Робин Лафевер

Натаниэль Фладд и перо феникса

Эрику,

В благодарность за то счастливое время, когда мы часами играли в животных, сидя на полу.

Р.Л.Л.

Джону,

Брату-исследователю.

К.М.

Глава первая

Это был самый важный разговор в жизни юного Натаниэля Фладда, и он боялся пошевелиться. Мисс Ламптон обещала отвезти его на выходные в город и сводить в зоопарк. Но вместо зоопарка он оказался в душном кабинете с чемоданами у ног и альбомом на коленях. Подслушивать разговор мисс Ламптон и юриста, разумеется, было нельзя, но они находились всего в трех метрах от него, а у адвоката оказался очень громкий голос. Нат как мог пытался рисовать.

– Спасибо, что так быстро приехали, – сказал адвокат.

Нат стукнул каблуком по чемодану, чтобы заглушить их разговор. Мисс Ламптон тут же шикнула на него.

– Есть новости? – спросила она.

Адвокат заговорил тише, и Нату даже показалось, что уши у него немножко выросли – так ему хотелось услышать его слова.

– Да. О родителях мальчика.

Нат тут же поднял голову. Это заметила мисс Ламптон.

– Не отвлекайся, – велела она.

Нат вернулся к альбому и послушно провел карандашом по бумаге.

– Двадцать третьего мая их дирижабль «Италия» разбился во льдах недалеко от Северного полюса.

Карандаш замер. Ната бросило сначала в жар, потом в холод. Он и не знал, что его родители летали в дирижабле.

– Поиски длились несколько месяцев, – продолжал адвокат, – но спасти удалось только восьмерых членов экипажа из шестнадцати. Родителей мальчика среди них не было.

– Что это значит? – дрожащим голосом спросила мисс Ламптон, сжимая рукой горло.

– Это значит, что на сегодняшний день, 5 сентября 1928 года, Гораций и Адель Фладд считаются пропавшими без вести в море.

– Вы же сказали, что их дирижабль разбился во льдах, – не сдержался Нат.

К счастью, мисс Ламптон в судорожных поисках носового платка не обратила внимания на то, что он влез в разговор без спросу.

– Льды, море, какая разница, – ответил адвокат. – Ясно одно: твоих родителей больше нет.

Мисс Ламптон заплакала.

Родителей Нат не видел больше трех лет. Когда они уехали в первый раз, он страшно по ним скучал. Успокаивала мальчика одна мысль: они пообещали, что возьмут его с собой, когда ему исполнится восемь.

– Подрасти чуток, – сказал отец, – проснется в тебе жажда приключений, будешь ездить с нами.

На восьмой день рождения Натаниэль радовался и волновался одновременно: он все не мог понять, проснулась в нем жажда приключений или нет. Но письмо от родителей с приглашением так и не пришло.

– Тем лучше, – хмыкнула мисс Ламптон. – У них серьезная работа, маленький ребенок будет путаться под ногами! Ты им будешь только мешать.

Весь девятый день рождения Натаниэль надеялся и ждал. Но мисс Ламптон сказала, чтобы он не сходил с ума. У родителей слишком опасная работа, а ему больше всего на свете нравится тихо гулять, читать и рисовать. Ну какой из него путешественник? Нат расстроился. Ему-то казалось, что в нем уже немножко проснулась жажда этих самых приключений.

На десятый день рождения Натаниэль старался совсем не вспоминать о своих родителях. Все эти надежды и мечты – детские игрушки, из которых он уже давно вырос. Но на самом деле ему было просто слишком больно вспоминать о маме и папе.

А сегодня такая новость. Значит, он больше никогда их не увидит.

– Выходит, бедный мальчик остался один в целом свете? Что же с ним дальше будет? – спросила мисс Ламптон, промакнув глаза носовым платком.

«Она-то чего плачет, – подумал Нат. – Не ее же родители пропали без вести в море».

– Вы меня неправильно поняли, дорогая мисс Ламптон, – сказал адвокат. – Мальчик теперь будет воспитываться неким Филом Фладдом.

Глаза у мисс Ламптон тут же высохли.

– Филом Фладдом? Это еще кто?

Адвокат вгляделся в лист бумаги.

– Двоюродный родственник по линии отца. Живет в Бэттинг-эт-Флайз в Северном графстве.

– А со мной что? – бодро спросила мисс Ламптон.

Нат тут же догадался, что плакала она не из жалости.

– А вам полагается Кругленькая Сумма. Вы не будете нуждаться.

Мисс Ламптон выпрямилась в кресле и чуть подалась вперед:

– Сколько?

Адвокат назвал цифру. От удовольствия мисс Ламптон зарделась.

– Меня устраивает.

– Все финансовые подробности у моего помощника, – сказал адвокат. – Когда закончим…

– Мы уже закончили, – поднялась она.

Натаниэль удивился. Как это закончили? У него еще полно вопросов. Почему он не останется с мисс Ламптон? Почему нельзя жить так же, как они жили эти три года?

Проходя мимо него, мисс Ламптон неуклюже потрепала его по волосам:

– Удачи тебе, мой дорогой.

Она взяла один из чемоданов и пошла на поиски Кругленькой Суммы.

Теперь плакать захотелось Нату. Но вместо этого он быстро-быстро заморгал.

– Так, – сказал адвокат, доставая из нагрудного кармана часы, – нам пора. Надо успеть посадить тебя на поезд.

– На поезд?

– Да. Закрывай эту свою книжку и иди за мной. – Адвокат захлопнул часы. – Что это ты там нарисовал? Моржа?

– Э-э-э, да, – и Нат закрыл альбом, чтобы адвокат не узнал в рисунке себя.

– Шевелись. На поезд опоздаем. Быстрей, быстрей.

Адвокат вышел из-за стола, взял чемодан и вывел Натаниэля за плечо из кабинета. Нат только и успел сунуть альбом под мышку. На улице он еле поспевал за адвокатом. Вокзал был всего в двух кварталах, но Нат выбился из сил, пока они дошли до него.

– Пассажиры, займите свои места! – крикнул кондуктор.

– Держи, – адвокат сунул Нату чемодан в одну руку, а в другую билет. – Быстрее, мальчик! А то поезд уйдет.

Голос у него был резкий и нетерпеливый. Наверное, и ему причитается за то, что он посадил Натаниэля на поезд. Устроившись на месте, Нат прильнул к окну, чтобы помахать адвокату на прощание, но того уже и след простыл.

Глава вторая

Поезд прибыл в Бэттинг-эт-Флайз вечером. На платформу из вагона вышел только Натаниэль. У входа в здание вокзала спала собака, вокруг которой лениво летали мухи. Нат присел рядом, но тут отворилась вокзальная дверь, и на перрон вышел сгорбившийся старичок. Он внимательно посмотрел на Ната.

– А вы, должно быть, молодой Фладд. Идемте, я вас отвезу.

Старичок кинул чемодан в повозку, залез сам, помог Нату, цокнул языком, и старая лошадь медленно тронулась с места.

Они ехали по зеленым полям мимо ферм. На пастбищах паслись овцы, лениво помахивая хвостами. Чем-то их скучные и спокойные морды напоминали мисс Ламптон. В глазах у Ната защипало, в горле стало тесно. Он открыл альбом, вытащил карандаш и стал рисовать овечек до тех пор, пока повозка не свернула на изъезженную грунтовку. Впереди показался большой старый деревенский дом с пристройками. Стены из грубого камня, крыша – из соломы. Она торчала отовсюду, как неприглаженные усы. Две гигантские кирпичные трубы. Там и сям под немыслимыми углами выскакивали то башенка, то конек. «В таком доме точно водятся летучие мыши», – подумал Нат. И когда старик затормозил, сердце его упало.

– Приехали.

Старик спрыгнул с повозки и выгрузил чемодан. Не успел мальчик сказать «спасибо», старик коснулся на прощание шляпы, запрыгнул в повозку и покатил обратно.

Нат подошел по заросшей ежевикой тропинке ко входу. Массивная дверь явно нуждалась в покраске. Медный дверной молоток был сделан в форме головы то ли рычащего льва, то ли кричащего человека. Нат так и не решил, на кого эта голова больше похожа. Он осторожно потрогал металлические острые зубы и постучал в дверь.

Тишина.

В ожидании ответа Нат заметил медную табличку над дверью: Фил. А. Фладд, криптозоолог.

О криптозоологах он еще не слышал. Вот про зоологов знает. И Нат вспомнил о летучих мышах. Он посмотрел на тени под карнизом, поднял молоток и снова ударил в дверь. Наконец послышались шаги. Дверь распахнулась.

– Я же сказала: никакого отношения к вашему благотворительному базару я не имею. Прошу оставить меня в покое… Ой! Здравствуй!

Нат сделал шаг назад: высокая угловатая женщина, у которой коленки и локти торчали во все стороны, оказалась страшно похожа на жирафа. Волосы – грива? – растрепались. Жираф с гривой. Ему сразу захотелось схватить карандаш, но вместо этого он расправил плечи – так всегда в неловких ситуациях поступала мисс Ламптон.

– Я – Натаниэль Фладд. Сообщите, пожалуйста, хозяину о моем приезде.

– Ого! Ишь ты какой! – удивленно сказала женщина. – Хозяйка этого дома – я, юный Нат. К твоим услугам.

Нат только и сумел, что поморгать. Это и есть «двоюродный родственник по линии отца»?

– Но вы же – она!

– Ну да. «Фил» – сокращенно от Филомена. «А» – Августа. Мои родители не смогли решить, какое мне дать имя, латинское или греческое, и дали оба. Зови меня тетей Филой.

Нат смешался. Представить человека, до такой степени непохожего на мисс Ламптон, он не смог бы даже при большом желании, и его захлестнула такая тоска по дому, что захотелось немедленно бежать, не останавливаясь, до самой станции.

– До чего же ты похож на отца, когда он был мальчишкой, – сказала женщина.

Желание бежать у Ната тут же испарилось.

– Правда?

– Да, и очень сильно.

– Вы хорошо знали моего отца? – тихо спросил Нат.

– Еще бы! Я научила его всему, что он знает. Знал, – поправилась она и, уже мягче, сказала: – Мне очень жаль, что так случилось с твоими родителями, Нат.

Они еще постояли на пороге, и наконец тетя Фила откашлялась:

– Что ж, надо пообедать, а то дел еще полно.

Она подхватила чемодан Ната, да так легко, будто тот был не тяжелее зонтика. Пройдя по коридору, тетя Фила обернулась:

– Заходи, что стоишь!

Спрятав подальше тоску по прежней жизни, Нат ступил в новый дом.

Глава третья

Прежде всего Натаниэль увидел географические карты. Ими были обклеены все стены. Карты мира всех размеров, некоторые даже больше его самого, карты океанов и континентов, карты таких стран, о которых он и не слыхивал. Здесь была даже карта луны и звездного неба! Повсюду стояли глобусы от больших до самых маленьких. Глянув на полку с инструментами, Нат узнал только телескоп и компас, для каких целей служили остальные, он не знал.

Тетя Фила опустила чемодан мальчика на первой ступеньке пыльной лестницы.

– Твою комнату я покажу тебе после ужина, а пока идем-ка на кухню, иначе на печке все сгорит.

«Судя по запаху, у нее уже все сгорело», – подумал Нат.

Теплая кухня была залита ярко-желтым светом. Тут тоже царил беспорядок: на хлипких этажерках стояла посуда, из раковины торчали ручки сковородок, на печке шипела и булькала огромная кастрюля, весело сплевывая на бок тонкую коричневую струйку. В углу спряталось метровое чучело какой-то странной птицы с пучком завитых перьев вместо хвоста. Дронт[1], догадался Нат, и ему страшно захотелось рисовать.

– Ты присаживайся, – сказала тетя Фила, подбегая к печке.

Нат смахнул крошки со стула и сел. Тетя Фила поставила перед ним миску соуса и вручила толстый кусок хлеба с маслом.

– Ужинай без меня, ладно? А то у меня столько дел до завтра. Я ужасно рада, что ты приехал. Боялась, не успеешь.

Нат хотел спросить «Куда не успею?», но рот у него был уже набит.

– Корнелиус составит тебе компанию, – с этими словами тетя Фила исчезла.

Нат огляделся в поисках Корнелиуса.

– Да-а-а, – протянул кто-то. – По твоим волосам сразу видно, ты – просто вылитый Фладд.

Нат чуть не подпрыгнул. Кто это? В кухне никого. Одно только чучело. Неужели?

– Ты что, живой?

– А как же!

– Так ведь… ты – дронт!

– А ты мальчик. Я ж не изумляюсь. Ешь-ешь, не отвлекайся.

Но Нат напрочь забыл о еде.

– Но ты же вымер!

– Скажем так, стал редкостью. Мы и правда на грани исчезновения. Нас всего четверо осталось на земле. Трое живут в неволе. А я нет, я в этом доме почетный гость, – гордо сказал дронт.

– Ты же птица! Как у тебя получается разговаривать?

– Что в этом такого? Попугаи, майны (это такие говорящие скворцы) тоже разговаривают. Но в отличие от них я гораздо умнее. К тому же я отличный собеседник. Ешь, говорю, остынет.

Под внимательным взглядом дронта Нат вернулся к тарелке и съел все, не обращая внимания на горелый привкус – такой он был голодный.

– А кто такой криптозоолог? – спросил Нат, снова повернувшись к дронту.

У того даже перья распушились.

– Фладд не знает, кто такой криптозоолог? Как это?

Натаниэль сгорбился над тарелкой. Эх, надо было молчать. Мисс Ламптон всегда говорила, что любопытство – его главный недостаток.

– Криптозоолог, – вздохнул дронт, – это человек, который изучает животных. Но только не совсем обычных. К примеру, таких, как я.

Птица снова распушила перья и начала прихорашиваться.

– А еще, наверное, львов, слонов и крокодилов? – осмелел Нат. Куда уж необычнее! Кстати, крокодилов очень интересно рисовать.

– Да это же самые обыкновенные звери, – фыркнул Корнелиус. – Криптозоолог изучает редких, экзотических.

– Каких? – и Нат отодвинул тарелку в сторону.

– Говорю же тебе, дронтов, например! Или василисков, или гриффинов, или мантикор.

Нат попытался вспомнить, видел ли он хоть одно из них в зоопарке, куда они ходили с мисс Ламптон, но тщетно.

– А почему я о них раньше ничего не слышал?

– Потому что большинство считает их вымышленными. Кстати, очень удобно для тех, кто думает иначе. Если ты уже закончил, идем, покажу твою комнату.

Нат отправился за Корнелиусом. Тот шел вперевалочку, не сказать, чтобы изящно или быстро. Но, в конце концов, Нат и сам не был балериной. Подойдя к лестнице, дронт запрыгнул на первую ступеньку, чуть взмахнув крыльями.

– Хватай свой чемодан, – велел он.

Нат вгляделся в темноту на втором этаже. Летучие мыши, скорее всего, живут именно там.

– А может, внизу найдется спальня? – спросил он.

– Не глупи, – и дронт остановился на второй ступеньке. – Ты что, боишься?

Усмешка в его голосе заставила Ната подняться на одну ступеньку вверх.

– Конечно, нет.

На втором этаже дронт провел Ната по темному коридору.

– Пришли. Открывай, что стоишь?

Нат открыл дверь и шагнул в маленькую пыльную комнату.

– Ватерклозет – по коридору на север, – сказал Корнелиус. – Чемодан я бы на твоем месте не распаковывал. Увидимся утром.

С этими словами он вышел из комнаты и пошел обратно, переваливаясь с боку на бок.

Натаниэль поставил чемодан на пол и осмотрелся. Потолок скошен, между стропилами – небольшая кровать. Над шкафом висит старая карта, с надписями на латыни, похожа на карту мира, только очень странная: континенты все неправильной формы и размера, и океанов как-то… мало. Но самое необычное – рисунки. Одни люди изображены в коронах и похожи на королей, другие вообще без голов, у кого-то один глаз, у кого-то одна нога. А звери! Нат узнал только слона и крокодила. В углу карты стояла изящная подпись: Сэр Манго Фладд, рядом – сияющая, голубая с золотом, звезда, а в серединке – птица дронт.

Неожиданно с улицы донесся лязг и грохот. Нат подошел к окну и, сдув в сторону мертвых мух на подоконнике, прижался носом к холодному стеклу. Во дворе при свете фонарей он увидел огромный странный крылатый предмет. Зверь? Нет, большой самолет. Зачем тете Филе самолет во дворе? Она как раз загружала в грузовой отсек какие-то вещи и явно готовилась к отлету.

Сердце Ната упало. А его с кем оставят? С дронтом?

Уж лучше бы он никуда не уезжал из родного дома и от мисс Ламптон. Правда, мисс Ламптон так обрадовалась Кругленькой Сумме, что тут же позабыла про него. Нат присел на кровать возле чемодана. Скорей бы этот ужасный день закончился. А для этого надо лечь спать. Нат открыл чемодан, чтобы достать пижаму, и замер.

Перед ним лежали аккуратно сложенная розовая фланелевая ночная рубашка, две пары шерстяных чулок, пачка старых писем и женские панталоны. Щеки у него порозовели от смущения, и он с треском захлопнул крышку. Это вещи мисс Ламптон! Он перепутал чемоданы!

Слезы, горячие, колючие, обожгли глаза. Нат отчаянно зажал глаза кулаками и что было сил их протер. Он резко скинул куртку, туфли, забрался в кровать. Простыни были слишком холодные, а одеяло слишком тонкое. Мальчик свернулся калачиком, накрылся с головой и с тоской подумал о своей родной кроватке. Как не хватает сказки на ночь, которые читала ему мисс Ламптон перед сном. Ну и что, что они все были скучноватые.

Сон не шел, Нат взял карандаш и альбом и вернулся с ними в постель. Жуя кончик карандаша, он долго вспоминал, как выглядели его родители, да так и заснул, откинувшись на подушки, нарисовав только усы отца и маленькую родинку на подбородке матери.

Глава четвертая

– Нат, просыпайся! – кто-то нежно потряс его за плечо. – Пора вставать, дорогой. Надо ехать.

– Что? А?

Натаниэль протер глаза и поднялся. Где он? Увидев незнакомую женщину возле кровати, он тут же все вспомнил.

– Как хорошо ты придумал не раздеваться на ночь, – сказала тетя Фила. – Не придется все обратно надевать.

– У меня пижамы с собой не было. Я по ошибке взял чемодан мисс Ламптон.

– И хорошо, путешествовать всегда лучше налегке.

Не проснувшись до конца, Нат посмотрел на нее с изумлением. Путешествовать?

– Разве Корнелиус ничего не рассказал? – спросила она.

– О чем?

– О том, что мы уезжаем.

Нат покачал головой. Ни о каком путешествии дронт вчера не рассказывал.

– Ох уж мне этот Корнелиус, – устало вздохнула тетя Фила. – Ладно, времени нет. Скоро взлетать, а то ветер поднимется.

И тут до Ната дошло.

– Так я полечу с вами?

– А как же! Ты думал, я брошу тебя в компании старика Корнелиуса?

Нат потеребил кончик одеяла.

– Боже. Именно так ты и подумал.

Тетя Фила присела к нему на кровать.

– Не пойму, почему родители не брали тебя с собой. Фладды начинают обучение в возрасте восьми лет. А ты, по моим подсчетам, уже на два года опаздываешь.

Нат оставил одеяло. Слова тети Филы кое-что ему напомнили.

– Они говорили, что пришлют за мной, как только мне исполнится восемь, – сказал он. – Но за мной так никто и не приехал.

– Как они это объяснили тебе в письмах?

Нат снова нащупал кончик одеяла.

– Никаких писем я не получал.

– Что? – воскликнула тетя Фила. Она вскочила и прошлась по комнате. – Быть этого не может, – пробормотала она. – Они должны были писать тебе!

Нату было приятно, что тетя Фила переживает за него, но в то же время он решил вступиться за родителей.

– Наверное, у них было очень много дел, – предположил он.

– Нет, нет. Фладды всегда пишут письма.

Она остановилась и глянула в окно.

– Так много надо объяснять, и так мало времени. Отложим. Скоро вылет. Ветер вот-вот поднимется.

Тетя Фила взяла рюкзак из ящика комода и бросила его на кровать.

– Сложи сюда свои вещи и спускайся завтракать.

И она пошла к выходу.

– Подождите! – крикнул Нат.

Тетя Фила остановилась у двери.

– Куда мы полетим?

– В Аравию. Смотреть рождение феникса. Это случается всего раз в пятьсот лет. Опаздывать нельзя.

«Феникс! – думал Натаниэль, засовывая ноги в ботинки. – Это же миф. Его не существует». Но при этом в груди вспыхнуло непонятное и томительное чувство. Что это было, страх, предвкушение? Корнелиус сказал, что криптозоолог изучает животных, которых большинство считает вымышленными. А Нат решил, что дронт набивает себе цену. Он сунул руки в куртку, схватил рюкзак, альбом с карандашом и поспешил вниз по лестнице, чтобы не опоздать на завтрак.

Нат три раза сворачивал не туда, но решил не ругать себя за это. Зато сегодня от него никто не уедет! Его берут с собой! Он все никак не мог привыкнуть к этой мысли. Наконец мальчик добрался до кухни и на подходе услышал голоса.

– Надо было рассказать ему про феникса, – говорила тетя Фила.

– Да он даже не знает, кто такой криптозоолог! Зачем ставить телегу впереди лошади и рассказывать ему про феникса? Вы уверены, что хотите взять его с собой?

Натаниэль похолодел.

– Уверена. Он – Фладд, ему давным-давно пора начинать обучение.

– Да, но есть одни Фладды, и есть совсем другие! Этому Фладду явно не хватает основных фамильных способностей. Когда я сказал ему, что ватерклозет на север по коридору, он посмотрел на юг!

– Тоже мне проблема, – громко фыркнула тетя Фила. – Ему просто нужен хороший компас.

– Вы едете в опасное место! А он, получается, ваш единственный помощник.

– Что делать, он единственный из рода Фладдов, кроме меня.

– Вот именно: «единственный» и «кроме вас». Так давайте не будем рисковать! Пусть лучше он останется со мной. Я с ним позанимаюсь. К вашему возвращению он наверстает упущенное, получит основные навыки для работы в поле.

Натаниэль совсем приуныл. Даже самая глупая птица-на-грани-исчезновения знает, что он какой-то не такой Фладд. Мало того, его недостатки опасны для тети Филы!

Ничего не видя перед собой, Нат принял решение бежать. Он сейчас спрячется, а когда тетя Фила улетит, придумает, как вернуться домой. Нат развернулся и неуклюже шагнул прямо на шкаф. Два серебряных подсвечника с грохотом полетели на пол.

– Нат! Это ты? – крикнула тетя Фила, и ее пушистая голова появилась в дверном проеме. – Завтрак стынет.

Сделав вид, что он ничего не слышал, Нат прошаркал на кухню.

– Мисс Ламптон говорила, что птицы все – грязные и блохастые, – бросил он, не смотря на Корнелиуса.

Дронт распушил перья и открыл клюв, чтобы ответить, но тетя Фила шикнула на него. Нат сел за стол, и перед ним тут же появилась тарелка с яичницей и беконом. Он посмотрел на плоские подгоревшие яйца.

– Обычно на завтрак мне давали одно вареное яйцо, – сказал он и подумал, что никогда не просил ничего другого. – И овсянку. Но на овсянку у меня, кажется, аллергия.

– Тогда сегодня аллергия тебе не грозит. Овсянки нет. Только яичница с беконом, – ответила тетя Фила. – Предлагаю съесть ее как можно быстрее. Путь у нас неблизкий, горячее будет еще нескоро.

Она тоже села за стол, но вместо того, чтобы есть, развернула большую карту.

– Знаешь, где Аравия? – спросила она.

– Нет, мэм, – ответил Нат, отправляя в рот кусок бекона. – Мне не разрешали смотреть на карты.

– Это еще почему? – спросила тетя Фила.

– Мисс Ламптон считала, что они напоминают мне о родителях.

– И что с того? – резко спросила тетя Фила. – Они были картографами. Карты были их работой.

– Она считала, что мысли о родителях меня расстраивают.

– Это правда? – спросила тетя Фила.

Натаниэль только пожал плечами. Тетя Фила помолчала и вернулась к карте.

– Аравия находится на Ближнем Востоке. Мы полетим туда через Ла-Манш, Францию и через всю Европу в Турцию. Захватим краешек Средиземного моря и приземлимся в Аравии. У нас будет только одна остановка, в Будапеште. Там мы дозаправимся.

Нат хотел проследить маршрут, но помимо воли уставился на Северный полюс. Тетя Фила заметила, куда он смотрит, и ткнула в крошечную точку на верху карты.

– Дирижабль упал здесь. На Шпицбергене.

У Ната свело горло. Он откашлялся и указал на знакомую сине-золотую звезду с лучами в левом нижнем углу, которую видел на всех картах.

– Что это?

– Роза компаса, – объяснила тетя Фила. – Точнее, роза компаса Фладдов. Отличительная черта всех карт, составленных Фладдами. Нам пора. Рюкзак взял?

– Да, мэм, вот он.

– Прекрасно. Вот, держи. Эти вещи понадобятся тебе в дороге.

И она дала ему кожаный шлем, шарф и смешные круглые очки в кожаной оправе.

– Авиаторские очки, – объяснила тетя Фила. – Защитят тебя от пыли и насекомых.

Теперь он точно готов к путешествию!

– Увидимся, Корнелиус, – сказал Нат, выходя следом за тетей Филой.

– Надеюсь, что увидимся, – протянул старый дронт.

– Блохастый, – прошептал Нат в ответ.

Корнелиус только крякнул и распушил перья. Тетя Фила взяла Ната под локоть и вывела наружу.

При свете дня самолет выглядел очень старым и хрупким, если не сказать хлипким. Тканевая обшивка местами была потрепана, местами в заплатках, металлические детали побиты или вовсе отсутствовали.

– А он летает? – засомневался Натаниэль.

– А как же, – ответила тетя Фила и подвела его к самолету. – Модель «Утконос» фирмы Сопвит. Отлично зарекомендовал себя во время Мировой войны и прослужит еще много лет.

– А почему «Утконос»? – спросил Нат.

– Утконос – земноводное. И самолет тоже: может садиться как на сушу, так и на воду. Так, хватит разговоров, полезай на бочку! Как только дам сигнал, бери пропеллер и дергай вниз.

Тетя Фила забралась в самолет. А Нат, ухватившись за бочку, еле-еле поднялся на нее, надеясь, что она не опрокинется. Поймав равновесие, он решился разжать руки и медленно выпрямился. Заработал двигатель, все тело мальчика завибрировало от грохота.

– Давай! – крикнула тетя Фила.

Нат поднялся на цыпочки, схватил лопасть и дернул вниз. Руки, запачканные каким-то маслом, тут же соскользнули с пропеллера.

– Это масло из бочки! – закричала тетя Фила сквозь шум мотора. – Держи!

Она бросила ему тряпку, и он молниеносно ее поймал.

– Ловко! Молодец! Вытирайся и давай еще раз.

Нат вытерся и сунул тряпку в карман.

– Готов? – закричала тетя Фила.

– Готов! – крикнул он в ответ.

– Давай!

Натаниэль снова дернул пропеллер. Сделав оборот, он закрутился – сначала медленно, потом быстрее и еще быстрей. В страхе, что еще чуть-чуть, и его перерубит пополам, Нат спрыгнул с бочонка. Тот перевернулся, и густая, тяжелая жидкость – бульк-бульк – потекла на траву.

– Осторожно, Нат. Каждая капля на вес золота! – крикнула тетя Фила.

Нат поставил бочонок обратно, снова вытер руки тряпкой, забрался в крошечную, тесную кабинку и суетливо начал застегивать шлем и поправлять очки.

– Держись! – закричала тетя Фила.

Самолет прыгнул вперед, рев мотора затопил все вокруг. Нат схватился за борта. Самолет покатился по полю, подпрыгивая на кочках, а когда набрал скорость, у Ната в животе все затрепетало то ли от тошноты, то ли от желания расхохотаться. Они с грохотом понеслись прямо на соседский дом. Очень быстро. Двигатель ревел все сильней, мотор работал в полную силу. Дом был все ближе и ближе. Нат уже хотел пригнуть голову, но тут мотор взвыл, и самолет поднялся в воздух. Земля упала, и живот Ната бросился к ногам вслед за ней.

Может, ему показалось, а может, и правда, но одно из колес задело печную трубу соседского дома.

Глава пятая

Они поднимались все выше и выше, и Натаниэля разрывало от восторга и ужаса одновременно. Завтрак в желудке тут же превратился в неподъемный груз, и целый мир под ногами падал в пропасть, уменьшаясь до размеров карты на стене тети Филы.

Успокоившись, что самолет не рухнет, Нат поймал себя на мысли, что ему нравится парить в воздухе, как птица. Неожиданно они врезались в пушистое белое облако. От внезапного сырого холода у Ната перехватило дыхание. И точно так же без предупреждения облако кончилось. Самолет снова вылетел в утренние лучи и нагнал гусиную стаю. Интересно, кто больше удивился этой встрече, Нат или гуси? Путешественники поднимались все выше, становилось все холодней. Как хорошо, что Нат предусмотрительно надел шлем и куртку. Не хватало только перчаток: руки побелели и онемели от холода. А может быть, он просто слишком сильно вцепился в борта? Нат ослабил хватку, и пальцы защипало от прилива крови.

Первый восторг от полета кончился примерно через час, и его начали раздражать грохот самолета и вонь топлива. Кабину трясло так, что зуб на зуб не попадал. Мальчику было холодно, тесно и скучно. Оставалось только считать стежки на кожаном шлеме тети Филы, но от этого занятия начинало клонить в сон. Прежде чем умереть от холода, человек засыпает, вспомнил Нат, и решил бороться со сном, но потом подумал, что раз умирать, то лучше уж во сне.

Проснулся он от толчка, это самолет коснулся земли и запрыгал по посадочной полосе, освещая ее единственным фонарем на носу. Глаза быстро привыкли к темноте, и Нат заметил, что вся полоса освещена фонарями. Еще минута подпрыгиваний, и самолет, задрожав, остановился. Нат похлопал себя, проверяя, цел ли он после этой бесконечной тряски.

– Мы в Будапеште. Хочешь размяться? – спросила тетя Фила.

Нат только об этом и мечтал. Не теряя ни секунды, он спрыгнул следом за тетей Филой на землю. Возле небольшого костра у входа в ангар для самолетов грелись люди.

– Здравствуйте! – крикнула им тетя Фила, сложив рупором ладони.

Мужчины закивали в ответ и заговорили на непонятном языке. Двое спешно принесли из ангара лестницу и огромную воронку, остальные притащили канистры.

– Шустрые ребята, – заметил Нат.

– Еще бы! Они заправляют почтовые самолеты, которые летают из Лондона в Будапешт и обратно, и свое дело знают.

Один из рабочих поднялся по лестнице к самолету и через большую воронку начал заливать топливо в бак – в воздухе тут же потянуло его парами.

– Я вздремну, пока они работают, – сказала тетя Фила. – Здесь внутри много коек, предлагаю тебе тоже поспать. Впрочем, если хочешь, можешь походить тут и осмотреться.

И тетя Фила исчезла в ангаре.

Прежде всего Натаниэль уединился в ближайших кустах. А когда вернулся, трое мужчин по-прежнему работали у самолета, остальные снова грелись у костра. Не зная, чем заняться, Нат нерешительно приблизился к ним. Рабочие смолкли. Один из них указал на волосы мальчика и ткнул соседа в бок. Тот кивнул и улыбнулся: «Флатт». Все захохотали, но по-доброму, и Нат улыбнулся в ответ.

Кто-то сунул ему миску с горячим соусом: «гуляш». Нат с жадностью проглотил все до капли. А пока он ел, кто-то достал флейту и сыграл незнакомую и очень нежную мелодию. Закончив есть, Нат сказал «спасибо» и пошел спать. Удивительно, что он так устал, он же весь день спал. В темноте, на ощупь, мальчик отыскал пустую кровать, залез под одеяло и вскоре согрелся, до краев наполненный удивительной музыкой.

«А путешествия – не такая уж и плохая штука», – подумал он, засыпая.

На следующее утро они были в воздухе еще до восхода солнца. Вчерашний день в точности повторился: та же монотонная трясучка и пробирающий до костей холод. Нат согнулся напополам, чтобы хоть немного согреться. Вдруг тетя Фила обернулась.

– Что-то случилось с пропеллером! – крикнула она. – Наверное, мусор. Надо вытащить, иначе пропеллер заглохнет.

Воздух разом вышел у Ната из груди.

– Хочешь размяться? – крикнула она.

Не успел Нат спросить, как желание размяться связано с мусором в пропеллере, она кинула моток веревки.

– Обмотай себя за талию!

Выкручиваясь на тесном сиденье, он сделал, как было велено.

– Отлично! – крикнула тетя Фила, когда мальчик крепко примотал себя к креслу.

– Лови! – она кинула пару кожаных перчаток и объяснила: – Я сброшу скорость, а ты встань на крыло и подберись к пропеллеру. Сильно сбросить скорость не получится – заглохнем. Так что двигайся.

Нат ушам своим не верил. Она хочет, чтобы он…

– Быстрее, Нат! Иначе пропеллер перестанет вращаться, и мы упадем.

…чтобы он полез на нос самолета и починил пропеллер? Нат почувствовал, как обмотанную вокруг его талии веревку дернуло.

– Быстрее!

Да, она хочет именно этого. А вся его страховка – какая-то жалкая веревка. Нат встал, выбрался из кабины, осторожно поставил ноги на крыло. Вцепившись в корпус самолета, он мелкими шажками двинулся вперед, к пропеллеру. Самолет подпрыгивал, теряя равновесие от сброшенной скорости, ветер свистел в ушах, рвал рубашку, болтал шлем и пытался сдуть Ната с крыла. Сердце у мальчика бешено колотилось, но он смотрел только на нос самолета, запрещая себе даже думать о том, на какой высоте они сейчас находятся. Нат прижался к борту самолета и сделал еще один шаг, проходя мимо кабины. Тетя Фила бодро подняла два больших пальца.

Крыло кончилось быстро. Натаниэль схватился за стойку, соединявшую крыло и корпус, и, выбрав место для упора среди проводов и ремней, рывком плюхнулся на нос. Он присел, отдышался, вгляделся в пропеллер, но тут же откинулся назад, чтобы не попасть под лопасти. Они двигались так быстро, что мальчик ничего не видел. Держась за фонарь, Нат сунул руку между пропеллером и носом самолета и осторожно пощупал. Ничего. А если ближе к пропеллеру? В эту секунду его кто-то цапнул за палец. В испуге Нат встряхнул рукой, и с нее тут же что-то слетело вниз. Нат даже толком не рассмотрел, что это было, так быстро все произошло.

Пропеллер перестал стучать. Получилось! Не успел мальчик себя поздравить, как откуда ни возьмись маленькая фигурка с ревом кинулась прямо Нату в лицо.

Глава шестая

Это существо – летучая мышь? – вцепилось в Натаниэля и принялось колошматить его по голове. Нат спрятался в куртку, защищаясь. Сжав нос самолета коленками, он оторвал руку от корпуса и вытащил неизвестное существо из головы. Существо размахивало ручонками и пинало воздух.

Это еще что?

Размером с котенка, а на вид – человечек. С головы до ног в машинном масле и технической смазке. Из черных волос торчат большие острые ушки. Так сразу не определишь, но, кажется, это существо – девочка… хотя какая разница. Через секунду Нат понял, что писк на самом деле – это речь.

– Это был мой брат, здоровый ты лоб! Зачем ты его вышвырнул?

Самолет снова нырнул, и Нат с гордостью отметил, что на сей раз он легко удержал равновесие. Надо вернуться в кабину. И побыстрей. Но что делать с этой… малышкой? Бросить за борт? Нет, плохая мысль. Тетя Фила – криптозоолог. А вдруг он только что поймал свой первый криптозоологический объект?

Эта мысль ему понравилась, равно как и то, что малышка – не летучая мышь. Нат пустился в обратный путь, сантиметр за сантиметром к себе в кабину. Находку свою он держал на расстоянии вытянутой руки, уж слишком она пиналась и размахивала кулаками. Схватившись свободной рукой за стойку, мальчик опустил одну ногу, нашел опору, следом поставил вторую, выдохнул и тронулся дальше по крылу. В кабину Нат забрался потный с головы до ног и без сил упал на сиденье.

– Эй, смотри, куда садишься, болван.

– Ой, прости, – сказал Нат и вытащил из-под себя свою «находку».

– Отличная работа, Нат! – донесся сквозь бушующий ветер голос тети Филы. – Ты все починил.

– Смотрите, что я там нашел! Там их два было, но один упал, и я не успел его поймать.

– Это гремлины, – поморщилась тетя Фила. – Мерзкие создания, паразиты. Вечно самолет мне ломают. Вышвырни за борт.

Нат глянул на сморщенное и уродливое маленькое личико. Вышвырнуть за борт? Гремлинша молитвенно сложила ручки.

– Пожалуйста, не надо меня вышвыривать. Пожалуйста, я буду хорошей. Обещаю. Я не буду пить топливо и ломать самолет. Не выбрасывай меня! Осталась я во всем мире одна-одинешенька без своего братца.

Гремлинша с ужасом глянула за борт, а Ната захлестнуло чувство вины. Сам-то он прекрасно знает, каково это – остаться одному. Подумать страшно, что если тетя Фила не взяла бы его с собой.

– Мне жаль, что так получилось с твоим братом, – сказал он. – Я не хотел его смерти.

– Ой, он-то не умрет. Мой братишка прекрасно себе приземлился. Вот для чего нам такие большие ноги, видишь?

И она подняла большие, как у зайца, лапы.

– Ничего, другой самолет себе найдет. Не впервой, – и она шмыгнула носом.

– Можно я ее пока оставлю? – обратился Натаниэль к тете Филе. – Когда мы сядем, я ее отпущу.

– Говорю тебе, эти твари – паразиты, – пожала плечами тетя Фила. – Но если хочешь, сунь в рюкзак, пусть сидит. А там посмотрим.

– Слышала? – сказал Нат гремлинше. – Давай в рюкзак, если не хочешь за борт.

Гремлинша кивнула и протянула ему ручку. Нат подумал и поднес палец в надежде, что она его не укусит, но вместо этого гремлинша торжественно его пожала.

– Меня Мазей звать. А брата, который упал, Бензинчиком.

– А я – Нат. Еще раз прощу прощения, что так вышло.

Свободной рукой он открыл рюкзак.

– Лезь, – велел он.

Мазя бодро помахала ему и исчезла внутри.

Через несколько часов тетя Фила развернулась на своем сиденье:

– Вон там!

– Что? – крикнул Нат в ответ, стараясь перекричать шум мотора.

– Наша цель.

Самолет начал снижаться. Натаниэль глянул вниз: далеко внизу песок и ничего, кроме песка, на много-много миль вокруг. Тетя Фила повела самолет на посадку, и Нат наконец заметил ленту дороги, едва ли более темную, чем песок. На одном конце «дороги» скучились палатки и несколько приземистых строений.

– Держись! – крикнула тетя Фила. Нат вцепился в обшивку самолета и сначала закрыл глаза, но потом распахнул их снова. Лучше видеть, решил он.

На земле два человека в белых одеждах и тюрбанах махали им флажками. Тетя Фила приняла влево, опустила нос, и у Ната закружилась голова, а к горлу подкатила тошнота. Когда самолет бухнулся в землю, Натаниэля тряхнуло так, что он запрокинул подбородок, прикусил язык и ощутил во рту медный привкус крови.

Сотрясаясь, машина покатилась по земле, выбрасывая за собой фонтан песка. Тетя Фила выключила мотор, и самолет запрыгал, затрясся и наконец остановился.

– Потому и «Утконос», – объяснила тетя Фила. – Ни один другой самолет не сел бы на песок с такой легкостью. Добро пожаловать в Аравию.

«С какой такой легкостью?» – подумал Нат.

Крошечные палатки, которые он видел с воздуха, вблизи оказались довольно большими. Рядом с ними в загоне стояли верблюды. Как только самолет приземлился, к ним бросились люди в ослепительно белых одеждах и головных уборах. Кто-то приставил лесенку к кабине, и тетя Фила легко спустилась по ней вниз. Сойдя на землю, она махнула Натаниэлю, и тот, схватив рюкзак, перемахнул через борт.

– Приветствую вас, доктор Фладд, – с поклоном сказал человек в белом. – Мы сделали все, о чем вы просили.

– Спасибо, Аким.

И она заговорила с ним на незнакомом языке. Арабский, решил Нат. Они же в Аравии! Закончив разговор, тетя Фила хлопнула Ната по плечу и показала ему одну из палаток.

– Поспим до захода солнца. А потом начнется настоящее приключение, – сказала она и подмигнула.

Натаниэль промолчал. Хватит с него приключений, наелся! В следующий раз может так не повезти!

Глава седьмая

Проснувшись, Нат увидел, что на груди сидит Мазя и, не отрываясь, смотрит на него. В испуге он резко сел, и гремлинша тут же покатилась на землю.

– Ой! Ты чего это? – спросила она, потирая ушибленное место.

– Прости, не хотел, – пробормотал Нат.

Он спустил ноги с кровати и стряхнул с глаз песок. Холодно. И темно. И тети Филы нигде не видно.

– Она вышла, с кем-то разговаривает, – сообщила Мазя. – Есть что пожевать? А то у тебя в рюкзаке шаром покати.

Нат показал на стол. Гремлинша схватила с тарелки маленький коричневый фрукт, прикусила и поморщилась.

– Эх, не надо было уходить с самолета.

– Нам поставили условие, – напомнил Нат. – Ты должна была сидеть в рюкзаке. Вообще-то, – добавил он задумчиво, – тетя Фила сказала, что, как только мы сядем, она с тобой разберется.

– Не надо со мной разбираться! – пискнула Мазя. – Я и так буду себя хорошо вести.

Гремлинша, цепляясь за брюки, забралась к Нату на колени и подергала его за рукав:

– Можно я буду жить в рюкзаке? Я там буду сидеть тихонечко.

– А что она с тобой сделает?

– Не знаю, – пожала плечами Мазя. – Меня раньше никогда не ловили.

– Тогда сиди тихо и не высовывайся. Иногда взрослые забывают про свои обещания.

Мазя кивнула и полезла в рюкзак, а Нат закинул его на спину и пошел искать тетю Филу. Тетя тем временем горячо спорила с каким-то человеком возле верблюдов, доверху навьюченных поклажей. Когда Натаниэль подошел, человек что-то протараторил, помотал головой и яростно зашагал прочь.

– Что случилось?

– А-а, вот и ты. Как спалось? Хорошо? – тетя Фила явно игнорировала его вопрос.

– Хорошо спалось. А чего хотел этот человек?

– Он должен был ехать с нами в качестве гида, но в итоге отказался, – вздохнула тетя. – Там, куда мы едем, недавно видели бедуинов, и он не хочет рисковать.

– Кто такие бедуины?

– Кочевники. Постоянно воюют за территорию.

– А может, он прав? – задумчиво спросил Нат. – Может, не стоит рисковать?

– Глупости. Все будет в порядке.

– Как же мы доберемся туда без гида?

– Я у нас буду вместо гида, – и тетя Фила похлопала по большой кожаной сумке на седле верблюда.

– У меня с собой карта Фладдов и мой компас. Не заблудимся. Садись на верблюда. Солнце садится, температура упала, пора в путь. Ехать будем ночью, а днем, пока жара, будем спать.

И тетя Фила подставила руки Нату, сделав импровизированную подножку, чтобы ему легче было забраться на верблюда.

– Мы поедем на этих зверях? – спросил Натаниэль, не сводя взгляда с верблюжьего горба.

– Конечно! Это же настоящие корабли пустыни! Самый лучший транспорт в песках. Верблюд может пять дней выдержать без воды летом и пятьдесят дней зимой. Быстрей, Нат. Дорога длинная, а выбиваться из графика нельзя.

Нат подавил вздох, поймал кожаную петлю, свисавшую с седла, и поставил ногу на руки тете Филе. Мощным броском она закинула мальчика наверх. Натаниэль вцепился в луку седла и кое-как в нем уселся. Тетя Фила коротко кивнула и, поднявшись на стул, вскарабкалась на своего верблюда.

Пока Нат ждал тетю Филу, его верблюд повернулся к нему, изогнув длинную шею. У него были огромные влажные карие глаза и длинные ресницы. Он жевал, активно работая губами, и был явно недоволен пассажиром.

– Хороший верблюд, – сказал Нат, потрепав животное по пыльному шерстистому загривку. – Хороший.

Верблюд снова пожевал, приоткрыл рот и выпустил прямо в Ната толстую струю слюны. Мерзкая жидкость шлепнулась мальчику прямо на грудь.

– Его зовут Шабиб! – крикнула тетя Фила. – Покажи ему, кто тут хозяин.

Она схватила повод и со всех сил хлестнула своего верблюда по спине.

– Хат-хат-хат! – закричала она, и ее верблюд пустился вперед быстрой рысью.

Нат тоже схватил повод и хлестнул им так же, как и тетя Фила.

– Хат-хат-хат! – крикнул он.

Шабиб снова медленно обернулся на него. Пожевал.

– Не вздумай! – сказал Нат. – Хат-хат-хат! – крикнул он, дав верблюду по бокам каблуками.

Ноль реакции. Тетя Фила тем временем находилась уже далеко впереди. Вдруг раздался громкий «швамк!»: кто-то из мужчин наподдал верблюду, и животное рвануло вперед. Нат от неожиданности не успел удержаться и ударился спиной о горб, клацнув зубами. В рюкзаке взвизгнула Мазя. Натаниэль хотел ее проверить, но побоялся, что вывалится с седла, и вцепился в него что было сил. В желудке забурлил страх пополам с восторгом: наконец-то есть шанс доказать, что он способен стать настоящим Фладдом. Когда-то он разочаровал родителей. Но тетю Филу точно не подведет.

Глава восьмая

Пока Натаниэль сражался с Шабибом и догонял тетю Филу, деревня скрылась из виду, а над бесконечными песками задрожали последние оранжевые лучи заходящего солнца. Мальчик наконец понял, что надо расслабиться и подстроиться под ритм движения верблюда. А когда с небосвода исчезли звезды, он уже спокойно держался в седле. Еще одно маленькое достижение в кармане!

– Тетя Фила?

– Да, Нат?

– Вы обещали рассказать о письмах моих родителей.

– Да, конечно, – и, помолчав, тетя спросила: – Что ты знаешь о Фладдах?

– Немного, – пожал плечами Нат. – Только что Фладды были путешественниками и первооткрывателями.

«А вот он совсем другой», – подумал Натаниэль, но промолчал.

– Родоначальник нашей династии сэр Манго Фладд. Он был сильно впечатлен рассказами Марко Поло и решил повторить его путешествие на Восток. С собой в дорогу он взял проводников и картографов, а после начал работать над составлением карты мира.

Нат вспомнил карту в своей комнате. Она была подписана именем сэра Манго Фладда.

– Спустя долгие годы сэр Манго Фладд закончил работу над картой и назвал ее Географикой. Однако он прекрасно понимал, что видел лишь малую часть земли. Он родил восемь сыновей и отправил их по всему свету, на восемь разных направлений компаса. Им было велено исследовать и описывать мир, собирая общие открытия воедино. Так началась эпоха Великих географических открытий. Через много лет семь сыновей сэра Манго вернулись, и самый подробный сборник карт в мире был готов.

– А что случилось с восьмым сыном Фладда? Вы сказали, что братьев было восемь.

– О восьмом мы не говорим, – мрачно ответила тетя Фила. – В каждой семье есть паршивая овца. Он – наша.

Натаниэля разбирало любопытство, но тетя Фила продолжала:

– Сколько Фладды увидели за годы путешествий, не описать. Они встретили людей других рас, обнаружили неизвестные науке растения и удивительных зверей. Флавий Фладд, правнук сэра Манго, первый стал наблюдать за такими животными. Его наблюдения положили начало работе над Книгой Зверей.

– Это специальная книга для криптозоологов?

– Да, но наша профессия появилась позже. По следам Флавия Фладда на поиски диковинных животных ринулись самые разные исследователи. Они охотились на зверей, убивали их, и многие виды были практически полностью истреблены. Когда популяция дронтов была сведена почти к нулю, Гонорий Фладд объявил, что отныне в каждом поколении Фладдов один человек будет защищать оставшихся зверей и заботиться о них. Вот так и родилась наука криптозоология.

Погрузившись в размышления, Нат долго молчал. Затем он откашлялся и тихонько спросил:

– А какое все это имеет отношение к письмам моих родителей?

– Прости, – засмеялась тетя Фила. – Длинное получилось вступление. Короче говоря, Фладды разъезжают по миру вот уже несколько веков. Как ты понимаешь, путешествия – занятие опасное, и кто-то из нас может однажды не вернуться. Чтобы успеть рассказать об открытиях, мы всегда пишем домой письма. Привычка писать – такая же примета нашей фамилии, как и тяга к путешествиям. Вот почему я уверена, что родители тебе писали. Ты точно ничего не получал?

Натаниэль прилежно покопался в памяти, но так ничего и не вспомнил.

– Нет. Все письма были адресованы мисс Ламптон. Они приходили раз в месяц.

– Хм-м, – протянула тетя Фила, и в ее глазах мелькнул озорной огонек. Она встряхнула головой и сменила тему: – Нат, достань, пожалуйста, из моей сумки на седле компас. Я должна проверить, правильно ли мы едем.

Солнце еще не успело подняться, а уже начало припекать. К счастью, они уже добрались до оазиса. Оазис был совсем маленький: озерцо да пальмы. Верблюды, не обращая внимания на команды остановиться, прошагали прямо в воду и жадно начали пить.

– Они это заслужили, – сказала тетя Фила и потрепала своего верблюда.

Нат тоже хотел потрепать Шабиба, но тот бросил на наездника такой презрительный взгляд, что Нат отдернул руку. А то мало ли, еще раз плюнет!

– Пей сколько влезет, – пробормотал он.

Рюкзак на седле запрыгал. Высунулась Мазя.

– Мы вернулись на самолет? – спросила она и тут же сникла. – Где это мы?

– Тихо! – шикнул Нат и обернулся. Не услышала ли тетя Фила? К счастью, ее верблюд уже закончил пить и ушел от воды.

Не желая отставать, Нат потянул повод, но верблюд даже не шевелился. Нат ударил его каблуками по бокам. Ноль реакции.

– А ну пошел! – заорал Натаниэль. Верблюд выпрыгнул из воды и галопом понесся прочь. Нат в ужасе изо всех сил натянул поводья, и верблюд так резко затормозил, что мальчик тут же вылетел из седла и приземлился на спину прямо в песок. Мазя с визгом шлепнулась рядом. Шабиб фыркнул, помотал головой и пошел за тетей Филой.

– Ненавижу верблюдов, – прохрипел Нат, переводя дыхание.

– Я же говорила, что самолеты лучше, – буркнула Мазя.

Глава девятая

– Ч то он здесь делает? – спросила тетя Фила.

Не в силах подняться, Натаниэль проследил за ее взглядом: тетя Фила смотрела на Мазю.

– Не он, а она, – машинально поправил Нат.

– Это ничего не меняет. И никак не объясняет ее присутствие здесь.

– Вы сами сказали, чтобы я ее не выбрасывал за борт, – сказал Нат, поднимаясь на ноги.

– Я не говорила, что она может ехать с нами.

– Простите. Я думал, вы не хотите оставить ее в самолете.

– Я и сейчас не хочу!

– Вот я и забрал ее с собой. А еще я подумал, что вы же криптозоолог. А она – необычный и редкий зверь.

– Тоже мне, зверь, – фыркнула тетя Фила. – Паразит, да и только. Никакой от нее пользы.

«От меня тоже никакой пользы», – подумал Нат. Ему придется доказать, что он настоящий Фладд. Иначе так и останется подкидышем, от которого одни проблемы.

– Ладно, – всплеснула руками тетя Фила. – Пусть остается. Закончили разговоры, идем разгружать вещи.

Она пошла прочь, а Нат осторожно взглянул на Мазю.

– Ух, – сказала Мазя. – Чуть не влипли.

– Да уж, – согласился Нат. – Смотри, веди себя хорошо.

– Да, да, мой капитан.

Нат поспешил к тете Филе на помощь. Когда они начали ставить палатку, Мазя всем показала, какая она на самом деле полезная, и крошечными пальчиками моментально размотала все спутанные веревки. Но тетя Фила только фыркнула и кинула Натаниэлю связку ароматных палочек.

– Расставь внутри.

Нат чихнул и сделал все, как было велено. Когда лагерь был готов, они сели обедать. Тетя Фила дала Нату сушеное козье мясо, безвкусное, как кусок соленой кожи. Мальчик хотел отказаться от сомнительного угощения, но тетя Фила настояла:

– Ешь. Тебе понадобятся силы.

Натаниэль проглотил мясо и заел его свежим фиником, сладким и липким, как конфета. Когда тетя Фила отвернулась, Нат сунул Мазе два финика и шикнул, чтобы она спряталась за рюкзак. Он не знал, как тетя Фила отнесется к тому, что он делит еду с гремлиншей. Словно прочитав его мысли, тетя Фила огляделась:

– Где эта твоя паразитка?

– В рюкзаке, спит, – ответил Нат и, отчаянно краснея, попытался сменить тему разговора: – Что мы будем делать с фениксом?

– А давай еще раз почитаем, что от нас требуется. – С этими словами тетя Фила достала из сумки большую старинную книгу и протянула ее Нату.

– Это Книга Чудовищ, – объявила она. – Единственный экземпляр. Священная книга для всех Фладдов. Если придется, я буду стоять за нее насмерть.

«Только бы до этого не дошло», – тут же подумал Нат.

– А Географика у вас есть?

– Нет, – грустно ответила тетя Фила. – Последний экземпляр остался у твоего отца. Боюсь, что он погиб в море вместе с хозяином.

Они помолчали, и тетя Фила начала читать вслух:

– «На пятисотый день рождения, на закате солнца, феникс возвращается в свое гнездо и строит погребальный костер. В лучах заходящего солнца он опускается прямо в пламя огня и сжигает себя дотла.

Чтобы феникс возродился, необходимо следить за температурой пепла – он не должен остывать».

– И как это сделать? – спросил Нат.

Вместо ответа тетя Фила продолжила читать:

– «Гнездо надо защищать от ветра и постоянно поддерживать тлеющий пепел, особенно во время холодных пустынных ночей».

Тетя Фила замолчала и посмотрела на Ната.

– Все? – спросил он.

– Все.

– Ничего сложного, – улыбнулся Натаниэль.

– Конечно, ничего сложного, – согласилась тетя Фила. – Спокойной ночи, Нат.

Тетя Фила свернулась калачиком на постели и быстро заснула. Но Нату не спалось. События этих трех дней вертелись в голове, к тому же спать днем было непривычно. И Нат придумал, что делать. Стараясь не разбудить тетю Филу, он подтащил к себе рюкзак, достал альбом и развернул его так, чтобы тетя Фила, если проснется, ничего не увидела. Как только карандаш заскользил по бумаге, рой мыслей успокоился и пришел в порядок.

Прежде всего Натаниэль решил, что тетя Фила ему нравится. Не устраивает, пожалуй, только ее странная нелюбовь к гремлинам. А в остальном она очень милая и даже разговаривает с ним на серьезные темы. Ни один взрослый с ним еще так не говорил. А еще она не бросила его, несмотря на то что у него совсем нет фладдовских талантов.

– Что ты делаешь?

Нат вздрогнул от неожиданности. Мазя.

– Рисую, – прошептал он и захлопнул альбом.

– Дай посмотреть!

– Тихо! Разбудишь тетю Филу.

– Дай посмотреть! – заныла она и потянула альбом на себя.

– Ладно, – Нат открыл последнюю страницу.

– Это еще кто? – спросила Мазя и ткнула в нарисованного гремлина.

– Ты.

Она склонила голову набок и внимательно изучила картинку.

– Я и правда такая?

– Ага, – ответил Нат, сравнивая ее с рисунком.

– Какая же я красотка!

Нат снова на нее посмотрел: большие круглые глаза, ушки, как у летучей мыши, острые белые зубки.

– Да, ничего себе, – мальчик еле сдержал улыбку.

– А это что? – спросила Мазя, ткнув в соседний рисунок.

– Карта, – шепотом ответил Нат, захлопывая альбом. Не хотелось ему, чтобы тетя Фила узнала о том, что он нарисовал карту. Она у него пока не очень получилась.

– Мой портрет лучше, – заметила Мазя.

– Согласен, – ответил Нат и отложил альбом. – Давай спать.

Натаниэль проснулся от звуков прекрасной мелодии, чистой, красивой и – очень грустной, будто предупреждающей о беде. Мальчик поднялся на колени и следом за Мазей выглянул наружу.

– Что это?

– Не знаю, – ответила Мазя, вытирая маслянистую слезу с глаз.

Тетя Фила давно проснулась. Она обернулась к Нату и указала на горизонт: там, на темнеющем небе, сияло яркое пятно. Мелодия становилась все громче.

– Феникс! – прошептал Нат.

– Феникс, – подтвердила тетя Фила. – Тихо. Не спугни.

Нат стоял как вкопанный. Сверкающая птица с красно-золотым оперением подлетела к оазису и устремилась вниз, словно оранжевая комета, наполняя все вокруг сладкой мелодией. Феникс описал круг, спустился на пальму, и с последним лучом заходящего солнца, плеснувшим золото на пески, он смолк и потонул в пламени.

Мазя запищала и бросилась в палатку, а Нат чуть не задохнулся от восхищения. В оглушительной тишине он смотрел на столп огня и думал, что ровно до этой секунды не мог поверить тете Филе. А сейчас увидел собственными глазами: феникс существует. А значит, существуют и все остальные волшебные звери и птицы. Он вместе с тетей Филой поможет фениксу возродиться из пепла. Все гораздо лучше, чем он себе представлял!

Тем временем пламя сначала пожелтело, потом стало оранжевым, затем красным. Под конец оно засверкало зелеными язычками и – погасло.

Послышался приглушенный рокот, будто где-то вдалеке заговорил гром. Нат посмотрел на барханы над оазисом… и в живот со всей силы ему ударил страх.

На фоне закатного неба к ним ехали, обнажив кривые мечи, всадники. В ужасе Нат бросился в палатку в надежде, что его никто не успел заметить.

Глава десятая

– Бедуины, – услышал Нат шепот тети Филы.

Предводитель отряда спустился с верблюда и подошел к тете Филе.

– Вы из Турции? – подозрительно спросил он.

– Нет, – ответила тетя Фила. – Моя фамилия – Фладд. Слышали, наверное.

– Не слышал, – покачал головой предводитель. – Вы нарушили границы и должны уйти.

– Как хорошо вы говорите по-английски, – сказала тетя Фила.

– Мы вместе с британской армией сражались против турков во время Мировой войны.

– Понятно. Война давно кончилась. Я – простой ученый. Веду наблюдение.

– Вы нарушили границу, – повторил предводитель, и в его глазах сверкнула злоба. – Этот оазис – наш. Вы должны уйти.

– Никуда я не уйду, – ответила тетя Фила, покачав головой. – У меня работа.

– Вы отказываетесь подчиниться? – спросил он, ушам своим не веря.

– Да, отказываюсь, – ответила тетя Фила. – Мне нужно остаться. Не волнуйтесь, всего на пару дней.

Вместо ответа бедуин громким голосом скомандовал своим людям схватить тетю Филу. Но она снова обратилась к предводителю:

– Требую от бедуинов принять меня как гостя.

Бедуины зашептались. Предводитель сощурился:

– Вы знаете о традиции гостеприимства бедуинов?

– Да, – кивнула тетя Фила. – Любой человек, друг или враг, вправе требовать от вас принять его как гостя, а вы обязаны на три дня дать ему кров и пищу.

Предводитель явно расстроился, что она так много знает.

– Вы здесь одна? – огляделся он.

Тетя Фила молчала ровно одну секунду, затем кивнула:

– Да, я одна.

– Хорошо. Кодекс чести обязывает бедуина принимать любого человека как гостя по первому его требованию. Но только на три дня. На четвертый день вы узнаете, что бедуины делают с теми, кто нарушил границы.

Он говорил так грубо, что Нат с ужасом попытался представить, как выглядит справедливость по-бедуински.

Тетя Фила забралась на верблюда и поехала вперед. Верблюда Шабиба увели за ней следом. Напоследок она обернулась. А Нат из палатки беспомощно смотрел, как увозят прочь единственного в мире человека, которому он был нужен.

Глава одиннадцатая

– И что дальше? – спросила Мазя, в ужасе глядя на Ната.

– Не знаю, – глядя в пустоту, ответил Нат.

Как он теперь без тети Филы? А феникс? Что делать с ним? Катастрофа. Корнелиус прав: никакой он не Фладд. Истинный Фладд сразу бы сообразил, что дальше, а у Ната ни единой мысли в голове.

– Давай пойдем за ними, – предложил Нат и сделал шаг из палатки, но Мазя тут же его цапнула. – Ой!

– Куда торопишься? Смотри!

На вершине бархана стоял караульный, охраняя отряд бедуинов. Если они с Мазей пойдут следом, их заметят и схватят.

Нат опустился на пол. Что же делать? Еды и воды они взяли на пять дней. Тетя Фила ушла, а значит, этих запасов им с Мазей хватит с головой. О его присутствии здесь никто не догадается. Тетя Фила не выдала его, чтобы он следил за пеплом феникса, пока она… что? И мысль Ната разбилась о стену. Как она будет оттуда выбираться?

– А мне совсем не жаль эту старую ведьму, – поморщилась Мазя. – Не пропадет. Подлые люди всегда найдут выход.

Нат удивленно посмотрел на Мазю.

– Что я такого сказала? – спросила Мазя. – Твоя тетя гремлинов не любит. А вот ты, – и Мазя погладила его по руке, – наоборот.

Мазя ему – хоть какое-то утешение. И пусть тетя Фила считает ее паразитом, зато они быстро нашли общий язык. Может, и с фениксом получится? Надо действовать, не попробуешь – не узнаешь.

– Все в наших руках, – сказал он Мазе, посадил ее на плечо и выглянул наружу. Караульный исчез. Нат выбрался из палатки и пошел к пальме, где сжег себя феникс.

– А если твоя тетя не вернется? – спросила Мазя. – Что будем делать?

– Не знаю. Но у нас три дня. Что-нибудь придумаем. А теперь тихо, не мешай.

Пальма высокая, просто так заглянуть в гнездо не получится. И даже не на что встать, чтобы дотянуться.

– Я сейчас тебя подниму, – сказал он Мазе. – А ты глянешь внутрь и скажешь, как там и что.

– Идет.

Мазя перепрыгнула с его плеча на ветки и взобралась наверх.

– Ничего тут нету! – крикнула она, наморщив нос. – Только кучка пепла и какие-то палочки. Даже пера не осталось.

– Все, как говорила тетя Фила. Пепел теплый?

– А то! Сосиску можно зажарить! А кстати, отличная идея!

– Идея-то отличная, только у нас сосисок нет, – напомнил Нат. Мазя помрачнела, да так забавно, что Нат чуть не расхохотался. Он посмотрел на небо: наступила ночь, температура быстро опускалась.

– Идем, – сказал Нат. – Надо почитать, что теперь делать.

В палатке Нат зажег фонарь и достал Книгу Чудовищ из рюкзака тети Филы. Толстые старые страницы как будто съежились от его прикосновения.

– А про гремлинов тут что-нибудь пишут? – спросила Мазя, забираясь на плечо.

Нат пролистал книгу: мантикора, василиски, единороги, гриффины, крылатые драконы и какое-то чудище по имени кракен.

– Что-то не вижу.

– Ну тогда это глупая книжка, – пробормотала Мазя.

Феникс был на том же развороте, что и карта Аравии.

– Надо поддерживать тепло в гнезде, – быстро читал Нат, – защищать от холода и ветра, подкидывать хворост. Все ясно.

Он хотел закрыть книгу, но тут увидел, что про феникса есть и на следующей странице.

Фениксу приписывают разные волшебные способности:

Если больной или раненый человек услышит песню феникса, он излечится.

Слезы феникса, если их выпить, подарят бессмертие.

Перо феникса обладает многими магическими свойствами. К сожалению, какими именно, пока не выяснено.

Щепотка пепла из костра феникса может излечить от взгляда василиска, укуса мантикоры, удара дракона и от всех человеческих болезней.

Как только феникс возродится из пепла, он соберет пепел и веточки в одно яйцо. В древние времена он относил яйцо в храм бога солнца. Яйцо считалось самым драгоценным даром.

Нат бережно закрыл книгу. Все это, конечно, интересно, но как ему сохранить тепло в гнезде? Он отложил книгу, обыскал всю палатку и нашел несколько веточек коричного дерева. Нат поспешил к пальме. Как же дотянуться до гнезда? Он поискал, на что бы встать, но вокруг ничего не было. Тогда Нат принес из палатки седло Шабиба. Твердая деревянная рама седла прекрасно подойдет в качестве стула.

– Ура! Сейчас будем кататься! – закричала Мазя и прыгнула верхом.

– Не мешай! – гаркнул Нат. Тащить седло по мягкому сыпучему песку оказалось тяжело.

– Ой, ладно. Я же такая легкая! Повеселиться, что ли, нельзя? С тех пор как ты скинул моего брата с пропеллера, я даже ни разу не смеялась.

Нат, почувствовав укол совести, не стал сгонять Мазю и доволок седло вместе с ней. Поставив седло к стволу, он взобрался наверх и увидел гнездо с тускло мерцающим пеплом. Какое облегчение! Пепел не потух, а это значит, он ничего не испортил. По крайней мере, пока.

– Не волнуйся, – прошептал он пеплу. – Я не дам тебе погаснуть. Обещаю.

Нат вынул пару веточек корицы из кармана и подложил в золу. Поднимался ветер. Надо чем-то защитить гнездо, а то ветер может развеять пепел. Прикрыть его сверху? А если бедуины вернутся? Увидят на пальме прикрытое гнездо и сразу догадаются, что в оазисе кто-то есть. Жаль, ветки пальмы не растут вертикально, они отлично бы защитили гнездо по бокам. Ветки, точно! Нат посмотрел на соседние пальмы. Можно нарвать их там! Он спрыгнул с седла и потащил его к ближайшему дереву. Мазя тут же снова вскочила сверху покататься.

– Что будешь делать?

– Буду строить ветрозащиту, – и Нат дернул седло на себя. – Нужны ветки с густой листвой.

– Что ж ты сразу не сказал?

Мазя спрыгнула с седла и забралась на дерево. Через секунду она высунулась из листвы:

– Тебе сколько надо?

– Штук пять-шесть.

Крошечными ручками она нарвала зеленых веток. Нат собрал их в охапку, потащил седло обратно, а Мазя снова прыгнула верхом. Взмокший и разгоряченный Нат взял одну ветку и полез на пальму. Поразмыслив, он решил сплести из веток нечто наподобие косички, как у мисс Ламптон. Его снова затопила волна тоски по дому и по своей уютной спальне, но Нат оставил эти мысли и вернулся к работе.

Заплетя последнюю косичку, Нат осмотрел свою работу. Ветрозащита вышла кривая и непричесанная, листва торчала во все стороны, зато стенка получилась крепкой и точно защитит пепел от ветра. Мало того, она скрыла гнездо от посторонних глаз, и разглядеть его снизу оказалось просто невозможно.

Нат огляделся. С восходом солнца можно будет лечь спать. Он подкинул в тлеющий пепел еще пару веточек корицы и подождал, пока пепел разгорится.

Как только солнечные лучи коснулись гнезда, Нат отнес седло к палатке и рухнул на постель, чувствуя, как ноет от боли каждая его мышца и как все тело требует отдыха. Но тут на грудь мальчика вскарабкалась Мазя:

– Как думаешь, бедуины заметят следы на песке, если вернутся?

– Боже, ты права, – взвыл Нат.

Он заставил себя подняться и снова выйти наружу. Веткой пальмы он затер следы от седла, вернулся в палатку, слишком устав, чтобы думать, и ничком рухнул на постель. Уплывая в сон, Нат услышал голоса.

Глава двенадцатая

Мазя так и застыла с фиником в руке, а Нат на четвереньках подкрался к выходу. В оазис приехали девушки-бедуинки. Что-то горячо обсуждая на арабском, они показали друг другу на палатку, сняли с верблюдов кожаные бурдюки и направились к воде. Одна из девушек оставила свой бурдюк и подошла к пальме с гнездом. У Ната перехватило дыхание: он забыл возле нее две веточки. К счастью, ее товарки начали ругаться, что она бездельничает, и девушка вернулась. Бедуинки погрузили полные бурдюки воды на верблюдов и забрались верхом. Нат облегченно вздохнул. Сейчас уедут.

– Чуть не влипли, – сказала Мазя.

– Да уж. Представь, если бы они заглянули в палатку. Куда бы мы спрятались?

– За рюкзаки!

– Они бы увидели две постели и сразу бы поняли, что тетя Фила приехала сюда не одна.

– Ой, точно, ты права!

Нат подскочил на ноги. Весь сон как рукой сняло.

– Что будешь делать? – спросила Мазя.

– Уберу вещи тети Филы, чтобы бедуины думали, что тут спит один человек.

Нат улегся спать, но сон у него был тревожный. Он просыпался от малейшего шума, боясь, как бы бедуинки – или, что хуже, бедуины – не вернулись. К полудню он сдался, встал с постели, взял альбом и до полуночи рисовал.

Вторая ночь ничем не отличалась от первой, разве что на этот раз Нат велел Мазе не давать ему заснуть и щипать, если он закроет глаза. Мазя так рьяно кинулась исполнять поручение, что под утро он весь был в синяках.

– Вот только не надо ныть. Зато ты не заснул!

Они позавтракали сушеным мясом и финиками, после Нат рухнул лицом в подушку. На спину тут же взобралась Мазя.

– Ты не могла бы поспать где-нибудь в другом месте?

– Могла бы, – буркнула она, – но вообще звери обычно спят вместе, чтобы теплее было. Ты разве этого не знал?

Нет, Нат этого не знал. Он понятия не имел, как спят звери, и вообще мало что о них знал. И тут Мазя снова его ущипнула.

– Ой, прости! Я забыла, что тебе уже можно закрыть глаза.

И вдруг она зажала рот крошечной ручкой.

– Тихо! Едут!

Нат перекатился с постели и подкрался ко входу. К оазису приближались четыре верблюда, и, судя по голосам, это были все те же девушки.

– Прячемся! – шепнул он.

Они укрылись под большим седлом у входа. Нат накинул на себя покрывало с седла, а Мазя пристроилась рядом. Не шелохнувшись, они слушали разговоры девушек у воды. Их голоса то затихали, то усиливались, и прошла целая вечность, пока девушки не отошли от озера. Но вместо того, чтобы идти к верблюдам, они направились к палатке! В страхе Нат слушал, как их голоса звучат все громче и ближе.

Шорох ткани у входа. Тишина. Перешептывания.

Покрывало, под которым спрятался Нат, страшно воняло верблюжатиной, и он еле сдерживался, чтобы не чихнуть. Мальчик съежился, от всей души желая стать маленьким и неприметным. Что делать, если девушки войдут?

Шорох – открылся вход. Снова шорох – девушки внутри, роются в вещах. Прошла целая вечность. Наконец им это занятие надоело. Хихикая, они вышли.

От облегчения у Ната даже коленки затряслись. Когда бедуинки уехали, он прокрался к выходу и выглянул наружу. Как раз в эту секунду одна из девушек повернула верблюда обратно и вернулась в оазис за забытым бурдюком. Возвращаясь от озера, она остановилась возле пальмы с гнездом. Неужели заметила? Девушка медленно опустила бурдюк и подошла к дереву. Дотронулась до ствола.

Сейчас заберется на дерево! Разворошит гнездо!

– Стой! Туда нельзя! – закричал Нат, выбежав из палатки.

Бедуинка замерла, не отрывая рук от дерева.

И тут Натаниэль понял, что выдал себя с головой.

Глава тринадцатая

Бедуинка медленно отошла от дерева. Они настороженно посмотрели друг на друга.

– Ты кто? – спросила девушка на ломаном английском.

– Натаниэль Фладд. А ты кто?

– Я Фадия, дочь Халида Джаббара, – и она вздернула подбородок. – Это наш оазис. Тебе здесь быть нельзя.

– Мне велено охранять феникса.

– Феникса? – прищурилась девушка и обернулась на пальму. – Его же не существует.

– Существует, – покачал головой Нат.

– Ты его видел? – спросила Фадия и подошла еще ближе.

– Видел. Это было самое прекрасное, что я вообще видел в жизни, – просто ответил он.

– Если здесь живет феникс, значит, он наш.

– Не думаю, что такое существо, как феникс, может кому-то принадлежать, – засомневался Нат.

– Может, и так, – ответила девушка. – В любом случае, тебе здесь быть нельзя. Это наш оазис.

– Мне надо остаться здесь на пару дней. Я обещаю ничего тут не испортить.

– Не я распоряжаюсь, что тебе можно, а что нельзя, – ответила Фадия. – Я все расскажу родным. Пусть они принимают решение.

– Пожалуйста, не надо, ничего обо мне не говори!

Если его схватят, кто будет следить за гнездом? Нельзя этого допустить! Не успел Нат и слова сказать, как на плечо забралась Мазя.

– Что пристала? – злобно спросила она. – Не тронет он тут ничего, слышь?

– Джин! – отпрянула девушка. – Ты повелеваешь джином?

– Нет, это гремлин. А не… не то, что ты сказала.

Оправившись немного от страха, Фадия высокомерно спросила:

– Что это еще за гремлин такой?

Нат глянул на Фадию, потом на Мазю.

– Кивай на все, что я говорю, – прошептал он ей. И громче: – Гремлинами мы называем джинов.

– Как ты научился повелевать джином? Ты ведь не старше меня.

– Отличительная особенность нашего рода, – сказал Нат и приосанился. – Все в моем роду повелевают джинами.

– Ты только не настраивай своего джина против моих людей, – забеспокоилась Фадия.

– А ты никому обо мне не расскажешь?

– Не расскажу, – ответила Фадия, покосившись на Мазю.

– Вы завтра снова приедете за водой? – спросил Нат.

– Да, мы приезжаем за водой каждый день, – кивнула Фадия.

– Тогда мы с джином спрячемся, а вы, как только наберете воды, сразу уезжайте. И не надо рыться в наших вещах. Если сделаешь, как я прошу, тогда мой джин не станет вас обижать.

– Что ты плетешь? – шепнула Мазя ему на ухо. – Как будто я могу обидеть эту дылду.

Нат сделал вид, словно у него внезапно зачесалось за ухом.

– Обещаю, так и будет, – ответила Фадия. Еще раз нервно глянув на Мазю, она бросилась к верблюду, взобралась на него и уехала.

Нат отправился к пальме с Мазей на плече.

– Чуть не влипли, – сказал он.

Не слишком ли часто повторяют они эту фразу в последнее время?

– Объясняй теперь, что такое джин, – сказала Мазя и дернула его за ухо.

– Сам до конца не понял, – ответил Нат. – Я про этих джинов один раз в книжке читал. Джин – это такой злой дух. Джины служат колдунам и творят по их приказу всякие гадости.

– Не тянешь ты на колдуна! – фыркнула Мазя.

– Я-то знаю. Зато Фадия не знает. Так что ее страх – наше единственное оружие. Пока она верит, будто ты джин и можешь испортить жизнь ее племени, она будет делать, что мы ей скажем. Если сюда приедут бедуины, будь добра, веди себя как джин.

– Вот так? – и Мазя сунула руки в рот, раскрыла его пошире и зашевелила ушами.

– Супер! – ответил Нат.

Глава четырнадцатая

Разобравшись с Фадией, Нат наконец-таки расслабился и заснул, как только голова коснулась подушки.

Очнулся он через несколько часов от странного чувства. Не понимая, что его разбудило, он сел и прислушался. Тишина. Судя по косым лучам солнца в палатке, наступил вечер. Выходит, он проспал весь день. Быть может, он проснулся, потому что выспался?

И тут Нат услышал. Еле различимый звук рвущейся ткани. Так вот что его разбудило! Он увидел в одном из углов палатки кончик ножа. Лезвие медленно и тихо двигалось по материалу. Нож исчез, и в дыре появилась толстая волосатая рука. Она прощупала все вокруг, словно что-то разыскивая, наткнулась на рюкзак тети Филы и выхватила оттуда Книгу Чудовищ! В голове Ната тут же мелькнули слова тети Филы: «Если придется, буду стоять за нее насмерть», и, не раздумывая, он бросился к книге, но вор сжал книгу так, что даже костяшки побелели.

– Мазя! На помощь! – крикнул Нат.

Подскочила Мазя и вонзила в руку незнакомца острые маленькие зубки.

Раздался рев. Рука отпустила книгу и скинула Мазю. Та сделала сальто и, приземлившись, метнулась к выходу. Нат с книгой в руках бросился следом, но он успел увидеть только то, как человек в черном забрался на верблюда, приказал ему встать и погнал животное прочь. В спешке с головы вора свалился тюрбан, и, прежде чем он скрылся за барханами, Нат заметил его рыжую шевелюру.

– Кто это был? – сплюнула Мазя. – Кровь на вкус ужасна!

– Не знаю, но ему зачем-то понадобилась книга тети Филы.

– Кому нужно это старье?

– Не знаю, – снова ответил Нат.

До чего же Натаниэлю надоело отвечать «не знаю» на все вопросы. Сколько еще ему предстоит узнать? Тошнота подкатила к горлу. Но тут к его боку прислонилась Мазя, и ее тепло напомнило, что с ней он не ошибся. Пусть даже пришлось поступать наперекор тете Филе.

Подул холодный ветер, и Нат огляделся. Садится солнце, а значит, пора проверять гнездо. И пускай у него не все получается, но сейчас надо делать то, что ему по силам. Нат сунул книгу в рюкзак, закинул его на плечо и отправился на дежурство.

Мазе быстро надоело наблюдать за гнездом, и она заснула. А Нат взобрался на седло и, прислонившись к пальме, подложил еще несколько коричных веточек в тлеющий пепел. Может, ему показалось, но пепел стал как будто тверже и собрался в один большой ком. А если прищуриться, то этот ком был, кажется, похож на птицу.

– Как же быть с тетей Филой? – сказал он вслух. – Как ей помочь? У меня ни верблюдов, ни оружия.

– С кем это ты там разговариваешь? – сонно спросила Мазя.

– Ни с кем, – ответил Нат, смутившись. – Просто размышляю вслух.

– Хватит размышлять, – зевнула Мазя. – Спать мешаешь.

– Прости, – прошептал Нат.

Он молча сжал губы, но мозг его яростно работал над планом спасения.

Глава пятнадцатая

К рассвету третьего дня никакого плана у него по-прежнему не было. Трехдневное гостеприимство вот-вот закончится, и тетю Филу скоро накажут за нарушение границы. Нат рассеянно подложил в пепел последнюю коричную веточку. Над барханами вставало солнце, золотые и розовые лучи прошили оазис, и он невольно залюбовался.

Раздался треск, и Нат вернулся к гнезду.

Пепел окончательно затвердел, засиял ярко-красным, начал вытягиваться в разные стороны и округляться, превращаясь в птицу. На волнах утреннего ветерка затрепетали снежинки пепла. Да и пепел ли это? Нет – крошечные белые и серые перья. Они засияли всеми красками и опалили гнездо оранжево-красным огнем. Нат увидел два маленьких глаза: феникс смотрел прямо на него. Удивительное чувство пронзило Ната: будто он может абсолютно все, если только захочет.

Феникс открыл клюв, и в утреннем воздухе разлилась чудесная мелодия. Если бы надежда и радость умели петь, подумал Нат, это была бы их песнь. Проснулась Мазя. Она села и тоже заслушалась.

Феникс расправил крылья и вспорхнул из гнезда в воздух. Его оранжево-золотой хвост раскрылся сияющим дождем искр. Кружась над оазисом, птица снова запела. Чистые, радостные ноты наполнили воздух.

– Ах, как красиво, – вздохнула Мазя.

Феникс сделал еще один круг и подлетел к Нату, выпуская когтистые лапы. Нат пригнулся в испуге, что феникс нападает, но вместо этого он сел ему на плечо, да так мягко, что Нат ничего не почувствовал. Он боялся шевельнуться, чтобы не спугнуть это волшебное существо из дыма и пепла. Феникс вытянул голову и нежно клюнул Ната в ухо.

– А ты ему нравишься, – сказала Мазя.

– Похоже на то, – ответил Нат и зарделся от удовольствия.

Он осторожно посмотрел фениксу в глаза, и их взгляды встретились. Феникс смотрел Нату прямо в душу, и все самые сокровенные надежды и страхи мальчика лежали перед ним как на ладони. Не опуская взгляда, Нат почувствовал, как растет в его груди надежда, заполняя его до самой макушки и вытесняя страх. Усталость и растерянность исчезли, как облака перед рассветом, уступая место несокрушимой вере в себя.

Словно бы довольный этим результатом, феникс отвел взгляд, выдал последнюю трель и взлетел к гнезду. Не в силах оторваться от птицы, Нат поднялся на седло. Оставшийся пепел и золу феникс собрал в маленькое яйцо. Остыв, яйцо стало твердым. Феникс вспорхнул вместе с ним и протянул его Нату.

– Это мне? – спросил Нат, не веря в драгоценный подарок.

Феникс наклонил голову, будто кивая.

– Спасибо! – сказал Нат и осторожно взял яйцо. Феникс снова запел песню, сделал два круга над оазисом и исчез над горизонтом в лучах восходящего солнца.

Яйцо было гладким, теплым и сверкающим. Кое-где на нем остались крошечные хлопья пепла, а внутри оно переливалось сияющими разноцветными красками. Рассматривая яйцо, Нат придумал, что делать. Мисс Ламптон очень обрадовалась Кругленькой Сумме за свои хлопоты. Так почему бедуинам не предложить яйцо в подарок за гостеприимство? Подарок феникса куда дороже обычных денег. Он аккуратно положил яйцо в мягкий кожаный шлем и сунул в рюкзак, где лежала Книга Чудовищ. Вместе с Мазей они взобрались на барханы с восточной стороны оазиса. Стоя на вершине, Нат прищурился, ища в первых лучах солнца лагерь бедуинов. Вон он! Ему туда.

Глава шестнадцатая

Солнце поднялось еще выше, и Нат спустился по бархану. Надо добраться до лагеря, прежде чем девушки поедут в оазис за водой. Не хотелось, чтобы его поймали на открытой местности. Верхом они быстро вернутся в лагерь и поднимут тревогу, а ему надо добраться до бедуинов, найти тетю Филу и только потом объявить о себе.

Дорога вышла намного длинней, и он впервые пожалел, что у него нет Шабиба. На полдороге Мазя выбилась из сил, и Нату пришлось нести ее на плече. Когда палатки лагеря стали совсем близко, Нат лег на песок и остаток пути прополз на животе.

Недалеко от лагеря мальчик заметил стадо верблюдов. Можно спрятаться среди них и незаметно понаблюдать за палатками. Натаниэль медленно пробрался к верблюдам. Что дальше? Время утреннее, бедуины готовят завтрак на небольших кострах, но тети Филы нигде не видно, значит, она где-то внутри. Но где именно? Палаток тут больше дюжины. Не будет же он обыскивать каждую! Да и подходить близко к бедуинам нельзя.

– Что будем делать? – спросила Мазя, словно прочитав его мысли.

– Найдем тетю Филу, я отдам за нее яйцо феникса, и мы поедем домой.

– А ты уверен, что она того стоит? – спросила Мазя. – Это яйцо дала тебе огненная птица. Кажется, она хотела, чтобы хозяином яйца был ты.

– Знаю, – ответил Нат. Мысль о том, что он предает феникса, и угрызения совести мучили его всю дорогу.

– Других ценностей у меня нет. И чем быстрей ты отправишься в лагерь и отыщешь тетю Филу, тем скорей мы вернемся домой.

– Я отправлюсь?! – громко пискнула Мазя.

– Тихо! Да, ты. Ты маленькая, тебя не заметят. А если заметят, то не тронут. Помнишь, как тебя Фадия испугалась?

– Я не согласная. С чего я должна помогать твоей тете?

– С того, что она разрешила тебе остаться с нами!

Мазя только фыркнула в ответ. А Нат придумал новый аргумент:

– Хочешь вернуться на самолет? Без тети Филы мы к нему дорогу не найдем.

Уши у Мази сникли, и Нат понял, что победил.

– Ладно.

– И помни, – напутствовал Нат, – если поймают, веди себя, как джин. Это самое надежное оружие.

Мазя кивнула, прыгнула вперед и скрылась из виду. У Ната на секунду перехватило дыхание, он как будто услышал крики тех, кто ее заметил. Нет. Почудилось. Все тихо. Он ждал долго, так долго, что ноги затекли. Натаниэль уже заволновался, что с Мазей что-то случилось, и вдруг почувствовал на ноге нечто влажное и липкое. Обернувшись, он уткнулся носом в верблюда. Тот пару раз пожевал губами. О нет! Увернуться Нат не успел: верблюд выстрелил липкой вонючей слюной прямо в него. Шабиб!

– Тихо! – шикнул на верблюда Нат, вытираясь, и вернулся к наблюдению.

Из самой большой палатки вышли несколько человек, с важным видом о чем-то беседуя. Нат чуть подался вперед, пытаясь расслышать их речь. И тут его снова дернули за щиколотку. Он убрал ногу:

– Не сейчас, глупый ты верблюд… – Нат замер на полуслове. С силой его кто-то схватил за воротник и рывком поставил на ноги.

Глава семнадцатая

Нат увидел перед собой сердитые темные глаза:

– Кто ты? Вор?

– Нет! – выкрикнул Нат. Неужели его можно принять за вора? – Я пришел за своей тетей.

Бедуин глянул на Ната, затем на Шабиба. Лицо его осталось непроницаемым.

– Посмотрим, что скажет на это шейх.

Бедуин поволок Ната к большой палатке. По дороге Нат видел, как смотрят на него все жители деревни, а одна девушка даже зажала рот и быстро отвела взгляд. Фадия.

Ната тащили быстро, но по дороге он лихорадочно высматривал Мазю. Ее шоу про джина было бы сейчас как нельзя кстати. Но Мази нигде не было.

Бедуин распахнул палатку и швырнул Ната внутрь. Он еле-еле устоял на ногах. Пятеро бедуинов резко прекратили разговор. Нат поморгал, пытаясь разглядеть что-то в тусклом свете.

– Кого ты приволок, Халил? – спросил пожилой человек, одетый богаче всех. Шейх, наверное.

– Он нарушил границу. Возможно, воровал верблюдов. Возможно, шпионил. Возможно, наша высокочтимая гостья может рассказать нам про него.

И тут Нат увидел тетю Филу, которая царственно возлежала на подушке, наблюдая за происходящим.

– Этот мальчик твой? – спросил Халил.

– Да.

– Вообще-то, – сказал Нат, впервые открыв рот, – я пришел предложить вам сделку.

– Сделку?

– Да, – ответил Нат, вытер потные ладони о штаны и откашлялся. – В знак благодарности за гостеприимство, оказанное моей тете, я принес вам подарок и прошу, чтобы вы ее отпустили.

– Слушаю внимательно, – сказал шейх.

Сердце Ната забилось быстрей, он скользнул рукой в рюкзак. Конечно, страшно отдавать подарок феникса, но больше у него ничего не было.

– Где же твой подарок? – спросил шейх, теряя терпение.

– Это большая редкость… – ответил Нат, вытаскивая яйцо.

– Нат, нет! – ахнула тетя Фила.

Шейх посмотрел на яйцо, но остался невозмутим.

– Ты предлагаешь мне камень?

– Это не камень. Это яйцо феникса! Феникс отдал мне его, как только воскрес из пепла.

– Феникс – выдуманная птица, это старые сказки, – сурово ответил шейх. – Твой камень не представляет для меня ценности. Садись рядом с тетей, будем решать, что с вами делать.

Нат ушам своим не верил – они не видят, что это не камень? Он уже хотел открыть рот, но Халил опередил его:

– Будешь спорить, тем хуже для тебя.

Горько переживая неудачу, Нат сел рядом с тетей Филой.

– Можно посмотреть? – с восторгом спросила она.

– Конечно, – и Нат показал ей сверкающий подарок феникса. Хорошо хоть его тетя понимает, какая это драгоценность.

– Великолепно, – пробормотала она, вертя его в руках. – Прекрасная работа.

– Спасибо. Жаль, что не пригодилось.

– Не волнуйся, – тетя Фила отдала яйцо обратно. – Придумаем что-нибудь…

И вдруг с диким воплем что-то ударилось Нату в плечо. Мазя! Какое счастье! Хорошо бы эти люди испугались джина Мазю так же, как Фадия!

Глава восемнадцатая

Мазя, даже не взглянув на Ната, поскакала мимо, прочь из палатки.

– Что это было? – спросил шейх.

– Джин? – с надеждой спросил Нат. Бедуины бросились за Мазей. Нат и тетя Фила поспешили следом.

– Что придумал твой гремлин? – прошептала тетя Фила.

– Не волнуйтесь, это часть плана.

Но Мазя совсем не походила на джина, скорее на гончую, взявшую след. Она мчалась на всех четырех лапах, нюхая землю. Вдруг она остановилась и начала яростно копать. Бедуины осторожно собрались вокруг, указывая на нее и перешептываясь. Нат протолкнулся в толпу. Мазя сидела в центре. Покатав в руках каплю густой темной жидкости, она проглотила ее и расплылась от счастья.

– Вот это я понимаю! Не то что мерзкие финики, – весело сказала она Нату.

Нат присел рядом и опустил пальцы в лужицу. Понюхал, потер пальцы.

– Очень похоже на ту жидкость, которая у вас в бочке в самолете, – сказал он тете Филе.

– Ты прав, – сказала тетя Фила, присев рядом и принюхавшись. – Это нефть.

– Вы говорили, что нефть – большая ценность. Может, они обменяют на нее нашу свободу?

– Давай попробуем, – удивленно сказала тетя Фила и крикнула шейха. – Наш гремлин, то есть джин, преподнес вам драгоценный подарок. У вас теперь есть нефть.

– Нефть? – переспросил шейх. – Что это? Пить ее нельзя. Какой от нее толк?

Тетя Фила набрала горсть вязкой черной жидкости и пропустила ее между пальцами.

– Это – сила будущего, – сказала она. – Аэропланы, машины, грузовики, танки, все механизмы на свете нуждаются в нефти и не будут без нее работать. Люди дадут вам много денег за нефть.

– Танки – это машины войны, – перебил ее шейх, прищурившись. – На них воевали турки и британцы.

– Да, – грустно ответила тетя Фила. – О силе технологии вы впервые узнали на войне. Но на свете есть другие машины. Нефть сама по себе не представляет ценности для бедуинов, зато весь остальной мир вам за нее очень дорого заплатит. Вы разбогатеете.

Шейх глянул на Мазю. Ее раздуло от нефти, и она шлепнулась на землю.

– Ладно, – ответил шейх. – Мы принимаем этот дар и дарим свободу твоей тете, но сначала она расскажет мне все о нефти, топливе и технологиях. Я хочу узнать, каким вы видите будущее. А потом мы вернем вам верблюдов и проводим вас в путь.

– Договорились! – ответила тетя Фила.

Через пару часов бедуины посадили Ната и тетю Филу на верблюдов и проводили до оазиса. Распрощавшись с бедуинами, тетя Фила с отчаянием посмотрела на пальму с гнездом.

– Я пропустила рождение феникса! Поверить не могу. Расскажи, как это было?

– Прекрасно! И даже еще лучше, чем прекрасно, – ответил Нат, глядя наверх.

Помолчав, тетя Фила вздохнула и положила ему руку на плечо. Как странно: рука тяжелая, а чувство приятное.

– Тогда больше нет сомнений: теперь ты самый настоящий Фладд. Ты единственный видел возрождение феникса с 1428 года.

Нат стал чуточку выше и попытался выглядеть торжественно.

– Расскажи мне об этом событии подробней, я запишу все в Книгу Чудовищ.

Книга Чудовищ! Нат чуть не забыл.

– Вы видели в лагере бедуинов рыжего человека? У него такие же волосы, как и у вас. Низкий, толстый, одет в черное.

– Нет, не видела, – с тревогой ответила тетя Фила. – А что?

Нат рассказал ей про вора. Слушая, она ходила вокруг.

– Кто это был? – снова спросил он.

– Ну-ка, опиши его еще раз.

Нат повторил описание.

– Кто бы это мог быть?

– Я кое-кого подозреваю, – вздохнула тетя Фила. – О Книге знают немногие. А если я думаю правильно, то это очень плохие новости.

Лицо ее прояснилось.

– Но ты ее спас!

– Это мне Мазя помогла.

– Да, наша Мазя принесла намного больше пользы, чем я предполагала, – сказала тетя Фила.

Только тетя Фила отвернулась, как спящая Мазя приоткрыла глаз и подмигнула Нату. Мальчик подмигнул ей в ответ.

– Так, – сказала тетя Фила. – Пора возвращаться на самолет. У нас море работы и очень мало времени.

Она подняла седло, крякнув от тяжести, и понесла его к верблюду. Нат побежал следом.

– Много работы? – спросил Нат. – Какой?

– Во-первых, надо навести справки о том, кто приходил за Книгой. Еще я хочу найти твою мисс Ламптон и задать ей несколько вопросов.

Как интересно! Таких разных людей, как мисс Ламптон и тетя Фила, сложно даже в одной комнате представить, не то что разговаривающими!

– А еще самое время съездить к вивернам[2]. В это время года вылупляются птенцы. Они учатся летать, и я не хочу, чтобы в округе стали исчезать курицы и козы, – она достала что-то из кармана и кинула Нату: – Держи!

Компас. Такой же, как и у нее. На крышке гравировка дронта. Так похож на настоящего, что кажется, вот-вот заговорит.

– Это фамильный компас Фладдов, – объяснила тетя Фила. – Ты должен учиться. Нам многое надо наверстывать.

Нат сунул компас в карман. Поскорей бы вернуться домой и показать этому напыщенному Корнелиусу, как же он был неправ!

КОНЕЦ

Справочник Натаниэля Фладда

Дирижабль «Италия» – летательная конструкция, разработанная Умберто Нобиле. Потерпел крушение в Арктике 23 мая 1928 года.

Бедуины – кочевые племена, живут в пустынях Ближнего Востока.

Будапешт – столица Венгрии, одна из первых остановок воздушного транспорта на почтовых маршрутах из Англии.

Картограф – человек, составляющий карты.

Компас – навигационный инструмент, его единственная намагниченная стрелка всегда указывает на север.

Компасная роза – небольшой рисунок на карте, указывает расположение сторон света.

Птица дронт – большая нелетающая птица. Считается вымершей с середины XVII века.

Мировая война – сейчас называется Первой мировой войной. Проходила с 1914 по 1918 год. Одна из крупнейших войн в истории, в которой принимали участие многие страны.

Гремлин – маленькое существо. Впервые описано пилотами Мировой войны. Портит двигатели и механизмы.

Манго Фладд – первый Фладд в роду Фладдов. В 1422 году отправился по следам Марко Поло составлять карту мира. Провел в путешествии семнадцать лет (это путешествие часто называют Великим Странствованием). Первым из европейцев увидел рождение феникса в 1428 году.

Оазис – источник или озеро в пустыне.

Нефть – густая субстанция, используется в работе моторов и в других промышленных целях.

Восемь направлений на компасе – четыре строгих: север, запад, восток, юг и четыре составных: северо-восток, юго-восток, северо-запад, юго-запад.

Феникс – мифическая птица, возрождается раз в пятьсот лет и обладает многими волшебными способностями.

«Утконос Сопвит» – биплан, создан во время Мировой войны авиационной компанией «Сопвит» в серии «Зоопарк Сопвит». Может садиться как на воду, так и на землю.

Шпицберген – остров за Полярным кругом, место, где в последний раз видели живыми Горация и Адель Фладдов.

Кругленькая Сумма – большая сумма денег.

Турки – подданные Турецкого государства, известного как Оттоманская империя, которая существовала до Мировой войны.

Примечания

1

Вымершая птица отряда голубеобразных.

2

Драконам.

Content

Робин Лафевер
Натаниэль Фладд и перо феникса

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Справочник Натаниэля Фладда

Примечания