зубчатой стеной, угловые бойни которой венчали горгульи с ощеренными в жуткой усмешке ртами. Сонм таких же чудовищ обрамлял массивную деревянную дверь, обитую железом. Парадный вход был настолько широк, что в него могла бы проехать карета, но ни разу за два столетия никому в голову не приходило это проверить, просто потому, что карета не забралась бы на утес. В обычной жизни обитатели дома пользовались стандартной дверью, врезанной в створку парадной, над которой нависали заостренные концы балок поднятой решетки.

И хоть жить здесь невыносимо, Дэвид понимал, что другого выхода у него нет. Можно было бы перебраться в поместье Керслейк, но графу не пристало жить в такой нищете, а без денег ничего не изменить.

Тридцать тысяч фунтов. А не воспользоваться ли этим предлогом, чтобы увильнуть от ужина с лордом-наместником? Полтора месяца назад, когда право Дэвида на графский титул было утверждено и скреплено печатью, лорд-наместник объявил, что устраивает званый ужин для его официального вступления в высшие круги девонширского общества. Неизвестно, какие эмоции испытывал лорд-наместник, но вот Дэвид скрежетал зубами.

Бо́льшая часть местного дворянства видела в нем бастарда Безумного Виверна, управляющего поместьем, сына контрабандиста и распутника. Многие продолжали сомневаться в его правах на титул, невзирая на наличие гербовых бумаг. Если кто и верил, что он действительно законный сын Безумного графа, то и они наверняка будут выискивать у него признаки умопомешательства.

При такой сомнительной родословной есть ли у него вообще шанс на успех с мисс Поттер? Но в то же время раз она намерена выйти в свет, значит, подыскивает выгодный обмен своего приданого на титул, причем титул повыше и получше. И здесь ее желание полностью совпадает с его настоятельным желанием.

Глава 5

В день отъезда Люси вышла на прогулку, чтобы попрощаться с дорогими сердцу местами. И хотя понимала: это крайность – так думать, – однако ее не покидало ощущение, что все вокруг меняется. Возможно, все дело в Шарлотте Джонсон, которая пока еще ничего не изменила, но уже строила грандиозные планы.

А может, на нее подействовала суета с переделкой платьев, причем в том стиле, который ей совсем не нравился. Каждый раз, когда в очередном новом наряде подходила к зеркалу, она видела там другого человека: Люсинду, а не Люси.

Всю последнюю неделю она была прежней мисс Поттер, которая ездила с отцом на те же причалы и склады, которая уверенно вела переговоры и заключала сделки. Она одевалась так же, как прежняя мисс Поттер: в темно-коричневое платье со спенсером и черной шляпкой. Многие приветствовали ее, и никто не видел ничего необычного в том, что она занимается мужскими делами.

После этого она возвращалась домой и надевала розовое платье для прогулок – то, которое она выбрала для вступления в бомонд, туда, где ее появление на улице без сопровождения может стать причиной скандала.

Люси остановилась и, глядя на реку, попыталась издали определить, какие товары привезли входившие в порт суда: чай, древесину, растительное масло, хлопок или кофе. В одиннадцать карета отца доставит ее в высший свет.

Девушка поспешила домой и по пути краем глаза заметила нечто новое в витрине «Канцелярских принадлежностей и книг» Уинсона. Она всегда интересовалась новыми изданиями, но сейчас ее внимание привлекла стопка очень красиво переплетенных записных книжек, верхняя из которых была открыта, словно хвасталась страницами девственной белизны.

У Люси имелась подобная, она всегда брала ее с собой вместе с карандашом и перочинным ножичком, но от частого использования коричневая кожа на переплете потрескалась и потерлась.

Девушка вспомнила, что обещала Бетти в подробностях описывать свою жизнь в Мейфэре, и решила, что именно такая кокетливая записная книжечка как нельзя лучше подойдет глупышке Люсинде, каковой Люси намеревалась предстать перед бомондом.

Под звон дверного колокольчика она вошла в магазин и поздоровалась с мистером Уинсоном, сморщенным старичком. Ему было не меньше семидесяти, но он оставался этаким бодрячком, несмотря на то что практически не выходил из своего магазина.

– О, фортуна нынче ко мне благосклонна! Сама мисс Поттер заглянула к старому книжному червю.

– Именно так, мистер Уинсон. Меня заинтересовали ваши новые записные книжки.

– Подарок? Вероятно, для мисс Хенуэй?

– Для себя. Я уезжаю погостить в Лондон.

– Ах да, я слышал.

Он указал на ближайшую полку, где книжки были выставлены лицевой стороной обложки к покупателю, и Люси сразу поняла зачем: отделка переплетов отличалась не только по цвету, но и по рисунку травчатого шелка.

– Замечательно!

Ее рука сама собой потянулась к розовой с бабочками. Книжка легко открывалась, качество бумаги было выше всяких похвал – в общем, отлично подходила для заметок о жизни в свете.

Люси обратила внимание на весьма разумный коммерческий прием Уинсона: галерея записных книжек была расположена вдоль популярной среди дам секции романов. Вчера вечером Бетти, забежав попрощаться, высказала предположение, что на Мейфэре Люси могут понадобиться романы, чтобы поддержать образ глупышки Люсинды.

Поводом для разговора послужило беспокойство Люси из-за своего будущего.

– Ну и где мне жить? Не здесь же, с молодоженами.

– Думаю, они не будут возражать.

– Я буду! Мне нужно время, чтобы свыкнуться с этой мыслью. Может, стоит уехать в путешествие? На озера, например в Пик-Дистрикт. Суровые ландшафты как нельзя лучше соответствуют разбитому сердцу.

– Люси.

– Это шутка. Но я не могу вернуться сюда так скоро, как не могу одна отправиться в путешествие.

– А может, пригласить Рейчел или Дженни? – предложила Бетти, имея в виду их двух незамужних подруг.

– Дженни в последнее время вечно не в духе, а вот из Рейчел, думаю, получилась бы отличная компаньонка. Только это ведь всего на несколько недель. Боюсь, мне и этого времени не хватит.

– Ты всегда можешь сесть на корабль и уплыть в Канаду, как Лаура Монтревиль в «Самообладании».

– Сначала конвент, потом в каноэ вниз по реке, спасаясь от кровожадных индейцев.

– Ты это читала? – искренне удивилась Бетти.

– Естественно, нет, но я делаю одолжение своей ближайшей подруге, слушая ее пересказы.

– Ты будешь вознаграждена за это, когда Глупышка Люсинда присоединится к беседе.

Именно в тот момент Люси и осознала ужасающую правду. Если ее кузина и тетка в восторге от бездарных виршей того поэта, значит, вероятно, сходят с ума и по романам. Стало быть, надо приготовиться к обсуждениям и обязательно купить несколько романов. Что поделаешь: как говорится, с волками жить – по-волчьи выть.

Люси положила отобранную записную книжку на прилавок и направилась к полкам с изящными изданиями, названия которых были напечатаны золотыми буквами.

Снова звякнул колокольчик. Люси обернулась взглянуть, кто пришел, и тут же позабыла обо всем, что вовсе не удивительно. Высокий молодой человек был одет в сельском стиле: кожаные бриджи и высокие сапоги не считались здесь обыденной одеждой или нормой. Но главное было даже не это: незнакомец спросил Уинсона, есть ли книги по сельскому хозяйству. Когда он шел по узкому проходу между полками, Люси обратила внимание на энергичность его движений, что вовсе не было свойственно местным обитателям. К тому же мужчина был потрясающе красив…

Люси решительно отвернулась и приказала себе сосредоточиться на чем-нибудь другом. Давно осознав, что замужество не позволит ей заниматься коммерцией, она научилась не привлекать к себе внимания представителей противоположного пола.

«Невеста-призрак». Бетти книжка понравилась, Люси выслушала пересказ, так что желания вновь погружаться в идиотский сюжет не было.

«Полуночная свадьба»

«Запретная любовь».

Неужели все романы только об этом – о любви и браке?

«Оживший скелет». Вот это забавно. Тут ее внимание привлекло название «Самообладание». Это та самая книжка о Лауре Монтревиль, каноэ и Канаде. Трудно представить, какое отношение это имеет к умению владеть собой.

Люси двинулась было дальше, но решила вернуться. Поскольку содержание она запомнила неплохо, можно будет ее не читать, а только сделать вид. Она взяла обе книги и стала искать следующую.

«Любовь и ужас». Такое сочетание сулит хоть капельку здравого смысла. Может, книга о страшных судьбах, которые маячат позади любви? Родители Люси были счастливы в браке, но все-таки мама, судя по ее поведению, от любви просто обезумела, а это вполне могло привести к ужасам.

Она взяла роман, перелистнула предисловие и начала читать: «Гроза неистовствовала, молния сердито заглядывала в театр…»

Люси улыбнулась, представив, как вдруг ожившая молния, сверкая, сердито смотрит на зрителей, но оказалось, что это просто входил в театр мистер Томас Бейли. Заняв свое место, он принялся горестно вздыхать и плакать над действием, тоскуя по умершей жене.

А вот это для Люси было совершенно реальным ужасом. Она уже собралась захлопнуть книжку, когда на глаза ей попалась странная строчка. Она прочитала ее еще раз. Он лишился возлюбленной двести лет назад? Как такое может быть?

Черт возьми! Она почти до конца прочитала первую главу, буквально проглотила на одном дыхании.

Люси поспешно поставила опасную книгу на полку, но потом снова взяла. Наверное, ей и в самом деле придется какое-то время уделять романам, так что лучше брать те, что легко читаются. Она добавила к уже отобранным книгам «Оживший скелет».

Пяти штук было более чем достаточно, к тому же времени оставалось мало, но девушка не удержалась и прошла в секцию с книгами по коммерции, туда, где Уинсон расставлял новинки.

Деревенский джентльмен оказался там, но в дальнем конце, так что тревожиться было не из-за чего.

И вообще поводов для тревоги нет.

Надо же, даже недолгое погружение в романы способно полностью дезорганизовать сознание.

«Размышления на тему применения механизмов в мануфактурах Великобритании». Ей известны все аргументы против технической революции, но ведь прогресс не остановишь.

«Трактат о злоупотреблениях в торговле углем» очень искушал, потому что Люси плохо знала предмет, однако эта область коммерции никогда не входила в сферу их с отцом бизнеса.

«Введение в торговлю и бизнес». Вот это ей точно не нужно.

На самой верхней полке она увидела «Пороки фритредерства».

Недавно в парламенте состоялись дебаты о том, что контрабандные товары сильно вредят легальной торговле, так как сбивают цены. Так называемое «фритредерство», свободная торговля, также наносит ущерб и сельскому хозяйству, потому что люди перестают трудиться на своей земле. Люси понимала, что не может взять эту книгу в Мейфэр, но все-таки решила ее купить, на будущее. К тому же и отцу это может быть интересно.

Она приподнялась на цыпочки, пытаясь дотянуться до заинтересовавшей ее книги, и вдруг услышала:

– Позвольте, мэм.

Деревенский джентльмен без труда снял книгу с полки, едва не коснувшись при этом Люси, и прочитал название.

– Вы интересуетесь контрабандой, мэм?

Люси хотелось возмутиться: «А почему бы и нет?» – но она лишь тихо промямлила:

– Это для папы.

Поскольку играть роль Люсинды ей предстояло неделями, можно начать прямо сейчас.

– Может быть, на верхних полках есть и другие издания, которые я мог бы…

– Нет-нет, спасибо, – быстро проговорила Люси, слабо улыбнувшись, и подняла на него глаза…

…И утонула в его глазах, серо-голубых, казавшихся еще ярче на фоне загорелой кожи – еще одного свидетельства того, что он чужак в этом мире: в Сити мужчины не подставляют свои лица солнцу.

«Как он красив, – думала она. – Волевой подбородок. Изящные губы… И такая теплая улыбка».

Девушка быстро пошла вдоль стеллажей, сделав вид, будто что-то вспомнила, стараясь унять сердцебиение и не в силах понять, как могла сотворить с ней такое какая-то улыбка.

Успокоившись, Люси уже собралась подойти к прилавку, расплатиться и покинуть магазин, но вдруг сообразила, что совершила ошибку. Спасаясь бегством, она оказалась в дальних секциях магазина, и теперь на пути к прилавку джентльмена никак не миновать. Она понимала, что здесь нет его вины – он действительно оглядывал полки в поисках каких-то книг, – но проход слишком узкий, а незнакомец занимал почти все пространство между стеллажами. Чтобы пройти, ей придется буквально протискиваться мимо него.

«Уходи», – мысленно подгоняла его Люси, чувствуя, как бежит время, но незнакомец взял с полки очередную книгу и раскрыл, явно никуда не торопясь.

Раздался бой часов.

Люси решила было обойти стеллажи, но сообразила, что здесь тупик – проход заканчивается окном.

Ох, да что с ней такое? Неужели на нее так подействовали несколько глав из романа, что она превратилась в экзальтированную идиотку? Еще не хватало, чтобы она сбежала во французский конвент или села на корабль до Канады!

Люси поудобнее перехватила отобранные книги и храбро пошла вперед.

Услышав ее шаги, деревенский джентльмен подобрался и буквально вжался в стеллаж, пропуская ее. Люси сдержанно кивнула и, стараясь не коснуться его, стала пробираться к прилавку. Тут одна из книг выскользнула у нее из-под мышки и упала на деревянный пол со стуком, прозвучавшим в тишине как пистолетный выстрел. Девушка тупо уставилась на упавшую книгу, не в силах сообразить, что сказать или сделать.

Незнакомец поднял книжку и, прочитав на корешке: «Любовь и ужас», – заметил:

– Это чтение, конечно, значительно легче, чем контрабанда, только вот сочетание какое-то странное.

Люси выхватила у него книгу.

– А может, вполне естественное? Как в «Ромео и Джульетте»?

– Или как в «Отелло», – согласился незнакомец. – Я признаю вашу точку зрения, хотя прискорбно видеть, что любовь может повлечь за собой трагедию.

– А мне прискорбно видеть, как любовь калечит людям жизнь. Все было бы хорошо, если бы Джульетта приняла разумное решение, а Отелло не отличался бы таким тупым упрямством.

– Вы не верите во всепоглощающую страсть?

– Естественно, не верю.

– А как же объяснить, когда ревнивые мужья убивают своих жен? Таких случаев очень много.

– Это совсем другое, – твердо заявила Люси, несколько раздраженная его упорством и напрочь забыв о роли Глупышки Люсинды. – Возьмем «Ромео и Джульетту». Я не знаю ни одного случая, чтобы юные влюбленные захотели умереть вместе от отсутствия взаимопонимания.

Его губы едва заметно дрогнули.

– Готов признать вашу точку зрения.

Часы пробили три четверти.

– Прошу прощения, сэр, но мне надо идти.

Она уже шагнула вперед, но тут он сказал:

– Позвольте помочь вам донести книги до прилавка.

Люси чувствовала, что еще одна книжка вот-вот выскользнет у нее из-под мышки, поэтому не стала возражать, только подумала: какие у него сильные и крупные руки!

– Замечательный магазин. Даже не предполагал, что под его внешней убогостью скрывается столько интересного.

– Вы правы.

– Вы постоянно сюда ходите?

Люси насторожилась. Он что, охотник за приданым, вооруженный списком? Поджидает ее поблизости от дома? Может, видел, откуда она вышла, и пошел следом? Судя по виду, он крайне нуждается: на кожаных бриджах она заметила заплатку, сапоги сильно поношены, а волос давно не касалась рука цирюльника.

– Постоянно.

Воображение тут же подкинуло ей картинку: он будет поджидать ее у магазина Уинсона, а она не придет, потому что уедет в Лондон.

Поскольку он никак не отреагировал, она посмотрела в его сторону и поняла, что, как выяснилось, ему был вовсе не интересен ее ответ – он рассматривал корешки книг.

– «Оживший скелет» тоже плохо сочетается с книгой о пороках фритредерства, но с чего это я решил, что обе книги вы покупаете себе?

– Не имею представления.

– Я бы никогда не сказал, что фритредерство интересно абсолютно всем обитателям Сити.

– Вот в этом, сэр, вы ошибаетесь. Эти подлецы ввозят иностранные товары, которые конкурируют с английскими. Кроме того, они, в отличие от честных торговцев, не платят налоги. Я считаю, что их деятельность преступна.

– Банда Хокхерста, – со вздохом произнес незнакомец.

– Вот именно! Порочные, отвратительные люди.

– Согласен, но это было сто лет назад.

– Вы защищаете их?

– Хокхерста и его людей? Нет, но я уверен, что не все контрабандисты порочны и не все извлекают выгоду из такой торговли. Вы можете сказать наверняка, что за все, что вы едите и пьете и чем пользуетесь, налоги уплачены в полной мере?

– Да, конечно.

– Это можно определить только по цене. Многих не интересует, что скрывается за выгодной для них ценой.

Люси, вспомнив дешевые шелка, их любимый чай и папин бренди и спросив себя, каково их происхождение, после короткого размышления пришла к выводу, что отец не проявлял особой щепетильности в этом вопросе.

– А вы, сэр, не боитесь, что я заподозрю вас во фритредерстве?

Он улыбнулся, и улыбка эта была замечательная.

– Я обычный деревенский джентльмен, мэм, который пытается в тяжелые времена свести концы с концами.

Они подошли к прилавку, где их ждал Уинсон, с любопытством прислушиваясь к их пикировке. Люси понимала: надо бы радоваться, что сейчас они с этим джентльменом расстанутся, – однако в душе почему-то возникло ощущение утраты. Возможно, потому, что он разговаривал с ней как с равной, легко и без обиняков, что в последнее время было большой редкостью. Ей очень хотелось задержаться еще ненадолго и пообщаться с незнакомцем, но он взглянул на часы, и она поняла, что он торопится. Только вот она не ограничена временем: если понадобится, карета может подождать лишние десять минут.

– Вы, сэр, можете первым оплатить свою покупку, а я пока подумаю, не забыла ли что-то еще.

Он поблагодарил ее и подал свои книги Уинсону.

Люси тоже стало интересно, какие книги купил незнакомец. «Новая система дренажа» и «Введение в торговлю и бизнес». Она не могла представить, чтобы охотник за приданым выбрал что-нибудь подобное. Вероятно, он действительно обычный деревенский дворянин, который пытается выжить в тяжелое время.

Незнакомец расплатился, взял свои книги, которые Уинсон завернул в коричневую бумагу и перевязал бечевкой, и поклонился Люси.

– Желаю вам приятного дня, мэм, и вечной свободы от ужасов любви.

Люси улыбнулась его шутке и присела в реверансе:

– Доброго дня, сэр.

Ей показалось, что незнакомец хочет еще что-то сказать, однако он повернулся и вышел из магазина. Люси искренне сожалела, что так и не выяснила, каким образом он оказался в Сити, а еще – что так и не узнала его имя. Возможно, им больше не суждено встретиться.

Уинсон прокашлялся, видимо, решив привлечь внимание покупательницы.

– Прошу прощения! – зардевшись, встрепенулась Люси.

Глаза Уинсона лукаво блестели.

– На какой срок мисс Поттер желает взять эти романы?

– На какой срок? – растерялась Люси.

– Мисс Хенуэй обычно берет по книге каждые две недели.

Ах да, Люси и забыла, что такие романы выдаются по абонементу.

– Сегодня я уезжаю к тетушке в Мейфэр, так что, думаю, на месяц.

– Никаких проблем.

Он записал стоимость абонемента, прибавил к этому цену «Пороков фритредерства» и розовой записной книжки и назвал ей общую сумму. Люси отдала ему банкноту в один фунт и получила сдачу.

Наверное, Уинсон часто задавался вопросом, почему мисс Поттер не записывает покупки на счет своего отца, однако девушка не хотела, чтобы кто-то знал, какие книги она покупает, – видимо, опасалась осуждения. Оглядываясь назад, Люси пришла к выводу, что таким образом просто пряталась от неприятной правды, состоявшей в том, что, по сути, отца не интересовал круг ее чтения, так как он никогда не видел в ней вероятного преемника.

– Мне будет недоставать ваших визитов, мисс Поттер, – сказал Уинсон, заворачивая покупку, – однако я предвижу смертельные поединки среди джентльменов высшего света. – Он завязал узел на бечевке и отрезал лишнее. – Вы произвели неизгладимое впечатление на того господина.

– Чепуха, – возразила Люси, хотя внутри у нее все ликовало.

Собственная реакция вызвала у девушки тревогу.

Чувствуя, что сильно опаздывает, Люси схватила сверток и быстро вышла из магазина. Ее не покидала надежда, что незнакомец поджидает снаружи, однако его там не оказалось. Пусть и с сожалением, но она поспешила домой и обнаружила, что карета уже давно ждет. Извинившись перед кучером, потом перед отцом, который открыл дверь и стал расспрашивать, где она была и почему все еще ходит в повседневном платье, девушка взбежала наверх.

Всеми силами пытаясь выбросить из головы встречу в магазине, Люси бросила сверток на кровать и принялась раздеваться. Из этого платья она могла выбраться самостоятельно.

Удовлетворенное ликование от слов Уинсона, что она произвела впечатление на господина, удовольствие от общения с вышеозначенным господином держали ее в невероятном возбуждении.

Как же ей хотелось, чтобы беседа не кончалась! Как хотелось побольше узнать о нем!

Ханна, которую Люси вызвала звонком, с порога запричитала, сокрушаясь, что хозяйка так поздно вернулась…

– Не шуми, лучше упакуй этот сверток, – сказала Люси, быстро умываясь прохладной водой.

Корсет и нижняя юбка вполне подходили для нового платья, так что одевалась она недолго. Чулки ни капли не запачкались, поэтому она переодевать их не стала, а обулась в новые розовые кожаные полусапожки.

Ханна принялась расчесывать ей волосы. Слава богу, сложная прическа не требовалась: Люси хотела прибыть к тете Мэри в образе простушки. Хотя этот момент был очень важным, все ее мысли были заняты тем деревенским джентльменом.

Люси всегда старалась быть честной с самой собой, поэтому признала, что хочет новой встречи с ним, даже если он и охотник за приданым.

И если он действительно охотник, то у нее есть приданое…

– Нет, нет, нет!

– Прошу прощения, мисс? – удивилась Ханна.

– Это не тебе. Как время-то летит. Все, хватит. Где моя шляпка?

Завязывая ленты высокой шляпки, Люси спрашивала себя, а не так ли чувствовала себя ее мама в тот день, который полностью изменил ее жизнь.

Что, если она, Люси, столкнулась с глупой любовью с первого взгляда? И уж коль ей удалось избежать ее до того, как она пустила корни, то за это нужно благодарить небеса.

Глава 6

Дэвид в спешке искал стоянку кебов. Что заставило его задержаться в том книжном? Ведь он и так опаздывал!

Он знал что, вернее – кто.

Оказалось, что та, которую он сначала принял за простушку Джейн, обладает изумительными глазами, огромными, голубыми. И взгляд такой ясный. Красивые глаза, изящное личико, очаровательные губки – и все это в сочетании с умом и удивительным умением вести дискуссию.

Жаль только, что так категорично настроена против контрабанды.

Хотя что ему до ее мнения? Он приехал в Лондон, чтобы в борьбе заполучить руку и состояние мисс Люсинды Поттер. Именно это и привело его в Сити сегодня утром. Он решил, что должен узнать, в какой среде и в каком доме она выросла, а сейчас страшно опаздывает на встречу.

Дэвид наконец-то нашел стоянку и приказал кебмену поскорее везти его на Бонд-стрит.

Он приехал в Лондон прошлым вечером и остановился в доме своей сестры Сюзан и ее мужа, виконта Эмлина. В свое время он предъявил права на графский титул главным образом ради Сюзан и Конана, но была и еще одна причина, и дядя Натаниель и тетя Мириам, люди, которые вырастили его и которых он считал своими настоящими родителями, мягко, но настойчиво убеждали его в важности этой причины. Хотя Конан и будет честно исполнять свой долг, говорили они, его первой любовью навсегда останется Саммерфорд-Корт. А если обиталищу Безумного графа предстоит пройти через исцеление и возрождение, то впоследствии ему не обойтись без постоянно проживающего там графа, который и будет заботиться о доме.

В общем, Дэвид смирился со своей судьбой и необходимостью ехать в Лондон для завоевания денег мисс Поттер. Он написал об этом Конану и Сюзан и добавил, что самое меньшее, что они могли бы для него сделать, – это поддержать в тяжелом испытании. Они написали, что уже перебрались в Лондон на сезон, что Общество нарушителей порядка уже в сборе, включая вожака, Николаса Делейни, и готово оказывать ему всяческую помощь.

Когда они учились в Харроу, Николас сформировал группу, целью которой была защита слабых от обидчиков, будь то старшеклассники или учителя. Группа не распалась, и ее члены по-прежнему горой стояли друг за друга, используя все средства, как честные, так и бесчестные. И вот сейчас эти люди собирались помочь Дэвиду. Ради Конана.

Все это было замечательно, но Дэвид относился к «нарушителям» с опаской, даже к Николасу.

Он принял графский титул добровольно, однако трудно было даже представить, что могло произойти, если бы он отказался. Смог бы Конан уломать его? Группка мальчишек превратилась в сплоченный коллектив, состоящий из людей всех рангов, опытных и влиятельных, которые строго чтут условности и не нарушают закон.

Вчера Николас заехал к Конану, чтобы выработать план плавного вступления Дэвида в общество и придумать, как помочь ему с мисс Поттер. Он привез с собой еще двоих «нарушителей», которых Дэвид раньше не знал. Один из них, сэр Стивен Болл, был ловким адвокатом и политиком, а другой, граф Чаррингтон, прославился дипломатическими талантами. Лорд Вандеймен не присутствовал, но с него было взято слово, что он возглавит экспедицию к портным. Дэвида радовало, что хотя бы он был не «нарушителем», а просто другом Конана и внимательно следил за веяниями моды.

Дэвиду предоставили возможность высказаться и выслушали его мнение, однако он все равно чувствовал себя марионеткой, которой ловко манипулируют. Сюзан заверила, что все искренне заинтересованы в успехе его предприятия. Он допускал такую возможность, но все равно оставался настороже.

В городе Дэвид не избавился от деревенских привычек. Проснувшись рано, он, вместо того чтобы валяться в кровати, вышел на прогулку по чистеньким улицам Мейфэра, а затем отправился в Сити, чтобы изучить мир мисс Поттер.

Дома он не позавтракал, поэтому решил исправить это упущение в таверне в обществе рабочих всех мастей. Из их разговоров он почерпнул много нового, и в частности, на что в столице сейчас самый большой спрос. В город поступали товары, а деньги текли к тем, кто эти товары поставлял. Очень ценилась рыба. Лучшей считалась свежая, только что выловленная, но копченая и сушеная тоже находила свой спрос. Дэвид не сомневался, что его побережье сможет поставлять в город много копченой рыбы, если люди направят свою энергию с контрабанды на производство.

Он нашел Нейлер-стрит и был приятно удивлен простотой и в то же время величественностью дома Дэниела Поттера. Предполагая, что этот человек, сделавший себя сам, кичится своим богатством и при этом демонстрирует полное отсутствие вкуса, он ожидал увидеть нечто помпезное, но дом оказался самым красивым на улице и при этом совсем не вычурным. Некогда два раздельных фасада – видимо, раньше тут было два владельца – соединили в единый ансамбль, причем работы были выполнены с величайшим мастерством. Все говорило о том, что дом содержится в идеальном состоянии. Дэвид не знал, как это характеризует мисс Поттер, но увиденное породило в нем неловкость.

То, что дом отличает спокойная элегантность, еще не означает, что дочь мистера Поттера тоже будет наделена спокойной и элегантной проницательностью, однако Дэвид решил понаблюдать за ней, прежде чем принимать окончательное решение.

Кеб остановился и тем самым вернул Дэвида в настоящее. Он уже собрался открыть дверцу, но тут сообразил, что это не конечный пункт поездки, и, оглянувшись по сторонам, увидел, что улица запружена экипажами, главным образом телегами и крытыми повозками.

Фреду хорошо говорить, что миллион жителей Лондона рассредоточены по большой территории. Ничего подобного: модные районы переполнены, даже по утрам, когда бомонд спит! А все дело в том, что именно в этот час товары доставляются в магазины, поэтому-то и возникла пробка. В воплях и проклятиях возчиков потонули голоса уличных торговцев, рекламировавших свой товар. Неужели кто-то может спать в таком шуме?

Пробка рассосалась, и кеб поехал дальше. Дэвид велел кебмену поторопиться, и тот подхлестнул лошадь. Дэвида затрясло на мостовой, причем так, что зубы заклацали. Вандеймен будет ждать его во владениях месье Сторна и Уоткинса.

Кеб остановился. Дэвид выпрыгнул на тротуар и, расплатившись с возницей, спустя мгновение уже был внутри элегантного особняка. Его проводили в гостиную, где уже ждал лорд Вандеймен. Тот, естественно, был олицетворением светского красавца: стильно уложенные светлые волосы, коричневый сюртук, кремово-золотой полосатый жилет, не говоря уже о галстуке, завязанном затейливым узлом и заколотом золотой булавкой. Дополняли наряд панталоны.

Не так давно Дэвид накупил немало обновок, чтобы соответствовать образу графа, в том числе и две пары панталон, однако все равно предпочитал бриджи и сапоги.

– Я уже начал думать, что ты дезертировал, – сказал Вандеймен.

– А с какой стати мне дезертировать?

– С той, что одет ты ужасно, – ответил тот, оглядывая Дэвида с ног до головы.

В шестнадцать лет Вандеймен пошел служить кавалерийским офицером, участвовал в боевых действиях, доказательством чему был неровный шрам на щеке. Дэвид сказал себе, что если у этого вояки хватает терпения одеваться как проклятый денди, то и он все это стерпит.

– Мне было приказано переправить сюда мою лучшую одежду, чтобы ее оценили и переделали по нынешней моде. В любом случае я сегодня все утро изучал Лондон в тех районах, где светский стиль не приветствуется.

– И какие же чудеса ты увидел?

«Очаровательное личико и огромные голубые глаза…»

– Книгу по дренажу, а еще наслушался сплетен в таверне. Ну что, перейдем к делу?

– Мистер Уоткинс уже ждет, – сказал Вандеймен, указывая на высокого худого мужчину, незаметно стоявшего в стороне.

Дэвид его не заметил, но решил, что графу не пристало извиняться, и вместе с портным и Вандейменом перешел в соседнюю комнату, где была разложена его одежда.

– Сначала вечерние костюмы, Уоткинс, – велел Вандеймен. – Через четыре дня лорду Виверну предстоит посетить бал графини Чаррингтон.

Дэвид бросил на него удивленный взгляд, но понял, что спорить нет смысла: бал так бал, если там будет Люсинда Поттер.

Уоткинс взял темный фрак, который Дэвиду сшил его портной в Хонитоне всего полгода назад.

– Вполне приемлемая работа, милорд, но хотелось бы кое-что улучшить. Соблаговолите раздеться – я понимаю, это скучная и утомительная процедура, – и надеть эту вещь.

Преисполненным грации и непринужденности движением Вандеймен сел в кресло, а появившийся в комнате подмастерье принялся помогать Дэвиду раздеваться и одеваться. Сам Дэвид никаких недостатков в своем фраке не видел – во всяком случае, на ассамблее, где собирался весь свет Девона, никто при виде его не побледнел от ужаса и в обморок не упал.

– Очень приличная работа для провинциального мастера, милорд, – заметил Уоткинс, разглаживая складку на плече, – но сегодня мода требует более высокого воротника. С вашего позволения, я его переделаю. А на талии немного морщит. Это мы мигом исправим. Булавки мне!

Дэвид капитулировал и покорно стал изображать из себя манекен.

Через два часа пытка закончилась, и Вандеймен привез его к себе домой, чтобы освежиться. Они расположились в уютной, исключительно мужской по стилю гостиной, и им туда подали кофе.

– Ну что, тебе кажется, будто твоим мнением пренебрегают? – улыбнулся Вандеймен.

– Бал у леди Чаррингтон? Разве я не вправе высказаться, какие мероприятия хотел бы посетить?

– В чужих водах слушай советы опытных лоцманов. Будет лучше, если твое появление в свете произойдет на мероприятии, которое устраивают «нарушители». Кстати, там будет и мисс Поттер.

Дэвид кивнул.

– А до бала я свободен?

– Все твои дни до бала расписаны по минутам, но на этих мероприятиях модный наряд не играет особой роли. Завтра вечеринка для избранных у герцога Сент-Рейвена в его загородном доме, так называемая «Охота на пташек».

– Едва ли «вечеринка» подходящее слово в данном случае.

Вандеймен усмехнулся.

– Ты пропустил лучшие времена, да и я тоже, увы. Жрицы любви и дикие дебри в прошлом. Сейчас Сент-Рейвен женат, так что нас ожидает обильная выпивка и чисто мужские увеселения: скачки, фехтование, стрельба и даже поединки на палицах.

– Жаль, что нет верхолазания в ночной темноте.

– Местность неподходящая. Твои успехи в соревнованиях значения не имеют. Главное – это показать гостям, что ты отличный парень и в теплых отношениях с известными людьми. Гости расскажут о тебе своим женам, а в нашем мире правят женщины. – Вероятно, по лицу Дэвида Вандеймен понял, что не убедил его, поэтому добавил: – «Нарушители» имеют немалую силу, особенно когда действуют сообща.

– Знаю. Именно они приложили руку к тому, что я стал законнорожденным сыном Безумного графа.

– Графский титул несет с собой определенные преимущества.

– Например?

Вандеймена искренне удивил его вопрос, а еще больше – тон, каким он был задан.

– Графство практически банкрот, – с горечью признался Дэвид. – То, что осталось: титул, место в парламенте и Крейг-Виверн, – не представляет для меня ценности. Меня не воспитывали как дворянина, и только благодаря доброте дяди и тети мы с сестрой не жили в таверне.

– Но ты вырос в поместье, среди дворян, пусть и нетитулованных.

– С клеймом бастарда. Случайно оказавшись на великосветском мероприятии, я сразу вижу, что в глазах большинства я так и остался бастардом, пусть и получившим хорошее воспитание, но пригодным только для найма в качестве управляющего.

– Они смирятся. Английская аристократия на удивление прагматична. В светских кругах немало кукушек, унаследовавших разные титулы, и некоторые из них продолжают испытывать нежные чувства к своим настоящим отцам, что вызывает определенные неудобства. Об этом просто не упоминают – какой смысл? Если позволить импровизировать с законом: дать право отцам выбирать себе наследников или объявлять своих взрослых сыновей чужими детьми, – начнется хаос.

Дэвид отпил кофе, оказавшийся великолепным.

– Николас считает, что те, кто подозревает об истинном положении вещей, только порадуются, что кровь Безумного графа никому не передалась.

– Он прав. Безумные пэры вредны для дела, особенно когда наступают тяжелые времена и в обществе становится неспокойно. Память о Французской революции еще свежа.

– Меня удивляет, что мой якобы законный отец не установил где-нибудь в поместье гильотину, хотя он камеру пыток оборудовал – это была одна из многих его чудовищных выходок.

– Я слышал. И еще он слыл насильником.

– Вот тут ты ошибаешься. Женщины приходили к нему по доброй воле, потому что имели шанс стать графиней, а если не беременели, их отсылали прочь с немалой суммой в качестве приданого.

– Однако он был женат на твоей матери.

– Тайно, и хранил это в секрете, чтобы жениться официально, если у него возникнет такое желание.

– Прости, но я не понимаю… – начал Вандеймен.

– О, не переживай. Безумного графа никто не мог понять.

– …Почему он во всеуслышание не объявил о своей женитьбе на твоей матери и не назначил тебя своим наследником?

– Он знал, что я не его сын. До моего рождения прошло гораздо больше времени, чем с того момента, как она сбежала от него. Мне кажется, он всегда боялся, что она представит доказательства их брака и тем самым вынудит признать меня. Он был бы счастлив разделаться и с ней, и с Мелом, но в окрестностях Крейг-Виверна у Мела было больше власти, чем у него. Мел мог прийти в имение и сбросить графа со стены, и многие подтвердили бы, что тот спрыгнул сам.

– Ну и ну! И ты говоришь о цивилизованной нации?

– Уверен, найдутся и другие районы, где живут по своим, тайным законам.

Вандеймен поморщился, но отрицать не стал.

– Значит, граф отчаянно хотел иметь собственного, законного сына, а она, ради собственного удобства, держала факт их женитьбы в секрете.

– Так что законных детей у них не было. Более двадцати лет все шло более-менее гладко, если не считать, что у графа так и не получилось сделать наследника. Это только усугубило его безумие. – Подумав немного, Дэвид добавил: – Скорее всего она его убила.

– Твоя мать убила Безумного графа?

– Ты считаешь, женщина не способна на такое? Несмотря на свой скверный характер, граф заключил с Мелом своего рода пакт: граф защищал орду в обмен на деньги для своих безумных проектов и затей – таких, как увеличение рождаемости или поиски секрета вечной жизни. Но когда Мела и его людей схватили, граф даже пальцем не шевельнул, и леди Белл превратилась в фурию. Она решила последовать за Мелом в Ботани-Бей и собрала все ценное, что имелось в доме, а потом отправилась в Крейг и забрала оттуда все, что смогла унести. Через несколько дней после этого граф выпил свое снадобье – это было его последнее изобретение – и умер. Вполне вероятно, что она подсыпала в его бурду нечто смертоносное и ушла с приятным сознанием, что ее месть рано или поздно свершится.

– Вот это женщина!

– Должен признаться, что я тоже испытываю некоторое восхищение, однако ее безоглядное следование своим желаниям создало массу проблем, не говоря уж о том, что она, прежде чем уехать, до нитки обобрала и орду, и графа.

– Думаю, граф и сам повинен в собственном обнищании.

– Это правда. Он тратил на книги и ингредиенты для своих снадобий баснословные суммы. Мы продали его коллекцию высушенных пенисов различных биологических видов за тысячу гиней, в пять раз больше выручили за библиотеку, но так и не покрыли даже толики его издержек.

– Да-а, тяжело у тебя с финансами.

Дэвид разозлился на самого себя за то, что вдруг стал жаловаться на жизнь.

– Я бы терпимее относился к этой охоте за приданым, если бы моя ситуация не стала достоянием гласности. Сначала мы думали, что, поскольку больше никто не претендует на титул, все пройдет гладко, однако выяснилось, что в конторах и судах Лондона сидят стаи ворон, жаждущих поживиться за счет тех, кто притязает на насквозь прогнившую собственность. Все это стоило огромных денег. Я принял на себя обедневшее графство, но законники, превратив меня из нищего в должника, в буквальном смысле сделали ходячим скандалом. Когда в суде слушали дело о браке моей матери, зал был до отказа забит зрителями. Газеты окрестили процесс «Делом Безумного графа».

– Я еще видел плакаты и слышал сатирические песенки, – заметил Вандеймен с искренним сочувствием. – На эту тему сейчас даже ставят пьесу: как невинную девственницу обманом и уговорами заставили вступить в тайный брак, но после того как муж, порочный граф, изнасиловал ее, она сбежала с местным контрабандистом.

– Черт! Я думал, что сейчас, когда все решено, интерес к этому делу угас.

– Со временем угаснет. Главное, что они не используют настоящие имена, так что через несколько лет это будет обычная пьеса о графе Злобнодраконе, или Подлочервяке, или каком-то еще в этом роде.

– Сомневаюсь, что при таком раскладе хоть одна здравомыслящая барышня захочет выйти за меня.

– Можно с тем же успехом утверждать, что ни один джентльмен не женится на состоянии, если от этих денег попахивает скандалом.

– Грязная сделка, да?

– Грязной она будет, если ты сам сделаешь ее таковой. Мы с Марией начинали с взаимовыгодного сотрудничества, которое устраивало обоих.

– А теперь вы любите друг друга?

– Безумно.

– И ты не боишься потерять разум?

Вандеймен расхохотался.

– Нет, если безумство настолько восхитительно. Желаю и тебе того же.

– Не надо. – Ответ получился более резким, чем хотелось бы Дэвиду.

Ван налил еще кофе и устремил на собеседника вопросительный взгляд, как бы требуя пояснений.

– Моя мать угодила в лапы графа исключительно из-за алчности и амбиций, а потом оказалась в лапах Мела Клинта, и двигала ею безумная любовь. Только представь: мисс Изабел Керслейк живет в таверне «Георг и дракон» с ее хозяином!

– Да уж, нелегко вам было в атмосфере столь жуткого скандала.

Дэвида не порадовала такая проницательность.

– Дядя и тетя приняли нас с сестрой, а потом их примеру, из уважения, последовало и местное дворянство. Если бы леди Белл вырастила нас в таверне, все было бы по-другому.

– Наверное, поэтому-то она и согласилась отдать вас родственникам.

– Ты ищешь в ней благородство? Возможно, такие мысли и приходили в голову Мелу, а она всегда делала то, что хотел Мел, однако материнских чувств у нее не было. Поверь мне.

– Она была предана ему настолько, что поехала за ним в Австралию, но потом взяла на себя труд написать тебе и рассказать подробности своего тайного замужества. Именно эти подробности и дали тебе право претендовать на титул. Ради чего?

Дэвид задумался ненадолго, а потом сказал, отставляя чашку:

– Я думаю, что она увидела еще один способ отомстить Безумному графу, даже несмотря на то что к тому моменту он уже был в могиле. Или просто хотела претендовать на титул Виверна. Ты слышал, что она пользуется этим титулом в Сиднее, управляя таверной под названием «Вивернский герб»? На вывеске, естественно, намалеван герб.

Ван от души рассмеялся.

– Замечательная женщина! Интересно, как она восприняла свой новый статус вдовствующей графини?

Не удержавшись, Дэвид тоже расхохотался.

– Жаль, что я не присутствовал при этом! Наверное, она вдруг увидела в браке определенную привлекательность.

Глава 7

– Граф Виверн в городе! – объявила тетя Мэри.

Люси подняла голову от вышивки – именно потому, что от нее ожидали такой реакции. За три дня на Ланкастер-стрит она уже научилась оправдывать ожидания.

Кузина Клара воскликнула:

– Наконец-то!

Люси не понимала, почему приезд графа вызвал такой переполох, но вскоре ей объяснили. Тетя Мэри никогда не оставляла ни одну мысль невысказанной и редко подолгу хранила молчание. Люси знала, что тетка и двоюродная сестра – страшные болтушки, но она не предполагала, насколько трудно будет остановить этот словесный поток. Но самым ужасным оказалась необходимость постоянного участия в этой болтовне.

Бо́льшую часть времени дамы проводили в элегантно обставленной малой гостиной, где стояла страшная духота: воздух был перенасыщен запахами ароматических смесей из сухих цветочных лепестков, а окна никогда не открывались – тетя Мэри боялась сквозняков.

Кроме того, до своего приезда сюда Люси не знала, что у тети есть множество твердых убеждений, которые создадут ей массу неудобств. Так, тетя Мэри считала неприемлемым для дам чтение газет или серьезных журналов, в результате чего Люси успела изголодаться по новостям. Тетя также не одобряла, если дамы коротко стригли волосы, и в подтверждение своей правоты цитировала Библию.

Она, конечно, не могла заставить короткие, до плеч, волосы Люси расти быстрее, но всячески выражала свое недовольство и требовала забирать их в высокую прическу, чтобы грех не был так очевиден. На все просьбы Клары позволить ей чуть-чуть подстричь волосы она отвечала категорическим отказом, что для девушки было самой настоящей катастрофой, так как ее кудряшки не поддавались укладке.

Тетя Мэри не допускала, чтобы незамужние барышни спали в отдельных комнатах, и Люси пришлось делить с Кларой не только спальню, но и кровать. Раньше она о подобном и помыслить не могла: собственная кровать всегда была в ее полном распоряжении. Из-за этого девушка плохо спала, а это означало, что даже сон не приносил ей отдохновения от дневной болтовни.

В доме тетки напрочь отсутствовала возможность уединиться. Если Люси на какое-то время отделялась от дам, они тут же отправлялись ее искать. Тут не было злого умысла. Тетка и кузина искренне опасались, что она где-то рыдает, оплакивая свое горе, или ее поразила какая-нибудь ужасная болезнь. Только сейчас Люси поняла всю прелесть уединения и молчания.

Девушка не решалась открыть свою записную книжку, хотя за последние дни узнала много нового, из боязни, что поблизости окажется Клара и потребует показать запись. Ни Клара, ни тетя Мэри вообще не имели ни малейшего представления о личной жизни, все время проводили вместе, делились каждой мыслью и от других ожидали того же. Люси подозревала, что они считают ее замкнутой и это их тревожит.

Три дня превратились для нее в три недели.

Если было бы возможно, она сбежала бы домой.

Когда вошедший в гостиную лакей принес свежую газету, Люси охватило изумление, а потом на одно короткое мгновение в ней вспыхнула надежда на то, что поток слов обретет хоть какое-то содержание. Но ей сразу стало ясно, что «Еженедельное светское обозрение» не содержит ничего, кроме сообщений о приезде или отъезде представителей королевского семейства и аристократии и о грядущих светских мероприятиях.

– Виверн поселился на Меллисент-роу, у своей сестры, леди Эмлин, – сказала тетя Мэри. – Удивительно, что Эмлин принимает его, – ведь он украл у него графский титул.

– Леди Эмлин – сестра Виверна, мама, – напомнила ей Клара.

– Уж больно у нее сомнительное происхождение. Очень печально.

История заинтриговала Люси.

– Лорд Виверн украл графский титул у своего зятя? Наверное, из-за этого семья оказалась в неловком положении.

– Не в неловком, дорогая, а в позорном. Ты, вероятно, не слышала эту историю?

Люси почтительно подтвердила, что не слышала, и тем самым дала возможность тетке рассказать ее во всех подробностях.

– Виверны всегда отличались странностями, но все едины во мнении, что шестой был просто ненормальным. Он так и не женился – во всяком случае, все так думали – и умер, не имея прямого наследника, так что титул перешел к какому-то дальнему родственнику по линии Саммерфордов в Суссексе. То есть к виконту Эмлин, замечательному молодому человеку, хорошо проявившему себя на войне. Однако позже было получено письмо от одной женщины, которая утверждала, будто бы состояла в тайном браке с графом и, следовательно, ее дети, сын и дочь, законнорожденные.

– Леди Белл! – восторженно воскликнула Клара.

– У нее был титул?

Тетя Мэри презрительно фыркнула.

– Только в ее собственном воображении, дорогая. В глазах света она была – сожалею, что вынуждена произносить это слово, – проституткой. Хоть и родилась в респектабельной среде, бо́льшую часть своей жизни она растратила на не освященные церковью отношения с кабатчиком по имени Мелхиседек Клинт.

– Какое необычное имя, – сказала Люси, с интересом слушая историю.

– Я не одобряю такие имена.

– Кажется, оно из Библии.[1] Я права, тетя?

– Это – нет, – ответила та, величественно отметая логику. – Он был не только кабатчиком, но еще и контрабандистом, которого в конечном итоге поймали. Да, это правда! Больше года назад его схватили и услали на каторгу, и эта бесстыдница последовала за ним.

– Ее тоже отправили на каторгу? Вы смеетесь надо мной, тетя? Все это очень похоже на пьесу.

– А пьесу и в самом деле скоро поставят! – встряла в разговор Клара. – Жду не дождусь, когда можно будет ее посмотреть. Порочный лорд, лихой контрабандист и пострадавшая от жестокости прекрасная дама.

– Как же, пострадала она от жестокости, – хмыкнула тетя Мэри. – Она сама создала себе все проблемы, в том числе и переезд в Ботани-Бей. Чего стоит одно ее желание оплатить самостоятельно дорогу в исправительную колонию!

– Наверное, ею двигала самая искренняя, самая глубокая любовь! – провозгласила Люси в характерной для Клары манере.

– Вернемся к ее притязаниям на графский титул, – уверенно произнесла тетя Мэри. – По получении заявления, которое, как я понимаю, было подкреплено подробным описанием обстоятельств ее брака…

– Тайного, – перебила ее Клара. – На острове Гернси. Я не знала, что такой брак можно заключить не только в Шотландии, но и на Нормандских островах, а из Девона до них ближе, так что граф не был совсем уж безумным.

– Я не одобряю тайные браки, – сказала тетя Мэри. – Но, увы, они дозволены законом ради титула. Виконт Эмлин благородно отошел в сторону и уступил место управляющему поместьем графа.

Клара восторженно захлопала в ладоши.

– Все как у Золушки, правда?

Люси могла бы привести массу доводов в пользу того, что все было не как у Золушки, однако не стала.

– И сейчас этот подозрительный граф приехал в Лондон? Тот, который вырос в таверне? Наверное, он чувствует себя ужасно неловко, когда оказывается в светском обществе.

– Боюсь, что так, – согласилась тетя Мэри. – Теперь он, естественно, будет искать богатую невесту с безупречной родословной, которая компенсирует отсутствие таковой у него.

– Наконец-то мы его увидим, – заявила Клара с видом охотника, преследующего оленя. – К сожалению, нас не было в городе, когда он приезжал в августе прошлого года, чтобы давать показания.

– В августе в городе не бывает никого, – сказала тетя Мэри так, будто защищалась от неоправданных обвинений, – видимо, решила перевернуть страницу и на этом закончить обсуждение темы. – У миссис Колчестер родился сын. Для нее это великое облегчение после четырех девочек. И у миссис Сторрберри тоже, хотя, насколько я помню, свадьба была в декабре.

Было ясно, что тетя Мэри не жалует эту даму. «Удивительное качество, – подумала Люси, – запоминать даты всех свадеб, для того чтобы потом уличать людей в грехе».

Люси вернулась к рукоделию и, мысленно прокрутив в голове историю бедного графа Виверна, решила, что его появление затмит скандал, связанный с ее историей. За последние несколько дней многие из пожилых дам отметили ее сходство с матерью, и это тут же оживило воспоминания о давнем скандале: на ней сразу же принялись искать отметины Сити, а в ней – признаки унаследованного безрассудства.

Она даже подслушала несколько огорчительных замечаний насчет «бедняжки Элис Стэнли». Создавалось впечатление, будто ее мать закончила жизнь в работном доме. Девушке стоило огромного труда не возразить и не обратить внимание этих кумушек на то, что ее мать прожила счастливую жизнь, а умерла богатой, богаче многих из них. Люси все же удалось не выйти из роли Глупышки Люсинды.

Она прилагала все силы к тому, чтобы ее вступление в бомонд прошло успешно, но и предположить не могла, что это окажется так сложно.

Первый вечер в Лондоне был тихим и спокойным. Люси провела его дома, выслушивая наставления тетки в области этикета. Это было интересно, но потом начался сущий кошмар: чтение стихов Себастьяна Росситера. Люси чуть не умерла от тоски, зато теперь знала, о чем идет речь.

На следующий вечер, в среду, тетка взяла ее с собой на музыкальный вечер, а Клара отправилась на вечеринку с подружками в «Олмак», куда Люси тоже очень хотелось, но пока не пришлось побывать в святая святых бомонда, в этом средоточии светской правильности.

Вчера они посетили два раута и вечер хорового пения, который устраивала леди Чомли в своем огромном доме. Вечер получился великолепным. Люси получала истинное удовольствие, пока ей не представили глупейшего джентльмена, который считал себя поэтом и декламировал нескладные стихи, сочиненные в ее честь.

Лорд Стивенхоуп был всего лишь одним из множества поклонников, а это значило, что весть о ее богатом приданом уже разлетелась по всему бомонду. Люси также стала жертвой вкрадчивой доброты некоторых дам, которые не скрывали своего желания попридержать ее для обедневшего сына или брата. Стиснув зубы, она изображала то красивую пустышку, то пустоголовую красавицу, и одно лишь ее удивляло: как за все эти приемы они не стерлись до десен.

На сегодня был назначен бал у графини Чаррингтон. Люси с удовольствием предвкушала свой первый большой бал, хотя и понимала, что там ей придется общаться со скучнейшими джентльменами. К сожалению, она не научилась пока вежливо, без резкостей, отделываться от них.

Тетя Мэри отложила газету в сторону.

– Больше ничего интересного. Клара, давай лучше обсудим, куда нам предстоит пойти.

Клара сбегала за приглашениями, и они с матерью, сев бок о бок на диван, принялись взвешивать привлекательность балов, танцевальных и музыкальных вечеров, лекций, венецианских завтраков и благотворительных бенефисов. Все, что получало их одобрение, тетя Мэри тщательно записывала в свою книжку, глядя на которую Люси вспомнила о своей, розовой, со все еще чистыми страничками.

Обсуждение приглашений было ежедневным ритуалом. Уже зная, сколько на это уйдет времени, Люси встала и извинилась, в ответ услышав лишь нечленораздельное бормотание. Искренне надеясь, что тетка и кузина еще полчаса не заметят ее отсутствия, она быстро поднялась наверх, в спальню, чтобы хоть недолго насладиться тишиной и уединением.

Если бы она могла вернуться домой, размышляла девушка, то с радостью признала бы свое поражение. Тетка и кузина сводят ее с ума, поклонники портят ей все удовольствие от музыки. Она всегда ненавидела лесть, а сейчас фальшь приобрела просто гигантские размеры, так как большинство кавалеров вдохновляло лишь ее приданое. Искреннее же восхищение было еще хуже, потому что замуж выходить она не планировала.

Ей уже пришлось отклонить одно предложение. Сэр Меллори Аутрем был чуть старше ее и отличался впечатлительностью и бессодержательностью речей. Люси познакомилась с ним в среду, а в четверг он уже объяснился ей в любви. В ответ она мягко сказала, что они не подходят друг другу, и он тут же заявил, что она разбила ему сердце.

Люси стала убеждать, как можно ласковее, что его сердцу ничто не угрожает. Он же, негодяй такой, вспомнил, при каких обстоятельствах поженились ее родители, заявил, что она, вероятно, пошла в них, и предложил пожениться тайком, если ей по вкусу такая авантюра.

Ох как же ей хотелось хорошенько его встряхнуть!

И до сих пор хочется.

Тут Люси вспомнила о своей записной книжке и решила, что сейчас самое подходящее время на бумаге запечатлеть те примеры глупости, которые вызвали у нее наибольшее раздражение.

Девушка открыла дверь и прислушалась. Тетка и кузина все еще оживленно обсуждали светские мероприятия. Закрыв дверь, Люси достала свою розовую записную книжку и карандаш и открыла первую страницу.

Поразмыслив, она описала, как прибыла в дом тетки, как удивилась, когда выяснилось, что ей придется делить комнату и кровать с кузиной. Как же ей все это противно! До чего же абсурдны теткины эдикты! Люси написала о чаепитии в обществе утонченных дам, чьи высказывания редко отличались разумностью, о поездке в парк, куда ездит весь бомонд, чтобы себя показать и на людей посмотреть. Не забыла описать и джентльменов, с которыми довелось познакомиться, в частности Аутрема и Стивенхоупа, их непроходимую глупость.

Люси перелистнула страницу.

Что там за вирши читал Стивенхоуп?

«Сочные вишни на мраморной коже…

Жемчужные зубы стыдливо впились…»

– Ты в порядке, Люсинда?

Люси вздрогнула и закрыла страницу ладонью.

– Да, конечно.

– Что это? Дневник? Как интересно. – Присмотревшись повнимательнее, Клара вдруг воскликнула: – Люси, это поэзия? Так ты поэтесса? И молчишь… Что за дела, сестричка?

Люси обнаружила, что не успела полностью закрыть страницу. Что же ответить? Как объяснить, зачем она записала этот бред?

Это ужасно, но деваться некуда: уж лучше признаться в склонности к сочинению стихов, чем в том, что это действительно дневник.

– Ну признаю. Только я очень плохая поэтесса. Прошу тебя, не требуй, чтобы я читала свои сочинения.

Собственные слова показались Люси полнейшей чушью, но Клара, к ее удивлению, восприняла их вполне серьезно.

– Конечно, не буду! Мы с мамой знаем, как капризна муза.

– Вот как?

– Себастьян Росситер, – напомнила ей Клара.

– Ах да… – произнесла Люси, хотя ничего не поняла.

– Он жил недалеко от нас в Суррее, в основном тихо, со своей обожаемой семьей, но время от времени появлялся на светских мероприятиях и удостаивал присутствующих чести послушать его стихи. Его часто приглашали, но он говорил, что муза нуждается в тишине и покое.

Люси мысленно поискала в этой истории ловушку, но так и не нашла.

А Клара тем временем попятилась и прошептала:

– Оставляю тебя в тишине и покое, сестричка…

Спустя мгновение Люси услышала, как та бежит по коридору и кричит:

– Мама! Мама! Люсинда поэтесса!

Люси уронила голову на руки и расхохоталась, да так, что потекли слезы.

Наконец приступ смеха прошел, девушка вытерла глаза и задумалась. Если она поэтесса, будет ли ей дозволено проводить время в одиночестве? Избежит ли вторжения тех, кто вбил себе в голову дикую идею, будто она на пороге смерти?

Люси открыла записную книжку и тут сообразила, что с первого взгляда понятно: это проза, – а надо, чтобы были стихи: мало ли кто может неожиданно войти и увидеть.

Может, записывать свои наблюдения и мысли как стихи? Ну, более короткими строчками?

Для пробы Люси переписала то, чтобы уже было записано, в новом виде:

Здесь есть гостевая спальня,

Так что это несправедливо.

Не представляю, что порочного в том,

Чтобы спать в одиночестве.

Но если все же порочное в этом есть,

То кузен Джереми уже давно под его влиянием.

Получается!

Кузен Джереми так же своеобразен,

Как тетя Мэри и Клара, но реже бывает дома.

Он наряжается в полосатый жилет

И чудовищный галстук и делает глупости.

Тетя Мэри обожает скандалы —

Наверное потому, что они позволяют ей

Через неодобрение показывать свое превосходство.

Лорд Кардус оказался не таким, каким должен бы быть.

Как много узнаешь,

Когда живешь с людьми под одной крышей.

А что, если попытаться свои мысли зарифмовать?

Надеюсь, удалось найти

Уловку, чтобы хоть час спокойно провести.

Получилось коряво, но Люси понимала: оттачивать свои сочинения надобности нет – главное, что метод работает.

С помощью перочинного ножичка Люси аккуратно отрезала первую страничку, сложила и спрятала в стол. Все ее записи теперь будут выглядеть как стихи.

– Спасибо тебе, Себастьян Росситер. Надеюсь, сейчас ты с ангелами.

Раздался осторожный стук в дверь, и вошла Клара.

– Извини, что прерываю, но нам пора готовиться к утренним визитам.

Люси вполне доброжелательно улыбнулась ей.

– Да, конечно, к тому же муза уже покинула меня.

Она заперла дневник в стол, а ключ положила в карман. Надо будет потом найти надежный тайник: хоть родственники и преклоняются перед поэтами, наверняка – тут она готова поставить на кон все свои деньги – не устоят против искушения хоть одним глазком взглянуть на ее сочинения.

* * *

В тот вечер Люси удалось урвать еще один коротенький миг уединения.

Все готовились к баллу у Чаррингтонов, и прибыл парикмахер. Волосы Люси особого внимания не потребовали, так что мастер просто собрал их в высокий узел и закрепил греческой диадемой. Справиться с волосами Клары было гораздо сложнее: их пришлось смазать помадой, прежде чем укладывать щипцами. Пока парикмахер в комнате тети Мэри занимался дамами, Люси улучила минутку, чтобы записать пикантные новости и собственные наблюдения в свой дневник.

Чтобы исполнить свои светские обязательства,

Тетя Мэри обычно устраивает раут.

В этом году придется для Клары устраивать бал,

Так что зал для приемов уже зарезервирован.

Не в «Олмаке», хотя там тоже можно арендовать зал

На любой день, кроме священных сред.

Интересно, допустят ли меня на какую-нибудь из сред,

Если я все время буду изображать из себя Глупышку Люсинду?

Наверное, нет, я же простолюдинка —

Слышала, как меня так называли,

Несмотря на происхождение моей мамы

И покровительство тетки.

«Простолюдинка» – когда здесь произносят это слово,

Оно напоминает плевок.

Люси почувствовала, что писать не хочется, и поняла, что сердится. Нет, она не доставит им такого удовольствия! Девушка подправила карандаш, убрала дневник в стол и предалась более приятным размышлениям.

Она отправляется на великосветский бал, который устраивает не кто-нибудь, а настоящая графиня, та самая, что когда-то вдохновила поэта. Скоро ей предстоит увидеть олицетворение баснословного богатства и безграничной расточительности, а также сказочные драгоценности.

Для своего светского дебюта Люси выбрала платье из переливчатого шелка, которое расшили золотистым бисером и украсили бахромой. Кроме того, портниха перешила плечи, и теперь они стали более широкими, как того требовала мода.

У Люси были великолепные драгоценности тонкой работы, унаследованные от матери: та редко их надевала, так как родители старались не кичиться своим богатством. Девушка вполне обоснованно предполагала, что сегодня все будут пристально разглядывать ее в поисках признаков вульгарности, поэтому выбрала золотую парюру с топазами и мелкими бриллиантами, недорогую, но очень изящную, которая будет выгодно смотреться в свете свечей. Греческую диадему, что украшала ее прическу, очень любила мама. Люси прикоснулась к широкому металлическому обручу – на счастье и убедиться, что он на месте.

В комнату ворвалась Клара и, оглядев сестру с ног до головы, воскликнула:

– Выглядишь потрясающе!

– Спасибо! Ты тоже чудо как хороша, – сказала Люси и не покривила душой.

Волосы Клары были забраны в плотный узел, что очень ей шло. В темно-зеленом платье из тончайшего газа на шелковом чехле, с жемчугом в ушах и на шее, она просто светилась от возбуждения.

Может, подумала Люси, и ей стоило бы на свой первый бал надеть жемчуг, ведь у нее есть нитка необыкновенной красоты и отменного качества. Нет, пожалуй, это слишком роскошно, а ей сейчас нужно проявлять особую осторожность: любая ошибка или промах для нее непростительны.

Люси еще раз оглядела себя в высоком зеркале и обмахнулась веером из золотистого кружева.

– Тебе не кажется, что вырез низковат? – неуверенно произнесла Клара.

В вырезе платья Люси действительно была видна верхняя часть груди, однако она отогнала прочь все сомнения.

– Клара, я же не дебютантка. Мне двадцать один год.

– Это верно. Джентльмены будут кружить вокруг тебя роем, я уверена.

Люси улыбнулась, но все же подумала, не стоит ли переодеться во что-нибудь более сдержанное, а потом твердо сказала себе «нет», потому что главная ее привлекательная черта – это деньги. Даже самое простенькое платье не остановит охотников за приданым.

Ей опять вспомнилась встреча в книжном магазине Уинсона. Где тот деревенский джентльмен? Уже вернулся в свои болотистые владения? Несмотря на строгий запрет, данный самой себе, Люси продолжала искать его взглядом среди пешеходов, когда ехала по улицам Лондона, и среди гостей, когда оказывалась на приемах, хотя понимала, что там его быть не может. Естественно, она его нигде не встречала и не хотела признаваться себе в том, что это вызывает у нее в душе разочарование.

Люси велела себе думать только о том, что сегодня ей предстоит побывать на великолепном балу, и даже сделала несколько танцевальных па перед зеркалом. Золотистые туфельки, драгоценности и греческая диадема замерцали в отблесках свечей, юбка, отделанная золотистой бахромой, красиво обвила ноги.

Она готова сверкать на своем первом великосветском балу!

* * *

В трех улицах от нее Сюзан внимательно оглядывала Дэвида.

– Жаль, что тебя нельзя прямо сейчас запечатлеть на портрете. Тетя Мириам завизжала бы от восторга, если бы увидела тебя таким элегантным.

Он улыбнулся ей.

– Могу сказать то же самое про тебя.

– Она уже привыкла видеть меня в роли светской дамы.

Бо́льшую часть жизни Сюзан была равнодушна к моде, но сейчас прилагала все силы к тому, чтобы соответствовать своему статусу виконтессы. Сегодня она надела очень красивое полосатое платье в бронзовых тонах, с оборкой в пол-ярда высотой по подолу и таким широким вырезом, что казалось, будто платье вот-вот соскользнет с плеч. Это был самый новомодный прием, который дамы брали на вооружение, чтобы сводить мужчин с ума.

Каштановые волосы Сюзан скрывал тюрбан цвета слоновой кости, украшенный букетиком бронзовых цветов со стразами. Дэвид знал, что это не настоящие бриллианты: Конану не по средствам покупать столь дорогие безделушки. Эмлин не бедствовал, имел вполне приличный доход, но не настолько, чтобы можно было позволить себе роскошествовать. Его же графство даже преуспевающим назвать было трудно. Если и существовали фамильные драгоценности, то они куда-то исчезли. Черт бы побрал майорат и требования закона.

– Ты действительно выглядишь великолепно, Дэвид. Мисс Поттер не устоит.

– Молюсь, чтобы ты оказалась права, потому что я всего этого долго не вынесу. – Дэвид повернулся к зеркалу. – Я чувствую себя ушлым торговцем, который пытается обмануть наивного покупателя, всучив ему некачественный товар. Мне это не по душе.

После вмешательства Уоткинса фрак сидел на талии как влитой, без единой морщинки. Этот стиль соответствовал последним требованиям моды, но Дэвиду он казался нелепым. В дополнение к фраку он надел обязательные для такого случая черные панталоны, но в компенсацию за страдания ему было позволено остаться в старых танцевальных туфлях, которые он просто не узнал – так они блестели после чистки. Его волосы были безжалостно острижены, и мастер сотворил у него на голове нечто невообразимое под названием «Цезарь».

– Эта прическа делает тебя весьма внушительным, – заметила Сюзан. – Советую и дальше носить такую: проще будет наводить страх на свою орду, – а с таким грозным взглядом, как сейчас, ты запросто их обуздаешь, и пикнуть не посмеют.

Дэвид от души рассмеялся.

– Нет уж, уволь, чтобы я так одевался, когда вернусь домой, даже для того чтобы править всем миром: этот чертов галстук меня душит.

– Ничего, потерпишь, другие-то выдерживают, – без капли сочувствия заявила Сюзан. – Между прочим, по нынешним меркам он очень скромен.

– Только потому, что я категорически отверг все остальные.

Сюзан поправила жемчужную булавку, которая удерживала складки в правильном порядке.

– Подарок на твой день рождения, когда тебе исполнился двадцать один год. Дядя Натаниель и тетя Мириам даже и вообразить не могли, что ты станешь графом.

«Жаль, что сбылось то, чего они и вообразить не могли», – подумал Дэвид, однако вслух сказал иное:

– Хорошо еще, что мода не требует от мужчин обвешиваться украшениями. Одно кольцо-печатку я, так и быть, переживу.

Сюзан перевела взгляд на красный коралл с выгравированным драконом и чмокнула брата в щеку.

– Конан никогда его не надевал – всегда сопротивлялся, как и ты. Спасибо.

Конечно, она все поняла.

– Вернемся к делу, – сказал Дэвид, забирая свой плащ, шляпу и перчатки. – А что, если мисс Поттер не в восторге от последней моды? А вдруг дама из Сити предпочитает что-то другое?

– Маловероятно. – Сюзан взяла его под руку, и они вышли из комнаты. – Я вчера встречалась с ней у миссис Гилберт, и она была одета очень изящно. Большой жемчужный кулон, очаровательные зеленые полусапожки, два ряда кружева а-ля Ван Дейк по подолу – все это, должно быть, стоило целое состояние.

– А не превратит ли она меня в нищего своей любовью к безделушкам?

– Вот сам и посмотришь, как богатое приданое разлетается на стрижки и прически.

– Нет, я предпочту тратить деньги на стрижку живых изгородей. Она действительно такая пустоголовая, как говорят?

– Она точно не «синий чулок», – ответила Сюзан, когда они спускались вниз. – Зная твои предпочтения, я слегка ее испытала: упомянула о парламентских реформах, – и она отреагировала так, будто едва представляет, что такое парламент, а вот когда заговорили о шляпках, очень оживилась. Потом кто-то из дам сравнил цену перьев с ценой шелковых цветов, и для нее это было как греческий. – Внизу у лестницы она повернулась к брату и нахмурилась. – Ты уверен, что сможешь вынести это, дорогой?

– Судя по тому, что говорят, она совершенна.

До зубовного скрежета.

Когда Дэвид вместе с Конаном и Сюзан садился в карету, его мысли снова вернулись к барышне из книжного магазина. Он понимал, что смешно придавать значение той короткой встрече, но не мог ничего с собой поделать, а вчера и вовсе поймал себя на том, что ноги сами понесли его к магазину, и ему стоило определенных усилий повернуть обратно.

Дэвид знал, в чем состоит его долг, так что вкусы тут роли не играли. Он, конечно, не женится на той, которая будет вызывать у него неприязнь, потому что просто не сможет скрыть своих чувств, но если мисс Поттер окажется сносной, то приложит все силы, чтобы стать лучшим мужем на свете.

Глава 8

Карета Эмлин встала в длинную вереницу экипажей перед домом леди Чаррингтон, где Дэвиду предстояло впервые столкнуться лицом к лицу с бомондом. Многие усомнятся в его праве присутствовать здесь, а некоторые, возможно, не сочтут нужным скрывать свою враждебность. Даже если мать Дэвида и была замужем за Безумным графом, для высшего света сам он олицетворял вопиющую безнравственность нераскаявшейся женщины, чье высокое происхождение должно было бы оградить ее от столь глупых выходок.

Они встали в очередь к лестнице, и вскоре их радушно приветствовали лорд Чаррингтон и его жена, чья простая, доброжелательная улыбка являла разительный контраст с изысканными манерами мужа. Глядя на них, Дэвид утвердился в мысли, что супруги вовсе не должны быть похожи друг на друга, чтобы жить счастливо.

Играла музыка, но не танцевальная, и Дэвид вместе с Конаном и Сюзан прогуливался по залу, здороваясь с теми, кого знал, и знакомясь с остальными, в основном с дамами, которых ему представляли. Он пытался прочувствовать атмосферу, так же как обычно чувствовал ветер. Он ощущал на себе внимание окружающих, но не находил в нем агрессии. Для пресыщенного света он был развлечением и мог только надеяться, что этот интерес скоро угаснет.

– Ты видишь мисс Поттер? – спросил он у Сюзан.

– Нет. Но здесь Мария Вандеймен с племянницей ее первого мужа, Натали. Кажется, ты не встречался с ней, когда бывал у нас. Она такая же богатая невеста, как и мисс Поттер, но не испытывай судьбу, пока не убедишься в своем искреннем чувстве: Ван и Мария шкуру с тебя сдерут.

Дэвид понял, почему Сюзан его предостерегала, когда его представили. Мисс Натали, маленькая, пухленькая, с бесцветными волосами, не была красива, но вызывала искреннее восхищение. Несмотря на юный возраст, она излучала joie de vivre[2] и уверенность в себе и, кажется, была благожелательно настроена ко всем. Такая женщина заслуживала только обожания.

После нескольких минут светской беседы Сюзан пихнула Дэвида в бок.

– Приехала мисс Поттер.

Дэвид повернулся и увидел группу мужчин, окруживших двух дам. Наверное, мисс Поттер та, что поменьше, решил он, потому что у той, что повыше, каштановые волосы. Он смог разглядеть только светлые волосы и золотое украшение на голове обладательницы его тридцати тысяч фунтов.

– Смотри, сколько соперников, – заметила Сюзан. – Пойдем, я тебя представлю.

Дэвид отвернулся от группы.

– Пока не надо. Вряд ли на нее произведет впечатление еще одна запыхавшаяся гончая.

– Тогда как ты собираешься познакомиться с ней? Сомневаюсь, что другие гончие оставят ее в покое хоть на минуту.

– Я должен ненадолго уйти, чтобы выработать стратегию.

Несмотря на ее возражения, Дэвид отправился на поиски уединенного уголка и нашел его в комнате, выделенной специально для тех мужчин, у кого появится желание выкурить трубку. Вечер только начался, поэтому в комнате никого не было.

В ателье у портного Вандеймен допустил, что Дэвид может дезертировать, и сейчас это предположение грозило стать явью. Стало быть, нужно успокоиться, сесть, хладнокровно обдумать план дальнейших действий и понять, хочет ли он жениться на абсолютно незнакомой женщине исключительно ради денег. Сейчас, когда эта женщина обрела вполне определенный облик, он понял, что это не такое уж простое дело.

Дэвид увидел мисс Поттер во плоти и вспомнил слова ее отца, что за ней придется поухаживать. Его охватывали большие сомнения, что он сможет убедительно исполнить роль ухажера, оказывая знаки внимания совершенно безразличной ему даме.

И вообще, разве честный мужчина может так поступать?

* * *

Клара оказалась права: вокруг Люси действительно роились мужчины. И, как следствие, она была на грани утраты самообладания.

Этот рой выглядел нелепо, и Люси опасалась, что и сама в его окружении выглядит не лучше. Ее опасения усилились, когда мужчины, соперничая друг с другом, принялись наперебой осыпать ее комплиментами. Лорд Лонсестон заявил, что своей красотой она затмила всех присутствующих дам, и это, по мнению Люси, едва ли могло поспособствовать ее популярности. Аутрем в витиеватых выражениях выразил восторг ее диадемой и объявил богиней. Стивенхоуп провозгласил ее Позолоченной Афродитой и попытался сочинить строфу на эту тему.

Люси хотелось отшить их всех, но помня, что нужно играть роль, приходилось изображать восторг. Когда Аутрем и Стивенхоуп стали спорить, кто из них первым назвал ее богиней, она, капризно надув губки, изящным взмахом руки прогнала обоих.

Уф! С двумя разделалась, остается еще восемь.

В попытке разогнать ухажеров Люси выбрала партнера для первого сета в танцах – сэр Гарри Уинтер показался вполне здравомыслящим, – однако ее тактика потерпела крах: остальные обступили ее плотным кольцом и стали требовать себе следующий сет.

Лорд Нортклифф пригласил Клару на первый танец, что в значительной степени улучшило мнение Люси о нем. Все другие барышни, кроме Клары, желали ей провалиться в преисподнюю, то есть оказаться там, куда ей хотелось отправить кавалеров. Только их поток казался нескончаемым: стоило уйти одному, как на его месте появлялся новый.

Когда кузен Джереми шепнул: «Люсинда, на пару слов», – она с облегчением пошла за ним, хотя и не знала зачем.

Хотя они с Джереми ровесники, выглядел он значительно младше. Во фраке, так зауженном в талии, что требовалось надевать корсет, он выглядел смешным. Это впечатление усиливал огромный желто-голубой атласный галстук. Парикмахер зачем-то уложил ему волосы торчком, поэтому в сочетании с огромными, полными паники глазами казалось, будто у него от испуга волосы встали дыбом.

– В чем дело? – спросила Люси. – Что-то с тетей Мэри?

– Нет-нет. Это Стивенхоуп и Аутрем. Они обезумели.

– И что же затеяли эти два идиота? Честное слово, я готова их пристрелить одного за другим!

– Они собираются сделать это сами, избавив тебя от сей докуки.

– Дуэль? Из-за меня? Да ты шутишь!

– Нисколько. Они как раз выбирали секундантов, когда я пошел за тобой.

– Я им кишки выпущу. Где они?

– Там, в коридоре. – Джереми схватил ее за руку. – Тебе нельзя вмешиваться.

– Тогда зачем ты все это мне рассказываешь?

– Может, мама?..

– Не надо. Она ударится в панику, а твоего отца здесь нет.

Люси задумалась, прикидывая, кто из джентльменов способен помочь, но не нашла такого, а своих назойливых поклонников втягивать в это не собиралась.

– Да не смотри ты на меня как кролик на удава! Лучше проводи к ним.

Нужно было спешить, но им с Джереми пришлось пересечь зал спокойным шагом, не забывая по пути помахать знакомым и переброситься парой слов. Люси изо всех сил старалась делать вид, будто ничто на свете ее не волнует, но внутри у нее все кипело. Эта дуэль погубит ее!

Коридор, куда Джереми привел ее, оказался пустым.

– Кажется, ушли, – вздохнул было он с облегчением, но Люси услышала, как в одной из комнат разговаривают на повышенных тонах, и направилась туда.

Джереми схватил ее за руку.

– Это же курительная для джентльменов!

– Не страшно, я не задохнусь. – Она толкнула приоткрытую дверь. – Господа, прекратите это безумие!

И тут Люси обнаружила, что в комнате трое мужчин, не двое, и что говорил как раз третий.

Который оказался…

Неужели и вправду он?

Тот джентльмен из книжного? Сейчас в его облике не было ничего провинциального. Он бросил на нее быстрый взгляд, но речь свою не прервал:

– …подвергнете сомнению репутацию дамы, а также рискнете своей жизнью и свободой по глупейшему поводу. Окажите любезность, остановитесь и не заводите ситуацию в тупик.

Два соперника выглядели как провинившиеся школьники. Сэр Меллори Аутрем поспешил выскользнуть из комнаты и, проходя мимо Люси, пробормотал извинения. Стивенхоуп прошествовал к двери с высоко поднятой головой, а когда заметил Люси, бросил на нее гневный, байроновский взгляд и исчез за дверью.

Люси хотелось броситься вслед за ними, но гордость не позволила. К тому же еще не прошел шок от встречи с тем самым джентльменом.

Сейчас его светло-каштановые волосы были уложены в безупречную прическу, а костюм отвечал всем требованиям новейшей моды. Не изменились лишь серо-голубые глаза на все таком же загорелом лице.

– Позолоченная Афродита, как я понимаю, – произнес он холодно, так что Люси раскрыла веер, как бы защищаясь.

– Если уж мне суждено быть богиней, сэр, то хотя бы золотой.

– Вполне уместное определение, мисс Поттер, если учесть размеры вашего приданого.

– Которые вам отлично известны, так как вы сверились со списком самых обеспеченных невест, а потом бродили вокруг моего дома. Все это выглядит чрезвычайно отвратительно, вам не кажется?

– Золото остается там, где другие качества отсутствуют.

Люси собралась ответить ему очередной колкостью, но тут заметила, что он внимательно оглядывает ее с ног до головы.

– Удивительная трансформация, мэм.

Негодяй! Она оглядела его с точно таким же выражением на лице.

– У вас, сэр, есть какие-то возражения? В магазине Уинсона вы были одеты попроще.

– Была причина. А у вас?

– Тоже! – Люси сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. – Если учесть, что вас интересует мое состояние, сэр, я ожидала, что вы хотя бы попытаетесь вести себя со мной учтиво.

– Уверяю вас, мисс Поттер, у меня нет планов на ваши тридцать тысяч.

– А, так вы уже и сумму знаете! – Его слова очень задели Люси, однако, этого не показав, она презрительно усмехнулась. Ей не хотелось выходить за него замуж, но и того, что ее отшвырнут, как листик, прилипший к ботинку, она не ожидала. – Не могу представить, сэр, почему вы столь нелюбезны, но все же покину вас.

Уже у самой двери Люси обернулась:

– По правилам этикета я должна поблагодарить вас за то, что предотвратили неприятность.

– Мужчины рискуют ради вас своей жизнью, а вы видите в этом всего лишь неприятность? – воскликнул Дэвид.

Люси почувствовала, как у нее запылали щеки, и разозлилась на себя: какой позор – он наверняка увидел, как она покраснела!

– Решать споры через дуэль нелепо. Это безумие следовало бы похоронить вместе с напудренными париками.

– Тогда дамам надлежит одеваться поскромнее, чтобы не доводить мужчин до безумия.

– Если опираться на ваш аргумент, джентльменам следует носить рабочие блузы и гамаши. Что, как я понимаю, вы и делаете, когда бродите по своим болотам!

Его губы презрительно скривились, в глазах появился опасный блеск.

Люси вышла с гордо поднятой головой.

Джереми ждал ее снаружи. Она схватила его за рукав и потащила в бальный зал.

– Почему не предупредил, что они там не одни?

– Я не… Он не… А кто он?

– Не знаю.

– Но судя по твоей реакции, вы знакомы.

– Глупости, и ты не должен никому ничего говорить! Запомни это.

– Не понимаю, почему мама и сестра считают тебя прелестной крошкой, – пробормотал Джереми.

О господи!

Она разрушила образ Глупышки Люсинды. Остается надеяться, что Джереми объяснит ее промах временным умопомешательством.

* * *

Дэвид смотрел ей вслед: мисс Поттер уходила, подняв боевое знамя, и уносила с собой его надежды и планы.

Он вмешался, потому что эти идиоты собирались затеять скандал из-за дамы, которую он уже считал своей. Когда кто-то ворвался в курительную, он успел заметить лишь мерцание золота, а когда пригляделся получше и узнал барышню из книжного магазина, его удивление мгновенно сменилось гневом.

И она обвиняет его в обмане? Зачем она заявилась в книжный магазин, одетая как обедневшая простолюдинка? И зачем сейчас пытается убедить всех в том, что у нее нет мозгов? Она решительна, умна и, очевидно, хитра до крайности.

Вошел Николас Делейни, и Дэвид сердито отметил, что друг позволил себе надеть немодный, но очень удобный фрак.

– Я слышал, произошла неприятность.

– Что, дым от огня уже заполнил все залы?

– Нет, пока только местами, но это лишь вопрос времени. Мисс Поттер?

– Два юных идиота собрались стреляться из-за нее.

– Мне кажется, Аутрем и Стивенхоуп совсем не юные – вы ровесники.

– Во всяком случае, вели они себя как юнцы.

– И каковы результаты твоего вмешательства?

– Скорее всего ничего не получится.

– Почему?

– Она остра как колючка и прямолинейна как дубина.

– Вызывает ассоциацию с шипастой булавой. Как могло получиться, что твои надежды рухнули?

– А ты бы женился на шипастой булаве?

Николас улыбнулся.

– Элинор не понравилось бы такое сравнение, но вполне возможно. Разве умная, к тому же обладающая чувством юмора жена – это плохо?

– Ты же знаешь, что я имею в виду. Мисс Поттер не пропустит и муравья на полу, не говоря уже о странных отлучках мужа в безлунные ночи. Как только она все поймет, тут же пустит в ход дубину.

– Бедный муравей. Я не раз говорил Элинор, что ей следовало бы создать Общество мегер. Судя по всему, мисс Поттер стояла бы первой в списке его членов.

– Тут нет ничего смешного: она ярая противница любых нарушений закона.

– Вы и это обсуждали?! – Дэвид, увидев на лице друга целую гамму чувств – от изумления до недоверия, – промолчал, и Николас предложил: – Давай вернемся в бальный зал. Тебе нужно пресечь все слухи и начать охоту за другими денежными кубышками. Леди Мод Эмбери, например, без сомнения, с радостью оставит за тобой танец.

Дэвид уже видел леди Мод: та сидела рядом со своей угрюмой мамашей и выглядела как пустоголовая курица, – и у него возникло острое желание что есть силы врезать Николасу Делейни.

* * *

Когда Люси подходила к бальному залу, ей навстречу вылетел Аутрем.

– Я дико извиняюсь, мисс Поттер. Во всем виновата моя пылкая страсть.

«Помни о Глупышке Люсинде!»

– Вы ужаснейшим образом расстроили меня, сэр Меллори. Я уже отклонила ваше предложение, и прошу вас уважать мое решение.

– Мисс Поттер, вы все равно выйдете замуж. Почему не за меня?

– Вы знаете, что мы не подходим друг другу. – Увидев, что Аутрем собрался оспорить это утверждение, Люси подняла руку в протестующем жесте безутешной от переживаний героини трагикомедии. – Здесь есть более достойные барышни, которые почувствуют себя на седьмом небе, если вы пригласите их на танец.

– Но люблю-то я вас! – заявил он, хватая ее за руку.

– Такого не может быть! – воскликнула Люси и, услышав как рядом кто-то захихикал, вырвала руку.

– Аутрем неплохой парень, – сказал ей Джереми.

Девушка только сейчас обнаружила, что изо всех сил сжимает веер, и поспешно ослабила хватку, чтобы не сломать хрупкую вещицу.

– Я его не люблю. Это нечестно.

– Ему на это наплевать: он женится на деньгах – у него в кармане лишь вошь на аркане.

Люси спас – если «спас» правильное слово – лорд Стивенхоуп, преградив им путь, он встал в красивую позу и продекламировал:

О, Афродита, к тебе я шлю свою мольбу.

Я встану на колени, твоим желаниям уступлю.

Уж если я нарушил все границы, то только по велению души,

Несчастного влюбленного, судьба гнала меня на битву до крови.

Кто-то поблизости едва не задохнулся от смеха.

Когда Стивенхоуп потянулся к ее руке, Люси отступила на шаг.

– Пожалуйста, милорд, не расстраивайте меня своим поведением. Я очень боюсь, что во всем обвинят меня.

Вместо того чтобы возразить, молодой человек кивнул.

– В вас, мисс Поттер, есть определенная доля ветрености. Я больше ничего не стану говорить, кроме одного: будьте моею!

С каким удовольствием Люси произнесла бы вслух все те слова, что готовы были сорваться с языка, но вместо этого лишь повернула и слегка наклонила голову – жест, который она подглядела у других барышень, означал ту самую мягкотелость, что всех так восхищала. К этому был добавлен также и неуверенный вздох, касание кончиками пальцев головы – намек на аристократическую мигрень – и полуобморочный шепот:

– Я должна просить вас воздержаться, милорд… Возможно, со временем… Но сейчас вы не должны настаивать…

Сработало. Стивенхоуп заговорил задушевным тоном, с покровительственными нотками:

– Я понимаю вас, моя богиня. Эта хрупкость так вам к лицу! Я сочиню сонет в ее честь.

Он поклонился и так, в поклоне, стал пятиться, как будто перед ним особа королевской крови. Люси прикрыла лицо веером, чтобы никто не увидел, как ее губы складываются в улыбку, но желание засмеяться тут же пропало, едва она услышала смешки вокруг. Скоро поведение ее ухажера станет притчей во языцех, но изрядная порция колкостей достанется и ей.

Хуже другое: его извинения заставят всех задаться вопросом, в чем состояло оскорбление. Это, в свою очередь, приведет к слухам о дуэли, и весь бомонд, как и тот господин из книжного магазина, решит, что кругом виновата она одна: и в том, что красива; и в том, что богата; и в том, что у ее платья слишком низкий вырез; и в том, что вообще живет на свете!

Конвент в Италии уже не выглядел таким отталкивающим, а дикие дебри Канады стали казаться райским уголком. Люси поняла, что больше не выдержит оценивающие взгляды, и поспешила в дамскую комнату – наверняка где-то есть такая, там она и спрячется.

Ее догнала Клара.

– Не убегай, Люсинда. Они будут стреляться на рассвете?

– Джереми тебе все растрепал?

– Он просто со мной поделился. Думаю, Аутрем что-то сболтнул. У тебя расстроенный вид.

– Естественно, расстроенный! Надо же, все так быстро запуталось!

– Возможно, тут вмешалась фея, как Пак в «Сне в летнюю ночь».

– Я точно чувствую себя как бедная Елена, на которую свалилась ненужная ей любовь.

– Джереми сказал, что ты налетела на дуэлянтов как фурия.

Люси захотелось опротестовать столь нелицеприятное сравнение, однако ее в тот момент занимал другой вопрос: как Клара восприняла несоответствие ее поведения образу Глупышки Люсинды.

– Я становлюсь очень храброй, когда сержусь.

Клара хихикнула, и Люси решила, что двоюродная сестра просто не обратила ни на что внимания.

– Жаль, я всего этого не видела! Но барышне нельзя отвергать пылких поклонников, если она хочет найти мужа.

– Я ищу настоящую любовь, – мрачно произнесла Люси.

– Конечно, но как ты ее найдешь, если не позволяешь мужчинам ухаживать за тобой?

Аргумент был абсолютно здравым.

– Я просто хочу, чтобы их было поменьше.

– Ты могла бы выдавать ваучеры избранным, как патронессы «Олмака».

Люси искренне рассмеялась.

– Соблазнительная перспектива. Скольким за один раз? Троим?

– Мало. Пятерым.

– Но не больше.

– Чем больше, тем веселее, на мой взгляд. Разочарованные джентльмены поспешат ко мне.

Люси не услышала в этих словах ни малейшего намека на зависть.

– Тогда я буду привечать всех. Но помни: они все охотники за приданым.

– Нет, не все. Да, они хотели бы выгодно жениться, но лишь некоторые из них действительно нуждаются. Стивенхоуп вполне обеспечен, и Нортклифф, и сэр Гарри тоже.

– Только не говори, что есть списки обеспеченных джентльменов.

Клара озадаченно нахмурилась.

– Списки? Да все это просто знают.

Все да не все.

– Пошли, – сказала Клара и взяла ее за руку. – Ты должна вернуться в бальный зал, иначе пойдут разговоры. – Кстати: а кто разнял этих драчунов? Джереми сказал, что ты говорила с ним так, будто вы знакомы.

Чертов Джереми!

– Мы однажды встречались. Скорее даже столкнулись. Он показался мне обычным провинциальным дворянином. Я не знаю, как он оказался здесь.

– Большинство присутствующих здесь мужчин – обычные провинциальные дворяне, съехавшиеся в город на сезон.

А вот об этом Люси совсем позабыла.

Нет, конечно, она предполагала, что бомонд – совершенно другой мир, но не ожидала, что различие столь велико. Люди из Сити бо́льшую часть года живут дома, в городских особняках, у самых богатых имеются виллы где-нибудь у воды – так они проводят жаркие летние месяцы. Многие уезжают на морские курорты или устраивают туры по заповедникам, таким как Пик-Дистрикт или Озерный край. Но все это ненадолго: бизнес требует постоянного внимания, у коммерции нет каникул.

Бомонд же порхает между своими загородными поместьями и городом, а в межсезонье – между морскими курортами, охотничьими домиками в разных графствах и шотландскими пустошами. Замечательная жизнь!

– Наверное, твой спаситель тоже выиграл в лотерею, – сказала Клара, когда они подходили к бальному залу. – Помнишь того торговца зерном, который на выигрыш купил поместье с титулом? О его выходках судачил весь город.

Люси не знала этой истории, но поняла, что тот несчастный оказался еще одним парией и, следовательно, объектом издевательств. Интересно, он вернулся в свой мир? Она на его месте поступила бы именно так. Ей никогда не нравился постулат «Каждый должен знать свое место», хотя, возможно, определенный смысл он и содержит. Как бы то ни было, но оказаться не на своем месте очень неприятно.

– Все, заходим, – предупредила Клара. – Не забывай отвечать на приветствия и не игнорируй вопросы. Учти, здесь граф Виверн.

– Надеюсь, он не будет мне докучать.

– Скорее всего будет – у него, пожалуй, самая большая нужда в деньгах. Но главное тут другое: его персона отвлечет всеобщее внимание от происшедшего.

– Тогда да здравствует прибывший граф! – объявила Люси и шагнула в змеиное гнездо.

Глава 9

Если пересуды и были, то поклонников Люси они не отвратили. Пятеро сразу же ринулись к ней, но она с радостью объявила, что первый танец был обещан сэру Гарри, и еще больше обрадовалась, когда увидела, как тот спешит в ее сторону, потому что это дало ей возможность улизнуть от назойливых ухажеров.

– У вас, мисс Поттер, немного расстроенный вид, – заметил сэр Гарри, предложив Люси руку. – Я могу вам чем-то помочь?

– Вы же слышали о дуэли, – со вздохом проговорила Люси. – Но все уладилось.

– Вот и хорошо. Вся чепуха такого рода должна была уже давно кануть в Лету.

– Вы прямо-таки читаете мои мысли, сэр.

Вполне приятный молодой человек, можно даже сказать – привлекательный. В высшем свете достаточно перспективных кавалеров, но у нее нет желания выходить за первого попавшегося. Неужели ее желание наслаждаться светским общением и танцевать до рассвета, не испытывая при этом отторжения к своему собеседнику или партнеру, настолько чрезмерно?

Правда, принято подавать сигнал: цветок за правым ухом свидетельствует о том, что дама открыта для предложений, а за левым – предупреждает, что поклонникам лучше держаться подальше. Мысли об этой забавной уловке подняли Люси настроение, она улыбнулась… и тут увидела джентльмена из книжного. Вместе со своей партнершей, красивой брюнеткой в изумительных рубинах, он занимал место в череде пар и смотрелся совершенно естественно среди других мужчин.

– А кто та дама с рубинами? – спросила Люси у сэра Гарри.

Он повернул голову в указанном направлении.

– Леди Арден. Арден – наследник Белкрейвена.

Это говорило о многом, но для Люси стало еще одним подтверждением лживости того джентльмена. Тогда, при встрече, он представился как обычный деревенский дворянин, но если это действительно так, то ему не полагается находиться на тех орбитах, где вращаются герцоги. Он улыбнулся в ответ на какие-то слова леди Арден. Судя по всему, между ними установились дружеские отношения. Люси очень хотелось спросить у сэра Гарри, кто тот джентльмен, однако она всячески сопротивлялась этому желанию. Она еще не разобралась, как воспринимать его в новом воплощении, но точно знала: от него нужно бежать как от чумы.

Музыканты подали сигнал к началу танца. Сэр Гарри поклонился, Люси присела в реверансе, и они заскользили по залу. Девушка радостно отдалась музыке и движению и на время отбросила все мысли.

Сэр Гарри оказался хорошим танцором, а дамы и джентльмены, с которыми, по рисунку танца, им пришлось меняться парами, проявляли к Люси исключительное дружелюбие. Она успокоилась, но лишь до того момента, когда сообразила, что в конечном итоге ей придется протанцевать со всеми партнерами.

И с тем джентльменом в том числе.

Люси мысленно подготовилась, и когда оказалась с ним лицом к лицу, повела себя точно так же, как с другими джентльменами: скользнула по нему взглядом, улыбнулась, сделала па, подала руку.

И подавила трепет, охвативший ее, когда другая его рука легла ей на талию.

Разве столь короткое прикосновение может быть неистовым, как пожар?

Не удержавшись, Люси посмотрела на него.

Он действительно удивлен не меньше, или ей только кажется?

Слава богу, по рисунку танца следовало перейти к другому партнеру, а значит, она в безопасности до следующего момента, когда снова придется встать с ним в пару.

«Бежать как от чумы». Люси трясло словно в лихорадке, однако это не было обычной болезнью – это был отзвук того бедствия, что поглотило ее родителей.

Если у них все было так же, тогда понятно, почему они поступили именно так, а не иначе. Эту силу невозможно унять резонными доводами. Она действительно похожа на лихорадку, которая усиливается с каждой встречей и которая не проходит, даже если не видеться.

Но у нее хватит сил сопротивляться, она избежит участи родителей.

Всеми силами своей души она будет противостоять столь разрушительной любви.

Дэвид наблюдал за мисс Поттер и чувствовал, как в нем поднимается глухое раздражение. Несмотря на то что теперь ему известна ее истинная суть, он не может оставаться равнодушным к ней.

Первое впечатление: хорошенькая кокетка с соблазнительной фигуркой – оказалось обманчивым. При более пристальном взгляде становилось ясно, что она наделена какой-то своеобразной, роковой притягательностью, проистекавшей из других качеств – сообразительности, силы духа, живого ума, сметливости. Все это, вместе взятое, превращало общение с ней в самую настоящую пытку.

Да, она мегера, но мегера потрясающая.

Дэвид знал: не останови он тех идиотов, она и сама быстро разделалась бы с ними, так что оба поползли бы прочь, поджав хвосты.

Другой на его месте усмотрел бы в этом недостаток, но его сильные женщины восхищали. Такой была Сюзан, да и тетя Мириам тоже. Строго соблюдая традиции и условности, тетка становилась твердой как скала, когда дело доходило до чего-то важного. Его мать была напрочь лишена женской хрупкости и беспомощности, но он в глубине души всегда восхищался ее умением давать отпор шокированному обществу и в полной мере наслаждаться жизнью.

Как ни старался Дэвид скрыть свой интерес к мисс Поттер, глаза сами выискивали ее среди танцующих. Легкая, радостная, она вся сияла – от золотистых туфелек до золотой греческой диадемы. Она права: те два обалдуя зря назвали ее позолоченной, – на самом деле она богиня из чистейшего золота.

Только не для него. Он не может рисковать и брать в жены женщину, которая так сильно действует на него, от которой у него быстро начинает кружиться голова и которая умеет с такой легкостью вводить людей в заблуждение. Может, это качество и пригодилось бы, стань она его союзницей, но рассчитывать на это не приходилось: она придет в ужас, узнав о его тайной жизни в качестве капитана Дрейка.

* * *

К тому моменту, когда танец закончился, Люси поняла, что такое «одержимость»: сопротивляться уже не было сил, – и она спросила у сэра Гарри, слегка обмахиваясь веером:

– Это ведь не лорд Арден, тот господин, который танцевал с леди Арден?

– Вовсе нет. Это новый граф Виверн.

Люси потребовалась целая секунда, чтобы осмыслить сказанное.

– В самом деле?

– Вам это кажется невероятным?

– Просто некоторые ожидали увидеть деревенщину.

И он называл ее обманщицей! В книжном магазине Уинсона он назвался простым деревенским дворянином – его слова, – да и выглядел именно таким. А оказывается, что он граф, разоделся, как денди, непринужденно общается с маркизой.

– Да, получился сюрприз, – согласился с ней сэр Гарри, – но не для меня. На днях в тире меня представили ему. Он меткий стрелок, но в подметки не годится Миддлторпу, Оустлеру и еще некоторым из тех, кто с ним пришел.

На короткой ноге с такими великими людьми! Лорды Маршемптон, Лонсестон и Уорсли, отпихивая друг друга, принялись умолять Люси, чтобы милостиво подарила им следующий танец, но она отказала всем и только после этого сообразила, что ждет, когда к поклонникам присоединится граф. Ему нужно жениться на деньгах, и она получит несказанное удовольствие, когда отвергнет его.

Однако граф никаких шагов не делал, и Люси вспомнила, как он заявил, что она его не интересует, и теперь поняла почему. Похоже, он уже нашел общий язык с унылого вида низкорослой курчавой девицей.

Взбешенная, Люси все же выбрала Уорсли и теперь с нетерпением ждала, когда наступит смена партнеров и она встанет в пару с лживым графом Виверном. Вот тогда своей холодностью она покажет ему, что в ее глазах он мерзкий слизняк.

Однако танец оказался восьмеркой. Три круга по восемь пар в каждом разместились в анфиладе, и слизняк со своей партнершей был в самом дальнем от Люси.

Девушка заставила себя выбросить лорда Виверна из головы и сосредоточиться на Уорсли и слишком поздно поняла, что Уорсли счел себя ее избранником, – когда попросил оставить за ним следующий танец. Два танца подряд – это равноценно публичному объявлению, поэтому Люси окинула его ледяным, осуждающим взглядом и выбрала Маршемптона, но во всех своих проблемах обвинила графа Виверна.

Он подвел свою партнершу к элегантной даме. Люси узнала ее. Мария Селестин! Высокородная дворянка, вышедшая замуж за купца. Из-за сходной судьбы они с мамой были подругами. Теперь у Люси есть предлог, чтобы присоединиться к группе, собравшейся вокруг Марии.

Люси отвернулась. На балу много гостей, сотни человек. Ей ничего не стоит избегать этого негодяя.

Следующий танец был последним перед ужином, и в партнеры она выбрала лорда Нортклиффа. По словам Клары, он не охотился за приданым, к тому же любезно пригласил на танец ее саму. После танца они отправились в комнаты, где был сервирован ужин, и там присоединились к Кларе, ее партнеру, Джереми и его партнерше, очаровательной брюнетке по имени Кларибел Понтинг. Люси немного успокоилась, но Виверна из головы так и не выбросила.

Когда молодые люди пошли за едой для своих дам, мисс Понтинг воскликнула:

– Какой красавец!

Люси подумала, что даже в семнадцать не позволила бы себе столь бурного выражения чувств. К тому же ее удивило, что Джереми способен вызвать восхищение, и вскоре она поняла свою ошибку, когда Клара с сияющими глазами сказала:

– Лорд Виверн. Он восхитителен, правда? Я такого не ожидала.

– А разве управляющий поместьем не может быть красив? – почему-то возмутилась Люси.

– Его красота такая… мужественная. Не изысканная.

Мисс Понтинг подалась вперед, рискуя свалить со стола вазу с изящной цветочной композицией, и прошептала:

– Мама хочет, чтобы я его завлекла, но что-то мне боязно. Его отца прозвали Безумным графом!

Как выяснилось, она умела восклицать даже шепотом. Эта девица была наделена потрясающими качествами.

– Непохоже, что у него плохо с головой, – сказала Клара, правда, неуверенно, глядя куда-то поверх плеча кузины – вероятно, именно там и находился Виверн.

«То есть враг в тылу, – подумала Люси. – Опасный враг». Если ей нужна еще какая-то причина, чтобы избегать лорда Виверна, то вот она. Наследственность всегда дает о себе знать, особенно если это сумасшествие.

Вернулись джентльмены с едой. Люси надеялась на смену темы разговора, например о лошадях или охоте, но, как выяснилось, граф интересовал и молодых людей.

Как сообщил сэр Гарри, новоявленный граф уже успел побывать везде, где любили проводить время джентльмены, и даже на загородной вечеринке, где благородные господа соревновались в стрельбе, верховой езде и фехтовании.

– А джентльмены все еще фехтуют? – спросила Люси.

– Только ради спорта, мисс Поттер, – ответил Нортклифф.

– И лорд Виверн фехтовал? – поинтересовалась Клара.

– Насколько я знаю, нет, мисс Фитч, но он отлично показал себя в поединке на палицах. Видел своими глазами.

– А не слишком ли это примитивное оружие? – спросила Люси, накалывая на вилку кусочек маринованной селедки.

– Я бы сказал, что оно очень древнее, мисс Поттер, и только поэтому им можно восхищаться. Так же как луком и стрелами.

– Я очень хорошо стреляю из лука. – Мисс Понтинг бросила кокетливый взгляд на Джереми, и, как подозревала Люси, неспроста: ведь однажды он станет виконтом.

Все тут же стали обсуждать возможность устроить городские соревнования по этому виду спорта. Смена темы обрадовала, однако Люси почувствовала себя еще более чужой, поскольку никогда не занималась древними боевыми искусствами, да и никто из ее знакомых тоже. Она знала, что некоторые бизнесмены Сити упражняются в стрельбе из пистолета: ведь это оружие всегда брали с собой в путешествия, этим занимался и ее отец, – но вот поединки на палицах? Это оружие, представлявшее собой длинный шест с окованным металлом утолщенным ударным концом, в Средние века использовали крестьяне, которые не могли или которым не разрешалось применять нечто более смертоносное. И вот сейчас, в современном мире, за это оружие взялись лорды и герцоги.

Наверное, бомонд сошел с ума.

Компания уже собиралась встать из-за стола, когда в комнату вошел Стивенхоуп с листком бумаги в руке и объявил:

– Посвящается мисс Поттер! Сонет в честь достойной восхищения непорочности богини!

В комнате наступила гробовая тишина. Люси так и осталась сидеть на стуле как громом пораженная и казалась себе бабочкой на булавке.

Поэма оказалась хуже некуда: сплошь страдания, вздохи и даже обмороки, – и оставалось лишь недоумевать, откуда что Стивенхоуп взял. Закончил он следующим образом:

Так Афродита увядает во плоти,

Чтоб вскоре в моем доме богиней расцвести.

Даже размер сохранить не смог!

Понимая, что надо как-то отреагировать, Люси сказала:

– Очень трогательно, милорд.

– Так вы выйдете за меня?

Девушка совсем сникла:

– Вы не должны давить на меня, милорд: я, право, ошеломлена…

– Я готов вас защищать!

Люси услышала, как вокруг захихикали. Неужели Стивенхоуп не понимает, что выставляет себя на посмешище?

– Прошу вас, милорд…

Он напустил на себя вид отвергнутого любовника – так Люси охарактеризовала бы выражение, появившееся на его лице.

– Я сочиню эпическую поэму на тему разбитых сердец, мисс Поттер.

Он вышел, и комната тут же наполнилась смехом и разговорами. Люси отвела глаза от двери, за которой исчез Стивенхоуп, и натолкнулась на полный укора взгляд лорда Виверна, который как бы говорил: «Смотри, ведь это ты, порочная женщина, вынуждаешь мужчин выставлять себя на посмешище».

Люси отвернулась. Внутри у нее все бурлило от гнева, однако она заставила себя улыбнуться и включилась в разговор, дабы показать, что глупая выходка Стивенхоупа на нее никак не подействовала. Как только представилась возможность, она шепнула Кларе, что ей нужно в дамскую комнату, и они обе вышли. К сожалению, к ним присоединилась мисс Понтинг и принялась обсуждать Стивенхоупа, причем из ее слов следовало, будто в его глупости виновата Люси.

В дамской комнате было не протолкнуться, поэтому возможности поговорить наедине сестрам не представилось. К тому же Люси не знала, что сказать Кларе: свои мысли и наблюдения она могла доверить только дневнику.

В поэтической форме.

Да поможет ей Господь.

Следующие несколько часов Люси выдержала только потому, что сосредоточилась на танцах и запретила себе вообще замечать графа Виверна. Но стоило им всем под утро вернуться домой, разговор почти тотчас возобновился, будто и не прекращался.

Чтобы ее молчание ни у кого не вызвало никаких вопросов, Люси пришлось присоединиться к беседе.

– Мне показалось, что он оказывает знаки внимания одной неприметной барышне.

– Ты имеешь в виду мисс Флоренс, – с неодобрительной гримасой сказала тетя Мэри, – племянницу бывшего мужа леди Вандеймен, Селестина, купца и, что еще хуже, иностранца.

Люси вспомнила, что Селестин умер, а Мария вышла за лорда и вернулась в свой круг, – так, во всяком случае, описывал ситуацию отец. Неужели второй брак Марии послужил примером для ее отца, и он тоже решил жениться?

– Девочке повезло, что второй брак Марии Данпотт-Файф оказался более удачным, – продолжила тетка. – Если можно назвать удачным союз, при котором муж почти на десять лет младше жены.

– Боже мой! – искренне удивилась Люси.

– Вот именно, – сказала тетя Мэри. – Смотри не повтори такую глупость.

Выйти за одиннадцатилетнего? Люси удалось не произнести это вслух.

– Совершенно необузданный молодой человек. Проиграл в карты почти целое состояние.

– А я думала, что Мария благоразумнее. – Заметив удивленный взгляд тетки, Люси была вынуждена объяснить, что знакома с Марией.

– Ей и Элис, должно быть, нравилось водить компанию с людьми ниже себя. Помните, девочки: жена занимает в обществе то же место, что и ее муж, и глупость может завести ее в очень неподходящее общество.

Люси не удержалась:

– Селестины жили в Мейфэре, не так ли? А стало быть, как я понимаю, вращались в высшем свете.

Праведное негодование тетки было настолько велико, что она поморщилась.

– Она была Данпотт-Файф и, следовательно, находилась в родстве с нашими лучшими семьями. К тому же Селестин уже сделал свое состояние к тому моменту, когда они поженились.

«В отличие от моего отца, который жил в комнатах над складом».

Намек тетки возмутил Люси:

– Селестин был очень богат. Вероятно, у его племянницы хорошее приданое.

– Почти такое же, как у тебя, дорогая, – парировала та.

Для Люси эта новость имела значение, однако она принялась убеждать себя в том, что не гонится за мужем, поэтому не может считать Натали Флоренс соперницей, и что если бы и гналась, презренный граф Виверн был бы последним, на ком она остановила бы свой выбор.

Мария Селестин, обладавшая совершенной красотой, всегда казалась Люси собранной и здравомыслящей, далекой от глупостей. Тогда почему, ради всего святого, она отдала себя и свое состояние молодому балбесу? Наверное, ею овладело то самое безумие, которое зовется любовью.

Вероятно, такая же безумная любовь заставила Марию ринуться в свой первый брак, который, по сути, был мезальянсом, несмотря на богатство ее мужа купца.

Мария своим примером еще раз доказала, что тех, кто не в силах устоять перед такой всепоглощающей страстью, ждет катастрофа.

Глава 10

Танцы утомили Люси, и по идее она должна была бы сразу заснуть, однако сон все не шел к ней, она крутилась и вертелась, как будто кровать усыпана чертополохом, и думала о нем. О графе Виверне.

Виверна – это крылатый дракон. И действительно в графе было что-то дикое, хищное.

Он должен был бы выглядеть неуклюжей деревенщиной среди утонченных представителей высшего света, а вместо этого запросто общается с самыми что ни на есть сливками общества. Люси уже знала: «наследник Белкрейвена» означает, что маркиз Арден в один прекрасный день станет герцогом, а именно с его увешанной рубинами женой граф танцевал первый танец.

И с какой же целью этот человек, одетый как обычный провинциальный дворянин, заявился в магазин Уинсона?

Явно с недоброй, но уж точно не ради ее приданого.

А почему, собственно, нет? Ведь все убеждены, что он приехал в Лондон ради охоты за состоянием.

Может, он затеял какую-то игру и показывает отсутствие интереса к ней только для того, чтобы ввести в заблуждение, обмануть? Ведь именно так поступает опытный купец: воротит нос от интересующего его товара, чтобы вынудить противную сторону пойти на уступки. Скорее всего дело обстоит именно так. Но тогда получается, что он ждет первых шагов от нее. А вот этому не бывать! К тому же граф явно небезопасен: достаточно вспомнить, как он вел себя с Аутремом и Стивенхоупом, а также с какой непринужденностью общается с высшим светом. Кроме того, он опасен еще и лично для нее, потому что не дает ей покоя.

Нет, конечно, ничто ей не грозит, потому что брак, особенно с дворянином, положит конец всем ее надеждам войти в мужской мир бизнеса, и она не станет рисковать. Графиня Виверн заключает сделки в Сити! Со смеху можно умереть!

Люси пробудилась от тяжелого сна и услышала, как часы на разные лады извещают наступление полудня. Что ж, вот и она ведет богемный образ жизни. Клара все еще спала, поэтому Люси осторожно выбралась из постели, надела халат и села к столу.

Она опишет свой первый большой бал в письме к Бетти. Пора подружке узнать, как идут дела. Люси решила не упоминать о неудобствах своей жизни в доме тетки и вместо этого во всех подробностях описала замечательный дом графа Чаррингтона, в том числе убранство комнат, которые были открыты для танцев. Как жаль, что нельзя, как раньше, просто перебежать через дорогу и посплетничать с подружкой по поводу невыносимого графа Виверна. Хотя, наверное, это и хорошо: есть мысли и чувства, которые лучше не облекать в слова.

Среди прочего Люси поделилась с Бетти идеей Клары выдавать поклонникам ваучеры:

«Она умнее, чем кажется, и, наверное, в семнадцать мы тоже были такими же. Когда повзрослеет, из нее получится замечательная жена и мать, куда более здравомыслящая и добросердечная, нежели ее родительница…»

– Люси, о чем ты там пишешь? О бале?

Люси вздрогнула от неожиданности, не сразу сообразив, что Клара не может прочитать написанное, быстро сложила листок и ответила:

– Письмо подруге. Позвонить горничным?

Люси не знала, что ей предстоит делить комнату с сестрой, и взяла с собой Ханну, что создало определенные сложности, но зато при подготовке к какому-то значимому событию – например, ко вчерашнему балу – ее помощь оказывалась как нельзя кстати. Тетя Мэри не раз намекала, что Люси следовало бы отослать свою горничную домой, но девушка делала вид, что не понимает этого. Ханна никогда не бывала в домах аристократов и теперь радовалась представившейся возможности – так зачем же лишать ее удовольствия?

Первой на звонок откликнулась Энн, горничная Клары, позвала Ханну, и потом вместе они вернулись: Энн несла воду для умывания, а Ханна – поднос с завтраком, состоявшим из шоколада и сладких булочек. Горничные проявили благоразумие и решили объединить свои обязанности.

Девушки принялись за завтрак, и Люси спросила:

– Каковы ближайшие планы?

– Завтра – утренние визиты, потом театр, я думаю. Да, еще несколько раутов, естественно, и ужин в обществе папиных партнеров. Скучная компания.

Уж пусть лучше скучная, чем опасная. Итак, сегодня – день, свободный от Виверна.

Но оказалось не совсем так: всюду, куда бы они ни приходили, обсуждали только его: и красив-то он на удивление, и какие аристократические у него манеры, и как он непринужденно общается со своими высокопоставленными друзьями…

Люси стало даже его жаль. Вероятно, великосветские кумушки ожидали, что и его постигнет та же участь, что и несчастного торговца зерном, которому так и не удалось стать своим в высшем обществе.

А кое-кто высказывал и вовсе дикие домыслы. Так, леди Кристина Фанборо за чаем у миссис Фокс-Ленгли сказала Кларе и Люси:

– Безумный граф убивал всех наследников, поэтому мальчика прятали в крестьянской семье в ожидании того дня, когда он сможет открыто заявить о себе как о наследнике.

– А разве он не служил управляющим у графа? – удивилась Люси.

Леди Кристина посмотрела на нее с упреком.

– Вот я и говорю: прятали. Иначе граф приказал бы его убить.

Леди Кристина удалилась, а Люси озадаченно посмотрела на Клару.

– «Граф-крестьянин», – пояснила та. – Роман. Точно такой же сюжет.

– И чем там закончилось?

– Он женился на своей истинной любви, пастушке по имени Ифигения.

– Пастушка с таким именем? Не может быть.

– Может, потому что она, естественно, пропавшая дочь короля.

Заметив, что Клара с трудом сдерживает улыбку, Люси от души рассмеялась, но потом сообразила, что такое поведение противоречит хорошим манерам и замаскировала смех кашлем. Ей очень захотелось поделиться этой историей с…

Чтоб он провалился!

…с тем простым деревенским джентльменом из магазина Уинсона – вот с кем! Только, к сожалению, человека, с которым она в шутку пикировалась, не существует. Есть граф в обличье крестьянина. Люси отлично понимала, насколько абсурдна эта мысль, но идея ей нравилась. И в самом деле: граф-крестьянин.

В тот вечер они отправились в театр. Подобное времяпрепровождение не было внове для Люси: она неоднократно посещала представления в различных театрах, и ее отец даже арендовал ложу, – но тогда она была безымянной зрительницей. Сейчас же, стоило им занять свои места, она сразу ощутила на себе пристальное внимание.

– До чего же неприятно, когда тебя рассматривают как диковинное насекомое, да еще и комментируют, – сказала она Кларе.

– Так всегда бывает перед началом спектакля. Смотри, а вон и леди Кристина в сопровождении лорда Уорингема. Может, у них что-то и получится? Он, должно быть, старше ее лет на десять, а то и больше.

Помня о своей роли, Люси сказала:

– А я вижу Марию Вандеймен и мисс Флоренс, только сопровождает их сегодня не граф Виверн, а какой-то эффектный блондин.

Клара хихикнула.

– Люсинда, это сам лорд Вандеймен.

– Муж Марии Селестин? – изумилась Люси.

Она-то думала, что Мария вышла за юного балбеса, и не ожидала, что Вандеймен окажется таким красавцем. Неудивительно, что Мария не устояла, хотя, тут же напомнила себе Люси, с ее стороны это было большой-пребольшой глупостью.

На следующий день было воскресенье, которое, по эдикту тети Мэри, должно проходить в тишине и размышлениях. Люси рассчитывала, что все именно так и будет. По пути в церковь и обратно беседа текла спокойно, как Темза. Наверное, сказала себе девушка, ее крючконосый дядюшка, забившийся в угол кареты, уже научился не слышать всю эту болтовню.

Радовало то, что речь шла не о Виверне. После службы кто-то из знакомых сообщил, что в пятницу случился скандал: на маскараде два дворянина подрались из-за шлюхи.

– Я не одобряю маскарады, – заметила тетя Мэри, неприязненно скривив губы.

Еще одна новость состояла в том, что лорд Маршемптон проиграл десять тысяч на хазарде.

– Азартные игры – это происки дьявола! – провозгласила тетушка, поморщившись.

В этом Люси была с ней согласна. Если дело все же дойдет до замужества, Маршемптона не будет в ее списке.

Лорд Хаутон, как рассказали, собирается подать в суд на мистера Трейна.

– Надеюсь, он выиграет дело и уничтожит этого мерзавца, – сказала тетя Мэри. – Я питаю искреннее отвращение к тем, кто соблазняет дам и вынуждает пренебрегать своим долгом.

Если бы Люси не был чужд необоснованный риск, то она спросила бы, а не могло ли так случиться, что именно дама соблазнила джентльмена. В памяти всплыли библейские Саломея и Далила. Как бы то ни было, все это служило дополнительным доказательством разрушительной силы любви.

* * *

– Плохо, что мисс Поттер не ходит в нашу церковь, – сказала Сюзан, когда они с Дэвидом и Конаном возвращались домой. – А поскольку ее вчера не было у леди Рейбурн, получается, что ты расчистил дорогу своим соперникам.

– Нам нужна разведка, – сказал Конан. – Шпионы среди домочадцев.

– Не время шутить! – возмутилась Сюзан. – Тридцать тысяч фунтов!

– И жена в придачу, – напомнил Дэвид. – Только жениться на ней я не собираюсь.

Сюзан остановилась.

– Почему?

– Потому что она умна и образованна…

– Мисс Поттер? – Изумлению Сюзан не было предела.

– Да, а еще лжива.

Дэвид поведал ошеломленным родственникам, как мисс Поттер отреагировала на дуэль, а также о встрече в книжном магазине.

– Это вовсе не грех – в обычной одежде сходить в магазин, – пожала плечами Сюзан. – А ее характер мне нравится.

– Мне бы тоже понравился, будь она честна. Только на роль жены она все равно не подходит: у нее твердое предубеждение насчет фритредерства. Возможно, на своего мужа она и не донесет, только доверять ей я никогда не смогу.

– Умение обвести вокруг пальца не кажется мне недостатком, – возразила Сюзан. – При необходимости она с легкостью могла бы дурачить таможенников. Думаю, тебе стоит побольше о ней узнать, прежде чем отказываться.

Дэвид не счел нужным делиться с сестрой тем, что когда дело касалось Люсинды Поттер, начинал остро чувствовать свою уязвимость.

– У меня нет ни желания, ни возможности тратить на нее время: нужно решить вопрос побыстрее, – поэтому я решил приглядеться к мисс Таплер и мисс Рекман.

– Есть и другие вполне обеспеченные невесты. Не тридцать тысяч, конечно, и даже не двадцать, но зато хоть какая-то родословная. Забрось сеть пошире.

– Воротишь нос от купеческих дочек? А как же тогда мисс Поттер?

– Не раздражайся. Что касается ее, очень надеюсь, что ты все еще раз взвесишь и уделишь ей побольше времени. Тридцать тысяч, Дэвид. Уверена, что ты правильно распорядишься каждым пенсом.

– Не понимаю, почему Конан тебя до сих пор не придушил.

Сюзан хмыкнула:

– Потому что я всегда права!

Дэвид посмотрел на зятя и не увидел на его лице ни тени обиды.

Кто-то другой, услышав подобные слова от чьей-либо жены, лишний раз убедился бы в том, что любовь – глупость несусветная, однако Дэвид считал это чувство великим даром и завидовал тем, кому оно было дано.

– Прошу тебя, – вновь взялась за свое Сюзан, – ну подожди еще хотя бы неделю. Попробуй все же поухаживать за мисс Поттер, только серьезно. Вот увидишь – все будет хорошо.

Дэвид знал, что ее настойчивость проистекает не только из сестринской любви, но и из чувства вины. Графский титул, который он был вынужден принять и который превратил его жизнь в кошмар, лег тяжелым бременем и на ее плечи. Она отлично знала, что он согласился на это только потому, что хотел сделать свою сестру счастливой.

А еще ее настойчивость опиралась на слабенькую надежду, что мисс Поттер окажется достойной брата, и тогда Дэвид без всякого риска для себя сможет жениться на ней.

Глава 11

В воскресенье все ушли спать рано, и это означало, что в понедельник Люси проснется ни свет ни заря. Обычно она просыпалась отдохнувшей и полной сил, готовой к новому дню, однако сегодня чувствовала себя вялой. Все воскресенье они провели в болтовне без движения, сидя за столом или на диванах, а после такого безделья она засыпала с трудом. Вот и получилось, что проснулась Люси еще затемно и тут же вспомнила свой сон. Будто бы в какой-то церкви разгорелся скандал – скандал из-за нее самой и ее матери, и там что-то жужжало как в улье:

«Бз-з-з, бз-з-з. Порочная вертихвостка».

«Цап-царап! Она станет такой же, как ее мамаша».

«Цап-царап! Сбежит с каким-нибудь шельмецом…»

Люси лежала в темноте и пыталась отогнать от себя эту чушь, понимая, что каким-то образом связана с проклятым графом. Она встречалась с лордом Виверном дважды… вернее, трижды, если считать их общение на балу у Чаррингтонов за два раза. Разве можно впасть в то самое опасное безумие за такое короткое время?

Вероятно, можно, если именно это и случилось с ее мамой. «Цап!»

Брак, с кем угодно, разрушит ее надежды. Но отец хочет, чтобы она вышла замуж. Хочет сбыть ее с рук. Выгнать из своей новой семьи. Из их с Шарлоттой дома.

«Бз-з-з, бз-з-з, цап-царап!»

Дом на Нейлер-стрит станет сначала домом для двух дочерей Шарлотты – в большей степени, чем для нее, – а потом и для будущих детей Шарлотты, в частности для старшего мальчика, который со временем и унаследует его.

И она не в силах помешать этому.

Ничем.

Ничем.

Ничем.

К тому моменту, как за окном рассвело, мучительные мысли потеряли свою остроту, однако это не означало, что их следует выкинуть из головы.

Понедельник. Он должен быть лучше, чем воскресенье.

Сначала – визиты, а потом танцы до утра, так что не придется ни о чем думать, особенно если повезет и она не столкнется с Виверном.

Приободрившись, Люси выбралась из кровати и выглянула в окно через щелочку между шторами. Из окна открывался вид на соседние дома. Судя по цвету неба, утро было великолепное, то, что нужно: свежий воздух и солнце избавят от мрачного настроения.

Бросив взгляд на часы, Люси обнаружила, что всего только десять. Дома это уже было бы поздно, но здесь – рано: Клара проспит еще несколько часов. Дома она вышла бы в сад, чтобы насладиться замечательным утром, здесь же сада нет, только двор позади дома, огороженный высокой стеной, которая отделяет его от переулка и от задних дворов таких же домов на соседней улице. Люди, живущие в этом фешенебельном районе, кажется, не испытывают нужды в садике: вероятно, им достаточно оранжерей в загородных поместьях, – а если возникает желание подышать свежим воздухом, то ходят в парки.

Парк.

Люси позвонила и вышла в коридор, чтобы дождаться Ханну и попросить принести воды для умывания, не разбудив Клару.

Закончив туалет, она как можно тише прошептала:

– Приготовь мышино-коричневое дорожное платье, его проще надеть, и маленькую шляпку.

– Шляпку, мисс Люси?

– Мы идем на прогулку.

Когда корсет был зашнурован, девушка сказала:

– Я закончу сама. Иди собирайся и жди меня в холле.

Горничная ушла, а Люси, надев платье, которое застегивалось спереди, дополнила свой туалет коротеньким спенсером и простой шляпкой. Она купила этот дорожный наряд – почти все ее платья были куплены, а не пошиты на заказ, – так, на всякий случай, даже не рассчитывая когда-нибудь надеть.

Люси вышла из комнаты и спустилась вниз, наслаждаясь тишиной, царившей в доме.

В холле ее взгляд упал на дверь библиотеки. Она открыла ее и заглянула в комнату. Пусто. Как Люси и надеялась, на столе лежало три газеты. Понимая, что тетя Мэри наверняка не одобрила бы ее действия, она взяла «Таймс» и, жадная до новостей, принялась читать.

Ее заинтересовал краткий отчет о работе парламента на прошедшей неделе. Первая часть отчета была посвящена международным делам. Люси всегда старалась быть в курсе международных событий, но на этот раз сразу перешла к внутренним вопросам. Внимание привлекла проблема малолетних подмастерьев трубочистов. И правда, не дело мальчишкам лазать по крышам и чистить печные трубы. Эту практику надо запретить, есть другие способы чистить трубы.

Люси увидела маленькую статейку о выставке изобретений для применения в домашнем хозяйстве. Вряд ли это мероприятие могло заинтересовать тетку или кузину, а вот ей очень захотелось пойти. Изобретения всегда привлекали ее, она считала, что многие из них полезны и инвестиции в их производство могут принести немалые дивиденды.

Далее шел довольно подробный отчет о парламентских дебатах на тему пагубного влияния контрабандной торговли на промышленность. Депутат от Суссекса жаловался, что фритредерство в его районе привело к полному упадку предпринимательской деятельности, в то время как центр и север графства процветают именно благодаря инициативе предпринимателей, и утверждал, что обязанность парламента – нанести сокрушающий удар по этой вредоносной деятельности, иначе жизнь на исконно британских территориях зачахнет, а в центре и на севере расцветет пышным цветом.

– Мисс Люси?

Люси вздрогнула, но поняв, что это всего лишь Ханна, с неохотой сложила и разгладила газету, затем натянула перчатки и вышла из дому, гадая, в какой части графства расположены земли Виверна: на севере, в центре или на юге? Любовник его матери был контрабандистом, значит, наверняка где-то на южном побережье. С другой стороны, его интересует сельское хозяйство, раз он купил ту книжку. Если контрабандная торговля вредит сельскому хозяйству, он должен быть против фритредерства.

Интересно было бы узнать его взгляды. Но у нее нет желания обсуждать с ним эти вопросы. Не станет она этого делать.

На улице царила суета. Слуги спешили по поручениям хозяев, уличные торговцы толкали перед собой тележки и нахваливали свой товар, орали вороны и блеяли овцы, которых вели на дойку. Однако среди всей этой суеты не было ни роскошных карет, ни разодетых денди, гарцующих на породистых лошадях, – бомонд еще спал.

Люси решила, что на улице ей дышится легче, чем в доме, и дала себе слово почаще по утрам выбираться на прогулку.

Вскоре она дошла до Гайд-парка и остановилась на ближайшей ко входу детской площадке, где гуляли дети с няньками. Присев на скамейку, девушка стала наблюдать за малышкой, пытавшейся запустить воздушного змея, и тут же вспомнила те времена, когда отец помогал ей запускать в воздух змея или лодку в пруд. У него было много дел, но он всегда находил время поиграть с ней. Мама всегда сетовала, что папа подбивает ее на мальчишеские игры, но он лишь смеялся в ответ и говорил, что вреда от этого не будет.

Теперь Люси знала, что он всегда мечтал о сыне. Если Шарлотта Джонсон родит ему мальчика, то он будет любить его больше дочери, станет больше проводить с ним времени, потом введет в мужской мир, где его тепло встретят.

Люси отвела взгляд от змея и, смахнув слезы… увидела в нескольких ярдах графа Виверна. Тот, видимо, давно стоял и наблюдал за ней, а когда понял, что она его заметила, подошел:

– Плачете, мисс Поттер?

Ханна ринулась вперед, как будто хотела загородить девушку собой, но Люси жестом остановила ее и ответила:

– Да, сенная лихорадка, знаете ли.

– Что-то я сена не вижу.

Люси достала из кармана носовой платочек, промокнула глаза и демонстративно высморкалась, будто подтверждая свои слова.

– Уверена, вы, милорд, знаете, что сенная лихорадка может быть вызвана не только сеном, но и травой, но в том числе недавно скошенной. Вы ведь не станете отрицать, что здесь много травы?

Он улыбнулся:

– Особенно недавно скошенной.

– Снова изображаете из себя простого провинциального джентльмена, милорд? – оглядев его деревенский наряд, тот самый, в котором она впервые увидела его, спросила Люси.

– Тут нет никакого притворства.

– Граф-крестьянин во плоти?

Люси поднялась со скамейки и пошла по дорожке. Лорд Виверн подладился под ее шаг, и теперь они чинно прогуливались рядом.

– Что вы имеете в виду?

Ханна благоразумно отстала. Люси понимала, что ей не следует вот так, наедине, общаться с лордом Виверном, но какой вред может быть от одной встречи в парке?

– Так зовут главного героя романа, который вырос в жалкой лачуге, хотя был сыном герцога, наследником. В конечном итоге он женился на пастушке по имени Ифигения.

– Что-то она не похожа на пастушку, судя по имени.

– Потом выяснится, что она принцесса.

Он расхохотался, да так заразительно, что Люси не удержалась и улыбнулась.

– Значит, вы и в самом деле пристрастились к романам, – заметил Дэвид, отсмеявшись. – Как продвигается «Любовь и ужас»?

– Замечательно. Весь бомонд читает с упоением. Только там больше ужаса, чем любви.

– Неужели все так плохо?

– Да, и было бы еще хуже, если бы та дуэль состоялась.

– Мисс Поттер, раз уж об этом зашла речь, я должен попросить у вас прощения. Боюсь, я говорил с вами без должного почтения.

Люси недоверчиво взглянула на него, он был абсолютно серьезен. Она понимала, что это лишний раз доказывает, как сильно он жаждет заполучить ее состояние, однако не смогла ответить колкостью. Во всяком случае, не сейчас, когда он снова стал тем самым деревенским джентльменом, заглянувшим в магазин Уинсона.

– Я тоже была не особенно сдержанной, милорд. Вы часто ходите в парк?

– Да, причем именно по утрам, хотя здешние места не идут ни в какое сравнение с побережьем Девона.

Как она и думала.

– Это так далеко. – Люси напомнила себе, что Девон все же ближе к Лондону, чем Шотландия, но море… – Вас, милорд, наверное, интересуют парламентские дебаты о фритредерстве.

– Вовсе нет.

Ее удивил его ответ.

– Почему же?

– Они ни к чему не приведут. Ничто не остановит контрабанду, кроме снижения акцизов, но правительство на это не пойдет, потому что на счету каждый пенс и налоги нужны для оплаты долгов за длительные войны.

– Но вы не можете оправдывать противозаконную деятельность!

– Остановить ее я тоже не могу.

– Вы же граф!

– У графов больше нет армий, мисс Поттер. Впрочем, и целой армии не хватило бы, чтобы патрулировать всю береговую линию Британии безлунными ночами.

– Вы могли бы запретить заниматься контрабандой хотя бы своим арендаторам.

– Как Канут[3] запретил морю подходить к нему? Есть закон, в соответствии с которым любой, кто будет слоняться без дела в пределах пяти миль от прибрежной линии, подлежит аресту. Как и множество других законов, это полнейшая чепуха. Бо́льшая часть моих земель лежит именно в этой пятимильной зоне, в том числе фермы, деревни и рыбачьи поселки. Некоторым мужчинам и женщинам нравится вести праздный образ жизни, но разве можно утверждать, что они слоняются без дела, если эта зона – их дом? А как быть с приехавшими к ним погостить друзьями и родственниками?

– Но ведь все не так безнадежно. Контрабандисты нарушают закон.

– Вы проверяли, откуда доставили ваш чай?

Люси продолжала идти вперед, возмущенная вопросом и одновременно обрадованная возможностью вести содержательный разговор.

Граф не отставал от нее.

– Это значит, что нет, потому что и так знаете.

– Это значит, что нет, потому что у меня не было времени. Вы будете выступать по этому вопросу в парламенте?

– Вы и за это собираетесь меня ругать?

Его вопрос заставил Люси осознать всю дерзость своего поведения. Она повернулась к графу, чтобы извиниться, и увидела в его глазах лукавые искорки.

– Собираюсь.

– По поводу парламента… О чем там говорить?

– О законной торговле. Я согласна с вами в том, что нужно проводить налоговую реформу. Мы отягощены налогами, которые душат предпринимательскую инициативу.

– Вы и в самом деле женщина Сити, не так ли?

– Я там родилась и выросла.

– А я провинциальный джентльмен. Вы смотрите на все с точки зрения коммерции. Я же вижу все с точки зрения жителя приморских земель. Вы ратуете за улицы, очищенные от травы, а я – за бескрайние просторы поросшего травой побережья. Но души у нас родственные.

Люси тоже чувствовала это, однако постаралась ничего не показать и как можно холоднее произнесла:

– Едва ли.

– Все за пределами иллюзорных сфер имеет общих черт больше, чем различий.

– У вас странная манера выражать мысли, милорд. Иллюзорные сферы?

– А разве бал у леди Чаррингтон не показался вам именно такой сферой? Волшебной, но нереальной?

– Он показался мне слишком реальным.

– Вы имеете в виду тех глупцов? Это больше не повторится.

– Знаю. Я сожалею. Просто я очень хотела насладиться балом, а они все испортили.

«Особенно тем, что вынудили вас быть резким со мной».

Его лицо вдруг утратило какое-либо выражение, как бы заледенело.

– Желаю вам, мисс Поттер, более радостных событий в будущем. Разрешите откланяться и прощайте.

Люси смотрела ему вслед, чувствуя себя так, будто ее чего-то лишили.

«Разрешите откланяться»? Странное, архаичное выражение, а вместе с «прощайте» означает абсолютное расставание. И ведь правда, они с самого начала установили, насколько сильно различается их образ жизни. Только вот сегодняшняя встреча создала нечто новое. Во всяком случае, для нее.

Вероятно, граф Виверн был погружен в свои мысли и не смотрел по сторонам, потому что не заметил девчушку со змеем, которая, споткнувшись, повалилась прямо ему под ноги. Он успел ее подхватить и, чтобы змей не вырвался, забрал катушку с нитью и побежал. Змей стал быстро набирать высоту, и когда поймал восходящий поток воздуха, граф отдал катушку малышке, которая в восторге смотрела в небо.

Граф улыбнулся ей – на удивление нежно, – подобрал слетевшую на бегу шляпу и поспешил прочь.

Избегая пытливого взгляда Ханны, Люси вернулась на Ланкастер-стрит, обуреваемая противоречивыми мыслями. Клара с тетей Мэри в комнате завтракали, и она решила воспользоваться одиночеством, чтобы описать в дневнике утренние события. Связного рассказа не получалось, из-под пера выходили лишь разрозненные фразы:

Граф-крестьянин.

Я знаю, что этот загадочный и деспотичный человек реален.

И опасен.

Особенно если ловко охотится за моим состоянием.

Но и деревенский джентльмен, кажется, тоже реален.

Он, как мальчишка, запускал змея.

У него слетела шляпа, но он этого не заметил.

От его нежной улыбки мое сердце растаяло бы,

Если бы я по глупости

Выпустила его из узды.

Люси уставилась на последние строчки. Ей ужасно захотелось стереть их, но она знала: правду стереть нельзя, – поэтому со вздохом дописала: «Счастливая Ифигения».

Глава 12

В тот вечер Дэвид, отправляясь на бал к герцогине Сент-Рейвен, пребывал в некой растерянности. Сюзан рассчитывает, что он будет ухаживать за мисс Поттер, но сестра не знает о встрече в парке. Его пугала та удивительная легкость, с которой завязалась беседа у них, практически чужих друг другу людей. Они даже коснулись различий во взглядах на жизнь.

Теперь проблема состоит не только в доверии. Мисс Поттер любит Лондон, а он его терпеть не может. Он любит деревню, в частности побережье Девона, а она страдает сенной лихорадкой и с радостью уничтожила бы всю зелень! Она родилась и выросла в деловом Сити. Разве можно пересадить ее в девонскую провинцию и надеяться, что ей там понравится?

Нет, нельзя. Возможно, он учтет другие предложения Сюзан и поищет себе жену среди других наследниц – возможно, выросшую в провинции или просто глупую и доверчивую.

– Мисс Поттер само очарование, – сказал Николас, под руку с женой подходя к Дэвиду.

– Да, ты прав.

Отрицать это было бы по меньшей мере глупо. Мисс Поттер только что приехала. Сегодня на ней было белое платье из какой-то тонкой как паутинка летящей ткани, расшитое маленькими белыми букетиками. Ее золотистые волосы украшали цветы, тоже белые. Она была похожа на богиню. Дэвид пытался вспомнить, на какую, но при взгляде на мисс Поттер все мысли вылетели из головы.

– Тебя не искушают эти жемчуга? У нее на шее маленькое состояние, – сказал Николас и, не дождавшись от Дэвида ответа, добавил: – Что-то я не замечал в тебе склонности к мученичеству.

Кивнув, он оставил жену на попечение Дэвида и ушел.

– Не смотри на него с таким раздражением, – мягко сказала Элинор.

Дэвид повернулся к жене Николаса.

– Мне кажется, ты слишком рациональна для него.

– О, то были особые обстоятельства, форс-мажор. Но ничего – мы притерлись друг к другу.

Зная, что у них искреннее чувство, Дэвид услышал в ее словах добродушную иронию, и это разозлило его еще сильнее.

– Прости, если ненароком испортил тебе настроение. Но Николас считает, и я с ним согласна, что любовь действительно побеждает все, если, конечно, она настоящая. Не похоть, не желание обладать, а любовь, построенная на взаимном уважении, нежности, привязанности и, что самое главное, умении идти на компромисс.

– Примечательное заявление. Но разве может быть компромисс там, где возникают вопросы законности?

К его удивлению, Элинор хмыкнула.

– Да мы полностью лишились бы надежды, если бы такой компромисс был невозможен! Как-нибудь я расскажу тебе о краже со взломом и, если, конечно, выдержишь, о других, не менее увлекательных делах, только напомни. А сейчас мы идем танцевать.

– Ты удивительная женщина!

– Это необходимое условие для жены «нарушителя». Если возникнет желание, поговорим об этом подробнее, потом.

Озадаченный, Дэвид повел ее в центр зала, на площадку для танцев, и краем глаза заметил, что Николас направляется к мисс Поттер, которая стояла в окружении поклонников.

– Что он делает, черт побери?

Элинор оглянулась.

– Приглашает ее на танец, как я понимаю.

– Он никогда не угомонится.

Она просто улыбнулась.

* * *

Прошло всего пятнадцать минут как они прибыли, а Люси успела устать от докучливых поклонников. Ее так и подмывало отказать сразу всем, но удерживало лишь одно: тогда ей не придется танцевать весь вечер, даже если пригласит он…

Люси заметила лорда Виверна и сразу подумала, что, возможно, после сегодняшней встречи в парке можно надеяться на приглашение, однако он даже не приближался к ней, и это все сильнее ее раздражало. Он, вероятно, из тех джентльменов, которые твердо уверены, что нужно избегать женщин, которые не боятся высказывать свое мнение. Она сама выберет партнера на первый танец, сказала себе Люси, и стала оглядывать кавалеров, прикидывая, кто из них не слишком назойлив.

И тут из толпы ухажеров ей улыбнулся светловолосый молодой человек, на удивление загорелый, взглядом давая понять, что готов предложить путь к спасению. Люси не знала, кто он такой, но улыбнулась в ответ и шагнула навстречу. Мужчины перед ней расступились, позволяя пройти, и она вложила свою руку в ладонь незнакомца.

– Спасибо, – сказала девушка, когда он повел ее в центр зала.

– Я подумал, что вас срочно нужно спасать.

– Вы совершенно правы. – Ей вдруг почему-то захотелось отбросить все церемонии. – Я Люсинда Поттер.

– А я Николас Делейни, друг графа Виверна.

Ее сердце пропустило удар, однако в голове тут же возник вполне резонный вопрос: как может дружить лорд с простым управляющим? Несмотря на простоту в общении, он явно представитель высшего света – это видно с первого взгляда.

– С нынешним я познакомился недавно, – добавил Николас, будто прочитав ее мысли. – А вот с предыдущим графом Виверном мы были старинные приятели.

– С Безумным графом? – удивленно воскликнула Люси.

– Нет, с тем, что носил этот титул временно, с лордом Эмлин. Мы вместе учились в школе.

Лорд Эмлин – зять графа Виверна. Хоть связующая нить была тоненькой, ее глупое сердечко восторженно дрогнуло.

Люси с радостью продолжила бы обсуждать Виверна с этим молодым человеком, но танец уже начинался и им предстояло занять свои места. Она должна благодарить Провидение, подумала девушка, за то, что удалось уберечься от собственной глупости. Ведь когда она увидела Виверна в зале, правда, опять в образе мрачного и элегантного графа, в ее душе поднялась самая настоящая буря эмоций.

Уже встав в линию, Люси заметила, что Виверн в паре с рыжеволосой дамой тоже занял свое место. Итак, им предстоит встреча во время танца. Не удержавшись, девушка улыбнулась.

* * *

Ближе к концу танца Люси не смогла устоять против желания задать мистеру Делейни вопрос, который не давал ей покоя:

– А Виверн действительно был управляющим поместьем?

– Да, и предпочел бы оставаться им, чем болтаться здесь и изображать из себя начищенного до блеска графа.

– Вчера утром я встретила его в парке. Он был одет как деревенский джентльмен. Кажется, ему вполне комфортно в таком виде.

– Вы полагаете, что ему следует так же одеваться и на бал?

– Это, конечно, глупость, но мне кажется, что и вечерние наряды могли бы быть удобными.

– Ха! От таких крайних взглядов недалеко и до революции. Галстуки и воротнички станут мягкими, корсеты отбросят прочь, волосам позволят лежать естественным образом.

Люси рассмеялась:

– Каким восхитительным стал бы мир!

– Вам бы там наверняка понравилось.

– Я никогда не ношу то, в чем неудобно. И вы, сэр, подозреваю, тоже.

Он улыбнулся.

– Вы правы, но и вам, и мне повезло с фигурой.

– Вы любите спорить?

– Да, когда предоставляется возможность. Как вы относитесь к готике?

– В романах? – удивленно уточнила Люси.

– Где угодно. Поместье Дэвида, Крейг-Виверн, очень напоминает средневековый замок: там есть даже донжон и бойницы кое-где сохранились.

«Дэвид. Значит, его зовут Дэвид».

– Судя по всему, там очень неуютно.

– Дэвид считает, что да. А вы не хотите взглянуть на дом?

– Нет, как-то идея не привлекает.

– И напрасно: это такая достопримечательность, что путешественников не пугает такая даль, особенно дам, обожающих готические романы.

«Ага, значит, поместье у черта на куличках», – отметила Люси и сказала:

– Удаленность вселяет еще больший ужас, чем псевдозамок.

– Вас не привлекают рискованные путешествия?

– Нет, ни в малейшей степени.

– А вы не показались мне робкой.

Она бросила на него сердитый взгляд.

– Я не из робких, но риск должен быть оправдан.

Он оставил ее реплику без комментариев, не дав возможности рассказать о торговых сделках, а вместо этого огляделся по сторонам и усмехнулся:

– Кольцо осады сжимается. Что предпочтете: быть захваченной в плен или попечение благоразумного джентльмена?

– Вы их всех считаете неблагоразумными, потому что они ухаживают за мной? – Мистер Делейни не ответил, и тогда Люси твердо заявила: – Пусть будет джентльмен, иначе все тут же примутся гадать, зачем я здесь оказалась.

– Ваши слова порождают вполне естественный вопрос: а действительно, зачем вы здесь?

Как выяснилось, под его внешним простодушием скрывалась проницательность.

– Исключительно ради развлечения.

– Бедные поклонники, – бросил мистер Делейни и пошел прочь.

К ней тут же бросились полные надежд ухажеры, и Люси почувствовала угрызения совести. Она ничего никому не обещала, и ей очень хотелось, чтобы существовал какой-то способ дать всем понять, что замужество не входит в ее планы.

Девушка вдруг снова поймала себя на том, что ждет знаков внимания от Виверна. И все из-за встречи в парке, а еще из-за того, что во время предыдущего танца кое-что увидела в его глазах. Однако он демонстрировал полное равнодушие, и даже более того: готовился танцевать с очаровательной темноволосой молодой женщиной. Что-то во внешности и манерах выдавало в ней замужнюю даму. Как это ни глупо, но Люси испытала облегчение.

К лорду Виверну и его даме подошли сэр Стивен и леди Болл, которых Люси хорошо знала. Сэр Стивен работал с ее отцом над реформой закона по ученичеству, а Боллы дважды обедали на Нейлер-стрит. Так что у нее был повод присоединиться к компании, однако она сумела не поддаться искушению, хотя это и было тяжело. Пусть он не спешил подходить к ней, ей самой сделать это хотелось ужасно…

Безумие! Люси выбрала в партнеры Лонсестона и принялась с нетерпением ждать начала танца, при смене партнеров в котором ей предстояло оказаться в паре с лордом Виверном. Разве в прошлый раз в его глазах не промелькнуло многозначительное выражение? Разве он не задержал ее руку в своей чуть дольше, чем следовало, как будто не хотел отпускать?

Он непременно пригласит ее на последний перед ужином танец, убеждала себя Люси, однако этого не произошло, и ей пришлось принять приглашение Нортклиффа, такого надежного и… скучного.

Ужинала Люси за столом, где сидели в основном семейные пары, которые оказались унылыми и занудливыми, зато там, где ужинал лорд Виверн, царило веселье. Кроме Боллов и мистера Делейни она увидела ту самую рыжеволосую даму, с которой он танцевал в самом начале бала.

Наблюдая за семейными парами за своим столом, Люси обратила внимание, что жены ведут себя как тени мужей: прислушиваются к их мнению, во всем с ними соглашаются и с гордой улыбкой встречают каждое их слово.

Именно из-за этого ей и не хотелось замуж. Став женой, она и шагу не сможет ступить без одобрения мужа. Ведь он получит право отменять ее решения, даже если окажется полным профаном в бизнесе. Она не сможет заключить ни одной сделки без согласования с ним, и все вокруг будут ее осуждать, считая, что ей следует посвятить себя дому и детям и прекратить лезть в мужские дела.

Проклятье! Люси чувствовала себя ужасно несчастной, и от этого искушение только усиливалось. Но она будет сопротивляться!

Однако в конечном итоге Люси не устояла. Ужин заканчивался, и она лихорадочно придумывала, под каким бы предлогом подойти к столику, за которым сидел Виверн, и решила, что предлогом будут Боллы. Но когда Люси встала, собираясь претворить свой план в жизнь, оказалось, что граф уже ушел.

– Мисс Поттер, – с легким смешком произнес Нортклифф, – вы какая-то рассеянная. С вами все в порядке?

– Простите. Голова немного болит.

– Уверен, вас спасет свежий воздух. Пойдемте на террасу, – предложил он, протягивая руку.

Люси нужно было найти Виверна, но она не могла сказать об этом. Она понимала, что впадает в безумие, ею овладел иррациональный страх, что тот исчезнет навсегда.

Люси не увидела Виверна ни пока они шли через бальный зал, ни когда вышли на террасу. Подышать свежим воздухом было действительно приятно, но терраса оказалась маленькой, а тех, кому пришла в голову такая же идея, много.

Однако Виверна среди них не было.

– Какой красивый сад, – сказала Люси, чтобы не молчать.

В отличие от дома тети Мэри при герцогской резиденции был разбит сад. Его освещали разноцветные фонарики, развешанные на столбах и деревьях. По дорожкам в поисках уединения прогуливались парочки.

Может, и Виверн бродит там с какой-нибудь дамой? Может, решил нацелиться на другую невесту с приданым? На недавний танец он пригласил пухлую девушку – Люси ее не знала. Тогда она не увидела в этом ничего особенного, но сейчас в голову лезли самые неприятные мысли. Она понимала: все это безумие, – но это осознание не спасало.

Вон он, под деревом, в круге света от янтарного фонарика.

Один?

Люси пригляделась. Да, один.

Она вспомнила его слова об иллюзорных сферах. Неужели он, такой лощеный, уверенный в себе, способный непринужденно общаться с великими мира сего, чувствует себя здесь чужим? Почему-то его вид навеял на Люси грусть.

Она решила избавиться от Нортклиффа и сказала, что ей нужно в дамскую комнату. Он проводил ее до входной двери, и дальше Люси пошла одна, а оказавшись вне поля зрения, изменила направление и спросила у проходившего мимо слуги:

– Где можно выйти в сад?

Почему-то ее вопрос ошеломил лакея. Может, сад закрыт для гостей? Но другие же там гуляют. Нет, она прорвется туда, чего бы это ей ни стоило. Девушка не сводила пристального взгляда со слуги, ожидая ответа.

– Вам нужно пройти по коридору, мэм, и через утреннюю гостиную выйти в сад.

Осознавая, что, возможно, вторгается в частные покои, Люси пошла в направлении, указанном лакеем, и оказалась в маленькой комнатке с высокими дверями, открытыми в сад.

Девушка так волновалась, что была вынуждена остановиться и перевести дух, прежде чем переступить порог. В голове тут же зазвучал слабенький, но очень испуганный внутренний голос, призывавший ее вернуться, не идти на опасный зов, однако притяжение этой неведомой силы было настолько велико, что Люси просто не могла ему сопротивляться: ее влекло к Виверну так же, как измученного жаждой – к источнику холодной воды.

Люси спустилась по трем ступенькам и вышла на дорожку. Где-то журчал фонтан, из дома доносились звуки музыки. В ночном воздухе плавали запахи ароматизаторов, развешанных по деревьям. Тут и там в кругах света от фонариков мелькали пары.

Люси сообразила, что белое платье делает ее слишком заметной, поэтому метнулась за живую изгородь и осторожно двинулась к янтарному фонарику, под которым в последний раз видела Виверна.

Как охотник, выслеживающий добычу.

Почти добравшись до цели, Люси остановилась за высоким кустом. Ее сердце бешено стучало.

Еще можно повернуть назад.

Еще есть шанс отступить. Последний шанс.

Глава 13

Дэвид привык распознавать опасность в темноте и быстро понял, что к нему кто-то подкрадывается. Ему удалось разглядеть белое платье и бесценный жемчуг. Ага, это не просто опасность, это угроза.

Он вышел в сад, чтобы убедить себя в том, что мисс Поттер нужно всячески избегать. Черт бы побрал Сюзан. Она рассчитывает, что он побольше разузнает о ней, да? Чтобы с холодной головой ухаживать за ней в том случае, если окажется, что у нее гибкая совесть и что она для него безопасна. Как же, безопасна! Когда она танцевала с Николасом, ему хотелось вырвать ее из его рук и закружить по залу, на втором танце – предъявить на нее свои права, а на третьем его охватила настоятельная потребность обнять ее и защитить – возможно, даже против ее воли. Теперь он отлично понимал, как в древние времена мужчины захватывали женщин силой. Как они не могли устоять, несмотря на все издержки.

Парис и Елена.

Аид и Персефона.

Проклятье, вот кого она сегодня напоминает – Персефону, дочь Весны, которую обезумевший от любви Аид похитил и увез в свой подземный мир.

Она вышла из темноты на свет.

– Вы один, лорд Виверн?

– Уже нет. – Янтарный свет чудесным образом окрасил ее белое платье. Золотая богиня во плоти.

Она устремила на него прямой взгляд. Задумчивое выражение лица делало ее еще прекраснее и все больше утверждало его во мнении, что она неприемлема для него во всех отношениях.

– Когда мы с вами беседовали в магазине Уинсона, – сказала Люси, – а потом в парке, вы казались мне одним человеком.

– А теперь что, двумя?

– Нет, теперь вы совершенно другой. Причем такой, который избегает меня и даже испытывает ко мне неприязнь.

– И поэтому вы сочли разумным прийти сюда в темноте и оказаться со мной наедине?

– Если я закричу, сюда тут же прибегут.

Лорд Виверн быстро шагнул ей навстречу, одной рукой зажал рот, а другой обхватил за талию и оттащил из круга света.

– А теперь?

У него стучало в висках от всего этого безумства, от ее близости, запаха, широко распахнутых глаз – не испуганных, а удивленных.

Да ей нравится!

Дэвид отпустил ее и отступил на шаг.

– Видите, насколько хрупко ваше ощущение безопасности.

Люси подняла затянутую в перчатку руку к нитке жемчуга, как бы желая защититься, и кивнула.

– Я высоко ценю ваш урок. Мне никогда прежде не приходилось сталкиваться с рукоприкладством, и у вас это хорошо получилось. Но если бы вы изнасиловали меня, вам пришлось бы за это расплачиваться… разумеется, если бы вы оставили меня в живых. Представляю, с каким восторгом бомонд смаковал бы подробности.

Она была удивительной и в высшей степени здравомыслящей.

– Но вы все равно оказались бы изнасилованной.

– А вы – повешенным.

– Чтобы графа вздернули за изнасилование? Сомневаюсь. Вам следовало бы вернуться в дом.

Люси разжала пальцы, сжимавшие жемчуг, и раскрыла кружевной веер. От этого резкого движения на лорда Виверна пахнуло ее духами.

– Но здесь, в темноте, за каждым кустом может таиться опасность. Вы обязаны проводить меня, лорд Виверн.

– Мисс Поттер, что вам нужно, черт побери?

– Защиты, конечно, – ответила спокойно Люси: даже веер не дрогнул от грубости.

– Я буду следовать за вами на расстоянии.

– Защиты от моих ухажеров.

– Тогда выберите одного из них.

– Меня ни один из них не привлекает, и я не собираюсь замуж. Я приехала в Мейфэр, чтобы развлечься, а не искать мужа, а охотники за приданым портят мне все удовольствие.

– Я и есть охотник за приданым.

– Но вы уже дали мне понять, что я вас не привлекаю. Разве забыли?

У Дэвида путались мысли от ее беспечности и прямолинейных манер, а также, возможно, от запаха ее духов.

– Как показал?

– Ну, не пригласили меня на танец.

– А может, я просто забросил наживку в надежде, что вы сами придете ко мне? Вот как сейчас.

Взмах веером.

– Я и пришла. Что дальше?

У него не было ответа на это.

– У меня есть предложение.

– Мисс Поттер, я польщен, но, боюсь, мы не подойдем друг другу.

– Не то, – с тихим смешком сказала Люси. – Вы хотите заполучить богатую невесту, милорд. У меня хорошее приданое, и считается, что я хочу заполучить титул. Если вы будете оказывать мне знаки внимания, а я – улыбаться вам в ответ, все увидят, что это fait accompli.[4] Большинство охотников за приданым решат, что ловить нечего, и оставят меня в покое.

– А что получу я? Ведь я, как вы сказали, хочу заполучить богатую невесту.

– Как насчет шанса добиться меня?

– Вы же не собираетесь замуж.

– Пока.

– А когда соберетесь?

– Не знаю.

– Зачем откладывать? – Было очевидно, что беседа увлекла лорда Виверна.

– Брак сильно ограничивает женщину, а у меня достаточно денег для хорошей жизни.

– Вас привлекает одиночество?

– Можно нанять компаньонку. И не одну.

– А желание иметь детей?

– Тут надо подумать, – согласилась Люси. – Если я все же выйду замуж, чтобы родить детей, значительная часть моего приданого будет помещена в трастовый фонд и муж сможет пользоваться этими деньгами только с согласия доверительного собственника, то есть моего.

– Вы рассказывали об этом своим ухажерам?

– Ни с кем из них переговоры не дошли до этой стадии.

– А мы ведем переговоры?

– Ваше внимание, лорд Виверн, в обмен на некоторую возможность получить вознаграждение.

– За которым я не гонюсь, если помните.

– А почему? – спросила Люси.

Было очевидно, что ее любопытство искренне. А вот он искренним быть не мог. Ну как ей сказать, что она слишком опасна для него? В отчаянии лорд Виверн приблизился к Люси настолько, что ей пришлось поднять голову, чтобы смотреть ему в лицо. Ему захотелось хорошенько встряхнуть ее или поцеловать – в общем, сделать что-то такое, что выступало бы за рамки здравомыслия или вежливости.

И Дэвид это сделал: обхватив ладонями лицо Люси, поцеловал ее в губы. В первое мгновение мягкие и пассивные, потом губы приоткрылись и с жаром ответили на поцелуй.

Он тут же отпрянул, понимая, что это выглядит как отступление. Даже как бегство. Мегера не может быть столь сладостно прекрасной, но наверняка есть слово, чтобы описать ту опасность, которую мисс Поттер представляет для него.

Ее глаза сияли.

И кто теперь за кем охотится?

– Почему вы так уверены, что не хотите жениться на мне? – спросила Люси.

– Я знаю много историй о богинях, которые ради забавы преследовали смертных мужчин. И для мужчин эти истории заканчивались плохо.

Она рассмеялась, и это не удивило его. Он ведет себя нелепо. Он попался в ловушку. Надо бороться за свою свободу. Но вместо этого лорд Виверн все больше склонялся к тому, чтобы принять ее странное предложение, хотя бы потому, что оно позволило бы ему сдержать слово, данное Сюзан. А еще потому, что у него был бы повод проводить драгоценное время в ее обществе. И потому, что – чем черт не шутит – невозможное вдруг могло бы оказаться возможным. И потому, что были бы новые поцелуи. И другие радости. Ну а если ничего не получится, ему было бы что вспомнить, причем воспоминания были бы приятными.

– Ладно, но с одним условием.

– Да?

– В качестве оплаты – один поцелуй в день.

Люси хмыкнула, и было непонятно, какие эмоции она хотела выразить.

– И с какой стати мне соглашаться на это?

– Такова моя цена.

Люси долго задумчиво смотрела на него.

– А гинею в день не хотите?

– Нет.

– А десять?

– Нет.

– А сто?

Не устоит.

– Нет.

– Значит, один поцелуй в день. В губы. Но не больше, если я не соглашусь.

– Вы всегда так подробно обговариваете условия сделки?

– Я дочь своего отца, лорд Виверн, выученная и натренированная им.

– Боже мой. Тогда зачем притворяться дурочкой?

– Меня встречали здесь как деревенщину и напоминание о страшном скандале. Я стала бы притчей во языцех, если бы выяснилось, что у меня есть мозги. А у меня на то желания не было.

– Умная женщина тут не такая уж редкость.

– Большинство барышень скрывают свой ум.

– В иллюзорных сферах все сплошной обман.

– Думаю, мы с вами заключили честную сделку, – сказала Люси. – Так мы договорились об условиях?

Лорд Виверн чувствовал, что его подхватил мощный вихрь, и уже не мог ему сопротивляться.

– Договорились. Я стану вашим привилегированным поклонником, а вы будете платить мне за это поцелуй в день.

– Только в течение одной недели, – сказала Люси.

– Слишком малый срок, чтобы был результат. Три недели.

– Две. Вам все равно понадобится время, чтобы поухаживать за какой-нибудь богатой невестой, которая, возможно, и примет ваше предложение, а я к этому моменту, надеюсь, успею решить свои проблемы.

– Отлично.

Дэвид выторговал именно тот срок, на который рассчитывал, и догадывался, что мисс Поттер он тоже вполне устраивает. Что это, обман или нет? Как на это смотреть? Хотя она, кажется, в полной мере была честна.

– А теперь нам нужно вернуться в дом, – прервала его размышления Люси. – Скоро снова начнутся танцы, а поцелуем за сегодняшний день я уже заплатила.

– Поцелуй был до соглашения. Я ничем вам не обязан.

Стремительная и решительная, она приподнялась на цыпочки и поцеловала его.

– Вот.

– Скудная плата, мисс Поттер, да ладно. – Он подал ей руку, и она опустила изящную ручку в перчатке на его ладонь. Но этого прикосновения было достаточно, чтобы поднять в его душе бурю.

Дэвид не верил, что Люси искренне противится браку, однако знал, что она не лжет. Если удастся убедить себя в том, что женитьба на ней ничем ему не угрожает, не придется ли ему выдержать бой с богиней, чтобы повести ее к алтарю?

* * *

Шагая рядом с лордом Виверном, Люси не забывала легко улыбаться. Ее удивляло, что он не слышит, как громко стучит ее сердце, и не чувствует, как бурлит кровь. Когда он с такой легкостью оттащил ее в тень, она вместо страха испытала восторг. Ей безумно захотелось, чтобы он стиснул ее в объятиях, зацеловал до потери памяти и, возможно, даже решился бы на большее. Наконец-то она поняла, как в мгновение ока можно оказаться в губительной пропасти, особенно в той, что заканчивается браком. Тем самым браком, против которого ей становится все труднее возражать.

Благоразумие протестовало, но Люси не могла искоренить в себе потребность в этом мужчине – постоянную, повсеместную.

Ведь все могло бы быть так просто!

Ему нужны ее деньги, а не она сама. Так почему бы ему просто не взять приз?

Он заявил, что своими действиями просто хотел преподать ей урок, однако она знала, что это неправда. Она слышала его дыхание, чувствовала, как билось его сердце, когда он ее целовал. И целовал, между прочим, с нежностью. Он оторвался от нее и отступил, но не потому, что поцелуй был ему неприятен, в этом Люси была уверена. Даже сейчас, в заполненном людьми зале, она ощущала, как между ними пульсирует страсть.

Люси очень хотелось снова оказаться в саду, соблазнить его, заставить потерять самообладание и вынудить на нечто большее… чтобы дать ему основания получить приз.

Возможно, мама тоже хотела так поступить, но отец обладал достаточным хладнокровием, чтобы противостоять опасности подобного рода, тем более у них для достижения цели были другие способы.

Итак, она получила возможность провести с ним какое-то время, узнать его получше и найти выход. Люси подавила улыбку, вспоминая, как он выторговывал у нее дневной поцелуй. На самом деле подобная перспектива вызывала у нее восторг. Ей пришлось сделать над собой усилие, чтобы согласиться на две недели, – она бы с радостью увеличила срок сделки до месяца.

Когда они вошли в дом, часы пробили полночь.

– Кажется, это означает, что наступил новый день, не так ли? – наивно поинтересовалась Люси. – Что я расплатилась поцелуем ни за что?

– Разве это был поцелуй? Так, одна видимость… – возразил лорд Виверн. – Мы начнем с нуля. Впереди у нас целые сутки для выполнения работы и расчета.

Его глаза сверкнули, и в них отразилось – что? Просто свет люстр? Или, может, гнев из-за того, что им манипулируют? Все возможно, но главное другое: им владеет такое же возбуждение, что и ею.

– Итак, приступим, милорд, – сказала Люси. – Вам предстоит работать и днем, и ночью, и даже в сумерки.

Глава 14

Было почти три часа ночи, когда Люси села в теткину карету, чтобы ехать домой. Некоторые гости все еще танцевали в бальном зале герцогини. Девушка не привыкла так поздно ложиться спать, поэтому зевала, хотя внутри у нее бурлила энергия.

Они с Виверном танцевали дважды, все это заметили, и кое-кто из поклонников уже отказался от погони за ее приданым.

Выяснилось, что танцевать с ним сплошное удовольствие.

За свою жизнь Люси танцевала со многими мужчинами, но ни разу ни один из них не пробуждал в ней желание. Это придавало особую остроту их близости, особенно когда она оказалась в его объятиях в вальсе, этом самом интимном танце. Расстояние между ними было чуть меньше, чем требовалось, но она не возражала, поскольку чувствовала: Виверн наслаждается в той же мере, что и она.

Можно только представить, каково с ним будет в супружеской кровати…

Люси покосилась на тетку и кузину, испугавшись, что они догадаются о ее мыслях, но дамы были заняты обсуждением шляпок, ожерелий и щиколоток и гадали, выйдет ли леди Харроуинг за возмутительного Дика Крекбрука и действительно ли лорд Дарьен безумен в той же степени, что и его брат.

Люси снова погрузилась в свои мысли. Она не была полной невеждой в вопросах отношений между мужчиной и женщиной: что-то слышала от подружек, случайно видела, как слуги в каком-нибудь темном углу занимались тем, чем не следовало бы заниматься, определенное представление имела. Кроме того, у отца была индийская книга с картинками довольно нескромного содержания. Люси и Бетти не раз хихикали над ними, гадая, могут ли нормальные люди, например их соседи, вытворять нечто подобное, и приходя к выводу, что нет.

Сейчас же все это уже не казалось Люси таким неправдоподобным. Вот они с Виверном целуются, прикасаются друг к другу, принимают позы…

– Виверн…

Голос тетушки вырвал Люси из греховных мечтаний.

– Ты танцевала с ним дважды, Люсинда.

Надо признать, что именно так и было, и Люси надеялась, что ее румянец смущения родственницы объяснят какими-нибудь невинными причинами.

– И какое мнение сложилось у тебя после более близкого знакомства с ним?

Близкого…

Люси приказала себе сосредоточиться.

– Интересный молодой человек.

– Стало быть, ты готова принимать его ухаживания? – спросила тетя.

– Он единственный молодой граф на рынке женихов.

– Люси! – воскликнула Клара. – А как же любовь?

– Любовь может прийти позже, – нравоучительно изрекла тетя, – и часто это даже к лучшему. Для тебя, Клара, дорогая, я бы не хотела такого, как Виверн, но Люсинда, учитывая ее ситуацию, действует вполне разумно.

Намек на скандал и неаристократическое происхождение и, как следствие, весьма небольшой шанс на выгодную партию. Однако ничто не могло омрачить настроения Люси: пусть тетка думает что хочет. Жребий брошен. Люси влюбилась, воспылала к графу Виверну той же слепой страстью, что толкнула когда-то ее мать в объятия Дэниела Поттера. Остается только надеяться, что все закончится хорошо.

* * *

Ночь – самое подходящее время для воспоминаний и жарких грез, но Люси все же удалось заснуть.

Проснулась она поздно, слишком поздно для того, чтобы идти в парк, и ни на секунду не забывая о поцелуях, поинтересовалась теткиными планами на день. Некоторые мероприятия хоть и предоставляли лорду Виверну шанс поухаживать за ней, однако сбежать и остаться наедине им бы не удалось. Такую возможность давали только поэтические чтения в «Друри-Лейн», на которые Кардусы собирались отправиться вечером.

Виверн наверняка найдет способ выполнить условия сделки и тем более вынудить ее расплатиться. Люси в этом не сомневалась.

Пока Клара и тетка обсуждали приглашения, Люси решила заняться своей «поэзией» – теперь это уже вошло у нее в привычку – и облечь в слова бурные эмоции и разрозненные мысли.

Она вкратце описала бал у Сент-Рейвенов и немного покритиковала бомонд, и тут ей в голову пришла замечательная идея, как встретиться с графом днем: Люси все еще не отказалась от мысли побывать на выставке изобретений для дома.

Девушка позвонила, всем сердцем надеясь, чтобы на звонок откликнулась Ханна. Так и случилось: вероятно, горничные знали, что сейчас Клара с матерью, как обычно, сплетничают в гостиной.

– Ханна, ты можешь отнести письмо лорду Виверну?

На лице горничной сразу же появилось выражение тревоги.

– Просто не верится, мисс, что вы это делаете.

– Что делаю? Я всего лишь хочу, чтобы он сопроводил меня кое-куда.

– Вам следовало бы держаться от него подальше, мисс. Говорят, его отец был полным сумасшедшим.

Люси совсем забыла об этом и сейчас стала припоминать, как лорд Виверн вел себя прошлым вечером. Совсем не как безумец, если не считать безумство любви. Интересно, спросила она себя, а не стал ли причиной безумства прежнего графа тот факт, что его возлюбленная сбежала к другому мужчине?

– Вы и сами понимаете, – добавила Ханна, заметив ее колебания.

– Чепуха. У нынешнего графа с головой все в порядке, и ты должна делать то, что я говорю.

– Ну, если вы настаиваете, мисс… И если идти не слишком далеко…

Люси вдруг сообразила, что не знает, где дом лорда и леди Эмлин, у которых остановился Виверн, и ее охватило раздражение. Наверняка об этом упоминалось в той статье, которую тетка зачитывала вслух, когда он прибыл в Лондон, только она слушала вполуха, не подозревая, что информация может ей понадобиться. Можно, конечно, спросить, но интуиция подсказывала ей, что нужно держать все в секрете, особенно от тетки и кузины, для которых таких понятий, как «чужая тайна», просто не существует.

– Пока никуда идти не надо, Ханна. Мне еще надо подумать.

– Хвала Господу за это, мисс! – Понизив голос, горничная добавила: – Там, внизу, поговаривают, что он контрабандист.

– Какая чушь! Это его мать связалась с контрабандистом, после того как сбежала от мужа, графа.

– Ну и дела. Что-то я не слышала, чтобы такие возвращались к мужьям.

– Это верно. Только не сплетничай об этом, иначе отправлю домой.

– Будьте уверены, мисс, не буду, хотя здесь все по-другому. Но вы можете на меня положиться.

Ханна ушла, а Люси задумалась над ее словами. Здесь действительно все по-другому, и она здесь чувствует себя не на месте. Смогла бы она жить внутри этой иллюзорной сферы, даже ради любви?

Но ведь и он вовсе не представитель бомонда и не живет в Мейфэре…

Он Дэвид, простой деревенский дворянин, который запускает змеев, покупает книги по сельскому хозяйству, общается с ней как с равной.

Однако лорд Виверн все же существует.

Кто из них реален?

Дневник иногда помогал ей разобраться в мыслях, поэтому она заточила карандаш и села писать:

Граф-крестьянин?

Он не крестьянин.

Управляющий, превратившийся в графа?

Звучит правдиво,

Но это неправда.

Смог бы простой управляющий

Так быстро воспитать в себе лорда

И высокородного джентльмена?

Родился опозоренным бастардом,

Пошел в услужение.

Как после всего этого

Он может быть тем,

Кто есть?

Уж больно он загадочен,

Слишком загадочен,

Чтобы с ним было безопасно.

Люси еще раз прочитала написанное, зная, что все это правда, зная, что ей следует держаться от него подальше. Ее вчерашнее поведение было полнейшим безрассудством! Ей было весело и интересно, но только потому, что существовало ощущение опасности, которая исходила от него, но вот в чем конкретно она состояла, объяснить Люси не могла.

Когда вошла Клара и сказала, что пора одеваться к утренним визитам, Люси испытала облегчение. Бездумное светское общение – это именно то, что нужно, чтобы унять сумбур в мыслях.

Однако, не столкнувшись с лордом Виверном ни в одном доме, Люси заставила себя порадоваться этому, и вечером, когда они отправились в «Друри-Лейн», надеялась, что и там его не окажется. Ее надежды исполнились, но она впала в тоску, хотя никто этого не заметил. Весь вечер был посвящен эпической поэме, основанной на библейской истории с Иовом.

Люси предпочла бы слушать Себастьяна Росситера, хотя любовная поэзия не соответствовала ее настроению. Пусть обстоятельства и складываются в пользу ее намерений держаться подальше от таинственного и опасного графа Виверна, однако этот подлец не имеет права избегать ее!

Завтра, в среду, состоится традиционный вечер в «Олмаке», и ее наконец-то допустят на бал для избранных. И лучше бы ему оказаться там и выполнить свои обязательства!..

* * *

Люси переступила порог «Олмака». Интересно, а Виверна патронессы допустили до ассамблеи? Он граф, но с подмоченной благодаря обоим родителям репутацией. Ей очень нужно, чтобы сегодня Виверн был здесь: она высказала бы ему все, что думает, по поводу несоблюдения условий договора.

Люси очень хотелось выместить на нем досаду, но вместе с тем и ощутить на себе его внимание. Те два танца на балу у Сент-Рейвенов не дали того эффекта, на который она рассчитывала: Аутрем, Лонсестон и еще кое-кто продолжали ее осаждать.

Заметив леди Вандеймен, Люси извинилась перед молодыми людьми и пошла ей навстречу. Рядом с Марией стояла мисс Флоренс и оживленно болтала с окружавшими ее поклонниками.

– Надеюсь, вам, Люси, понравится в «Олмаке», – улыбнулась ей леди Вандеймен.

Люси понимала, что притворяться бессмысленно: Мария хорошо ее знает.

– Другие ассамблеи мне нравятся больше.

Губы леди Вандеймен дрогнули в улыбке.

– Удивительно, правда? Не зря говорят: запретный плод сладок. Стоит к чему-то ограничить доступ, и это становится сразу же желанным. Как вы сказали, здесь нет ничего необычного, да и люди здесь те же, что на других мероприятиях.

– Зато нет грубиянов и бесстыдников.

– Титул способен прикрыть целую россыпь грехов.

– А граф Виверн сюда допущен?

Вопрос вырвался непроизвольно – Люси не собиралась показывать свою заинтересованность.

– Он не грубиян и не бесстыдник.

– Конечно, нет, – согласилась Люси. – Просто за ним тянется шлейф скандала. Вернее, не за ним…

– Думаю, он прошел проверку и грехи родителей никак не отразились на его репутации, – мягко возразила Мария.

– Не сомневаюсь в этом, но ведь у него и прошлое непростое…

– Если бы непростое прошлое закрывало доступ в «Олмак», то здесь практически никого бы не было. А вот и он!

Люси повернулась и увидела, как лорд Виверн входит в зал вместе с какой-то парой – вероятно, со своей сестрой и зятем: сходство с женщиной сразу же бросалось в глаза. Глупое сердечко Люси сделало сальто, а потом, когда он пошел прямиком к ней, выполнило еще несколько акробатических трюков.

Лорд Виверн представил своих спутников Люси, и девушка почувствовала к себе неподдельный интерес. Что он сказал своим близким? Надо было бы добавить в их соглашение пункт о секретности.

– Вы, лорд Эмлин, можете служить примером благородной снисходительности, – учтиво начала светскую беседу Люси. – Все восхищаются вашим поступком: не каждый может столь великодушно отказаться от графского титула.

При взгляде на темноволосого и сероглазого лорда Эмлина на ум приходит определение «основательный».

– Это была схватка, – пожал плечами Эмлин. – Но в конечном итоге все сложилось так, как должно. Мисс Поттер, позвольте пригласить вас на первый танец?

– Увы, милорд, я его уже обещала. – Она бросила взгляд на Виверна.

– И правда, – кивнул тот. – Мне.

Он весь состоял из опасности и тайн, но Люси уже утратила благоразумие. «Олмак» вдруг обрел в ее глазах волшебное очарование, и она решила наслаждаться первым танцем в сладком предвкушении расплаты – поцелуя.

Но как?

И где?

И когда?

Все получилось довольно легко. После танца лорд Виверн повел ее по коридору к комнате с напитками, и оказалось, что там никого нет. Люси тут же устремилась в атаку.

– Вы пренебрегаете своими обязательствами.

– Нам следовало бы извещать друг друга о планах. Я не ожидал, что вы окажетесь любительницей мрачной поэзии.

– Полагаю, вам нужно было проявить побольше изобретательности.

– А мне кажется, что вам следовало позаботиться о создании условий, при которых я мог бы выполнять свои обязательства.

– Я была на поэтическом вечере.

– А я у герцогини Марбури, что гораздо веселее.

– Я плачу вам не за то, чтобы вы веселились.

– Если уж на то пошло, вы вообще мне не платите, несмотря на то что являетесь гордой обладательницей тридцати тысяч фунтов.

Люси впилась в него взглядом.

– По сути, гораздо больше. Благодаря правильным инвестициям.

– Ваш отец умный человек.

– Должна предупредить, что я сама управляю своим капиталом.

Лорд Виверн изумленно уставился на нее.

– Господи, неужели?

– Несмотря на живое воображение, вы не в состоянии принять истину. Не забывайте, что я дочь своего отца, получившая достойное образование и учившаяся на его примере. Это в дополнение к природным способностям и талантам. Так что пусть вас не обманывает моя внешность.

– Поверьте: вы ни на секунду не ввели меня в заблуждение, даже в нашу первую встречу.

Люси не понравился его тон.

– Но вы ведь не одобряете наличие у меня мозгов и жизненного опыта? Или, возможно, тешите себя надеждой, что ошиблись?

– Большинство мужчин опасаются умных женщин.

– Это абсурд! – заявила Люси. – Ведь миром правят мужчины.

– Бет Арден объясняет это тем, что мы не решаемся позволить женщинам хотя бы в малом применить свои силы. Мы загоняем льва в клетку.

– Львиц, – поправила его Люси. – Вы имеете в виду маркизу Арден?

– Да, последовательницу Мэри Уолстонкрафт.[5] Права женщин и все такое прочее. Не знаю, считает ли она, что женщины смогут выступать в парламенте, но точно ратует за их право участвовать в выборах.

– А почему бы нет? Особенно финансово независимых женщин.

– Это стало бы началом конца: мужчины перестали бы доминировать.

– Чепуха… – произнесла Люси задыхаясь, потому что лорд Виверн во время их пикировки потихоньку подталкивал ее к крохотной передней.

Затащив ее за дверь – туда, где их не могли заметить, но откуда им хорошо все было видно, – Дэвид многозначительно изогнул бровь.

– Вдруг кто-нибудь войдет… – отчего-то занервничала Люси.

– Это только добавляет остроты. Но если все же такое произойдет, то что он увидит? Просто поцелуй в губы – шалость, но не преступление. Конечно, если вы собирались одарить меня чем-то большим…

– Подбиваете меня согласиться скомпрометировать себя? А может, у вас нет никакого желания жениться на моих деньгах?

– А может, мне нравится острый привкус опасности!..

«Увы, мне тоже».

Люси приподнялась на цыпочки и, притянув поближе его голову, поцеловала. Не чмокнула, а поцеловала, хотя и не так, как он, несмотря на едва сдерживаемое желание не отрываться от его губ как можно дольше.

Отстранившись, Люси принялась расправлять складки платья, стараясь скрыть смущение от этого быстрого, но все же поцелуя. Причем подействовал он не только на нее: бросив быстрый взгляд на лорда Виверна, она обнаружила, что его глаза полыхают гневом.

Люси раскрыла веер и принялась им обмахиваться.

– Ну как, теперь достаточно остроты?

– Даже намека не было, но если бы мы пошли дальше, то вскоре пришлось бы объявлять о помолвке. Это, конечно, полностью отвадило бы от вас поклонников, но…

– …но цена была бы слишком высокой, – закончила Люси, явно поддразнивая его.

Дэвид забрал у нее веер.

– Вы бы ловко обманывали меня всякий раз, когда возникала такая надобность.

– А вот джентльмен не имеет права так поступать. Вы оказались бы в ловушке.

– Вы хотите сказать, что к ней и меня ведете?

– Возможно, я еще подумаю, стоит ли добавлять себе дурной славы, как, полагаю, и вы.

Лорд Виверн закрыл веер и отдал Люси.

– Я внебрачный сын распутницы и кабатчика, и мои права на графский титул выглядят для многих весьма сомнительными. О какой уж тут дополнительной дурной славе может идти речь?

Люси захотелось обнять его и приласкать, но прежде чем она успела поддаться искушению, Дэвид сказал:

– Но у меня все равно есть честь. И поэтому мы должны вернуться в зал.

Он подставил ей локоть, и она взяла его под руку. С каждым днем, с каждым мгновением граф Виверн становился ей все ближе, однако она понимала: этот мужчина не поддается ни на хитрость, ни на принуждение.

Когда они выходили из комнаты, Люси спросила:

– Где вы живете?

– Вы собираетесь забраться ко мне в спальню?

– Я хотела бы вам написать.

– Меллисент-роу, дом пять. Только мне кажется, это неблагоразумно – поверять свои желания бумаге.

– Это зависит от желаний, – парировала Люси. – Я хочу посетить выставку изобретений для дома.

– Вы что, собираетесь организовать торговлю ими?

Люси так и не поняла, съязвил он или нет.

– Возможно. Технический прогресс – это путь в будущее и в промышленности, и в сельском хозяйстве.

– А может, я луддит?[6]

– Тогда вам полезно узнать своего врага. Вы не могли бы прислать на Ланкастер-стрит записку с приглашением для меня посетить выставку?

– Вам не кажется, что слишком много требований за столь ничтожную плату?

– Это всего лишь предложение. Однако сегодня я рассчитываю на танец в паре с вами.

– До чего же вы корыстолюбивы! Не беспокойтесь: то, за что сегодня заплатили, вы получите.

Люси даже не попыталась парировать колкость, поскольку понимала: если бросаешь вызов графу Виверну, глупо доводить его до крайности.

Во всяком случае, пока.

И здесь.

Ведь впереди еще тринадцать дней, а завтра надо сделать так, чтобы у них было побольше времени наедине.

Тринадцать дней – тринадцать поцелуев, и какими будут эти поцелуи, решать ей.

В общем, идеальное соглашение при условии, что он будет выполнять свои обязательства.

* * *

– Куда идем сегодня? – на следующий день поинтересовалась Люси, сидя за рукоделием в ожидании приглашения от Виверна.

– К леди Галлоуэй, – ответила тетя Мэри. – На бал в честь ее дочери Ифигении.

Люси прикусила губу, чтобы не фыркнуть, но когда поймала взгляд Клары, обе девушки не выдержали и дали волю смеху.

– В чем дело, ради всего святого? – в недоумении осведомилась леди Фитч.

– Это из-за имени, мама, – сквозь смех с трудом произнесла Клара.

– А что с ним не так? Очень милое имя.

– Да, но ты забыла, что так звали героиню «Графа-крестьянина». Он же женился на Ифигении!

– При чем тут это? А, вы имеете в виду лорда Виверна? Ну, до этого дело не дойдет. Она не соответствует его запросам, да и лорд Галлоуэй никогда не допустит этого: уж больно скандальное у него прошлое.

Люси с трудом удержалась, чтобы не возразить и не напомнить тетке, как совсем недавно та рекомендовала ей графа как подходящую партию.

Отношение к лорду Виверну в свете вызвало у девушки озабоченность: мисс Понтинг заявила, что никогда не выйдет за Виверна; тетя Мэри не желает видеть его в качестве мужа Клары; леди Галлоуэй ни за что не подпустит его к своей дочери.

Впервые Люси задалась вопросом: а вдруг и ее отец не согласится на этот брак? Да, он хочет, чтобы она вышла замуж за лорда, но не за лорда с сомнительной репутацией. Конечно, у него нет законного права помешать ей, но что, если все же будет возражать?

Люси сразу вспомнила о Гретна-Грин. Нет, не надо следовать примеру мамы. Она вольна выходить замуж за кого пожелает, но в то же время не может просто взять и отмахнуться от возражений отца. Она не переживет, если отец откажется от нее, так же как когда-то дед – от ее мамы.

А может, и переживет: ведь она вернется в тот самый мир, где ей уготовано место по праву, и вряд ли для отца будет иметь значение неразбериха в происхождении зятя, если он даже не помнит имен своих родителей. С другой стороны, он может подойти к решению этого вопроса без своей хваленой рассудительности…

Вошел лакей с письмом для мисс Поттер.

Люси поспешно вскрыла послание, но оказалось, что оно всего лишь от Бетти, и отправили его с посыльным, а не по почте.

Что за срочность?

«Моя дорогая Люси!

У меня замечательная новость: папа уже дома! Он приехал вчера вечером без предупреждения, обогнав письмо, которое отправил после высадки в Портсмуте. Так как все уже распланировано, мы назначили свадьбу на субботу, но я изменю дату, если ты, моя ближайшая подруга, не сможешь приехать. А если сможешь, то выезжай немедленно! Получится? Я сомневалась, стоит ли отрывать тебя от головокружительных балов, но так хочется провести с тобой последние несколько дней перед свадьбой. Ответь побыстрее! Посыльный подождет.

Твоя необыкновенно счастливая подруга Бетти»

– Плохие новости, дорогая? – спросила тетя Мэри.

Трагические! Люси была рада за Бетти, но грядущая свадьба рушила все ее планы в отношении Виверна. Может, взять его с собой? Невозможно.

– Напротив, замечательные, – ответила Люси и все объяснила.

– Конечно, ты должна поехать, дорогая. Мне приятно видеть, что в тебе все же есть хоть капля романтики. К сожалению, ты совсем не похожа на свою мать.

– Простите меня, тетя Мэри, но я думала, что вы ее осуждаете.

– За то, что она вышла за твоего отца, – да, но не за ее горячее сердце. У холодного сердца очень мало женственности, дорогая, особенно когда женщина молода.

Люси отправилась писать ответ. Внутри у нее все кипело: сначала отец, теперь и тетка намекают на то, что она холодна как рыба. Ее так и подмывало отдаться страсти к лорду Виверну, чтобы показать им всем, как сильно они ошибаются!

Она отправила письмо и приказала Ханне собирать вещи. Глаза обожгло слезами. Она не увидит его несколько дней, и у нее нет возможности написать и предупредить его о своем отъезде. Она уезжает, когда между ними ничего не решено.

Если приглашение придет до отъезда, она успеет ответить. Если же нет – он вскоре и так узнает, но ей от этого не легче.

На сборы ушло не много времени, и карета тети Мэри уже стояла у крыльца, чтобы отвезти Люси домой.

Приглашение от лорда Виверна так и не пришло.

Пока карета катила по Мейфэру, Люси внимательно вглядывалась в прохожих на улице. Бомонд начинал новый день, и если она заметит его, то остановит карету и сообщит новость, и лишь когда они уже миновали Темпл-Бар и въехали в Сити, Люси перестала надеяться.

Он, конечно, и так узнает новость, но сейчас девушка сожалела, что не набралась храбрости и не написала ему сама.

Глава 15

Вскоре характер звуков снаружи изменился, и Люси поняла, что покинула иллюзорные сферы и, возможно, избавилась от некоторого ослепления блеском. Однако теперь у нее появились сомнения.

Здесь ее мир, который будет навсегда потерян, если выйти за дворянина, особенно за того, чье родовое поместье находится за тридевять земель. До поместья Виверна на побережье Девона целых сто семьдесят миль – она специально проскользнула в библиотеку, чтобы выяснить это, – так что при максимальной скорости и без остановок путешествие займет больше дня, а значит, поселившись там, она вряд ли сможет часто выезжать.

Люси нашла Крейг-Виверн на карте. Это была малонаселенная часть побережья, всего две деревушки, обе с угрожающими названиями и обе у черта на куличках.

До ближайшего Аксминстера, славившегося своими коврами, было миль десять, но по такой дороге, что в дождь или снег становилась непроходимой. Отдаленность поместья определялась не только расстоянием, но и качеством дороги. Например, от Лондона до Шотландии триста миль, но туда ведет Большой северный тракт, который благодаря дорожным сборам содержится в хорошем состоянии.

– Что-то случилось, мисс? – спросила Ханна.

– Просто увидела знакомые места, – ответила Люси, смаргивая слезы.

Если ей удастся избавиться от наваждения, то нужно быть благодарной за это, а не тосковать.

– Хорошо дома, правда? – сказала горничная.

– Да.

Карета проехала мимо магазина Уинсона, и Люси со вздохом подумала обо всяких «может быть». Если бы Виверн оказался простым деревенским дворянином, то, возможно, с радостью согласился бы переехать сюда. Девушка не сомневалась: отец нашел бы ему применение в своем бизнесе.

Возможно, она не вернется к тете Мэри. В этом больше нет никакого смысла, да и удовольствия от этого тоже нет. Лучше уж терпеть предсвадебные хлопоты отца и заниматься своими делами. Если правильно изложить отцу свои планы на будущее, он выделит ей нишу, чтобы она могла заниматься бизнесом, пусть и на задворках.

Да, именно так. Не как наследница, а как своего рода компаньон.

Как Люси ни пыталась приободриться, ей стоило огромного труда нацепить на лицо улыбку, когда карета остановилась перед крыльцом ее дома. Уже подойдя к двери, она сообразила, что забыла взять ключ, поэтому воспользовалась молотком – впервые в своей жизни.

Дверь открыла Шарлотта Джонсон.

– Люси? Что случилось?

Ей почудилось или миссис Джонсон действительно не сразу отступила в сторону, чтобы впустить ее в дом?

– Разве вы не слышали? – переступая порог и снимая перчатки, спросила Люси. – Отец Бетти Хенуэй вернулся домой, и у нее свадьба через два дня.

– Ах да. Я просто не ожидала, что ты вернешься так скоро. – Шарлотта перевела взгляд на багаж, который лакей выгружал из кареты и заносил в дом, и сказала: – Оставь здесь. Наш человек поднимет все наверх.

«Наш человек».

Закипая, Люси поблагодарила лакея чаевыми и отпустила.

– Мы, конечно, рады тебе, – сказала Шарлотта. – Твой отец будет в восторге.

Люси выдавила некое подобие улыбки.

– Я к Бетти: узнаю, нужна ли помощь.

– Уверена, ее семья…

Люси, не обращая на нее внимания, быстро вышла из дому.

Возможно, в словах и манерах миссис Джонсон и не было ничего обидного, но чтобы та принимала ее в ее же доме!.. Эта женщина уже возомнила себя хозяйкой!

В доме Бетти Люси не понадобилось изображать радушие, и она улыбалась абсолютно искренне, когда подруга сбежала с лестницы и стиснула ее в объятиях.

– Люси! Все так здорово!

– Господи, да ты вот-вот лопнешь от счастья!

– Я именно так себя и чувствую. Все так неожиданно. Все так радостно. Все так замечательно!

В холл вошел отец Бетти, крупный мужчина с величественной осанкой.

– Стоило мне вернуться домой, как моя единственная дочь поспешила сбежать из дому. – Он с сияющей улыбкой посмотрел на девушек. – Люси, а когда я смогу и тебе пожелать такого же счастья?

Люси была рада видеть его дома, целым и невредимым.

– Не знаю, сэр, я пока не отдала свое сердце ни одному лорду.

– И эгоистично надеюсь, что не отдашь: будет очень жаль, если ты покинешь наши сферы, моя дорогая. – Он повернулся к дочери: – Я в контору: нужно посмотреть, чего там успели наворотить в мое отсутствие, – ведь предстоят свадебные расходы.

Бетти чмокнула его в щеку, потом схватила Люси за руку и потащила в свою спальню, где девушки всегда делились секретами.

– Я так счастлива тебя видеть! Хорошо, что у тебя получилось приехать пораньше, а не только на свадьбу. Мне здесь было так скучно.

Может, Бетти и вправду скучала, но голова ее была забита предсвадебными хлопотами и грядущими радостями. Поддавшись настроению подруги, Люси решила на некоторое время отодвинуть в сторону свои проблемы.

Девушки сначала отправились по магазинам, чтобы купить кое-какие мелочи, затем пообедали со всем семейством Хенуэй. Старомодная манера обедать в середине дня показалась им забавной. Разговор шел о свадьбе, и, естественно, обсуждали перемены, которые последуют за ней: спальня Бетти, например, превратится в будуар ее матери, и как-то само собой возник вопрос о планах миссис Джонсон на спальню Люси.

Время за разговорами пролетело быстро, наступил вечер, и Люси пришлось возвращаться домой. Она опять постучала в дверь, и на этот раз открыл лакей.

Из библиотеки вышел улыбающийся отец.

– Добро пожаловать домой, Люси. Я скучал по тебе.

Люси утонула в его объятиях, испытывая одновременно и радость, и боль. На первый взгляд все вокруг выглядело прежним, но это была лишь видимость. Люси уже чувствовала себя здесь незваной гостьей, когда вслед за отцом прошла в библиотеку. Он усадил ее на обычное место, в одно из кресел у камина, сам сел в другое.

Интересно, а Шарлотта сидит в этом кресле?

Покров с портрета матери был снят. Чья это инициатива? Шарлотты?

– А теперь, котенок, расскажи мне о своих приключениях.

Он называл ее так с колыбели, и только сейчас это почему-то вызвало раздражение.

Люси бодро рассказывала о балах, походах в театр, об «Олмаке» и, не удержавшись, упомянула о Виверне.

– Кое-кто вспоминал маму и тот скандал, но как только в свете появился скверный граф Виверн, все внимание тут же переключилось на него.

– Виверн? Ах тот, с сомнительными претензиями на титул.

– Я удивлена, папа, что ты в курсе светских сплетен.

– Я слежу за всеми мало-мальски важными событиями, котенок. Ведь сразу не поймешь, какое из них значимое, а какое – нет, а потом может быть поздно. Произведенный им фурор привлек мое внимание. Что он за человек? Молодой, как я понимаю?

Люси не ожидала, что ей придется обсуждать с отцом Виверна.

– Молодой, но вполне зрелый.

Собравшись с духом, она рассказала о дуэли, и отец проникся к графу симпатией:

– Молодчина, правильно поступил! Вот мерзавцы: поставили под удар твою репутацию.

– Оба всячески просили прощения, разными способами пытались оправдаться.

– Если такое повторится, я скажу им пару ласковых.

– Пожалуйста, не вмешивайся.

– Не оберегать репутацию своей дочери?

– Я в том смысле, что такое больше не повторится, уверена.

– Значит, он порвал на куски двух дворян, да? Интересно, откуда в нем столько отваги?

– А разве это качество не может быть от природы? – спросила Люси, уже сожалея, что позволила отцу подвергнуть Виверна столь пристальному изучению. – Ты тоже из низов, а храбрости и способности требовать полного подчинения тебе не занимать.

– Вполне справедливо, но я думал, что в свете он будет чувствовать себя рыбой, выброшенной на берег.

– Я тоже так думала, но у него, судя по всему, там куча знакомых, причем в самых верхах.

– Родился бастардом и считался сыном кабатчика? – В голосе отца прозвучала тревога.

– Его мать была из благородных, сестра – виконтесса. Нет сомнений, что она и открыла ему доступ в свет.

– Странно, однако, очень странно.

– Что тут такого? – рассмеялась Люси и попыталась шуткой смягчить воинственный настрой отца: – Думаешь, он дает взятки лордам и герцогам, чтобы те проявили к нему дружелюбие?

– Я не люблю, когда одно с другим не сходится. Советую тебе, котенок, держаться от него подальше.

Люси подавила желание возразить: ведь он прав, хотя причины его опасений несколько иные, нежели у нее.

– Это будет не трудно. Он ухаживает за мисс Флоренс. – Собственные слова шокировали Люси: она лжет отцу! Однако это не помешало ей добавить: – Она племянница первого мужа Марии Селестин. Ты помнишь ее? Сейчас она леди Вандеймен.

– Да, помню. Ну и ничтожество был этот Селестин, несмотря на весь свой лоск. Значит, сейчас она вышла за молодого повесу. До чего же глупа эта женщина!

– Но за очень изящного и изысканного повесу.

Отец рассмеялся.

– Тогда она не так уж глупа. Надеюсь, он не погубит ее. Племянница Селестина, говоришь? Он оставил ей приданое?

– Полагаю, да.

– Получилась бы выгодная партия. У нее богатое приданое, но такая же сомнительная, как у Виверна, репутация. Поговаривают, что она дочь Селестина от его замужней бельгийской кузины. Что бы там ни было, девочка вышла из иностранной купеческой среды. Да, хорошая партия.

Люси больше не могла этого выносить.

– А твоя свадьба, папа? Как идут приготовления?

– Довольно неплохо, – ответил он улыбаясь. – Шарлотта обустраивает для Энн и Джейн детскую и классную и делает кое-какой мелкий ремонт.

Люси напомнила себе, что ее возражения будут выглядеть неблагоразумно.

– Вы едете куда-нибудь на медовый месяц?

– На очень короткий срок. В Кентербери. Я предлагал Брайтон, но Шарлотта считает, что там слишком суетно, и кроме того, ей хотелось бы побывать в кафедральном соборе. Сюда приедет ее сестра, чтобы присмотреть за девочками, но Шарлотта не хочет расставаться с ними надолго.

Раньше они подолгу разговаривали, засиживались до поздней ночи, и тем для разговоров у них была масса. Сейчас же между ними повисло угрожающее молчание.

– Как торговля? – первой нарушила тишину Люси. – Экономическая обстановка улучшается? В Лондоне у меня не было возможности отслеживать события – тетя Мэри это не одобряет.

– Что очень хорошо. Улучшается, но медленно, котенок, очень медленно. Правда, просматриваются перспективы, особенно сейчас, когда в отношении контрабанды принимаются крутые меры.

Это напомнило Люси о предложении Виверна выяснить, сколько они платят за чай, бренди и шелк.

– Папа, а мы когда-нибудь приобретали фритредерские товары?

Он пожал плечами.

– Твоя мама покупала задешево чай, но думала, это потому, что товар продавали мои друзья. Я не хотел выводить ее из заблуждения.

– С шелком и кружевом такая же ситуация?

– Если они иностранного производства, то скорее всего да, котенок. Я не лезу в чужой бизнес. Не делай такое лицо. Ты всегда радовалась низким ценам и сообщала о них подружкам.

– Но я не знала, – запротестовала Люси.

– И сейчас ты готова платить больше?

– Да. А как насчет твоего бренди?

– Так уж повелось, Люси. Я не намерен отдавать правительству больше, чем необходимо: эти деньги будут потрачены на капризы регента.

– Но если ты хочешь положить конец контрабанде, то должен перестать покупать такие товары! Без рынка сбыта эта торговля зачахнет.

Отец покачал головой.

– Я рассчитывал, что светская жизнь изменит твои взгляды, но не в сторону реформирования политической системы. Будь проще. Шарлотта – женщина с твердыми принципами, и когда я объясню ей, откуда берутся дешевые товары, она будет их сторониться. Это может создать определенные сложности, но мы притремся друг к другу – нам придется, как и всем семейным парам.

Сложности?

Из-за того, что торговые сделки отца не всегда честные?

Люси никогда не задумывалась над этим, потому и не замечала.

Возможно, быстрого роста благосостояния нельзя достичь только законными методами. И опять ее мир переворачивается с ног на голову.

– Значит, об этом судачат в гостиных Мейфэра? О фритредерстве и ценах на шелк?

– О том, что мы должны покупать британские шелка, дабы поддержать промышленность. Регент придает этому большое значение, что только упрочивает его репутацию. Правда, о контрабанде речи нет. И ни о чем серьезном – тоже. Нет, не так. На одном из приемов говорили о рабстве и поддержке попыток мистера Уилберфорса[7] объявить его вне закона повсеместно. На другом приеме завязалась дискуссия о подмастерьях трубочистов и альтернативных способах прочистки труб.

– Ерши здорово усовершенствовались за последнее время, и с их помощью можно выполнять почти всю работу.

– У нас тут ерши используются, и я могла бы организовать демонстрацию.

– Не забивай свою головку, котенок. Дождись того времени, когда выйдешь замуж и станешь миледи. Ты кого-нибудь приглядела?

Ей почудилось, или ему действительно очень хочется услышать от нее «да»?

– Увы, нет, – беззаботно ответила Люси. – Мне кто-нибудь не нужен.

– Ты в полной мере дочь своей матери. Но сезон рано или поздно закончится. Ты останешься жить у тетки после этого? Может, съездишь в Брайтон или куда-то еще?

– Ты хочешь, чтобы я уехала? – с вызовом осведомилась Люси.

– Я хочу, чтобы ты развлекалась, котенок.

Девушка не сомневалась в том, что это правда, но еще была уверена, что он надеется на ее как можно более долгое отсутствие.

На то, что она покинет дом навсегда?

Люси все же удалось выдавить улыбку.

– Знаю, вам с Шарлоттой хотелось бы какое-то время побыть одним, а я бы с радостью взглянула на Брайтон. И на море.

– Ты никогда не видела море? – удивился отец.

– Нет, если не считать морем разливы Темзы.

– Да, действительно, обычно мы отправлялись путешествовать в глубь страны.

– Причем недалеко и ненадолго – бизнес требовал внимания.

– Брайтон – это хорошая идея, – сказал отец и встал. – У меня деловая встреча в «Натмег». Не возражаешь, если я оставлю тебя?

Люси тоже поднялась и поцеловала его в щеку.

– А когда я возражала?

Он ушел, и его уход обозначил их разделение более явно, чем любое другое отсутствие.

В «Натмег инн» любили собираться коммерсанты – торговцы специями. Люси никогда там не была и допускала, что ей, женщине, вообще не разрешили бы переступить порог заведения. Таких мест, где действовал строгий запрет на присутствие женщин, было много.

Это не имело значения, когда отец уходил на такие встречи, а потом в подробностях ей обо всем рассказывал. Но разве настоящее партнерство может существовать на такой основе? Да и будет ли отец сотрудничать с ней? Судя по их последнему разговору, скорее укажет ей ее место, ведь он уверен, что знает, что для нее лучше.

Люси кипела от ярости: очень хотелось что-нибудь разбить, – но стискивала кулаки, чтобы сдержать себя. Ведь вещи ни в чем не виноваты. Вся вина лежит на людях. На том, как устроен мир.

Разве невозможно изменить мир?

С портрета матери сняли покров, но в комнате произошли и другие перемены. Люси внимательно посмотрела по сторонам, пытаясь понять, чего не хватает. Индийской статуэтки – богини Лакшми. Предполагалось, что она должна приносить в дом материальное благополучие и процветание.

В этой статуэтке не было ничего непристойного: всего лишь индийская женщина в очаровательном платье и красивом головном уборе; в одной руке она держит рог изобилия, из которого золотые монеты сыплются в горшок во второй ее руке, в третьей и четвертой руках у нее цветы. Возможно, эти четыре руки вызвали раздражение у Шарлотты, но скорее всего дело было в том, что она считала богиню языческим идолом.

Есть и еще кое-что.

Ага, новая фарфоровая банка для сухих духов. И чуть другой аромат.

Кажется, и в холле какие-то перемены?

Люси поспешила туда и огляделась. Статуэтку обнаженного метателя диска заменили вазой, а картина с пасторалью исчезла. Неужели двое деревенских влюбленных показались Шарлотте непристойными?

Скоро она станет миссис Поттер и возьмет бразды правления в свои руки.

Люси поднялась в свою спальню – к счастью, комната осталась нетронутой. Ее мысли занимали пастух и пастушка, граф-крестьянин и Ифигения.

Сегодня состоится бал в честь леди Ифигении. Интересно, Виверн там будет? И будет ли танцевать с ней?

Насколько велико приданое Ифигении?

Она не может вскочить в кеб, примчаться на бал и вмешаться – это было бы глупостью во всех отношениях. Промаявшись какое-то время, Люси рано легла спать.

Она рассчитывала насладиться уединением в своей уютной постели, но сон не шел к ней. Когда часы пробили полночь, она сообразила, что бал леди Ифигении в самом разгаре, а когда час, поняла, что сейчас гости заканчивают ужин, чтобы вернуться к танцам.

Люси приказала себе не думать об этом, но тогда ее мысли непроизвольно обратились к словам отца о фритредерстве. Она всегда считала его честным, однако, как выяснилось, он не видит ничего дурного в том, чтобы пользоваться контрабандными товарами. Он всегда заключал выгодные сделки и, вероятно, редко интересовался происхождением дешевых товаров.

Люси никогда не сталкивалась ни с чем противозаконным, однако ее участие в отцовском бизнесе пришлось на тот период, когда дела уже шли по накатанному. По всей видимости, когда только начинал, в частности после женитьбы, отец действовал по «серым» схемам.

Люси представляла, как успехи в теневом бизнесе подстегивали честолюбие отца. Он наверняка хотел показать своей высокородной жене, что чего-то стоит, и стремился обеспечить ей образ жизни, близкий к тому, от которого она отказалась ради него. И преуспел в этом. Ее мама легко вошла в мир Сити и завела друзей. Но не отдавала ли она предпочтение обществу Марии Селестин, жене купца, вышедшей из той же среды? Не скрывала ли боль от того, что собственный отец отверг ее?

Отец для Люси был надежной скалой, даже когда отказывался понимать ее амбиции. Она всегда была уверена в его любви и поддержке. Если бы даже она решилась сбежать с тем, кого он не одобрил бы, он все равно никогда бы не вычеркнул ее из своей жизни.

Однако сейчас отец вычеркивал ее другим способом: выдвинув на первое место свою новую жену. Где это сказано, в Библии или в венчальных обетах, что оставит человек всех остальных и прилепится к жене своей?

Как бы то ни было, Люси никогда не думала, что ее «оставят».

Она забеспокоилась, обнаружив, что плачет. Это были не рыдания, слезы сами текли из глаз, а в груди ощущалась острая боль. Бетти всегда говорила, что, поплакав, чувствует себя значительно лучше, но с Люси этот метод не работал.

Глава 16

Дэвид узнал о том, что Люсинда Поттер покинула дом своей тетки, только когда прибыл на бал к леди Галлоуэй: сообщил Нортклифф.

– Очаровательная Афродита покинула наши пределы. Это не твоих рук дело, а, Виверн?

Дэвид изумленно уставился на него.

– В каком смысле?

У Нортклиффа на скулах заиграли желваки.

– Ты ее выделил, и вот теперь она сбежала. Черт бы побрал эту милашку!

Дьявол, неужели и ему придется ввязаться в дуэль?

– Мне ничего не было известно об этом, и, уверяю тебя, я ничем ее не оскорбил. – Вспомнив свою роль, Дэвид добавил: – Как раз напротив: мисс Поттер, судя по всему, нравилось мое общество.

Нортклифф понял намек.

– А, ясно. Приношу извинения.

Он ушел, а Дэвид поспешил к сестре.

– Что случилось с мисс Поттер?

– Случилось? – удивилась Сюзан. – Ничего.

– По словам Нортклиффа, она куда-то сбежала.

– Как? Что ты натворил?

– Ничего! Во всяком случае, не сделал ничего такого, против чего она возражала бы.

– Дэвид…

– Ничего плохого, сестренка. Попробуй выяснить, а? Если кто-то обидел ее…

Сюзан дотронулась до его стиснутого кулака.

– Помягче, дорогой. Пока бить некого. Сейчас выясню, здесь ли Кардусы.

Спустя минуту возле Дэвида появилась Элинор Делейни.

– Меня послали стеречь тебя, пока не вернется Сюзан.

– Наверное, все вокруг считают меня жестоким дикарем.

– Ты хорошо воспитан и благоразумен, но тебе следует понять, что иногда от этих качеств мало пользы. И что любовь тоже не терпит сдержанности.

– Мне не надо любить женщину, чтобы отомстить за нанесенное ей оскорбление. Один из поклонников, что роятся вокруг нее, мог переступить черту. В «Олмаке» у нее не было намерения уехать.

– Трудно представить, какое оскорбление ей могли нанести за столь короткий период, если не допустить, что ее бросили одну на ночных улицах или что какой-то негодяй под покровом ночи ворвался к ней в спальню.

Дэвид улыбнулся ей, понимая всю абсурдность подобных предположений. Однако он знал, что Люси любит гулять в парке. Он сам пошел туда сегодня утром и испытал сожаление, когда не встретил ее. А вдруг кто-то перехватил ее по пути, даже напал на нее?

«Тогда почему она не пришла ко мне?»

Это было бы глупостью.

Она убежала домой, к отцу.

Проклятье! Кто ее обидел? Он порвет его в клочья.

Вернулась Сюзан, с улыбкой на лице. Виверн сразу же спросил себя, искренняя это улыбка или фальшивая.

– Да, она вернулась в Сити, но это не бегство от опасности.

Дэвид немного успокоился.

– От страданий? Или от чего-то еще?

Сюзан покачала головой.

– Ни от чего. Самих Кардусов я не нашла, но от них уже кто-то узнал, что одна из подружек мисс Поттер в ближайшие дни выходит замуж, поэтому она и вернулась домой: помочь с приготовлениями и принять участие в свадебной церемонии.

– Она бы заранее меня предупредила.

Он увидел, как Сюзан и Элинор одновременно покачали головой, и разозлился.

Сюзан сказала:

– Если ты отыщешь кого-нибудь из Кардусов, то сможешь, я уверена, узнать все подробности, но, на мой взгляд, тут нет причин для беспокойства.

Дэвида это не удовлетворило. Ей предстояло расплачиваться поцелуями. Вряд ли бы она с такой легкостью отказалась от своих обязательств. А может, она сбежала, чтобы не платить по счетам? Внутренний голос подсказывал, что нет. А вдруг он напугал ее своим жарким поцелуем тогда, в «Олмаке», и она поняла, как легко ее скомпрометировать? Как-никак она же не хочет замуж.

Дэвид разыскал Клару Фитч и пригласил на танец. Когда они направились в центр зала, девушка сказала, глуповато хихикнув:

– Я в восторге, что могу заменить Люсинду, милорд. Нет, я не возражаю! Ни в коей мере. Это должно привлечь ко мне внимание джентльменов, в которых я заинтересована. Это прозвучало невежливо, но вы понимаете, что я имею в виду.

– Да, – ответил Дэвид улыбаясь: если Люсинда в беде, то ее кузина отличается чуткостью кирпича. – Полагаю, мисс Поттер вернулась домой, чтобы успеть на свадьбу?

– На пышную и романтичную свадьбу! Жених и невеста уже, наверное, утомились от ожидания, но им нужно было дождаться возвращения ее отца из дальних краев. Он вернулся, и они быстро назначили дату. Увы, я сомневаюсь, что мой отец когда-нибудь уедет так далеко.

– Если вам не хватает романтики, почему бы вам самой не отправиться в путешествие? – Поймав ее непонимающий взгляд, Дэвид шутливо добавил: – Сбежать, например?

Ее глаза расширились.

– Лорд Виверн!

Проклятье! Она решила, что он предлагает ей сбежать? Ну не дура ли?

– Шотландия так далеко, – заявила Клара, и Дэвид лишь пожал плечами, не в силах понять ход ее мыслей. – Ой, смотрите, Стивенхоуп ведет леди Ифигению. Теперь дочь короля для вас недостижима. – Она сопроводила эти слова дразнящей улыбкой, которая озадачила его еще сильнее, чем ее высказывания.

Когда танец наконец-то начался, он возблагодарил Бога за то, что спас его от полнейшей путаницы в голове. Как здорово, что Люсинда Поттер наделена ясным умом и что повод, заставивший ее вернуться в Сити, не вызывает тревоги.

Дэвид надеялся, что она уже скучает без его внимания и их поцелуев. Когда она вернется, ей придется отдавать долги.

* * *

Люси радовалась, что наступил канун свадьбы, потому что в предпраздничной суматохе думать о чем-то личном было невозможно. Утром Бетти позвала ее в еще один – «последний» – поход по магазинам. Днем самые близкие подружки невесты собрались на чай.

Интересно, этот чай ввезен в страну законно или нет? – гадала Люси, глядя, как Бетти смешивает в очень красивой инкрустированной чайнице, подаренной отцом на свадьбу, чай из разных банок.

Люси с удовольствием узнавала новости о жизни двух подружек, с которыми не виделась несколько месяцев. В прошлом году они вышли замуж, и у них появились новые обязанности. Одна из них, Аманда Йорк, уехавшая из Сити в Эллингтон за зеленью и свежим воздухом, рассказывала:

– Теперь, когда плохая погода, я смотрю на Лондон и содрогаюсь, он весь в дыму. Неудивительно, что дети дворян живут за городом.

– Здесь не так уж плохо, – ощетинилась Абигейл Карпентер, которая после рождения сына продолжала жить в Сити.

– А ты, Бетти, где планируешь жить? – поинтересовалась Аманда.

Бетти поморщилась, явно не желая участвовать в споре, но все же ответила:

– Сначала здесь, в родительском доме Джеймса, естественно. Но я допускаю, что со временем мы, возможно, захотим перебраться поближе к деревне. Когда появятся дети.

Люси вспомнила, как ее мама иногда упоминала о преимуществах жизни вне Сити. Отец, который всегда исполнял ее желания, в этих случаях был категорически против и заявлял, что хочет иметь и бизнес, и семью под боком.

– Люси, расскажи нам о своих приключениях, – предложила Бетти, явно желая сменить тему.

Люси развлекла компанию историями о странностях представителей бомонда. Наибольшее впечатление произвел рассказ о выходке Стивенхоупа на ужине. Когда подруги отсмеялись, она добавила:

– Правда, там не всегда так весело.

– Конечно, нет, – согласилась Абигейл, – но наверняка есть что запомнить. В конце концов, о ком из нас слагали стихи?

Аманда продекламировала:

Так Афродита увядает во плоти,

Чтоб вскоре в моем доме богиней расцвести.

Все от души расхохотались.

Люси изобразила как чахнет:

– Я увядаю! Я увядаю!

Бетти сделала вид, будто держит над ней лейку:

– Оживай, Афродита!

Они замечательно проводили время, но Люси вдруг почувствовала, что воспринимает все это скорее как поминки, чем как празднество. Хотя девушкам было чуть за двадцать, некоторые из них уже вышли замуж и стали мамами, у них появились новые обязанности и интересы.

Возможно, в ближайшие несколько лет все ее подруги выйдут замуж и переедут в загородные виллы – ведь это и есть прогресс, движение вперед, за которое она всегда ратовала. Ей очень захотелось построить вокруг Сити высокую стену, которая помешала бы ее миру распасться.

Не исключено, что не все ее подруги выйдут замуж, но не потому, что таков будет их выбор.

Отец Дженни Баньян во время послевоенного экономического хаоса потерял почти все свои деньги, потом у него от инфлюэнцы умерла жена, и сейчас он всеми силами старался удержать дочь дома, чтобы та ухаживала за ним.

У Рейчел Айслип, девушки умной и добродушной, было бельмо на глазу, и это сильно влияло на ее поведение.

Сюзан Браун была не только некрасива, но и осложнила себе жизнь тем, что сбежала с лихим офицером. Их догнали, и оказалось, что офицер – беспринципный охотник за приданым. Он бросил ее сразу же, как только стало ясно, что игра окончена. Теперь ее репутация запятнана бесповоротно.

Рейчел и Сюзан имеют неплохое приданое и рано или поздно обязательно найдут себе мужей, но вот вопрос: на чем тогда будет строиться их брак – на любви или отчаянии?

Люси предполагала, что все три девушки наверняка гадают, почему она до сих пор не связала себя узами брака, но к нападкам Дженни все равно оказалась не готова.

– Опять тебе, Люси, все мужчины не по вкусу, даже те, что из высшего общества.

– Я бы уточнила: именно те, – беззаботно заметила Люси, хотя тон подруги ее несколько и удивил.

– А может, вообще все?

Неужели Дженни догадалась о ее тайных амбициях?

– В каком смысле?

– В том, – прошептала Дженни, – что ты никогда не поощряла поклонников. Некоторые женщины предпочитают вообще не выходить замуж.

– Наверное, это так.

– Или не выходить замуж за мужчин.

– Что? Ты думаешь, они хотят замуж за мальчиков?

Дженни пренебрежительно скривилась.

– Я в том смысле, что некоторым хочется быть как бы замужем за женщинами.

Люси слышала о таком, хотя плохо представляла, на чем строятся такие отношения.

– Ты считаешь, что я?..

Дженни фыркнула.

– Тебе, Люси Поттер, лучше знать, какие грехи гнездятся в твоем сердце, но я рада, что Бетти в безопасности и с твоей стороны ей ничто не угрожает!

У Люси отвисла челюсть от изумления.

– Что она сказала? – спросила Аманда, натягивая перчатки.

Люси не смогла повторить слова Дженни.

– Не обращай на нее внимания. Она превратилась в жуткую язву, бедняжка. Отец держит ее чуть ли не за служанку. Радуйся, что твой отец снова женится.

– Мой отец никогда не обращался со мной как со служанкой.

– Естественно, нет, но зато после его свадьбы ты сможешь зажить своим домом.

Люси ошеломила мысль, что подруги думают, будто она не выходит замуж только потому, что должна заботиться об отце. Но у них же есть замечательная экономка! Однако гораздо сильнее ее удивило то, что Аманда считает, будто она спит и видит, как бы пожить отдельно.

– Ты полагаешь, у меня получится?

– Люси! Тебе достаточно щелкнуть пальцами, и выскочишь замуж! А что еще, по-твоему, я имела в виду?

– Ну, жить отдельно…

– Господи, нет. Никто не будет знать, что с тобой делать. Ты всегда была чуть-чуть другой, дорогая, но я уверена, что у тебя нет желания выглядеть эксцентричной. – Аманда обняла ее. – Выходи замуж и будь счастлива. Ты увидишь, что быть замужем очень здорово.

Люси медленно переходила через дорогу, ошарашенная двумя атаками. Над нелепыми подозрениями Дженни можно только посмеяться, а вот у Аманды, здравомыслящей и доброжелательной, явно не было желания нападать. Она не видит для женщины другого будущего, кроме замужества, и Люси не смогла найти достойного примера, чтобы опровергнуть такую точку зрения. Не смогла она и вспомнить ни одной незамужней женщины, занимающейся коммерцией. Те, кто имел свой бизнес в этой области, были значительно старше и по большей части вдовы.

Нет, у нее точно нет желания прослыть эксцентричной.

Возможно, это слабость – отказываться от своих амбиций. Возможно, она должна действовать как те отважные женщины прошлого, которые пренебрегали мнением общества ради достижения своей мечты. В памяти тут же всплыл образ Жанны д’Арк. Никто не собирался сжигать ее на костре, но ее возмущало, что над ней смеются, считают ее странной, шепчутся о ней и распускают злые сплетни, и тогда она навсегда исключила себя из обычной жизни.

Вернувшись домой, Люси так и не смогла побыть наедине с отцом, потому что рядом все время была улыбающаяся и радушная Шарлотта Джонсон. Девушка отлично понимала, что оба всеми силами пытаются заставить ее стать частью новой семьи.

Как ни хотелось ей кричать, Люси справилась с собой, вместе со всеми съела легкий ужин и даже поучаствовала в беседе, а когда снова поведала историю со Стивенхоупом, Шарлотта сказала:

– Мне кажется, Люси, нельзя было выставлять на посмешище этого молодого человека.

– Он сам выставлял себя полным дураком, а я старалась сохранить на лице бесстрастное выражение, причем единственная.

– Какой жестокий мир, – посетовала Шарлотта.

– Напротив, там много добрых людей. Леди Болл и леди Вандеймен помогли мне освоиться. Обе были знакомы с моей мамой, естественно.

Произнося последние слова, Люси услышала в собственном голосе язвительные нотки. Неужели она хвастается знакомством с аристократами?

Шарлотта не выразила ни малейшего огорчения.

– Твои родственники по материнской линии должны позаботиться о том, чтобы тебе было комфортно в новом окружении. Я бы никогда не освоилась там.

Она говорила об этом как о добродетели.

– Мероприятия, которые там проводятся, очень интересны и часто даже полезны.

Люси описала концерты и выставки и даже пересказала обсуждение резьбы по кости, но при этом ее не покидало ощущение, что окружающие слушают ее исключительно из вежливости.

Вероятно, и она когда-то мыслила так же, как Шарлотта: бомонд лишь развлекается или занимается чепухой, когда другие работают.

– Конечно, – добавила девушка, – скоро все эти люди разъедутся по своим поместьям.

– Или отправятся в Брайтон, развлекаться играми с регентом.

К сожалению, это так.

Шарлотта удивила Люси.

– Полагаю, морской воздух очень полезен для здоровья, особенно если дышать правильно. В Брайтон я не поехала бы, а в какое-нибудь другое местечко, где потише, с радостью.

– Не сомневаюсь, ты права, дорогая, – сказал отец, и Люси узнала этот тон: у него не было ни малейшего намерения выполнять пожелание Шарлотты.

Мама всегда мирилась с этим тоном, потому что отец редко его применял, но сейчас у Люси возникла твердая уверенность, что Шарлотта не смирится. А еще у нее появилось ощущение, что у Шарлотты далекоидущие планы, которые включают не только поездки на морские курорты, но и переезд из Сити куда-нибудь ближе к лесу, на свежий воздух. Было ясно как день: Шарлотта силой воли не уступает отцу – правда, выражается это по-другому.

Люси ушла спать рано, оставив отца с Шарлоттой наедине.

Интересно, они будут целоваться или слишком стары для такого рода эмоций?

Придут ли они со временем к единому решению по поводу того, где жить и как воспитывать детей? Люси могла бы рассказать Шарлотте, как выиграть это сражение: просто высказать предположение, что отравленный воздух Сити сыграл свою пагубную роль в судьбе ее матери. Хотя зачем? Шарлотта в конечном итоге в любом случае одержит победу.

Люси открыла свой дневник, вспомнив, что не делала записи с самого дня приезда. У нее была масса свободного времени, никто не нарушал ее уединения, но она так ни разу его и не открыла. Потому что мысли, изложенные на бумаге, становятся более реальными?

Она заставила себя взяться за карандаш.

Это уже не мой дом,

И, возможно, скоро не будет и домом моего отца.

Зачем мне тогда сюда приезжать?

Дом-то чужой…

Ну вот. Мысли облечены в слова, словно вырезаны на надгробии.

Я хочу вернуть прошлое,

Снова стать здесь своей

И жить так, как жила раньше,

Быть частью замечательного мира Сити.

Но, наверное, мне это не суждено.

Наверное, все это иллюзии.

Мир, который я знала, рушится,

Как лед на реке после зимней ярмарки,

Трескается, куски расплываются в разные стороны и тают.

Даже если бы все было по-прежнему, захотела бы я

Оградить себя от истинного предназначения своего пола?

Последнее слово прописалось нечетко, потому что Люси полностью исписала грифель. Взяв острый ножик, она заточила карандаш и дописала:

Я должна смириться с потерей и начать строить новую жизнь.

Спустя минуту она капитулировала и начала писать, едва касаясь карандашом бумаги:

Дэвид. Его зовут Дэвид.

Дэвид и воздушный змей.

Добродушен, нежен, любит детей,

Умеет с ними играть.

Нужно все время об этом помнить. Должно быть,

Это такая же часть его характера,

Как граф в янтарном свете фонарика.

Холеный, лощеный, мрачный и опасный.

Слишком опасный для графа

Или для управляющего.

Люси остановилась и задумалась над последней фразой.

Кто из них реален?

Подобные загадки должны бы вызывать у меня тревогу,

Но они лишь влекут меня к нему.

Толкают меня в огонь.

Он – та загадка, которую я буду разгадывать

Всю свою жизнь.

Вот к чему все идет.

Как ее мама в свое время возжелала отца, так и она возжелала Виверна – с самого начала, возможно, еще в магазине Уинсона. Хорошо еще, что предмет ее вожделений не оказался бедным молодым купцом. Она безумно и страстно влюблена в красивого молодого графа. Да, бедного, но это все равно ступенька вверх.

Люси не удержалась от улыбки.

А впереди целая лестница!

Мамин отец не одобрил выбор дочери, а вот ее собственный будет в восторге, потому что в некоторых аспектах они похожи: оба практики, а не ученые; у обоих острый, ясный ум; оба окрепли в борьбе за собственное благополучие.

У них даже происхождение одинаковое. Оба выросли, считая себя бастардами, хотя у Дэвида есть преимущество: он знает, кто его родители, – только вот мать у него распутница, да и личность отца вызывает массу сомнений.

Ее новая жизнь будет состоять из испытаний, но она любит, когда ей бросают вызов. У жены обедневшего графа будет масса работы. У нее нет опыта в управлении большим домом, но она научится. Она умеет быть бережливой, потому что родители никогда не поощряли глупую расточительность.

И в поместье для нее наверняка найдется работа, она и ее освоит. Возможно, появится какой-нибудь бизнес, который она сможет раскрутить. На землях многих дворян, в Корнуолле, есть шахты, оловянные и медные. А как насчет Девона?

Рыба? Люси мало что понимала в торговле рыбой, но знала, что для нужд Лондона свежей рыбы всегда не хватает. Сушеную и соленую рыбу импортируют из-за границы, и это приносит хороший доход. Может, есть смысл заготавливать ее поближе к дому?

Ее деньги можно было бы использовать на развитие самых разных видов промышленности в регионе. Если там есть реки с быстрым течением, можно было бы снабжать энергией мельницы и даже фабрики. В последнее время большое развитие получила энергия пара, которая могла бы приводить в действие оборудование.

Люси засмеялась. Отец сказал бы, что она, как всегда, увлеклась идеями, но мечтать приятно. Она хочет от жизни одного: чтобы у нее была стоящая цель.

И граф. Особенный, ни на кого не похожий граф, который не желает жениться на ней.

Люси пожала плечами, отмахнувшись от этой мысли. Она знает, что испытывает сама и какие чувства разгораются в нем, – достаточно вспомнить их поцелуи.

Он принадлежит ей, и она заявит на него свои права.

* * *

Свадьба Бетти добавила ослепительного блеска мыслям Люси. В день своей свадьбы она будет лучиться от счастья так же, как Бетти. Она будет смотреть на своего мужа – на Дэвида – так же, как Бетти смотрит на Джеймса. Она уйдет с торжественного завтрака полной предвкушений сказочной брачной ночи.

И все же, когда на прощание подруги обнялись, Бетти воскликнула:

– Слезы? Ты плачешь?

Люси улыбнулась и вытерла слезы.

– Что-то грустно стало… Глупо, да?

– Нет, я тоже это чувствую. Неужели что-то кончилось, ушло безвозвратно?

– Или началось…

– И для тебя тоже? Ты встретила свою любовь? Лорда?

Люси очень хотелось довериться подруге, но она понимала, что сейчас не самый подходящий момент.

– Но не шотландского, даю слово. Когда ты вернешься после медового месяца, возможно, я смогу рассказать тебе замечательную сказку.

– Буду ждать с нетерпением. Я очень хочу, чтобы ты тоже была счастлива.

– Это было бы здорово! – Люси обняла подругу в последний раз.

Хоть это и прозвучало глупо, но Бетти все же права: ее свадьба ознаменовала конец многому из того, что составляло их жизнь.

В ту ночь Люси лежала в кровати и думала о том, как Бетти открывает для себя тайны семейной жизни. Наверняка их страсть сопровождается весельем – уж таковы характеры Бетти и Джеймса. Интересно, решатся ли они опробовать те удивительные позы из индийской книжки?

Из деревенского джентльмена с воздушным змеем получился бы веселый беззаботный любовник. А из мрачного и властного графа?..

Вспомнив, как он обхватил ее в саду, Люси поежилась, но не от страха. Тогда он взбудоражил ее, и в ней всколыхнулось нечто такое, чего она никогда раньше не испытывала, но хотела испытать снова, причем поскорее.

Так тому и быть.

* * *

В воскресенье утром Люси не терпелось побыстрее уехать в Мейфэр, но прежде, как обычно, следовало сходить в церковь Святого Михаила. Когда она спустилась вниз, отец, заметив следы бессонной ночи на ее лице, сказал:

– Не ожидал, что обычная свадьба так утомит тебя, котенок, – ведь в последнее время ты только и делаешь, что веселишься на светских приемах, и должны была бы привыкнуть бодрствовать до утра.

Люси знала, что ложь не пройдет, поэтому ответила:

– Я не спала, потому что размышляла о переменах. Мы с Бетти уже никогда не будем прежними.

– Верно, но когда ты тоже обзаведешься семьей, близость вернется.

Люси решила подготовить почву.

– Нет, если я выйду за дворянина.

– А, так все же у тебя есть кто-то на уме?

Люси знала, что сейчас, когда отец полон подозрений, ничего рассказывать нельзя.

– Возможно, но пока все еще очень расплывчато.

– Надеюсь, скоро все прояснится. Хоть ты у меня девушка самостоятельная, я все же имею право сказать свое слово.

«А запретить – нет», – добавила Люси мысленно.

Было приятно оказаться в знакомой церкви, где ее крестили, а потом, после службы, пообщаться с теми, кто знал ее всю жизнь. Однако практически сразу Люси почувствовала, что они уже воспринимают ее как часть другого мира. Возможно, из-за наряда. Сегодня на ней было то розовое платье, в котором она в самом начале приехала к тете Мэри, и шляпка с тульей высотой аж восемь дюймов, украшенная яркими перьями и цветами. Больше никто не одевался в таком стиле.

В церкви Шарлотта и ее дочери сидели на отцовской скамье. Их воспринимали как членов семейства Поттер, они уже были частью местного общества в большей степени, чем Люси.

Ну и пусть. Она смирилась с этим.

По дороге домой Люси отстала от отца и Шарлотты и пошла вместе с девочками и их няней.

Когда к крыльцу подали карету и девушка стала прощаться, отец сказал:

– Скоро увидимся – ведь ты вернешься домой на нашу свадьбу, котенок.

Люси кивнула, но в мыслях была совсем в другом будущем, в другом доме. Сегодня воскресенье, день, который, по настоянию тетки, нужно проводить в благочестии. Как же тогда Виверну ухаживать за ней и как ей расплачиваться поцелуями?

Он что-нибудь придумает, в этом Люси не сомневалась.

Глава 17

– Как прошла свадьба? – побежала с расспросами Клара, едва Люси переступила порог. – Ты плакала?

– Естественно. Все было так красиво – наверное, потому, что Бетти и Джеймс очень любят друг друга. Они просто сияли.

Клара захлопала в ладоши.

– Надеюсь, и я буду сиять в день своей свадьбы! Она что, даже ни капельки не нервничала?

– Нет. А с какой стати?

Клара потащила Люси в их общую спальню.

– Первая брачная ночь!

– А, ты об этом. Они с Джеймсом знают друг друга много лет.

– В том смысле?..

Люси рассмеялась.

– Не в библейском смысле. Ну что ты в самом деле, Клара…

Та покраснела.

– Прости. Я просто подумала… в деревне, знаешь ли, некоторые пары, которые собираются пожениться, так делают… до свадьбы.

– Серьезно? А зачем?

– Ну, чтобы были дети… было на кого положиться, ведь крестьянская жизнь очень тяжела. Часто бездетные пары усыновляют малышей из тех семей, где детей слишком много, но лучше, конечно, иметь побольше своих. Думаю, так же считают и в Сити. Например, твой отец: ведь наверняка хочет сына, поэтому-то и женится, тут нет сомнений.

И от этого было больно.

Люси сняла шляпку.

– А какие новости здесь? – «Что слышно о Виверне?»

– Одни только слухи. Ничего важного. Кроме того, что Стивенхоуп сделал предложение леди Ифигении и ему ответили согласием. Так что бедный граф-крестьянин потерял свою любовь. Я поехидничала по этому поводу.

– Над Стивенхоупом?

– Над Виверном! Он танцевал со мной на балу у леди Галлоуэй, но лишь потому, что хотел узнать, куда ты делась.

– Уверена, что ты ошибаешься.

– Ничего подобного! Во всяком случае… я сомневаюсь, что он предлагал мне бежать с ним.

Люси резко повернулась к ней.

– Что?

– Я сомневаюсь в этом. Он сказал странную вещь.

– А что он сказал?

– Что было бы романтично сбежать.

Люси охватила дикая ярость.

– Ты скорее всего ошиблась.

– Ничего я не ошиблась! Это его точные слова. Более-менее. Потом я пошутила над ним из-за леди Ифигении, потому что Стивенхоуп пригласил ее на первый танец, что о многом говорит, как ты знаешь. Думаешь, именно из-за этого Виверн сделал мне такое своеобразное предложение? Из-за того, что я согласилась на первый танец? Но у меня очень скромное приданое, так что вряд ли, и в его поведении ничего такого не было, хотя он был немного странным. Как ты думаешь, безумие можно скрыть?

«Я думаю, что даже короткого общения с тобой достаточно, чтобы сойти с ума».

– Значит, он напрямую предложение не делал? – спросила Люси.

– Нет. Но как еще понимать тайный побег?

Люси не имела ни малейшего представления, зато в ее душе установилось равновесие. Существовало множество причин, почему Виверн не захочет жениться на Кларе, и лишь одна – почему захочет. Она вернула разговор на более твердую почву.

– Стивенхоуп и леди Ифигения. Ей что, нравится, когда ее называют увядающим цветком?

Клара хихикнула.

– Боюсь, да, потому что она действительно увядает. Такое впечатление, будто у нее кости мягкие. Даже завивка не держится. А он вполне преуспевающий молодой человек, так что ей будет комфортно увядать до тех пока, пока у нее хватит выдержки потакать капризам его мамаши.

– Его мамаши?

– Всевидящей и вечно недовольной.

Люси села.

– Я совсем не брала в расчет матерей. Никто не говорил, что она живет поблизости.

– Не поблизости, а прямо в доме! И даже не во вдовьей части, хотя и там любая свекровь выглядит устрашающе. Я попытаюсь найти себе мужа с умершей или отсутствующей мамашей.

– Уж дальше, чем мамаша Виверна, свекровь быть не может.

Люси тут же пожалела о своих словах, но Клара от души рассмеялась.

– Очко в его пользу!

В этом кузина была права. Что касается его желания узнать, куда она подевалась… Должно быть, соскучился по ней…

– А ты что думаешь?

Люси вернулась к действительности.

– О чем?

– О лорде Дарьене? Он действительно убийца, как и его брат?

Люси выслушала подробности нового скандала – историю с убийством, достойную стать основой для романа. Брат лорда Дарьена убил невинную юную барышню, а сейчас под подозрение попал сам лорд Дарьен, якобы унаследовавший дурную кровь от своих предков.

– Бедняга, – сказала Люси.

– До чего же ты добросердечная! – вознегодовала Клара. – У Дарьена вид самого настоящего разбойника. Он ходит хмурый и ужасно напуганный.

– Это следовало бы засчитать в его пользу. Разве ты не говорила, что он служил солдатом?

– Ах, ну ладно, только из него точно не выйдет комфортный муж.

– А тебе такой нужен?

– Естественно. А тебе нет?

– Не уверена, – ответила Люси, но это был очередной уход от прямого ответа. Комфортный муж ассоциировался с пуховой периной – удобно спать, но бесполезна в часы бодрствования. И уж тем более страсти.

Из Виверна комфортный муж не получится – он уже успел это показать.

Когда же они снова встретятся?

Теперь у Люси был его адрес, так что можно ему написать. Несмотря на то что ей очень этого хотелось, у нее хватило ума не показывать свою заинтересованность столь явно. Пусть первый шаг сделает он.

А в том, что Виверн его сделает, она не сомневалась.

Во второй половине дня Кардусы отважились на прогулку в парке, так как тетя Мэри объявила, что в воскресенье следует восхищаться творениями Господа. В общепринятом смысле это означало, что нужно встречаться с теми, кем движут те же цели, а также благожелательное намерение обменяться сплетнями. Естественно, говорили о Стивенхоупе и леди Ифигении, о скандале с Дарьеном, однако обсуждались и более тривиальные новости.

Люси с изумлением обнаружила, что теперь знает практически всех, о ком упоминается в разговоре – во всяком случае, имена ей знакомы, – так что теперь понимает, о чем идет речь. Вот так поневоле она стала частью этого мира. К сожалению, персона, занимавшая ее мысли, так и не объявилась.

Вечером искренняя преданность семейным устоям привела их на ужин в дом младшего брата лорда Кардуса, капитана военно-морского флота. Тетя Мэри шла в гости с видом христианской мученицы, приближающейся к Колизею, и Люси разделяла ее чувства, так как знала: лорда Виверна там не будет.

Вскоре Люси поняла, почему красноносый капитан Фитч прикован к суше на какой-то должности в адмиралтействе. Она бы не доверила ему даже катер. Он был навеселе, когда они пришли, и в стельку пьян, когда уходили, и все пытался ущипнуть ее за щеку, хотя его взгляд говорил о совсем других желаниях. Люси увернулась, при этом «случайно» заехав ему по физиономии, как раз по похожему на сливу носу.

Чертыхаясь, он попятился. Люси тут же принялась извиняться, а тетя Мэри решительно вывела ее на улицу.

Только подумать – она всегда сожалела, что у нее нет близких родственников! Если поразмыслить, то получается, что предпочтительнее так, как у Виверна: непонятно кто отец, и практически полное отсутствие родственников. Кстати, а где он, черт побери? Как поклонник или как наемный работник – разве он не должен требовать то, что ему полагается? Что-то не верится, что благочинность воскресенья стала для него препятствием.

Может, он просто устал от игры? С глаз долой, из сердца вон? Опять стал ухаживать за мисс Флоренс? Сердцем Люси не верила в это, но здравый смысл напоминал о непостоянстве мужчин.

Когда они приехали домой, Люси поняла, что тетка и двоюродная сестра так и не осушили колодец болтовни, хотя она на это надеялась. Обе нашли старую новую тему: изъяны и пороки капитана Фитча. От этого они плавно перешли к другим печальным примерам пьянства.

Часы пробили десять, и Люси воспользовалась любовью к поэзии как предлогом, чтобы уйти в девичью спальню и пострадать. Она встала у окна, устремила взгляд на ночное небо и дала волю своему гневу на вероломного Виверна. Воскресенье ставило перед ним массу препятствий, но препятствия и существуют для того, чтобы их преодолевать. Он мог бы запросто прийти в парк.

Люси взяла дневник, остро-остро заточила карандаш и написала, а потом еще подчеркнула: «Виверн».

Подлец. Вероломный негодяй.

Мы же заключили сделку!

То, что я ненадолго уехала из Мейфэра,

Не дает ему права на вероломство.

Надо бы порвать с ним,

Но что мне это даст?

Что…

Люси подняла голову и посмотрела в окно. Дождь? Ночь, кажется, ясная. Да и на стекле никаких капель. Опять этот дробный стук.

Это не от воды.

Земля?

Она подошла и выглянула. В маленьком, освещенном луной дворике стоял Виверн и смотрел вверх.

Люси подняла створку окна и прошептала:

– Что вы здесь делаете?

– Собираю долги. Спускайтесь.

Значит, он не отказался от игры.

Люси покачала головой.

– Не знаю как. Внизу слуги.

– Вы что, совсем немощная?

– Ш-ш! Нас могут услышать.

– Тогда спускайтесь.

Он даже не счел нужным понизить голос!

– Нет. Расплачусь завтра.

Люси закрыла окно и повернулась к нему спиной. Ею владело ликование. Он не устал от игры, он не подпал под чары Натали Флоренс!

Она мысленно представила его внизу, такого таинственного и властного, и задумалась над его безумным приглашением. Возможно, способ и есть. Возможно, слуги уже улеглись. А если они бодрствуют и находятся в районе кухни, слышали ли они голос этого сорвиголовы?

Нет. Никаким подначиванием не заставить ее совершить безрассудство.

Люси села за стол и описала случившееся.

Свет и тьма. Безрассудство соблазнительно.

Нужна отвага. Достаточно ли ее?

Кажется, она утратила способность выражать мысли развернутыми предложениями!

Люси собралась с мыслями и написала:

Сегодня ночью лорд Виверн пробрался

На задний двор дома

И попытался уговорить меня спуститься…

Как это ни возмутительно, мне очень хотелось.

Я задолжала ему поцелуи, и…

Что это? Тяжелый удар. Люси подняла голову. Неужели он на крыше? Не может быть!

Она поспешила к двери, открыла ее и прислушалась. Как там тетка и кузина? Не всполошились ли? Хотя они в передней части дома, далеко от заднего двора, и увлечены разговором. Люси закрыла дверь и перевела взгляд на окно. За стеклом маячил Виверн.

Она подбежала и поспешно подняла створку.

– Что вы делаете? Как?..

Он держался за двойную веревку, свисавшую до самой земли, за нее же цепляясь, а другой упираясь в кирпичную стену.

– Кошка. Я хорошо подготовился к встрече с дамой, которая слишком немощна, чтобы выбраться из дома. Отойдите в сторону.

Люси не раздумывая подчинилась, и он пролез в окно. Он снова был одет по-деревенски.

Дэвид.

– Вам нельзя сюда! Мы спим в одной комнате.

– Надеюсь, вы имеете в виду Клару, а не того типа, что прикидывается денди.

– Естественно, Клару. Я просто глазам своим не верю. Вы безумец!

Сейчас перед Люси был тот человек, что запускал воздушного змея, – веселый и жизнерадостный.

– Безумие у меня в крови. Ваша дверь запирается?

– Да, но я не могу ее запереть. Что подумает Клара?

– Вам это так важно? Тогда непохоже, что вы дочь своего отца.

Люси бросила на него сердитый взгляд и отправилась запирать дверь.

– Если Клара придет и начнет задавать вопросы, я скажу, что моя муза требует полнейшего уединения.

– В этом есть какой-то смысл?

– Да, и много, в отличие от вашего поведения.

– Как вы дошли до такого? Я у вас в комнате при запертой двери?

Виверн продолжал улыбаться, но его взгляд заставил Люси попятиться аж до самой двери.

– Характер поцелуев, которые задолжала вам, сэр, устанавливаю я. А поскольку у вас не было возможности выполнить свои обязательства, я вам ничего не должна.

– Недостойно, мисс Поттер. Не моя вина, что вы оказались недоступны и я не смог выполнять свои обязательства. Как прошла свадьба?

– Вам известно, куда и зачем я уехала?

– Ваши тетка и кузина знали, а значит, знал весь мир.

– Свадьба получилась великолепной, ведь в брак вступали разумные и подходящие друг другу люди.

– Аж в дрожь бросает от холода.

– Вовсе нет. Они очень любят друг друга. – Люси машинально посмотрела на кровать и мысленно добавила: «А сейчас проводят в постели свою вторую брачную ночь».

Виверн подошел к высокой кровати, присел на матрас и вытянул вперед длинные ноги.

– Убирайтесь отсюда!

– Чем быстрее вы расплатитесь, тем скорее я уйду.

– Я не собираюсь вас там целовать.

– Неужели близость обычной кровати для вас так губительна? Я же лишь облегчаю вам дело. Моя поза нивелирует разницу в росте. Иди сюда, чертовка. Расплачивайся.

У Люси не было повода подчиняться его требованиям, однако она подчинилась и двинулась через комнату к кровати. Виверн раздвинул ноги, но это ее не остановило. Замерев у него между коленями, она сказала, пытаясь вернуть себе контроль над ситуацией:

– И правда: ваши губы как раз на нужном уровне.

– Разве «нужный» правильное слово? – Его глаза лукаво блестели.

Убрав руки за спину, Люси четырежды чмокнула его в губы и отступила.

– Вот. Теперь уходите.

– Вы считаете это справедливой ценой?

– Полностью соответствующей условиям нашего договора.

– А как насчет процентов?

– Процентов? – Под его взглядом ее охватил трепет, причем сладостный. И это лишний раз подтвердило, что она обычная слабая и глупая женщина.

– Просрочка в три дня.

– Три дня вы не работали, так что заслуживаете только половины оплаты. Значит, теперь вы должны мне.

– Тогда я должен рассчитаться.

– Я не это имела в виду!

– А я считал вас честной женщиной.

– Вы считали меня обманщицей.

– Больше не считаю. Подойдите поближе, Афродита.

У Люси не было повода подчиняться тихим ласковым призывам, но она не могла удержаться.

Когда она снова подошла к нему, на этот раз гораздо ближе, почти вплотную, он взял ее за подбородок и приник к губам: в полном соответствии с условиями сделки, – однако прерывать поцелуй не торопился.

Люси вздохнула и непроизвольно придвинулась к нему. Он обнял ее и притянул к себе. Ближе, чем допускали приличия, но не так близко, как ей бы хотелось. Ее сердце бешено стучало. Откинув голову, она приоткрыла губы и ощутила у себя во рту его язык. Ее обдало жаром, ноги вдруг стали ватными, желание сопротивляться куда-то исчезло…

Люси дернулась, отступила на шаг – его руки не помешали ей попятиться.

Виверн торжествующе улыбнулся.

– Ну что, вопрос с долгами решен?

– На настоящий момент да. Уверен, впредь вы не будете тянуть с оплатой.

– Всенепременно!

– А еще я знаю, что для вас этих поцелуев так же недостаточно, как и для меня. Если бы вы не боялись, что вас застукают, то лежали бы в моих объятиях.

«Застукают!»

Люси резко вернулась к действительности и махнула в сторону окна:

– Уходите.

Виверн сложил на груди руки.

– Думаю, я дождусь вашу кузину.

– Не исключено, что придется ждать целую вечность.

– Было бы здорово.

Люси решительным шагом подошла к двери и повернула ключ.

– Вот. Она может войти в любой момент. Если она застанет вас здесь, мы будем вынуждены пожениться в течение недели.

– Глупо бросать вызов дракону. Вы уверены, что не такова именно моя цель – заграбастать ваше приданое?

– Тогда я отказалась бы выходить за вас!

– Да-а, попали вы в переделку. – Он встал, и Люси показалось, что комната стала вдвое меньше. – С моей стороны было бы актом милосердия помочь вам решить все одним махом…

Люси услышала голос кузины, которая желала тетке доброй ночи, и в панике прошептала:

– Уходите!

Виверн не двинулся с места.

Люси на мгновение задержала на нем взгляд, а затем быстро повернула ключ и привалилась спиной к створке двери.

– Прошу вас, уходите. Никому из нас не нужен скандал.

– Разве? На этот раз я подчиняюсь. – Он вылез в окно и оглянулся. – В парке. Завтра.

В следующее мгновение он исчез из поля ее зрения.

Клара повернула ручку, потом постучала.

– Люсинда? Ты в порядке?

Люси быстро закрыла окно – запретив себе смотреть вниз и проверять, благополучно ли Виверн добрался до земли, – и почти бегом вернулась к двери.

– Моя муза не хотела, чтобы ее тревожили, – сказала она, отпирая замок.

Даже Кларе это объяснение показалось сомнительным.

– Кажется, я слышала, как закрылось окно.

– Я слушала соловья.

– И пыталась записать его пение словами? Он все еще поет?

Люси не помешала кузине открыть окно и высунуться наружу. Клара прислушалась, но ничего не услышала. Что он сделал с веревкой?

Не услышав соловья, Клара сказала, закрывая окно:

– Плохо, что он замолчал. Они здесь такая редкость.

Она перевела взгляд на стол, где лежал открытый дневник Люси. Короткие строчки подтверждали версию о музе и соловье, однако Люси опасалась, что кузина на расстоянии сможет прочитать написанное.

Приняв как можно более беспечный вид, она подошла к столу, закрыла дневник и убрала в ящик. Клара никак на это не отреагировала и, позвонив в колокольчик, приказала горничной принести воды для умывания.

Люси заметила комочки земли на ковре и поспешила встать на них, а потом незаметно растоптать.

Она попала в переделку, сказал он.

Да это самое настоящее бедствие!

Однако ей пришлось прикусить губу, чтобы не рассмеяться: пусть его возмутительный визит и шокировал ее, но оказался радостным и очень приятным во всех отношениях.

И закончился обещанием.

Встречи в парке.

Завтра.

Глава 18

Когда окно снова закрылось, Дэвид осторожно вышел из тени, которую отбрасывал дом, пересек двор и легко перелез через стену, на которой даже не было рассыпано битое стекло. Обмотав веревку вокруг тела, он подобрал и надел свой плащ, а потом собрал остальные улики – все, кроме кошки, которая зацепилась за конек.

Еще днем он издали осмотрел дом и убедился, что осуществить задуманное не составит труда. Некоторое время понаблюдав за окнами, Дэвид увидел в одном Люси. Он не знал, что она делит комнату со своей двоюродной сестрой, так что здорово рисковал.

Мало кто отважился бы на такую авантюру, но он просто не смог устоять перед искушением, когда увидел, как все просто. Отсутствие мисс Поттер перенести он не смог и едва не сбежал домой, придя к выводу, что нет смысла рассматривать в качестве кандидатуры любую другую барышню. Как выяснилось, он оказался рабом привязанности, как и его мать, – должно быть, это в крови.

А еще ему хотелось действовать. Городская жизнь расслабляла и вела к физическому застою, несмотря на занятия боксом, борцовские поединки и прочие упражнения. Он скучал по активному образу жизни и, да, даже по распаляющему кровь риску, которым сопровождались их рейды.

Визит к мисс Поттер и был одним из таких рискованных предприятий.

Дэвид улыбнулся и пошел к дому Конана. До настоящего момента он гадал, как бы она отнеслась к его вторжению, и был готов ко всему – от выстрела до панического вопля. Теперь он знал, что выстрел из револьвера был вполне возможен, однако его совсем не удивило, что она даже не закричала.

Она богиня во всех отношениях.

И вполне созревшая, о чем сама не подозревает. Если бы не страх перед появлением ее кузины, он смог бы повалить ее на кровать и зацеловать до смерти.

До брака.

Эх, а вот тут главная помеха.

У него в голове царила полнейшая неразбериха. С одной стороны, он отлично осознавал все проблемы и риски, а с другой – им управляло настоятельное стремление владеть именно этой женщиной, которая с каждой новой встречей становилась для него все более желанной. Он больше не считал ее обманщицей и был уверен, что у нее хватит ума и отваги для жены графа-контрабандиста, знал, что сможет сделать ее жизнь в девонском поместье вполне терпимой, и был даже согласен проводить в Лондоне по несколько месяцев в году. Как пэр, естественно.

Однако она не торопилась замуж, и он понимал почему: как владелица целого состояния, она независима, а брак все это у нее отберет. Она превратится в своего рода освобожденную рабыню, добровольно вернувшуюся к своему ошейнику.

У одинокой женщины, пусть и богатой и тем более страстной, жизнь нелегка. А вот он мог бы стать для нее хорошим мужем и дать ей столько свободы, сколько попросит. И он не может начинать с обмана, не может позволить ей скомпрометировать себя.

Она должна прийти к нему по собственной воле, избавившись ото всех сомнений. Его чувство к ней не допускает вариантов.

Люси проснулась ни свет ни заря, полная предвкушений.

Парк!

День выдался облачным: того и гляди пойдет дождь, – однако ее это не остановило. В сопровождении Ханны Люси быстро вышла из дома и поспешила к парку, а войдя в ворота и не увидев лорда Виверна, занервничала: она пришла слишком рано или, напротив, опоздала, он ждет ее в другой части Гайд-парка…

– Мисс Поттер? Какая встреча.

Дэвид.

Одетый как провинциальный джентльмен, он в знак приветствия приподнял шляпу.

– Вы каждое утро гуляете здесь, милорд? – громко, так чтобы слышала Ханна, спросила Люси и неторопливо двинулась вперед.

– Когда есть возможность. Я скучаю по просторам и зелени.

– Оглянитесь вокруг, милорд. Всего этого здесь в избытке.

– Как и людей, что окружают этот благословенный кусочек природы.

– Окружают? Но Гайд-парк расположен на окраине Лондона, а не в центре, – заметила Люси.

– Вы, как всегда, точны.

– Послушать вас, так получается, что это недостаток.

– Вовсе нет. Я восхищаюсь ясностью вашего ума. Я вообще восхищаюсь вами.

Люси пришлось сделать над собой усилие, чтобы сохранить на лице выражение учтивости и не выдать радости.

– Куда бы нам пойти, чтобы вы могли внести свою ежедневную плату? – спросил Виверн. – Вон та рощица выглядит многообещающе.

Весьма многообещающе…

– Ханна, подожди меня на этой скамейке. Лорд Виверн хочет показать мне вон те экзотические деревья.

Ханна села и бросила на свою хозяйку взгляд, в котором было больше лукавства, чем суровости.

Они пошли по зеленой лужайке. Совсем не к месту ей пришло в голову, что слова «зелень», «зеленый» обычно используются для описания неопытности. Молодой человек соблазнил зеленую девицу…

– Какая интересная кора, – сказал Виверн, поглаживая ствол какого-то дерева.

Люси только сейчас обратила внимание, что он без перчаток, и это показалось ей предостережением.

Она взглянула на дерево.

– Коричневая с серым, но коричневого больше.

– А у этого больше серого.

Люси вслед за Виверном перешла к другому дереву, а затем они углубились в рощу, однако радостные крики детей, которых то и дело командным голосом одергивала няня, все еще были хорошо слышны.

– Какой гладкий, – сказала Люси, проводя рукой в перчатке по стволу.

– Бук. – Виверн взял ее за руку и потянул за собой. – А у этого дерева цвет ствола такой же, но кора грубее. Не могу поверить, что вам нравится носить вот это. – Расстегнув перламутровую пуговку у нее на запястье, он стянул перчатку, а потом приложил ее ладонь к стволу. – Липа.

Его рука была такой сильной и теплой.

– Вы знаете все эти деревья? – спросила Люси.

– А вы нет?

– Нет. – Она высвободила руку и повернулась к нему лицом. – Зато я разбираюсь в типах судов, знаю, какого вида товары они перевозят и в какие части света ходят. Я могу определить точную цену большинства товаров, поступающих в порт Лондона, и отличить хорошее качество от плохого.

– Разве я подверг сомнению ваше образование?

– Да, но кроме этого нам следует знать правду друг о друге.

– Мы живем в разных мирах, мисс Поттер.

– Верно. Ваш мир полон зелени, мой – камня. В вашем холмы и скалы, а мой – плоский. Ваш мир застилают опасные туманы.

– А ваш – грязный смог. Люди вынуждены в январе жечь свечи в середине дня.

– Так бывает очень редко.

– А вот в Девоне это даже в голову не приходит.

– У вас даже нет освещенных улиц!

– Там, где я живу, нет. Там вообще нет ничего, что можно назвать улицей. Вы правы. Вам там не понравилось бы.

Эти слова ошеломили Люси: как же она не сообразила, к чему приведет словесная перепалка! – однако она все-таки стояла на своем:

– И все это никак не влияет на нашу сделку. Вы собираетесь получить свой поцелуй?

На его лице промелькнуло удивление, а потом он каким-то странным тоном произнес:

– Это вам предстоит отдавать долги.

– Тогда я подожду, когда вы его заработаете.

– Я же пришел вместе с вами в парк.

– Здесь куча детей и нянек.

– Ну так мы ушли подальше с их глаз.

– Чтобы нас не увидели те, кто играет важную роль в обществе.

Люси нашла в себе силы повернуться и пойти прочь. Виверн остановил ее, легко прикоснувшись к руке. Она замерла как вкопанная.

Люси надеялась, что он даст слабину, будет требовать поцелуй так же бесцеремонно, как прошлым вечером, но Виверн молчал и по его лицу ничего понять было нельзя.

Люси сдалась: обхватила его за шею и, только ощутив под своей ладонью теплую кожу и колючие короткие волосы, сообразила, что так и не надела перчатку. Ее пульс участился, все тело напряглось.

В глазах Виверна она разглядела желание – возможно, такое же сильное, как и ее собственное. Она прижалась губами к его губам, но все же постаралась не выдать себя, однако чувства, владевшие ею, победили, и она со вздохом прижалась к нему и обмякла. Виверн крепко обхватил ее и произнес:

– Опасная Афродита.

– Разве?

– У вас опасные поцелуи – имейте в виду.

Движимая противоречивыми желаниями: и завладеть им, и отдаться ему, – Люси приоткрыла губы, обняла его обеими руками и, изо всех сил прижав к себе, непроизвольно попыталась протиснуть ногу ему между коленями…

Хватит!

Она резко отпрянула, и он выпустил ее, но тут же подхватил, иначе она упала бы на траву.

Зеленая девица, которую соблазнил молодой человек…

– Это было… – Она не знала, что это было.

– Плата за целых две недели.

Он хочет увильнуть от своих обязанностей. Люси отлично понимала почему, но не могла этого допустить. Да, все это опасная авантюра, ее поведение далеко от благоразумия, они живут в разных мирах, и каждому из них не нравится мир другого. Только вот у нее нет сил отпустить его.

– Каков будет характер поцелуя, решать мне, – как можно увереннее напомнила ему Люси. – Сегодня я еду на бал к леди Ладлоу, так что не подведите. У меня осталось восемь дней, и я ими воспользуюсь в полной мере.

– Вам не хотелось бы играть Порцию вместо Шейлока?[8]

– Я в этой пьесе купец.

– Бассанио. Тот, чей корабль пропал?

– И тот, чей корабль благополучно вернулся в порт.

– Вы рассчитываете, что у этой истории будет счастливый конец?

Люси не смогла ответить, потому что единственным честным ответом был тот, что читался на его лице: «Нет». Их влечет друг к другу, возможно, они даже любят друг друга, но у их миров слишком много различий, чтобы они могли объединиться.

– У меня еще восемь дней, – сказала Люси и, поспешно натягивая перчатку, устремилась к открытому пространству и благоразумию, а оказавшись наконец в лучах солнечного света, стала судорожно искать тему для светской беседы, безопасную.

Виверн опередил ее:

– Раз нам предстоит общаться еще восемь дней, предлагаю называть друг друга по именам. Вас зовут Люсинда.

– Люси. Для членов семьи и друзей.

– Ваша семья – это тетка и кузина.

– Не совсем так.

– Бедняжка Люсинда.

– Да, бедняжка. Ее очень жалко.

– Ваше увядающее второе «я».

– Даже Люсинда не увядает.

– Ладно, согласен. А меня зовут Дэвид.

– Я знаю.

– Откуда?

– От вашего друга, мистера Делейни.

– А.

– У вас тоже есть второе «я»? – спросила Люси, просто чтобы поддержать разговор, но оказалось, что Виверн воспринял ее вопрос очень серьезно.

– Дейви, – произнес он тихо. – Я уже не мальчик, но некоторые члены семьи продолжают называть меня так.

Его слова ничуть не прояснили, почему для него так важно это детское имя.

– Под членами семьи вы подразумеваете свою сестру, леди Эмлин?

– Нет, она называет меня Дэвидом. Я имею в виду дядю, тетю и двоюродных брата и сестер. – Вероятно, он сообразил, что она озадачена, поэтому добавил: – Нас с сестрой Сюзан воспитали дядя Натаниель и тетя Мириам.

Его тон о многом сказал Люси.

– Вы их любите.

– Конечно. Они из тех, кто своим великодушием и добросердечностью объединяет семьи и даже целые общины. Без таких людей мир развалился бы на куски.

– Они вам очень дороги.

– Вы, кажется, удивлены?

– Наверное, потому, что мне не показалось, будто вы выросли в любви и заботе.

– А почему у вас сложилось такое мнение?

– Вероятно, начиталась романов. А ваша мама? Как она вас называет?

– Если как-то и называет, то Дэвидом.

– «Если»?

– Мы никогда не были близки: леди Белл связалась с кабатчиком-контрабандистом и сбагрила своих детей родственникам.

– Это было для вас ударом.

– Откажитесь от традиционного мышления. Тетя Мириам стала для меня матерью с первых дней моей жизни. Если что-то и омрачало мое детство, так это страх, что леди Белл, ради каприза, затребует нас назад.

Люси захотелось обнять и утешить этого большого ребенка, однако в ее силах было лишь увести разговор в более безопасные воды.

– Ну а теперь вы стали графом-крестьянином. Как же вы допустили, что лорд Стивенхоуп украл у вас красавицу Ифигению?

– Браки заключаются на небесах. Пусть он мучается над рифмой для «Ифигения», а она – наслаждается тем, что кто-то решил сложить в ее честь стихи.

– Зато я освободилась от него, слава богу.

– Наверное, как ваш привилегированный поклонник, я должен был бы сочинить оду в вашу честь.

Люси резко повернулась к нему.

– Даже не думайте!

– Неумно, неумно, – покачал головой Виверн. – Я попробую сочинить сонет.

– Вы расплатитесь поцелуем за каждую строчку. – Сообразив, что только что сказала, Люси пробормотала: – Проклятье.

Виверн от души хохотал, и Люси, обрадовавшись, что смогла его развеселить, почувствовала себя победительницей.

– Я слишком много времени провожу в окружении грубых мужчин. Вот с языка иногда и срывается.

– Восхитительно.

Люси нахмурилась и посмотрела на него.

– Я имела в виду, что лишу вас тех поцелуев, которые должна вам, по одному за каждую строчку.

– Вы очень жестоки, Люси Поттер.

– Будет лучше, если вы заранее узнаете об этом. Кстати, а какая у вас фамилия?

Он пожал плечами.

– Если по-простому, то Виверн. Бо́льшую часть жизни меня звали Дэвид Керслейк, а сейчас – Дэвид Саммерфорд, но я не пожелал отречься от дяди Натаниеля и тети Мириам и стал Керслейк-Саммерфордом.

– До чего же сложная у вас ситуация.

– Вы и половины не знаете.

В его словах был скрытый смысл, но Люси почувствовала, что углубляться в тему не стоит, так как они могут оказаться на зыбкой почве.

Намеренно или случайно они пошли в противоположную сторону от того места, где терпеливо ждала Ханна, олицетворяя собой благоразумие и здравомыслие – тихую гавань. Люси знала, что ей следовало бы вернуться туда, но продолжала уходить прочь. Если ей суждено куда-то прийти с этим мужчиной, она должна предварительно раскрыть некоторые из его тайн.

Эта мысль напомнила ей об одной загадке, на которую указал отец.

– Разве дядя и тетя не знали, что вы законнорожденный сын графа?

– Никто этого не знал.

– Только ваша мать и граф?

– Вероятно. В этом нет ничего необычного.

– В том, что титулованный отец игнорировал собственного сына и наследника?

– Чего вы добиваетесь? Желаете выяснить мерзкие подробности?

Щиты сняты со стен, горны трубят тревогу. Очень интересно.

– Просто мой отец обратил внимание на то, что у вас странная ситуация.

– Значит, и он лезет в мои дела. Он нанял шпиков, чтобы следить за мной?

– Естественно, нет.

Неожиданно ей захотелось оглядеться по сторонам и проверить, не наблюдает ли кто-нибудь за ними. Ведь ее отец был вполне способен на такое, если бы у него возникли подозрения, что она совершает глупость. Она никого не увидела, но дала себе слово, что впредь будет настороже, и если обнаружит нечто подобное, то тут же положит этому конец.

– Он всегда следит за событиями на всех уровнях, – сказала Люси. – Никто не знает, когда нечто перевернет мир вверх ногами. Однако бдительность не смогла предотвратить смерть моей мамы. Это все перевернуло.

Интересно, спросила она себя, а не пожалеет ли она потом о своей откровенности?

– Вот и моя жизнь изменилась, когда я стал графом.

– Вы бы предпочли, чтобы этого не случилось?

Люси ожидала короткого «да» или «нет», но Виверн задумался. Некоторое время они шли молча, а потом повернули в обратную сторону, к Ханне.

– Со временем новые края становятся привычными, – наконец проговорил он. – Как берега. Когда они внове, то кажутся непонятными и даже причиняют определенные неудобства, но потом все это перестаешь замечать. В графском титуле есть аспекты, которые причиняют неудобства, но есть и много такого, что я с радостью принял. Я уже не могу представить себя в прежней жизни. Что к тому же и невозможно.

– А есть вероятность, что из табакерки выскочит еще один наследник?

– Нет, если судьба не выкинет еще более замысловатый фортель, чем тот, что привел меня сюда.

Люси некоторое время размышляла над его словами.

– Для меня переезд в Мейфэр тоже был странным, но сейчас все стало привычным. И наоборот: по возвращении в Сити некоторые аспекты причинили мне неудобства. Это как всю жизнь носить удобную обувь.

– Не у всех получается – многие вынуждены носить тесную обувь.

Они уже были недалеко от Ханны, но благоразумная горничная смотрела в сторону Серпентайна будто зачарованная.

– Вы заслуживаете комфортной жизни.

– Вы тоже. Да и кто не желает себе лучшего будущего? – сказала Люси, мысленно подталкивая Виверна к продолжению темы об их будущем. Совместном.

– Наверное, надо просто сделать правильный выбор. – Он поцеловал ей руку.

Сторонний наблюдатель увидел бы в этом жест вежливости, но Люси восприняла как прощание и стиснула его пальцы.

– Мы завтра здесь встретимся?

– Я приехал из края утесов и туманов, который лежит далеко от знакомых вам земель. Вы уверены, что хотите рискнуть и поселиться там? Только честно.

Люси хотелось сказать «да», но она знала, что главное сейчас – искренность.

– Не знаю. Но я не освобождаю вас от нашей сделки.

– Пусть так. – Виверн поклонился и пошел прочь.

Люси вместе с Ханной вернулась на Ланкастер-стрит.

Почему же она не сказала «да»? Ведь его вопрос был очень близок к предложению, которого она так ждала. Почему же колебалась?

Наверное, испугалась столь кардинальных перемен. Наверное, женщина может любить мужчину до умопомрачения, но при этом не находит в себе смелости войти в его мир.

* * *

По возвращении Дэвид очень надеялся, что ему удастся прошмыгнуть мимо проницательной сестры, однако у него ничего не получилось: очевидно, она наблюдала за входом, пока его ожидала.

– Где ты был?

– Я должен отчитываться перед тобой за каждый свой шаг?

– Дэвид.

– Ладно. Выполняя наши договоренности, я был на свидании с мисс Поттер в Гайд-парке.

– Как здорово!

– В некотором роде. Ты можешь представить ее в Крейг-Виверне?

– Мне трудно представить там любого здравомыслящего человека.

– Именно так.

– Но ты же должен на ком-то жениться, причем по любви?

В ее словах слышался вопрос.

– Да, я люблю ее, и, вероятно, именно поэтому мне не следует жениться на ней. Ты считаешь, я вправе утаскивать Персефону в свой подземный мир?

– Когда ты так говоришь, я начинаю думать, что у тебя с головой не все в порядке.

– Ладно, взгляни на это с другой стороны. Я уверен, что Мел хотел воспитать нас как собственных детей. Он был добрым и любящим. С этими его качествами наша мать ничего не смогла поделать. Он отказался от нас ради нашего благополучия. Так всегда поступают те, кто любит. Разве ты будешь отрицать, что это пошло нам во благо?

– Нет, но… – Сюзан нахмурилась.

– Ты можешь представить мисс Поттер в Крейг-Виверне? – снова спросил Дэвид.

Сюзан вздохнула.

– Нет. В поместье, наверное, да, но не в самом Крейге. Что ты собираешься делать?

– У меня есть договоренность как с тобой, так и с ней, и я не могу отказать себе в удовольствии провести в ее обществе еще несколько дней, но потом оставлю ее в покое, если не смогу убедить себя в том, что она будет счастлива со мной.

– А если она не захочет, чтобы ты оставлял ее в покое?

– Я буду безжалостным – думаю, этому уже научился.

Глава 19

Гостей у леди Ладлоу было много, однако сам прием не приносил удовольствия. Дом оказался слишком мал для такого количества людей, и найти местечко для тайного свидания возможности не было. Виверн – Дэвид – присутствовал, они даже танцевали, но Люси очень хотелось уединиться с ним. Она была уверена: если бы они более подробно обсудили сложившуюся ситуацию, то наверняка нашли бы выход.

В комнате для ужина было настоящее столпотворение, и Люси с Виверном, четой Эмлин и кое-кем из гостей перебрались в маленький садик. Там слуги расстелили на траве одеяла, и все, рассевшись, принялись утолять голод блюдами и напитками, которые прихватили с собой джентльмены.

В их компании были и Боллы, и Люси удивила та непринужденность, с которой в этой обстановке держался сэр Стивен. Всегда сдержанный лорд Чаррингтон и величественный маркиз Арден тоже вели себя вполне раскованно, а жены обоих чувствовали себя на природе абсолютно естественно, несмотря на шелка и драгоценности. К компании также примкнули Делейни и одна ирландская пара, Кавана.

Хоть общество и было разношерстным, разговор получился оживленным и создавалось впечатление, что собрались близкие и давние друзья. Люси сидела рядом с Дэвидом, и это ни у кого не вызывало вопросов – всем казалось, что это место она занимает по праву.

– Что их всех связывает? – спросила она, наклонившись к нему.

– Отгадайте.

Она задумалась, потягивая вино, и сказала:

– Герцоги и простолюдины. Англичане и ирландцы. Политики и коневоды. Лора Болл была вдовой, леди Чаррингтон тоже, но миссис Кавана для этого слишком юна…

– Вы похожи на ястреба, увидевшего добычу, – усмехнулся Дэвид.

– Мне нравится отгадывать загадки.

– Как и вашему отцу.

– Это необходимо, чтобы умно вести бизнес.

– Но иногда лучше обходиться без этого.

Веселье вмиг исчезло с лица Люси, взгляд стал серьезным.

– Тут, наверное, какая-то тайна? – Ей вспомнилось, что и сам граф полон секретов. – Откройте же мне ее!

– Они все члены Общества нарушителей порядка.

Однако это был не тот ответ, которого ждала Люси.

– Я имела в виду вашу тайну.

– Какая же это будет тайна?

– Вы не верите в искренность в супружеских отношениях?

– Мы не женаты.

Люси обрадовалась, что в свете фонарей не видно, как она покраснела.

– Я интересуюсь чисто теоретически.

– Тогда – теоретически – честность приветствуется. Но все же доверие и доброта важнее.

– Как доверие может быть без честности?

– Если у кого-то есть основания хранить свои тайны, то доверие как раз и состоит в том, чтобы принять это и не пытаться ничего выведать.

Что же это за тайны такие, что их нужно скрывать даже от жены?

– Что до Общества нарушителей…

– Глупая школьная затея, – продолжил за него лорд Чаррингтон, вмешавшись в разговор, – однако прочная связь осталась и время от времени доказывает свою пользу. Например, в том, чтобы устроить этот пикник как альтернативу толчее и духоте внутри.

– Вы тоже «нарушитель»? – обратилась Люси к Дэвиду.

– Я слишком молод и в отличие от них всех не учился в Харроу, а вот Эмлин учился.

Мужчины принялись рассказывать байки из школьной жизни. Вероятно, их жены уже не раз слышали все эти истории, поэтому леди Арден затеяла обсуждение принципов образования.

Люси размышляла над тем, что узнала про общество. Вот если бы группа девочек, с которыми она училась, образовала такой тесный кружок? Было бы замечательно, особенно если бы связь не нарушалась ни временем, ни расстояниями, ни переменами в жизни. Однако у нее есть только Бетти, и сейчас, когда подруга вышла замуж, их отношения уже никогда не будут прежними.

Люси только сейчас осознала, как много потеряла всего за один год.

Мама для нее была близким другом, отец – надежной опорой. Работая с ним бок о бок, она общалась с представителями делового мира Сити. У нее была Бетти и еще много других подруг, все жили по соседству. Она всегда была настолько занята, что не хватало времени почитать книжку.

Сейчас же ей приходилось преодолевать себя, чтобы общаться с людьми, чуждыми ей по духу, и единственный человек, общение с которым доставляет истинное удовольствие, – это Дэвид. Но разве можно рассматривать его как близкого друга, если он что-то скрывает от нее? Однако из того, что она не уживется в его родных краях, он секрета не делает, и она допускает, что он может оказаться прав!

Когда все поднялись, чтобы идти к дому, к Люси подошла миссис Делейни.

– Мисс Поттер, с вами все в порядке?

Люси решила, что вопрос вызван ее продолжительным молчанием, и с улыбкой ответила:

– Абсолютно.

Миссис Делейни тоже улыбнулась, однако ответ Люси, очевидно, не убедил ее.

– Как я понимаю, Мария Вандеймен – давний друг семьи, но еще один союзник никогда не помешает. Мы живем на Лористон-стрит, дом восемнадцать. Если вам понадобится дружелюбный собеседник или какая-то помощь, прошу, навестите нас. Мы тут, в центре города, не так уж бесчувственны.

Люси поблагодарила ее и поспешила уйти, расстроенная из-за того, что окружающие обратили внимание на ее задумчивость. Растревожило ее и слово «союзник»: понятие подразумевает, что есть и противники, а значит, возможно соперничество и даже война.

Люси вспомнила, насколько проницательным оказался мистер Делейни, и решила держаться от этой пары подальше.

* * *

На следующее утро она попыталась упорядочить свои размышления и записать в дневник, но все ограничилось рисованием сердечек и цветочков. И что, она теперь превратилась в художника? Кажется, любовь способна превратить самого здравомыслящего человека в недоумка.

Люси заставила себя написать:

Я люблю его.

Я верю, что он любит меня.

Я привыкла к Лондону.

Он живет в далеком краю

Утесов и туманов.

Сможет ли любовь пережить

Столь жестокую трансплантацию?

С другой стороны, может ли растение

Выжить без любви?

Вот она все и сказала. Любовь – это тирания. Она не допускает свободы. Надо заставить его увидеть это.

Люси очень хотелось обсудить с Дэвидом все, что ее так беспокоило, однако времени для встречи с ним у нее не было, так как надо было готовиться к завтрашнему балу в честь Клары. Тетя Мэри всячески убеждала племянницу в том, что помогать не обязательно, но Люси чувствовала, что должна, поскольку не могла сидеть сложа руки, когда предстоит так много сделать. Так что ее проблемы подождут до вечера, когда все поедут в театр.

Днем они отправились в магазин, чтобы купить цветы, которые понадобились парикмахеру для украшения прически Клары, но нужных нигде не оказалось, и тетя Мэри предложила использовать для этой цели нитку искусственного жемчуга. Идея понравилась, и решено было возвращаться домой, что очень расстроило Люси, которая рассчитывала на случайную встречу с Виверном, хотя и плохо представляла, как тот, несмотря на всю свою изобретательность, сможет ухаживать за ней в суете магазина или толчее улицы. Да и расплатиться она с ним не сможет, не шокируя окружающих.

«Стало быть, до вечера, – сказала она себе. – Увидимся в театре».

Люси заметила его, едва войдя в ложу. Их взгляды встретились, и он склонил голову, приветствуя ее. Эта церемония показалась ей очень похожей на встречу противников, перед тем как скрестить шпаги, и она улыбнулась, прежде чем отвести взгляд.

Стивенхоуп сидел в ложе Галлоуэйев и, судя по виду, был полностью доволен леди Ифигенией. Клара оказалась права: девица выглядела так, будто в ее скелете не было ни одной жесткой косточки.

Люси вспомнила свой первый бал, и он показался ей ужасно далеким. Аутрем и Стивенхоуп тогда едва не перестреляли друг друга из-за нее. То было совсем в другом мире, подумалось ей, а сейчас она в новом мире, в новой магической сфере, и эта сфера полностью поглотила ее.

Люси почти не следила за средневековой историей, разворачивавшейся на сцене, а с нетерпением ждала первого антракта. Наконец гром аплодисментов известил об окончании акта, и она вместе с родственниками вышла в фойе, однако Виверн к ней не подошел – его вообще не было видно.

Не может быть, чтобы он пошел на попятный!

Когда антракт закончился, Люси обнаружила, что место Виверна в ложе пусто.

Он ушел из театра?

Нет. Скорее что-то затеял, какую-то очередную каверзу.

И каков будет его следующий шаг?

Во втором антракте Люси осталась было в ложе, но заскучала и все же вышла в фойе. И тут показался Виверн, причем уверенным шагом направился прямо к ней как настойчивый поклонник, скорее даже обладатель.

Вокруг Люси уже собрались молодые люди, и ей тоже захотелось его немного подразнить, однако он лишил ее такой возможности. Решительно пробравшись сквозь толпу, граф взял ее за руку, поднес ладонь к губам, заглянул в глаза и произнес:

– Мисс Поттер.

Конечно, и другие поклонники делали так же, однако их приветствие не имело столь сокрушительного эффекта. Сейчас эти простые слова показались Люси прекраснее любой поэзии.

– Лорд Виверн…

Он положил ее руку на свой локоть и повел прочь от толпы, казалось, онемевшей от такой дерзости. Господи, мысленно ужаснулась Люси, такое впечатление, будто он уже поставил на ней свое тавро. Пусть именно об этом она и мечтала, только все равно его поведение шокировало.

– Вы неосмотрительны, милорд.

– Я просто обозначил свои претензии, как мы и договорились, поскольку всегда стараюсь честно выполнять условия сделки.

– Как и положено хорошему купцу.

– Полная смена роли, Люси? Теперь вы намерены помыкать мною?

– Я бы с радостью, если бы могла, но мне мешает то, что я женщина, причем мешает во многих аспектах. – Едва успев договорить, она пожалела о сказанном. – Где и когда очередная расплата?

– Всему свое время. Кроме невозможности властвовать, чем еще вам мешает ваш пол?

Люси вдруг захотелось открыть ему правду.

– Мне хотелось бы стать преемником своего отца, продолжить его дело.

– В бизнесе?

– Я вижу, что и вас это шокировало.

– Да. Наверное, это несправедливо по отношению к женщине. Что до меня, то я предпочел бы укрывать вас от резких ветров.

Люси ошеломила нежность, отразившаяся в его глазах, и у нее возникло нестерпимое желание его поцеловать, но к этому моменту они уже дошли до конца фойе, а укромного местечка нигде не было.

Неожиданно лорд Виверн отодвинул в сторону одну из портьер. Люси думала, что они тут висят для украшения стен, но оказалось, что за ними скрываются ниши и проемы. Он быстро затащил ее за портьеру, и они увидели перед собой узкую винтовую лестницу. Вокруг было темно, и только откуда-то сверху проникал свет.

– Что это? – спросила Люси.

– Вероятно, проход для слуг. Если нам повезет, в ближайшие несколько минут сюда никто не зайдет.

Люси заметила людей в фойе, когда они с Виверном скользнули за портьеру, но ее не волновало, даже если их видели. Главное – он принадлежит ей, они поженятся, и он будет ее защищать от невзгод.

Пространство между лестницей и стеной было таким узким, что они стояли почти соприкасаясь, чувствуя тепло друг друга.

– Это напомнило мне ситуацию в магазине, – прошептала Люси.

– Почему?

– Проход между стеллажами был таким узким, а вы – большим и, как мне тогда показалось, очень опасным.

– А сейчас не кажется?

Она заглянула ему в глаза.

– А сейчас я это знаю.

– Но вы не выглядите испуганной.

– Потому что не боюсь.

Люси положила руку ему на плечо – то ли для того, чтобы поощрить, то ли потому, что просто хотела дотронуться до него.

– И какой же поцелуй я задолжала на сей раз?

– Это вы определяете природу поцелуя, забыли?

– Я хочу быть справедливой.

– Я оказал вам огромную услугу, – напомнил Виверн.

У Люси пересохло во рту.

– Тогда пусть будет долгий…

– Как скажете. Кстати, имейте в виду: бог знает, где этот долгий поцелуй может закончиться.

– Тогда я буду осторожна, – рассмеялась Люси и шутливо чмокнула его в щеку.

Сделав вид, будто хочет уйти, она протиснулась мимо Виверна, и он, как она и ожидала, на что и надеялась, обхватил ее за талию.

– Куда это вы собрались? Собираетесь стать причиной новой дуэли?

Люси пленяла его властность, сердце бешено стучало, ее бросало то в жар, то в холод, она едва дышала.

Случайно или намеренно, она оказалась на ступеньку выше Виверна, на самом комфортном для поцелуя уровне.

Виверн легонько ущипнул ее за ухо.

– Платите по полной.

– Негодник! – шепнула Люси в полном восторге.

Виверн лизнул мочку ее ушка, поцеловал в шею. Прикосновение его теплых губ показалось даже более порочным, чем прежние поцелуи. Она поймала себя на том, что отклоняет голову и выгибается ему навстречу, будто просит о большем. Люси ощутила боль в груди… в сосках… все ее тело требовало продолжения.

– Нам нельзя… – пробормотала она едва слышно.

– Можно.

Она почувствовала, как от его дыхания шевельнулись волосы за ухом. Это было так приятно, что она прикусила губу, сдерживая стон.

– Отпустите меня.

– Я вас не держу.

И это действительно было так. Люси внимательно посмотрела на него, стремясь узнать, что он чувствует. И увидела – желание, столь же мощное, как и у нее.

– Зачем?

– Разве вы не этого хотите?

«Это не ответ на мой вопрос». Но жар, снедавший ее, затмевал сознание. Поддавшись порыву, она сильнее приникла к Виверну, поцеловала и испытала сладчайшее удовольствие.

Они сжали друг друга в объятиях, и Люси показалось, что теперь их не двое, а каждый будто растворился в другом. И эти ощущения были для нее совершенно неожиданными.

Это, это…

Это было загадкой, которую она никак не могла понять: почему жаркий восторг, разлившийся по телу, причиняет такую муку. Она едва ли не вжалась в Виверна. Убрав руку с ее талии, он поднял край юбки и принялся гладить бедро, одновременно коленом раздвинув ей ноги.

Все это ошеломило Люси, но, повинуясь инстинкту, она не стала сопротивляться. Тем временем другая рука Виверна высвободила из корсажа грудь и принялась теребить сосок…

О боже!

Неожиданно он отпрянул, да так, что ударился спиной о стену. И пусть отстраниться на большое расстояние ему не удалось, этого оказалось достаточно, чтобы перевести дух и вернуться к благоразумию.

Люси удивленно уставилась на него. Ей хотелось протестовать, кричать от возмущения, хотя она отлично понимала, что секунду назад избежала самого худшего. Однако желание и страсть все еще владели ею и подталкивали к продолжению.

Виверн, обхватив губами ее сосок, простонал:

– Богиня…

Люси знала: если проявить настойчивость, поддаться искушению и предложить ему себя, все произойдет прямо здесь, сейчас, на лестнице. Раньше она никогда не представляла, как это происходит, но сейчас ей не составляло труда вообразить, как сплетутся их тела, как они примут те позы, что были изображены на картинках в индийской книжке.

Нет, не сейчас.

Нельзя.

Люси, подавив хаос, царивший в голове, опустила ногу, заправила грудь обратно в корсаж и проверила, не растрепалась ли прическа.

– Хорошо, что вам не соорудили башню на голове, – произнес Виверн хоть и беспечно, но хриплым голосом.

– Зато ваша прическа далека от совершенства, – заметила Люси, проводя рукой по его волосам. – И уголок воротника замялся.

Виверн провел пальцами по ее шее.

– У вас царапина – мой воротник стал жестким от крахмала, – вот тут, за ухом. Если выпустить прядь, будет незаметно.

Люси зажмурилась, наслаждаясь его прикосновением, но тут раздался звонок, призывая всех занять места в зале, и она встрепенулась.

– Мы должны идти.

– Если вы готовы.

А будет ли она когда-нибудь готова покинуть это волшебное место? Готова ли предстать перед всем миром, если на ней стоит клеймо того, что они совершили?

Люси спустилась на одну ступеньку и вышла в фойе, щурясь от яркого света. В фойе было пусто, но кто-то наверняка видел, как они зашли за портьеру, и обратил внимание на то, что пробыли они там довольно долго. Интересно, а кто-нибудь что-нибудь слышал?

Она оглянулась на Виверна и с удивлением обнаружила, что никакого клейма на нем нет. Возможно ли, что и на ней ничего не видно? Ей оставалось только надеяться на это, когда они под руку шли к ее ложе. Как ни сильно было чувство к Виверну, ей все же не хотелось снискать себе дурную славу.

– Еще одна магическая сфера.

– Или один из кругов ада.

– Ада?

– Мы спустились вниз.

– И поднялись вверх к свету. – Она вгляделась в него. – В чем дело, Дэвид? Что случилось?

– Я не хотел, чтобы все это случилось, и все еще беспокоюсь из-за того, что не смогу сделать вас счастливой.

Люси с трудом удержалась, чтобы не рассмеяться от радости. Его слова можно было рассматривать почти как предложение руки и сердца.

Она попыталась в такой же завуалированной форме выразить ему свое согласие:

– Сможете. И сделаете.

Люси убрала руку с его локтя, сожалея о том, что они вынуждены расставаться, и прошла в свою ложу. Она изо всех сил старалась делать вид, будто ничего не произошло.

И опять события, разворачивающиеся на сцене, прошли для Люси незамеченными – так глубоко она погрузилась в размышления о грядущих удовольствиях.

Глава 20

На следующий день Дэвид ушел из дому рано, но не в парк, а по делам, чтобы решить кое-какие вопросы, связанные с долгами поместья. Он вернулся после полудня, и Сюзан тут же утащила его в малую гостиную и, закрыв дверь, требовательным тоном спросила:

– Что происходит?

– В каком смысле?

– Между тобой и мисс Поттер!

– А разве это тебя касается?

– Естественно, касается. Я не могу радоваться жизни, пока ты не будешь счастлив.

– Не взваливай на меня такой тяжелый груз.

Она прикусила губу.

– Прости. Не буду. Но я не могу оставаться равнодушной. Ты всегда был таким беспечным.

– По-детски безответственным.

– Мы, конечно, исправили это, все мы. Так что с мисс Поттер?

– Вчера вечером я признался ей.

– А она?

– Ответила взаимностью.

– Так что в этом плохого?

– Вполне возможно, что в душе она ошибается.

– Она не показалась мне слабоумной.

Дэвид сухо рассмеялся.

– Нет, она не такая. Она всегда мечтала стать партнером и преемником своего отца.

– В бизнесе?

– И ты, Брут? Я ожидал, что ты проявишь больше сочувствия.

– Вволю поборовшись против обычаев, я хорошо узнала эту боль. – Все верно. Сюзан, когда была помладше, боролась против ограничений, которые накладывались на девушек и женщин. – Как ей в голову взбрело такое?

– Мне следовало бы с самого начала сложить два и два. Ведь, будучи дочерью своего отца, к тому же обученная им, о чем не раз мне говорила, она обсуждала условия сделки со спокойствием опытного дельца. Как своего единственного ребенка и, следовательно, наследницу, он, естественно, вводил ее в курс дел. Так что неудивительно, что она рассчитывала на продолжение таких отношений.

– Но потом умерла ее мать, – добавила Сюзан. – И вот теперь отец собирается снова жениться.

– И наверняка надеется на рождение сына. Ее неожиданно бросили на произвол судьбы, и она ищет новую гавань, но еще не готова принять решение, которое повлияет на всю ее жизнь. Пока.

– Значит, ты хочешь подождать.

– Я намерен вернуться в Девон.

– Но почему, ради всего святого?

– Чтобы она могла спокойно подумать и не искушала меня принимать все решения за нее.

– Все так плохо?

– Именно.

– Если ты уедешь, ее могут перехватить другие кавалеры.

– Если она по доброй воле допустит это, ей же будет лучше. Обычный джентльмен с очаровательным загородным поместьем в пределах короткого и приятного путешествия от Лондона, ее семья рядом, подруги.

– А любовь? Ты можешь сделать ее счастливой.

– Она образумится.

– Ну почему ты так благороден? Просто до ужаса!

– Ты забыла, что сама сделала меня графом?

– Ох, жаль, тут нет Мела! Он бы вправил тебе мозги!

– Это чтобы Мел вправлял мозги? Мел, который решился на рискованный рейд только из-за того, что орде, прижатой патрулями, надоело сидеть без дела? Поэтому-то он и оказался в Ботани-Бей.

– Сдаюсь!

– Вот и хорошо.

– Ладно, проявляй свое глупое благородство, но когда тебе станет плохо, не приходи ко мне за утешением!

Сюзан вихрем вылетела из комнаты, и Дэвид с грустной улыбкой посмотрел ей вслед.

Она всегда была более пылкой, чем он, и менее осторожной, и именно поэтому страстно влюбилась в Конана и вступила в ним в греховную связь, когда им обоим было по пятнадцать лет. В прошлом году, когда она рассказала об этом, его шокировало ее безрассудство, однако сейчас он ее отлично понимал.

Он не допустит, чтобы Люси попалась в ту же ловушку. Безумие Сюзан могло стать катастрофой, точно так же как стало бы катастрофой безумие их матери, если бы не Мел и не великодушие дяди Натаниеля и тети Мириам. Удача рано или поздно заканчивается.

Дэвид прошел в свою комнату, звонком вызвал слугу, чтобы тот начал собирать вещи, но первым на пороге появился лакей и подал визитную карточку:

– К вам посетитель, милорд.

«Дэниел Поттер, эск.».

Неужели до отца Люси дошли слухи, и он заявился сюда, чтобы выяснить его намерения? Проклятье, если так, но деваться некуда: он не может не принять его.

– Он ждет в приемной?

– Да, милорд.

Дэвид спустился вниз.

Дэниел Поттер не был крупным мужчиной, но обладал величественной осанкой. Этот человек привык командовать в своем мире. Черты, хоть и грубые, отличались характерностью. Волосы, хотя и блекло-каштановые, были тщательно уложены. Стройность его фигуры подчеркивала модная одежда, сшитая из великолепных тканей и у знаменитых портных. В общем, это был человек, которого стоило уважать и в то же время опасаться.

– Мистер Поттер, чем могу быть полезен?

– Милорд, – произнес Поттер с тщательно выверенным поклоном, – я пришел поговорить о своей дочери.

Увы.

– Прошу, присаживайтесь, – пригласил Дэвид, устраиваясь в кресле.

Он больше ничего не добавил, предоставляя инициативу гостю.

– Я понимаю, милорд, что вы проявляете к ней внимание с определенными целями.

– Мы действительно раз или два приятно провели время в компании друг друга, сэр. Она очаровательная юная барышня.

– Она не намного младше вас, милорд.

– По годам.

– На что, как мне кажется, я обратил ваше внимание в ответе на ваш запрос.

Дэвид хотел было возразить, но решил, что тем самым поставит себя в глупое положение.

– Все верно, сэр.

– Итак, вы намерены жениться на ней?

– Возможно.

– Почему всего лишь «возможно», милорд?

Дэвид поднял руку.

– Я не хотел оскорбить вас, сэр. Просто такие вопросы требуют времени.

– Однако вы пытались решить их наскоком.

– И вы мудро показали мне более хороший способ. Я восхищаюсь вашей дочерью во многих отношениях, но не уверен, что мы подходим друг другу.

– Отлично. Я и пришел к вам, чтобы сказать: так дело не пойдет.

Дэвид смотрел на него, борясь с желанием осадить незваного гостя с высокомерным презрением. Он, конечно, понимал правоту Поттера, но внутри у него все кипело от гнева.

– Позвольте спросить, почему?

Его гнев никак не подействовал на собеседника.

– Из эгоистических соображений я не хотел бы, чтобы она уезжала так далеко, в Девон, однако не буду ставить этот довод на пути к ее счастью. Дело в том, что я не верю, что вы в состоянии сделать ее счастливой.

– И снова позвольте спросить, почему?

– Я навел справки.

Что он имеет в виду? У Дэвида было только одно предположение.

– Вы возражаете из-за опасения, что безумие в крови у графов Вивернов?

– Не вижу поводов для этого.

О! Тщательно выверенная фраза. Этого человека нельзя недооценивать.

– Вы возражаете против неразберихи в моем происхождении? Позвольте заметить, что ваше еще более сомнительное.

Поттеру это явно не понравилось, но он спокойно сказал:

– Все дело в том, что конкретно скрывается за этим и проистекает из этого, милорд. В том, что может нести в себе угрозу для благополучия и счастья моей дочери.

Другими словами, он знает или хотя бы догадывается, что Дэвид – сын капитана Дрейка и, вероятно, тесно связан с рискованным фритредерством. Какого черта?..

После тщательно выверенной паузы Поттер встал.

– Желаю вам всего наилучшего, милорд, но не с Люси.

Дэвид тоже встал.

– А что, если она сама захочет выйти за меня?

– Она преодолеет это желание.

– Осмелюсь предположить, что вы, сэр, недооцениваете свою дочь.

– Ни в малейшей степени. Я знаю все ее достоинства и ставлю их очень высоко.

Дэвиду вдруг стало страшно от мысли, что Люси останется одна в мире, где никто не видит ее истинного лица.

– И в то же время зовете ее котенком.

– Что? – Поттер был ошарашен. – Вероятно, вы и в самом деле сын Безумного графа.

– Подумайте о том, что я сказал, Поттер. Поговорите с ней. Прислушайтесь к ней. Полюбите ее.

– Черт побери, сэр! Я всем сердцем люблю свою дочь, и именно поэтому стремлюсь защитить ее, даже от ее собственной глупости. Она слишком хороша для низкого контрабандиста.

Дэвиду хотелось заявить, что Люси все равно будет принадлежать ему, что Поттер может катиться к черту, но этот человек приводил абсолютно те же доводы, что и он – самому себе.

– Не надо горячиться, Поттер. Сегодня я уезжаю и вернусь не скоро. Я перестану быть угрозой для вашей дочери.

Поттер, прищурившись, изучал его, потом кивнул:

– Рад слышать это, милорд. Доброго дня.

Когда гость ушел, Дэвид еще долго стоял в задумчивости, однако ничего не изменилось, лучше не стало. В его отсутствие, когда он не будет оттягивать на себя внимание Люси, она увлечется другим мужчиной.

Нортклиффом. Она уже проявила определенное расположение к нему. Он немного скучноват для нее, зато станет надежным и слепо исполняющим все ее прихоти мужем.

Или сэром Гарри Уинтером. Он очень хороший человек и совсем не охотник за приданым. Его поместье находится в Эссексе, то есть недалеко от ее обожаемого Сити. Возможно, ей удастся оттуда заниматься бизнесом.

И даже идиот Аутрем лучше.

Он запросто мог расквасить нос этому Поттеру, но, черт побери, тот прав. Кроме того, нельзя игнорировать угрозу, скрытую в его словах.

Вошла Сюзан.

– К нам действительно приходил отец Люси?

– Собственной персоной. Он пригрозил мне.

– Что?! Как он посмел?

– Не кричи. Он имел право. А еще он все знает.

– Что именно?

– Что я капитан Дрейк.

– Откуда?

– Этого и следовало ожидать. Никто не преуспел бы так, как он, не имея хорошо разветвленной разведывательной сети в интересующих его областях. В судьбе Люси он, естественно, заинтересован, хотя совсем не знает свою дочь.

– Но дома никто ничего не рассказал бы чужаку.

– А это и не потребовалось бы. Он купец и, вероятно, никогда не чурался противозаконных сделок, особенно в ранние годы. Одно слово правильному человеку – и вот все сведения у него на столе.

– Он опасен? – спросила Сюзан.

Дэвид развел в стороны ее стиснутые в панике руки.

– Ему абсолютно невыгодно выдавать меня, да и надобности портить мне жизнь у него нет.

– До тех пор, пока ты держишься подальше от его дочери.

– Именно так.

– «Нарушители»…

– Нет! Я не стану вмешивать их в свои дела, и Поттер прав: Люси не надо выходить за контрабандиста. Она найдет кого-нибудь получше.

– Мы это уже обсуждали.

– И едва не подрались. Хватит сражаться с ветром, Сюзан. Я еду домой.

– А как же женитьба на деньгах?

– Придется с этим повременить. Я надену на себя ярмо, когда придет срок.

Она погладила его по щеке.

– Прости. Это я виновата.

– Нет. Винить нужно безумную, всепоглощающую любовь. Желаю всем нам освободиться от нее.

Глава 21

Восторг и радость не привели к бессонной ночи, и Люси снова проснулась слишком поздно для того, чтобы идти в парк. Но это ее не расстроило: он все равно придет сюда, чтобы сделать ей предложение должным образом, если только не отправится в Сити, поговорить с ее отцом.

О нет! Надо было заранее предупредить его о том, что у отца есть определенные сомнения. Что, возможно, его придется убеждать.

Люси, поняв, что не может прямо говорить о помолвке, так как еще не получила от него официального предложения, написала записку с просьбой заехать. Не получив ответа, она с трудом удержалась, чтобы не побежать к нему, но вовремя остановилась: он, вероятно, просто куда-то вышел, когда прибыл посыльный.

И вообще ей было бы трудно вырваться из той суеты, что в преддверии бала царила на Ланкастер-стрит. Насколько она помнила, ее собственный дебют не вызвал и десятой доли переживаний. Она делала все возможное, чтобы помочь, но была рассеяна и погружена в себя, поэтому совершала одну глупейшую ошибку за другой. После очередной она была вынуждена сослаться на головную боль.

– Тогда иди приляг, – раздраженно проговорила тетка.

Люси ушла в спальню, уговаривая себя успокоиться. Если Дэвид и отправился к ее отцу, это еще не катастрофа. Отец не может запретить ей выходить замуж, а со временем все наладится. Люси открыла дневник, но вместо записей на странице появлялись лишь сердечки и цветочки.

В конечном итоге усталость одолела ее, и она прилегла, и когда подошло время готовиться к балу, чувствовала себя свежей и полной сил. Ее грела мысль, что Дэвид тоже будет на балу.

Люси очень хотелось ослепить его. У нее было два вечерних платья, которые она еще не надевала, но так как бал давался в честь Клары, снова выбрала газовое платье с букетиками. Дополнить туалет она решила скромной парюрой из разноцветных камней и мелкого жемчуга.

Кружевное платье Клары показалось Люси немного вычурным, однако в общем кузина выглядела великолепно. Кремовый цвет шел ей больше, чем белый. Ее непокорные завитки были укрощены в прическе, изящество которой подчеркивали крупные жемчужины. Наряд завершала нитка жемчуга на шее.

Клара вела себя более сдержанно, чем Люси, и нервозность выражалась лишь в том, что она болтала без умолку. Люси вдруг охватила нежность к двоюродной сестре. До чего же она непосредственная и всегда говорит что думает.

Люси нашла в своей шкатулке серебряную со слоновой костью брошь и протянула Кларе.

– Подарок на твой бал.

– Люсинда, как ты добра! Она отлично подойдет к моему корсажу.

– Я тоже так думаю. И, кстати, можешь называть меня Люси. Так меня зовет папа, и мне это нравится.

– С радостью. «Люсинда» элегантнее, но «Люси» тебе подходит больше.

– О, ты считаешь, что я не элегантна? – шутливо спросила Люси.

Клара хихикнула.

– Естественно, нет. Хотя не совсем. Но ты красива. Ну как, ты выбрала Виверна?

Люси вздрогнула, но потом сообразила, что такова уж особенность Клары – перескакивать с одного на другое.

– Может быть, – ответила она, чувствуя, как краснеет.

Ей очень хотелось поговорить о Дэвиде, однако у нее хватило здравомыслия не делиться с одной из главных болтушек города.

– Итак, ты станешь графиней! Как здорово. Конечно, это означает, что тебе придется жить в Девоне.

– Такая участь не хуже смерти.

Клара рассмеялась.

– Что-то я пока не заметила в нем признаков безумия.

– Господи, а почему они должны быть?

– Его отец был безумен.

Люси совсем об этом забыла.

Она вспомнила: Дэвид говорил, что графы Виверны были склонны к умопомешательству… Или речь шла о странностях?

– Да, он был со странностями, весьма эксцентричен. – Заметив признаки сомнения на лице Клары, Люси добавила: – У Виверна нет признаков безумия.

– Верно. – Клара разглядывала себя в зеркале. – Но и у короля не было, когда он был в том же возрасте, что и Виверн. Бабушка Грешингем не может без восхищения говорить о тех временах. Пошли, нам пора спускаться.

Люси схватила свой веер и ридикюль и поспешила за Кларой, радуясь, что хотя бы на время будет избавлена от ее болтовни.

Надо же, безумен.

* * *

На этот раз их сопровождал лорд Кардус, с гордостью поглядывая на дочь. Арендованные залы благоухали цветами и сияли от множества свечей. Тихо звучала музыка в исполнении небольшого оркестра.

Для желающих освежиться были приготовлены разнообразные напитки, а если кто-то захочет подкрепиться, то в столовой его ожидало обилие вкусных блюд. Любые желания гостей были готовы исполнить многочисленные слуги: в дамской и мужской комнатах, в гардеробной, где каждый мог оставить верхнюю одежду и, в случае надобности, переобуться. Однако погода стояла теплая и сухая, так что вряд ли это кому-то потребуется.

Начали собираться гости. Родственники и близкие друзья, как и предполагалось, прибыли пораньше, чтобы просторные залы не выглядели пустыми, затем стали подъезжать и остальные.

Люси избавили от необходимости приветствовать гостей у входа. Общаясь с теми, кто уже прошел в залы, она обнаружила, что теперь у нее много знакомых среди представителей бомонда и что ее воспринимают как свою. Если кто и поглядывал на нее чуть более пристально, то только потому, как она считала, что все обратили внимание на ее отношения с самым заметным женихом сезона, а вовсе не из-за того, что видели в ней нарушительницу устоев и простолюдинку.

Где же он?

Приехала Мария с мужем и племянницей. Люси увидела лорда и леди Чаррингтон и Боллов. Дворецкий объявил о прибытии герцога Сент-Рейвена и его супруги – тетя Мэри пришла в неописуемый восторг, когда выяснилось, что и они наряду с Арденами приняли приглашение на бал.

Люси еще тогда задалась вопросом, а не связано ли их согласие с обязательствами перед Обществом нарушителей. Но это означало бы, что они решили посетить бал только ради Дэвида, своего друга. Так где же он?

Объявили о прибытии Эмлинов. Вот сестра Дэвида и ее муж, а где он сам? Люси огляделась по сторонам, предположив, что просто не заметила его, и тут обнаружила, что к ней направляется леди Эмлин.

– Рада видеть вас в добром расположении духа, мисс Поттер.

– А что, у меня есть причина для грусти, леди Эмлин?

Сюзан ответила не сразу.

– Я думала… не важно. Бал, уверена, будет иметь огромный успех.

Люси, охваченная дурными предчувствиями, спросила:

– Что случилось? Где лорд Виверн?

– О боже! Я послала записку. В ответ на вашу.

– На мою? Он ее не прочитал? – Вероятно, записка леди Эмлин куда-то затерялась в предпраздничной суете. – Что с ним?

– Успокойтесь, моя дорогая, прошу вас. К сожалению, брат уехал: срочно вызвали в Девон, – но ничего страшного не произошло, просто дела.

– В Девон? – Люси сообразила, что ее вопрос прозвучал так, будто Дэвид улетел на луну. Но ей действительно казалось, что он уехал на край света.

– Как ни грустно, да. Дела поместья требуют его внимания.

Что-то в глазах леди Эмлин заставило Люси занять оборонительную позицию. Нет, она не покажет, как эта новость ее ошеломила.

– Ах какая досада. Он скоро вернется?

– Трудно сказать. Там очень серьезные проблемы.

– Просто… сезон скоро закончится, – бросила Люси и, кивнув Сюзан, ушла.

На лице ее застыла улыбка, но внутри все болезненно сжалось от сознания, что Дэвида здесь нет и уже не будет. Что он уехал, далеко-далеко.

Но почему?

Чтобы сбежать от нее? Ей претила эта мысль, но другого объяснения у нее не было. С самого начала он заявлял, что не собирается жениться на ней. Вчера вечером он поддался соблазну, но не получилось ли так, что те многообещающие слова были произнесены исключительно из чувства долга?

Как Люси и надеялась, ее план сработал, и вот теперь она оказалась в изоляции.

– Люси, что-то случилось?

Она повернулась к Марии.

– Ничего существенного. Я ведь день мучаюсь головной болью, но не хотелось пропускать бал в честь кузины.

Интересно, Мария поверила ей – словам, тону, выражению лица?

– Дальше будет еще хуже: жарко и шумно, – так что езжайте домой, если вам нехорошо. Вандеймен проводит вас.

– Вы очень добры.

– Элис была бы рада знать, что вы окружены заботой. Так что если вам, Люси, понадобится помощь, сочту за честь оказать ее и стать для вас наперсницей.

Люси надеялась, что у нее получается скрывать свои переживания, но Мария всегда отличалась проницательностью и к тому же не была ей чужой.

– Вместо мамы? Когда невеста отца попыталась занять ее место, я пришла в ярость, но вас я воспринимаю по-другому. Хоть вы еще и слишком молоды, но мама считала вас подругой.

– А я – ее. У меня в жизни бывали трудности, и она единственная понимала меня. Она была бы рада видеть вас здесь.

– В ее мире? – спросила Люси, не в силах скрыть горечь.

– На балах и приемах, то есть там, где должна развлекаться молодежь. Она беспокоилась из-за того, что ваш отец слишком настойчиво лепит из вас свое подобие. Ой, простите. Я расстроила вас своей болтовней, к тому же бестактной!

– Нет-нет, всему виной головная боль… Да что это я… нет у меня никакой головной боли. Все так сложно…

– Сейчас не время. Сюда идет Стивенхоуп с леди Ифигенией – видимо, она намерена похвастаться сокровищем, которое вы так опрометчиво выпустили из рук. Приезжайте к нам когда пожелаете, поговорим.

Люси поблагодарила ее и повернулась поздравить счастливую пару, искренне надеясь таким образом сбить спесь со Стивенхоупа.

На первый танец ее пригласил Вандеймен – наверняка по наущению Марии, но Люси была ей благодарна, поскольку понимала, что необходимо продержаться до ночи, а уж потом можно отдаться своим страданиям. Только вряд ли это получится: ведь рядом будет Клара со своими восторгами по поводу бала.

На следующий танец Люси пригласил лорд Чаррингтон, а потом Аутрем, и она танцевала с обоими, пока не стало ясно, что Аутрем воспринял отсутствие Виверна как свой шанс. Когда он пригласил Люси во второй раз, то получил вежливый, но твердый отказ.

Вскоре она поняла, что больше не выдержит, и, сославшись на головную боль, получила от тетки согласие на отъезд домой в сопровождении Вандеймена.

– А может, все-таки твой дядя, дорогая?..

– Нет-нет: вам всем нужно быть здесь, тетя. Я в полной безопасности доберусь до дома с лордом Вандейменом. Все складывается удачно, правда?

Тетя Мэри облегченно улыбнулась.

– Очень удачно. Я даже не надеялась, что придут Сент-Рейвены и Ардены. Клара наслаждается каждым мгновением.

Поддавшись порыву, Люси поцеловала тетку в щеку, чем удивила их обеих, а потом быстрым шагом пошла прочь. У нее на глаза навернулись слезы. Господи, она сама не своя. Да что это с ней?

Лорд Вандеймен оказался идеальным спутником: довез ее до самого дома и не задал ни одного вопрос, – однако Люси от вопросов не удержалась.

– Вы хорошо знаете лорда Виверна, милорд?

– Только как друга моего друга, мисс Поттер.

– Мистера Делейни, как я понимаю.

– Нет. Он тоже друг моего друга. Я имею в виду Эмлина. Мы соседи и дружим почти с колыбели. Наши поместья находятся рядом.

– Как славно…

Он, вероятно, счел ее реплику банальной, но ей действительно казалось славным, когда дружба продолжается всю жизнь.

Ханна помогла ей раздеться и лечь в постель и ушла, и Люси почувствовала себя страшно одинокой.

Дэвид уехал в Девон. Что за срочность? Какие проблемы могли заставить его в одно мгновение сорваться с места? Если бы дела и в самом деле потребовали его присутствия, мог бы и написать…

Его стремительный отъезд осквернил все, что он говорил, все, что она чувствовала, все, во что верила. Она не видела в этом поступке никакого смысла, и от этого сердечная боль становилась сильнее.

Теперь Люси понимала, что значит умереть от разбитого сердца.

Глава 22

Дэвид ехал домой в почтовой карете, поэтому у него была масса времени для размышлений, для сожалений, для поиска поводов выскочить на следующей остановке и со всей возможной скоростью возвратиться в Лондон. Единственной его мечтой было сделать Люси счастливой, и он отлично представлял, как сильно она сейчас страдает, потому что сам испытывал подобные чувства.

Они созданы друг для друга. Умом, душой и телом они как половинки одного целого, если не брать во внимание его сомнительные дела и странную привязанность к поместью, которое у нее не вызывает никаких добрых чувств.

Ночью Дэвид немного поспал в тесноте забитой пассажирами кареты. Сюзан уговаривала его нанять фаэтон, но он отказался тратить деньги впустую, особенно после того как отказался от тридцати тысяч фунтов.

Он женился бы на ней и без денег, если бы был уверен, что сделает ее счастливой.

Дэвид сошел в Хонитоне и нанял лошадь для последнего этапа путешествия. Наслаждаясь свежим воздухом и необозримыми просторами, он пытался убедить себя, что со временем Люси полюбила бы этот край, оценила бы его достоинства.

Дэвид понимал, что плохие дороги, неухоженные живые изгороди, потонувшие в крапиве, буйные заросли ежевики, цепляющиеся за одежду, оттолкнут кого угодно.

Зато ягоды ежевики необыкновенно вкусны, а крапива хорошо тонизирует. Только вот Люси не нужны натуральные продукты: она привыкла покупать все в магазине, ездить по мощеным улицам и ходить по подметенным тротуарам.

Если даже сейчас она и чувствует себя несчастной, не страшно: придет в себя и со временем найдет идеального спутника жизни.

Дэвид въехал в Черч-Виверн совершенно измотанным недосыпом и сердечными муками. Оставив лошадь на постоялом дворе с указанием завтра вернуть хозяину, он направился к маячившему впереди Крейгу: сейчас мрачный замок полностью соответствовал его настроению, – однако вынужден был свернуть с пути. Через несколько минут весть о его возвращении домой достигнет поместья, и если он немедленно не появится там, кто-нибудь из родственников или все семейство ринется в Крейг выяснять, что случилось.

Спустя какое-то время он опять изменил направление и двинулся по тропе, которая шла между поместьем и Крейгом и вела к Драконьей бухте. Все поймут его желание первым делом выяснить, как обстоят дела в орде, потому что он капитан Дрейк.

У Дэвида не было уверенности, что дяде известно о его второй ипостаси – в качестве капитана Дрейка: Керслейк спокойно жил, закрывая глаза на кипучую деятельность контрабандистов и наслаждаясь радостями бытия. Дэвид охотно принимал такое положение вещей и искренне желал, чтобы у него оставалась свобода выбора. Видимо, дядя и тетя решили, будто он, став графом, передал свои полномочия кому-то другому в орде, и Дэвид искренне сожалел о том, что поступить так у него не получилось, потому что среди его людей не нашлось такого, кто сумел бы взять на себя бразды правления в столь сложные времена.

Он вошел в таверну «Георг и дракон» через заднюю дверь и увидел кузину Рейчел, которая подметала пол.

– Ты вернулся в хорошее время, касатик. Прошел слух, что неподалеку дрейфует судно с грузом. Все горят желанием помочь.

Дэвид знал, что все это значит. Какому-то судну, груженному контрабандой, помешали доставить груз к назначенному месту, и оно ушло в канал в надежде повторить попытку. Действовать следовало быстро: контрабандное судно не могло долго болтаться в отрытых водах, не привлекая внимания таможенного катера или военного корабля.

Дэвид хотел бы наложить категорический запрет на любое участие, но орда уже несколько недель по его приказу сидела без дела, как его в своих отчетах уверял Фред. И если не дать им возможность заработать, может снова подняться бунт, подогретый еще и вестью о том, что он не привез деньги, которые могли бы внести существенный вклад во всеобщее благоденствие.

На эти деньги он планировал всем дать работу, организовать школу, где смышленые мальчишки могли бы получить образование и научиться смотреть на мир шире, не ограничивая свои амбиции должностью заместителя капитана Дрейка. А вместо этого он возвращается с еще бо́льшими долгами.

– Я проведу здесь собрание чуть позже, – сказал Дэ-вид. – Оповести всех.

Затем он выслушал основные новости о рождениях, свадьбах и даже смертях, а также о драке, которая стоила одному человек глаза, и о любовном соперничестве, которое могло привести к печальным последствиям. Конечно, вернуть глаз капитану Дрейку было не по силам, зато все ждали от него соломонова решения в споре между Гейбом Бриджлоу и Калебом Маттеном.

– Лизбет Ок недостойна ни одного из них, – сказал Дэвид. – Она испортит жизнь любому мужу.

– Но что она может поделать со своей красотой?

– С красотой – ничего, да и зачем? Можно же просто изменить свое поведение. Она принялась дразнить мужчин, едва у нее обозначилась грудь.

– И тебя пыталась дразнить, да?

– Причем не единожды.

Рейчел сокрушенно покачала головой.

– Во всем виновата леди Белл: вышла за графа и поймала в свои силки капитана Дрейка, – такой успех будоражит воображение и подстегивает амбиции.

– Да помогут мне небеса. Будь у меня власть, я отправил бы ее в монастырь.

– Что-то не припомню, чтобы у нас тут были монастыри.

– Не беспокойся, я найду.

Она хмыкнула, и Дэвид улыбнулся: все эти мирские заботы его немного успокоили.

Он вышел из таверны и некоторое время постоял на пороге, наблюдая, как люди, расположившись между вытащенными на берег рыбачьими лодками, чинят сети. Честный труд.

Дэвид отлично понимал, что скрыто за улыбками и приветствиями, которыми встречали его рыбаки. Капитан вернулся. А в открытом море есть груз. Скоро бездействие закончится и начнется настоящая работа.

Он по крутой тропе из Драконьей бухты поднялся на берег, в очередной раз представляя, какое отторжение вызовет у Люси каменистая почва под ногами. Она, наверное, возненавидела бы сам высокий берег. Разве в Лондоне есть возвышенности, мало-мальски похожие на холмы? Что-то в Мейфэре он такого не видел.

Дэвид, отгоняя руками от лица облако мошкары, продрался сквозь заросли жгучей крапивы и колючей ежевики. Ему все еще очень досаждало, что Поттер возомнил себя всесильным, решив подчинить его своей воле, однако оставаться в Лондоне было бы полнейшей глупостью. Кроме того, Поттер вполне мог навредить не только ему, но и связанным с ним людям, и этот факт игнорировать было нельзя. И все же как любящий отец тот был прав: Люси заслуживает лучшего дома, чем этот готический ужас в глубокой провинции, и лучшего мужа, чем ходящий по лезвию ножа контрабандист.

Дэвид немного отвлекся от своих мыслей, когда дошел до Черч-Виверна, деревушки, примостившейся в лощине за утесами, где было не так холодно и ветрено, как внизу. Жители этой деревушки тоже занимались контрабандой, но сильно отличались от огрубевших под солеными ветрами обитателей Драконьей бухты.

Он двинулся по тропинке, которая огибала деревню и вела к Керслейку, его настоящему дому. Сначала тропа шла между ухоженными садами, которые уже начали давать урожай, затем – мимо хлева Тома Ока: тот как раз чистил его, сгребая навоз в кучу, чтобы он перегнил и потом его можно было использовать для подкормки растений в саду.

В запахе навоза нет ничего плохого: обычный деревенский запах, который кажется противным только тем, кто к нему не привык. К тому же навоз играет большую роль в обогащении почвы: говорят, что без него не вырастить ни овощи, ни фрукты. И это всем известно – и простолюдинам, и благородным, потому что у них есть поместья с фермами. Только купцы и банкиры, живущие вдали от земли, ничего не понимают в сельском хозяйстве, им важно одно – чтобы приносило доход.

Дэвид открыл калитку во фруктовый сад поместья. Она, как всегда, скрипнула. Здесь все было знакомо и полно воспоминаний о детских приключениях и играх, об обильных осенних урожаях.

Интересно, а Люси когда-нибудь была в настоящем фруктовом саду? Весной здесь все бело от цветов, над которыми вьются тучи пчел, потом опавшие лепестки образуют белый ковер на траве, а ближе к осени наступает период плодоношения, когда ветки пригибаются под тяжестью плодов, а спелые яблоки искушают румяными, как щечки у девицы, боками.

Вот здесь он впервые поцеловался – им с Дженни Картер тогда было по одиннадцать лет, и они считали, что за этот поцелуй им обоим суждено гореть в аду, но уж больно хотелось рискнуть. Потом она вышла замуж, сейчас у нее двое малышей.

В райских садах Ева искушала Адама, а его искушала Люси в саду герцогини Сент-Рейвен. О чем подумала бы Крессида Сент-Рейвен, если бы узнала, что ее сад сравнивают с Эдемом в период заката?

Зато остальное – на его совести: то, что было в парке, и в «Олмаке», и на темной лестнице в театре – особенно там.

Несмотря на все попытки сохранять благоразумие, Дэвид невольно представил Люси под яблоней, вспомнил, как нежна ее кожа, с которой не могли бы соперничать даже лепестки.

Отчаявшись, Дэвид решительно зашагал к дому, где ему уж точно удастся сохранить здравомыслие.

Пусть Люси не любит деревню, но ее не может не восхитить увитая жимолостью аркада, ведущая в огород, сам очаровательный особняк из побеленного серого камня в обрамлении роз и глициний.

Дэвид вошел в дом, как обычно, через кухонную дверь.

Энни, которая работала здесь кухаркой еще до его рождения, без малейшего смущения воскликнула:

– Малыш Дейви!

И что такого? Ведь она кормила его молоком, хлебом и медом и шлепала огромной поварешкой, когда он пытался что-нибудь стянуть из кухни.

Дэвид обнял ее и расцеловал в обе щеки, а потом заодно и судомоек.

– С тобой не будем целоваться? – обратился он к Уилли, поваренку.

Тот было скривился, а потом заулыбался во весь рот, но тут вошла тетя Мириам.

– Дэвид, мальчик мой дорогой!

После объятий и взаимных приветствий она повела его в гостиную.

– Как провел время в Лондоне?

– Хорошо, но мне все это не по вкусу.

– Ой, неужели так ничего интересного и не было?

– Ну, я занимался спортом, заходил в книжные магазины.

– В книжные магазины! С чего это вдруг? Ты же никогда не увлекался чтением.

– Понял, что очень многому еще нужно учиться. – Дэвид подавил желание засыпать тетю Мириам мучившими его вопросами и позабавить историями о балах и причудах высшего света. – Извини, что не привез подарок: уезжал в спешке.

Она не спросила почему, а значит, догадывается, что у него были на то основания. Какое же это счастье – любящие проницательные близкие!

– Ты дома – и это уже для меня подарок. Но ведь ты же ненадолго, да?

– Сезон заканчивается, так что нет смысла возвращаться.

– А как же мисс Поттер? Ты же ехал туда, чтобы поухаживать за ней. – Дэвид судорожно придумывал объяснение, когда она воскликнула: – Ты влюбился в нее! Как здорово!

– Нет…

Тетя Мириам рассмеялась.

– Ну расскажи мне о ней. Она красивая?

Неужели его лицо – открытая книга для нее? По всей вероятности.

Дэвид понял: если все отрицать, то будет еще хуже, – поэтому рассказал о Люси, пытаясь не выдать своего глубокого чувства к ней и одновременно понимая, что все его усилия тщетны. Он очень хорошо помнил, как его друзья, влюбленные в какую-нибудь девушку, без умолку говорили о предмете своей любви.

Предмет любви.

Как банально звучит, особенно когда речь идет о разрушительном бедствии, достойном эпической поэмы. Он явно обезумел. Тем более после того, как собственные слова и радость тетки превратили невозможное во вполне возможное.

– Не исключено, что ничего не получится, – предупредил он.

– Почему? Что в тебе есть такого, что может ее оттолкнуть?

– Ты не видишь моих изъянов.

Тетушка рассмеялась:

– Дело не в этом: просто твои достоинства их перевешивают. Она колебалась, когда ты сделал ей предложение?

– Мы до этого не дошли. Она уже совершеннолетняя и сама может распоряжаться своими тридцатью тысячами – с какой стати ей передавать их какому-то мужу.

– Как странно.

– Не совсем. Женщины редко попадают в подобные ситуации, но если попадают, то получают независимость.

– Я не понимаю, зачем стремиться к независимости, если она предполагает одиночество.

– Есть друзья.

Тетя Мириам отмахнулась.

– Как бы то ни было, – сказал Дэвид, – вполне возможно, она не станет выделять деньги на мои потребности, поскольку собирается вложить их в трастовый фонд.

Это немного умалило энтузиазм тетушки.

– Это благоразумно с твоей стороны, дорогой, отступить. Судя по всему, она еще та эгоистка – всем бы заправляла.

Она права: не позволила бы Люси над ней командовать, да он и не собирался.

Вошел дядя Натаниель, чуть ли не сияющий от счастья, и Дэвиду пришлось повторить свой рассказ о жизни в Лондоне.

Что касается Люси, о ней поведала тетя Мириам, однако дядя Натаниель воспринял ситуацию иначе.

– Все это девичьи капризы, Дейви. Не обращай внимания. Когда станет женой и матерью, сама поймет, что муж всегда прав.

Дэвид в этом сомневался. Более того, не хотел этого. Кроме того, сейчас увидел новую проблему. Вполне возможно, что Люси не понравится не только местная география, но и местное общество. Женщины здесь не отличаются слабохарактерностью, однако придерживаются традиционных устоев: всем заправляют мужчины. Даже если муж покоряется жене и делает то, что она пожелает, все равно соблюдается определенный кодекс, в котором муж голова и хозяин дома.

Разве сможет Люси, отважная, наделенная острым умом купеческая дочка войти в его семью? Дочь Дэниела Поттера, способная не только оценить товар, но и заключить выгодную сделку, привыкшая быстро и смело принимать решения? Она больше похожа на Сюзан, чем на тетю Мириам, а Сюзан никогда не чувствовала себя здесь своей.

Никакое продолжение не возможно, и он должен убедить себя в этом, а пока будет вести себя как обычно, делать все, чтобы в его обществе не скучали. Дэвид оживленно рассказывал истории о Лондоне Генри и Амелии, своим двоюродным брату и сестре, и в ответ терпеливо выслушивал местные сплетни. Как выяснилось, среди дворянства никакого опасного соперничества не было, зато произошло несколько скандалов, суть которых повеселила и удивила его.

До чего же примитивна жизнь большинства!

Когда стемнело, Дэвид распрощался со всеми и двинулся в путь к своему отвратительному прибежищу – Крейгу, – начисто лишенный надежды на счастье сейчас или в обозримом будущем.

Словно в подтверждение его мыслей усилился ветер и пошел дождь, соленый, принесенный с моря, такой, от которого чахнут нежные растения – например, розы.

Вот и Люси Поттер – роза для защищенного от всех невзгод сада, а не утесник, способный вынести иссушающую жару.

Глава 23

На следующее утро после бала Люси, проснувшись ни свет ни заря, тихо оделась, выскользнула из комнаты и, несмотря на резкий ветер – предвестник бури, вместе с Ханной пошла в парк в надежде увидеть Дэвида. Для нее это было своего рода паломничеством. Или поминками.

Она шмыгала носом, но некому было спросить, в чем дело, как и выслушать ложь про сенную лихорадку. Не было и свежескошенной травы, которой можно было бы объяснить слезы на глазах.

Люси снова увидела ту самую девочку с воздушным змеем, и опять у нее никак не получалось его запустить, однако на этот раз явно виноват был ветер, сильный, порывистый.

Глупый упрямый ребенок.

Люси, видимо, тоже вмиг поглупела, потому что поспешила на помощь. Вместе они поймали ветер, и змей красиво взмыл вверх, но при этом вырвал у них катушку. Люси попыталась ее поймать, но бечевка быстро разматывалась. Не прошло и нескольких мгновений, как змей исчез в вышине.

Люси обернулась, ожидая увидеть девочку рыдающей, однако та лишь с открытым ртом смотрела вверх, а потом и вовсе улыбнулась, показав отсутствие зуба.

– Вот здорово! Мне бы тоже хотелось полететь, как змей.

Люси тоже хотела бы – только в ином аспекте.

– Может, когда-нибудь и полетишь – на воздушном шаре. Знаешь, что это такое?

– Ой да! Я видела такой. Но змея гонит ветер, а не горячий воздух. Как вы думаете, можно летать на змее, если он будет большой?

– Думаю, нет – сдует ветром.

Девочка снова посмотрела вверх, на точку, в которую превратился змей.

– Ну и пусть. Все равно было бы здорово.

– Ах, мисс Минни, что вы наделали! – раздался голос няни, спешившей к ним через лужайку и явно недружелюбно настроенной к Люси. – Он улетел, и вы с этим уже ничего не сделаете. Вот и хорошо. Это занятие не для барышни – запускать змея.

Девочка поблагодарила Люси и не стала сопротивляться, когда няня повела ее за собой, только сказала:

– Папа купит мне нового.

Интересно, когда мисс Минни повзрослеет, будет ли ее папа так же поощрять свободомыслие и изобретательность дочери? И в самом деле, почему бы не изобрести нечто подобное змею и не поднять человека в воздух? Воздушные шары поднимаются за счет горячего воздуха; пар приводит в действие мощные двигатели; даже существуют лодки, которые могут плавать под водой, – так что все возможно.

И для нее? Глубоко задумавшись, Люси побрела домой. Вспомнилась мама. По общему мнению, выскочка-простолюдин соблазнил барышню-дворянку, однако у отца была масса поводов, чтобы не поддаться давлению и не жениться на маме, ведь он обладал сильной волей и всегда прилагал все силы к тому, чтобы не делать глупостей.

В этом Дэвид очень похож на него.

Даже самое горячее чувство не заставило бы отца пойти против собственной воли, однако ее родители все же поженились. И что же, в таком случае, сделала мама, чтобы завоевать ее отца?

Люси остановилась: ей не следует даже думать ни о чем подобном. А с другой стороны, почему? Ведь это важно.

Ее родителям было непросто встретиться, особенно если Дэниел Поттер всячески старался не делать глупостей, однако они познакомились. Наверняка этому способствовала мама, которой тогда было всего восемнадцать, но она точно знала, чего хочет, и была полна решимости добиться своего.

Что еще она предприняла?

Люси приблизилась к вопросу, который давно вертелся в голове. Она соблазнила отца? Опасаясь, что столь безумные мысли отразятся у нее на лице, девушка ускорила шаг, словно убегая от них.

Еще недавно она сказала бы, что такое просто невозможно, но сейчас придерживалась другого мнения. Для соблазнения не нужна кровать или ночь – достаточно укромного уголка и короткого промежутка времени, а все остальные препятствия преодолеет страсть.

Люси добралась до дома, так и не придя к окончательному выводу по поводу своих предположений. Рациональны ли они, или все это плод ее больного воображения? Надо бы поговорить с кем-нибудь, но с кем?

С Марией. Наверняка ей что-то известно о том, как отец ухаживал за мамой, но вот захочет ли она рассказать?

Люси отправила ей записку с просьбой о встрече. Примерно в одиннадцать принесли ответ, в котором Мария писала, что будет рада видеть ее в любое время, хоть сейчас, если Люси это устраивает.

Люси устраивало.

Мария тепло приветствовала ее, и они сели пить чай.

– Ну а теперь расскажите, что вас тревожит.

Люси помешала сахар в чашке, прикидывая, как правильно подойти к столь деликатной теме.

– Я не привыкла говорить о себе и только недавно поняла это.

– Тогда не говорите, если не хотите.

– Не знаю. – Люси неуверенно улыбнулась. – За несколько недель я так устала от светской болтовни, что теперь воспринимаю молчание с благоговением монахини!

Мария рассмеялась.

– Представляю, как все это может утомить. Вы получили удовольствие от сезона?

Люси решила на некоторое время задержаться на безопасной теме.

– Некоторые балы и музыкальные вечера были просто великолепны.

– Думаю, дело в том, что все мероприятия сконцентрированы. В Сити и в подобных местах, где образ жизни в сезон и вне сезона не особенно различается, все мероприятия равномерно разнесены во времени. Здесь же бомонд собирается на месяц или два, с головой погружается в общение, покупки и бизнес, а после этого со вздохом облегчения возвращается к деревенской жизни.

– Когда вы вышли замуж за Селестина, то большей частью жили в Лондоне, не так ли?

– У него была вилла и охотничий домик в угодьях, хотя он им редко пользовался.

Люси обратила внимание на пренебрежительное «он»: вряд ли Мария стала говорить в таком тоне о лорде Вандеймене.

– Мария, надеюсь, не обидитесь, если я спрошу, как вы познакомились с Селестином?

Мария весело взмахнула рукой.

– Это было безрассудством, как вы, я уверена, догадываетесь. Он ворвался, как тигр – в отару овец, полный энергии. Красивый, он мог быть обаятельным, но я думаю, что главный аспект его привлекательности состоял в том, что он был другим. Не просто купцом, а иностранцем. Мы все, как это ни грустно, привыкли к беженцам из Франции, а вот к успешным бельгийцам – нет. Возможно, сейчас, глядя на меня, такое предположить трудно, но тогда, в юности, традиционный путь к замужеству казался мне ужасно скучным.

Люси ответила на вопрос, звучавший в словах Марии:

– Мне так никогда не казалось. Все дело в том, что ни один традиционный мужчина не встретил отклика в моей душе. Вы думаете, из-за этого я многого лишена?

– Возможно, у вас другие интересы? Вы не сидели дома и не вышивали крестиком.

– Да. Я хотела посвятить себя коммерции, а не браку, хотела вслед за отцом войти в бизнес. Я хотела… Я хотела быть его сыном. Какая глупость!

Мария села рядом с ней и взяла за руку.

– Вовсе нет. Бизнес дает тот душевный подъем, которого нам не хватает в обыденной жизни. А вы не допускаете, что интуитивно стремились стать тем, кем хотел бы видеть вас отец?

– Но почему же мне даже в голову не пришло последовать пожеланиям мамы?

– Может, на вас подействовал более сильный ветер? Только знайте: вы были – и есть – та, кем она хотела вас видеть. Она всем сердцем любила вас.

– Любовь не всегда означает одобрение.

– Она не просто одобряла – она гордилась вами, восхищалась вашей тактичностью и добросердечностью. И вашим умом. Ее все это очень радовало.

– Не все – ей не нравилось, что я так много времени провожу с отцом.

– Думаю, она немного ревновала. Понимаю, это может показаться бессмыслицей, но большинство благоразумных людей очень часто совершают неблагоразумные поступки. Между прочим, она хотела, чтобы вы жили обычной жизнью.

– Не такой, как у нее?

– Да, не такой, – согласилась Мария. – Она любила вашего отца – это было очень сильное чувство, – и никогда не пожалела о своем выборе, я в этом уверена, но временами давала понять, что предпочла бы, чтобы ее жизнь пришла к тому же результату по традиционному пути.

– А это было невозможно.

– Она знала это и смирилась, но поступила бы точно так же, если бы ей был предоставлен второй шанс изменить свою судьбу.

– А вы? – спросила Люси. – Вы поступили бы по-другому?

Мария, казалось, смутилась и, пожав плечами, ответила:

– Нет. А как бы я в таком случае обрела нынешний статус? Если бы я, выходя замуж, следовала условностям, мы с Ваном никогда бы не поженились. Я сейчас очень счастлива и надеюсь, что однажды и вы сможете сказать это.

Их беседа так и не коснулась необычных ухаживаний, и Люси не знала, как спросить о том, что ее интересовало, пока не поняла, что придется говорить напрямую…

– Хотите посмотреть на мою дочку? Я просто горю желанием показать вам, какие мы с Ваном молодцы, если произвели на свет такое чудо.

Момент был упущен – вероятно потому, что у Люси так и не хватило смелости задать главный вопрос?

Они поднялись в детскую, где в колыбели с кружевным пологом спала очаровательная малышка, за которой присматривала няня.

– У меня нет опыта общения с младенцами, – испуганно прошептала Люси. – Хотя матерью стать мечтаю.

– Еще одно естественное желание, но путь к нему тернист.

– Да, я знаю, что роды – тяжелый процесс.

– Да, но я не это имела в виду. Дети не всегда приносят счастье своим родителям. Я доставила много печали своим, когда вышла замуж, так же как и ваша мама. И Ван опечалил родителей, когда настоял на том, чтобы в шестнадцать пойти в армию. Инстинктивно мы защищаем и оберегаем детей, но однажды наступает время, когда приходится их отпускать, то есть позволять рисковать, даже совершать глупости и подвергать себя опасности. Это очень непросто.

– И как этого можно избежать?

– Наверное, проще остаться старой девой.

Они вышли из детской и вернулись в гостиную.

– Дети должны рождаться не только в любви, но и в семье, – заметила Мария, когда они снова расположились за столом.

– Разумеется, я категорически против скандала, – рассмеялась Люси, отгоняя прочь все мысли о лестнице в театре. – А что вы думаете о Виверне?

– Мне мало что известно. Да, он брат Сюзан, мы соседи, но он приезжал в Хок-ин-Вейл всего один раз. Однако впечатление произвел.

– И чем же именно? – поинтересовалась Люси, понимая, что выдает себя с головой.

– Он привлекателен, что немаловажно, хотя многие лицемерно утверждают, будто это не так; приятен в общении. Кому-то это качество может показаться несущественным, но он старается держаться любезно и доброжелательно, не стремится огорчать или смущать окружающих. Как это ни удивительно, но приятных людей мало. Он разгоняет тучи – кажется, так однажды сказала Сюзан. Иногда он этим даже раздражает ее.

– В нем есть и жесткость. Недавно он едва не порвал в клочки двух молодых людей, которые решили из-за меня устроить дуэль. У меня создалось впечатление, что он привык к таким ситуациям, – как будто служил офицером в армии.

– А, так он еще и многогранен… – произнесла Мария.

От внимания Люси не укрылось это «а», и она спросила:

– Так он служил в армии?

– Сомневаюсь.

– Вы знаете о нем то, чего не знаю я.

Мария стала осторожничать.

– Я не знаю, что знаете вы, дорогая, но подозреваю, что побольше, чем кто-либо еще.

Люси не собиралась отступать, но тут вошла горничная и сообщила, что мисс Джорджи зовет маму. Формулировка вызвала у Люси улыбку, к тому же она заподозрила, что Мария воспользовалась необходимостью идти к ребенку как поводом, чтобы избежать дальнейших вопросов.

Ей ничего не оставалось, как попрощаться.

Мария проводила ее до двери и сказала:

– Дети по своей природе порой очень требовательны.

Люси набралась смелости и выпалила:

– Из-за того, что отец, должно быть, видел все опасности брака, моей маме пришлось его подталкивать. Она вам когда-нибудь об этом рассказывала?

Еще одно «а».

– Она подталкивала его изо всех сил. У нее выбора не было.

Не было выбора. Вот и у нее такая же ситуация.

Однако Мария добавила:

– Будьте осторожны, Люси: граф Виверн человек не простой.

– Я это знаю, уверяю вас.

Люси пешком дошла до Ланкастер-стрит, обдумывая слова Марии. В них явно содержалось предостережение, причем абсолютно оправданное, но у нее, как и у мамы, не было выбора. Если маме удалось использовать страсть, чтобы преодолеть жесткое сопротивление отца, значит, и она сможет, даже если Дэвид окажется сильнее.

Вопрос только в том, следует ли это делать.

Глава 24

Вернувшись домой, Люси нашла Клару в малой гостиной. Та читала. Вид читающей светской барышни мог шокировать кого угодно.

– Мама еще в кровати, – сказала Клара, – приходит в себя после своих трудов.

– Зато результат триумфальный, – заметила Люси. – Прости, что ушла так рано.

– Все было великолепно. Ужасно, честное слово, что такой бал устраивается только один раз. Я бы хотела, чтобы в мою честь балы устраивали каждый год!

– Нужно дать шанс и другим.

– А для тебя устраивали бал?

– Конечно. В ассамблее, как и у тебя, но все было проще. Гостями в основном были друзья.

Люси поднялась в спальню, чтобы снять шляпку, перчатки и спенсер, и подумала, не сделать ли запись в дневнике, но потом решила не рисковать и не доверять свои мысли бумаге. Ей нужен план. Одно ясно точно: она ничего не добьется, если они с Дэвидом не встретятся, но он в Девоне, а дорога туда займет целые сутки.

Можно, конечно, поехать. У нее есть деньги: стоит только посетить банк, и она получит на руки столько, сколько нужно, – а потом нанять фаэтон.

Только поступить так она не может: ее тут же хватятся и вернут с полпути. Будет жуткий скандал, и это станет еще одним препятствием на пути к ее цели.

Ох, вот бы иметь огромного воздушного змея – она бы долетела до Девона за несколько часов!

Люси мучило собственное бессилие, однако иного выхода она не видела. Несмотря на то что ей хотелось поскорее увидеться с Дэвидом, она понимала, что никакой срочности нет. Ничего страшного не случится, если они не увидятся еще несколько дней и даже недель.

Люси принялась разрабатывать план, но целый час размышлений не принес существенных результатов. Они с отцом иногда обсуждали запутанные ситуации, и каждый раз подтверждалась поговорка, что две головы лучше, чем одна, однако сейчас у нее такой возможности не было. Стоит рассказать ему о своих намерениях, и ее тут же посадят под замок!

С кем же поговорить? У Бетти медовый месяц, да и вообще она придет в ужас, если узнает. Даже Мария сочтет своим долгом ее образумить. Остается лишь Дэвид, но это и есть главная проблема.

Чувствуя, что ото всех этих мыслей уже пухнет голова, Люси решила отвлечься. Пожалуй, стоит присоединиться к Кларе и почитать – может в одном из романов и удастся почерпнуть какую-нибудь идею. Как-никак Лора Монтревиль оказалась в Канаде – правда, сначала ее похитили.

И «Самообладание», и «Любовь и ужас» слишком напоминали ей о Дэвиде, поэтому она выбрала «Оживший скелет».

Клара улыбнулась Люси, когда та вошла в гостиную.

– Тоже решила почитать? А что у тебя за книжка?

– «Оживший скелет».

– Я не читала. Потом перескажешь?

– А разве не интереснее читать, когда не знаешь содержания?

– Я предпочитаю знать, чего ожидать. Сюрпризы не всегда приятны.

– Ты права. И тайны.

– О, вот тайны – это интересно.

Клара снова уткнулась в свой роман, Люси открыла свой, но никак не могла сосредоточиться на содержании, потому что слово «тайны» натолкнуло ее на новые размышления. Она так и не выяснила, что за тайны у Дэвида, а ведь с ними связано что-то важное. Он сам так сказал. Да и «а» Марии это подтвердило.

Почему, интересно, она так отреагировала? Ведь Люси всего лишь спросила, служил ли Дэвид в армии. Ничего особенного. Чем дольше Люси размышляла, тем больше убеждалась, что именно эти тайны и заставили Дэвида срочно уехать в Девон. Но что это может быть? Расскажет ли Мария, если надавить на нее? А может, стоит поговорить с леди Эмлин? Или с мистером Делейни, который, кажется, довольно хорошо знает Дэвида? Правда, Люси плохо представляла, каким образом можно вызвать их на откровенность.

Делая вид, будто читает, она переворачивала страницы и пыталась понять, что может препятствовать его женитьбе. Скандальная репутация его семейства уже далеко не тайна, к тому же касается вовсе не Дэвида, а его родственников.

В краю утесов и туманов, где расположено его поместье, процветает контрабанда, однако ему, похоже, нет до этого дела – подобная ситуация сложилась на всем побережье. В этом нет никакой тайны, а в его бездействии – ничего постыдного.

Тогда что? Он женат и скрывает это?

Бетти как-то читала роман, в котором злой король упрятал свою безумную жену в монастырь, а всем сообщил, что она умерла, чтобы у него была возможность жениться на главной героине…

– Мне не нравится Зигфрид – все время рыдает и жалуется на судьбу.

Люси с трудом вернулась к реальности.

– Что?

– «Сицилийское проклятие». Зигфрид преследует бандитов, которые захватили Изабел, но потом оказывается в донжоне у герцога Мальборо и рыдает.

– Герой не должен жаловаться, – согласилась Люси. – Но разве его любви к Изабел что-то мешает?

– Естественно. Она обручена с королем Сицилии.

«Вот был бы сюрприз для нынешнего короля Сицилии», – подумала Люси, но не стала развивать свою мысль, усложняя сюжет связью с реальностью, тем более что Клара вернулась к чтению.

Усложнять связью с реальностью…

Она живет в разумном современном мире, хотя у него и есть определенные странности. Дэвид не смог бы утаить живую жену от сестры и друзей, и никто из них не стал бы потворствовать ему в этом. Мария уж точно нет.

– А за какого героя ты вышла бы замуж?

Люси подавила вздох.

– Ни за какого. Это плохая партия.

Клара хихикнула.

– Я в том смысле, за какого мужчину?

– За благоразумного.

– Как скучно.

– Есть вещи похуже, чем скука, например Стивенхоуп.

Клара снова захихикала.

– Представь: тебе читают стихи утром, днем и вечером.

– Мучают стихами.

– Ой, ты, наверное, слишком чувствительна к поэзии. Вот было бы здорово, если бы ты почитала мне свои стихи.

– Пока рано.

– Наверняка в мужчине должно быть что-то еще, кроме благоразумия, – продолжала Клара. – Внешность, к примеру.

Высокий, широкоплечий, с золотисто-каштановыми волосами…

– Пусть он будет не намного выше меня, – сказала Люси, – и с каштановыми волосами. Каштановым волосам можно доверять.

– В тебе совсем нет романтики!

– Увы, боюсь, ты права. А каков твой идеал?

Выражение на лице Клары говорило о том, что девушка заглядывает в мир своих грез.

– Довольно высокий. Блондин, но не очень светлый. Улыбающиеся глаза и доброе сердце.

Люси кольнула ревность, и она сказала:

– Очень похоже на графа-крестьянина.

– На Виверна? – Клара удивленно уставилась на нее. – Я никогда не выйду за него.

– Даже ради того, чтобы стать графиней?

– А какой мне от этого будет прок, когда он сойдет с ума?

– Клара, он не собирается сходить с ума.

– Откуда ты знаешь? В молодости его отец был просто эксцентричным.

– Именно эксцентричным, – согласилась Люси. – Как Пудель Бинг[9] со своим глупым псом и как тот человек, который одевается только в зеленое.

– Может быть, но он все же устроил пыточную камеру и заточил туда восковые фигуры, чтобы их мучить.

– Клара! Такое просто невозможно.

– Возможно! Весь город бурлил, пока шли слушания по поводу графского титула, всякие истории рассказывали.

– Ты имеешь в виду выдумывали.

– Вовсе нет. – Впервые Клара разозлилась. – Пошли в библиотеку. У нас есть иллюстрации.

Люси не хотелось идти, но она знала, что идти надо. Вот она, та самая тайна, которую следует тщательно охранять, – то, что он унаследовал безумие.

Когда они вошли в комнату, Люси обратила внимание на то, что Клара не воспринимает библиотеку как святилище. Возможно, в мире Клары уже ничто не является священным.

Клара перебрала папки с бумагами и одну выложила на стол.

– Они продавались в прошлом году, и мама купила весь набор.

Развязав тесемки, она открыла папку, в которой был альбом с гравюрами, озаглавленный «Крейг-Виверн».

Дэвид ни капельки не преувеличивал, когда говорил о своем доме. Прямоугольное каменное здание с узкими бойницами вместо окон стояло на вершине высокой скалы над обрывом, а фоном ему служили огромные грозовые тучи.

– Впечатление производит отталкивающее, – заметила Люси, – но ведь это не единственное странное сооружение: взять хотя бы творение Хораса Уолпола Строберри-Хилл или сэра Уильяма Бекфорда Фонтхилл-Прайори.

– Бекфорд не в себе, – напомнила Клара. – Построил гигантское здание и живет в нем, но там хотя бы окна, а не бойницы. В Виверне тоже есть окна, но все они выходят во внутренний двор. – Клара перевернула несколько страниц. – Вот смотри: внутренний двор с деревьями и садами.

Люси успокоилась.

– Везде вполне нормальные окна. Даже фонтан есть.

– Здесь была гравюра с его изображением, но мама ее вырезала. – Клара оглянулась, будто опасаясь, что их могут услышать, и прошептала: – На ней был дракон с обнаженной дамой, в неприличной ситуации.

Не очень-то разумно – бросать вызов дракону…

Господь всемогущий!

Клара перелистывала страницы с изображением средневековых помещений весьма мрачного вида, пока наконец не нашла то, что искала.

– Вот то, о чем я тебе говорила.

Люси мельком взглянула на гравюру и захлопнула альбом. Комната действительно была пыточной – об этом свидетельствовали дыба, оковы, закрепленные в стене, и жаровня с ужасающего вида инструментами. Здесь же были изображены скорчившиеся в муках фигуры – вполне возможно, что восковые, но выглядевшие вполне естественно.

Тете Мэри следовало бы изъять из альбома и эту гравюру, а еще лучше сжечь. Неудивительно, что Клара сочла нужным предупредить ее.

– Извини, что сомневалась. Трудно поверить, что человек может быть до такой степени жестоким.

– О, не совсем так, – сказала Клара, убирая папку и так же неожиданно, как всегда, переключаясь на веселое настроение. – В конце концов, люди ходят смотреть на восковые фигуры мадам Тюссо, и многих ужасают жертвы на гильотине и все такое прочее. Думаю, Безумный граф заказал у нее эти самые фигуры для своего донжона. – Ее взгляд стал тревожным. – Теперь ты видишь.

– Да, вижу. Спасибо.

– У тебя куча других поклонников, – подвела итог Клара и вышла.

Люси осталась в библиотеке одна, наедине с реальностью.

Его дом оказался именно таким, мрачным и унылым, как он говорил, а окружающая обстановка – суровой. Но это куда ни шло, главное – его отец действительно был умалишенным, да к тому же жестоким. Более того, всех графов Вивернов считали странными, не в себе, причем странности эти переходили из поколения в поколение.

Люси заглянула и в справочник пэров, но туда не заносились сведения о скандалах и удалось выяснить лишь то, что все Виверны не отличались долголетием и плодовитостью.

Она поставила книгу на место и нашла путеводитель по Девону, в котором приводились подробные слухи и сплетни о благородных обитателях графства. На Крейг-Виверн отводилось целых три страницы, и туристам предлагалось совершить трудное путешествие в этот отдаленный уголок побережья, чтобы полюбоваться на средневековое величие. В то же время их предупреждали не пытаться проникнуть в поместье, так как граф пускает к себе только избранных гостей.

«Тех, кому нравятся фонтаны с непристойными скульптурами и пыточные камеры», – подумала Люси.

Книга была издана восемь лет назад. Дэвид пускает в дом посетителей? Нет, невозможно, чтобы он развлекал гостей зрелищем дыбы и раскаленных щипцов.

Подборка анекдотов имела целью пощекотать нервы читателю. Считалось, что первый граф убил дракона, а в сноске пояснялось, что это был виверна – крылатый дракон. Замок был построен так, чтобы служить надежной защитой от атак других драконов, а в качестве амулета на стене в большом зале висела шкура дракона. Приводилась иллюстрация.

Его сын, второй граф, постоянно, круглый год, из ночи в ночь, жег костры на крепостной стене, чтобы отгонять мародерствующих драконов. Это было одним из условий завещания его отца, однако он прославился еще и тем, что устраивал оргии, которые впоследствии, возможно, привели к созданию Клуба адского огня.

Третий граф умер молодым, когда вместе с лошадью упал с утеса. Считалось, что это был несчастный случай, но авторы путеводителя советовали читателю не забывать о наследственном безумии.

Бабушка Дэвида покончила жизнь самоубийством, бросившись с крепостной стены, вероятно, не от хорошей жизни.

Ее сын и был тем самым Безумным графом. Возможно, до появления в семье этой женщины графы Виверны просто отличались эксцентричностью, а безумие в род принесла именно она. Значит, и Дэвиду передалась ее кровь через отца, Безумного графа.

Как говорилось в путеводителе, нынешний граф холост и не имеет наследника, но эти данные были верны на момент составления книги. Тогда Дэвид уже родился, но считался сыном мисс Изабел Керслейк и контрабандиста с каким-то странным именем – вроде Мелхиседека.

Почему граф игнорировал своего законного наследника? Когда она спросила об этом Дэвида, он тут же замкнулся в себе. Не было ли это равнодушие свидетельством безумия в его крови? Отец графа-крестьянина держал в тайне существование сына, потому что…

Нет, нельзя впутывать сюда книжные выдумки! Здесь реальность, а не роман, и все это может повлиять на ее жизнь. Обязательно ли дети сумасшедшего наследуют безумие?

Нет. Достаточно представить беднягу безумного короля.[10] У него много детей, и хотя кто-то из них и ведет себя эксцентрично, ни у кого не наблюдается признаков умопомешательства: принцесса Шарлотта, например, его внучка, абсолютно нормальная.

Люси не видела никаких отклонений от нормы ни у Дэвида, ни у его сестры. Естественно, если безумие есть, оно должно как-то проявляться. Мария сказала, что он куда уравновешеннее своей сестры. Если бы Марии было известно что-то о душевном недуге Дэвида, предупредила бы она Люси?

Люси убрала книгу и прошла в спальню. Нужно проанализировать ситуацию с точки зрения торговой сделки. В коммерции нет места эмоциям. Эмоции ведут к путанице. К невыгодным условиям. А решение, которое ей предстоит принять, повлияет на всю ее жизнь.

Она все запишет в дневнике, чтобы разобраться в своих мыслях.

Нет поводов считать,

Что Дэвид безумен,

Однако я слышала,

Что сумасшествие может

Проявляться приступами,

Как у лунатиков.

Если он сбежал

Из-за надвигающегося

Приступа безумия,

Я должна поехать, чтобы

Убедиться в этом.

Вот. Истина вылезла наружу. Ей необходимо каким-то образом добраться до Девона, пусть это и связано с немалыми трудностями.

Если я попрошу разрешения,

Меня никто не отпустит,

А если уеду тайно,

Меня догонят.

Жаль, что нет воздушного шара или змея, —

Я была бы там через несколько часов!

У папы есть почтовые голуби,

Которые быстро доставляют вести,

Помогая ему тем самым

Одерживать верх над конкурентами.

А я прикована к земле, но если бы

Могла отправиться в путь так,

Чтобы никто не узнал…

Невозможно, особенно если учесть, что через неделю свадьба отца. Она обязана присутствовать.

Люси замерла, ошеломленная одной идеей настолько, что даже выронила карандаш. Нет, это не получится. Естественно, не получится. Но если бы получилось…

Она закрыла дневник, продолжая размышлять. Испытания предстоят немалые, но ее воспитали так, чтобы она умела преодолевать препятствия. Самая большая трудность – это найти того, кто согласится ей помочь.

Люси сомневалась, что Мария поддержит ее. Несмотря на то что ее брак нарушил все устои, сама она тщательно соблюдает общепринятые правила. Даже Бетти откажется ей помогать, тем более у нее сейчас медовый месяц. Где же найти того, кто готов нарушить традиции и кому можно доверять? Только сейчас Люси поняла, что у нее практически нет надежных друзей.

Делейни? Она их практически не знает, но миссис Делейни дала ей свой адрес и многозначительно предложила навестить ее, как будто знала, что Люси понадобится помощь. Вряд ли такая, как нужна сейчас, но она хорошо помнит, как мистер Делейни чуть ли не вырвал ее из лап докучливых поклонников. Пусть у него небрежные манеры и одевается немодно, он из тех, кто умеет владеть ситуацией, из тех, кто выполнит задуманное, на какие бы крайние меры ни пришлось идти.

Более того, он, кажется, хорошо знает Дэвида, а значит, ему известно, как проще доехать до Крейг-Виверна. И Дэвид, и путеводитель утверждают, что поместье находится очень далеко и до него трудно добраться.

Естественно, Делейни наверняка приведут кучу причин, по которым ей не следует ехать, но она не намерена отказываться от своего плана.

Она не только выяснит, есть ли у него умственные отклонения, но и убедится, так ли уж ужасен его дом, поместье, да и вообще места, где он живет. Она сможет принять разумное решение, а если брак окажется невозможным, то, конечно, будет ужасно горевать, но от разбитой любви не умрет, несмотря на баллады и романы: оправится и найдет новую дорогу в жизни. Только ответы на все вставшие перед ней вопросы надо искать сейчас, иначе придется мучиться до конца дней, одолеваемой мыслями: «А что было бы, если бы».

Глава 25

Получив приглашение от Элинор Делейни, Люси отправилась в гости. Ее встретили с дружелюбием и непринужденностью, так, будто ничего необычного в этом визите нет. И она действительно сразу почувствовала себя комфортно в их доме.

Гостиная имела абсолютно обыденный вид: тут и там лежали книги, рукоделие, повсюду были разбросаны детские игрушки, с которыми играли трое детей – мальчик и две девочки, одна темноволосая, другая с такими же, как у матери, рыжевато-каштановыми волосами.

Элинор познакомила Люси со своей дочерью Арабелл, ее подружкой Делф и братом подружки Пьером. Мальчик поклонился и сразу же вернулся к книге. Обе девочки присели в реверансе и загорелись желанием показать гостье свои куклы. Как ни странно, любимица обеих по имени Марриотт была сделана из веточек и тряпочек.

– Куклы имеют свое значение в зависимости от обстоятельств, не так ли? – сказала Элинор. – А у вас была любимая кукла?

Люси задумалась.

– У меня было много красивых кукол, и мне, как я помню, очень нравилось их наряжать, но я оставила их без всякого сожаления.

– Как и я и как, наверное, поступят Арабелл и Делф. Арабелл очень нравится игрушечный солдатик, и она недавно сделала для него меч из палочки.

– И вы не возражали?

– А зачем? Мало ли, кому что нравится.

В этом была вся Элинор со своими демократическими взглядами.

– Я хотела быть наследницей отца. – На этот раз слова не причинили боли.

– Будь вашим отцом Николас, обязательно стали бы, – улыбнулась Элинор. – Если бы это было вам по силам, конечно.

– По силам. Мой отец отбросил условности, чтобы стать тем, кем стал, а сам мне эти условности навязывает.

– Вероятно, он понимает, как трудно идти по непроторенной дороге, – ведь они с вашей матушкой сами по ней прошли.

Мария говорила то же самое.

– Очевидно, он хочет, чтобы я превратилась в обычную барышню. Я считала, что папа ошибается, но Мария Вандеймен поддержала его в этом.

– Думаю, все мы надеемся, что нашим детям уготована ровная и легкая дорога. Вы ищете способ преодолеть возникшие препятствия?

Люси внимательно посмотрела на нее.

– Вы очень проницательны.

– Для этого не нужно особой проницательности, но Николас ожидал чего-то подобного. Вот у него точно удивительная способность видеть людей насквозь.

– Я так и подозревала.

– Он предсказывал, что вы захотите поехать в Девон.

Люси изумленно уставилась на нее.

– А вот это уже раздражает.

– Но он прав?

– Да. Я больше не могу мучиться в неведении. Мне нужно знать правду. Ведь существует правда, которую мне нужно знать?

– Существует, – ответила Элинор, не удивившись вопросу и в то же время не ответив на него. – Разве это не в порядке вещей? Даже у тех, кто придерживается условностей, полно тайн и сюрпризов.

– Виверн не из таких. У него в доме все еще есть пыточная?

Люси с душевным трепетом приготовилась услышать ответ. Ведь если пыточная существует, значит, у них с Дэвидом нет будущего.

– Господи, нет! Ее начал разрушать еще Конан, когда стал графом. Полагаю, Дэвиду не раз предлагали продать то, что осталось от пыточной, но он уничтожил все, что можно было уничтожить – сжечь, растопить, раскрошить.

Люси облегченно выдохнула.

– Вот и хорошо. Вот и хорошо. – И наконец отважилась задать прямой вопрос: – Он не в себе? Бывает безумен? Хотя бы временами?

Ее вопрос, судя по всему, не удивил Элинор.

– Разве все мы не бываем временами безумны? Вряд ли таких, как он, стоит прятать в Бедлам.

Ответ не удовлетворил Люси, однако это было лучше, чем ничего. Она пришла сюда, мучимая сомнениями и неизвестностью, и спокойствие Элинор вселило в нее определенную надежду. Оно как бы говорило, что беспокоиться не о чем и нет ничего невозможного.

– Я должна поехать в Девон и выяснить, почему Дэвид так уверен, что мы не можем пожениться. И ехать я хочу сейчас. Никто меня в этом не поддержит, поэтому незачем кому-либо знать, что я туда еду. У меня есть идея, как все это устроить, но мне нужна помощь.

Элинор улыбнулась.

– Вы совсем не такая, какой кажетесь. Я позову горничных, чтобы они занялись детьми, и мы с вами присоединимся к Николасу.

Когда они вошли в библиотеку, Элинор сказала:

– Ты был прав во всех отношениях, причем настолько, что даже противно. Ошибся только в одном: Люси прямо сейчас хочет ехать в Девон.

Они сели, она вкратце описала ситуацию, и Николас Делейни, внимательно выслушав, сказал:

– Наши поместья в Сомерсете, неподалеку от Крейг-Виверна, и мы предпочитаем жить в деревне. Здесь нас ничто уже не держит, так что вполне можно возвращаться.

– Мы приехали сюда, чтобы помочь одному из «нарушителей», – пояснила Элинор, – а потом задержались, чтобы поддержать лорда Дарьена.

– Убийцу? – ужаснулась Люси.

– Убийца – его брат, – поправил Николас. – Сам же лорд Дарьен страдает ни за что ни про что.

– Как Дэвид, – вздохнула Люси.

– Даже Безумный граф Виверн не убивал соседскую юную барышню и не оставлял кровавых следов, ведущих к его дому.

– Господи, теперь я вспомнила! Я совсем забыла имя.

– Увы, у большей части бомонда память не так коротка. Слава богу, дела у Дарьена наладились, но нам пришлось опять задержаться – на сей раз из-за Дэвида: пришлось убеждать его принять графский титул. И это, хоть и делалось ради Конана, наложило на меня новые обязательства.

– Понимаю.

– Очень надеюсь на это.

– В коммерции очень важен баланс: в идеальных обстоятельствах каждый чувствует удовлетворение от сделки.

– Хотя практически в любом случае есть победитель и проигравший.

Люси пожала плечами: с этим не поспоришь – и неожиданно выпалила:

– Так вы поможете мне?

– В чем именно?

Его тон был настолько будничным, что Люси заколебалась, стоит ли излагать свой дикий план. Однако деваться было некуда.

– Поскольку мне не позволят ехать в Девон за Виверном, я вынуждена сделать это тайком. – Эти слова, кажется, супругов не шокировали, и Люси продолжила: – Мой отец через неделю женится. С моей теткой, леди Кардус, они не горят желанием поддерживать связь. Так, недавно мне нужно было ненадолго вернуться в Сити, и она даже не написала ему, чтобы предупредить. Поэтому, уверена, если я скажу, что мне нужно домой, помочь в подготовке к свадьбе отца, она точно так же спокойно меня отпустит, а его опять не предупредит.

– А поскольку дома вас никто не ждет, – продолжил Делейни за нее, – и тетушку не поставят в известность, что вы не приехали. Оригинально. Но что, если вдруг неудача?

– Никто меня за это не повесит.

Он кивнул.

– Что требуется от нас?

– Карета. В последний раз тетка отправила меня в своей, но сейчас не получится. Все должно выглядеть так, будто карету за мной выслал отец.

– Это можно организовать.

– Еще хотелось бы знать самый короткий путь до Крейг-Виверна: я должна поторопиться, чтобы успеть вернуться к свадьбе отца, где обязана присутствовать.

– Как странно: в своем плане вы придаете огромное значение условностям и не считаете для себя возможным пропустить самое обыденное, традиционное событие.

– Дело не только в условностях. Я хочу присутствовать на свадьбе, чтобы пожелать отцу счастья с Шарлоттой.

– Тогда в Девоне вы сможете провести всего несколько дней. Стоит ли ради этого пускаться в столь трудное путешествие?

– Да. – Помолчав, Люси уточнила: – Почему трудное?

– Почти двести миль, а по платным дорогам вы доберетесь только до Хонитона. Дальше дороги станут хуже, и продвижение замедлится, а потом и вовсе придется пересесть на лошадь. Вы умеете ездить верхом?

Как ни хотелось солгать, Люси ответила честно:

– Нет.

Она думала, что Николас примется ее отговаривать, однако, бросив взгляд на жену и, вероятно, получив от нее согласие, он лишь сказал:

– Мы отвезем вас – вернее, я, под предлогом нашего отъезда в Сомерсет, – только придется ехать в двухместном седле.

Люси ощутила, как напряжение покидает ее.

– Спасибо. Как вы это сделаете?

– Завтра вы покинете дом тетушки в карете, которую я вышлю за вами, и направитесь будто бы в Сити, но на самом деле сюда. К этому времени будет готов большой обоз для членов семьи, слуг и багажа. В Тернем-Грин мы с вами наймем фаэтон и продолжим путь со всей возможной скоростью.

Подумав, что именно так и поступила мама, Люси нервно рассмеялась.

– Похоже на бегство под венец.

– Если возможно, выходите замуж с обязательным соблюдением хотя бы внешней благопристойности.

– Вообще-то я никуда не сбегаю.

– Но тем не менее пускаетесь в авантюру. Вы уверены, что поступаете правильно?

Люси на мгновение задумалась, снова взвесив все «за» и «против», и твердо сказала:

– Да. Видите ли, у меня нет выбора: я должна выяснить все, что необходимо, любой ценой. И надеюсь успеть, даже если кто-то попытается этому помешать.

– Барышня с крепкими нервами и ясной головой. Дэвид с самого начала верно оценил вас.

– Вот как?

Николас улыбнулся.

– Но больше я ничего не скажу. Разбирайтесь между собой сами.

Люси вспомнила о еще одном важном аспекте.

– Разумеется, я оплачу это предприятие.

Она ожидала услышать вежливые возражения, но Николас лишь спросил:

– У вас достаточно наличности?

– Я возьму нужную сумму. В своем банке.

– Вы уверены, что банкир не сообщит об этом вашему отцу? Сумма-то немалая…

Возможно, специально извещать и не будет, но когда они встретятся – наверняка.

– Это меня все равно не остановит.

– Не переживайте: я готов финансовую сторону взять на себя.

– Спасибо, но я обязательно верну вам деньги.

В разговор вмешалась Элинор:

– Кстати, вам придется взять с собой побольше вещей, чтобы все выглядело так, будто вы действительно едете на свадьбу отца.

– Я об этом не подумала. Жаль, что придется тащить сундук.

– Оставьте его здесь – заберете, когда вернетесь, – вам же хватит дорожной сумки со сменой одежды на пару-тройку дней. Можно, конечно, уложиться в один день, но путешествие получится очень утомительным.

– Ничего. Куда утомительнее лишние сутки мучиться в неведении.

– Ах, любовь! – мечтательно вздохнула Элинор и обратилась к мужу: – Ты останешься с Люси или догонишь нас?

– Доставлю ее до Крейга, а дальше уж пусть сами разбираются.

У Люси возникло ощущение, что для этой пары расставание даже на короткий срок – тяжелое испытание, однако внешне оба казались спокойными и вполне здравомыслящими.

– Вы считаете, что любви достаточно для семейной жизни? А как же трудности?

– Настоящего чувства хватит на то, чтобы справиться с любыми проблемами, а трудности лишь помогут понять, насколько сильна любовь.

– Как вы думаете, не согласится ли Дэвид переехать куда-нибудь?

– Над ним довлеет долг, но там, где есть любовь, возможно все. Однако не надо требовать, чтобы он перебрался в Сити, – это жестоко.

– А не жестоко требовать, чтобы я жила в далекой провинции?

– Речь не о нем или о вас. Вы все поймете, когда окажетесь там.

Элинор переключилась на мужа:

– Кстати, Николас, а что насчет компаньонки? Не на время путешествия, а там, в Крейге?

– Люси может остановиться в Керслейк – там Дэвид родился и вырос. Его тетя и дядя вполне респектабельны, так что это будет воспринято нормально.

А что-то другое, значит, ненормально?

Теперь, когда план был составлен и выглядел вполне осуществимым, на поверхность всплыли различные опасности. Ей предстоит тайком сбежать из Лондона, в обществе практически незнакомого мужчины проехать огромное расстояние и незваной гостьей прибыть в зловещий замок лорда Виверна.

Вероятно, безумна она, а не он.

И это безумие обладает непреодолимой силой.

– Я готова ехать, – твердо заявила Люси.

– Отлично, – сказал Николас таким тоном, будто речь шла об увеселительной прогулке. – Дайте нам знать, когда решите вопрос отъезда с теткой.

Всю дорогу домой Люси мучилась сомнениями, сможет ли обмануть тетку и кузину, ведь ей еще не приходилось лгать в чем-то серьезном: мелочи вроде поэзии и соловьев не считаются. Хорошо еще, что отца не придется обманывать.

Едва переступив порог, чтобы не растерять решимость, Люси направилась к тетке.

– Я все-таки думаю вернуться домой, чтобы помочь папе с подготовкой к свадьбе.

Она ждала возражений, но их не последовало.

– Ты очень ответственная девочка, моя дорогая.

Теперь следующий шаг: сделать так, чтобы тетка не попыталась отправить племянницу домой в своей карете.

– Я напишу папе и попрошу, чтобы выслал за мной экипаж.

– Это было бы замечательно! Признаться, сейчас так много разъездов, что хотелось бы иметь карету под рукой. – Вдруг тетка нахмурилась. Неужели что-то заподозрила? – Ты ведь пропустишь самые перспективные мероприятия, дорогая. Синьор Беркони будет петь на приватном вечере у леди Болл. Впрочем, если говорить о Виверне…

Тетка замолчала, а у Люси упало сердце: как тетя Мэри догадалась?

– Что вы имеете в виду?

– А то, что ты впала в безрассудство, Люсинда. Ходит множество слухов! Нельзя позволять джентльмену вольности до свадьбы – это не доводит до добра. Никогда! Как можно ожидать, что из барышни получится добропорядочная жена, если она ведет себя таким образом? Не исключено, между прочим, что он уехал из города, дабы избежать дальнейших сложностей.

Люси знала, что покраснела до корней волос, однако ничего не могла с этим поделать. Вполне возможно, что в словах тетки кроется правда, если именно так истолковывать отъезд Дэвида, однако себе она объясняла все по-другому.

– Я больше ничего не буду говорить, дорогая. Тебе был преподан урок, и ты сейчас поступишь очень благоразумно, если действительно уедешь. Предлог у тебя вполне благовидный, а через несколько дней пересуды, глядишь, и поутихнут. Тогда, если ты все еще расположена к графу, он, возможно, и передумает – ведь у тебя немалое приданое.

Тридцать тысяч фунтов.

Сейчас все это кажется таким далеким.

– Он ведь тоже не без греха, – добавила тетка.

– Вы имеете в виду родовое проклятие – безумие?

Люси надеялась, что тетка отмахнется от ее предположения, но та сказала:

– Не только – еще дурную славу. Истинный джентльмен или благородная дама не вызывают пересудов. Жаль, что Стивенхоуп уже занят, но у тебя есть и другие поклонники, так что не отчаивайся: найдешь порядочного мужа. Как-никак ты хорошая девочка и благотворно влияешь на Клару. В конце месяца мы на несколько недель переезжаем в Брайтон. Тебе понравится, если ты там еще не бывала.

Люси охватили угрызения совести, и впервые она задалась вопросом: а что, если обман раскроется? Тетка станет притчей во языцех, но хуже другое: почувствует себя оскорбленной.

– Вы очень добры, тетя… – выдавила Люси, постаравшись, чтобы это прозвучало как можно искреннее.

Слова тетки, будто Виверн просто сбежал, заставили Люси задуматься. Могло ли быть так, как утверждает тетя Мэри? Что дама, позволившая себе столь фривольное поведение, никогда не станет добропорядочной женой?

Это как раз тот самый случай, когда котелок обвиняет горшок: мол, слишком уж черен, – но мир никогда не был справедлив в равной степени к мужчинам и женщинам. Одобрение вызывают скромные барышни, которые умеют скрывать свой ум и прочие таланты, если они есть, или такие, как леди Ифигения, в которых нет ни капли твердости.

Еще несколько дней назад здравомыслие Виверна не вызывало ни малейших сомнений, сейчас же Люси не была ни в чем уверена.

Она вошла в спальню с мыслью, что если пораскинуть мозгами, следовало бы действительно поехать домой, ведь Виверну известно, где ее искать.

Только вот от здравомыслия она так далека!

Люси села на кровать, вспоминая тут волшебную ночь: сначала всепоглощающая страсть была в театре, а потом здесь, в спальне. Тогда это был настоящий Дэвид, тот самый, которого она полюбила.

Неожиданно все три его ипостаси: мужчина, граф и дракон – сложились для нее в четкую картину.

Мужчина вызывает у нее восторг; графом она восхищается; перед опасным драконом испытывает трепет.

Но всему мешают тайны! Опять эти тайны!

Она должна их раскрыть.

Люси встала, подошла к письменному столу и написала записку Делейни, а потом велела Ханне позвать лакея, который выполнил бы роль посыльного, и принести сверху малый сундук. Пока она ждала возвращения горничной, перед ней встала новая проблема.

Ханна.

Здесь ее оставлять нельзя, поэтому придется взять с собой. В Девон? Горничная вполне может послужить компаньонкой, но в почтовом фаэтоне места хватить лишь для двоих.

К возвращению Ханны Люси так и не нашла решения и занялась более простым делом: стала выбирать, что взять с собой. Для путешествия ей понадобится самая простая одежда, но чтобы поддержать свою легенду, придется прихватить и кое-что поизящнее.

– А что вы наденете на свадьбу, мисс? – спросила Ханна, укладывая то, что уже было отобрано.

Поскольку наряды Шарлотты не отличались сложностью кроя или изяществом отделки, на свадьбу она наверняка наденет что-нибудь в том же роде. Так что Люси придется подобрать себе платье, в котором она не будет затмевать невесту.

– Дома есть темно-голубое платье для утренних приемов. Если его дополнить вот этим новым голубым спенсером, получится отличный наряд, к которому подойдет белая соломенная шляпка, если с нее снять лишние украшения.

Ханна кивнула и уложила спенсер и шляпку.

– А вы не хотите взять что-нибудь более изящное для вечера, мисс?

Придется, ведь в конечном итоге она все-таки попадет на свадьбу, однако наряды, приемлемые в Мейфэре, в Сити будут выглядеть нелепо.

– То муслиновое платье с букетиками, – ответила Люси, – и еще лазурно-голубое.

– То, простое, мисс?

– Ты же знаешь, что оно мое любимое. Я не хотела перегружать его отделкой, поэтому не надевала здесь, а для Сити оно будет в самый раз.

– Как же хорошо вернуться домой, мисс!

Люси улыбнулась, хотя теперь уже и не знала, где он, ее дом. А еще так и не решила вопрос, что делать с Ханной.

Глава 26

Первый этап плана прошел идеально. К двери подкатил блестящий черный экипаж. Дорожная сумка и сундук были закреплены в отделении для багажа. Ханна уже заняла свое место, а Люси тепло попрощалась с теткой и кузиной.

Они проехали совсем немного, когда Ханна спросила:

– Мы едем в правильном направлении, мисс? А почему правит не Сэм Треверс?

– Мы сначала заедем к друзьям, – проигнорировав второй вопрос, ответила Люси, но потом решила, что скрывать больше нечего: – Я еду не домой, Ханна, а в Девон.

Рука горничной метнулась к груди.

– Только не говорите, что бежите под венец!

– Естественно, нет. Но мне нужно побывать в Девоне и мои друзья отвезут меня туда.

– Это все лорд Виверн, да? Так и знала, что от него добра не жди: все уводил вас за деревья да целовал, – я все видела сквозь деревья. И слышала, как вы на днях в театре сбежали с ним со спектакля. Ох, мисс Люси, что вы затеяли?

– Угомонись, Ханна. Ничего ужасного, честное слово. Я еду вместе с мистером и миссис Делейни и их детьми. – Люси решила, что упоминание о детях придаст этой авантюре некоторую респектабельность. – Мне просто нужно взглянуть на то место, где живет лорд Виверн, прежде чем принимать решение.

– Но для этого есть более благопристойные способы, мисс. Не обязательно сбегать тайком.

– Не обязательно. Но я хочу сделать свободный выбор.

– Уж лучше бы выбрали кого-нибудь другого. Поговаривают, что в нем течет дурная кровь.

– Вот поэтому я и хочу все выяснить сама. Ты же не выдашь меня, правда, Ханна?

Горничная закатила глаза.

– А правильно было бы немедленно предупредить вашего батюшку, но я этого не сделаю и поеду с вами.

– Боюсь, это невозможно: в фаэтоне нет места.

– Тогда как же быть?

– Я думаю, что ты могла бы на несколько дней остаться у Делейни. – И тут Люси осенило: – А хочешь отпуск?

– Нет, что вы… Конечно, было бы неплохо навестить сестру: она замужем в Кенте, к ней ехать через Эрит…

– Великолепно! – с облегчением воскликнула Люси, оборвав ее на полуслове. – Мы поможем тебе туда добраться, а потом вместе явимся домой – я дам знать, когда.

– Не уверена, мисс, что поступаю правильно…

– Все будет хорошо, даю слово.

– И еще сомневаюсь, что смогу сохранить тайну: я совсем не умею лгать.

– Мне этого и не нужно. К тому времени, когда мы приедем на свадьбу, надобность что-то скрывать отпадет.

– Ну, если вы так говорите, мисс… Только я все равно сомневаюсь, что ваш батюшка обрадуется.

– У него и без того будет полно дел, – как можно беззаботнее откликнулась Люси, очень надеясь, что не ошибается. – И тебе не следует беспокоиться о своем будущем: что бы ни случилось, я обязательно позабочусь о тебе.

* * *

Итак, мосты сожжены, жребий брошен: к полудню Люси в легком почтовом фаэтоне, запряженном шестеркой лошадей, на огромной скорости неслась по дороге на Эксетер.

Они ехали весь день с короткими остановками, чтобы сменить лошадей и перекусить, и почти не разговаривали – Николас не любил болтать попусту, а Люси просто не знала, о чем говорить. Можно, конечно, обсудить правильность ее действий, но в этом не было надобности, так как поворачивать назад она не собиралась ни под каким видом. Еще можно было бы попытаться вытянуть из него хоть какие-то сведения о Дэвиде, однако она понимала, что ничего не получится.

Николас предложил ей одну из книг, которые купил перед отъездом. Это был труд об исследовании Австралии, и Люси задалась вопросом, не куплена ли эта книга с каким-то дальним прицелом. Ведь мать Дэвида отправилась в Ботани-Бей вслед за мужчиной, которого он всю жизнь считал своим отцом.

И хотя он утверждал, что не испытывает к ним никаких чувств, так ли это на самом деле?

Как бы то ни было, Люси все равно не могла сосредоточиться на чтении. Не получалось у нее и трезво осмыслить ситуацию – любовь, кажется, напрочь лишила ее логики и здравого смысла. Главным для нее было лишь то, что скоро она увидит Дэвида. Как только это произойдет, твердила она себе, все узлы развяжутся, препятствия рухнут и ничто не сможет противостоять той силе, которая их соединит.

Они подъехали к «Короне» в Шафтсбери, когда уже опускались сумерки и стал накрапывать дождь. Николас принял решение не рисковать и не путешествовать ночью, а встать на восходе солнца, в пять утра, быстро позавтракать и продолжить путь.

В Хонитоне они арендовали двуколку, чтобы доехать до побережья. Их багаж погрузили, Николас взял в руки вожжи, и они покатили на юг, к морю, откуда уже предстояло добираться до цели верхом.

– Вы были правы насчет дороги, – заметила Люси, когда двуколка подскочила на очередном ухабе. Их раскачивало и трясло на неровной грунтовке нещадно. – Еще далеко?

– Примерно восемь миль, то есть часа два, если повезет.

Как бы ни хотелось Люси ехать быстрее, она понимала, что по этой дороге можно двигаться лишь с той скоростью, которую обеспечивал мерный шаг лошади, хотя все равно трясло ужасно.

Пейзаж тоже не радовал глаз. И хоть поля были засеяны, а на лугах пасся скот, то есть земли обрабатывались, край этот населен был скудно и деревни разделяло огромное расстояние. Обитатели этих деревушек разглядывали их с таким любопытством, будто приезжих здесь отродясь не видывали.

Девушка испытала небывалое облегчение, когда Николас повернул на постоялый двор в крохотном городишке. Правда, радость тут же улетучилась, когда он сказал:

– Отсюда мы быстрее доберемся верхом.

Люси потерла спину.

– Возможно, это будет самым настоящим отдыхом, учитывая, чего нам стоила последняя миля.

– В этом краю все перемещаются верхом. Или, в хорошую погоду, на лодках вдоль побережья – так проще.

– Я никогда не плавала на лодке, если не считать гуари на Темзе. Помню, ужасно переживала, что не могу отправиться на каком-нибудь «купце» на Восток.

– А сейчас?

– Сейчас мне кажется, что прелесть путешествий сильно преувеличена. Не уверена, что готова к таким подвигам.

– А мили полторы до Крейг-Виверна в двухместном седле выдержите?

– Придется привыкать к здешним нравам. Люди же как-то живут: вон дома, даже красивые ухоженные сады, – хотя, я думаю, край дикий, малонаселенный.

– Мне приходилось путешествовать по диким и безлюдным краям, – без всякого сочувствия произнес Николас, – поэтому могу сказать, что вы сильно ошибаетесь.

Конюх тем временем вывел лошадь под двухместным седлом, и Люси недовольно оглядела это средство передвижения. Ее раздражение было вызвано не только перспективой ехать верхом, но и тем, что Николас считал ее опасения беспочвенными, даже пытался подшучивать. Однако ничего смешного Люси не видела – перспектива жить в таком месте встревожила бы любого. Возможно, он и побывал на Борнео, в Индостане или где-нибудь в дебрях Канады, но ей-то они не знакомы.

Николас, проверявший на лошади подпругу, повернул голову и посмотрел на Люси.

– Чему вы улыбаетесь?

– Вы когда-нибудь спускались вниз по реке на каноэ?

Николас удивленно вскинул брови, но все же ответил:

– Да, в Канаде.

– Чувствовали себя индейцем?

– Вместе с индейцами, которые чувствовали себя американцами. А почему вы спрашиваете?

– Просто интересно, как порой смешиваются реальность и фантазия.

Николас не стал уточнять, что она имеет в виду, и приторочил их багаж к седлу. Хотя лошадь была верховой, беднягу нагрузили как вьючную.

– Готовы? – спросил Николас, усевшись в седло.

Конюх помог Люси подняться на подножку. Устроившись в задней части седла, она правой рукой обхватила Николаса и почувствовала себя в безопасности, но как только они тронулись с места, испугалась, что свалится, и пробормотала:

– Прошу вас, помедленнее.

Николас рассмеялся.

– Мы и так движемся прогулочным шагом. Хотите ехать самостоятельно?

Люси при одной мысли об этом содрогнулась.

– Вряд ли…

Дорога представляла собой две колеи, пробитые повозками, и была такой узкой, что ветки живых изгородей по обеим сторонам цеплялись за одежду. Люси порадовалась, что проявила благоразумие и надела простое дорожное коричневое платье. Искушение прибыть к Виверну в элегантном наряде было велико, но у нее хватило ума противостоять ему.

Скоро она прибудет на место и узнает правду.

А если окажется, что сейчас у Дэвида приступ безумия?

Что ей тогда делать?

И, не выдержав, Люси спросила:

– А графы Виверны действительно безумны?

– Предыдущий был как минимум со странностями.

– Я видела гравюру с пыточной камерой, а про одного прочитала, что он вместе с лошадью бросился с утеса.

– Не исключаю, что он был просто пьян.

– А как же графиня, которая бросилась со стены?

– Крейг-Виверн вполне способен довести до самоубийства, – усмехнулся Николас.

– Мне не до шуток!

– Подождите, Люси, и сами все увидите. Осталось недолго. Слева, за холмом, уже видно море.

Если бы Николас не предупредил, Люси никогда бы не догадалась, что эта сверкающая гладь, похожая на полированное серебро, море. Дорога сделала поворот, и море исчезло из виду.

– Судя по виду, оно холодное.

– Да, вы правы, зато канал не хуже Атлантики. Хорошо, что вы не влюбились в уроженца Корнуолла.

– Вам бы все смеяться!

– Я никогда не смеюсь над чувствами, которые играют важную роль в нашей жизни, а просто констатирую факт. Или вы думаете, что способны управлять своим чувством – решать, кого любить, а кого нет?

– А вы?

– Нет.

– Но у вас все было просто.

Люси поняла, что он опять смеется.

– Интересно было бы взглянуть на тех, у кого все просто.

– Например, Бетти, моя подруга: влюбилась в сына соседей, очень достойного молодого человека, который со временем унаследует отцовскую компанию.

– Вы жалеете, что у вас так не получилось?

Люси едва не ляпнула «да», но потом вспомнила слова Марии, что если бы она, собираясь замуж, следовала условностям, то никогда не встретилась бы с лордом Вандейменом, которого буквально обожает – это видно невооруженным глазом.

– Нет никаких оснований называть наши отношения сложными, если не принимать во внимание, что Виверн живет у черта на куличках. Но я уверена, что справлюсь, если понадобится.

– Тогда зачем мы отправились в это путешествие? – удивился Николас.

Потому что Дэвид сбежал из Лондона и возвращаться не собирается, а она не знает почему. Люси всячески пыталась отогнать от себя подобные мысли, но чем, если не безумием, можно объяснить его бегство? Ведь в том, что ими обоими владела страсть и двигала любовь, она не сомневалась.

Дорога пошла под уклон, и Люси пришлось покрепче ухватиться за Николаса. Ей очень хотелось, чтобы ее защитили, в том числе и от себя самой, но он не станет этого делать.

Пока строила планы, пока они на огромной скорости неслись по дорогам Англии, Люси не пыталась глубоко осмыслить свои действия, но здесь, на пути к морю, под мерное покачивание, отчетливо разглядела вставшие перед ней проблемы. Большинством ее предприятие будет воспринято как проявление безумия, а поведение названо позорным. Дэвид, возможно, рассердится – не исключено даже, что ее поступок вызовет у него отвращение, – ведь у него наверняка были веские причины для того, чтобы уехать от нее.

Уклон стал еще круче, и вид моря не приносил успокоения. Серое как сталь, оно раскинулось перед Люси до самого горизонта. Теперь она догадалась, почему люди когда-то считали, что Земля плоская и что корабли просто падают с ее края.

Николас остановил лошадь и указал влево:

– Вон там Крейг-Виверн.

Темная башня на вершине утеса была такой же, как на картинке: неприступной, оторванной от остального мира, – и такой же мрачной, как о ней рассказывал Виверн.

Хотя бы с этой проблемой ей справиться по силам. Если они все же поженятся, можно будет потратить ее деньги на то, чтобы снести башню и построить что-нибудь поинтереснее.

Подальше от утеса.

Подальше от бесконечного горизонта.

Люси намеренно отвела взгляд от башни и сосредоточила свое внимание на шпиле церкви и на соломенных крышах. В лощине расположилась деревня, и утес защищал ее от нападок стихии.

Дорога стала почти ровной, и они въехали в блаженно-нормальную местность с ухоженными коттеджами и садами, которые перемежались маленькими фермерскими домиками, окруженными подсобными строениями. Во дворах бродили куры, в сторонке развалились поросята. Возле элегантной церквушки, в тени деревьев находилось кладбище.

– Черч-Виверн, – сказал Николас. – Дэвид здесь родился и вырос, в имении Керслейк. Дорога слева от нас ведет в Крейг.

По мнению Люси, «дорога» – слишком сильно сказано, потому что это скорее была тропа – крутая, неровная и каменистая.

– Нам придется взбираться по ней?

– Пешком или верхом. Местные жители привыкли к крутым склонам.

«Местные жители».

Несколько обитателей деревни стояли у края дороги и с любопытством глазели на них. Сначала Люси решила, что здесь, вероятно, редко видят приезжих, особенно модно одетых, но потом, приглядевшись, обратила внимание на странную пустоту в глазах людей. Единственный ясный взгляд принадлежал малышу, который смотрел на чужаков как на чудо и при этом усердно сосал палец.

Неожиданно из таверны вышел улыбающийся седовласый мужчина. Казалось, его появление развеяло злое заклятие, сковывавшее людей.

– Мистер Делейни, зур! – воскликнул он. – Позвольте взять вашу лошадь. – Говор был чужим, но понятным.

Люди вернулись к своим делам, но Люси все равно чувствовала на себе их задумчивые взгляды. Она огляделась в надежде увидеть Дэвида и, естественно, не увидела. Вероятно, он там, наверху, в своем страшном замке.

Люси заметила, что хозяин таверны, несмотря на профессиональную любезность, встретил ее настороженно, а потом то и дело мрачно косился на нее. Какую же опасность модная барышня может представлять для этих людей?

Контрабанда.

Вот в чем дело.

Даже Дэвид признал, что очень многие здесь занимаются этим грязным промыслом. Вероятно, они видят опасность в любом чужаке, даже в молодой женщине. Только это полная нелепость – предполагать, будто она станет шпионить для таможенников!

В то же время жестокость контрабандистов к шпионам и предателям была всем хорошо известна.

Глава 27

Дэвид находился у Мэгси Лоуэлл и обсуждал торговлю кружевом, когда в дом вбежал юный Гейби Ок и выкрикнул, обводя всех восторженным взглядом:

– Чужаки, зур! Ну, один тут уже бывал, но с ним тетка! В чудной шляпе!

– Туристы, – спокойно сказал Дэвид. – Бояться нечего, но я все равно схожу посмотрю.

Миновав переулок, он повернул за угол, на главную улицу, и замер как вкопанный, сердце предательски дрогнуло: Люси, с Николасом.

На смену радости пришли тревога и гнев. Неужели у этой женщины вообще нет разума? И как у Николаса, черт побери, хватило ума притащить ее сюда? Дэвид поспешил вперед, полный решимости получить ответы на свои вопросы, однако сразу же понял, что расспросы придется отложить на потом: за приезжими наблюдало уже полдеревни – кто из окон, а кто уже вышел на улицу.

– Делейни, – произнес он, стараясь сохранять спокойствие.

Их с Николасом взгляды встретились, и Дэвид увидел, что друг ни в малейшей степени не раскаивается в содеянном. Опять Король «нарушителей» вмешивается, чтоб ему провалиться.

Дэвид повернулся к Люси, восседавшей в задней части седла на крупной лошади и явно обеспокоенной. Ее платье – то самое коричневое, в котором он видел ее в парке, – буквально кричало о лондонской роскоши, как и стильная шляпка, заколотая кварцевой брошью. Здесь Люси выглядела абсолютно чужой, но при этом очаровательной и такой желанной…

Все вокруг замерли, будто в забавной живой картине. Лошадь стояла вдалеке от тумбы для спешивания – интересно, Николас намеренно остановил ее там? Дэвиду ничего не оставалось, кроме как подойди и помочь Люси спешиться.

– Мисс Поттер. Столь неожиданная радость.

Дэвид обхватил ее за тонкую талию и, приподняв, снял с седла, отметив при этом, какая она легкая, – правда, это касалось только ее веса. В других же аспектах легкой ее не назовешь. И доказательством этому служит ее появление здесь. Однако несмотря ни на что, Дэвиду очень хотелось прижать ее к себе и никуда не отпускать.

Как только ноги Люси коснулись земли, он тут же убрал руки и отступил на шаг.

– Вы без горничной?

– Без горничной, – бодро ответила Люси, оглядываясь по сторонам.

Дэвид догадался, что она притворяется заинтересованной от смущения, лишь бы не смотреть на него, а кроме того, ей очень неуютно под взглядами многочисленных зевак. Ну и пусть: урок пойдет ей на пользу. Ее присутствие здесь грозит катастрофой, тем более что завтра ночью им предстоит рейд. Николасу придется увезти ее туда, откуда привез.

Однако Николас уже успел дать указание Мэту Лоуэллу, хозяину таверны, чтобы отвязал дорожную сумку от седла, и повернул лошадь.

– Я благополучно доставил мисс Поттер, теперь передаю на твое попечение, а сам еду обратно – надеюсь, удастся перехватить Элинор и детей в Хонитоне.

Если бы Дэвид отдал приказ, вся деревня высыпала бы на дорогу и преградила Николасу путь, но здравый смысл подсказывал, что так делать не следует. Придется сейчас отпустить Николаса – зато потом ему не поздоровится.

Люси молча смотрела вслед удаляющейся лошади.

– Что вас так шокировало? – усмехнулся Дэвид. – Это вам за то, что подрядили Николаса Делейни.

Когда Люси повернулась к нему, он спросил:

– Зачем?

Она не скрывала своей настороженности, что было вполне объяснимо, но все же гордо вскинула голову.

– Может, это был приступ безумия?

– Хватит нам своего безумия.

Ее глаза расширились, однако голос не дрогнул, когда она произнесла:

– Мне нужно узнать, как тут все выглядит.

– Зачем?

Она покраснела, потому что ответ был очевиден: чтобы решить, выходить за него или нет.

– Я всегда считал, что в коммерции нельзя закрывать глаза на факты, которые тебя чем-то не устраивают, в противном случае неизбежна катастрофа.

– Катастрофа неизбежна и в том случае, если не разобраться во всех аспектах, – парировала Люси, готовая ринуться в бой.

– Эмоциям нет места в коммерции.

– Это зависит от коммерции. Мой отец заплатил гораздо больше назначенной цены за картину, которая напоминала ему о значимом событии в его жизни.

«Твой отец не постоит за ценой, чтобы помешать тебе выйти за меня».

Сказать это Дэвид не мог, потому что Люси уже отмахнулась от доводов отца: будучи совершеннолетней, она вправе распоряжаться своими деньгами и выйти за кого пожелает.

Не мог он и объяснить суть главной проблемы: что он капитан Дрейк, вожак контрабандистов, и ее отец воспользуется этим фактом, если она ослушается его. Дэвид понимал, что нельзя недооценивать могущество Дэниела Поттера, что ему вполне по силам учинить здесь самый настоящий разгром. К тому же Поттер уже зондирует почву – это Дэвид обнаружил, когда вернулся.

Несколько дней назад в деревню заявилась парочка грамотеев и принялась бродить по округе, совать нос куда ни попадя. Даже от давних врагов, Блэкстокской банды, пришла весть, что их расспрашивали о делах Драконьей орды. Да и Ллойд что-то вдруг оживился, как будто вышел на след дичи, за которой давно охотился.

Дэвиду оставалось лишь надеяться, что шпионы Поттера уже покинули округу, а слухи о прибытии его дочери дойдут до Лондона не скоро.

Хватит стоять тут и перебрасываться ничего не значащими фразами, сказал себе Дэвид. Проклятье! Судя по ухмылочкам и многозначительным взглядам, местные кумушки уже сделали определенные выводы. Надо поскорее отвезти Люси в поместье и передать на попечение тети Мириам…

Нет, нельзя, это опасно: тетушка тут же примется строить планы на свадьбу.

Что ж… Она приехала сюда выяснить, понравится ли ей здесь жить, – значит, надо сделать так, чтобы не понравилось.

Дэвид поднял дорожную сумку.

– Пошли.

– Куда? – спросила Люси.

– В Крейг-Виверн, куда же еще?

* * *

Люси хоть на радушный прием и не рассчитывала, но и такой враждебности тоже не ожидала. Дэвид в деревенской одежде, без шляпы, с расстегнутым воротом рубашки и взъерошенными волосами выглядел как Дэвид, но вел себя как надменный, уверенный в себе граф, который поставил на место Аутрема и Стивенхоупа.

Как дракон.

Она не раз повторяла себе, что дракона нужно остерегаться, но мосты-то уже сожжены. Никто из столпившихся на улице зевак – его людей – ей не поможет. Пожалуй, никто из них и пальцем не пошевелит, даже если он сбросит ее с утеса, и, естественно, все это останется в тайне.

Люси пыталась себя убедить, что Николас Делейни никогда не согласился бы на эту авантюру, если бы считал, что ей грозит опасность, однако сомнения все равно не отпускали.

Неожиданный удар церковного колокола рассеял мрачные чары, и Люси приободрилась. Церковь. Служба. Обыденная ситуация. Как минимум в настоящий момент безумие не владеет Дэвидом. Тогда в чем проблема? Она приехала сюда узнать правду, и она ее узнает, даже если для этого придется сразиться с драконом.

Да, сразиться она готова… вот только хорошо бы «поле боя» было поровнее.

«Дорога» больше подходила для горных коз: крутая, неровная и зыбкая, каменистая, она так и норовила осыпаться под ногами. На Люси были кожаные полусапожки, которые она всегда считала достаточно прочными, однако сшиты они были для города, а вовсе не для лазания по горам. Подошвы не спасали от острых камней, и они впивались ей в ступни.

Люси никогда не считала себя слабой: могла танцевать ночи напролет, – но крутой подъем оказался слишком большим испытанием для ее ног. Она почувствовала, что задыхается, и поняла, что надо остановиться и передохнуть.

Дэвид обернулся и посмотрел на нее так же бесстрастно, как местные жители.

– Я не привыкла к горам, – извиняющимся тоном пробормотала Люси.

– Вас предупреждали.

– Да, помню… Но вы говорили об утесах, о лазании по горам с помощью веревок, а не без них!

Кажется, его губы дрогнули?

Люси поспешила развить достигнутый успех.

– Хоть руку-то дать мне могли бы!

С явным нежеланием, что причиняло боль, он все же протянул ей руку – сильную, загорелую, привыкшую к труду. Люси очень захотелось снять перчатку, прежде чем вложить свою ладонь в эту руку, но заходить так далеко она не решилась.

С помощью Дэвида, весьма существенной, Люси надеялась добраться до верха без остановок, но сделать передышку все же пришлось.

– А куда ведет эта дорога? – спросила она, указывая на спускавшуюся вниз тропу справа.

– К Драконьей бухте и рыбачьей деревушке. Дома стоят в расщелине, и утес укрывает их от штормов.

– А ваш дом действительно был построен для защиты от драконов?

– Так утверждают легенды.

– Но ведь драконы существа мифологические – их нет на самом деле.

– Повторюсь: так утверждают легенды.

Люси решительно двинулась вверх. Бог даст, в следующий раз она спустится вниз только для того, чтобы уехать отсюда.

Когда они добрались до поросшей травой вершины, ей опять пришлось остановиться, чтобы хоть немного успокоить бешеное сердцебиение. Здесь ее взору предстали бескрайние просторы, а сам мыс с пасущимися на траве овцами и высившимся чуть дальше Крейг-Виверном казался крохотным по сравнению с морем, тянувшимся до самого горизонта, грозно рычавшем за таким близким краем утеса.

Люси повернулась спиной к бескрайним морским просторам и принялась разглядывать чудовищное сооружение на утесе. Издали крепость выглядела грозно и неприветливо, мрачная от основания до зубцов стены, начисто лишенная даже намека на гостеприимство.

Как и на картинке, в стенах не было окон, только бойницы. Но на картинке Люси не заметила клыкастых горгулий, примостившихся на угловых башнях. Еще несколько таких же зверюг облепили огромный арочный вход с массивными деревянными дверями, обитыми железом, над которыми виднелся край опускной решетки. Создавалось впечатление, что она может рухнуть вниз в любой момент.

Все было как на картинке, однако никакая гравюра не могла передать всей суровости этой крепости, казавшейся неприступной. Однако Люси знала, что в Англии множество развалин, оставшихся от подобных древних крепостей после обстрелов из пушек. Где бы найти пушку и для этого чудовища?

– Ну и как вам замок? – прервал ее размышления Дэвид.

– Жутко, – как можно равнодушнее сказала Люси. – Но его можно вырвать с корнем.

– Исторический памятник? – удивился Дэвид.

– Это причуда.

– Причуда – это прихоть, каприз. А в Крейге люди живут со дня его постройки.

– Но это же глупость – сохранять подобное уродство, не представляющее никакой исторической ценности.

– А как же его уникальность?

– Можно было бы на противоположном мысу построить китайскую пагоду, она тоже была бы уникальной. Только стала бы она от этого ценной?

– Это могло бы стать прибыльным предприятием. Сюда по морю и по суше устремились бы толпы туристов.

Теперь Люси уже не сомневалась: в его глазах мелькнул озорной огонек. Неужели ему действительно так нравится это чудовищное сооружение? Или просто дорого как наследие? Ну и дела.

– Здесь можно было бы разбить сады, – сказала Люси. – Чтобы немного смягчить суровость крепости.

– Эти сады не будут стоить затраченных усилий – уж больно суровые тут ветры. Да и кому это надо?

– Любому, кто захочет посетить эти места.

– Сюда приезжают только для того, чтобы на себе испытать устрашающее действие крепости. Пойдемте.

Вместе с Дэвидом направившись к дверям, Люси вдруг вспомнила:

– Там внутри ведь есть сад.

Дэвид замер.

– Откуда вы знаете?

– Я видела гравюры. У тети Мэри есть альбом. В прошлом году, когда начался громкий процесс с вашим вступлением в графский титул, они все просто помешались на Крейге.

Презрительная усмешка Дэвида вызвала у Люси раздражение, но это все же лучше, чем бесстрастная маска, и она заметила, направляясь к дверям:

– В нормальном мире к графской резиденции ведет подъездная аллея, а не горная тропка.

– Вряд ли кому-то под силу затащить сюда экипаж, и я счастлив, что вы понимаете: этот мир не нормальный.

– Да что уж тут не понять – невооруженным глазом видно: для того, чтобы открыть эти двери, понадобится по меньшей мере человек десять.

– Или один граф, – сказал Дэвид, поворачивая в дверце, прорезанной в большой створке, железное кольцо и открывая ее. – Входите, если не боитесь.

Пусть это и было сказано шутливым тоном, но ведь и драконы не прочь повеселиться.

Внутри было темно, а Люси очень не хотелось оставаться с Дэвидом наедине в темноте.

– А слуги? – Ведь должны же в доме быть слуги.

– У них есть дела поважнее, чем заниматься открыванием дверей.

Эта фраза была настолько в духе Дэвида, что Люси отважилась шагнуть в драконье логово.

Все сразу стало понятно: отсутствие света объясняется тем, что перед ней высится деревянная резная панель, расположенная на расстоянии восьми футов от входной двери. Дверь со щелчком закрылась, и Люси, почувствовав себя как в ловушке, повернулась к Дэвиду.

У него, конечно, есть слуги, но захотят ли они помочь, если она закричит?

И тут она увидела, что его забавляет ее страх. Он на это и рассчитывал, а возможно, даже планировал напугать ее и заставить уехать!

Вероятно, будь она благоразумна, у него бы все и получилось: она бы сбежала, но не из-за дома, а из-за хозяина. Неудивительно, что тогда Аутрем и Стивенхоуп поспешили исчезнуть с его глаз. Что-то – инстинкт, наверное, – подсказало им: это не человек – дракон.

Люди знают, что она здесь, напомнила себе Люси.

Но это же его люди…

Кроме Николаса Делейни.

А что, собственно, ей известно о Николасе и его Обществе нарушителей порядка? А вдруг он регулярно поставляет девственниц в логово дракона?

Хватит паниковать! Именно этого он и добивается, но она – хотя бы из гордости – не позволит ему выиграть эту битву.

Глава 28

Убедившись, что голос не дрожит, Люси сказала:

– Я бывала в замках, и такие двери, как правило, выводили в коридор, достаточно просторный, чтобы мог проехать всадник верхом и не застряла карета. Я вижу, что здесь решетка опускается до половины дверей. Вы говорили, что сюда нельзя добраться ни верхом, ни в экипаже, но тогда зачем такие двери?

– Безумие, – пожал плечами Дэвид. – Или просто чей-то каприз. Как вам больше нравится. Все остальное соответствует входу. Давайте пройдем в главный зал.

Он открыл дверь в деревянной панели, и Люси оказалась в средневековом зале, том самом, что видела на гравюрах. Здесь хотя бы было светло – свет проникал через окна, обвязка которых образовывала мелкие ячейки, и высокие стеклянные двери, похожие на французское окно. За ними она разглядела оранжерею – внутренний сад.

Успокоившись, Люси внимательно огляделась по сторонам. В Средние века такие залы служили для трапез обитателей замка и торжеств, здесь же находился очаг, где готовили пищу. В этом зале тоже были темные, будто закоптившиеся, стропила, голые каменные стены и тяжелая дубовая мебель, но создавалось ощущение, что он не использовался по своему назначению, – уж больно здесь было холодно. Все тепло, которое давал гигантский камин, уходило в дымовую трубу, и даже сейчас, в разгаре лета, здесь было зябко.

– И вы здесь приятно проводите время по вечерам? – с усмешкой спросила Люси.

– Я предпочитаю для этого другие помещения.

Потолок был очень высоким, и под ним треть высоты стен занимала коллекция всевозможного оружия.

– Пистолеты? – удивилась Люси, заметив, что они в коллекции превалируют. – Не слишком ли анахронично?

– Никто никогда и не утверждал, что этот дом строили и обставляли благоразумные люди. Видели когда-нибудь драконью шкуру?

Дэвид указал на нечто огромное, кожаное и ветхое, растянутое на стене над камином.

– Ее следовало бы отдать ученым, – заметила Люси.

– И уничтожить тайну?

Она внимательно посмотрела на него.

– Да.

– А как же тогда быть с этими доспехами? – поинтересовался Дэвид, направляясь в угол, где Люси разглядела контуры рыцарской брони.

– Доспехи реальны, война реальна.

– И скелет реальный, – сказал он, поднимая забрало.

Люси, увидев ухмыляющийся оскал, вздрогнула, но тут же собралась, стремясь сохранить хотя бы внешнее спокойствие.

– А не следует ли его похоронить должным образом?

– Нет. Это третий граф, и место его последнего упокоения было обозначено в завещании.

– Наверняка есть какой-нибудь закон, который запрещает подобное.

– А как тогда быть со скелетами, которые используются для исследований? Я уже не говорю о трупах для анатомических театров. Вам когда-нибудь приходилось видеть, как препарируют труп?

– Нет, слава богу! – Люси аж передернуло.

– Это не тот вопрос, где применимы законы коммерции. Пойдемте в сад наслаждений.

Люси прошла в дверь, готовая к новым неожиданностям, однако ничего особенного не обнаружила, в том числе и объектов для наслаждений. Сад оказался довольно симпатичным, но в окружении слишком высоких стен как-то терялся. Даже сейчас, в июне, солнца здесь практически не было.

Аккуратные клумбы перемежались извилистыми дорожками, кое-где были высажены растения, предназначенные для тенистых участков, и, как ни странно, некоторые даже цвели. Однако общее впечатление от сада было невеселым, два чахлых деревца и вовсе навевали тоску.

Сюда, в этот унылый сад, выходили все внутренние окна здания.

– Этот дом так и хочется вывернуть наизнанку, – заметила Люси, – лицевой стороной наружу.

– У вас есть волшебная палочка? – сухо осведомился Дэвид.

«Деньги», – подумала Люси, хотя и сомневалась, что для столь грандиозного проекта хватило бы даже всего состояния отца.

В центре паутины дорожек располагался фонтан, тот самый, гравюру с изображением которого тетя Мэри удалила фонтаном из своего альбома, потому что дракон позволял себе вольности с дамой. Люси решительно направилась к нему, хотя отлично знала, что поступает опрометчиво, однако еще издали поняла: фонтан переделали и украсили другими скульптурами. Теперь это была пара птиц, вытянувших к небу грациозные шеи.

– Я слышала, раньше фонтан выглядел возмутительно.

– Разочарованы?

– Не знаю. А почему лебеди?

– Цапли, – машинально поправил Дэвид. – Да и какая, собственно, разница?

– А зачем фонтан вообще украшать фигурами? Он работает?

– Да, но сначала воду нужно закачать из реки, что внизу, в ущелье, в бак на верхнем этаже.

– Очень непрактично.

Дэвид изогнул бровь.

– Ну что, мисс Поттер, вы удовлетворили свое любопытство или желаете проинспектировать все достопримечательности?

Эта фраза была нацелена на то, чтобы вынудить незваную гостью ответить: «Ах, что вы, что вы! Признаться честно, с меня достаточно…»

– Вы очень гостеприимны, – сладким голоском проговорила Люси. – Если вы не против, продолжим, милорд.

Их взгляды встретились, и она не отвела глаз до тех пор, пока Дэвид первым не сдался, направившись к другим стеклянным дверям. Люси последовала за ним, решив для себя, что не дрогнет перед ним, будет держаться, потому что в противном случае рискует потерять все.

Он хочет вынудить ее уехать и не скрывает этого. Люси восприняла бы данное обстоятельство очень болезненно, если бы не чувствовала, что нити, связавшие их, еще крепки. Он отталкивает ее против своей воли, вовсе не потому, что не желает, и ей непременно следует выяснить, в чем проблема, и устранить ее.

– Здесь так много дверей, – заметила Люси. – Что, и в комнатах первого этажа тоже?

– Почти во всех.

– Очень интересный стиль.

– Обычная практичность. В противном случае коридор проходил бы через все комнаты.

Как раз в этот момент одна из дверей отворилась, оттуда вышла горничная и направилась в противоположный конец сада. Она была тощей как скелет, но почему-то в этой причудливой крепости это казалось вполне естественным.

Неожиданно горничная заметила Люси и, вскрикнув, будто увидела привидение, поспешно присела в реверансе, а потом умчалась прочь, словно за ней гнались.

– Неужели гости так пугают обитателей? – изумилась Люси.

– Если сюда едут гости, то все слуги заранее об этом знают.

– А гости здесь бывают редко.

– Вы удивлены? Столовая, – сказал Дэвид, когда они вошли в комнату, которая была поменьше, чем большой зал, и обставлена попроще.

В этом помещении царила более романтичная атмосфера: стены побелены, в центре – дубовый стол, темный сервант украшен затейливой резьбой. Три канделябра и блюда были сделаны из олова или из какого-то похожего металла, но явно не из серебра или золота. Единственным элементом роскоши была красная бархатная обивка на сиденьях и резных подлокотниках восьми кресел.

– И в этом уединенном великолепии вы обедаете?

– В замке есть еще одна столовая, поменьше, но я предпочитаю есть в своих личных покоях.

По тому, как Дэвид произнес слово «личных», Люси поняла, что взглянуть на эти самые покои ей не удастся.

– Вот это помещение, возможно, больше придется вам по вкусу, – сказал он, открывая дверь в комнату, при виде которой у Люси возникло ощущение, будто она в одно мгновение перенеслась в совершенно другое место.

Такая комната могла бы служить украшением для любого дома. На стенах – панно с китайским рисунком, оправленное в белые рамы, по потолку затейливая лепнина. Тут и там висят симпатичные пейзажи, небольшой мраморный камин для обогрева помещения, на потолке – изящная люстра.

Мебель в комнате стояла современная и не представляла собой ничего необычного: стулья, диваны, маленькие столики. Убранство дополняли два зеркала. Люси обратила внимание на маленькое окно в стене, которое практически не пропускает свет, и догадалась, что эту комнату соорудили, отгородив угол в большом зале.

– А почему здесь редко гости бывают? – вернулась к интересовавшему ее вопросу Люси.

– Безумие. Так было задумано Безумным графом, вероятно, чтобы просто пугать излишне назойливых. Когда к нему приезжали гости, он сначала принимал их здесь. При ярком освещении и пылающем камине все на первый взгляд выглядит вполне нормально.

– Вы гостили здесь?

– Я был управляющим, не забывайте. А моя сестра некоторое время здесь работала, так что я хорошо изучил дом.

– Леди Эмлин? Работала?

– А что вас удивляет? Бастард, родившийся от шлюхи и кабатчика.

– Значит, граф мог быть великодушным, – заметила Люси, пытаясь копнуть поглубже.

– Только когда это отвечало его безумным целям.

Дэвид открыл филенчатую дверь, и Люси увидела винтовую лестницу, круто уходившую вверх.

– Такие есть в каждом углу. Не боитесь? Многие на винтовой лестнице чувствуют себя очень неуютно.

Люси с бо́льшим удовольствием поднялась бы по широкой каменной лестнице, которую видела в холле, однако не могла не принять брошенный ей вызов. Да, она испытывает Дэвида и его дом, но и ее, по всей видимости, тоже испытывают. Если она хочет выйти за этого дракона, графа Виверна, то не должна бояться каких-то там винтовых лестниц.

Люси стала подниматься по неровным ступенькам. В средней части они выглядели стершимися, как будто по ним ходили многие века. Иллюзия, сказала она себе, но тут же вспомнила, что Крейг-Виверну как-никак двести лет.

В первые мгновения Люси не испытывала никаких неприятных ощущений, но потом, когда за поворотом скрылось подножие лестницы, а верх так и не появился, в ней поднялась паника. Здесь почти полный мрак, а позади нее дракон – казалось, она ощущает его дыхание. Однако на память пришла другая винтовая лестница, ей даже захотелось остановиться и повернуться, но она справилась с собой, понимая: все, что бы ни произошло в этом тесном пространстве, будет иметь мерзкий душок.

«Не останавливайся, Люси, – внушала она себе. – Поднимайся вверх. Лестница обязательно закончится».

И все же ей с трудом в это верилось. Когда же впереди наконец показались последние ступеньки, она выдохнула с таким облегчением, будто только что выбралась из бездонной пропасти.

Правда, там, где она оказалась, было не лучше.

Люси стояла на соединении двух длинных каменных коридоров. Вероятно, это те самые коридоры, которые тянутся вдоль всех комнат и отделяют их от внешних стен. В левом коридоре она увидела двери, а в правом – узкие бойницы, через которые проникал свет. Оба коридора были пусты, а на стенах висели мечи и топоры.

Люси удалось справиться с эмоциями, и она беспечным тоном проговорила:

– Надеюсь, здесь по ночам горит свет – на всякий случай, чтобы кто-нибудь по неосторожности не отрубил себе голову.

– Зато если дракон нападет, вы будете в полной готовности.

Люси внимательно посмотрела на Дэвида, но не смогла ничего прочесть по его лицу.

– Буду иметь это в виду.

– Осторожнее, Люси.

Он впервые назвал ее по имени, и это было предупреждением.

Замкнутое пространство давило, но ее глупое тело откликалось на присутствие Дэвида, несмотря на опасность.

Он тем временем повернул вправо и решительно зашагал по коридору, срывая свисавшую паутину, чем несказанно обрадовал Люси: слава богу, это не пришлось делать ей. В следующее мгновение она сообразила: если здесь так много паутины, значит, коридором редко пользуются. Но тогда зачем он повел ее сюда? Что задумал? Неужели действительно хочет напугать ее до полусмерти и вынудить бежать без оглядки?

Что ж, скоро он поймет, что с ней этот номер не пройдет.

Дэвид остановился на полдороге в пятне света, и Люси увидела маленькое круглое незастекленное окошко, которое служило обрамлением для кусочка внешнего мира, с высоты казавшегося волшебным, как из сказки. Трава там была ярко-зеленой, овцы – снежно-белыми, небо – лазурно-голубым, солнце сияло на крышах и шпилях, а внизу ходили нормальные люди.

И тут Люси мысленно рассмеялась: разве здесь есть хоть один нормальный человек?

Дэвид стоял за спиной, пробуждая в ней желание и страх, но этот страх не шел ни в какое сравнение с тем острым ощущением опасности, которое она испытала в саду у герцогини Сент-Рейвен. И даже когда Дэвид схватил ее, она не испугалась.

Несмотря на овладевший ею ужас, Люси заставила себя повернуться к нему лицом.

– Почему вы уехали из Лондона?

Она надеялась этим вопросом обескуражить его, заставить хотя бы немного приоткрыться перед ней, но он лишь сухо произнес:

– Чтобы оказаться как можно дальше от вас.

Люси поняла, что это чистая правда.

– Из-за того, что случилось в театре?

– Отчасти. Я говорил вам, что не женюсь на вас, потому что не хочу губить вам жизнь. Однако вы все же приехали сюда.

– Я не пытаюсь заставить вас жениться на мне!

– Разве?

– Нет.

– Тогда зачем вы приехали?

– Выяснить, могу ли я выйти за вас.

– Бессмысленно, потому что я не предоставлю вам такой возможности. После того как вы удовлетворите свое любопытство, я отвезу вас в поместье к моей тетке, а завтра позабочусь, чтобы вас должным образом доставили в Лондон.

Люси обнаружила, что властность Дэвида не вызывает у нее отторжения. Несмотря на все, что ей подсказывало сердце, она чувствовала: он говорит правду. Он уехал из Лондона, чтобы сбежать от нее; он не женится на ней; он хочет, чтобы она уехала.

И с точки зрения всего этого ее авантюра выглядит просто позорной. Но тогда зачем Делейни помогали ей? Люси вспомнила, что рассчитывала совершить именно то, в чем Дэвид ее и обвинял, – соблазнить его. Возможно, ее мама именно так и поступила, но получилось у нее это только потому, что отец не был так категоричен в своем сопротивлении, как Дэвид.

Люси со всем возможным достоинством произнесла:

– Что ж, хорошо, только у меня нет с собой денег. Я не взяла наличные. Какая глупость!

– Думаю, графство потянет эти расходы. Я уверен, что потом вы мне их компенсируете.

Сквозь холод и отчужденность дракона проглянул Дэвид, и Люси едва не расплакалась.

– Проклятье, Люси! Вы же знали, что этого не может быть.

– Чего?

– Нас.

Что-то в его полном отчаяния голосе зажгло в ней искорку надежды.

– А вы можете разъяснить почему?

– Вы хотите жить здесь?

– Нет. Да. Не важно. Это не проблема, Дэвид. Что еще?

– Вы сможете жить вдали от Лондона? Вдали не только от крупных, но вообще от городов? В пустынном краю, где будете лить слезы из-за травы?

– Нет. То есть не буду. У меня нет сенной лихорадки.

– Опять ложь?

– Совсем маленькая. Я тогда не нуждалась в вашем сочувствии.

– А почему плакали?

– Из-за расставания с прежней жизнью и отсутствия чего-либо хорошего в новой. Кажется, это было так давно.

– Да.

Они стояли друг напротив друга, привалившись к каменным стенам коридора. Их разделяло максимально возможное расстояние, но его все равно было мало.

– Если вы считали, что я возненавижу это место, почему же не пригласили меня в гости?

– Наверное, старался уберечь от трудностей путешествия.

Наконец Люси решилась:

– Дэвид, вы больны наследственным безумием? Вы пытались защитить меня от этого?

Люси увидела, как он судорожно втянул воздух.

– Вам было бы достаточно, ответь я «да»?

– Да. Я бы очень расстроилась, попыталась бы помочь, но не вышла бы за вас. Расскажите. Пожалуйста.

– В моей семье нет безумия. Я не сын Безумного графа Виверна. Во мне не течет его кровь.

– Не сын? Но тогда…

– Почему я стал графом? Потому что Эмлин не захотел принять этот титул, как не желала ему этого и Сюзан, моя сестра. У меня же были все законные права.

– Из-за того, что ваша мать фактически была замужем за графом?

– Именно так, но сбежала от него в первую брачную ночь и сошлась с Мелом Клинтом.

– И вы его сын.

– Сын кабатчика и контрабандиста. Это вас оттолкнет?

– А я дочь найденыша, который не знает, кто его родители. – Люси в несколько шагов пересекла разделявшее их расстояние и обняла Дэвида. – Больше ничто не может разъединять нас. Я люблю тебя, Дэвид. Тебя и никого другого, навсегда.

– Ох, ну что за женщина!

Он притянул ее к себе и поцеловал, и Люси страстно ответила. Ее охватило небывалое облегчение. Целовать его, обнимать, знать, что он жаждет ее так же сильно, как и она его, – сейчас для нее это стало главным. И все трудности превратились для нее в пыль, которую способен развеять даже легкий порыв ветра.

Когда Дэвид оторвался от нее, Люси крепче прижалась к нему и сказала:

– Это была правда, любимый. Та самая правда, которая имеет значение.

– Поцелуи – это еще не все, – прошептал Дэвид.

– Знаю.

Он отстранил ее.

– Проклятье, Люси! Я не хочу тебя губить, поэтому не могу жениться.

На этот раз его слова вызвали у нее раздражение.

– Не можешь? Но почему?

Она увидела, что Дэвид смотрит мимо нее в окошко, и обернулась.

– Люди!

Как ни странно, увиденное шокировало ее. Двое мужчин шли по тропинке к замку, к захваченным горгульями парадным дверям Крейг-Виверна. Двое совершенно нормальных мужчин шли и беседовали: один был в обычной одежде, другой – в военной форме.

Дэвид схватил Люси за руку.

– Нельзя, чтобы они тебя видели. Во всяком случае, Ллойд. Пошли.

Глава 29

Они пробежали по коридору, а на лестничной площадке повернули за угол. Дэвид открыл дверь в какое-то яркое помещение и втолкнул туда Люси.

– Оставайся здесь!

Закрыв дверь, он быстро ушел, а Люси, еще не придя в себя от поцелуя и быстрого бега, огляделась по сторонам. Комната оказалась круглой, что было необычно для здания, которое, казалось, состояло из одних углов, и всю ее стену занимал нарисованный дракон. Поворачиваясь вокруг своей оси, Люси рассматривала зелено-оранжево-золотистое чудовище с вытянутой головой, клыкастой пастью, длинным, как у ящерицы, телом и хвостом, который само же и кусало.

Рисунок напоминал бесконечную путаницу ее собственной жизни.

– Почему? – обратилась она к дракону, который смотрел на нее огромными черными глазами, однако ответа не получила.

Люси обратила внимание и на другие элементы убранства комнаты. Только выходившее во внутренний двор окно было плоским, все же остальное – полукруглым, в том числе и черный лакированный комод, и умывальник, и гардероб. Даже дверь была выгнутой и практически незаметной благодаря тому, что по ней шел рисунок дракона.

В центре комнаты стояла круглая кровать – если это вообще можно назвать кроватью. У этого сооружения не было столбиков, балдахина и подушек, зато имелось стеганое покрывало из ткани, напоминавшей чешую дракона. Кровать стояла на круглом ковре с рисунком в виде такого же пожирающего себя дракона, и получалось так, будто чудовище обвивается вокруг кровати.

На куполообразном потолке, слава богу, дракона не было: художник расписал его под лазурное небо, по которому летит горящая комета.

В поисках отдыха от буйства красок Люси подошла к окну и оглядела сад. Его спокойная зелень принесла ей облегчение. Сверху ей были видны дорожки: внешние образовывали пятиугольник, а внутренние – вписанную в него звезду.

Слева от Люси из дома вышла девушка – на этот раз маленькая и пухленькая – с подносом, на котором стояли кувшин и две высокие кружки. Она пересекла сад и зашла в дом справа, и Люси догадалась, что Дэвид принимает гостя в большом зале. Но почему только одного?

Эти двое не должны про нее знать, чтобы избежать скандала. «Во всяком случае, Ллойд».

Почему именно он? И кто такой Ллойд? Имя-то валлийское.

Прибытие гостей означает, что у нее появилась возможность самой все разузнать – выяснить, действительно дом такой причудливый или Дэвид показал ей самые необычные его помещения. Тишина. По каменным коридорам с каменными полами трудно пройти бесшумно, но в доме, кажется, почти никого нет. Люси вышла из комнаты, закрыла за собой дверь и сделала несколько шагов вправо, туда, куда Дэвид ее не водил, однако услышала слева голоса. Неужели звуки проникают сквозь камень?

Люси поспешила обратно, и голоса стали громче. Если бы это был готический роман, то сейчас здесь обнаружилось бы отверстие для наблюдения за большим залом. А Крейг-Виверн действительно очень смахивал на творение душевнобольного романиста, поэтому Люси принялась за поиски такого отверстия. Сосредоточив свое внимание на внутренней стене, она стала водить ладонью по ее шероховатой поверхности, но неожиданно замерла: стена не была холодной!

Люси постучала по ней и поняла, что это совсем не камень, а дерево, раскрашенное под камень. Вокруг сплошной обман! Но она не допустит, чтобы между ней и ее любимым встали все эти глупости!

Люси продолжила поиски и наконец нашла то, что искала. Это оказалась вертикальная щель, в которую была видна лишь крохотная часть большого зала и которая предназначалась явно для подслушивания. Люси приложила к ней ухо, и стало слышно каждое слово мужчин.

– Естественно, я даю вам разрешение. – Дэвид говорил тоном графа – любезным, холодным и явно скучающим. – Хотя считаю, что вы впустую потратите государственные деньги, если решите завалить пещеру.

– Это не будет пустой тратой, если негодяи не смогут прятать там свой товар, милорд. Мы получили четкие доказательства, что ею пользуются.

Валлийский акцент – значит, это скорее всего Ллойд. Речь шла о контрабандистах, и Люси догадалась, что Ллойд – тот из двоих, что был в военном мундире, таможенный досмотрщик – хотел завалить пещеру, чтобы там нельзя было прятать контрабанду.

– На побережье множество пещер, – заметил Дэвид. – Но я и раньше не возражал.

Его тон явно говорил: «Что вы мешкаете?» Люси не могла понять, как Дэвид может быть столь резок с человеком, который выполняет свой долг.

– Вы, милорд, не очень-то заинтересованы в том, чтобы разгромить контрабандистов. А вот в Пербеке их шайка остановила на дороге карету и очень жестоко обошлась с одной благородной дамой из-за того, что ее муж отказался отдать им лошадей.

– Ничего об этом не слышал.

– Вы были в отъезде, милорд, и кроме того, дабы сохранить репутацию дамы, все стараются держать язык за зубами.

– Очень сожалею, но Пербек находится вне моей власти.

– Подобное может случиться где угодно, если негодяев не прижать к ногтю.

– Боже, что вы хотите от меня?

– Скажите, кто такой капитан Дрейк.

Воцарилось молчание, и Люси захотелось проломить стену, чтобы увидеть, что там происходит, однако в это мгновение Дэвид сказал:

– Дьявол, да вы просто одержимы этим Дрейком! Вам никогда не приходило в голову, что это вовсе не какой-то конкретный человек, переходящее звание?

– Да, милорд, вы правы: много лет назад так называли Мелхиседека Клинта, а теперь это имя носит кто-то другой.

– Или несколько человек. И почему вы не допускаете, что капитан Дрейк – в лице одного человека или группы – контролирует контрабандистов на этой территории для того, чтобы избежать жестокостей и беспорядков?

– В любом случае он – или они – вне закона, и мой долг положить конец этой деятельности.

– Ллойд, вы слышали о гидре?

– Отрежь одну голову, и на ее месте вырастут две? Логика подсказывает нам, что со временем любое существо исчерпывает свои силы.

– Проклятье! Какое отношение логика имеет к мифологии?

– Мы живем в век здравого смысла, милорд, где нет гидр – или драконов. Закон требует положить конец контрабанде на этой территории, и я это сделаю во что бы то ни стало.

Слова Ллойда прозвучали как прямой вызов. До чего же он безрассуден!

– Уверен, вы приложите все силы, – ледяным тоном произнес Дэвид.

В тишине Люси услышала возмущенное сопение валлийца.

– Обязательно, милорд.

– Таков ваш долг. Надеюсь, Ллойд, у вас больше нет ко мне вопросов, а то я хотел бы заняться более важными делами.

Ллойд едва не скрипел зубами.

– Всего хорошего, милорд. – Гнев ощущался и в грохоте его сапог по каменному полу, и в том, как он захлопнул дверь.

Люси решила подождать, в надежде, что и другой гость тоже что-нибудь скажет.

Тишина.

Она вдруг сообразила, что Дэвид скоро вернется, и, на цыпочках пробежав по коридору, оказалась в круглой комнате. Только бы он не догадался, что она подслушивала!

А чего, собственно говоря, ей бояться? Чем ей может грозить простое любопытство?

Да и что такого она услышала? Таможенный досмотрщик добивается от графа помощи в подавлении деятельности контрабандистов, причем явно не в первый раз. Дэвид уже дал ему разрешение завалить пещеру – в противном случае его обвинили бы в нежелании сотрудничать с властями, – хотя и считал, что подобные меры – пустая трата времени и сил.

Обдумав хорошенько все услышанное, Люси решила, что это дух готического романа заморочил ей голову.

В раздумье усевшись на кровать, неожиданно она почувствовала что-то твердое под правым бедром и вспомнила про дневник, который сунула в карман, когда уезжала из Лондона.

Решив записать свои впечатления, Люси достала его и взялась за карандаш.

Я в Крейг-Виверне.

Как и говорили, дом ужасающий.

Но мы целовались и все не так мрачно.

Дэвид сцепился с офицером,

Чей долг – положить конец

Фритредерству в этом районе.

Они были как два противника…

Ллойд сказал, что гидра – мифологическое существо, как и дракон. Это величайшая дерзость по отношению к дворянину, который носит имя дракона, а также доказательство его гнева. Ей следовало бы принять его сторону, но она никогда этого не сделает, если противником его будет Дэвид.

Ох!..

Дэвид – сын капитана Дрейка.

Хотя его воспитали дядя и тетя,

Этот факт имеет большое значение.

Нынешний капитан Дрейк,

Вероятно, его друг или

Родственник, поэтому, естественно,

Он его никогда не выдаст.

– Чем занимаешься?

Люси не слышала, как открылась дверь.

– Пишу стихи. – Больше ничего Люси придумать не успела.

– Есть ли предел твоим дарованиям?

Вопрос был задан совсем не дружелюбно и даже с подозрением.

– Плохие стихи. – Она поспешила прикрыть написанное ладонью, надеясь, что Дэвид не обладает орлиным зрением, а потом и вовсе захлопнула тетрадь. – Только не проси читать их.

Дэвид покачал головой.

– Ты способна запутать мужчину так, что его жизнь превратится в клубок проблем.

– Вряд ли, если мужчина нормальный. Что за гости у тебя были?

– Обычные: мой секретарь и местный таможенный досмотрщик.

– Пришли обсудить, каким способом покончить с контрабандой, я полагаю.

– Можешь полагать что хочешь.

Такое впечатление, что того поцелуя и не было, если бы не его привкус на губах…

– Перестань нарываться на скандал. Итак, граф, вы женитесь на мне?

– У тебя напрочь отсутствует понятие о пристойности.

– Здравый смысл и пристойность редко соседствуют друг с другом. Почему женщина не может сделать предложение мужчине? Почему не может вызвать на дуэль своего обидчика? Почему молодой незамужней барышне нельзя иметь собственную спальню?

– Не имею представления, – удивленно пожал плечами Дэвид.

– Почему девушка не может носить короткую стрижку или выбрать в мужья мужчину младше себя?

Дэвид издал смешок.

– Дело говоришь, как всегда.

– Тогда поверь, когда я говорю, что мы предназначены друг другу. – Люси встала с кровати и подошла к Дэвиду. – Один из перлов моей тетки касается пристойности. Она сказала, что ты сбежал из Лондона, потому что мы вели себя непристойно на той театральной лестнице, и джентльмен обязательно усомнится, что из такой дамы получится достойная жена.

– Джентльмен просто выразит надежду, что та самая дама, когда станет женой, будет вести себя так же непристойно.

– А почему бы нет? – Люси положила руку ему на грудь, потом ее ладонь и вовсе скользнула ему в вырез сорочки.

Дэвид остановил ее руку.

– Люси…

– А дама может задаться вопросом, получится ли из джентльмена, который сбежал, не сказав ни слова, верный муж?

– Возможно, ей следовало бы подумать об этом. – Его глаза потемнели, голос стал хриплым: – Люси…

– Да? – Она ухватила его за ворот и потянула к кровати.

Дэвид сел и обнял ее за талию. Теперь их бедра были на одном уровне, как тогда, в ее комнате.

– Ты не унываешь.

– Надеюсь, что и потом не буду.

Люси прижалась к нему и сразу почувствовала, как сильно он возбужден. А разве может быть иначе? Существует один верный способ единым махом разрубить все узлы.

Тот самый способ, которым воспользовалась ее матушка.

Люси поцеловала Дэвида в губы, а потом надавила ему на плечи, вынуждая лечь. Он подчинился, но тут же перевернулся и подмял ее под себя.

Она ощутила на себе вес его тела, и от этого голод, снедавший ее, только усилился.

Пока он колебался, она вытащила его рубашку из-за пояса брюк и подняла. Кожа под ее ладонями была горячей. Все сомнения, мучившие его, вмиг исчезли, и, сунув руку ей под юбку, он принялся осыпать поцелуями шею и плечи.

Неожиданно он отстранился и сел, и Люси решила было, что проиграла, но он всего лишь собрался расстегнуть ей платье. Рассмеявшись, она оттолкнула его дрожащие руки и сама развязала шнуровку, а затем расстегнула крючки легкого корсета и осталась перед Дэвидом в нижней сорочке. Решив не останавливаться, Люси одним движением развязала узелок на горловине и раздвинула края ворота, подставляя ему грудь.

Не отрывая от нее взгляда, Дэвид снял куртку и жилет и, повалившись на нее, обхватил ее груди ладонями. Он целовал ее, пощипывал губами соски и при этом едва слышно повторял ее имя. Люси лежала с раскинутыми руками и испытывала непередаваемое наслаждение, от которого захватывало дух и хотелось смеяться.

И они смеялись вместе, пока он вдруг не произнес:

– Нельзя. Останови меня, Люси. Будь благоразумной.

Его слова еще больше ее развеселили. Она села – так ей было проще стянуть с него рубашку – и погладила по широкой груди.

– Какое отношение все это имеет к благоразумию?

Она опять повалила его на кровать.

– Ни изголовья, ни изножья. Ни начала, ни конца. Круг прекрасен, правда?

– Уроборос,[11] – выдохнул он, когда Люси села на него верхом. – Символ вечности.

– Великолепно. – Она опять потянулась к его губам, с радостью ощущая у себя между ног его набухшее естество и понимая, что давно мечтала об этом, что эта близость была ей нужна как воздух.

Люси соскочила с кровати, быстро скинула сорочку, развязала тесемки панталон. Выражение, с которым Дэвид наблюдал за ней, заставило ее с гордостью выпятить грудь и улыбнуться.

– Богиня, – произнес он хрипло, быстро избавляясь от остатков одежды, отшвыривал сапоги, так что один со стуком ударился о стену. – Но вот богиня чего – я не знаю. Греческие или римские со своими интригами тебе в подметки не годятся. Надо будет спросить у Николаса.

Люси хмыкнула:

– Николас Делейни очень мудрый.

– Я его придушу. Иди сюда.

Ей тотчас вспомнилась ночь в спальне, как Дэвид сказал: «Иди сюда, чертовка». И ведь тогда она почувствовала себя этой самой чертовкой, не как сейчас – сейчас ей действительно хотелось ощущать себя богиней.

– Тогда, может быть, восточной? – сказала она, медленно приближаясь к кровати. – Из Индии. Я видела потрясающие статуи и картины с изображением богинь.

– Ты падшая женщина.

«Очень надеюсь, что так», – подумала Люси, забираясь на кровать.

Дэвид сидел на пятках, и его поза напомнила ей иллюстрацию в той индийской книжке. Она села верхом, к нему на колени и обхватила ногами.

– У тети Мэри в книжке был вот такой рисунок.

Дэвид закрыл глаза и, судорожно втянув воздух, сказал:

– Не совсем такой.

Он взял ее за бедра и приподнял. Люси попыталась сопротивляться, решив, что Дэвид хочет отодвинуть ее, но он лишь усадил ее по-другому, и она почувствовала, что его член оказался там, где должно.

– О да, – произнесла она, в изнеможении прижимаясь к его груди. – О да…

И тут ее пронзила боль. Обжигающая, тянущая. Увидев, что Дэвид замер, она подалась бедрами вперед и ощутила, как барьер рухнул, как он проник в нее и заполнил ее всю.

– Стой! – выкрикнула Люси и тут же пожалела об этом: – Ну то есть подожди чуть-чуть. Дай мне… – Почувствовав, что Дэвид вышел из нее, она сказала, выдыхая каждое слово: – Мне хорошо. Но… о да, мне хорошо. Да.

Опустив глаза, Люси увидела, как одной рукой Дэвид ласкает ее между ног, а другой теребит сосок. Что не держит ее. Что она вольна поступать как ей вздумается.

Она немного передвинулась, устраиваясь поудобнее, и улыбнулась, услышав его стон.

Затем, чуть помедлив, немного приподнялась и опустилась, не отрывая от него взгляда.

Он замер в ожидании.

«О да».

Она повторила движение, потом еще, перевела взгляд на дракона, зажавшего в пасти свой хвост, и сейчас изображение показалось ей на удивление полным смысла.

Завершение предыдущего этапа.

Голод.

Вечность.

Дэвид теперь часть ее. Его запах, очертания его тела, его естество в глубине ее тела – все такое знакомое и родное. Его руки у нее на спине… губы на груди… Единение.

Идеальный пароксизм несказанного восторга.

Дэвид перехватил инициативу: придерживая ее за бедра, мощными толчками стал двигаться в ней, и она позабыла обо всем, кроме горячего, обжигающего наслаждения. Каждую секунду ей казалось, что уже все, она достигла вершины, достигла своего предела, но Дэвид возносил ее все выше и выше, к ослепительному солнцу.

Она ощутила, будто взвилась ввысь на крыльях дракона и потом стала плавно планировать вниз. Обнявшись, они лежали рядом, изможденные, насытившиеся, потные.

– До самых звезд, – прошептала Люси. – Не думала, что так бывает.

Она плечом почувствовала, как Дэвид покачал головой.

– Я тоже не думал, что ты можешь сотворить со мной такое. Надо было отправить тебя с Николасом.

По его тону было ясно: он сожалеет, что не настоял.

Все еще сожалеет!

Люси погладила его по голове.

– Не надо сожалеть, не надо. Нет таких препятствий, которые мы не могли бы преодолеть. А уж Крейг-Виверн и вовсе не проблема.

Дэвид крепче прижал ее к себе.

– Это меньшая из наших проблем, любимая.

Люси улыбнулась, услышав «любимая», однако не восприняла это как повод тешить себя мыслью, будто он избавился от своих сожалений.

– Тогда расскажи о более значимых – справимся со всеми.

Он посмотрел на нее.

– Не все решают деньги.

Дэвид как будто прочитал ее мысли.

– Я не уверена… но, возможно, одна из проблем – контрабанда? Я подслушала через отверстие в стене.

– Кто бы сомневался, – вздохнул Дэвид. – Есть ли надежда, что ты когда-нибудь научишься осторожности?

– Когда нужно, я осторожна, но сейчас в этом нет надобности: все равно добьюсь того, чего хочу, Дэвид.

– Вся в отца.

Люси пожала плечами.

– Наверное, но не во всем – многое у меня и от мамы. А ты предпочел бы видеть меня пугливой и робкой?

– Я предпочел бы вообще тебя не видеть. – Помолчав, Дэвид добавил: – Поверь мне, Люси, это действительно опасно.

– Ты думаешь, жене графа стоит опасаться контрабандистов? Что ей грозит то же, что и той даме из Пербека?

– Не надо упрощать. – Дэвид сел на кровати и окинул взглядом беспорядок, который они тут устроили. – Здесь всем приходится проявлять осторожность. Хочешь принять ванну?

– Было бы чудесно.

Дэвид принялся одеваться.

– У нас тут все удобства.

Босой, в бриджах и рубашке, он собрал оставшиеся вещи, и Люси показалось, что каждый предмет его одежды – это еще один элемент возводимой им баррикады. Когда он подошел к ней – с непроницаемым лицом, – приподнял пальцем подбородок и поцеловал ее, нежно, но с явной неохотой, Люси встревожилась.

– Было бы правильнее не допускать этого, любимая, но я не жалею. Надеюсь, что и ты тоже. Скоро вернусь.

Глава 30

Дэвид ушел, а Люси оглядела свои ноги, голые, если не считать хлопчатобумажных чулок и вышитых подвязок. Она подозревала, что для подобных ситуаций существуют соответствующие реакции – возможно, тетя Мэри смогла бы подсказать, – но сомневалась, что ее собственная реакция соответствует ситуации.

По идее, ее должен был шокировать собственный поступок, а вместо этого она радовалась, что смогла преодолеть свое внутреннее сопротивление. Судя по тому, какое страстное желание охватило Дэвида, она все сделала правильно. Правильность ее действий доказывает и то, что он заговорил о любви. Он дважды назвал ее любимой и был при этом абсолютно искренен.

Она должна бы опасаться, что ее грехопадение раскроется и, более того, она окажется беременной. Она бы и опасалась, если бы не была уверена в любви Дэвида. Если возникнет необходимость, он тут же женится на ней, а если не тут же, то в скором времени обязательно.

Однако Люси хотелось не торопить события, а подолгу наслаждаться каждым мгновением, не просто выйти замуж, пройти через оглашение об их предстоящей свадьбе.

Тетя Мэри категорически не одобряла оглашения о предстоящем бракосочетании: воспитанные люди не объявляют всему свету о своих личных намерениях, – однако в Сити никто не видел ничего постыдного в том, чтобы сообщить о своих планах вступить в брак, такие оглашения были общепринятыми.

Да, об их с Дэвидом намерении пожениться будут объявлять в соответствующих приходах три воскресенья подряд, а потом они сыграют свадьбу, такую же радостную, как у Бетти и Джеймса, пригласят друзей и родных.

От проблемы с Крейг-Виверном никуда не деться. Дом очень неуютный, и бросает в дрожь при мысли, что ей предстоит прожить здесь до конца своих дней, но его можно изменить. Он, как и контрабанда, не такая уж серьезная проблема, когда все остальное складывается просто идеально.

Конечно, им придется подождать, когда отец и Шарлотта вернутся после своего медового месяца, но, хвала небесам, ждать недолго. Он наверняка одобрит ее выбор, получше узнав Дэвида, и с радостью поведет дочь к алтарю, предвкушая времена, когда она станет графиней.

Люси обязательно выслушает совет отца, как исправить сложившуюся ситуацию. Чем богаче графство, тем проще переключить местное население от занятия контрабандой на легальные работы. Эта земля весьма перспективна. Для роста благосостояния нужно развивать торговлю и промышленность, а ее отец просто кудесник, когда дело касается чего-то подобного.

Гидры, драконы, а теперь еще и кудесник.

Возможно, в мифах и сказаниях есть доля правды – ведь они с Дэвидом оказались в самом центре собственной волшебной сферы. А потом к ним присоединится ее отец. Его дочь станет графиней, а первый внук унаследует графский титул. Наверняка существует какой-то второстепенный титул и для сына дракона, его маленького наследника.

«Мой внук, лорд Виверненыш», – представила Люси и хихикнула, собирая разбросанную одежду.

Пусть у Дэвида и куча опасений, но ничто не сможет противостоять тому волшебству, которое они создали в этой комнате.

* * *

Дэвид прошел в ванную в римском стиле, которая была пристроена к спальне, и повернул краны. Требовалось некоторое время, чтобы наполнилась большая ванна, но металлический бак на крыше всегда был полон, а в солнечные дни вода даже нагревалась до вполне комфортной температуры. В холодное время года под ванной можно было развести огонь, чтобы согреть воду, однако он не потворствовал своим желаниям.

Однажды по его приказу картины на выложенных мозаикой стенах закрасили, так как в них повторялся тот же сюжет, что и в скульптурной композиции фонтана: дракон, насилующий женщину. Все эти сцены были результатом мучительной одержимости Безумного графа своей женой, леди Белл. Однако сама мозаика осталась. Краска постепенно слезала, и он снова отдавал приказ закрасить картину, но краска опять доказывала свою недолговечность.

Когда у него будут деньги, он переложит плитку.

Когда у него будут деньги…

По идее, он сейчас должен бы с нетерпением предвкушать, когда приданое Люси попадет к нему в руки, только это у него получалось плохо. Естественно, они обязаны пожениться, и он желает этого всей душой, но стоит ее отцу узнать об их планах, он сделает все, чтобы помешать свадьбе.

Поттеру лучше кого-либо известно, как велика сила любви, так что он отлично представляет, с каким сопротивлением ему придется столкнуться. Он будет безжалостен, и ему плевать, скольким он причинит вред на пути к цели, которая состоит в том, чтобы обеспечить безопасность дочери.

Дэвид тоже хотел бы видеть Люси не только счастливой, но и защищенной, только не знал, как это сделать.

Пока ванна наполнялась, он все пытался найти выход из сложившегося положения. Когда Поттер узнает, что Люси покинула Лондон и приехала сюда? Даже если шпионы сообщат ему об этом в тот же день, уйдет еще один день, чтобы приказ дошел до его людей. Это означает, что Поттер не сможет использовать завтрашний ночной рейд, чтобы нанести свой удар. Самым простым для него было бы упечь капитана Дрейка в тюрьму или убить. Дэвид не сомневался: у Поттера хватит жестокости, чтобы пойти на это.

Единственный способ опередить его – жениться без церковного оглашения. Дэвиду претила мысль о столь поспешной свадьбе – ведь это вызовет массу толков и домыслов, – однако иначе проблему не решить. Вряд ли Поттер предпримет попытку расправиться с зятем, пусть и нежеланным, и если орда будет соблюдать осторожность, он ничего не сможет сделать. Возможно, и Люси удастся убедить отца в том, что счастлива и вышла замуж по доброй воле.

Если будет счастлива…

Сейчас ее ведет любовь – и страсть, но Крейг-Виверн она восприняла именно так, как и ожидалось: с ужасом. Однако не следует забывать, сколько сил она потратила, чтобы приехать сюда, – не испугалась долгого путешествия.

Дэвид бросил в воду травяное саше, заготовленное тетушкой, в надежде, что розмарин и лаванда подействуют успокаивающе, и прошел в примыкавшую к ванной спальню. Там он разделся и, накинув халат, нашел еще один, зимний, для Люси. Длинноват. Взявшись за острый нож, он услышал стук в дверь, и в ванную ввалился Фред Чомли.

– Что за?..

– Да вот собираюсь принять ванну, – без каких-либо эмоций проговорил Дэвид, одним движением отрезая от халата почти фут. – Это для дамы.

– Ах да, слышал. Приехала с Николасом Делейни?

– Ты, наверное, думаешь, что Николас не привез бы мне шлюху, а значит, это его знакомая, и он будет крайне недоволен, что я ее совратил. Так вот знай: во-первых, мне плевать, будет он доволен или нет, а во-вторых, привез он ее сюда с определенной целью, потому что привык во все совать свой нос.

– Ага. Ясно. Тогда я удаляюсь.

– Великолепная идея. А будет еще лучше, если ты предупредишь мою тетушку, что сегодня я приведу к ней гостью.

Фред открыл рот и закрыл, однако через секунду он все же кивнул и тихо вышел.

Какое благоразумие!

Дэвид даже не подозревал, что ярость в нем буквально клокочет. Он злился на Поттера – за то, что вмешивается и тем самым ставит под угрозу жизнь многих людей, а еще на любимую женщину: за то, что настояла на своем; за то, что приступом взяла все препятствия и сокрушила.

Но именно за это он ее и любит, причем настолько, что, совсем обезумев, лишил девственности. Хотя «лишил» не совсем правильное слово – скорее она сама отдала ее ему. После соития она не проявила никаких душевных страданий, и сейчас хочет лишь любви и ласки.

А еще заботы.

И он, как благородный человек, должен дать ей хотя бы это.

* * *

Дэвид вернулся в комнату с Уроборосом и с облегчением обнаружил, что Люси в сорочке с аккуратно завязанными тесемками, а остальная ее одежда сложена. Но и в таком едва ли не монашеском одеянии она выглядела соблазнительной чертовкой. Ее улыбка была такой открытой и сияющей, что он едва не застонал.

Ему захотелось сотворить с ней нечто неподобающее, однако он сдержался, и на то у него было множество серьезных причин.

Дэвид не мог не спросить:

– Сожалеешь?

Люси покраснела, но честно ответила:

– Ни капельки.

Вопрос, которого он ожидал: «А ты?» – задан не был, это вовсе не оплошность с ее стороны. Хоть он и не стал скрывать своего сожаления, она из-за этого не расстроилась, потому что была уверена: любую проблему можно отмести, как… как муравья.

Дэвид бросил ей коричневый халат:

– Надевай. Ванна готова.

– Уже? – Для нее это было удивительно.

С длиной Дэвид справился, а вот в ширину халат оказался просто огромным.

– Обожаю ванну! – Дэвид понимал: надо противостоять этому соблазну, – но не мог. Подхватив Люси на руки и пояснив: – Пол холодный – чтобы ноги не замерзли, – он потащил ее в ванную.

* * *

Люси удобно устроилась у него на руках, решив не напоминать, что ее домашняя обувь лежит поверх стопки одежды на кровати. Когда он вынес ее из комнаты, Люси рассмеялась:

– Как в детстве! Ты такой сильный.

– Это ты просто легкая.

– Но не невесомая же?

– Невесомая, как свинец, – согласился Дэвид и улыбнулся. – Вряд ли тебя это шокирует – после индийских эротических картинок, – но должен предупредить, что внутри ванная украшена мозаикой с фривольным сюжетом.

– Таким же, как на фонтане? – догадалась Люси.

– Как ты узнала про фонтан?

– Ты забыл про иллюстрации? Тетя Мэри их, конечно, изъяла, но Клара все же успела посмотреть и потом рассказала мне.

– Неужели среди бомонда нет барышень, которые свято хранят свою невинность, как физическую, так и нравственную?

– Ну, если только леди Ифигения. Рад, что она тебе не досталась?

– Напротив, прямо-таки сохну по невинной кисейной барышне.

Он ногой распахнул дверь, и Люси, оказавшись в еще одном удивительном помещении, в восторге воскликнула:

– Господь всемогущий! Да это не ванна, а целый бассейн!

Он поставил ее на плиточный пол рядом с тем местом, где ступеньки спускались в огромную чашу, наполовину наполненную водой, а сам отправился закрывать кран с головой горгульи.

– Бассейн, но маленький: всего восемь футов в длину и четыре – в ширину.

Вода перестала булькать, и Люси вгляделась в изображение. Дракон явно позволял себе вольности в отношении дамы, она кричала, но вот от чего – от страха или восторга? Люси подумала, что во время их страстного соития она, возможно, выглядела точно так же.

– А что, вода холодная?

– Говорят, это очень бодрит.

– А нам это нужно?

Дэвид улыбнулся.

– Может, и нет, а кровь охладить не повредит. Не бойся, она достаточно теплая – солнце нагрело.

– Откуда поступает вода?

– Из бака наверху. Летом нагревается солнцем, а в холодное время – печкой под ней. Одно из полезных новшеств, устроенных Безумным графом в Крейге. Он был одержим идеей вечной жизни и плодовитости, вот и решил за несколько лет до смерти, что ежедневные ванны сотворят чудо. В общем, из крайности в крайность. Все, оставляю тебя, наслаждайся.

Люси такой поворот не устраивал.

– А вдруг я утону? – заявила она с видом капризной барышни и сбросила халат.

– Там нет и двух футов.

Она села на мраморную скамью и принялась медленно снимать подвязки.

– С тобой я чувствовала бы себя в большей безопасности.

– Мне кажется, понятие «безопасность» не сочетается с моим присутствием.

Люси не удержалась и хмыкнула. Остро ощущая свою власть и могущество, она не торопясь скатала вниз чулок, сняла и отшвырнула в сторону, потом принялась за другой. Украдкой бросив на Дэвида взгляд, она увидела, что он замер и внимательно наблюдает за ней.

Покончив с чулками, Люси встала, сняла сорочку и, не смущаясь своей наготы, спустилась на две ступеньки и ногой попробовала воду.

– Идеально.

– Мы старались, – глухо произнес Дэвид.

Улыбнувшись, Люси спустилась вниз и села в воду, которая оказалась достаточно теплой и доходила ей до середины груди, до сосков, не потерявших обостренной чувствительности. Вспомнив наслаждение, которое подарил ей Дэвид, Люси повернулась к нему.

– Не слишком ли поздно для осторожности, милорд?

Она увидела, что его взгляд еще таит в себе некую озабоченность проблемами, сути которых пока не поняла, однако это ее не остановило.

Дэвид снял халат и, войдя в воду, обнял ее.

– Вот так-то лучше, – сказала Люси, прижимаясь к нему. – Здесь гораздо больше возможностей. – Она провела рукой по его торсу, коснулась пальцем едва заметного шрама на правой стороне груди. – Откуда это?

– Кое-кто с ножом разбушевался.

– И ты вмешался.

– Кому-то ведь надо было.

– Кроме графа что, некому?

– Это было до того, как я стал графом. А кроме того, никогда не жил в тепличных условиях.

Естественно, нет. И не будет так жить.

– Видимо, придется приобретать навыки сестры милосердия, – сказала Люси, заметив еще один шрам, на плече.

– Будет не лишне.

– Этот, кажется, от пистолетной пули. Ты что, участвовал в дуэлях?

– Я никогда не искал для себя приключений.

Люси нахмурилась.

– И не ломал кости, когда взбирался на утес?

Дэвид рассмеялся.

– Ну ты же ничего не ломаешь, когда поднимаешься по лестнице. А я и вовсе неуязвим, потому что заколдован.

– Я бы предпочла жить с тобой обычно, без колдовства. – Она провела пальцем по шраму. – Кто в тебя стрелял?

– Один моряк.

– Рыбак?

– Рядовой из таможенного отряда.

Люси услышала вызов в его голосе: явно рассчитывает, что его слова шокируют ее. Да, она и вправду немного шокирована, но ничего другого от него она и не ожидала.

– Я так и знала. Ты влез в дела своего отца, Мелхиседека Клинта. Разве горячий юноша мог устоять против такого искушения?

– Ты собираешься отчитывать меня за это?

– Обязательно отчитала бы, окажись я тогда рядом. Это не игра.

Дэвид поцеловал ее.

– Знаю, любимая, но иногда деваться некуда.

– Разве?

Дэвид осыпал Люси нежными поцелуями, и она, едва не урча от удовольствия, прошептала:

– Божественно.

Дэвид улыбнулся:

– Может, приказать, чтобы разрисовали потолок облаками и ангелами?

– Ты хочешь, чтобы за нами наблюдали ангелы?

– Тебя это смущает? Из-за того, что ангелы не способны на такое?

– Почему не способны?

– Можешь себе представить: на небесах предаются веселью и занимаются непристойностями?

– Никогда не думала, но сейчас, когда ты заговорил об этом, у меня возник вопрос: а откуда берутся херувимы?

Дэвид от души расхохотался, и Люси, не удержавшись, тоже рассмеялась. Обнявшись, они бухнулись в воду. Барахтаясь, Люси коснулась рукой его члена и попыталась разглядеть его через воду. Она бы с радостью занялась более детальными исследованиями, но внутренний голос подсказывал, что сейчас не время.

Дэвид перехватил ее руку, поднес к губам и, пристально глядя в глаза, поцеловал ладонь.

– Не играй с драконом.

– Почему?

– Пусть дама на картинке послужит тебе предостережением.

Люси вспомнила мозаику и сравнила эмоции дамы с собственными ощущениями.

– Я думаю, она получает удовольствие.

– От того, что ею овладел дракон?

– Ее дракон.

– Возможно, ты и права. Не исключено, что Безумный граф хотел запечатлеть восторг леди Белл от соития с ним. – Обхватив ее грудь, Дэвид большим пальцем погладил набухший сосок.

У Люси заныл низ живота от сладостного предвкушения, но Дэвид решил доставить ей наслаждение руками и языком. Эти ласки были внове для Люси. Она обхватила Дэвида ногами и попыталась найти способ доставить удовольствие ему, однако страсть взяла ее в водоворот, и она погрузилась в стремительный поток блаженства.

Она лениво вынырнула из этого потока, ощущая удивительную легкость во всем теле, и сказала:

– И?..

– Что «и»?

– Удовольствие или ужас?

Дэвид рассмеялся.

– Я не проверял, но ты кричала, и надеюсь, что от удовольствия.

– Я кричала?

– Тихо.

– Тихо кричала. Я то и дело открываю в себе удивительные способности. А удовольствие я получила огромное. Мне нравится ванна. Спасибо тебе, Крейг-Виверн.

– А как же все остальное?

Он имел в виду не только дом.

Люси заглянула ему в лицо.

– Какое препятствие самое большое, любимый? Что стоит между нами и бесконечным блаженством? – Дэвид не ответил, и она твердо произнесла: – Думаю, я заслуживаю знать. Между нами не должно быть секретов.

И тут она вспомнила однажды им сказанное и сейчас увидела то же в его глазах: с настоящей любовью должно приходить и доверие.

– Я хотел бы, чтобы ты просто мне верила, – но ты права: сейчас секреты между нами неуместны. Я все тебе расскажу… только не здесь.

Подхватив Люси на руки, он по ступенькам поднялся на бортик и, взяв из стопки два полотенца, одно подал ей.

– Я схожу за твоей одеждой.

Люси вдруг вспомнила о дневнике, который лежит в кармане. Как бы Дэвид случайно не заметил его. И хоть там нет никаких секретов, все-таки лучше бы он не читал эти сумбурные записи, в том числе и о нем.

– Не стоит – я надену что-нибудь другое, – остановила его Люси. – А где, кстати, моя дорожная сумка?

Дэвид задумался.

– Да, багаж… Помню, что оставил его в большом зале, когда показывал тебе скелет. Сейчас принесу.

– Нормальный граф на твоем месте сейчас вызвал бы для этого лакея.

– Зачем зря гонять слуг? – пожал плечами Дэвид. – В доме этого графа звонят только в самых экстренных случаях. – С этими словами он подошел к цепи на стене и потянул за нее. – Ты ничего не услышишь, а снаружи все уже предупреждены.

– О чем?

– О наводнении. – Он вытащил затычку из ванны, и уровень воды стал быстро понижаться. – Она вытекает через горгулью в канализацию и смывает все, что могло остаться в трубе.

– И тем самым извещает весь мир, что мы принимали ванну?

– Поток шумит не так громко, как звенит звонок, и догадываются только те, кто находится рядом.

Люси покраснела, что было глупостью на этом этапе их отношений.

– Значит, Безумный граф не был настолько уж сумасшедшим…

– В противном случае все было бы проще. Он бывал очень хитер – правда, в своем, безумном, варианте. – Дэвид нежно укутал Люси в шерстяной халат и, завязав пояс, снова обнял.

– Надеюсь, ты не относишься ко мне как к ребенку, – проговорила Люси, с наслаждением вверяя себя его заботам.

Дэвид рассмеялся и, подхватив ее на руки, вынес из ванной.

– Отнюдь, отнюдь, моя распутная безымянная индийская богиня – прости, не знаю их имен.

– Например, Лакшми, – сказала Люси, когда они завернули за угол и прошли мимо очередной винтовой лестницы. – Богиня процветания и богатства. У моего папы была ее статуэтка – подарок одного набоба. Говорят, она защищает от проблем, в частности – финансовых.

– То, что нужно для Крейг-Виверна. А почему «была»?

– Когда я приехала домой на свадьбу подруги, статуэтки в библиотеке не было. Думаю, она не понравилась Шарлотте.

– Шарлотта – новая жена твоего отца?

– Еще нет, но скоро будет.

– И тем не менее она уже властвует в доме. Ну вот мы и пришли.

Люси уставилась на скелет, висевший в углу.

– Еще один родственник?

– Нет, насколько мне известно. Извини, мне следовало бы снять его.

– О, я скоро привыкну, если, конечно, он не будет двигаться.

Посмеиваясь, Дэвид вошел в спальню, которая являла собой резкий контраст со всем, что Люси довелось увидеть в доме. Мебель здесь была современной, легкой и блестела в лучах солнца, падавшего через нормального размера окно, которое смотрело на море.

– Обманщик! – воскликнула Люси, когда Дэвид поставил ее на пол. – Ты показывал мне всякие диковинки, а реальность-то здесь.

Глава 31

Дэвид покачал головой.

– Нет, диковинки и есть реальность. После переезда сюда я переделал только эту комнату и соседнюю, но получилось посредственно.

– Ну почему? – удивилась Люси. – Здесь замечательно!

– Только благодаря контрасту. Мне нужны были нормальные комнаты, и я старался тратить как можно меньше. Мебель старая, ее перенесли из Керслейка, обивка дешевая, стены покрашены, а не оклеены обоями.

– Неужели графство настолько обеднело?

– Не совсем, но тогда я еще не был графом и не мог тратиться на прихоти. Слава богу, душеприказчик прежнего графа увидел, что я как смотритель, проживающий в доме, заслуживаю нормальных условий хотя бы для того, чтобы сохранить душевное равновесие. Самых больших расходов потребовало окно.

– Оно стоило того. Такое окно значительно лучше, чем те, что выходят во внутренний сад. – Люси оглядела простую мебель, бледно-зеленые стены, хлопчатобумажные занавески кремового цвета. Несколько картин с незатейливыми сюжетами явно не принадлежали кисти мастера. – А как здесь было раньше?

– Тебе незачем это знать. Да, ты считаешь иначе, и все же не надо.

Люси бросила на Дэвида взгляд, как бы говоривший: «Вот придет время…» – и сказала:

– Здесь очень мило.

Свет и сочные краски бросали вызов мрачному полумраку и серости первого этажа и коридоров. Одним ярким штрихом был бордюр с цветочным узором, пущенный по стене под потолком, другим – разноцветное лоскутное покрывало на кровати.

– Мне очень нравится, – сказала Люси, убеждаясь, что здесь напрочь отсутствует дух графа или дракона и царит только дух Дэвида.

– Тетя Мириам сшила для нас обоих по такому покрывалу и использовала для них одежду, из которой мы выросли. Например, вот этот синий – от матроски, которую она мне сшила, когда я сходил с ума по Нельсону. Вот тот бледно-красный – от штор в моей комнате дома.

«Дома». Он произнес это слово не задумываясь.

Поместье в долине – его родной дом, но ему не принадлежит. Они оба лишились своих домов, а значит, им обоим предстоит строить новые. Вернее, новый – общий дом. Если им суждено стать Крейг-Виверну, так тому и быть. Эта комната вселяет надежду, особенно окно, из которого виден внешний мир. Никогда еще оконное стекло не казалось Люси столь прекрасным.

Окно выходило на бескрайние морские просторы, которые совсем недавно пугали ее, а теперь казались произведением искусства. Сейчас море было ярко-синим, с белоснежными барашками и бликующей на солнце рябью на поверхности, но цвет постепенно менялся, по мере того как небо затягивалось облаками.

– Прямо-таки живая картина! – в восторге произнесла Люси.

– И не всегда мирная – чаще мрачная, грозовая. И не забывай о туманах: они бывают такими густыми, что трудно разглядеть край мыса.

Люси улыбнулась его очередной попытке обратить ее внимание на негативные стороны этих мест, поскольку уже поняла: это не для того, чтобы испугать, – скорее, чтобы подготовить.

В живую картину вплыл корабль и сразу вызвал у Люси интерес.

– А что, «купцы» и сюда заходят?

– Так близко – нет. Это фрегат «Таурус». Он курсирует вдоль побережья.

– Уверена, что контрабандисты днем не действуют.

– Нет, так что он просто для устрашения: изредка даже стреляет из пушки – холостыми, естественно, – но это сигнал.

Угроза тем, о ком он заботится. Люси отвернулась от окна и посмотрела на Дэвида, такого близкого, такого дорогого.

– Почему люди не откажутся от этого? Неужели не могут зарабатывать честным путем?

Дэвид взял ее руки в свои.

– Все не так просто. Да, фритредерство незаконно, но здесь это образ жизни на протяжении многих поколений. Заниматься контрабандой для этих людей так же естественно, как собирать урожай, и их возмущает, что правительство пытается им помешать.

Он сказал «их», но наверняка имел в виду «и меня», Люси в этом не сомневалась. Он родился и вырос здесь, его ранили, когда он забавы ради, участвовал в контрабандных рейдах. Его отец был предводителем контрабандистов. Неудивительно, что он оправдывает фритредерство.

Ей такая ситуация не нравится, совсем не нравится, и со временем она постарается положить конец противозаконному промыслу, а пока остается лишь надеяться, что она сможет помешать ему рисковать своей жизнью ради развлечения.

– Ты сказал, что перестроил две комнаты.

– Да, еще гостиную по соседству.

Не выпуская ее рук, Дэвид провел ее в соседнюю комнату, и Люси, восторженно оглядев помещение, заметила:

– На эту ты потратил больше денег.

Здесь и правда царила роскошь. Нижняя часть стен была обита панелями, окрашенными в красновато-коричневый цвет, причем в центре каждой имелся резной рисунок с позолотой. Эффект был весьма необычный и напомнил Люси кордовскую цветную кожу, украшенную золотом.

Выше панелей стены были красного цвета и заканчивались позолоченным карнизом. Обивка дивана и трех кресел была той же цветовой гаммы – красновато-коричневая с позолотой.

– Больше, чем следовало, – согласился Дэвид, – хотя, наверное, не так много, как ты думаешь. Панели мне достались почти даром – я взял их из дома неподалеку.

– Он что, шел под снос?

– Там делали ремонт: меняли отделку на более модную. Когда-то Лонгли-холлом владел разбогатевший в Индии денежный мешок по имени Джозеф Бростер. Вот он все знал об индийских богинях. Этот старый развратник привез оттуда пристрастие к экзотике всевозможного сорта.

– Понимаю.

Дэвид усмехнулся.

– Думаю, да. Он любил устраивать здесь пышные пирушки. В прошлом году он умер, и его внук, унаследовавший этот варварский дом, содрогнулся, когда сюда переехал. Когда я услышал, что он собирается все оттуда выкинуть и превратить его в современное жилище, я предложил ему продать эту комнату мне. Он был счастлив от всего этого избавиться и отдал за бесценок графу Виверну.

– Ага, значит, титул все же дает некоторые преимущества!

Люси пошутила, но Дэвид ответил абсолютно серьезно:

– Но тяжелый груз ответственности их перевешивает. У меня нет выбора, Люси, а у тебя есть.

– Мое место рядом с тобой. Правда, есть и еще кое-что: буду честна – я сейчас как щепка в бушующем море.

– Почему? – изумился Дэвид.

– Я серьезно. Мне больше некуда деваться. Жить у тети Мэри нет сил – хоть бомонд и встретил меня вполне приветливо, я чувствую себя там чужой. Моим домом был Сити, но сейчас там все изменилось. В доме моего отца всем заправляет другая женщина. Все мои подруги кто уже замужем, кто собирается. Когда-то я думала, что крепко обосновалась в мире коммерции и смогу там преуспеть, но теперь мне ясно, что нужно смотреть правде в глаза: это мир мужчин, и отец не желает, чтобы меня в него приняли. Я могла бы воспользоваться своими деньгами, чтобы пробить себе дорогу, и, возможно, добилась бы успеха, но вот вопрос: кто захотел бы вести со мной дела без поддержки отца?

– Ты бы обязательно преуспела: я таких замечательных умниц и красавиц еще не встречал.

– Ты слишком высокого мнения о моих дарованиях, любимый. У меня нет желания вести битву длиной в жизнь за то, чтобы быть принятой во враждебном мире.

– А этот мир разве не враждебен? Туманы, скалы, контрабандисты, труднопроходимая местность?

– Нет, если ты рядом.

Дэвид обнял ее.

– Я был бы рад стать для тебя спокойной гаванью, но не уверен, что смогу.

Несмотря на душевную боль, Люси проговорила:

– Тайны. Я помню. Мы собирались сначала одеться.

– Да, – согласился Дэвид и с неохотой выпустил ее руки. – Сюда в любой момент могут войти, – сказал он вставая.

– Кто… Откуда? – Люси устремила взгляд в окно, на военное судно с пушкой.

– Мое семейство. Устав ждать, они поднимутся сюда, чтобы узнать, кто ты такая. Одевайся, а я схожу за твоей дорожной сумкой.

Дэвид ушел, а Люси решила найти свой дневник и выглянула в коридор в надежде вспомнить, как добраться до круглой комнаты. Она плохо представляла, где находится. Окна выходят на море, но куда же все-таки идти?

Отчаявшись, Люси решила пойти вправо, в конце коридора поняла, что сюда поднимается обычная лестница из холла. Оглядевшись и никого не увидев, она быстро пересекла лестничную площадку и повернула за угол. Там, естественно, оказался еще один коридор, который тянулся над парадным входом. Возможно, быстрее было бы пройти другим путем, но возвращаться не хотелось. Люси побежала по коридору, и тут до нее донеслись голоса.

– …Кажется, прибавилось уверенности. – Это был Дэвид.

– Из-за «Тауруса». Капитан Траскотт весьма вспыльчив и спит и видит, как бы прославиться, сдав всю орду властям. – В этом голосе слышался местный акцент, но, если судить по оборотам речи, говорил человек образованный. Секретарь?

– Ллойд держался так, будто у него появились новые сведения.

– Я тоже это почувствовал. Вполне возможно, что это Сол.

– Он не настолько глуп.

– Ради денег Сол Эйплин может и поглупеть. Он наше слабое звено.

– Он муж и отец.

– Он пропивает и проигрывает бо́льшую часть заработанных денег, а пока тебя не было, сломал ребра Лавли. Я предупредил его, что переломаю ему все кости, если такое повторится.

– А я тебе помогу, но об этом потом. Ты сходил в поместье?

– Как и было приказано. Им всем до дрожи не терпится познакомиться с твоей будущей женой.

Последние слова явно содержали вопрос, но Дэвид предпочел его проигнорировать.

– Да, можешь пожелать мне счастья.

Люси очень хотелось верить в искренность его слов.

– Ты решил вопрос с коровами Картера?

– На данный момент – да. Тебе нужен управляющий.

– Потом.

Шаги. Сообразив, что Дэвид, возможно, уже возвращается в комнату, Люси побежала по коридору. Отыскав нужную комнату и схватив свою одежду, она побежала дальше, еще раз повернула за угол и нечаянно задела скелет, да так, что загрохотали доспехи.

И в этот момент увидела Дэвида, который шел ей навстречу.

– Вот решила забрать свою одежду, – быстро придумала отговорку Люси.

– Вполне разумно. – Он открыл перед ней дверь в свою гостиную. – Только туда все равно никто бы не зашел, а мои слуги умеют держать язык за зубами.

– Не сомневаюсь в этом, – сказала Люси, проходя в комнату и бросая свою одежду на диван. – А сколько у тебя здесь слуг?

– Шесть.

– Маловато.

– У меня мало потребностей. Если нужно, можно вызвать людей из деревни. Моя двоюродная сестра Амелия все пристает с идеей устроить летний бал.

– У нее такое же богатое воображение, как у тебя. – Заметив его озадаченный взгляд, она спросила: – Иллюзорные сферы?

Дэвид улыбнулся.

– Нам их не хватает. Амелия видит то, что хочет видеть. Чтобы все было как в Керслейке. Оставайся здесь. Я скоро вернусь.

Он запер дверь в коридор и прошел в свою спальню.

Люси помотала головой, словно пытаясь упорядочить мысли. Судя по тому, что он рассказывает, его семейство не менее странное, чем Кардусы, но они ему дороги, и значит, ей нужно произвести на них хорошее впечатление. Люси открыла дорожную сумку, в которой лежало всего два платья. Помня, какими неуместными выглядели ее модные наряды в Сити, она взяла с собой самые простые.

И оказалась абсолютно права. Женщины в деревне одевались очень просто, а те, что постарше, даже корсеты не носили и вообще талию не утягивали.

Одно платье было из розового муслина, другое – то самое лазурно-голубое, которое Люси отказалась переделывать. Она встряхнула его и с сомнением оглядела. Любой сразу заметит, что этому фасону уже много лет. Люси очень любила это платье, но не только из-за цвета, который очень ей шел. Просто оно было из тех времен, когда была жива мама, когда ее жизнь казалась прочной и шла по проторенной стезе.

Да, это платье как нельзя лучше подходит для вступления на новый и радостный путь.

Люси надела свежие панталоны и сорочку, достала из сумки простой корсет, но голубое платье требовало более элегантного, который она тоже упаковала.

Интересно, а может ли она попросить Дэвида зашнуровать ей корсет? Здесь есть горничные, и он сказал, что слуги умеют держать язык за зубами, но если есть возможность скрыть их греховное поведение, надо так и поступить.

Люси распустила шнуровку, надела корсет через голову и постучала в дверь.

На пороге появился Дэвид, уже в жилете, и выглядел великолепно. Окинув Люси взглядом, он спросил:

– Зашнуровать корсет?

Она повернулась к нему спиной и ехидно поинтересовалась, когда он принялся за дело:

– Часто приходилось этим заниматься, да?

– Не то, чтобы очень… – даже не попытался возразить он, затягивая шнурок.

– Не так туго. Я люблю комфорт.

– Не надо утягивать талию?

– А как ты думаешь?

– Хочешь услышать комплимент?

– Прибереги его до тех времен, когда состарюсь.

Дэвид поцеловал ее в затылок.

– В любом возрасте ты будешь такой же красивой. Готово!

Люси повернулась к нему.

– Пока мы вместе, я буду еще и счастливой. Сейчас надену платье, и ты его застегнешь.

Дэвид помог ей одеться и застегнул крючки.

– Ты его раньше не надевала. Мне нравится.

– Оно ужасно старое, но мое любимое. Мне было жаль его переделывать в нечто модное и украшать кружевом и оборками, поэтому и не носила.

– Но для девонской глухомани вполне сойдет, да?

Люси шлепнула его по груди.

– Я хотела выглядеть красивой для тебя, но, признаю, почти так и думала – что оно вполне подойдет для простой жизни.

Дэвид легко коснулся ее губ.

– Ты преуспела и в том и в другом, моя красавица Люси.

Люси поспешила оттолкнуть его, испугавшись, что им сейчас опять придется раздеваться.

– Надевай сюртук, а мне надо найти чулки и туфли. А потом тебе придется поделиться со мной своими секретами.

Дэвид вернулся в спальню, но дверь оставил открытой.

– Я должен срочно доставить тебя в поместье, иначе они и в самом деле прибегут сюда, чтобы выяснить, что происходит.

– И обо всем догадаются? – спросила Люси, надевая чистый чулок. Как ни постыдно, но этот вопрос ее мало беспокоил.

– О нашем грехопадении? Думаю, нет: им просто любопытно. Надо было сразу же отвести тебя туда.

Люси надела подвязку.

– И почему же не отвел?

Дэвид ответил лишь после секундной паузы:

– Очень хотелось от тебя избавиться, а поместье могло показаться тебе слишком уютным, поэтому и притащил сюда.

«Хотел».

– Как часто тщательное планирование не приносит желаемого результата, – беззаботно произнесла Люси, надевая другую подвязку. – А потом ты проявил беспечность, показав мне эти комнаты.

Дэвид, полностью одетый, остановился в дверях.

– Ты забываешь об остальном.

– Не забываю, но, честное слово, со всем домом можно сделать нечто подобное этим комнатам.

– Это будет стоить огромных денег.

– У меня они есть.

– Но ты собиралась вложить их в трастовый фонд…

Люси надела коротенький сапожок.

– Только чтобы не растратить.

Дэвид подошел, опустился перед ней на колено и принялся завязывать шнурки.

– Ты не приветствуешь мое желание сохранить контроль над какой-то частью?

Дэвид взял другой сапожок и распустил шнуровку, чтобы ей было проще его надеть.

– Я заметил, что ты не предлагаешь снять все ограничения.

Своими ласками Дэвид был способен превратить Люси в воск, однако она не поддалась и вовремя распознала опасный момент.

– А зачем мне это? Получив десять тысяч, ты сможешь распоряжаться ими по своему усмотрению. Остальное я с радостью потрачу на нас, на наш дом, наши земли, детей. Единственное, чего я не потерплю, это если деньги будут уходить на игорные залы или, что еще хуже, женщин.

Дэвид поднял на нее глаза.

– Ты не очень высокого мнения обо мне.

– Я обожаю тебя, поэтому должна проявлять благоразумие как никогда. Дэвид, я строила планы замужества, имея в виду некоего абстрактного мужчину. Теперь есть ты, теперь все по-другому, но я не вижу повода менять свой план. Он вполне разумен.

Дэвид встал. Увидев его лицо, Люси решила, что катастрофически ошиблась, когда оценивала его. Если он взбунтуется против такой постановки вопроса, неужели ей придется капитулировать? И сможет ли она капитулировать даже ради любви?

– Твой отец такой же несгибаемый?

– Ради всего святого, при чем тут мой отец? Если рассчитываешь, что он поможет убедить меня все отдать тебе, значит, ты помешался.

– Нет, дело не в этом…

– Ты хочешь сказать, что не сможешь смириться, если я сохраню контроль над своими деньгами?

Люси ждала ответа затаив дыхание. Дэвид несколько мгновений смотрел на нее с бесстрастным выражением лица, потом проговорил:

– Вовсе нет, но мои тетя и дядя этого не одобрят.

Люси не понимала, что происходит.

– Ты обсуждал меня с ними?

– Они способны читать меня как отрытую книгу. В моей комнате есть зеркало – можешь уложить волосы.

– Но…

Люси замолчала, решив, что сейчас не стоит углубляться в эту тему. Дэвид же сказал, что не возражает против ее финансовых распоряжений; вот и хорошо, нужно остановиться на этом.

Она прошла в комнату и стала расчесывать волосы, сильно перепутавшиеся, пока она принимала ванну.

– Ну и беспорядок здесь.

– Зато у тебя великолепные волосы. Прямо как золотистый нимб.

– Как у ангела, да?

Люси увидела в зеркале его улыбку.

– Нет… ну, может быть, падшего.

Перед отъездом ей не хотелось возиться с лишними шляпными коробками, поэтому она взяла с собой только простенькую коричневую шляпку, которая совсем не шла к голубому платью. О чем она только думала? Она похолодела при мысли, что предстоит знакомиться с семьей Дэвида в таком неподобающем виде.

– Не переживай, – успокоил ее Дэвид. – Пошли.

Люси сдалась и вынула из дорожной сумки большую нориджскую шаль, после чего Дэвид забрал ее и вышел из комнаты.

Они спустились по нормальной лестнице в холл, и там Люси увидела стройного молодого человека.

– Дорогая, позволь представить тебе моего секретаря Чомли.

Его зовут Фред, вспомнила Люси, здороваясь с ним. Он произвел на нее приятное впечатление: уверенный в себе, умный, дружелюбный, но тут она вспомнила, как он угрожал – именно угрожал, не обещал – переломать ребра какому-то типу, и сейчас убедилась, что он вполне способен на это.

Еще один дракон? Их что, разводят в этих краях, или здесь просто принято быть сильным и всегда готовым к жестокости? Благоразумную барышню все это должно было бы остановить, но она уже была далека от благоразумия.

Когда они с Дэвидом выходили из дома, Люси спросила:

– Он из тех секретарей, с которым можно обсуждать что угодно?

– Да, он не только секретарь, но и друг.

– Как я понимаю, у него есть клерки.

– Он, как и я, имеет скромный достаток.

– Он, как и ты, будет обеспечен значительно лучше, когда мы поженимся.

Дэвид бросил на нее быстрый взгляд.

– Ты лишаешь меня шанса просить у тебя руки и сердца?

– А ты возражаешь? – кокетливо осведомилась Люси и была потрясена, когда он ответил:

– Да. Но только против того, что мы все сделали шиворот-навыворот. Наверное, на нас повлиял чертов дом.

– А я так вполне довольна и ни о чем не жалею, – сказала Люси, взяв его за руку, а когда они подошли к тропинке, круто спускавшейся вниз, произнесла: – Только вот незадача – у меня нет веревки.

– Можешь использовать вместо нее меня – пока я еще ни разу не падал, самое большее – оступался.

– Ура! – обрадовалась Люси. – Как хорошо, что у меня есть ты.

И в этот момент она сообразила, что они так и не поговорили о секретах. Что ж, придется еще немного подождать. Не хочется омрачать прелесть момента.

Глава 32

Они остановились на развилке тропинки, чтобы еще раз взглянуть на море. Судно все еще находилось в поле зрения.

– Им больше нечего делать? – спросила Люси.

– Увы, нет. Правительство очень не хочет сокращать военно-морские силы из страха перед новыми нападками со стороны Франции, так что те суда, что базируются в британских портах, с целью патрулирования снуют вдоль побережья как акулы.

– Моряки – наши национальные герои – пытаются положить конец противозаконной коммерции. Мне жаль, что ты так снисходителен к контрабандистам.

– Я говорил тебе, Люси: контрабанда как море – я могу сколько угодно осуждать ее, но она все равно будет накатывать на берег, как прилив, или подтачивать утесы, как волны в шторм. Я вынужден жить с этим, и если мы поженимся, тебе тоже придется смириться.

– Если? – уточнила Люси, внимательно глядя на него.

– Когда. «Если» на тот случай, если ты передумаешь.

Как же близко они подошли к краю.

– Для меня нет будущего без тебя. Я приложу все силы, чтобы понять.

– Не думай, что законная коммерция чище. Вспомни, что происходит в мире ради того, чтобы товары доставлялись сюда для нашего удовольствия и потворства нашим прихотям. Местное население обманывают, запугивают, а иногда и убивают…

Люси остановила его, положив руку ему на локоть.

– Не надо. Давай не будем вести эти баталии, хотя бы сейчас. Я понимаю, что ты имеешь в виду.

– Прости, любимая, но меня бесит, что простых людей за преступления сурово наказывают, а на преступления богатых и титулованных смотрят сквозь пальцы.

– Неужели ты республиканец?

– Граф-республиканец.

– Ну, тогда тебе остался всего шаг до графа-крестьянина, – сказала Люси, радуясь, что им удалось отойти от опасной темы.

Да, есть серьезные вопросы, которые придется обсудить, но их можно отложить на потом, потому что им еще предстоит решить множество более мелких проблем. Вероятно, Дэвид считал так же, поэтому просто обнял Люси и поцеловал.

Чьи-то шаги заставили их отпрянуть друг от друга.

От моря по тропинке поднимался мужчина, широкоплечий, коренастый, и шел тяжело, как бык. Его лицо стало угрюмым, когда он увидел их, но, проходя мимо, все же поприветствовал Дэвида и буркнул:

– Милорд.

– Сол, – резко окликнул его Дэвид.

Мужчина обернулся.

– Я слышал, Лавли сильно пострадала.

Сол. Тот самый человек, который переломал ребра своей жене и у которого вошло в привычку ее бить.

– Ага, милорд. Она упала.

– Тебе нужно лучше заботиться о ней. – Сказано это было очень спокойным тоном, но Сол вздрогнул.

– Уж больно она неуклюжа, милорд! – запротестовал мужчина и тут же поспешно добавил: – Но я обязательно позабочусь о ней, не сомневайтесь.

Дэвид лишь кивнул.

Мужчина пошел дальше, причем так спешил скрыться с глаз, что споткнулся.

Люси никогда не предполагала, что современным пэрам приходится становиться драконами, чтобы управлять своими территориями, но, возможно, это было необходимостью, особенно в тех частях страны, где царили более дикие нравы. Она вспомнила, как секретарь Дэвида грозился переломать ребра тому бугаю, если он снова побьет свою жену, причем был абсолютно уверен, что так и будет. Дэвид тогда сказал, что с радостью помог бы ему, и сейчас молча пригрозил негодяю. И тот, Эйплин, ни на секунду не усомнился, что угроза будет исполнена, и, испугавшись, поспешил прочь. Люси поймала себя на том, что идея о возмездии за жестокость ее радует. Она понимала, что добропорядочной барышне не следует ликовать по этому поводу, но никогда не была добропорядочной в полном смысле этого слова.

– О чем ты думаешь? – спросил Дэвид.

– Что ты очень необычный граф, но и я необычная барышня, так что мы подходим друг другу.

* * *

Шагая по деревне, Люси наслаждалась новыми ощущениями, которые испытывала, и еще больше приободрилась, когда какая-то женщина, работавшая в саду, пожелала им доброго дня.

– О боже! – вдруг спохватилась Люси.

– В чем дело?

– На утес я поднималась в одном наряде, а возвращаюсь в другом.

– Тьфу ты! Я уж думал, что-то случилось.

– Ну, если не задаваться вопросом, насколько сильно будет шокирована твоя тетушка, то все в порядке.

– Не переживай. Мне, возможно, поначалу и достанется, но весть о нашей грядущей свадьбе всех успокоит.

– Ты же еще не просил моих руки и сердца.

– Не было возможности: нельзя же сразу получить и то и другое.

– И все же попытайся, – улыбнулась Люси.

Дэвид рассмеялся и поцеловал ее.

– Я возьму лицензию.

– А я бы предпочла оглашение. Лучше, чтобы объявили о нашей любви перед лицом всей паствы.

– С лицензией быстрее.

– А зачем торопиться? Плохо, конечно, что обо всем догадаются местные, но еще хуже, если моим друзьям и родным в Лондоне придет в голову та же мысль – что до свадьбы мы не дотянули. И не забывай, что через неделю женится мой отец. Если мы побежим к алтарю на неделю раньше, это вызовет массу пересудов.

Люси предполагала, что Дэвид будет настаивать на получении лицензии, однако он лишь пожал плечами.

– Как пожелаешь.

– Дэвид, что тебя беспокоит? Поделись со мной.

– Я не хочу, чтобы между нами становился кто-то или что-то.

Люси повернулась к нему и погладила по щеке.

– Ничто и никто не сможет нам помешать, любимый. Мы оба совершеннолетние, а с моими деньгами еще и независимы. – Не заботясь о том, что их видят, она притянула его к себе и поцеловала. – Кажется, я задолжала тебе несколько поцелуев.

– А мне казалось, что ты расплатилась со мной сполна.

Почему-то эти слова заставили Люси покраснеть, и Дэвид, рассмеявшись, взял ее за руку и повел дальше.

* * *

Дэвид никогда в жизни не чувствовал себя таким растерянным. С одной стороны, он был ослеплен любовью и предвкушал неземное блаженство, с другой – на душе было тяжело, будто в предвкушении катастрофы.

Он пообещал ей открыть свои секреты, и когда давал обещание, был уверен, что поступает правильно, но потом показалось разумным одеться, прежде чем вести важный разговор, а затем и вовсе как можно скорее отвести Люси в поместье. Он понимал, что выискивает различные предлоги: лишь бы оттянуть момент истины, – словно надеется на некое событие, благодаря которому разговор станет ненужным.

Люси думает, что в юности ему просто захотелось пощекотать себе нервы и поиграть в контрабандистов, но увиденное настолько его шокировало, что он отошел в сторону. Она и не подозревает об истинном положении вещей, а также о том, что ее отец хочет вынудить ее отказаться от брака с ним и грозит возмездием.

Чтобы придать ситуации торжественности и немного официальности, Дэвид привел Люси к парадному входу, которым пользовались редко, так как предпочитали заднюю дверь. Крыльцо украшал скромный портик, а перед ним была просторная площадка, на которой могла развернуться карета. Дом фасадом выходил на дорогу, но Дэвид знал, что Люси воспринимает ее как проселочную тропку.

– Очень красивый, – хотя и гораздо меньше, чем можно было ожидать.

– Двести лет назад это был фермерский дом, и с тех пор не сильно изменился. Керслейки происходят из фермеров, да и Саммерфорды, кстати, тоже.

– Мне нравится, что везде цветы.

– Да, Крейг и поместье – два совершенно разных мира.

– Это можно изменить, – со счастливой уверенностью заявила Люси.

Возможно, когда она все узнает, и в подробностях, у нее поубавится оптимизма.

«Я капитан Дрейк». – «Это можно изменить».

«Твой отец категорически против нашего брака». – «Это можно изменить».

Нет. Весть о вмешательстве отца наверняка ее расстроит, так что он умолчит об этом, если получится.

Дэвиду очень хотелось оградить Люси от переживаний, но он знал, что это невозможно. В его силах было лишь уменьшить боль.

* * *

Люси нервничала, подходя к двери, к тому же чувствовала, что Дэвид напряжен. Он сказал, что его семейство будет счастливо познакомиться с ней, что его тетка немедленно потребует свадьбу, если догадается об их грехопадении, однако не сказал, что его выбор одобрят.

Дом выглядел вполне дружелюбно. Дверь была открыта, и они вошли в отделанный панелями холл, где очень приятно пахло лавандой и ароматической смесью. Навстречу им приковыляла старая собака, и Дэвид почесал ей за ушами.

– Давай пройдем на кухню.

В это мгновение из глубины дома появилась очаровательная молодая женщина с каштановыми волосами и в фартуке.

– Вот и вы! А мы уже собирались вас искать. – Она лучезарно улыбалась, глядя на Люси, и в ее глазах отражалось любопытство.

– Люси, позволь представить тебе мою двоюродную сестру Амелию Керслейк. Амелия, это мисс Люси Поттер.

– Мы сразу обо всем догадались, – обратилась Амелия к Люси, – когда прошел слух, что к Дэвиду приехала дама.

Люси показалось, что о ней говорят как о посылке, однако Амелия Керслейк не проявляла ни малейших признаков надменности или осуждения.

– Мама сейчас придет, – добавила Амелия. – Она решила, что неприлично поприветствовать невесту Дэвида в фартуке и чепчике. – И спохватилась: – Ой, наверное, и мне тоже… Ну, в смысле, что надо снять фартук.

Она принялась развязывать тесемки, и тут к ним быстрым шагом приблизилась пухлая женщина постарше.

– Ами! Ты, как всегда, несешь чепуху. – Повернувшись к Люси, она приветливо улыбнулась: – Рада познакомиться с вами, моя дорогая. Надеюсь, путешествие не сильно вас утомило. Проходите в гостиную, выпьем чаю.

– Спасибо, – невольно улыбнулась ей Люси. – До вас никому в голову не пришло предложить мне хоть чего-нибудь.

– Дейви! – всплеснула руками дама. – Чем ты занимался все это время?

Ей кажется, или Дэвид покраснел?

– Проводил экскурсию по Крейгу.

– Но там же есть кухня.

– Тетя Мириам, это Люси Поттер. Люси, это моя тетушка, леди Керслейк.

– Глупости! – со смехом запротестовала дама. – Я и для вас буду тетей Мириам.

Люси не поняла, что это: утверждение или предсказание, – зато убедилась, что ей здесь рады.

– И как это ты решился? – обратилась Амелия к Дэвиду, когда они все направились в гостиную, а потом пояснила Люси: – Я ему сотню раз повторяла, что ни одна женщина за него не выйдет, пока он тут все не перестроит. Жуть, правда?

– Жуть, но вполне подходит для романа, – улыбнулась Люси.

– О, вы тоже любите читать? Я так просто обожаю, но жить в Крейге все равно не хотела бы.

– Даже ради любви?

– Ну, если ради любви, то конечно. У вас есть деньги, так что вы можете там все переделать.

– Амелия! – воскликнула леди Керслейк, усаживаясь в кресло.

– Но ведь это правда.

– Иди займись чаем, – велела ей мать и жестом указала Люси на маленький диванчик. – Присаживайтесь, дорогая. Хочу извиниться за своего мужа, он весь в делах. Вернется только завтра.

– Вот и хорошо, – сказал Дэвид, занимая местечко рядом с Люси. – Нас всех лучше принимать малыми дозами.

– Негодник, – покачала головой тетя Мириам, глядя на него с любовью.

В этом доме правят непринужденность и любовь. Неужели Крейг не может стать таким же?

– Мне понравилось, как Дэвид обустроил две комнаты в Виверне, – заметила Люси. – Гостиная немного похожа на эту.

– Но там красное дерево с золотом. Мне такое сочетание не по вкусу.

– Да, у вас цвета другие, но стиль похож.

Здесь стены над светло-коричневыми панелями обклеены бело-голубыми обоями, однако общий вид мало чем отличается. Вероятно, Дэвид этого и добивался, сознательно или нет.

Вернулась Амелия с подносом в руках, а за ней шла горничная с другим подносом. Тетя Мириам разлила чай по чашкам, а Амелия спросила:

– А в Лондоне едят сконы со сливками, как это принято в Девоне?

Она взяла нижнюю часть скона, намазала джемом и положила сверху сливки, густые, как масло, потом накрыла все это верхней частью, положив на тарелку, подала Люси:

– Попробуйте.

Люси чуть-чуть откусила и одобрительно закивала: более вкусных сконов она в жизни не ела. Они были воздушными и еще теплыми, – видно, недавно из духовки. Густые сливки буквально таяли во рту, а малиновый джем служил им прекрасным дополнением.

– Божественно!

Тетка Дэвида просияла от похвалы и принялась рассказывать, как готовить топленые сливки. Люси слушала, догадываясь, что здесь все продукты, кроме чая и сахара, местного производства. А чай, вероятно, доставляется контрабандой.

Люси не была искусным кулинаром. По настоянию матери она научилась вести дом, но редко что-либо готовила. Конечно, всему можно научиться, но она предпочла бы заняться коммерцией, чтобы заработать денег и нанять хорошую кухарку.

В ходе беседы она поняла, что поместье все еще остается фермой, при которой имеется молочное хозяйство, маслобойня и сыроварня. Еще была пивоварня, и леди Керслейк делала фруктовые вина и готовила травяные лекарственные средства.

– А откуда в Крейг эль поступает? – спросила Люси у Дэвида.

– Из таверны в деревне, но и эта таверна, и та, что в Драконьей бухте, принадлежат графству.

– А молочные продукты?

– С ферм арендаторов, хотя они тоже принадлежат нам. Почти все вокруг, кроме самого поместья и его земель, принадлежит графству.

Люси кивнула, начиная понимать, как здесь все работает и каковы пределы ответственности Дэвида, а также обратила внимание, как сильно эта семья отличается от ее родственников с Ланкастер-стрит. Здесь тоже есть тетка и кузина, и обе любят поболтать, только высказывания Амелии отличаются содержательностью и здравомыслием, а у тети Мириам для всех и каждого находится доброе слово. Наверняка она тоже что-то не одобряет, только не демонстрирует всем свое недовольство. Если она и узнала, что Люси приехала в Черч-Виверн в одном платье, а в ее дом пришла в другом, то даже не упомянула об этом.

Когда все допили чай, леди Керслейк сказала:

– Амелия, доченька, отведи Люси в ту комнату, что мы для нее приготовили, и убедись, что у нее есть все необходимое.

Люси увидела, что Дэвиду не хочется расставаться, так же как и ей, что было удивительно: ведь они постоянно то встречались, то расставались. Правда, за последние несколько часов они так сильно сблизились, что теперь разлука кажется им пыткой. Люси была бы рада поцеловать его перед уходом, но понимала, что нельзя это делать у всех на виду.

Амелия привела ее в уютную комнату наверху и сказала:

– Комната Дэвида. – Но Люси и так догадалась.

Конечно, дело не в запахе Дэвида или каких-то его вещей, но все равно было ясно, что здесь жил он. Кроме того, в Крейге он попытался воссоздать эту спальню. На простых белых стенах остались прямоугольники от когда-то висевших здесь картин, которые сейчас наверняка находились в Крейге, в этом Люси не сомневалась. Простая мебель, вполне возможно, была новой, так как старую перенесли туда же. Даже кровать была застлана таким же лоскутным покрывалом.

Люси подошла к кровати и подняла край покрывала.

– Тут имеет значение, что за лоскут?

– Наверное. Его сшила бабушка Керслейк много-много лет назад. У вас есть мыло? Нет? Я принесу.

Амелия ушла и вскоре вернулась с куском грубо нарезанного простого белого мыла.

– Его тоже варят здесь? – спросила Люси.

– Да, – ответила Амелия и вдруг забеспокоилась: – Уверена, вы привыкли к более…

– Господи, простите меня! Я и не думала критиковать! Напротив, я в восторге от того, что все изготавливается своими руками.

– Да? Это такое удовольствие – покупать что-нибудь. Я каждый год к Рождеству покупаю кусочек французского мыла. Вы, наверное, привыкли к обилию магазинов.

– Думаю, да. Зато там нет такой красивой природы, – сказала Люси первое, что пришло в голову.

Амелия присела на край кровати.

– В Лондоне считается нормальным, что дама путешествует в одиночестве? – Вопрос был явно задан из чистого любопытства.

– Меня сопровождал мистер Делейни.

Амелия усмехнулась.

– Я слышала. Наверняка он что-то затеял.

– Что вы имеете в виду?

– Он ничего просто так не делает. Он замечательный, правда?

– Дэвид?

– Николас! Не будь он женат, я бы обязательно поохотилась за ним.

Люси открыла дорожную сумку и принялась вынимать вещи и раскладывать по ящикам.

– Он очень привлекателен, но я никогда не воспринимала его в таком плане.

– Я так рада, что Дэвид встретил женщину, которая его любит. Вся эта охота за приданым была мне не по душе.

– Вы знали об этом?

– О, здесь все обо всем знают. Даже не надейтесь, что сможете что-то утаить.

– Но от меня же утаивают – например то, что касается контрабанды, – заметила Люси и тут же усомнилась, благоразумно ли поступила.

Однако Амелия ответила без колебаний:

– Конечно, для посторонних это секрет, но только не для нас.

На мгновение задумавшись, Люси спросила:

– И все знают, кто такой капитан Дрейк?

На этот раз Амелия ответила не сразу, и Люси даже успела испугаться, что зашла слишком далеко.

– Конечно. Иначе он не обладал бы такой властью.

– В том числе и властью казнить и миловать?

– Даже такой.

– Просто феодализм какой-то.

– Наверное. Многие аспекты нашей жизни здесь сохранились с давних времен, но пусть это вас не тревожит: мы вполне цивилизованные люди. Кстати, давайте перейдем на «ты».

Люси убрала дневник в ящик, под стопку белья.

– Давайте. В Крейг-Виверне я подслушала, как контрабандисты в Пербеке дурно обошлись с дамой только потому, что ее муж бросил им вызов.

– Головорезы Тома Мерриуэдера, – презрительно скривившись, сказала Амелия. – Жуткие люди, самая настоящая банда. Ллойд – это таможенный офицер – уже давно мог бы разделаться с ними, но все гоняется за мирными жителями.

– За мирными преступниками?

– Да, они мирные! Более пятидесяти лет капитан Дрейк управлял Драконьей ордой и следил, чтобы никому не причиняли вреда.

– Управлял жизнью и смертью? – уточнила Люси.

– Иногда приходится насильно приводить их к порядку… Ой! Дэвид рассердится, если узнает, что я говорю с вами об этом.

– Если уж я намерена жить здесь, то все равно узнаю.

– Я так и подумала.

Люси разложила по местам последние вещи.

– Тебя это беспокоит?

– Что? – поворачиваясь к Амелии, спросила Люси.

– Фритредерство. Те, кто приезжает сюда, ведут себя странно. Одни не одобряют, но большинство говорят об этом с восторгом, а многие вообще намекают на то, чтобы обзавестись источником дешевого виски и прочего.

– Я не могу одобрять незаконные действия или бесчеловечность.

– Здесь нет ничего бесчеловечного, уверяю тебя.

– Наверное, со временем я разберусь в местных взглядах на жизнь.

– Это здорово, что ты такая благоразумная, Люси. Я боялась, что Дэвид привезет из Лондона какую-нибудь модную цацу, которая будет от всего воротить нос. А каково это, жить в городе?

Люси было трудно ответить на этот вопрос, но она все же постаралась. Ее рассказ о магазинах, об освещенных улицах был воспринят как сказка о драконах и феях, а потом она спросила:

– Ты когда-нибудь бывала в городе?

– Не дальше Хонитона или Аксминстера. Надобности не было. Но я бы с радостью посмотрела Лондон.

– Ты могла бы поехать со мной и там погостить.

– А ты возвращаешься?

– Придется. Скоро свадьба у моего отца, и надо заняться подготовкой.

– К твоей собственной свадьбе?

– Да.

Люси вдруг сообразила, что и Дэвиду придется вернуться вместе с ней: надо же соблюсти формальности. Хотя необходимости просить ее руки у отца нет, так как она совершеннолетняя, он сам захочет это сделать, да и отец рассчитывает, что правила будут соблюдены. Они могли бы вместе присутствовать на свадьбе отца, а потом – на первом оглашении. А это означает, что в обратный путь они отправятся вдвоем и им не придется расставаться.

– Это было бы здорово! – воскликнула Амелия.

Картины долгой дороги домой в интимной обстановке тут же рассыпались в прах. Зато Амелия засвидетельствует, что все приличия были соблюдены.

– А родители тебя отпустят?

– А почему бы и нет?

– В Лондоне тебе придется соблюдать осторожность.

– Там так опасно? – Судя по выражению, появившемуся на лице Амелии, опасность она воспринимала как нечто увлекательное и интересное.

– В некоторых местах да, но я имела в виду совсем другое. А вдруг ты влюбишься и окажется, что родовое гнездо твоего избранника в Шотландии?

Амелия рассмеялась.

– Ничего такого не случится: я выйду замуж за кого-нибудь из местных.

Люси вспомнила, как и сама когда-то говорила то же самое.

– Любовь способна создать массу сложностей.

Амелия внимательно оглядела ее.

– Твоя любовь к Дэвиду тоже создает сложности? Наверное, все здесь сильно отличается от того, к чему ты привыкла.

– Да, но любовь вполне достаточная компенсация за все.

– Любовь и семья, – согласилась Амелия вставая. – Здесь семья повсюду, на каждом шагу. Керслейки, Бабингтоны – это родственники мамы – и даже Клинты и их родственники.

– Я к такому не привыкла.

– Ты вскоре поймешь, как это приятно. Да, куча сложностей и горы грязной посуды, но семья – это замечательно.

Когда они спустились вниз, в холле их встретил Дэвид и спросил у Люси:

– Устроилась?

– В твоей комнате.

Она догадалась, что он жил в этой комнате не только в детстве, но и до последнего года, до того как стал графом.

Она взяла его за руку.

– Дэвид, у нас будет очаровательный и полный любви дом. Обязательно. И даже сад с розами.

Он поднес ее руку к губам и поцеловал.

– Мы приложим все силы, хотя я сомневаюсь, что нам удастся вырастить хоть какое-то подобие сада. Пойдем, я покажу тебе здешний.

Никто не возражал, поэтому Люси с радостью вслед за ним вышла из дома.

Глава 33

Как обнаружила Люси, это был не только фруктовый сад с розами, но и огород с разнообразными овощами. Дэвид подвел ее к зарослям малины, сорвал несколько ягод и подал ей на раскрытой ладони.

Люси съела одну. Малина была сладкой и теплой от солнца.

– Никогда не ела такой вкуснотищи.

Дэвид ссыпал ягоды ей в руку, и она лакомилась ими, пока они шли по дорожке между растениями. Некоторые Люси знала, другие видела впервые.

– У нас дома тоже есть сад, а вот огорода нет.

– А зачем, если овощи можно купить в магазине и на рынке.

– Амелия хотела бы поехать вместе с нами в Лондон.

– Смотри, как бы она не надоела.

Дэвид взял Люси за руку и провел под увитой ароматной жимолостью аркой в дальнюю часть сада.

– Сейчас тебя будут целовать под вишневым деревом. – Они прошли через калитку. – Вишни есть, но они еще неспелые. – Он потянулся к ветке.

Люси сорвала пару ягод.

– А мне нравится.

– Что тебя кормят фруктами?

– Что за мной ухаживают. Ведь это ухаживание, да? Мы вместе прогуливаемся по саду, у всех на виду, но в то же время так, что нас никто не видит, мы узнаем друг друга и учимся делать друг другу приятное.

– Ухаживание. Опять все шиворот-навыворот. Но да, это ухаживание. Помню, как я мечтал, что приведу тебя сюда и буду собирать для тебя вишни. А еще я представлял тебя здесь весной с цветами в волосах.

Они стали целоваться, и этот поцелуй был для них естественным, как дыхание. Когда они оторвались друг от друга, Люси сказала:

– Не всегда будет солнечно и погоже.

– Не всегда, – с озадаченным видом согласился Дэвид.

– Я просто напоминаю себе, что нельзя витать в облаках. – Она положила вишенку в рот и зажмурилась от удовольствия. – Дэвид, ты собирался открыть мне свои секреты. Давай ты мне расскажешь, и мы покончим с этим.

– Как поход к зубному?

– Ощущение именно такое.

Дэвид подвел ее к деревянной скамейке под яблоней, и они сели. Маленькие яблочки казались Люси крохотными обещаниями: ведь она будет здесь осенью, чтобы насладиться их сочной спелостью.

– Если секреты касаются не только тебя, – сказала Люси, понимая, что Дэвид полон сомнений и не горит желанием делиться тайнами, – тогда ничего не рассказывай: это будет бесчестно.

– Я предпочел бы, чтобы ты узнала все до того, случилось то, что случилось.

– Но все уже произошло – ничего не изменишь.

– Безрассудная ты женщина.

И вдруг Люси осенило, кусочки мозаики встали на свои места: его серьезный тон, подслушанные обрывки разговоров, встреча с Солом Эйплином.

– Дэвид, капитан Дрейк – ты?

Он явно растерялся, но Люси узнала ответ до того, как он сказал:

– Ты слишком умна, чтобы я чувствовал себя в безопасности.

– Что ты имеешь в виду?

– Главная причина моего бегства от тебя, Люси Поттер, это то, что я с самого начала понял: мне никогда не удастся обмануть тебя.

– Естественно, не удастся. Только странно, что я раньше об этом не догадалась. Вот он, дракон!

– Что?

Люси взяла его за руку.

– Дэвид, граф и дракон.

– Ты всегда отличалась здравомыслием, любимая, но сейчас напомнила мне Клару Фитч.

– Я увидела в тебе три ипостаси: Дэвида, графа и еще одну, которую я до сих пор не понимала и называла драконом. Теперь я четко ее представляю. Капитан Дрейк – это и есть та самая ипостась дракона, верно?

– Да, и я предупреждал тебя, что дракон опасен.

– Для таких, как Сол, – сказала Люси.

– И для таких, как Ллойд.

– Ты же не собираешься убить его, правда?

– Правда, – вздохнул Дэвид. – А почему ты улыбаешься?

– Потому что для меня это облегчение и потому что это последняя деталь проблемы. Ключ. Я думала, что ты не хочешь жениться на мне из-за унаследованного безумства, – сейчас этот вопрос уже решен. Потом – из-за того, что мне не понравится Девон. Сейчас я знаю, что смогу полюбить этот край. Еще – из-за опасности, которая могла исходить от контрабандистов. Как выясняется, ты и есть самый главный контрабандист. Только я никак не могу понять, почему ты видел в этом препятствие.

– А ты не допускаешь, что я опасался не только твоего отказа выходить за преступника? В какой-то момент я был уверен, что ты сдашь меня властям, – уж больно яро ты выступала против фритредерства.

– Я как была против, так и остаюсь: оно подтачивает экономику страны и наносит вред законной торговле, – но никогда бы не предала тебя.

– Теперь-то я это знаю. Но не забывай, Люси, меня могут не только схватить, но и убить. И ты не только станешь вдовой, но еще и окажешься втянутой в страшный скандал.

– Тебя не убьют. Ни за что. Но вот чего я не понимаю: почему именно ты должен быть главой контрабандистов?

– Я сын Мела Клинта, вот на меня и надели мантию. Хоть он и поощрял мой интерес к контрабанде и позволял участвовать в рейдах, все же не хотел, чтобы это стало моим основным занятием. Он радовался, что я общаюсь с дворянами и зарабатываю честным трудом, а себе в преемники готовил своего племянника Джона Клинта, но во время одного из рейдов Мела схватили, а Джона убили. Не осталось никого, кто объединил бы орду и предотвратил хаос.

– Это было больше года назад, да?

– Почти два, а срочности в том, чтобы искать замену, не было, пока я не принял графский титул, после чего у меня просто не было времени. Это не такой уж простой вопрос. Контрабандисты, по сути, простые мужики, но той же простотой часто объясняется их неорганизованность и бессмысленная жестокость. Чтобы поддерживать порядок и способствовать процветанию, капитан Дрейк должен обладать определенным набором качеств, в том числе уметь управлять людьми и обеспечивать жесткую дисциплину.

– Руководитель с драконьими повадками или дракон с навыками руководителя.

– Кроме того, орда должна его принимать. Мел был преемником своего отца и к Джону относился как к сыну. Такой путь самый правильный. Если бы он женился на обычной женщине, преемником стал бы его сын – или сыновья, – но его покорила леди Белл.

– Уж больно резко ты о нем говоришь.

– Если бы он пошел нормальным путем, было бы значительно лучше. В общем, так получилось, что я оказался единственным, кто по происхождению и способностям мог взять на себя руководство.

– И ты должен был сразу заняться подготовкой замены.

– Ее не так-то просто найти. Есть хорошие, надежные люди, но они не подходят для этой роли. Так что, Люси, мне некоторое время еще придется исполнять ее, и ты должна знать об этом. Ситуация сложная и опасная.

Люси сжала ему руку.

– Судьба поступила с тобой несправедливо, свалив на тебя два таких ужасных наследия.

– Я тоже так думаю, но выбора у меня нет.

– Ты герой, Дэвид Керслейк-Саммерфорд.

– Как бы не так!

Люси поцеловала его.

– Мой герой. И я горжусь, что нахожусь с тобой рядом.

– Мне следовало бы прогнать тебя прочь.

– Я что, ребенок? Во всех аспектах, кроме любви, я умна и хладнокровна, умею заключать выгодные сделки, так что не пытайся защитить меня от самой себя.

Его губы дрогнули в улыбке.

– Шипастая булава.

– Что это значит?

– Я восхищаюсь тобой, богиня. – Дэвид притянул ее к себе и покрыл легкими поцелуями лицо.

Она прижалась к нему, наслаждаясь лаской, но желая большего, и проговорила:

– У нас все шиворот-навыворот, и проблема в том, что на данном этапе простого ухаживания уже недостаточно.

– Нет, ты не добьешься, чтобы я овладел тобой под вишней.

– Нет?

– Нет. – Дэвид перехватил ее шаловливую руку. – Во всяком случае, пока.

Он поднялся, взял ее за руку и вынудил встать, и Люси рассмеялась.

– Никогда. Не здесь. Тетя Мириам сразу же поседела бы.

– Готова поспорить, что нет.

– Хватит меня соблазнять.

Они пошли к дому.

– У тебя есть воздушный змей?

– Когда-то был. Может, еще сохранился. А зачем тебе?

– Мне бы хотелось запустить его на мысе. Помнишь, как ты в парке помог девочке?

Дэвид на мгновение задумался.

– Да, и едва не сбил ее с ног.

– Она просто натолкнулась на тебя. Наверное, именно в тот момент я и поняла, что влюбилась, а понравился ты мне сразу, еще в книжном магазине. На балу у леди Чаррингтон, правда, ты меня жутко раздражал. И как бы я ни сопротивлялась, меня к тебе тянуло. Но потом, в парке, я увидела твою душу, ту часть тебя, которую назвала Дэвидом.

– Не забывай о драконе. Сначала я растерялся, а потом боролся изо всех сил.

– Ты ведь на самом деле не хотел жениться на глупышке, правда?

– Нет, но считал своим долгом.

– И был бы несчастен.

– Когда строил планы, я еще не был знаком с тобой…

– Дейви, вот ты где!

Люси вырвалась из волшебного мира и увидела, что к ним идет коренастый мужчина с улыбкой до ушей.

– Вот это, стало быть, и есть твоя Люси. Добро пожаловать, кузина.

– Люси, – вздохнув, произнес Дэвид, – это мой двоюродный брат Генри Керслейк.

Люси присела в реверансе.

– Обед подан, – сказал Генри, – так что милости просим. Я слышал, возникли какие-то проблемы с коровами на Харкомбском тракте.

Дэвид и Генри обсуждали свои проблемы, а Люси шла рядом с ними и улыбалась. Похоже, Генри Керслейк не из тех, кто тратит время на светскую болтовню с дамами.

Генри занял место своего отца во главе стола и, когда подали горячее, принялся нарезать свинину. Он был явно доволен своим местом в мире, его вполне устраивала роль безмятежного преемника, которому не надо пробивать себе дорогу и который знает, как дальше потечет его жизнь. Люси охватило сожаление, пришедшее из давних времен, когда ей тоже казалось, что будущее предопределено, однако она тут же напомнила себе, что нынешнее счастье компенсирует все.

После обеда леди Керслейк предложила сыграть в карты, но Дэвид отказался.

– Я вынужден покинуть вас – уж больно долго пренебрегал своими обязанностями. – И, ласково улыбнувшись Люси, добавил: – Завтра после службы покажу тебе деревню.

Замечательная перспектива увидеть в церкви тех, кто вскоре станет ее соседями.

После его ухода Люси не дали зачахнуть от скуки: сначала она вместе со всеми убирала со стола, потом села играть в карты. После ужина Генри занялся своими бумагами, а тетя Мириам отправилась спать.

Так как в июне темнеет поздно, Люси захотелось выйти из дома и в сгущающихся сумерках взглянуть на Крейг-Виверн. Его темная махина четко выделялась на фоне еще светлого неба. Если Дэвид и находился в одной из своих комнат при зажженных свечах, отсюда этого видно не было.

В небе одна за другой вспыхивали на удивление яркие звезды.

– Красиво, правда?

Люси вздрогнула, услышав голос Амелии.

– Да.

– Это потому, что нет луны.

– Я редко видела такое ночное небо. В Лондоне слишком много зданий, да и воздух не очень чистый.

– А почему?

– Потому что топят углем. Есть предприятия, которым даже летом требуется огонь: пекарни, рестораны, кузницы, литейные цеха.

– Судя по тому, что ты рассказываешь, это ужасно противно.

– Возможно. А здесь так тихо, что становится неуютно.

– Тихо? Я слышу, как ссорятся Пегги Браун и ее сестрица, как Макноты учат свою собаку не брехать попусту.

– В Лондоне очень оживленное движение. И в той части города, где живет бомонд, это более заметно, чем в Сити. Сити на какое-то время затихает, люди ложатся спать, а в западной части бомонд разъезжается по домам на рассвете, когда на работу выходят уличные торговцы и разносчики.

«К этой тишине придется привыкать», – подумала Люси. Эта мысль на мгновение вызвала у нее тревогу. Несмотря на голоса, доносившиеся издали, и чье-то пение, вероятно, в таверне, она чувствовала себя оторванной от всего мира. Да, в таком месте может быть много секретов. Здесь могут случаться разные события, но весть о них никогда не выйдет наружу. Это еще одна замкнутая сфера, вероятно, не лишенная темных сторон. Люси поежилась, но тут тишину разрушила чистая и звонкая птичья трель.

– Это соловей, – сказала Амелия. – У нас их тут несколько. Здорово, правда?

– Восхитительно! – Люси улыбнулась, вспомнив ночной визит Дэвида в ее спальню.

Будь она похрабрее, поднялась бы по тропинке к Крейгу и вторглась в его спальню, сейчас уже незачем рисковать. Все уже решено, и ей нужно лишь терпеливо ждать, когда наступит тот счастливый день.

Глава 34

Дэвид через закрытое окно своей гостиной услышал трель соловья. Даже сидя за письменным столом и пытаясь работать, он в мыслях то и дело возвращался к Люси.

Его любимая, его сокровище, его богиня думает, что теперь все кусочки мозаики собраны, но он не решился дать ей еще один: угрозу, которую представляет ее отец. Наверное, зря он об этом не сказал: видимо, все же придется. Однако Дэвид продолжал надеяться, что Люси об этом так и не узнает, что ему каким-то образом удастся сорвать планы Поттера.

К примеру, если повезет, Поттер так и останется в неведении по поводу ее отъезда, и она без проблем вернется домой к его свадьбе. И тогда Поттер, увидев, как счастлива дочь, и поняв, что ее решение твердо, сдастся.

Но Люси хочет, чтобы они вернулись вместе в Лондон и получили отцовское благословение. Это только подольет масла в огонь. Да помогут им обоим небеса! Было бы лучше, конечно, приехать в Лондон уже мужем и женой, но она хочет оглашения и пышной свадьбы с кучей гостей в лице друзей и родственников. Что ж, она этого заслуживает.

Дэвид отшвырнул перо и, подойдя к окну, устремил взгляд в безлунную ночь. Тысячи звезд, и ни одна не дает ответ.

У Люси твердый характер. Сможет ли она убедить отца, что они любят друг друга?

Дэниел Поттер поразил Дэвида непоколебимой уверенностью в своей правоте. По его мнению, правильно только то, что он считает правильным. Он наверняка подумает, что Люси движет не любовь, что ей просто кажется, что она влюблена. Он сделает безапелляционный вывод, что она не способна принимать здравые решения, и еще энергичнее будет противиться их свадьбе.

Дэвид не видел никакого выхода, и постоянные размышления не помогали. Он заставил себя вернуться к насущным проблемам: сегодняшнему рейду за джином и прочим товаром. Несмотря на боевую готовность Ллойда, рейд можно было провести, так как «Таурус» куда-то ушел. Раньше военный флот и таможенные службы работали обособленно друг от друга, так как флот считал себя выше. Сейчас же, когда Ллойд и капитан «Тауруса» стали действовать вместе, все осложнилось. Надо бы разделить эту парочку.

Дэвид не так давно предложил блэкстокским конкурентам процент от прибыли за то, чтобы на завтрашнюю ночь они запланировали рейд-пустышку и позаботились о том, чтобы Ллойд узнал об их планах. А если узнает Ллойд, узнает и «Таурус». Вот и получилось, что «Таурус» заглотнул наживку и ушел на запад. Дэвид выслал своих людей на побережье, приказав им наблюдать за судном и немедленно сообщить, если оно повернет обратно.

Настало время сообщить на корабль с Гернси, что все назначено на завтра. Он откладывал это из-за приезда Люси. Теперь она знает, что он капитан Дрейк, но это не улучшило ситуацию. Ей ничто не грозит – в два ночи она вместе со всем семейством в поместье будет крепко спать, – но все равно ничего хорошего нет. Не будет ничего хорошего и тогда, когда они поженятся, потому что ему придется вылезать из супружеской постели и уходить в море.

– А, черт, – пробормотал Дэвид и отправился на поиски Аарона, которому предстояло на своем люгере доставить сообщение на «Марианну» и запустить в действие всю схему.

Дэниел Поттер развернул записку, принесенную голубятником. Почерк был очень мелким, но четким:

«Вш дч сегодня прибыла в КВ. Скоро КБХ».

Люси каким-то образом добралась до Девона, и скоро состоится рейд за контрабандой.

Проклятье! Его первым побуждением было ворваться в дом леди Кардус и проверить, там ли Люси, однако понимал, что нет смысла поднимать тревогу, так как перед ним лежит доказательство того, что Люси там нет. Томас Форбс, один из лучших его агентов, отправился туда искать оружие против контрабандистов и сообщать обо всем, что может представлять интерес. Он взял с собой только двух голубей и одного использовал, чтобы отправить эту записку, зная, что весть крайне важная.

За всем этим стоит Виверн. Сначала казалось, что он не выдержит давления и отступит, но потом этот негодяй понял, что Люси вместе со своим приданым у него в кармане и прибежит, стоит только поманить. Сейчас Поттер сожалел, что увеличил приданое дочери и дал право распоряжаться деньгами по достижении совершеннолетия. Его ввело в заблуждение ее столь очевидное здравомыслие, да и Элис тоже – она так настаивала на этом. Но им обоим следовало бы помнить, что страстная увлеченность способна лишить здравомыслия любого.

Если им удалось получить лицензию, то, возможно, они сейчас уже женаты. Если так, то придется отложить решение этой проблемы на потом. А пока нужно действовать исходя из того, что время есть и он успеет помешать свадьбе.

Скоро состоится рейд, как и сообщалось в записке. Неудивительно, ведь капитан Дрейк долго отсутствовал, и все это время было тихо. Контрабандисты хотят действовать. В этой суматохе он сможет захватить Люси и благополучно доставить домой.

Поттер посмотрел на улыбающееся лицо Элис, так похожее на лицо их любимой дочери.

– Она запуталась, любимая, но не бойся. Я позабочусь о ней.

Он бросил записку в огонь и отправился в гости к Шарлотте.

Она с радостным удивлением встретила его на пороге.

– Входи, Дэниел.

Пройдя в скромно обставленную гостиную, Поттер сказал:

– Мне нужно ненадолго уехать по делам, дорогая.

– Перед самой свадьбой?

– Именно потому, что наша свадьба так близко. Возникла небольшая проблема, и если я ее не решу сейчас, она помешает нам уехать на медовый месяц, а мне этого не хочется.

– Конечно, и мне не хочется.

Он взял ее за руку.

– Я понимаю, что прошу от тебя слишком многого, но тебе придется взять подготовку к торжеству в свои руки. Я могу на тебя положиться?

Шарлотта зарделась от удовольствия.

– Конечно, можешь, дорогой, так что езжай и ни о чем не тревожься. Желаю удачи.

Поттер поцеловал ее в щеку.

– Я долго не задержусь.

Он вернулся домой, благодаря Господа за то, что Шарлотта оказалась столь здравомыслящей. Он сам упаковал свои вещи, достал деньги из сейфа, оставил короткие инструкции своим клеркам и управляющим и поехал на почтовую станцию, где нанял самый быстрый экипаж, чтобы как можно быстрее добраться до Девона.

Глава 35

Люси проснулась рано – разбудило пение птиц. Она и не представляла, что можно так громко петь и щебетать. Создавалось впечатление, будто сюда слетелись все пернатые Англии и расселись вокруг дома. Качая головой, она сообразила, что раз птицы пением встречают рассвет, значит, сейчас начало пятого утра. На Мейфэре в это время только разъезжаются по домам и ложатся спать.

К ее удивлению, спала она хорошо, несмотря на избыток впечатлений последних двух дней. А может, сон был крепким именно из-за избытка впечатлений. И еще от того, что все ее проблемы разрешились.

Люси села, обхватила руками колени и стала с улыбкой вспоминать вчерашний день, потому что сегодняшний уже наполнил ее радостным предвкушением. Вряд ли им удастся побыть наедине, зато он покажет ей окрестности и все то, что скоро станет ее домом. И они вместе проведут весь день.

Люси бодро встала с кровати и тут же сморщилась от боли в ногах. Надо же, мышцы перетрудились только от подъема к его дому! Она не ожидала такого подвоха, но знала, что с этой проблемой справиться легко. Еще чуть-чуть тренировки, и она превратится в истинную девонширку.

Люси оглядела свои три платья, прикидывая, какое надеть в церковь. Наверное, придется опять идти в дорожном. После службы они отправятся гулять по окрестностям, а это означает, что предстоит ходить по каменистым тропам, крутым склонам и даже бездорожью. Вспомнив, как острые камни впивались в ступни через подошвы, она сказала себе, что нужно как можно быстрее заказать крепкие ботинки.

Вероятно, все уже давно привыкли к громкому щебету птиц, потому что дом был погружен в тишину, когда Люси вышла из комнаты. Спустившись вниз, она обнаружила, что входная дверь не заперта. В Лондоне на ночь запираются все двери, а окна нижних этажей даже забирают решетками. Неужели здесь действительно настолько безопасно?

Люси вышла из дома. Птицы пели на все лады, воздух был восхитительно свеж, да и само утро не чета лондонскому – не просто яркое, а сияющее. Она еще не смирилась с отсутствием городских удобств, но прекрасно понимала, что, будь этот край более населенным, о прозрачном, почти хрустальном воздухе оставалось бы только мечтать.

Можно ли ей отойти от дома? Безопасно ли это? Незапертая дверь утверждала, что да, однако Люси вспомнила о непредсказуемых контрабандистах и, обойдя дом, отправилась во фруктовый сад.

Неторопливо шагая по дорожкам, она размышляла о том, что было бы здорово иметь такой же и в Крейге. Далее ее мысли плавно перенеслись ко вчерашним удовольствиям, и в душе поднялась надежда, что вся ее дальнейшая жизнь будет наполнена ими. Из мечтаний ее вырвал садовник, толкавший перед собой полную тачку чего-то, запахом напоминавшего навоз. Молодой человек поклонился Люси, пожелал ей доброго утра и поспешил дальше.

Не говорит ли его появление о том, что в доме уже все встали? Люси почувствовала, что проголодалась, и, вернувшись к дому, уже собиралась обойти его, чтобы воспользоваться парадной дверью, как вдруг задняя дверь распахнулась и горничная ее окликнула:

– Соблаговолите зайти здесь, мисс. Отсюда ближе до утренней столовой.

Люси оказалась в большой и просторной кухне. В воздухе витали разнообразные ароматы. Пожилая кухарка встретила ее улыбкой.

– Доброе утро, мисс! Что желаете на завтрак? Сэр Натаниель предпочитает говядину, мистер Генри – ветчину, а дамы завтракают яйцами, хлебом и шоколадом.

– Только хлеб, спасибо. И кофе, если можно.

– Конечно, можно, дорогуша. Идите.

Радуясь, что ее уже причислили к членам семьи, Люси вслед за горничной прошла в утреннюю столовую. Она никогда не переживала из-за того, что родилась не в большой семье, но сейчас обнаружила, как приятно, когда за столом собирается много близких людей.

* * *

Дэвид проснулся с дурным предчувствием, и в этом не было ничего удивительного: его беспокоил предстоящий рейд. Орда слишком долго бездействовала, и многие, как он знал, роптали, осуждая его за излишнюю осторожность. Даже маячивший поблизости «Таурус», который периодически стрелял холостыми в их сторону, не убедил людей в том, что сейчас слишком опасно идти на дело. Дэвиду было безразлично, что о нем думают, однако он не хотел, чтобы орда шла на бессмысленный риск.

И еще Люси.

Да, ей теперь известна вся правда о нем, однако она не знает, что ее отец категорически против их свадьбы и может принять жесткие меры, чтобы ей помешать. Или что Поттер может прекратить с ней всякое общение, если она бросит ему вызов.

Проклятье! Зачем он все утаил? Из страха, что она предпочтет отца ему?

Она бы уже давно была замужем, если бы они тогда не встретились. Но они встретились, и теперь ему страшно подумать, что он прожил бы жизнь без Люси. Только он показал себя самым настоящим подлецом, когда позволил себе утратить контроль и лишил их обоих выбора.

Дэвид понял и еще кое-что.

Если с ним что-то случится до свадьбы, а Люси обнаружит, что беременна, ее жизнь будет погублена. Или, что более вероятно, ее поспешно выдадут замуж за любого, кто согласится ее взять. Нет, его Люси на это не пойдет, а значит, ее жизнь покатится под откос.

– Ну ты и ублюдок, – сказал он самому себе, вставая с кровати.

В рейдах люди погибали редко, но только потому, что все проходило гладко. Один раз, когда возникли проблемы, погиб Джон Клинт. Если Ллойд узнает об их планах и попытается им помешать, без перестрелки не обойтись, а в темноте может случиться что угодно. Вдруг этот чертов корабль вернется с заряженными не холостыми, а настоящими снарядами пушками?

Лицензия.

Даже если бы ему удалось убедить Люси пожениться по лицензии, они смогли бы обвенчаться не раньше чем завтра, потому что быстрее получить разрешение на брак не получится.

Так что он должен беречь себя изо всех сил.

Дэвид понимал: передать командование сегодняшней операцией кому-то другому он не может, так что ему остается сделать все, чтобы предотвратить любую опасность. Он устроит свой наблюдательный пункт на мысу, в стороне от места действия на пляже, которое и станет главной целью атаки.

И он может позволить себе роскошь провести бо́льшую часть этого дня с Люси.

Умывшись и одевшись, Дэвид за завтраком обсудил с Фредом насущные дела графства и предстоящий рейд. Дэвид не стал бы вовлекать Фреда, но пришлось, поскольку из-за долгого бездействия орда совсем отбилась от рук.

– Твоя задача – вести наблюдение, – сказал Дэвид. – Адой будет отслеживать дальние сигналы наверху. Тебе в помощь, в качестве посыльных, я дам пару-тройку мальчишек.

– Ты готов рисковать ими, а не мной?

– Риск у них в крови, и они умеют быстро передвигаться по окрестностям в темноте. Иногда они этим занимаются просто ради удовольствия.

– Я тоже учусь.

– Ты останешься здесь и отправишь посыльного, если поблизости появится Ллойд или будет замечен «Таурус».

– Надеюсь, что «Марианна» сможет подойти незамеченной – у рулевых молодые, зоркие глаза, а у судна темные паруса, в то время как у военного корабля – белые, так что их видно даже при свете звезд.

Удовлетворенно кивнув, Дэвид встал.

– Я в поместье – вместе с семьей иду в церковь.

Фред улыбнулся.

– Везучий ты.

Дэвид ответил вполне серьезно:

– Дай бог, чтобы мне и дальше везло.

По пути он едва успевал отвечать на приветствия жителей деревни: у мужчин горели глаза в предвкушении ночного рейда и добычи. Дэвид и сам ощущал небывалый подъем. Благоразумие заставляло его метаться между риском и безопасностью, однако накануне операции всегда уступало место азарту, а потом, во время рейда, острому как лезвие ножа восторгу.

Дэвид увидел свою возлюбленную, красивую и сияющую, залитую утренним солнцем, радостной улыбкой встречающую новый день, и почувствовал себя необыкновенно счастливым. На Люси было все то же коричневое платье и блеклая шляпка. Дэвид видел ее и в более изысканных нарядах, но никогда она не казалась ему такой красивой, как сейчас. Локоны, выбившиеся из-под шляпки, служили прекрасным обрамлением для ее сияющего личика. Она действительно богиня, и он, как павлин, аж раздулся от гордости, что у всех на виду поведет эту красавицу в церковь.

* * *

Люси не стала скрывать перед Дэвидом ни свою любовь, ни радость, потому что понимала: отныне между ними секретов нет.

Они держались за руки, когда вместе с семейством и слугами шли на звук церковного колокола. Их путь лежал сначала через сад поместья, а потом по дороге, вившейся между палисадниками, разбитыми перед деревенскими домиками.

Когда они оказались наконец на мощенном светлым камнем церковном дворе, Люси спросила:

– А сколько лет церкви?

– Чуть больше сотни. Старая рухнула. Из-за слабого фундамента.

– Надеюсь, Крейг-Виверну такое не грозит – его явно строили на века.

Дэвид улыбнулся.

– Если со временем не размоет утес, на котором он стоит, а такая вероятность не исключена.

«Но не на нашем веку», – подумала Люси.

Хоть церковь и была более новой по сравнению с той, куда она ходила в Лондоне, служба проводилась традиционно. Большинство прихожан имели в этом краю глубокие корни: их предки поселились здесь много веков назад – возможно, еще до завоевания. Люси читала, что поблизости есть карьеры, в которых добывался камень еще во времена Римской империи.

После службы все вышли на залитую солнцем улицу и, как обычно, стали обмениваться новостями или просто беседовать о том о сем. Люси представили доктору и его семье. Как выяснилось, он очень надеялся устроить на побережье курорт с морскими купальнями. Люси, которая была бы рада поддержать любой бизнес, мысленно задалась вопросом, а как курорты будут сочетаться с вылазками контрабандистов.

Постепенно все разошлись по домам, а Дэвид решил показать Люси кладбище. Как и на любом старом погосте, здесь было множество каменных надгробий всевозможных размеров и разных столетий.

– И твоя семья здесь похоронена? – спросила Люси. Дэвид кивнул, и она поняла, что однажды и сама упокоится тут. Мысль была странной, но не неприятной.

– Клинты похоронены в другой части, а здесь только Керслейки.

Классический постамент, на всех сторонах которого было выбито «Керслейк», был окружен скромными надгробиями. Читая имена, Люси поняла, что многие захоронения датируются шестнадцатым веком. Титул баронета стали указывать в семнадцатом веке, а имена Натаниель и Генри чередовались, кажется, с самого начала. Во многих могилах лежали семьи, но на одном маленьком надгробии было выбито только одно имя:

«Джозеф Керслейк, родился и умер в феврале, 1790 г.

Сын Мелхиседека Клинта и Изабел Керслейк».

– Как я вижу, они не скрывали своих отношений.

– А какой смысл? Никто не понимал, почему Мел и Белл не женятся, однако к ним относились как к мужу и жене. Некоторые считали ее шлюхой, но она всегда была верна Мелу. Первый раз она ошиблась в своем выборе, зато у нее хватило смелости разорвать брак и осуществить свое право на счастье.

Люси внимательно посмотрела на него.

– Ты восхищаешься ею.

– Я восхищаюсь сильными женщинами. Думаю, вы с ней отлично поняли бы друг друга.

– Может быть, но я бы не смогла пренебречь своими детьми.

– Мы никогда не узнаем, как бы она поступила, если бы у нее не было возможности оставить нас в поместье. Сомневаюсь, что она бросила бы нас, а если бы ей и пришла в голову такая мысль, Мел бы этого не допустил. И все же я не могу представить ее любящей матерью. Я проводил время с Мелом, но если вдруг встречал ее, то она воспринимала меня так же, как любого деревенского мальчишку. Я очень благодарен тете Мириам – она мне заменила мать.

– Твои Керслейки – замечательное семейство. Как ты сказал, они из тех, кто своей добротой скрепляет общество. – Они шли по дорожке вокруг церкви, и Люси решила поделиться с ним одной неприятной мыслью. Никаких секретов, напомнила она себе. – Я всегда была счастлива дома, но сейчас спрашиваю себя, как бы мне жилось, будь у меня братья и сестры. Лучше? Возможно, но я подозреваю, что тогда отец не горел бы желанием вести свои дела из дому.

– Наверное, ты права. Я помню времена, когда мы вчетвером своими криками, воплями и беготней сводили с ума тетю Мириам и дядю Натаниеля. Если стояла плохая погода, нас в наказание выгоняли во двор, а мы только и рады: набегавшись вволю, облазив все углы и закоулки, возвращались домой исцарапанные, с синяками, грязные, усталые, но довольные.

Люси подумала о той девочке с воздушным змеем. Ей бы понравилась такая жизнь.

– А в школу ты что, не ходил?

– Естественно. Сначала нам давал уроки викарий, а потом нас с Генри отправили учиться в Хонитон. Амелия и Сюзан тоже какое-то время проучились в школе для девочек, но им там не понравилось и они вернулись домой.

– А тебе не разрешили.

– Нет, к тому же мне нужно было получить хорошее образование, потому что предстояло самому пробивать себе дорогу в жизни. Однако в университет поступать я отказался и изучал земельное управление у дяди и других.

– И по книгам – судя по тому, что ты купил труд по мелиорации.

– Там описаны новые методы. В наше время что ни день, то усовершенствование.

– Ты прав, – согласилась Люси. – А теперь давай пройдемся по Черч-Виверну – пусть люди посмотрят на твою будущую жену, – а потом спустимся вниз, в деревню, на пляж. Я никогда не бывала на пляже.

– Никогда не бывала на пляже?

Дэвид очень удивился, а Люси добавила:

– Теперь ты понимаешь, как много интересного можешь мне показать?

Они вернулись той же дорогой, что шла между коттеджами. На некоторых участках работали, несмотря на воскресенье. Хотя почему нет? Наверняка Господь одобрил бы полезный труд. Местные жители им улыбались и громко выражали свою признательность.

– Славный денек, сэр! Очень славный! – выкрикнул даже один щербатый мужчина.

– Такое впечатление, что все вокруг счастливы, – удивилась Люси.

– Погода хорошая.

Толстая тетка, сидевшая на солнышке за прялкой, вокруг которой сломя голову носились здоровые и радостные ребятишки, поприветствовала их точно так же бодро. Потом из-за угла выскочили четверо подростков с дикими криками: играли во что-то, связанное с таможней, и так увлеклись, что едва не сбили Дэвида и Люси с ног.

– Прошу прощения, кэп! – извинился один из них.

Дэвид несильно отвесил ему подзатыльник.

– Ну-ка быстро по домам.

Мальчишки убежали, а Люси, ошарашенная поступком Дэвида, не сразу сообразила, что все из-за того, что его назвали «кэп».

– Тебя так легко разоблачить.

– Вот поэтому я и хочу, чтобы они учились чему-то другому, а не промышлять контрабандой. Нам нужна школа со специальными классами для самых одаренных – здесь таких немало.

– Мой отец тоже выделяет деньги многим благотворительным фондам, которые дают приют и образование сиротам и при этом воспитывают их в доброте и ласке.

– Ведь он сам сирота.

– Да. Он, в частности, стремится к тому, чтобы у самых смышленых детишек в жизни появился такой же благоприятный шанс, как у него. Думаю, у вас с ним найдется много общего и вы понравитесь друг другу.

Дэвид остановился и повернулся к Люси.

– Ты так думаешь? Кстати, ты уверена, что он одобрит твое решение выйти за меня?

Люси не могла с полной уверенностью ответить «да».

– А почему нет?

– Я граф-крестьянин, а еще, возможно, и безумный.

– Если его беспокоит безумие, я расскажу ему правду.

– А мы расскажем ему, что я капитан Дрейк?

Люси поморщилась.

– Нет, если удастся это скрыть. Но я сомневаюсь, что он чист, как только что выпавший снег. Наверное, он все поймет.

– Даже если он и смирится со всем этим, то будет недоволен, что я увезу тебя так далеко от родного дома.

– Хватит! – воскликнула Люси. – Этот спор бессмыслен. Мы все равно поженимся, и какие бы доводы против ни приводил мой отец, ему придется смириться. Он хочет, чтобы я вышла замуж за титул, в надежде, что однажды его внук станет графом.

Убедившись, что кусты и деревья скрывают их от любопытных глаз, Люси поцеловала Дэвида.

– Не беспокойся, любимый. Все будет замечательно.

Глава 36

Дорога вниз, к деревне и Драконьей бухте, была не такой крутой, как к Крейгу, и вдоль нее стояли побеленные домики. Садов при них не было, но возле многих сидели на солнце женщины и живо обсуждали местные сплетни. Тут и там слонялись без дела мужчины, хотя у них, как и у мальчишек, наверняка были дела, несмотря на воскресенье.

Каждый из местных жителей приветствовал Люси и Дэвида, правда, сдержанно, настороженно, без легкости и открытости. Что поделаешь, контрабандисты.

Люси ощутила аромат моря, к которому примешивался запах водорослей и рыбы, и пока не поняла, нравится он ей или нет.

– Что думаешь? – спросил Дэвид.

– Что по сравнению с той деревней жить здесь не очень-то комфортно – здесь так ветрено.

– Ты права, но это их родина. Они никуда не переедут.

Взявшись за руки, они пошли к краю воды. Сухой, перемешанный с галькой песок скрипел под ногами, и Люси в очередной раз убедилась, что ее городская обувь непригодна для этих мест. По влажному песку идти стало легче.

Люси приложила ладонь козырьком ко лбу и устремила взгляд в море.

– Сегодня ни одного военного судна.

– Да, оно ушло.

Она вгляделась в горизонт.

– А вон там не оно?

– У тебя острое зрение. Это торговое судно, которое идет в Плимут или, возможно, даже в Лондон.

В доки Лондона, которые, кажется, существуют в совсем другом мире. Она наверняка будет скучать по тому миру, но ее место здесь, рядом с любимым человеком, который трудится, чтобы изменить к лучшему жизнь местного населения.

Люси сомневалась, что из нее получится хорошая учительница, но знала, что смогла бы руководить школой и составить такую программу, которая включала бы дисциплины для развития навыков ведения бизнеса. Она поддержала бы Дэвида в его стремлении помочь одаренной молодежи получить практические профессии, например врача или инженера, и изучить все требования, которые предъявляет к специалисту современный мир.

– У меня кое-что есть, надеюсь – тебе понравится, – сказал Дэвид.

Люси вскинула голову и улыбнулась.

– И что же?

– Пошли.

С песчаной отмели они поднялись на пологий берег и оказались у приземистой таверны.

– «Георг и дракон», – прочитала Люси. – Здесь все связано с драконом?

– А почему бы нет? Это придает определенный шарм обыденности.

Внутри все и в самом деле было обыденным: примитивные деревянные столы, лавки, бочонки. Дэвид что-то взял со стола и показал Люси.

– Воздушный змей!

– Я вспомнил, что он здесь, и вчера вечером отыскал. Его не запускали много лет. Попробуем?

– Конечно! Здесь так ветрено.

– Да, ты права. У Крейга ветер и вовсе ураганный, но я не хочу, чтобы нас унесло со змеем.

Они вышли на улицу, и Люси смогла рассмотреть змея: на нем был нарисован дракон с хвостом, однако краски уже поблекли: детская игрушка долго пролежала в кладовке. Настоящий отец Дэвида был кабатчиком, и Дэвид в детстве и в юности проводил в таверне много времени. Он искренне любил дядю и тетю и, кажется, не испытывал никаких чувств к своей матери, с отцом же у него, видимо, установилась довольно прочная связь.

– Сама сможешь запустить? – спросил Дэвид. – Это легко на таком ветру.

– Я воспринимаю твои слова как оскорбление. Уж лучше ты.

Дэвид усмехнулся и попятился, подняв змея на вытянутой руке. Как он и сказал, ветер тут же подхватил игрушку и потянул вверх. Ему оставалось только осторожно разматывать катушку. Змей взмыл в небо, и Дэвид, отпустив его на нужную высоту, закрепил бечевку.

– На, держи.

Люси встала рядом с ним и, взявшись за бечевку, подняла голову вверх. С внутренней стороны змей был раскрашен так же, как с внешней, и на мгновение ей показалось, что виверна пытается вырваться от них и освободиться.

Словно прочитав ее мысли, Дэвид спросил:

– Отпустить или притянуть к земле?

– Очень хочется отпустить, но я бы сохранила его для наших детей – они запускали бы его здесь, на берегу.

Они вместе принялись сматывать бечевку, преодолевая неистовое желание змея вырваться.

– Наверняка на нем можно как-то летать! – воскликнула Люси, когда сильным порывом ветра их потащило вперед.

– Я тоже так думаю – ведь формой он похож на парус, правда?

Наконец, с шутками и смехом, им удалось укротить змея и уложить на землю.

– В мире столько удивительного! – сказала Люси. – Сила пара, воды, ветра. Будущее станет сказочным, когда мы научимся управлять ими.

– Будущее, так или иначе, станет сказочным, Люси Поттер.

Люси вгляделась в его лицо.

– Да, станет.

Ей очень хотелось поцеловать его, но она чувствовала, что вокруг слишком много любопытных глаз. Хотя, возможно, местное население радуется, видя, что капитан счастлив с любимой женщиной.

Когда они шли обратно в таверну, Люси увидела на утесе фигуры с веревками и спросила:

– Соревнование?

Дэвид перевел взгляд в ту сторону.

– Тренировка.

Фигуры начали быстро спускаться вниз, то и дело отталкиваясь от обрыва. Коснувшись земли, они тут же поднимались наверх, причем так же легко, как спускались, и подтягивали веревки за собой. А что они отрабатывают? Люси так и не нашла ответ на этот вопрос, но успокоила себя тем, что со временем все поймет.

Когда они вернулись в таверну, им навстречу вышла приветливая низкорослая толстуха.

– Слышала, к тебе приехала дама, зур?

Дэвид представил Люси своей кузине Рейчел Клинт, и та предложила им выпить сидра за знакомство.

– Очень вкусно. – Люси пила сидр впервые в жизни. – Я бы даже предпочла его пиву.

– Только он не такой безобидный, – предупредил Дэвид, когда она попросила налить ей еще немного. – Тебе еще надо дойти до поместья.

Люси решила, что он шутит, но когда они вышли на улицу, почувствовала, что нетвердо держится на ногах.

– Ну и ну.

– Рейчел удостоила тебя чести и угостила самым крепким сидром.

– Я польщена. А он вкусный, правда? Я уже ощущаю себя здесь как дома. Ведь ты поедешь со мной в Лондон и попросишь у отца благословения? И тогда мы смогли бы пожениться сразу после оглашения. Разве это не замечательно?

Люси развела руки в стороны и покачнулась. Дэвид обхватил ее за талию.

– Моя богиня пьяна.

– Только чуть-чуть, – улыбнулась Люси, – и главным образом от любви. Я была бы рада выйти замуж здесь, но ради приличия придется венчаться в моем приходе. Никакой пышной свадьбы, хотя я уверена, что папа предпочел бы устроить помпезное празднество.

– Ты уже все распланировала?

– Я много об этом думала, – призналась Люси. – По ночам. А твоя семья приедет в Лондон на свадьбу?

– Сомневаюсь, что они смогут выбраться в это время года, а вот Амелия поедет с радостью.

– Тогда нам придется по возвращении устроить празднество здесь.

– После медового месяца?

– Об этом я не думала. Нет. Или да. Но здесь.

– В Крейг-Виверне?

– А почему бы нет? Там много места. Кстати, пора думать о переделке. – Люси посмотрела на крепость, на парадный вход, который был виден ей с того места, где она стояла. – Можно было бы начать с фасада. Двери и решетка абсолютно бесполезны, и никто не будет плакать по большому залу. Если мы расширим внутренние окна, то света станет достаточно и не надо будет прорубать новые окна во внешних стенах.

– Если мы снесем одну стену, все здание может рухнуть.

– Ну и пусть. – Люси перевела взгляд на Дэвида. – Ты против? Мой папа говорит, что иногда я слишком эмоционально берусь за претворение в жизнь какого-нибудь плана.

– А он не такой?

– Нет. Он хладнокровно воспринимает все, что не имеет отношения к семье. Только смерть мамы вызвала у него бурные эмоции. Сейчас я хорошо понимаю всю глубину его утраты. Мысль о том, что я могу потерять тебя… – Заметив, как изменилось лицо Дэвида, Люси поспешно добавила: – Но у нас впереди долгое и счастливое будущее.

– Ты в этом уверена?

– Да. В нашем новом и прекрасном Крейг-Виверне. Нужно дать ему другое название.

Дэвид потянул ее за собой.

– Для начала хватит.

Люси была бы рада провести с Дэвидом весь день, но после старомодного обеда в середине дня в поместье он сказал, что его ждут дела. «Графские или контрабандистские?» – спросила она себя, но вслух вопрос задавать не стала.

– Больные коровы, – напомнил Дэвид, когда они подошли к калитке.

– А никто, кроме тебя, не может ими заняться?

– Возможно, их придется умертвить. Мое присутствие облегчит решение вопроса.

– Ты все еще управляющий?

– Ты хочешь попилить меня за это? – Дэвид улыбнулся и поцеловал ее.

Люси улыбнулась в ответ.

– Тебе следовало бы снять с себя часть обязанностей.

– Так и сделаю, когда будет возможность.

Люси, глядя ему вслед, позволила себе на несколько секунд впасть в печаль, которая, как она считала, типична только для глупеньких героинь любовных романов. Печаль тут же улетучилась, едва она напомнила себе, что у нее уже есть прекрасный принц и счастливое событие близко.

Отец Люси сложил подзорную трубу, не в сердцах, а решительно. Вот они где, и Виверн беззастенчиво целует Люси. Что они затеяли? Ждут лицензии, чтобы обвенчаться в этой церкви? Радуются, что им удалось обвести его вокруг пальца? Сегодня церемонии уже не будет, а на завтра никаких венчаний не назначено, – он не поленился проверить.

Поттер убрал трубу в карман и вместе с Форбсом пошел дальше. Форбс приехал сюда под видом ученого, а его самого представил местным как своего коллегу из Оксфорда, изучающего морских птиц. Это объясняло наличие у него подзорной трубы.

Местные провожали его пристальными взглядами, однако Поттер не видел в этом ничего удивительного: ведь на эту ночь назначен рейд. Форбс получил подтверждение этим сведениям и, как и было ему велено, предупредил Ллойда. Ночные беспорядки пойдут им только на руку, и если удастся схватить капитана Дрейка, то будет вообще идеально.

Однако никто, кажется, не проявляет к ним враждебность. И все это благодаря Форбсу, который обладает удивительным даром располагать к себе людей и вызывать у них дружеские чувства. Полезное качество для его работы.

Они еще некоторое время побродят по берегу, наблюдая за птицами, делая записи и рисуя диаграммы, и так будут тянуть время до позднего вечера, когда контрабандисты отправятся на дело и все трудоспособные мужчины и женщины покинут деревушку Черч-Виверн. Вот тогда он и сделает свой ход, заберет Люси и отвезет в Лондон, где посадит под замок и будет держать под надзором до тех пор, пока она не излечится от своего безумия.

* * *

Вернувшись в поместье, Люси поспешила уединиться в своей комнате, чтобы записать свои впечатления в дневник, но все опять ограничилось сердечками и цветочками. Если ее музе так нравятся рисунки, что ж, не стоит терять время. Люси принялась рисовать план Крейг-Виверна и сразу же вносить изменения, которые планировала. Вот если снести одну стену, то можно было бы разбить самый настоящий сад.

Она трудилась до тех пор, пока не пришла Амелия и не сообщила, что сэр Натаниель приехал домой.

Тот оказался именно таким, каким его и представляла Люси: приятным в общении и серьезным. У нее все никак не укладывалось в голове, как он и леди Белл могли родиться от одних родителей, однако она сразу вспомнила свою маму и тетю Мэри. Сэр Натаниель встретил ее радушно, и его добродушные шутки насчет Дэвида ни в малейшей степени не задевали. Он с точно таким же добродушием шутил и насчет Генри и мисс Гладфорд.

Две пары молодоженов поселятся по соседству. Со временем по округе станут бегать их дети, троюродные братья и сестры, взбираться на холмы, играть на берегу, запускать змеев и, вероятно, выходить на лодках в море, чтобы поудить рыбу. У каждой семьи, естественно, будет свой дом, но это не исключает их тесного общения.

Надежды Люси, что Дэвид придет вечером в поместье, не оправдались. Возможность погулять по саду и полюбоваться звездами ей не представилась: небо было затянуто облаками, и накрапывал дождик, – поэтому пришлось сесть играть в «спекуляцию». Тетя Мириам, дядя Натаниель и Генри не проявляли особого азарта, а Амелия горела желанием выиграть. Закончив игру с самым старшим козырем, она радостно рассмеялась и сгребла фишки.

– Ты же понимаешь, – сказал ее брат Генри, – что на спекуляциях потеряла больше, чем выиграла.

– Зато я выиграла, – бодро заявила Амелия, – и это имеет большее значение, чем прибыль.

Люси не удержалась и хмыкнула.

– Интересно, что сказал бы мой папа на такое заявление.

– Как я понимаю, он у вас трезвомыслящий делец, – сказал сэр Натаниель, и Люси услышала в его голосе неодобрение, но не обратила на это внимания.

– Ему пришлось стать таким, он сам пробивал себе дорогу в жизни и начинал с нуля. – Догадываясь, что ее не понимают, она рассказала его историю, и их отношение сразу изменилось.

– Удивительный, достойный уважения трудолюбивый человек, – с почтением произнесла тетя Мириам.

– Именно так.

Однако Люси сомневалась, что между ним и Керслейками может возникнуть истинная дружба. Уж больно они разные: родились и выросли на разной почве. Вряд ли отец и Шарлотта захотят приезжать сюда в гости. Жалко, зато она будет чаще ездить в Лондон.

Люси поднялась в свою комнату, и горничная принесла ей воды для умывания.

– Что-нибудь еще нужно, мисс?

В голосе девушки прозвучало нетерпение, и Люси решила, что ее у садовой калитки, несмотря на поздний час, ждет ухажер.

– Нет, спасибо.

– Спокойной вам ночи, мисс.

Люси ответила ей улыбкой и подошла к окну, надеясь помечтать, но, увы, облака все еще скрывали звезды. Не получилось у нее и поразмышлять, глядя на громаду Крейг-Виверна, потому что окно ее комнаты выходило на часть сада и конюшню.

Задернув шторы, стала готовиться ко сну. Вскоре она уютно устроилась в кровати под одеялом, сшитым бабушкой Дэвида, и принялась мысленно рисовать прекрасные картины счастливого будущего.

Глава 37

Разбудил ее какой-то звук. В доме?

Нет, снаружи. Уже утро?

Точно нет.

Сначала позвякивание, потом удар.

Люси выскользнула из кровати, подошла к окну и выглянула из-за шторы. Было темно, хоть глаз выколи, звезды на небе так и не появились. Тут она увидела мерцание света. Кажется, фонарь, но вот кто его несет?

Она услышала стук лошадиных копыт, потом опять что-то звякнуло.

Какие-то люди уводят лошадей! Люси собралась поднять тревогу, но вовремя сообразила, в чем дело. Ну конечно же.

Безлунная ночь.

Радостное возбуждение жителей.

Шепчущиеся слуги.

Все, кроме нее, знали, что сегодня ночью на берег доставят контрабанду.

В первое мгновение ее охватило раздражение: как мог Дэвид ничего ей не сказать, – но она успокоила себя: вероятно, потому, что хотел оградить ее от беспокойства. Зато теперь она встревожилась: он капитан Дрейк, а значит, ему угрожает опасность.

Но ведь он уже не раз проходил через это и наверняка все тщательно рассчитал, а потому не пойдет на бессмысленный риск.

Особенно сейчас, размышляла она, когда они готовятся к свадьбе.

Люси догадалась, зачем из конюшни выводят лошадей сэра Натаниеля: чтобы перевезти товар. А дядя Натаниель участвует в этом? Маловероятно, а что касается Генри, то возможно. Не исключено и то, что манор играет в этом лишь пассивную роль.

Люси еще раз напомнила себе, что для местных это обычная рутина, однако беспокойство все не покидало ее.

Что-то может пойти не так, и пэры тоже представали перед судом. Их допрашивали в палате лордов, но если оказывалось, что они виновны, наказание было таким же, как у простых смертных. Наверняка есть и другие опасности. Если таможенный офицер и его люди устроят облаву, то обязательно станут стрелять и в темноте могут убить кого угодно, да и свалиться с утеса можно запросто.

А те молодые парни на мысу вовсе не тренировались, а готовились. И Дэвид тоже полезет по веревке вверх?

Люси очень хотелось одеться и побежать спасать его, но она понимала: в данной ситуации она ничего сделать не сможет и только создаст лишние проблемы.

Доверие, однажды сказал Дэвид, и сейчас она понимала, что он имел в виду. Она должна доверять его знаниям и способностям, хотя и сходит с ума от беспокойства и собственного бессилия.

О том, чтобы вернуться в кровать, не может быть и речи. Хоть это и бессмысленно, она будет сидеть у окна, смотреть во мрак и прислушиваться, молясь о том, чтобы не раздались выстрелы.

Люси не решалась зажечь свечу. Часы пробили два раза. «Два часа, и все в порядке» – так прокричали бы в Лондоне, и если бы она услышала такой крик здесь, то это приободрило бы ее. Только здесь никто не кричит и она не знает, все ли в порядке. Она нашарила в темноте свои вещи и оделась.

Если и в самом деле что-то случится, она должна иметь возможность прийти Дэвиду на помощь.

Часы на церкви пробили два, и люди стали выходить из домов и занимать заранее оговоренные позиции на утесе и на берегу. Дэвид уже был на вершине утеса перед Крейг-Виверном. Его глаза привыкли к темноте, но что-либо разглядеть было трудно: проклятые облака полностью затянули небо. Да, ночной мрак скрывал «Марианну» и собиравшуюся на берегу орду, но мог таить в себе и опасность.

Дэвид чувствовал себя слепым, но, как всегда, ориентировался по звукам: крики и вопли ночных птиц и животных говорили ему о том, что та или иная группа заняла свое место. Иногда сообщения передавались с помощью фонаря: в нем на мгновение открывалось и сразу закрывалось окошко. Пока все шло хорошо, но эти короткие всполохи света все равно казались слишком яркими в сплошном ночном мраке. Если до Ллойда дошла весть о сегодняшней вылазке, он тоже может увидеть эти сигналы. Конечно, смысла сообщений он не поймет – у орды есть свой код, – но догадается: что-то происходит, – и быстро определит, где именно.

«Марианна» короткими световыми сигналами сообщила, что заняла свое место в море. Дэвид пока не давал ей сигнал подходить. Не все из его людей успели встать на свои позиции, и он еще не получил подтверждение, что периметр чист, что поблизости нет ни Ллойда, ни его подчиненных.

Покалывание в шее всегда служило Дэвиду предупреждением об опасности, но на этот раз не удалось определить, чем оно вызвано: настоящей угрозой или беспокойством за Люси. Он успокаивал себя тем, что она крепко спит, что происходящее никак ее не касается, но мысли о ней нервировали его и мешали думать. А он знал, что сейчас его голова должна быть чистой и ясной. Мел всегда ворчал на него, если ему не удавалось очистить голову. Когда руководишь рейдом, говорил он, выбрасывай все из головы.

– Что-нибудь есть из Крейга? – тихо спросил Дэвид у мальчишки, которому было поручено находиться рядом и наблюдать за домом.

– Нет, кэп, – ответил Джек Эйплин с гордостью за свое ответственное задание.

Он был очень хорошим парнем в отличие от отца, отличавшегося склочным и взрывным характером.

Пора было подавать сигнал, но Дэвиду еще не сообщили, что люди, отвечающие за веревки, готовы. Если бы что-нибудь пошло не так, то многие из тех, кто сейчас находится на берегу, смогли бы спастись из ловушки, только поднявшись вверх по веревкам.

Дэвид обратился к другому подростку:

– Бери под наблюдение правую сторону, до вершины Стрелки эльфов. Скажешь мне, когда увидишь свет.

– Слушаюсь, кэп.

Дэвид давал детишкам подобные поручения не только потому, что у них зоркие глаза, но и потому, что таким образом старался держать их подальше от опасности. Среди подростков были и мальчишки, и девчонки. В детстве он и сам выполнял такую же работу, иногда даже вместе с ним была и Сюзан.

Он через подзорную трубу оглядел горизонт, чтобы не пропустить, если вдруг появится какое-либо судно. «Таурус», ушедший на восток, пока не возвращался, но покалывание в шее настойчиво предупреждало об опасности.

Проклятье!

Это же надо такому случиться, чтобы в самый ответственный момент любовь превратила его в нервную истеричку!

* * *

Люси стояла у окна и, напрягая слух, пыталась различить хоть какой-нибудь звук, однако знала: главное действие происходит на берегу, за мысом. Услышала бы она, если бы там стреляли?

Где-то прокричала сова, потом послышался странный звук, похожий на лай собаки. Нет, это не собака. Может, лиса или барсук. Люси было известно, что эти животные ведут ночной образ жизни, но она не представляла, какие звуки они издают. Она вообще плохо знала этот мир.

Тут она увидела проблеск света возле конюшни. Лошади уже возвращаются? Это хороший знак, или что-то пошло не так?

Свет возле конюшни вдруг стал быстро раскачиваться из стороны в сторону.

Сигнал тревоги?

Что ей делать?

Люси высунулась из окна в попытке разглядеть, что там происходит, и вздрогнула, когда услышала громкий лязг внизу, как будто кто-то ударил по ведру с инструментами.

– Помогите! На помощь! – позвал кто-то, но очень тихо.

Люси как можно тише отозвалась:

– Кто там? В чем дело?

– Капитан Дрейк, – отозвался хриплый голос. – Ему нужна помощь.

Дэвид! Нет, не сам Дэвид, а кто-то, кого он послал. Он ранен?

Люси поспешно сделала несколько шагов к двери и замерла, остановленная кромешной тьмой, потом на ощупь добралась до двери и открыла ее. Слава богу, коридор и лестничную площадку освещал слабый ночник. Света он почти не давал, но после темноты его было достаточно. Люси сбежала вниз, решив выйти из дома через заднюю дверь.

В кухне было темно и пусто, огонь уже погас, не горела ни одна лампа. Люси поняла: все слуги тоже участвуют в этой безумной авантюре. Она собралась побежать наверх и разбудить кого-нибудь из членов семьи, но боялась тратить на это время: а вдруг Дэвиду срочно нужна помощь – лежит где-нибудь и истекает кровью. Ее сердце бешено стучало, пока она ощупью обходила стол, направляясь к двери.

– Кто там? – ахнула она, распахивая ее. – Где вы?

Люси увидела слева от себя мерцание света, и какой-то мужчина тихо произнес:

– Здесь… ранен…

Она пошла на голос, стараясь в темноте хоть что-то разглядеть. Неожиданно ее обхватили за талию и чья-то тяжелая рука зажала рот, прежде чем она успела закричать.

– Не сопротивляйся, Люси. Я не хочу, чтобы тебе причинили вред.

Люси узнала этот голос. Отец! Она попыталась закричать, начала лягаться, норовя ударить его и жалея, что не надела ботинки.

Наконец ей удалось повернуться к нему. Рука куда-то исчезла, и она уже набрала в грудь воздуха, собираясь закричать, но тут ей в рот воткнули какую-то тряпку, а потом запеленали, как младенца – в пеленку, или как труп – в саван.

Отец. У него, как всегда, все получается. Люси оставалось только рычать от беспомощности.

– Прости, котенок, – тихо сказал Поттер, гладя ее по голове. – Я был бы рад использовать другие методы, но знаю, что взывать к разуму бесполезно, когда человек одержим страстью. Сюда идут. Надо спешить.

Человек, сопровождавший отца, поднял Люси на руки и пошел за Поттером, который нес фонарь. Их всего двое? От двоих ей сбежать ничего не стоит.

Дэвид…

Никакая опасность Дэвиду не угрожает. Это была ловушка, и она в нее попалась.

Люси услышала шум в доме. Кто-то крикнул – Генри или сэр Натаниель – из окна:

– Там кто-то есть?

Потом голос Амелии:

– Что там происходит?

Все в доме наверняка повскакивали с кроватей. Тишину они скорее всего воспримут как доказательство того, что ничего плохого не происходит, а если и выйдут наружу, то ничего не увидят. Благоразумная героиня романа сумела бы каким-нибудь образом оставить знак: например, сбросить одну туфельку, – но у нее нет и этой возможности.

Нет, все это не может быть правдой.

Не может быть, чтобы ее похитили и никто об этом не узнал.

Может. Сейчас все либо заняты своими противоправными делами на берегу, либо намеренно не обращают внимания на шум. Наверное, Амелия и Генри не спали, как и она, и прислушивались, но как только наступила тишина, решили, что все в порядке.

Люси в ярости зарычала. Как только отец посмел обращаться с ней таким образом! Она не ребенок!

И почему? Ведь он хотел, чтобы она вышла за лорда.

Вероятно, узнал, что она приехала сюда, и это просто привело его в бешенство. Каковы бы ни были его мотивы, у него все равно ничего не получится. Он не сможет вечно держать ее под замком. Как только она освободится, тут же вернется к Дэвиду и больше никогда не заговорит с отцом.

Только вот лучше освободиться сейчас.

Где это они?

Отец шел впереди и держал фонарь, в котором было открыто только одно окошечко, очень низко. Люси попыталась вспомнить, как они с Дэвидом гуляли по деревне. Человек, который нес ее, слегка повернулся, чтобы бочком куда-то протиснуться, и она поняла, что они находятся на узкой дороге между садами. Изловчившись, Люси пнула шедшего впереди отца. Тот покачнулся, но на ногах устоял и резко повернулся. Его лицо, подсвеченное тусклым светом фонаря, выглядело гротескным.

Зато голос звучал мягко:

– Ох, котенок, вот поэтому я так и поступил. Ты моя кровь и плоть, и я знал, что ты будешь сражаться. Только тебе не суждено выиграть эту битву.

«Вот уж нет», – хотела произнести Люси, но получилось лишь невнятное бормотание.

Отец погладил ее по голове, и ей захотелось плюнуть в него. Он пошел дальше, и Люси приказала себе успокоиться.

Его плоть и кровь, да? Тогда она тоже может быть твердой. Люси несколько раз глубоко вздохнула и задумалась.

Ножик! Дневник остался в комнате, а перочинный ножик она так и не вынула из кармана. Она спелената, но не настолько плотно, чтобы нельзя было пошевелить руками. Люси принялась извиваться, надеясь, что отцовский прихвостень решит, будто она сопротивляется, и в конечном итоге ей удалось сунуть руку в карман. Сжав ножик, она вытащила его и стала размышлять, как применить его с наибольшей пользой для себя.

Если она правильно помнит план деревни, скоро они будут проходить мимо череды коттеджей. Наверняка женщины не спят, ждут возвращения своих мужчин. Ей надо как-то изловчиться и громко позвать на помощь.

Люси свела руки впереди и раскрыла ножик, стараясь не пораниться об острое лезвие. Она приготовилась и стала ждать, когда они окажутся ближе всего к домам. Ну вот и первый коттедж.

Забив ногами, чтобы отвлечь внимание похитителей, Люси воткнула лезвие в ткань и потянула ножик вверх, к подбородку, затем просунула в образовавшуюся дырку левую руку и вытащила изо рта кляп.

– На помощь! Помогите! – закричала она как можно громче. – Помогите! Помогите! – Тут ее осенило, и она добавила: – Вас зовет капитан Дрейк!

– Люси! – заорал отец, что оказалось полнейшей глупостью с его стороны.

Мужчина, что нес Люси, замер как вкопанный.

– Это ничего не даст, – сердито заявил отец. – Пошли, приятель. Она все равно связана.

Но люди уже стали выходить из домов, кто-то одетый, кто-то в халате или ночной сорочке, кто-то с фонарем, но все с каким-либо оружием – от сковороды на длинной ручке до пистолета.

– Только не причините им вреда! – закричала Люси, не зная точно, какую сторону она имеет в виду. – Да опусти меня на землю и сними, наконец, эту тряпку! – обратилась она к державшему ее на руках.

Тот подчинился, глядя на нее расширившимися от страха глазами.

Люси сообразила, что все еще держит перед собой нож. Неужели он испугался коротенького, всего в два дюйма длиной, ножа?

Освободившись, Люси задумалась, как ей быть дальше.

– В чем дело? – спросил из толпы какой-то старик. – Что случилось?

– Это не имеет отношения к рейду, – заверила всех Люси. – Я мисс Поттер…

– Мы знаем, кто вы, мисс, – раздался женский голос, – и считаем, что вы на стороне капитана. Так что нам делать – стрелять?

Господь всемогущий. Они наверняка подчинятся, если она прикажет стрелять.

– Отпустите их, если они захотят уйти. Ну? – обратилась она к отцу, понимая, что ситуация опасная, и стараясь не усугубить ее.

– Проклятье, но ты великолепна, Люси. Глупа, но великолепна.

– Наверное, как мама? Ее все это очень расстроило бы.

Отец поморщился.

– Она бы не хотела, чтобы ты участвовала в этом непотребстве.

– Как бы то ни было, я сделала свой выбор, как и она.

Отец шагнул к Люси, но она вытянула вперед руку с ножом и оба с изумлением уставились на лезвие.

– Возможно, тебя, своенравная ты девчонка, устраивает стать графиней драконшей. Если так, поднимай тревогу: таможенный отряд уже в боевой готовности.

– Твоих рук дело?

– Да.

Люси хотелось кричать и выть, однако как можно спокойнее она произнесла:

– Уезжай, пока есть возможность.

Она видела: отец с трудом сдерживается, чтобы не сграбастать ее в охапку, и его не пугает ни нож, ни местные жители. Ведь он не из тех, кто привык к поражениям. Вооружен ли он? А его прихвостень? Ринутся ли они в бой?

– Уходи, или потеряешь дочь навсегда.

– Люси…

Осознав, что Люси тверда в своем решении, Поттер жестом подозвал к себе своего человека, и они ушли. Толпа расступилась, пропуская их, а потом сомкнулась, как бы защищая Люси.

Все смотрели на нее в ожидании приказаний.

И тут она вспомнила слова отца. О господи!

– Как можно остановить рейд?

– Не исключено, что уже поздно, – сказал кто-то из стариков.

– Но это необходимо!

– Есть сигнал, который подают с Крейга и из других мест. Пошлите туда кого помоложе, а то я ноги едва передвигаю.

– Я могу пойти, ма! – раздался звонкий мальчишеский голос.

– И я! – вторил ему другой.

– И я!

Люси в недоумении смотрела на подскакивающих от нетерпения мальчишек лет семи-восьми, в ночных рубашонках. А мальчишки постарше что, тоже заняты сегодня работой?

Мамаша одного из добровольных помощников потрепала сына по волосам и, к неописуемому изумлению Люси, сказала:

– Тогда беги, Тэд, со всех ног беги в Крейг. Ты знаешь, где боковая дверь?

Мальчишка кивнул, гордый, что ему поручено столь важное дело, и был таков.

– Но сейчас темно… – запротестовала было Люси.

– Благослови вас Господь, мисс, с ним все будет в порядке. Они часто играют в темноте, на всякий случай.

Их что, готовят в контрабандисты?!

Двое других мальчишек тоже умчались вслед за товарищем, прихватив фонарь.

– Они подадут сигнал со Стрелки эльфов, мисс: так, для надежности.

Взгляды присутствующих снова обратились к Люси, но она не представляла, что делать дальше.

Тут из темноты появилась Амелия с фонарем в руке.

– Что тут происходит?

Сумеет ли она скрыть причастность отца к случившемуся?

– Пока не могу объяснить. Но я получила весть, что таможенников предупредили. Рейд нужно срочно отменить. Один мальчик уже побежал наверх, в Крейг, другие еще куда-то…

– На Стрелку эльфов, – подсказали из толпы.

– Вот и хорошо, – кивнула Амелия. – Жаль, Сюзан здесь нет: я никогда не занималась такими делами.

– Ллойд не сунется в деревню, – сказал сгорбленный мужчина, тяжело опиравшийся на клюку. – Наверняка у него выставлены наблюдательные посты, и скорее всего он спустится по Маркемскому оползню, чтобы нагрянуть сбоку.

– Соседняя бухта, – пояснила Амелия. – Она очень узкая, и пройти через нее трудно. Остановить их мы не можем, но если рейд будет отменен, они ничего сделать не успеют.

– Так как же быть? – в отчаянии воскликнула Люси.

– Никак, – спокойно ответила Амелия. – Было бы правильно…

Договорить ей не позволило громкое «бум!», разорвавшее тишину.

– Что это? – в ужасе крикнула Люси.

– Корабельная пушка… – ответили ей из толпы.

Глава 38

– Господи, прошу тебя, только не это.

Выхватив из чьей-то руки фонарь, Люси побежала к Драконьей бухте.

Амелия попыталась ее остановить, но она не послушалась. Ей необходимо туда: если Дэвид ранен, она должна быть рядом с ним.

Люси сообразила, что все еще сжимает в руке открытый нож, и, перейдя на шаг, закрыла его и спрятала в карман.

Ее догнала Амелия.

– Ладно, только не беги ты так. Дэвид не обрадуется, если найдет твой труп.

– Как в «Ромео и Джульетте»? – горько усмехнулась Люси.

– Что…

Снова раздался пушечный залп.

– Не бери в голову. Пошли.

Добежав до поворота, откуда дорога спускалась к Драконьей бухте, они увидели множество темных фигур, шагавших в сторону деревни. На ближайших домах уже были зажжены фонари, которые хотя бы слегка разгоняли кромешный мрак. Вероятно, здесь это было нормой, в то время как отсутствие фонарей могло бы вызвать подозрения.

– Отбой. Всем по домам, – спокойно сообщил кто-то из проходивших мимо мужчин.

Амелия кого-то остановила:

– Товар выгрузили?

– Нет. Нас успели предупредить: военные гонятся за судном с Гернси.

– Сушу не обстреливают?

– Нет, слава богу.

Люси и Амелия с облегчением перевели дух, провожая взглядом шагавших мимо мужчин. Паника улеглась, однако от пережитого волнения Люси все еще зябко ежилась.

– Сомневаюсь, что смогу к такому привыкнуть.

– У тебя нет выбора, – сказала Амелия. – К тому же подобное случается крайне редко: обычно все проходит гладко и лишь на следующий день мужчины позевывают.

– Но дети!

– Да для них это лучшее из приключений!

– И для тебя тоже?

– Не настолько, чтобы идти на риск.

– Твоя семья наверняка все знает.

– О контрабанде? Естественно.

– О Дэвиде.

– Об этом умалчивается.

– И что они делают сейчас?

– Спят. Лучше ничего не знать.

– Но ты же вышла.

– А мне надо было выяснить, в чем дело. Хотя сейчас нам лучше пойти домой.

Люси покачала головой и, поскольку поток людей значительно уменьшился, начала спускаться вниз, к берегу.

Амелия опять догнала ее.

– Дэвид наверху: пост капитана Дрейка там, – оттуда наблюдает и раздает указания.

– Там не опасно?

– Конечно, нет. Пошли отсюда.

Дорога практически опустела: все жители Драконьей бухты уже разошлись по домам, причем некоторые наверняка поднялись наверх по веревкам. Пляж впереди был погружен в непроницаемый мрак: не было видно даже границы между сушей и морем.

Неожиданно ночную темень впереди прорезала яркая вспышка света и землю под ногами сотряс чудовищный взрыв. В следующее мгновение во все стороны полетели осколки камней, а на крыши домов обрушился песчаный дождь.

Люди закричали.

– Они обстреливают деревню! – в ужасе выкрикнула Амелия. – Побежали! Скорее!!

Люси будто парализовало. Ее охватил дикий страх за тех, кто был в домах, однако она напомнила себе, что местные жители наверняка предвидели нечто подобное и знают, что делать. Немного придя в себя, она подхватила юбку и что есть мочи побежала обратно, вверх по склону.

Еще один взрыв. На этот раз осколков и песчаного ливня не было, но откуда-то сверху с грохотом покатились камни. «Не дай бог, на чей-нибудь дом!» – испугалась Люси. Оглушенная, она, задыхаясь, взобралась на вершину и прислушалась в ожидании нового залпа.

– Они… сошли с ума!

– И поплатятся за это, – тяжело выдохнув, согласилась Амелия. – Но тот капитан явно затаил на нас злобу.

И в этот миг фонарь у нее в руках мигнул и погас. Все вокруг погрузилось в темноту.

– Я бы осталась здесь до рассвета, – сказала Люси. – В июне ночи короткие, так что ждать недолго.

– Под днищем есть трут и огниво. Сейчас попробую зажечь свечу в темноте. А если у меня не получится, тогда и в трутнице нет смысла.

– Верно! – Люси рассмеялась, но тут же осеклась: – Ой, прости: это нервное.

– Но ничего ужасного ведь не случилось.

Люси держала фонарь, пока Амелия чиркала кресалом по кремню, так что во все стороны летели искры. Наконец трут загорелся, и Амелия раздула огонь.

– Вот!

Схватив свечу, она быстро поднесла фитиль к крохотному язычку пламени. Теплый свет разогнал мрак вокруг них, и обе с облегчением рассмеялись. Амелия осторожно вставила свечу в фонарь и закрыла дверцу.

– Как хорошо при свете! – сказала Люси. – Мы бы без него не выжили.

– Даже у древних был огонь.

– Который им подарил Прометей, и в наказание за это Зевс приковал его к скале, и орел ежедневно прилетал клевать ему печень, а за ночь она снова отрастала, естественно.

– Жуть какая.

– Да, это был урок для человечества, чтобы не смело противиться воле богов, но урок проигнорировали, и поэтому в мире появилось много удивительного.

– Что-то я слышу в твоем голосе сомнение.

– По мне, пусть бы войны велись палками и камнями. Прости. Думаю, все это сбило меня с толку.

– Пошли домой. Все в порядке.

– Ничего подобного, – возразила Люси. Хоть у нее и не было желания обсуждать отца, она понимала, что вернуться к этой теме все же придется. Как он мог так поступить!

Когда они подошли к развилке, Люси услышала наверху дробный стук. Неужели это в Крейг-Виверне? Надо подняться туда и посмотреть.

Она споткнулась, так как Амелия с фонарем шла за ней, и остановилась перевести дух. Постояв немного, девушки продолжили путь, а когда добрались до вершины мыса, замерли как громом пораженные. В колеблющемся свете фонарей метались причудливые фигуры, вокруг царил полный хаос, но одно было ясно: снаряд снес южную стену.

Камни кладки продолжали сыпаться на груду обломков и скатывались по ней вниз. Однако, как это ни странно, стекла в окнах остались целы, если судить по отблескам света на внутренней стене.

Девушки осторожно подошли поближе.

– Криков не слышно – значит все целы, – сказала Люси, но тут же напомнила себе: – Мертвые не кричат.

– Что ты здесь делаешь?

От голоса Дэвида Люси вздрогнула, но в то же время обрадовалась – жив! Она не сразу его разглядела, одетого во все черное с головы до ног, даже лицо было вымазано чем-то черным.

– Слава богу, ты цел! – воскликнула она и бросилась к нему в объятия.

– Никто не пострадал? – спросила Амелия.

– Хвала небесам, ничего серьезного, но я привлеку этого капитана к суду. По счастливой случайности Ада успела покинуть свой сигнальный пост, иначе все закончилось бы плачевно. А почему вы обе не в постели?

– Это долгая история, – ответила Люси.

– После этой ночи многие будут рассказывать долгие истории.

Светя себе фонарем, Амелия пошла к развалинам. Пушечный снаряд разрушил стену не полностью, но пробил огромную брешь, и теперь часть верхнего этажа опасно нависала над обвалом. Камни то и дело падали на груду и скатывались вниз.

– Удивительно, что всего лишь один снаряд причинил такой ущерб, – заметила Люси, прижимаясь к Дэвиду. – Я думала, крепость способна выдержать удары помощнее.

– Если бы стены были толстыми – да, но Крейг всего лишь каменная оболочка, построенная безумцем. Удивительно, как здание до сих пор не рухнуло само.

– Но выглядело-то оно весьма внушительно – значит, в этом есть определенный смысл.

– Сплошной обман и жульничество.

– Окна во внутренних стенах сохранились.

– Вот дом и вывернулся наизнанку, – сказал Дэвид, качая головой.

– Твои уютные покои разрушены, но мы сможем их воссоздать, когда отремонтируем дом.

– О нет. Пусть это произошло из-за пушечного снаряда военного судна, я воспринимаю это как знак свыше. Да будет так.

– Слава богу. Я очень надеялась услышать именно это.

– Поверь, я ни в малейшей степени не привязан к этому чудовищу. Мы построим себе новый дом: не очень большой, наверное, но уютный и крепкий, такой, где будут расти наши дети.

– С малиной, жимолостью и розами в саду.

– Ах ты, мечтательница! Ладно, подумаем, как укоренить здесь малину и жимолость и заставить цвести розы.

Люси обняла его, счастливая, несмотря ни на что, несмотря на горький осадок, оставшийся после общения с отцом.

Что скажет Дэвид, когда все узнает? Как сказала Мария, он вполне уравновешен, но сохранит ли он спокойствие, когда обнаружит, что отец пытался похитить ее, не говоря уже о том, что он предупредил Ллойда и береговую охрану. Вдруг придет в ярость?

Хоть отец и совершил подлость, Люси не могла окончательно порвать с ним: ей хотелось иметь значительно больше того, чего сумела в юности добиться мать.

– Ты уже засыпаешь, – улыбнулся Дэвид. – Пойдем в поместье: там и переночуем – все равно больше негде. А куда делась Амелия?

Оказалось, что та вместе с горничными из Крейга разглядывала скелет, который когда-то стоял в коридоре, а сейчас болтался на цепи над пустотой, как висельник.

Неожиданно Люси хихикнула:

– «Оживший скелет».

– Ой, точно! – воскликнула Амелия и рассмеялась.

– Очень смешно, – покачал головой Дэвид и позвал: – Фред!

Когда секретарь отозвался, ему было приказано:

– Здесь небезопасно, поэтому проследи, чтобы все спустились в деревню, но не вздумали приближаться к развалинам. Я позабочусь, чтобы всем было где переночевать, только вот что делать дальше, ума не приложу.

– Предоставьте это мне, сэр.

– Ты олицетворение благородства.

– Мне это только в радость.

– Ты хочешь сказать, что ради твоего удовольствия нужно постоянно сносить дома?

Чомли рассмеялся, и вид у него было такой, будто он и в самом деле веселится от души.

По пути домой Амелия спросила:

– Разве вы не наблюдали за военным кораблем?

– Естественно, наблюдали, но помешали тучи и туман. Должно быть, капитан Траскотт догадался, что рейд – пустышка. Нам повезло, что судно вовремя заметили и сразу подняли тревогу.

– Ну не совсем так, – возразила Амелия. – Тревогу подняла Люси.

– Как это? – Дэвид удивленно посмотрел на Люси.

Отвечать не хотелось, но деваться было некуда.

– Меня предупредили, что таможенники в боевой готовности. А о корабле речи не было.

– А, значит, Ллойд был здесь, а потом улизнул, когда начали стрелять. Что ж, он дал мне повод проявить благородное негодование и какое-то время будет вести себя тише воды.

Люси уже решила, что гроза миновала, но Дэвид вдруг спросил:

– А как ты узнала? Кто тебя предупредил?

– Мой отец.

– Отец? Письмом?

– Он здесь.

В этот момент они заметили мелькание множества зажженных фонарей – на мыс поднимались люди. Никто не таился, всем хотелось узнать, что случилось.

Дэвид крикнул им:

– Возвращайтесь домой! Да, Крейг получил пробоину, но вы сможете взглянуть на него завтра.

Это прозвучало как просьба, не приказ, однако мужчины, женщины и дети покорно развернулись и направились вниз, в деревню. Это лишний раз показало, насколько велик авторитет Дэвида, однако не следовало забывать, что он несет на себе и груз огромной ответственности.

Пока они шли в поместье, он не расспрашивал Люси о подробностях, но она знала, что это всего лишь отсрочка. Вероятно, Дэвид не хотел говорить на эту тему в присутствии Амелии.

Когда они подошли к особняку, Дэвид задержался, чтобы избавиться от черной маскировочной одежды, под которой оказалась обычная, и куском влажной ткани оттереть лицо.

– Ну как? – спросил он, поворачиваясь к Люси.

Она снова увидела обычного Дэвида – во всяком случае, внешне обычного. Взяв у него ткань, она стерла несколько оставшихся темных пятен.

– Вот так значительно лучше, а если еще и причесаться…

Дэвид рассмеялся и, достав расческу, привел в порядок волосы.

– Так?

– Да.

Люси осознала, что для него происшедшее не было чем-то из рук выходящим – он не раз проходил через это, – впереди у него много таких же неспокойных ночей.

– Думаешь, Керслейки тебе верят? – спросила Люси.

– Нет, но между нами существует молчаливый уговор насчет этого.

Когда они зашли в дом, Люси поняла, что он имел в виду. Его дядька, тетка и кузен встретили их у входной двери в халатах, из-под которых торчали ночные сорочки, и выглядели они озабоченными и озадаченными.

– Что происходит? – требовательным тоном спросил сэр Натаниель, проходя на кухню, где уже горел огонь и кипел чайник. Одна из горничных заваривала чай. – Это пушка стреляла?

Люси обратила внимание, что никто не поинтересовался, как получилось, что они с Амелией пришли с улицы.

– Тот военный корабль стрелял по-настоящему. Два снаряда попали в утес и, возможно, нанесли ущерб тем, кто внизу, а третий разрушил южную стену Крейга. Придется сносить все здание.

– Ей-богу, это возмутительно! – воскликнул сэр Натаниель.

– Садитесь и выпейте чаю, – предложила тетя Мириам.

– Плакать по нему не будем, – усмехнулся Генри, высказывая вслух то, что думали все.

Они сели и принялись пить сладкий чай, обсуждая ужасное событие, но при этом не упоминая причину, по которой все произошло, вообще не заговаривая о контрабанде. Люси решила, что всех лошадей уже завели в конюшни в поместье и люди разошлись по домам. Вокруг было тихо и спокойно, только вот присутствие ее отца нарушало безмятежную картину.

Можно было бы последовать примеру Керслейков, размышляла Люси, и сделать вид, будто он здесь не появлялся, однако его видела вся деревня, как все слышали и ее крики о помощи. Завтра об этом будет говорить вся округа.

Постепенно внутреннее возбуждение улеглось, и все разошлись по своим комнатам. Люси чувствовала себя такой утомленной, что мгновенно заснула.

Глава 39

Проснувшись на следующее утро, Люси поняла, что уже поздно, по звукам за окном. Они кардинально отличались от лондонской какофонии, но четко указывали на то, что люди уже заняты работой. Какая-то женщина напевала слабым, но приятным голосом, хотя слов было не разобрать.

Люси выглянула в окно. Слева какой-то подросток тащил ведро в конюшню, справа один мужчина дергал сорняки, а другой тяпкой рыхлил землю.

Ничто не указывало на переполох, царивший тут ночью.

Интересно, а Дэвид здесь? Люси очень хотелось увидеть его, однако она страшилась его вопросов. За ночь она так и не смогла придумать, как хотя бы отчасти оправдать действия отца.

Вода для умывания ждала ее, прикрытая полотенцем, и уже успела остыть, но Люси это не остановило. Совершив утренний туалет, она быстро оделась в голубое. Дорожное платье сильно пострадало во время ночных событий, а в муслиновом платье с букетиками цветов было еще холодно. Она опасалась одеваться легко еще и потому, что не знала, каков будет грядущий день.

Люси спустилась вниз и, услышав голоса, не удержалась от улыбки. Дэвид, Амелия и Генри завтракали в утренней столовой и оживленно обсуждали ночные события. Все вели себя как ни в чем не бывало, в том числе и Дэвид.

Улыбнувшись при виде Люси, он встал, подвинул ей стул, а когда она села, сказал:

– Амелия ратует за то, чтобы возвести еще одно Фонтхиллское аббатство.[12]

Люси удивленно посмотрела на Амелию.

– Еще одна причуда на вершине мыса?

– Зато это привлекло бы тысячи туристов. Я пошутила.

– Уж лучше построить его здесь, внизу, – сказал Генри. – Люси предпочла бы такой вариант, правда?

Как, впрочем, и любой здравомыслящий человек. Дэвид ждал ее ответа, и Люси выбрала самый безопасный:

– Я еще не решила.

Дэвид подошел к двери и велел подать Люси кофе, а потом сел за стол и сказал:

– В деревне нет места даже для самой скромной графской резиденции. Я, конечно, не собираюсь строить ничего грандиозного, но все же не хотелось бы выставлять себя на посмешище.

– Еще один безумный граф, – заключил Генри.

Вошла горничная с кофейником и целым блюдом свежих тостов. Люси узнала девушку: ночью она тоже была на берегу – собиралась помогать контрабандистам переносить товар. Люси принялась за еду, удивляясь спокойствию местных обитателей. Контрабандистов едва не поймали, дому был нанесен непоправимый ущерб, однако все Керслейки ведут себя так, будто в их комфортной жизни ничего особенного не случилось. Сплошной обман и жульничество, а Керслейки милы и любезны.

Разговор зашел о том, где будет жить Дэвид, который на долгое время остался без дома.

Генри сказал:

– Мама предлагает вторую гостиную переоборудовать в комнату для тебя.

– Я могу жить в таверне.

– Ты отлично знаешь, что она этого не допустит. Естественно, когда Люси вернется в Лондон, твоя комната освободится. А когда вы поженитесь, то сможете поселиться там вдвоем. Ведь ты возвращаешься в Лондон, кузина Люси?

– На свадьбу отца, – ответила Люси, избегая встречаться взглядом с Дэвидом.

– А я могу поехать с тобой? – спросила Амелия.

– Если тебе разрешат родители.

– Дэвид, а ты поедешь?

– Думаю, нам с Люси нужно обсудить этот вопрос сразу после завтрака.

К этому моменту Люси успела съесть лишь половину тоста, а после этих слов у нее и вовсе пропал аппетит. Она встала, чувствуя на себе любопытные взгляды, и вышла. Дэвид последовал за ней. Уже в коридоре она услышала, как Генри спросил:

– Что происходит?

Амелия ответила:

– Не знаю.

Они вышли через парадную дверь, и Люси догадалась, что это намеренно: Дэвид предполагал, что на кухне окажется тетя Мириам и засыплет его вопросами.

Отойдя подальше от дома, Дэвид спросил:

– Люси, что тебя беспокоит?

– Мне кажется, нам нужно получить лицензию и пожениться здесь, ну или сразу по прибытии в Лондон.

Он удивленно посмотрел на нее, а потом обнял и прижал к себе.

– Ох, слава богу. А я боялся, что ты передумала.

– Передумала?.. – изумленно произнесла Люси.

Дэвид слегка отстранился и заглянул ей в глаза.

– Я боялся, что тебя оттолкнула грубая реальность моей жизни. И что ты решила расстаться со мной.

– Никогда. Никогда! Признаю: смириться с тем, что тебе постоянно грозит опасность, трудно, но для меня важен только ты, ты необходимое условие для того, чтобы жизнь моя была полной. Я не могу тебя потерять.

– Ты и не потеряешь. – Дэвид нежно припал к ее губам, как будто она нектар, и Люси страстно ответила на его поцелуй, еще раз убеждаясь в том, что он цел и невредим, что они оба в безопасности.

С трудом оторвавшись от нее, он проговорил:

– Я должен кое о чем тебе рассказать. Вчера в Драконьей бухте погиб один из местных – Сол Эйплин.

– О, тот, которого ты предупреждал насчет жены.

– Да. Выяснилось, что он предатель: у него нашли много денег. Фред давно подозревал его, но я не верил, что кто-то из местных способен на такое.

– Как он погиб?

– Придавило осколком утеса. Только вот вопрос, почему он там оказался, – его пост был совсем в другом месте. Похоже, он заранее спрятался, так как обо всем знал.

«Или, – подумала Люси, – контрабандисты его в чем-то заподозрили и сами свершили правосудие». Это дикий край, и отныне он ее родной дом.

– Наверное, его жена вздохнула с облегчением.

– И дети. Они не пострадают. Есть специальный фонд для поддержки семей тех, кто погиб во время боевых действий.

Люси кивнула и улыбнулась.

– Почему-то я не сомневалась в существовании такого фонда.

Она увидела, как в глазах Дэвида отразилось облегчение, и предложила:

– А теперь давай планировать нашу скорую свадьбу.

– Ты же хотела оглашений.

– Я сказала отцу, что никто меня не остановит, однако он не отказался от своих намерений. Он считает правильным только свое восприятие мира. Так что лучше опередить его.

– Ах да, ты же говорила, что твой отец предупредил Ллойда. Но как?

– Сам приехал сюда и попытался меня похитить, чтобы увезти в Лондон.

Люси ожидала вспышки ярости, но Дэвид лишь кивнул.

– Я предполагал, нечто подобное.

– Неужели ты его оправдываешь?

– Нет, но могу понять. Я всегда сомневался, что могу сделать тебя счастливой, поэтому вовсе не удивляюсь, что его мучают такие же сомнения.

– Он не имеет права пренебрегать моими желаниями.

– А ведь я предупреждал, что он плохо знает твой истинный характер.

– Предупреждал? Когда?

– Когда он заявился в дом Сюзан в Лондоне и запретил мне ухаживать за тобой.

– Он знал?

Дэвид улыбнулся.

– Думаю, ты вправе сердиться на нас обоих. Да, знал, а еще он узнал, что я капитан Дрейк, и воспользовался этим. Если бы я продолжал настаивать на своем, он донес бы на меня властям. Это еще сильнее усложнило бы ситуацию и привело к арестам. А если бы это стало достоянием общественности, разразился бы страшный скандал. Я уступил его давлению еще и потому, что считал так же, как он: ты не будешь здесь счастлива.

– Как вы похожи…

– Ну, я не настолько плох.

– Мне не до шуток!

Дэвид взял ее руки в свои.

– Да, прости, но я так рад, что рассказал тебе. Я не хотел, чтобы между нами были тайны, но боялся, что это тебя ранит.

– Мне действительно больно, однако я знаю, что им двигала любовь ко мне. Я все еще считаю, что мы должны пожениться как можно скорее. Эта слепая любовь может побудить его к новой попытке помешать, тем самым только ухудшив все дело. Я все еще не теряю надежды на мир в семье, но должна предупредить: ему было безразлично, что тебя могут схватить или даже убить.

– Какой же он целеустремленный.

– Ты не в обиде?

– Нет, но ты права. Постоянная вражда с ним ни к чему хорошему не приведет. Можно взять на вооружение метод Керслейков и надеяться, что твой отец, из стратегических соображений, забудет о кое-каких событиях. Но мы не будем жениться в спешке, а сыграем достойную и веселую свадьбу после полагающихся по случаю оглашений. Со мной тебе ничто не грозит.

Люси обхватила его лицо ладонями и поцеловала.

– Спасибо тебе. Мне так этого хочется.

– Наверное, с моей стороны это проявление слабости, – сказала Люси, когда они пошли дальше, – или это разрушительное действие любви, но я хочу иметь большую семью, хочу, чтобы наши дети были дружны с его детьми. Не знаю, осуществились бы мои желания, если бы мы жили на соседней улице, но если учесть, что мы с тобой будем жить вдали от Лондона, а в самом Лондоне – на расстоянии целых трех миль от отца, такое становится вполне возможным.

– Семья играет огромную роль, – согласился Дэвид. – Но ты права: когда мы будем приезжать в Лондон, то станем жить не в его доме, а у Сюзан.

– С удовольствием. Я буду рада получше узнать ее.

Рука об руку они пошли к дому.

– Кажется, метод Керслейков мне весьма по душе, – сказала Люси.

– Иногда он раздражает, но за долгий срок я по достоинству оценил его. Поведение моей матери могло бы привести к страшному скандалу в семье, однако Керслейки будто не замечали ничего предосудительного, а потом приняли меня и Сюзан к себе и воспитывали как родных детей.

– А Безумного графа они тоже игнорировали?

– К счастью, он почти никогда не спускался вниз. – Оба устремили взгляд на Крейг. С этой стороны крепость выглядела такой же, как прежде, разрушений видно не было. – Если бы он буйствовал в деревне и насиловал женщин – хотя не делал этого из-за гипертрофированного высокомерия, – тогда им пришлось бы принимать какие-то меры.

– Наверное, они как-то усмиряли его.

– Нет.

– Я имею в виду, не напрямую. Ты говорил, что своей добротой они скрепляют общество. Возможно, эта самая доброта действовала на него как святая вода – на дьявола.

– Вероятно, ты права. Да и Мел вносил определенную лепту. Да, он занимался темными делишками, но был при этом крайне благоразумным и добросердечным – я таких больше не встречал. Его отец основал Драконью орду, а Мел довел отношения внутри орды до совершенства. Можно сказать, что Керслейки и Клинты устроили своеобразный заговор доброты. – Дэвид помолчал. – Люси, я обязательно покончу с контрабандой. Не сразу, но постараюсь сделать это как можно скорее.

– Строительство новой резиденции графа Виверна даст работу очень многим. Я уже и название для нее придумала: просто Саммерфорд-Хаус.

– Без драконов. Мне нравится.

– Без всяких изяществ, да?

Дэвид рассмеялся.

– Думаю, ты не удержишься и все равно добавишь какие-нибудь колонны и лепнину, но это твое право – деньги-то твои.

– Мы не будем разбрасываться деньгами, которые можно потратить с большей пользой. Простой дом, который хорошо вписывается в ландшафт, с красивым видом из окон, с надежной защитой от штормов. Нам понадобится знающий архитектор.

– Передаю все это в твои руки, любимая. Для тебя это будет великолепным приложением твоих способностей.

Продолжая оживленно обсуждать грядущие перемены в жизни, они вошли в дом, и их радостно встретили родственники, которые явно тревожились за них, но, действуя по методу Керслейков, делали вид, будто ничего не случилось, и надеялись на лучшее.

Глава 40

Они выехали на следующий день, за два дня до свадьбы отца Люси. С ними отправилась и Амелия. Хотя в фаэтоне троим было тесновато, ее присутствие совсем не тяготило, а, наоборот, даже радовало Люси, поскольку долгое путешествие наедине с Дэвидом стало бы трудным испытанием.

До дома Сюзан они добрались усталые и измотанные. И хотя их приезд оказался полной неожиданностью для хозяев, встретили их радушно. К вечеру от Делейни доставили сундук с вещами Люси. Ханна, уже вернувшаяся от сестры, первым делом поинтересовалась, почему они не остановились дома.

– Там все вверх дном, а помощи от меня никакой. Я собираюсь к ним с визитом, так что давай готовиться. Последние несколько дней я провела в деревне и отвыкла от городской моды.

– Все ясно, мисс! Ваше дорожное платье выглядит так, будто вы продирались сквозь колючие заросли.

– Как я соскучилась по твоим деловым замечаниям.

Люси выбрала то розовое платье, в котором много недель назад уезжала из отцовского дома, и оглядела себя в зеркале. Ей было странно видеть свое отражение в изящном и роскошном наряде. Спустившись вниз, она обнаружила, что Дэвид успел подстричься и переодеться и теперь выглядел настоящим денди.

– Добрый день, милорд, – поприветствовала его Люси, приседая в реверансе.

– Не дерзи, проказница. Выглядишь великолепно.

– Я во всеоружии по случаю предстоящей встречи.

Дэвид вызвал с платной конюшни стильный экипаж, и они отправились в Сити.

– Меня и тянет сюда, и в то же время что-то отталкивает, – созналась Люси. – Я всегда жила в ритме Сити, и здесь много того, что мне дорого, но в воздухе витает отвратительный запах. Раньше его не было. Да и звуки, на которые раньше и здесь, и на Мейфэре я никак не реагировала, воспринимая как должное, теперь кажутся дьявольской какофонией.

Они уже почти подъехали к отцовскому дому, когда Люси сказала:

– Даже не могу предположить, как все сложится. Для меня было неожиданностью, что он снова женится, однако это произошло и я вынуждена смириться. Раньше я и мысли не допускала, что он способен на такие поступки, как похищение, теперь знаю это, поэтому опасаюсь, что он слишком бурно отреагирует на…

– Не бойся, – перебил ее Дэвид и взял за руку. – Он же не полный идиот. Я не знаю его так хорошо, как ты, но глупым ни за что не назвал бы.

– Только на это и остается надеяться.

Экипаж остановился перед зданием. «Когда-то это был мой дом», – подумала Люси. Дэвид постучал в дверь.

Открыла им Нэнси, горничная, и с улыбкой произнесла:

– Добро пожаловать домой, мисс.

Люси переступила порог и сразу заметила перемены. Новые украшения, новые картины вносили хаос в убранство, огромное количество цветов тоже портило общую картину, но Люси предположила, что цветы – элемент подготовки к грядущему событию.

А еще новый запах. Должно быть, Шарлотта предпочитает другое средство для полирования мебели.

Нэнси ушла в глубь дома, чтобы позвать хозяина. Люси вдруг почувствовала себя здесь чужой, посторонней, однако заставила себя не поддаваться панике и повела Дэвида в библиотеку, где все еще висел портрет ее матери. Странно, что Шарлотта до сих пор его не сняла.

Вошел отец. Люси повернулась к нему, но ничего не сказала, оставляя право сделать первый шаг за ним.

– Добро пожаловать домой, Люси. – Поттер закрыл за собой дверь и едва заметно кивнул: – Лорд Виверн.

Дэвид ответил поклоном, очень величественно, по-графски.

– Ты без багажа? – обратился отец к Люси.

– Я решила, что будет лучше остановиться у лорда Эмлина. Тебе ведь, наверное, сейчас не до меня.

– Для тебя у меня всегда есть время, котенок.

Люси набрала в грудь побольше воздуха и выпалила:

– Папа, пожалуйста, больше не называй меня так. Я уже не твой котенок.

Отец покраснел.

– Прости, не хотел тебя обидеть.

– Разве? Тогда почему ты решил, что можешь действовать подобным образом, чтобы заставить меня поступить по-твоему?

Гнев исказил его черты.

– Да, ты совершеннолетняя, но это не означает, что я не несу ответственность за твою безопасность.

Люси чувствовала молчаливую поддержку Дэвида, и это придавало ей силы.

– Пусть так. Однако сейчас это под вопросом, потому что я выхожу замуж.

– Без моего разрешения?

– Я не нуждаюсь в твоем разрешении, папа, но была бы признательна за благословение.

– Ты ждешь, что я благословлю твой союз с контрабандистом, который к тому же еще и нарушает свои обещания?

– Что ты имеешь в виду?

И тут заговорил Дэвид:

– Я согласен с тем, что не гожусь тебе в мужья, но это было лишь суждение, а не обещание.

– Вы считаете, что достойны ее? – стиснув кулаки и устремив грозный взгляд на Дэвида, осведомился Поттер.

– Достоин! – выкрикнула Люси.

– Достоин, – подтвердил Дэвид. – Я далек от идеала, но на свете не существует идеальных людей. Ваша дочь – сокровище. Я буду ее уважать и любить, ценить в ней умную женщину, способную принимать правильные решения и самостоятельно вести свои дела. Разве этого мало?

Поттер едва не рычал от бешенства.

– Она моя дочь, и я желаю ей счастья.

– Папа, – вновь заговорила Люси, – а тебе известно, что раньше я видела свое счастье в том, чтобы стать твоим деловым партнером? В том, чтобы работать с тобой рука об руку, а потом полностью взять на себя управление твоими предприятиями?

Отец изумленно уставился на нее.

– Откуда у тебя такие желания?

– Ты же сам готовил меня к этому!

Слова Люси его явно озадачили.

– Ты мой единственный ребенок, и мне всегда доставляло удовольствие общение с тобой, но я никогда не думал, что ты вбила себе в голову такую чушь. Твоя мама предупреждала меня о такой возможности, но я считал, что все это глупости. Люси, доченька, я никогда не хотел, чтобы ты превратилась в одну из тех женщин, что уподобляются мужчинам и наравне с ними пробивают себе дорогу в жестоком мире бизнеса, и всегда желал тебе счастья, – повторил он в отчаянии.

– Тогда дай нам свое благословение, папа. Не так давно один человек убеждал меня в том, что родители не должны мешать своим детям строить собственное будущее и должны быть готовы ко всяким сюрпризам. Так вот, у меня в голове множество планов, но все они касаются женской сферы деятельности.

– Рад это слышать. – Поттер произнес это недовольным тоном, но уже спокойнее, хоть пока еще и не смирился.

– Для начала нам нужно построить новый дом. В ту ночь военно-морской корабль, который патрулирует побережье Девона, обстрелял мыс и один снаряд разрушил часть Крейг-Виверна.

– Это потребует больших расходов.

Неожиданно Люси осенило:

– Мы надеемся получить компенсацию от правительства, однако строительство все равно обойдется дорого, потому что дом должен стать удобным жилищем и для нас, и для наших детей, твоих внуков.

Люси увидела, что отец все отлично понял.

– Это шантаж? Ты перестанешь общаться со мной, если я не выполню твою просьбу?

– Нет. Я хочу жить в гармонии, и важным условием для этого является твое добровольное согласие. Между прочим, разве мы все не должны расплачиваться за свои ошибки? Почему тот корабль вдруг вернулся к Драконьей бухте?

Отец улыбнулся, и пусть улыбка получилась сухой, но все же это была улыбка.

– Моя плоть и кровь. Я горжусь тобой, ко… Люси. Да, я готов финансировать строительство вашего нового дома – у моих внуков должно быть достойное жилье.

– Не хочу тебя разочаровывать, но вынуждена предупредить: не жди, что это будет нечто вычурное и роскошное. Зато сэкономишь кучу денег.

– Дом должен быть основательным – я прослежу за этим, потому что не хочу зря тратить деньги. – Отец перевел взгляд на Дэвида. – Надеюсь, вы понимаете, что берете в жены сущего дьявола – с ней не так-то просто совладать.

– Я уже успел узнать, насколько она своевольна, однако все это компенсируется массой достоинств, которые вызывают у меня бесконечное восхищение.

Поттер лишь покачал головой.

– Итак, где вы собираетесь венчаться?

– В церкви Святого Михаила, – ответила Люси, – сразу после оглашений. Ты к тому времени уже вернешься после медового месяца.

– А прием вы будете устраивать здесь?

По поводу этого Люси еще не приняла решение, однако понимала, что прием необходим, дабы в глазах света все выглядело как надо.

– Если договоримся.

Отец кивнул.

– Не сомневайся. Моя свадьба с твоей мамой получилась скомканной, неторжественной, и я всегда мечтал, чтобы у тебя была другая – пышная. Для тебя мне хотелось только самого лучшего, доченька, но теперь я вижу, что то и дело совершал ошибки. Давай забудем прошлое?

Он раскрыл ей объятия: метод Керслейков, – и Люси не стала противиться – подошла и обняла.

– Я очень сильно тебя люблю, кот… – смутившись, отец замолчал.

– Ничего, скоро привыкнешь, – улыбнулась Люси. – Спасибо, что увеличил мое приданое до тридцати тысяч.

– А без них он на тебе что, не женился бы?

– Без них мы бы, возможно, не встретились. И все же, – добавила Люси, поворачиваясь к Дэвиду, – я уверена, что судьба, так или иначе, все равно свела бы нас и исход был бы таким же.

– Обязательно. – Он протянул руку, и Люси подала ему свою.

Все выглядело так, как на свадьбе, когда отец передает невесту жениху.

– Вам ведь придется еще и обставлять дом, – заметил Поттер. – Так что можешь забрать отсюда все, что пожелаешь: свое или твоей матери. Я уверен, что она была бы рада.

– Спасибо.

– И если хочешь… забери ее портрет. – Вопрос шокировал Люси, но он поспешил объяснить: – У меня есть другие, поменьше, на них она старше, поэтому я их ценю больше. Признаю, что здесь он создает определенный дискомфорт: Шарлотте он совсем не нравится – но у меня не было желания его убирать. А тебе понадобятся фамильные портреты для своего нового дома. К тому же вы так с ней похожи…

– Для меня это самое настоящее сокровище. А еще я с радостью взяла бы ее швейный столик и письменный стол.

– Все, что хочешь. А теперь пойдем к Шарлотте и сообщим приятную новость. Гм… – Люси в недоумении увидела, что отец смущен, впервые в жизни. – Надеюсь, вы понимаете, что не стоит упоминать о некоторых… разногласиях между нами.

Опять метод Керслейков.

– Конечно, папа, разумеется.

Люси была согласна с ним, что Шарлотте не следует знать о недавних событиях, однако ее забавляло, что отец опасается ее неодобрения.

Все вместе они выпили чаю, причем Шарлотта была весьма дружелюбна. Люси поняла, что никогда не будет с ней близка, но если повезет, между ними установятся вполне доброжелательные отношения, а если у отца родятся дети, то подружатся с ее собственными.

Перед тем как возвращаться на Мейфэр, Люси попросила:

– Мне хотелось бы прогуляться до угла.

Дэвид все понял и велел кучеру медленно ехать за ними.

Когда они вошли в книжный магазин, Уинсон поднял голову и заулыбался.

– Мисс Поттер, пришли за покупками? Или хотите вернуть прочитанные романы?

– Простите, но я забыла их захватить. А зашла я затем, чтобы поделиться радостью: выхожу замуж.

Уинсон внимательно посмотрел на Дэвида.

– Ха, а ведь это тот самый джентльмен, только приодетый!

– Тот самый. Это и есть мой будущий муж, лорд Виверн.

– Милорд, – произнес Уинсон, почтительно кланяясь. – Вы обрели сокровище.

– Вы правы.

Не сговариваясь, Люси и Дэвид прошли по узкому проходу к стеллажу, где стояли книги по коммерции и сельскому хозяйству, и принялись подбирать те, которые требовались для их новой жизни. Уинсону они доставили огромное удовольствие, набрав столько, что Дэвид с трудом донес увесистый сверток до экипажа.

* * *

Свадьба отца прошла без каких-либо неожиданностей, и Люси с радостью воспользовалась возможностью повидаться со старыми друзьями. Бетти с мужем была среди толпы соседей, поджидавших у церкви, когда выйдут молодожены, чтобы поздравить их, а ближе к вечеру Люси и Дэвид навестили их в гостеприимном доме Гринло.

Дэвид и Джеймс так увлеклись обсуждением планов строительства дома, что даже ушли в библиотеку за справочниками, а девушки остались вдвоем, и Люси наконец-то смогла поведать подруге о своих приключениях.

– Ты сбежала в Девон! – воскликнула Бетти.

– В тот момент мне казалось, что другого выхода нет.

– И успела побывать на брачном ложе.

– Как же это замечательно, правда?

– Восхитительно! Ах, Люси, я так рада, что ты нашла свое счастье… жаль только, что очень далеко.

– Я буду тебе писать, а изредка и приезжать.

Вернулись Дэвид и Джеймс, которые, судя по всему, уже успели подружиться и были полны идей. Джеймс рассчитывал, что его фирма «Гринло оф Лондон» примет участие в строительстве Саммерфорд-Хауса.

На свадьбу Дэвид и Люси отправились в карете Сюзан, а чтобы вернуться на Мейфэр, взяли наемный экипаж. Три мили оказались такими долгими, что влюбленные не удержались от поцелуев. Потом, прижавшись к Дэвиду, Люси сказала:

– Итак, мы перешли от стадии ухаживания к стадии обручения. Пора браться за организацию свадьбы.

– Кстати, вспомнил. – Дэвид открыл окно и велел кучеру везти их на Бонд-стрит. – Хорошо, что магазины здесь работают допоздна.

– А что мы покупаем?

– Кольцо, естественно. У нас в роду нет фамильных драгоценностей, а у меня денег, чтобы осыпать тебя бриллиантами, зато я могу купить кольцо для помолвки, особенно если учесть, что строительство нашего нового дома намерен финансировать твой отец.

Перед ярко освещенной витриной в магазине Люси сказала:

– Выбирай.

– Нет, ты.

Она покачала головой.

– Я хочу носить кольцо, которое будет выбрано специально для меня.

– Это какая-то проверка? Как в сказках, когда надежды поклонника терпят крах?

– Я уверена, что дракон справится, – с хитрой улыбкой сказала Люси.

Дэвид застонал, но все же принялся изучать представленный товар. Люси ждала, а когда он попросил продавца показать одно из колец, подошла к нему. Она волновалась и очень надеялась, что он выбрал именно то, что ей понравилось. Дэвид волновался не меньше, показывая ей кольцо.

– Опал и два рубина. Необычно.

– Для тебя, любимая, никаких банальностей. Опал – потому что напоминает мне о платье, в котором ты была на том первом балу, а рубины похожи на кровь дракона.

Люси улыбнулась.

– Мне нравится. Очень нравится.

Она примерила кольцо, и оказалось, что оно ей маловато. Продавец, заверив их, что это не проблема, передал его мастеру и просил немного подождать.

– Я тут думала насчет дракона…

– И?..

– Что это ты сразу насторожился?

– Так происходит всякий раз, когда ты думаешь.

– Тогда тебе придется распрощаться со спокойной жизнью. Как ты смотришь на то, чтобы титул капитана Дрейка передать мистеру Чомли?

– Фреду? Да у него душа даже не прибрежная, а полностью сухопутная.

– Но зато он умен, если сумел подняться из самых низов. В ту ночь он вел себя соответственно ситуации, не паниковал, не поддавался всеобщей суматохе. Для меня это стало важным показателем.

– К тому же освоил подъем на скалы по веревке – в мае даже оказался лучшим в соревновании.

– Вот видишь.

– Это назначение может сильно все запутать. Получится что-то вроде гидры. Кто капитан Дрейк – сам граф или его секретарь? Если я найму правильного управляющего поместьем, нам с ним, возможно, удастся подключить к этому делу и Аарона Бартлетта и вообще придется считаться с очень многими.

– Но тогда тебе будет проще всех защищать.

– Да, положение у меня будет более надежным, чем у Безумного графа. Ты думаешь в правильном направлении, Люси Поттер.

– Надеюсь, что ты всегда станешь помнить об этом, – заметила она.

Вошел продавец и принес кольцо для примерки.

– Идеально! – вытянув руку с кольцом, воскликнула Люси.

Все вокруг заулыбались, а Люси покраснела от смущения.

Они вышли из магазина и решили пройтись по освещенной газовыми фонарями улице.

– Тебе всего этого будет недоставать, – сказал Дэвид.

– Да, я буду скучать по магазинам в шаговой доступности, но только тогда, когда мне что-то понадобится и я не смогу получить это сразу. Говорят, терпение – одна из добродетелей.

– Зато ожидание и предвкушение делают награду еще приятнее. То же относится и к нашей брачной ночи.

Люси улыбнулась.

– Она будет не скоро, так что я буду жить в предвкушении величайшего наслаждения.

– Только вот у меня не будет комнаты с Уроборосом и роскошной ванной.

– Придется вам, лорд Виверн, превращаться в дракона без этого антуража, но я в вас верю.

Вечером Люси достала дневник в симпатичном розовом переплете и принялась читать свои записи. Сначала шли заметки о нравах бомонда, потом – впечатления о лорде Виверне, а затем появился и сам Дэвид. Люси заулыбалась, глядя на сердечки и цветочки, и еще раз изучила схематичные, но очень практичные планы своего нового дома.

Она знала, что впредь ей не понадобится записывать свои мысли в виде стихотворных строк, и, подумав немного, написала:

«Любовь и ужас». Таким было начало,

Но страхи растворились, а счастье задержалось.

Любовь неукротима, сметает все сомнения,

Любовь – моя награда, источник наслаждения.

Закрывая дневник, Люси усмехнулась: из нее никогда не получится хороший поэт, – но сейчас ей удалось изложить свои мысли в рифму, а это добрый знак, который предвещает ей счастливое будущее.

Примечания

1

Так звали царя, который вынес навстречу Аврааму хлеб и вино, когда тот возвращался после победы над царем Северного Ханаана. – Здесь и далее примеч. пер.

2

Радость жизни (фр.).

3

Датский король, который в 1016 г. завоевал Англию и возглавил страну.

4

Решенное дело (фр.).

5

Уолстонкрафт Мэри (1759–1797) – английская писательница, философ и феминистка, противница утверждения, что женщина находится на более низкой ступени развития, чем мужчина.

6

Луддит – противник применения машин в любой сфере экономики.

7

Уилберфорс Уильям (1759–1833) – английский политик, активный борец с рабством и работорговлей.

8

Герои пьесы У. Шекспира «Венецианский купец».

9

Высокородный Фредерик Джеральд Бинг, почетный королевский папа, получивший это прозвище из-за того, что его всегда сопровождала собака.

10

Имеется в виду английский король Георг III (1738–1820), страдавший от наследственного заболевания, сопровождающегося периодами невменяемости. В 1811 г. при нем было установлено регентство его старшего сына принца Уэльского, впоследствии Георга IV.

11

Свернувшийся в кольцо змей, кусающий свой хвост.

12

Воплощение фантазий одного из богатейших людей Англии начала XIX в. Уильяма Бекфорда – жилой дом, не имевший никакого отношения к религии.

Content

Джо Беверли
Запретное наслаждение

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Примечания