Альберт Байкалов

Сыщик мафии

© Байкалов А., 2015

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015

* * *

Глава 1

– Тоже не подходит? – Риелтор настороженно уставилась на молодого мужчину, который второй день подряд одно за другим браковал предложенные ею помещения под офис.

Словно испытывая ее терпение, он молчал. Со страхом дожидаясь решения, девушка поежилась и крепче прижала к груди папку с документами.

Мужчина медленно развернулся вокруг своей оси, разглядывая стены:

– Этот вариант ни в какое сравнение с предыдущими…

Боясь сглазить, риелтор перевела взгляд на спутницу клиента и завистливо вздохнула. Черные волосы, зеленые глаза, слегка вздернутый носик – все именно так, каким она мечтает видеть свое отражение в зеркале, для чего пытается изменить внешность у пластического хирурга. Нет, ей не надо полного сходства, ведь она не дурнушка. Но вот слегка, самую малость поправить… Почему-то ей казалось, что именно такой тип мужчин, как Кораблев, обязательно тогда влюбится в нее. Что и говорить, когда она увидела на пороге офиса этого светловолосого красавца, сразу решила: ее клиент. Еще бы, ведь именно он и приходил к ней во снах. Но она до сих пор не могла запомнить детали его лица. Он будто бы оставался в сновидении, из которого ей так не хотелось возвращаться. Заключая договор, девушка как бы случайно заглянула в страничку паспорта, где ставится отметка ЗАГСа. Все складывалось удачно. И в туманном образе в эту ночь она уже отчетливо разглядела прямой нос, волевой подбородок и как-то быстро ставшую родной милую ямочку на щеке, когда он улыбался. Каково же было ее разочарование, когда на следующий день Кораблев приехал на встречу не один, а с молодой женщиной.

– Возможно, мы остановимся на этом. – Матвей подошел к окну и выглянул на улицу. По мокрым рельсам от остановки полз трамвай. Небо хмурилось низкими облаками и вяло сыпал снег на серый от непогоды и сырости город.

– Когда объявите окончательное решение? – тихо, опасаясь вспугнуть удачу, спросила риелтор.

– Собственно, я его уже объявил, – развернулся к ней всем телом Матвей. – Мне лишь надо подумать, приобрету я его совсем или просто оформлю в аренду.

– Как совсем? – не поверила она своим ушам. – Но вы же знаете…

– Знаю, – не дал ей договорить Матвей. – Думаю, собственника устроит мое предложение.

– Вы забыли, что решать придется мне? – напомнила риелтор. – Я узнаю, на каких условиях он согласится продать вам эти помещения, а вы, в свою очередь, выскажете свои варианты.

– Как скажете, – кивнул Матвей.

– Ну, раз так, когда вас ждать?

– А когда вам удобно?

– Давайте завтра в это же время, – предложила риелтор…

– Матвей, – щелкнула замком ремня безопасности Марта, – зачем тебе это покупать? Ты же знаешь, что собственник если его и отдаст, то за бешеные деньги. Эти помещения почти в центре Москвы. Он на аренде за пару лет делает целое состояние. Вложишься, а дело не пойдет – что тогда?

– Тогда откроем частную клинику, – улыбнулся он и повернул ключ в замке зажигания. – Ты же хороший врач!

– Я – хороший врач, – согласилась Марта, – но если брать во внимание хобби, то лучше организуем…

– Компьютерные курсы, – попытался угадать Матвей.

– М-мм! – скривилась она. – Скучно и неинтересно. Вот что-то вроде лаборатории по составлению антивирусных программ…

– Как лаборатория Касперского? – удивленно хмыкнул Матвей.

– Представляешь, – мечтательно закатила глаза под потолок Марта, – лаборатория Сомовой!

– Может, Кораблевой?

– Ты мне предлагаешь замуж?

– Мы давно живем в состоянии вечной свадьбы, – констатировал Матвей. – Ты же знаешь, я не против.

– Мне кажется, тогда изменятся отношения, – призналась она. – Муж и жена… Отдает какой-то казенщиной, обывательщиной.

– Пеленками, – добавил он, неожиданно вспомнив, что уже месяц не навещал сына. После развода прошло больше двух лет.

– Ну, уж нет, – обиделась Марта. – Скажи еще, что я детей не люблю…

– Ты бы определилась, – грустно посоветовал Матвей.

– Если серьезно, то для частной клиники места маловато, – глядя на дорогу, сменила она тему. – Знаешь, сколько врачей должно быть? Как минимум пять. – И стала перечислять: – Семейный доктор, врач общей практики, это я, кроме этого…

Матвей надавил на тормоз, и Марта осеклась, слегка подавшись вперед, а потом продолжила:

– Невролог, гинеколог, эндокринолог, уролог, кардиолог, отоларинголог, дерматовенеролог, физиотерапевт, маммолог, хирург, травматолог…

– Но-но! – предостерег ее Матвей.

– И каждому необходимо отдельное помещение, в котором должен находиться и минимальный набор оборудования. А здесь всего три небольшие комнаты…

– И туалет, – добавил он. – Возможно, это главное.

– В коридоре можно поставить стол и посадить секретаршу, – задумчиво сказала Марта.

– И чтобы ноги от ушей, – подхватил идею Матвей. – Ты, кстати, не придумала название?

– Детективное агентство «ММ».

– Почему «ММ»? – удивился он.

– Матвей и Марта, – хмыкнула она и почему-то покраснела.

– Агентство – это когда несколько детективов, – стал рассуждать Матвей, – я же пока один. Ну, будет у меня пара помощников из числа студентов юридического факультета, да ты как внештатный взломщик…

Он однажды пытался получить разрешение на занятие частной детективной деятельностью, однако забуксовал на начальной стадии. Представителя отдела лицензионно-разрешительной работы не устроило отсутствие у него юридического образования, равно как и то, что Матвей ни дня не проработал в органах. Армейское прошлое не в счет, даже в такой конторе, как ГРУ. Да он и не заикался об этом. Служба в спецназе научила и без того неболтливого разведчика-диверсанта держать язык за зубами. Но, как говорится, не было бы счастья… Совсем скоро полиция сама поощрила его документами за помощь в раскрытии преступлений в сфере усыновления сирот иностранными гражданами. Детей цинично продавали за границу, а пытавшихся этому препятствовать опекунов изощренно убивали. И все же еще год Матвей тянул с оформлением, дел и без этого хватало. Весть о человеке, решающем проблемы, разлетелась в определенных кругах, и теперь без всяких офисов и рекламы от клиентов не было отбоя. Матвей не опускался до слежки за неверными женами или мужьями, а выбирал дела с драйвом. Да и друг Боря Дешин, следователь ОВД, нет-нет да подкидывал кое-что из своих «висяков».

Чувство, что через мгновение произойдет что-то из ряда вон выходящее, вернуло Матвея в реальный мир. Краем глаза видя в зеркале заднего вида пустую полосу и больше повинуясь интуиции, он повернул руль и притормозил, пропуская вперед подрезавший его джип «Тойоту».

– Урод! – процедил Матвей сквозь зубы и посмотрел на Марту.

Она не придала значения небольшому инциденту и спокойно смотрела вперед. Однако водитель «Тойоты» на этом не остановился. Он неожиданно резко снизил скорость, буквально вынуждая сделать то же самое Матвея.

– Автоподставщик? – спокойно предположила Марта.

– Возьми из бардачка «Осу», – на всякий случай попросил Матвей.

Марта открыла крышку вещевого ящика и взяла травматический пистолет. Между тем справа к ним прижался лимузин представительского класса, а джип и вовсе встал.

– Сиди и двери не открывай, – приказал Матвей, толкнув дверцу. – Если что, стреляй!

Оказавшись на улице, он прислушался. Тихо щелкнули замки дверей – Марта выполнила его указания, и Матвей облегченно перевел дыхание. Одновременно дверца джипа открылась, и на дорогу вышел огромный, бритый наголо детина в кожаном пальто с нелепым рыжим воротником.

– Что это все значит? – шагнул навстречу Матвей и оглянулся. Сзади никого не было.

– Ты Кораблев? – исподлобья оглядел его сверху донизу маленькими глазками громила.

– Что, если так? – Лихорадочно соображая, с чем может быть связано такое поведение, Матвей сунул руки в карманы куртки. Мужчину он видел впервые. Если судить по машинам и как они взяли его в «клещи», это не главная фигура интриги.

– А если так, то с тобой серьезные люди хотят поговорить. – Давая понять, что его миссия выполнена, громила скрестил руки внизу живота и расставил ноги на ширину плеч.

– Сколько их?

– Кого? – словно компьютер, получивший сразу несколько задач, «завис» громила, напрочь выдав полное отсутствие айкью.

– Как кого? – Матвей оглянулся по сторонам, будто хотел увидеть еще кого-то. Однако по дороге ползли машины, объезжая стремительно растущую пробку, а снующим по тротуарам людям было безразлично, о чем решили поговорить вставшие посередине проезжей части мужчины. – Ты сказал «серьезные люди», – напомнил он громиле, – во множественном числе.

– Ну, – захлопал тот глазами и, неожиданно подавшись вперед, потемнел лицом: – Ты что, издеваешься?

– В общем, так, мне это порядком надоело. – Матвей сделал вид, будто собирается снова сесть за руль. Однако едва он взялся за ручку дверцы, как громила сменил тон:

– Постой! Пройди в машину!

– В какую? – продолжал дурачиться Матвей.

– Разве не видишь, – кивнул тот в сторону тротуара, – справа стоит?

– А что там?

– Тебя человек ждет!

– Марта! – постучал костяшками пальцев по стеклу Матвей. Догадавшись, что от нее требуется, она надавила на кнопку и разблокировала замки. Увидев, как он открывает дверцу, громила взревел:

– Ты куда?!

– Даже не думай! – осадил его взглядом Матвей. – Если кто-то хочет со мной поговорить, жду через десять минут у цветочного магазина на углу Профсоюзной – Кржижановского. – С этими словами он уселся за руль.

Город словно съежился от налетевшего вдруг ветра и снега. С похожим на стон звуком раскачивались деревья, тени веток метались по заснеженному тротуару, скрипели и хлопали рекламные щиты, гремел башенный кран. Сейчас его видно не было, лишь высоко над головой угрожающе качались в черноте размытые пятна осветительной арматуры да сквозь мглу бледно подмигивал прожектор на конце стрелы.

«Как в страшной сказке», – подумал Добрый, щурясь от летевшей в лицо крупы.

Забитая машинами улица нервно вздрагивала, и сотни фар, переместившись на десяток метров, снова замирали на месте. Тротуары, голые ветви деревьев и стены домов тут же окрашивались красным светом «стоп-сигналов». Казалось, гигантская пробка не рассосется никогда.

Проскользнув вдоль ограждения строительной площадки, он свернул во двор, едва не споткнувшись о бегущую через дорогу кошку. В другой раз обязательно схватился бы за черное и сказал «к черту», но сейчас даже не обратил внимания на ее цвет. Хотя кто его разберет в этом кошмаре? Даже светофоры вместо красного выдавали что-то бурое… Щурясь от летевших со всех сторон мелких капель воды со снегом, Добрый набрал на замке код и потянул ручку. Дверь запищала, словно котенок, которого отрывали от кошки, но открылась, с всхлипом втянув в образовавшийся проем холодный воздух улицы вместе с городским шумом, водяной взвесью и запахом выхлопных газов. Он шагнул в полумрак подъезда и чуть не столкнулся с шедшей навстречу женщиной.

– И чего ходят?! – недовольно проворчала она себе под нос и крякнула, толкая дверь.

Добрый посмотрел на створки кабины лифта и стал подниматься по лестнице. Маляр жил на пятом этаже, не так уж высоко, да и для здоровья полезно. Однако подспудно он попросту оттягивал момент встречи. Как можно дольше хотелось жить надеждой, что все разрешится и перекупщик даст взаймы. С ним-то он потом решит вопрос, можно просто сделать скидку на несколько следующих заказов. Маляра звали Олег, а фамилия у него была Батыров. Прозвище не имело ничего общего и с внешностью этого коренастого, всегда хмурого мужчины. Просто когда-то он оборудовал у себя в гараже небольшой цех и занимался покраской машин. Так и сколотил начальный капитал, который позволил открыть свой автосервис. Но основной доход приносили не ремонт и восстановление машин, а перепродажа краденых. В специально оборудованных гаражах-отстойниках и подпольных мастерских, рассредоточенных по городу и области, за одну ночь разбирались на запчасти или преображались, меняя хозяев, «Ламбарджини», «Лексусы», «Понтиаки», «Бентли», а недавно бесследно исчез, чтобы появиться в одной из бывших республик когда-то огромной страны, «Майбах Экселеро». Теперь в узких кругах Маляром Батырова называли не за искусство красить автомобили, а за умение полностью менять их внешний вид и документы. Добрый понимал, что Маляр не может быть хозяином такого бизнеса, а всего лишь наемный рабочий или управляющий. Его основная задача – решение организационных вопросов и связь заказчика с тем, кто за всем этим стоит. Было ясно что, в случае чего ему придется и расхлебывать, не исключено что когда-нибудь сядет. Тем не менее все замыкалось на нем, и для многочисленных винтиков огромного механизма Маляр был кем-то вроде полубога. От клиентов не было отбоя. Добрый едва успевал прийти в себя после очередного угона, как поступал новый заказ. Не было времени даже обдумать то и дело возникающее желание выйти из дела, или, как это принято говорить, «соскочить». Прекрасно понимая, что долго так продолжаться не может, Добрый каждый раз откладывал свой уход. А теперь и вовсе придется забыть о спокойной жизни. После того как вложил все деньги в подпольное производство водки, которое неделю назад накрыла полиция, скучать и спокойно спать, не придется долго.

«Брат, выручай, у Аленки день рождения, в кармане ни гроша, – глядя себе под ноги, репетировал он заранее заготовленную речь. – Не пойдет, сумма большая. Сразу догадается, что лапша. Это что за подарок за четыре штуки баксов? И дернул же черт быковать! Может, просто сказать: надо, займи до следующего заказа?»

Добрый вздохнул, шагнул на площадку и вдруг почувствовал, что на него кто-то смотрит. Он поднял голову. На лестничной клетке, спиной к окну стоял человек. Чуть выше среднего роста, худощавый, он был одет в черную куртку и такого же цвета брюки. На голове спортивная шапочка. Лица из-за падающего с улицы света фонаря разглядеть было невозможно. Добрый неожиданно понял, что на всех этажах, кроме этого, освещение работало, и ему отчего-то стало не по себе. Было в этом силуэте что-то нехорошее. Он даже замер на мгновение, но тут же сделал следующий шаг. Мысли о долге напрочь вылетели из головы. Дойдя до середины лестницы, Добрый разглядел глубоко посаженные глаза, острый нос, резкие, словно высеченные камнетесом складки вокруг рта и над острым подбородком… Это был Сухарь. Ноги вмиг стали непослушными, и он остановился. Во рту пересохло. Нет, Сухарю Добрый ничего не должен, но, давно зная этого человека, а вернее, совсем не зная, но тоже очень давно, он каждый раз испытывал перед ним трепет. Сухарь будто бы излучал леденящий душу страх. Пару раз по его просьбе Добрый угонял машины и оставлял в назначенном месте. Всегда, как ни странно, старенькие и неприметные, но на хорошем ходу. Сухарь платил заранее и никогда не предъявлял претензий. Может, потому, что сам называл адрес, номер и марку машины. Отчего-то Добрый был уверен: не заплати ему Сухарь, он все равно будет выполнять его требования.

– Ты чего? – спросил Сухарь, при этом его губы практически не шевелились.

Добрый словно очнулся от гипнотического сна и махнул рукой:

– Что? Ах, да. Так, ничего. Думаю, кто стоит?

– Иди! – негромко скомандовал Сухой.

– Куда? – растерялся Добрый.

– Куда шел.

– Конечно, – часто кивая головой, направился дальше Добрый. Проходя мимо Сухаря, напрягся – вдруг ударит?

Внизу хлопнула входная дверь. Он поднялся на лестничную площадку и оглянулся. Сухарь смотрел куда-то вниз, словно ожидая кого-то. Загудел, негромко поскрипывая, лифт. Добрый уже поднялся на этаж, когда снизу раздался звук открывшихся створок и крик молодого мужчины:

– Нет!

Несколько хлопков утонули в леденящем душу вопле. «Неужели Сухарь кого-то избил?» – подумал Добрый, вслушиваясь в звук шагов быстро бегущего по лестнице человека. Снова что-то стукнуло, и раздался чей-то вопль:

– Убили!

«Господи! – ужаснулся он. – Выходит, это Сухарь кого-то замочил!»

В тот же момент его пронзила другая более страшная догадка: «И я – свидетель!»

Напрочь забыв, зачем и куда шел, Добрый схватился за голову, лихорадочно соображая, как быть дальше. Он вдруг подумал, что выйти из подъезда ему не дадут, а убьют прямо во дворе, но все же шагнул к лифту и надавил на кнопку. Внизу что-то лязгнуло, сверху щелкнуло, и так несколько раз. И все это на фоне заунывного завывания женщины. Лифт не ехал. Добрый еще несколько раз надавил на кнопку. Наконец загремела грузовая кабина, створки ее открылись, однако Добрый вдруг передумал ехать на нем, а бросился по лестнице наверх. Лишь остановившись у дверей, ведущих на технический этаж, понял, что погорячился, – они оказались заперты на замок и опечатаны. Чертыхнувшись, достал телефон и набрал номер Маляра.

– Где ходишь?! – завопила трубка.

– Не ори! – пытаясь представить себе лицо Маляра, когда тот узнает, почему он до сих пор не дошел до его квартиры, оборвал его Добрый. – Я в подъезде.

– И что?

– Наверху…

– Как это? – не понял Маляр.

– У выхода на чердак…

– Чего ты там делаешь? – насторожился Маляр.

– У тебя лом есть? – пропустив мимо ушей вопрос, спросил Добрый.

– Чего? – протянула трубка.

– Лом или топор.

– Зачем?

– Мне на крышу надо.

– Куда?!

– На кры-шу, – по складам повторил Добрый.

– Чего ты там забыл? – хмыкнул Маляр. – Карлсоны только в сказках.

– Долго объяснять…

– А если серьезно?

– У тебя в подъезде только что «чела» какого-то завалили, а я свидетель…

– Какого «чела»? – испугался Маляр.

– Возможно, на третьем этаже живет, – прикинув, где стоял Сухарь, сделал вывод Добрый.

– И ты хочешь, чтобы я помог тебе скрыться? – догадался Маляр. – Нет уж…

– Тебе что, трудно?

– Я в такие игры не играю. Кстати, зачем шел?

– Теперь уже не важно. – Добрый отключился и сунул трубку в карман. Немного поразмыслив, спустился на лестничную клетку и выглянул в окно. В этот момент к подъезду подъехала «Скорая».

«Странно, а где полиция? – подумал он и тут же сам себе ответил: – Времени прошло совсем ничего. Еще удивительно, как врачи так быстро объявились. Может, пересидеть здесь? – пришла в голову мысль, но он тут же от нее отказался. – Полиция пойдет по квартирам, найдет меня и уже точно начнет крутить. Надо сваливать до ее приезда».

Добрый быстро спустился по лестнице вниз.

– Господи, совсем молодой! – тихо причитала какая-то женщина.

– …Я его только утром видала, – всхлипнула другая.

– Кому мешал? – прохрипел мужчина.

– Совсем как в девяностые! – недовольно вставил еще кто-то.

Внизу на площадке стояли несколько женщин и мужчин. Вид у всех был перепуганно-озадаченный. Кто-то тихо скулил. При появлении Доброго все как по команде посмотрели на него.

– Здравствуйте! – зачем-то выпалил он.

– Кто это? – раздался шепот.

– Не знаю, – ответил толстый мужчина в очках и с опаской шагнул в оставленные открытыми двери квартиры.

Женщина в домашнем халате и тапках устремилась следом.

Добрый понял почему не ехал пассажирский лифт. Щелкая концевым выключателем, двери елозили взад-вперед, натыкаясь на торчащие из кабинки ноги, обутые в черные ботинки, под каблуками которых образовалась лужица талого снега. Серые брюки были задраны, оголяя волосатые икры. «Холодно поди без подштанников», – неожиданно подумал Добрый и тут же усмехнулся собственным мыслям, что тут же отразилось на его лице, не ускользнув от внимания стоявших на площадке людей. Он вмиг ощутил возникшее напряжение, словно оказался в тесной будке электроподстанции.

– Смотри, бровью не повел! – шепнул кто-то.

– Ноль эмоций, – осуждающе согласилась какая-то женщина.

На полу сидела уже немолодая женщина, которую пыталась поднять худенькая девочка-подросток:

– Извините, – буркнул Добрый, пытаясь пройти мимо, но женщина вдруг вцепилась ему в брючину:

– Держи его!

– Что? – ужаснулся он, догадавшись, что ополоумевшая от горя женщина приняла его за убийцу. – Я ни при чем…

– Помогите! – завопила она, не обращая внимания на его оправдания.

Девочка между тем сильнее прижала ее к себе, пытаясь успокоить:

– Клавдия Михайловна, тише! Это не он…

– Как не он?! – задыхалась несчастная. – Он! Он!

– Нет! – закричал Добрый.

– Клавочка, отпусти его! – На площадку выскочила женщина в спортивном костюме. – Ты же видишь, мальчик ни при чем…

– Держите его! – стонала Клава, продолжая удерживать его ногу двумя руками. – Нельзя никого выпускать…

Из одной квартиры выглянул мужчина, но, увидев Доброго, поспешил скрыться. Через пару минут дверь снова открылась, теперь мужчина выглядел воинственно. Смерив Доброго подозрительным взглядом, он слегка наклонился к женщине:

– Клавочка, полиция уже едет…

С лестницы послышался шум, и на площадке появились врачи.

– И-ии! – Женщина отпустила ногу Доброго и протянула к ним руки: – Костя! Скорее! Мой мальчик!

– Я пойду? – зачем-то спросил Добрый и шагнул к лестнице, но тут дорогу ему преградил вконец осмелевший мужчина:

– Куда? – При этом глаза его бегали из стороны в сторону, как на старомодном будильнике.

– Как куда? – Добрый посторонился, пропуская протиснувшихся к кабине врача и фельдшера. – Домой.

– Погоди, вот полиция приедет, разберется, тогда и пойдешь…

– Слышишь, ты, урод! – взорвался Добрый, хватая мужчину за отворот халата. – Еще слово, я тебя по стене размажу! Ты же, мразь, понял, что я никакого отношения к этому не имею, вот и рисуешься перед соседями.

– Руки убери! – зло прошипел мужчина, смешно вскинув подбородок.

– Был бы я причастен к убийству, ты бы носа не показал из-за дверей! – продолжал Добрый, таская мужчину из стороны в сторону. – Герой сраный!

– Тише, граждане! – шагнул на площадку рослый мужчина в полицейской форме.

Непривычно теплую осень как-то враз сменила зима. С наступлением темноты ударил легкий мороз и поднялась метель. Она завывала в кронах невидимых сосен, переметала дорогу, бросалась на редкие автомобили, и к полуночи окончательно набрала силу.

Здание стационарного поста ГИБДД, стоявших возле него машину, полицейского и водителя накрывал гигантский купол света, в котором метались, словно ища выход, миллионы ослепительно-белых крупинок снега.

– Пятилов Сергей Юрьевич, – щуря глаза, прочитал старший лейтенант и поднял взгляд на мужчину.

Нескладный, с широким лицом, в матерчатой куртке на два размера больше, Пятилов походил на деревенского работягу. А может, так оно и есть? Гаишник перевел взгляд на потрепанную «вазовскую» «пятнашку», ставшую редкостью на московских трассах. Его интересовал не внешний вид автомобиля, не его класс, возраст или недостатки, которые могли бы стать поводом остановки, а сидевшая там девушка. Даже через стекло, освещенное светом уличных фонарей, лицо ее было безупречно красивым. Трудно было угадать лишь цвет волос. Брюнетка или рыжая, но точно не блондинка, размышлял он, напрочь забыв, что на его глазах водитель этой машины совершил грубое нарушение, не уступил дорогу выезжающему на кольцо «Фольксвагену». «Валенок валенком, а смотри, какую кралю отхватил», – думал старший лейтенант, возвращая документы.

– Все? – удрученный затянувшейся паузой, спросил Пятак, пряча документы во внутренний карман куртки.

– Ты хоть понял, почему я тебя остановил? – устало спросил полицейский и сдвинул кончиком жезла край капюшона вверх, открыв на шапке кокарду.

– Виноват, – развел руками Пятак.

– Езжай! – устало махнул рукой гаишник, вновь метнув взгляд на девушку. Ему вдруг захотелось, чтобы она сейчас восхитилась его великодушием. Еще бы, коллеги полицейского на этом раздолбанном корыте и без нарушения правил дорожного движения найдут массу поводов, чтобы придраться. Однако не только девушка стала причиной его великодушия. Класс людей, которые до сих пор ездят на подобном автохламе, давно потерял свою ликвидность. Штрафовать их жалко, если, конечно, не бомбилы, а взять нечего…

– Ну что? – спросила Кэт, когда они отъехали от поста.

– Ничего, – пожал плечами Пятак и щелкнул выключателем.

В коридоре дальнего света четким негативом проступила прямая, как стрела, лента шоссе, разрезавшая сосновый лес пополам. Мягко урчал мотор. Пятак знал, что подумал полицейский о машине и о нем самом. Невдомек служивому, что это все антураж. Давно потерявший товарный вид автомобиль перед каждым выездом несколько дней проводил в недрах мастерской Мазая. Пятидесятилетний мужчина знал свое дело. После него техника не подводила и работала как часы. Мазай разбирал и осматривал каждый узел. При малейшем намеке на износ или мало-мальский дефект заменял, причем запасные части использовал только оригинальные. Он же деформировал двери и капот. Сделал с таким расчетом, чтобы вмятины с одной стороны придавали неказистый вид их транспортному средству, а с другой – не так бросались в глаза, чтобы в случае чего не стать приметами и не мешали ходовым качествам. Он ко всему подходил творчески, как Самсон, который лично провожал курьеров.

– Есть хочется, – сказала Кэт, глядя на дорогу.

– Вон Гонец стоит, – облегченно вздохнул Пятак.

Но Кэт и сама увидела нервно мигающий аварийными фонарями силуэт «БМВ» у обочины. Гонец встретил их на границе Московской области, сменив Кондрата, который следовал за ними последние шесть часов. В обязанности эскорта входило решение разного рода вопросов в дороге, будь то случайная поломка машины Пятака и Кэт, мелкая авария или, как сейчас, остановка по требованию инспектора ГАИ. На этот раз Гонец не сработал. Он должен был перед постом обойти их и чуть быстрее, чем надо, проехать мимо полицейских. Если остановят, то, естественно, дорогую иномарку. Гонец сделал все как надо, однако инспектор все же остановил Пятака, причем имея на то веские основания. Хотя и Пятак, и Кэт прекрасно знали, что основная задача эскорта другая: ехавшие за ними люди должны были следить за тем, чтобы Пятак со своей подругой вдруг не решились бежать. Конечно, в тех условиях, которые были созданы для них, такое развитие событий трудно представить, но кто его знает? Мало ли что может прийти в голову людям, которые везут в багажнике целое состояние? Пятак часто задумывался, сколько может быть денег в спортивной сумке, которую он и нести долго не сможет? На досуге даже пытался определить это экспериментальным путем. Сначала взял дома похожую сумку и, набивая ее разным барахлом, при помощи напольных весов сестры подогнал под ту массу, которую приходилось переносить. Потом взвесил на электронных весах пятитысячную купюру. Вроде все просто. Однако от той суммы, которая выходила, начинало ныть под ложечкой, и каждый раз он делал вывод, что обсчитался. Через некоторое время он снова доставал весы, клал на них то одну купюру, то сразу десять, потом тыкал толстым и непослушным пальцем в кнопки калькулятора, чесал затылок, хмурил лоб. И снова получалось очень много.

«Это что же такое надо делать, чтобы за какую-то неделю набирать столько? – глядя на дорогу, размышлял Пятак. – Да и кто сказал, что за неделю? – удивился он своим мыслям. – А что, если таких, как мы с Кэт, много? И вчера кто-то увез очередную партию, и позавчера…»

Снег прекратился, и вдали показались городские огни.

– Даже не верится, что конец, – облегченно вздохнула Кэт.

– Э-ээ! – предостерегающе окликнул ее Пятак. – Ты это брось. Скажешь тоже, конец!

– Я не это имела в виду, – стала оправдываться Кэт и суеверно сплюнула через левое плечо, одновременно стуча костяшками пальцев по лбу.

Пятак посмотрел на экран навигатора. Их машина пульсировала на шоссе небольшой красной стрелкой, где-то перед самым перекрестком. Он поднял взгляд, увидел мигающий желтый свет светофора и сказал:

– Подъезжаем.

– Скорей бы, – заерзала Кэт.

Пятак повернул направо, оказавшись на неширокой ленте асфальта, к которой с двух сторон поступали заснеженные сосны и ели.

На стоянке, перед пансионатом, задней частью обращенным к лесу, стояло с десяток машин. Пятак медленно поехал в дальний конец бетонной площадки.

– Есть, – прошептала Кэт.

Но он и без ее подсказки увидел серебристый «Ниссан» рядом с отечественной «Грантой». Японский внедорожник, подобно проснувшемуся вдруг монстру, хищно вспыхнул ярким светом галогеновых фар и медленно выкатился вперед. Все, сейчас он отъедет, а Пятак встанет на его место. После этого нужно будет быстро уйти, Пятак и Кэт не должны видеть людей, которые в «Гранте». Они заберут груз и уедут, а Пятак с Кэт переночуют в гостинице и утром отправятся обратно.

Все устроено таким образом, что, если на одном из этапов кто-то из курьеров окажется в руках полиции или ФСБ, установить всю цепочку даже при большом желании не удастся. Ведь и Пятак с Кэт не знают, кто передал деньги им.

В фойе гостиницы было сумрачно. Кожаные диваны, фикус в кадке, картины будто были нарисованные углем на серых холстах стен. Лишь справа от входа в островке света стояла стойка ресепшен, за которой скучала белокурая девушка с огромными алыми губами. Из-за окружавшей ее темноты казалось, будто вся конструкция вместе с ней висит в воздухе.

Играя ключами, Пятак задержал взгляд на губах, размышляя, настоящие они у нее или накачаны ботоксом, потом оглянулся на Кэт, тенью скользнувшую следом, и вздохнул:

– Триста двадцатый, бронь на двоих…

Девушка опустила взгляд куда-то вниз, потом вскинула его на Пятака и улыбнулась огромным ртом:

– Пятилов Сергей Юрьевич!

Кровать с двумя тумбочками в изголовье, холодильник, телевизор, стол. Скромная, но новая мебель делала номер уютным.

– Чур я первая в душ! – Кэт сбросила с себя куртку, стянула через голову свитер и стала расстегивать брюки.

Матвей заглушил двигатель и посмотрел на Марту:

– Не выходи из машины.

– Мог бы не говорить. – Она открыла лежащий на коленях ноутбук и ткнула пальчиком в кнопку включения.

В этот раз лицо громилы было более приземленным. По всей видимости, это стало следствием того, что теперь он поджидал Матвея уже со своим хозяином. Рослый, средних лет, светловолосый мужчина с задумчивым видом смотрел куда-то в сторону выхода из метро. Складывалось впечатление, будто ему нет никакого дела до Матвея. Он не хотел выдавать свою заинтересованность во встрече и всем своим видом пытался показать, что проблема, ставшая поводом предстоявшего общения, незначительная, и вообще в случае чего он может обойтись без посторонней помощи. Типичная в таких случаях манера поведения для людей, живущих на широкую ногу и считающих себя центром вселенной.

– Меня зовут Шелухин Петр Степанович, – представился мужчина и протянул для приветствия руку.

Переносица Шелухина была слегка искривлена, на бровях небольшие шрамы, что выдавало в нем боксера. Он был выше Матвея, а черное пальто подчеркивало мощные плечи.

– Меня вы знаете, – кивнул Матвей и оглянулся на громилу. Тот со скучающим видом разглядывал на руке ногти.

– Может, зайдем? – не глядя, показал на вывеску ресторана «Шапито» Шелухин.

– Есть повод? – размышляя, как отнестись к предложению, когда Марта осталась в машине, спросил Матвей.

– Вашей спутнице я могу пока предложить компанию Кобы, – будто прочитав его мысли, сказал Шелухин.

– Не хочу портить ей настроение, – покачал головой Матвей. – Она врач, и дебилов ей хватает на работе.

– Психиатр? – по-своему воспринял шутку Шелухин.

– Нет, но и с этой категорией работать приходится, – повеселел Матвей, видя, как напрягся Коба.

– Мне рекомендовали вас как человека с хорошей репутацией сыщика, – перешел к главной теме Шелухин.

– Я не сыщик, – предостерегающе выпрямил указательный палец Матвей, – просто увлекаюсь помощью в сборе улик по разного рода преступлениям, розыском пропавших людей, материальных ценностей. В общем, если случай интересный, берусь за него… Спектр моей деятельности широк…

Матвей специально избегал фразы «моих услуг», чтобы быть с заказчиком на дистанции и не давать клиентам повода увидеть в нем человека, который за деньги согласен на все.

– Для меня нет разницы, как называется человек, – махнул рукой Шелухин. – Главное, чтобы он качественно делал свою работу.

– Смотря какую работу вы считаете моей, – заметил Матвей.

Шелухин сунул руку во внутренний карман пальто и вынул конверт:

– Здесь фотография женщины. Я хочу знать о ней все. Куда ездит, с кем встречается, с кем спит…

– Кто она? – насторожился Матвей.

– Это имеет значение?

– Конечно.

– Жена.

– Извините, но я такими делами не занимаюсь, – вскинул руки Матвей.

– Я дам хорошие деньги! – воскликнул Шелухин.

– Разговор окончен, – резко оборвал его Матвей и повернулся к машине.

– Может, все же подумаешь? – не унимался Шелухин.

– Об этом не может быть речи! – уже на ходу бросил Матвей.

Направляясь к машине, он вдруг ощутил странную, смешанную с обидой тоску: «Офицера спецназа ГРУ какой-то «кошелек» решил за бабой своей приделать! Докатился ты, капитан!»

– Документы, пожалуйста, – потребовал полицейский, глядя на то, как судмедэксперт о чем-то тихо разговаривает с врачом «Скорой помощи».

– Кто? – проследил за его взглядом Добрый. – Я?

– А кто же? – хмыкнул полицейский.

Добрый сунул руку за отворот куртки и вынул паспорт.

– Доброходов, – прочитал капитан и поднял на него усталый взгляд: – Что здесь делал?

– К товарищу ходил.

– И как?

– Что?

– Товарищ.

– Нормально, – пожал плечами Добрый.

– Значит, был у товарища, – задумчиво проговорил полицейский и склонил голову на бок. – А фамилия товарища?

– Олег зовут, – отчего-то напрочь забыв фамилию и с трудом вспомнив имя Маляра, стушевался Добрый.

– Какая квартира?

– Сто семнадцатая.

– Это какой этаж? – Полицейский бросил взгляд на двери и закатил глаза под потолок: – Высоко.

– Да не так, чтобы очень, – хмыкнул Добрый. – Пятый…

– Пойдем к твоему товарищу, – принял решение полицейский и посмотрел на мужчину в штатском, о чем-то тихо беседовавшего с женщинами. – Я проверю алиби этого гражданина? Утверждает, будто шел от товарища.

– Давай, – не глядя, кивнул тот.

– Я у него не был, – поднимаясь по лестнице, стал объяснять Добрый. – Вернее, не дошел… Я уже поднялся на этаж, но внизу вдруг стали стрелять…

– Стрелять, – эхом повторил полицейский. – А кто стрелял?

– Не знаю, – испугался Добрый.

– Как это, не знаете?

– Я же на пятом этаже был, а его убили на третьем, – попытался объяснить Добрый.

– Как ты был на пятом, если только что сказал, что не дошел? – удивился полицейский. При этом взгляд его сделался подозрительным.

– Я дошел, но Маляр мне двери не открыл!

– Какой маляр? Там ремонт?

– Нет там никакого ремонта, – расстроился Добрый. – Это так человека зовут, к которому я шел.

– Значит, «Маляр» – это кличка? – почему-то обрадовался полицейский. – Он что, криминальный авторитет?

– С чего вы взяли?

– Хватит морочить мне голову! – разозлился полицейский и подтолкнул его в спину: – Пошли!

Добрый стал подниматься по лестнице…

…Пригибаясь, чтобы не задеть головой хитросплетения труб, Добрый что есть сил бежал по лабиринтам коридоров, освещенных тусклым светом невидимых ламп. С каждым шагом воздух будто бы густел, и стало трудно работать руками, они попросту вязли в нем. Одновременно сзади все отчетливее слышались шаркающие шаги и тяжелое дыхание Сухаря. Наконец воздух загустел так, что, выдохнув, Добрый не смог втянуть его в себя. Ноги сделались ватными и совсем перестали слушаться. Он повалился на пол, ощутив, как в тот же миг Сухарь коршуном навис над ним… Добрый некоторое время не понимал, почему, упав на грудь, видит сейчас стену, а не пол. Выкрашенная серой краской, она была покрыта неровностью из штукатурки и мелких камешков… «Я же в камере! – вспомнил он, однако в тот же миг радость от того, что весь кошмар всего лишь сон, сменилась отчаянием. – Что же мне делать?»

Осторожно, чтобы не разбудить лежащего сзади Чичу, Добрый медленно перевернулся на спину. Правый бок и рука недолго казались деревянными, устремившаяся по сосудам кровь стала возвращать чувствительность неприятным покалыванием.

– Хватит вошкаться! – прохрипел Хмурый. – То орешь, то руками дергаешь…

– Извини. – Добрый сел и огляделся. На деревянном подиуме, сколоченном у стены с небольшим оконцем под самым потолком, лежали четверо арестантов. Из угла у дверей доносился стук капель из-под крана.

Внутренне Добрый был готов к такому развитию событий. Несколько дней после очередного угона он вздрагивал от звонка в дверь, напрягался, видя у подъезда незнакомого мужчину, начинал нервничать, когда сзади долго шел один и тот же человек. Потом этот страх притуплялся, сон налаживался, и он начинал готовиться к новой краже. Ему и сидеть приходилось, по крайней мере в ИВС он уже чувствовал себя как дома. Его задерживали дважды. Один раз прямо из-за руля вытащил наряд ППС, не успел даже завести. Кто-то позвонил, заметив подозрительного типа, ошивающегося у «Мерседеса». Тогда он прикинулся сильно выпившим человеком, который решил вернуться из ресторана на машине, и отделался легким испугом, владелец автомобиля не стал писать заявление. Второй раз было намного серьезнее. Он так же прикинулся сильно выпившим человеком, однако всплыл занесенный в базу данных протокол первого задержания, и Доброму не только пришлось провести несколько суток в ИВС, а началось следствие, и с него взяли подписку о невыезде. Но и до суда он успел совершить еще один угон, ведь на адвоката нужны были деньги. Снова, можно сказать, повезло: отделался условным сроком.

Кто бы сомневался, что это станет основным фактором того, что до утра его оставили под стражей.

Приехавшие полицейские с ходу взялись проверять его на причастность к убийству. Подробно расспросив, с какой целью он находится в подъезде, они направились к Маляру. Как и следовало ожидать, тот отказался подтвердить, что Добрый к нему заходил, хотя не отрицал, что он звонил.

От размышлений отвлек Немец. Он перевернулся на бок и открыл глаза:

– Не спишь?

– Разве не видно? – разозлился Добрый.

– Значит, что-то тебя мучает.

– Догадливый, – буркнул Добрый.

– Имей в виду, в таких местах иногда не очень умные мысли приходят в голову, – медленно поднявшись, тихо проговорил Немец.

– Как это? – не понял Добрый.

– Просто. – Немец обвел взглядом стены камеры, словно впервые здесь оказался, и наклонился к Доброму: – Именно здесь решается твоя судьба. От того, какую тактику выберешь, как себя поведешь, зависит, чем обернется задержание.

– Знаю, – сокрушенно вздохнул Добрый, размышляя, довериться Немцу или нет. А ему ох как нужен был сейчас совет. Хотя он прекрасно понимал, что нельзя в камере делиться сокровенным, нередко опера подсаживают специально подготовленных людей. Но разве Немец может быть таким?

Добрый перевел взгляд на его руки, которыми тот обхватил худые колени. На тонких пальцах красовались две татуировки перстней. Одну он знал, это ходка по «малолетке», вторая ни о чем ему не говорила. Тем не менее это произвело впечатление, и он слегка подался к Немцу:

– Тут вот какое дело… Я к товарищу шел. На этаж поднимался и увидел на площадке знакомого…

– Послушай, – перебил его Немец, – вот ты мне сейчас расскажешь, а вдруг я «барабанщик»?

– Ты? – недоверчиво протянул Добрый. – Да брось! К тому же ничего такого, что могло бы мне навредить, рассказывать не собираюсь. Я не виноват…

– Никто здесь не виноват, – со знанием дела произнес Немец.

– В общем, я прошел мимо этого человека, а он потом убил другого…

– Так тебя за соучастие?

– Ты что, нет! – испуганно замотал головой Добрый. – Я случайно оказался на месте убийства…

Глава 2

– Я смотрю, тебя не устроило предложение? – дождавшись, когда Матвей усядется за руль, спросила Марта.

– Угадала. – Он завел двигатель и заглянул в экран лежащего у нее на коленях ноутбука: – Что ты там ищешь?

– Уже нашла, – самодовольно улыбнулась она. – Шелухин Петр Степанович, шестьдесят четвертого года рождения, судим, кличка Шатун…

– Постой, как ты узнала, с кем я говорю?

– Ругаться будешь? – наклонив голову, игриво заглянула ему в лицо Марта.

– Понятно, – расстроился он. – Снова за старое?

– Это я для того, чтобы форму не потерять, – стала оправдываться она.

– А может, ты меня не только вот так, для поддержания формы, слушаешь? Я что, постоянно «под колпаком»?

– Матвей! – обиженно воскликнула Марта. – Мы же договаривались!

– Тем не менее, не ставя меня в известность, ты сейчас попросту слушала, о чем мы говорили, – разозлился он.

– Я всего лишь страховала. Да и скучно сидеть без дела.

– Я буду вынужден принять меры, – серьезным тоном предупредил Матвей.

– Интересно, – хмыкнула она и замолчала.

Матвей уже не удивлялся ее умению находить в многомиллионном городе людей не только по номеру сотового телефона, но и по протоколам «ай‑пи» адресов компьютеров, взламывать базы данных ГАИ… Он подозревал, что Марта способна и на большее, но даже боялся вслух об этом говорить, надеясь на ее благоразумие. Ради спортивного интереса Марта не раз засылала «червей» в компьютеры разных учреждений, подсматривала за тем, чем занимаются ничего не подозревающие банкиры или их секретарши, могла с легкостью использовать в качестве прослушивающего устройства телефоны.

– Послушай, – неожиданно осенило его, – а давай попробуем узнать их мнение о встрече? – Он сунул руку в карман и достал визитку Шатуна.

Марта взглянула на номер и быстро застучала пальчиками по клавиатуре.

Матвей выехал на дорогу. Что-то ему подсказывало, что эта встреча не последняя.

Он проехал уже половину пути до дома, когда из динамиков ноутбука раздался гул, через который прорвался чей-то голос:

– Можешь аккуратнее?

– Виноват, – еле слышно ответил водитель.

– А этот сыщик – парень с характером, – снова заговорил, но уже громче голос человека, который сделал водителю замечание. Наконец Матвей понял, что это говорит Шатун. Сейчас он, по-видимому, обратился к Кобе, сидящему сзади.

– Может, поучить его уму-разуму? – отчетливо раздался голос помощника, у которого, судя по сигналу и качеству звука, и находился телефон.

– А за что? – удивился Шатун. – Я его лично даже уважать стал. И еще, выбрось это из головы, его такие люди рекомендовали, что потом тебя по стенке размажут. К нему кто только не обращался. Мутный парень. Возможно, и заказы на людей берет. Нет, он может пригодиться.

В машине Шатуна воцарилось молчание.

Марта вопросительно посмотрела на Матвея, и он кивнул ей:

– Отключайся. Он нам не интересен.

«Кто тебя дернул за язык трепаться с этим уркой? – с досадой подумал Добрый и запрокинул голову, вливая в себя очередную порцию водки. Холодная жидкость обожгла пищевод и упала в желудок. Он стукнул донышком стакана по крышке барной стойки, задержал дыхание, взял двумя пальцами дольку лимона, забросил в рот и, прислушиваясь к ощущениям, стал с задумчивым видом жевать. Жжение сменилось приятным теплом, которое стало растапливать осколки тяжелых и страшных мыслей. С каждым мгновеньем их острые кромки все меньше цепляли и резали нервы.

Добрый понимал, что это лишь иллюзия спокойствия, но ничего другого придумать не мог, полностью вкусив прелести состояния ожидающего казни человека.

– Повторить? – держа на весу бутылку, спросил бармен.

Добрый поднял на него отяжелевший взгляд. Веснушчатый паренек со смешно оттопыренными ушами и тонкой шеей, торчащей из воротничка белоснежной сорочки, замер в ожидании ответа. Добрый кивнул и, с безразличием наблюдая за струйкой водки, медленно наполнявшей его стакан из никелированной трубки надетого на горлышко дозатора, стал размышлять, как быть дальше. Пока его никто не трогает. Хотя кто может тронуть, если даже мать не знает, куда он уехал? Мать! Потянувшаяся к стакану рука замерла на половине пути и безвольно упала на холодную стойку. А что, если он к ней придет? Перед глазами возникло лицо Сухаря. Подозрительно осторожный взгляд бесцветных глаз пробрал до костей, словно этот человек и впрямь стоял сейчас по другую сторону стойки. Стоял и смотрел на него, как питон на загнанного в угол птенца.

Добрый отложил в сторону трубку сотового телефона, взял стакан и, не поднимая, потянул его к себе. С силой упавшая на плечо ладонь заставила его вздрогнуть и замереть. Странно, но, не оборачиваясь, он увидел за своей спиной Сухаря, даже отчетливо различил морщинки от прищура в уголках глаз, уловил запах простого одеколона.

– Ты думал, что я тебя не найду? – Спокойный, холодный голос уверенного в себе человека над самым ухом сковал мышцы, лишил возможности двигаться, думать, дышать… Будто бы вся жидкость, из которой состоит человек, вмиг превратилась в лед.

– Э…

– Что?

– И-ии! – пропищал Добрый, отчего-то решив, что через мгновенье ощутит, как холодная сталь металла, с хрустом разрывая мышцы и раздвигая ребра, войдет в его спину.

– Сдал меня, гаденыш? – прошипел Сухарь.

– Нет… Ты не так…

– Все так. Я как узнал, что тебя «приняли», так «ноги сделал» и не ошибся, менты всю хату перевернули. Сразу скумекал, чьих рук дело.

– Что хочешь… Ты же меня знаешь, – сипел Добрый.

Официант сделал вид, будто не замечает разговора, и отвернулся к телевизору.

– Сейчас выходишь вместе со мной на улицу, – стал инструктировать Сухарь. – Садишься в тачку…

– Ты меня убьешь?

Отчаявшись, Добрый умышленно задал вопрос громко, с таким расчетом, чтобы его услышал официант. Но и на этот раз тот даже ухом не повел, да и музыка гремела на весь зал.

– Вперед! – Сухарь развернул Доброго за плечо и подтолкнул к выходу.

Неожиданно Добрый понял, что эти несколько шагов до дверей – единственный шанс, который он может использовать, чтобы остаться в этом мире. Другого выхода у него больше не будет, а потому данную оплошность Сухаря надо использовать. «Но как?» – лихорадочно думал он. В карманах нет ничего, чем можно было бы вывести его из строя хотя бы на время. Стоп! Взгляд задержался на бутылке вина, стоящей на краю столика у выхода. Шаг, второй, третий… Пора! Добрый развернулся к Сухарю и со всего размаху двинул ему носком ботинка аккурат между ног.

«Ух! – Сухарь согнулся, схватившись двумя руками за причинное место. – У-уу!»

Не теряя времени, Добрый схватил со стола бутылку, размахнулся и со всего размаха опустил ее на затылок негодяя. Взрывом брызг вина и мелких осколков сбросило со стульев людей. Завизжали женщины.

Что было дальше, Добрый не видел. Развернувшись, он пулей вылетел на улицу и устремился к стоянке. Следом никто не бежал, и он постепенно перешел на шаг. На небольшой бетонной площадке стояли два десятка машин, среди них, в самом дальнем углу, неприметная «Лада».

Добрый, не раздумывая, устремился к ней. Двинув локтем по стеклу, он сморщился от боли, но тут же взял себя в руки, сунул руку в разбитое окно и открыл дверцу…

Сдавленный женский крик какое-то мгновенье казался Пятаку продолжением сна. Но, поняв, что в номере включили свет, он открыл глаза и обомлел. В кресле, вытянув ноги, обутые в ботинки на толстой подошве, сидел здоровенный амбал в кожаной куртке. Бобрик черных волос серебрился талыми снежинками. Рядом стоял еще один. Этот был в коротком пальто и держал руки в карманах.

– Кто вы? – Пятак сел и наконец увидел Кэт. Прижимая к груди край одеяла, она скорчилась на подушке, вжимаясь в спинку кровати.

– Бухали? – Сидевший в кресле громила потянул носом воздух.

– А ты думал, – хмыкнул его дружок. – Ухом никто не повел, когда вошли.

– Как вы сюда попали? – Пятак бросил взгляд на столик. Среди тарелок с объедками сыра и помидоров стояла недопитая бутылка водки.

– Ногами, – хмыкнул громила.

– А вы с чего так расслабились? – Его дружок взял со стола пробку от бутылки, повертел в руках и запустил в голову Пятаку. От неожиданности тот отпрянул, но она угодила ему аккурат в переносицу.

– Вы кто? – взревел вне себя от ярости Пятак и вскочил, прижимая к животу одеяло. Однако Кэт цепко держала свой край, и он предстал перед гостями во всей красе.

– Одевайся! – брезгливо скривился громила.

– Ребята, вы ничего не попутали? – неожиданно спросила Кэт.

– И ты тоже, – перевел он взгляд на нее.

– Рукав, а она ничего, – неожиданно восхитился мужчина в пальто.

– Послушай, Лева, ты чего такой озабоченный с утра? – хмыкнул Рукав.

– С чего ты взял? – как мальчишка смутился мужчина. – Это так… Как его… В общем, комплимент!

Пятак прыснул со смеха. Однако ответ Рукава тут же напрочь отбил желание веселиться.

– Давай еще влюбись! Тебе ее скоро убивать придется! – пригрозил тот.

Лихорадочно соображая, что все это может значить, Пятак стал одеваться.

«Не может быть! Как это нас решили убрать? – стучало в висках. – За что? – сам себя спросил он и сам же ответил: – А мало ты денег перевез? Ведь если посчитать рейсы, можно с большой точностью определить и сумму».

– Отвернитесь! – потребовала Кэт.

– Еще чего?! – скривился Лева.

– Мне в душ надо.

– В морге помоют, – продолжал веселиться Рукав.

– Скорее это вам придется туда отправиться. – Кэт решительно встала.

– Вы бы хоть объяснили, – окончательно придя к выводу, что эти двое гостей точно знают, зачем и к кому пришли, попросил Пятак.

– Да вот боюсь я пока говорить, – признался Рукав. – Не знаю, что вы можете выкинуть.

– Неужели вместо денег в сумке «куклы»? – попыталась угадать Кэт. – Не получится нас на понт взять. Мы от начала до конца…

– Машины нет на месте, – не дал ей договорить Рукав.

– Что?! – в один голос спросили Пятак и Кэт.

– Что слышали, – подытожил сказанное дружком Лева. – Сейчас будем разбираться, кто это мог сделать.

– Ни хрена себе! – Пятак медленно опустился на кровать.

– Вы же не думаете, что это мы? – срывающимся голосом спросила Кэт.

– Думать не наше дело, – хохотнул Лева. – Наше дело заставлять говорить.

– Если мы что-то решили намутить, то уж точно после всего не остались бы, – заметил Пятак.

– То, что вы не свалили, еще ни о чем не говорит, – со знанием дела заметил Рукав.

– Во-во! – поднял вверх палец Лева. – Может, специально? Скинули подельникам информацию, и баста…

«Может, уложить их здесь да рвануть куда глаза глядят? – неожиданно подумал Пятак, завязывая на ботинках шнурки. – Если действительно что-то серьезное случилось, нам с Кэт хана. Должен же кто-то ответить? Вот и сделают из нас «стрелочников». Предъявят заказчику перевозки наши уши… А так, хоть какой-то шанс есть, да и деньги скопить на первое время успели…»

– Хватит трепаться, пошли! – с шумом поднялся Рукав.

Пятак выпрямился и оглянулся на Кэт. Она уже оделась. Черный свитер, такого же цвета джинсы. Осталось надеть только куртку.

Тем временем Лева, отвлекшись, повернулся к двери.

Пятак вздохнул и шагнул к Рукаву. В последний момент громила отпрянул, но кресло, с которого он встал, не дало отступить, и он рухнул в него. Пятак же пошел до конца и с размаху двинул основанием кулака Рукаву по темени.

– Ах ты, сука! – вытянув вперед руки, пошел на него Лева.

Однако Пятак умел драться, и инициатива была у него. Он шагнул навстречу и присел, проваливая Леву вперед. В следующий момент тот охнул от удара кулаком в печень. Но неожиданно Пятаку помешал Рукав.

Придя в себя, он наклонился вперед и, не вставая с кресла, воткнул ему в шею ствол пистолета:

– Замри!

Сидя на упаковке с деталями разобранного письменного стола, Матвей с тоской наблюдал, как двое рабочих снимают старую дверь. Оба мужчины были гастарбайтерами, впрочем, как и остальная часть бригады. Где их откопал Дешин, можно только догадываться. Ясно было только одно, эти четверо азиатов до встречи с ним вели образ жизни далеко не законопослушных граждан. Теперь, при упоминании фамилии полицейского, их глазки округлялись, а нижняя челюсть отвисала.

– Ушла махкан! – просипел невысокий кучерявый узбек, пытаясь вкрутить в отверстие навеса шуруп.

– Ушлаб турибман курмаяпасан нахотки? – возопил его дружок, вцепившийся в стоявшую вертикально дверь синими пальцами.

– Они случайно не поубивают друг друга? – осторожно спросил Матвей стоящего рядом бригадира.

Наполовину лысый узбек, единственный среди всей этой публики, говорил на сносном русском.

– Нет, не поубивать, – замотал он головой.

– Чего ругаются? – продолжал вяло расспрашивать Матвей.

– Не ругаются совсем, – забеспокоился узбек. – Нурали говорит: «Держи крепче дверь», а Аслан отвечает: «И так держу, разве не видишь?»

– Я думал, они ругаются. – Вдруг Матвей почувствовал появление в комнате еще человека и обернулся.

В дверях стоял Шатун и, держа руки в карманах, с интересом наблюдал за узбеками. Увидев, что Матвей поднялся, он предложил:

– Пойдем. Поговорим?

– Я уже все сказал, – подошел к нему ближе Матвей. – Шпионить за женой не буду.

– Извини, конечно, если тогда мое предложение тебя обидело, – заговорил Шатун. – Но сейчас я хочу обратиться к тебе с другой просьбой.

Они вышли в коридор.

– Честно говоря, у меня нет желания работать на тебя, – признался Матвей.

– Почему? – спросил Шатун. В его голосе не было ни удивления, ни злости.

– Думаю, сам знаешь, – уклончиво ответил Матвей.

– Хотелось бы напрямую, – выжидающе уставился на него авторитет. – Мы ведь совершенно незнакомы.

– Есть внутреннее чувство, что не сработаемся, – соврал Матвей.

На самом деле раздражало криминальное прошлое этого человека. Сейчас он преуспевающий бизнесмен, но то, каким способом добился своего нынешнего положения, гадать не надо. Эту категорию нуворишей Матвей презирал.

– Тебя напрягло, что я собирался следить за собственной женой? – попытался угадать Шатун.

– Жена разве бывает собственной? – грустно усмехнулся Матвей. – Правда, для таких, как ты, возможно.

– Интересно, – пробормотал Шатун. – Хотя мне неважно сейчас твое мнение. У меня большие проблемы, и я хотел бы, чтобы их решением занялся именно ты.

– Я не хочу работать на тебя, – принял окончательное решение Матвей.

– Хорошо. Тогда не мог бы уделить мне немного времени?

– С какой стати?

– Я покажу тебе одну парочку. – Шатун бросил взгляд на дверь, из которой они вышли, и заговорил тише: – Они работали на меня, кое-что перевозили. Сегодня ночью груз пропал, и они – главные подозреваемые.

– Я-то здесь при чем?

– Я хочу, чтобы ты посмотрел на них.

– С какой целью? – ровным счетом ничего не понимая, удивился Матвей.

– Ты едешь или нет?

– Мне здесь есть чем заняться, – замотал головой Матвей.

– Боишься? – глядя ему в глаза, напрямую спросил Шатун.

– Среди других причин эта тоже имеется, я же не одноклеточная амеба.

– Я гарантирую, с тобой ничего не случится. Пойдем. – Шатун сделал шаг к выходу. – От твоего решения зависит судьба людей, о которых я сказал. Ты ведь не хочешь кому-то сделать плохо?

– Смотря кому, – уклончиво ответил Матвей. – Если они такие же бандиты, то почему бы и нет?

– Ты сказал, такие же? – напрягся Шатун.

– Угадал. Я навел о тебе справки.

– Это лишь добавляет тебе в моих глазах авторитета, – успокоился Шатун. – Но в отличие от меня эти двое не делали ничего противозаконного.

– Тогда зачем ты хочешь их убить?

– Разве я это говорил? – вскинул брови Шатун. – Они сами могут умереть. Просто мои люди не располагают такими возможностями, как ты, и вынуждены эту парочку пытать. Женщина уже на грани, однако ничего не говорит. Может, она действительно ни при чем?

– Ты не боишься мне об этом говорить?

– Ничуть, – покачал головой Шатун. – После того как ты отказал мне первый раз, я лишь больше стал уважать тебя.

– Я польщен, – съязвил Матвей.

– Так как? – выжидающе уставился ему в глаза Шатун.

– Хорошо, – наконец согласился Матвей. – Только рабочим задачу уточню.

Он вернулся в кабинет и огляделся. Аслан сидел на его месте, прижимая к животу руку, и раскачивался из стороны в сторону. Рядом стояли бригадир и его дружок Нурали.

– Чего опять? – спросил Матвей, глядя на установленную дверь.

– Все нормально! – заверил бригадир.

– Вижу. Мне надо на некоторое время отлучиться. Пока начинайте ламинат укладывать…

– Все сделаем, – кивнул бригадир.

– Место для офиса удачное, – как бы между прочим похвалил Шатун, когда они вышли на улицу.

– Не люблю, когда мне намекают об осведомленности, – предостерег его Матвей. – В какой-то мере это можно считать даже угрозой. Так что не напрягай…

– На моей поедем, – заметив, как Матвей вынул ключи от машины, засуетился Шатун, – так удобнее.

– Не тебе решать, как удобнее, – стал злиться Матвей, уверенный, что поступает опрометчиво, тратя время на этого человека.

– Нехорошо так разговаривать с потенциальным клиентом, – натянуто улыбнулся Шатун, пытаясь как-то разрядить обстановку.

– Не думаю, что наше знакомство будет иметь какое-то продолжение.

– А если нет? – Шатун показал на услужливо открытую водителем дверцу лимузина.

– Если нет, то посмотрим, – устраиваясь на кожаном сиденье, вздохнул Матвей.

Силясь согреться, Добрый перевернулся на правый бок и подтянул под себя ноги. Клейкая обшивка старого грязного дивана источала запах мочи, пота и чего-то перекисшего, а торчащие из его глубины пружины не давали расслабиться. Они издавали хруст и скрип при любом шевелении, впивались в бока. Намокшая ночью одежда противно и мерзко прилипала к налившемуся под утро жаром телу. Добрый выбрался из-под тряпья и сел. Судя по сереющим квадратам окон, было раннее утро. «Мать наверняка не спит, – с досадой подумал он. – Интересно, как Сухарю удалось узнать мой адрес? Глупый вопрос, мать – единственный человек, который может это сказать. А если она ни при чем, а Сухарь вышел на меня через Алену? Глупости! О ней-то он откуда мог узнать? Общих знакомых у них нет, да если бы и были, Добрый никогда не рассказывал о своих контактах. Остается мама».

Он сунул руку в карман куртки, достал трубку сотового телефона, включил его, но тут же отказался от мысли звонить. У таких людей, как Сухарь, наверняка есть возможность отследить звонок.

Добрый убрал телефон, потрогал лоб, потом щеку. Сомнений не было, у него зашкаливает температура. Еще бы, ведь ночью умудрился проехать на машине почти пятьдесят километров без стекла и в одном тонком свитере! Одежда покрылась ледяной коркой и резала переставшую чувствовать боль руку. Он с трудом после всего выбрался из-за руля и открыл ворота. Каких усилий стоило забраться на место водителя, чтобы въехать в сарай, а потом вновь все закрыть! Он все делал на пределе человеческих возможностей.

«Лишь бы не пневмония!» – подумал Добрый.

Дрожь перешла в судорожные подергивания. Пытаясь избавиться от этого, он кутался в найденную ночью в доме телогрейку. Промерзшая насквозь, она сейчас была сырой и тяжелой. Но лучше, чем совсем ничего.

Наконец он встал. Затылок мигом налился тупой болью, а пол и серые квадраты окон куда-то поплыли. Немного придя в себя, Добрый подошел к печке, осторожно прижал ладонь к чугунной плите. Едва теплая. Он присел на корточки и открыл топку. Некоторое время поразмыслив, выпрямился и отправился на улицу. Ночью под навесом в свете фар он разглядел обломки старых стульев и какую-то доску. Если на них плеснуть бензин, они загорятся, и можно будет просушить одежду. А заодно подумать, как быть дальше. Вернее, сначала подумать, а заодно просушить одежду. Правильно принятое решение может спасти ему жизнь, ошибка обернется очередной встречей с Сухарем. То, что на этот раз она будет последней, он не сомневался.

Добрый вышел в сени с единственным, размером с ладошку, оконцем. Осторожно подойдя к двери, нащупал крышку тумбочки и сдвинул в сторону. Ее он поставил на тот случай, если кому-то придет в голову проверить, кто топит печь в практически брошенном доме. Потом откинул крючок и вышел. На улице было намного светлее, чем казалось из дома. Немудрено, из-за грязи остатки стекла на окнах и днем с трудом пропускали солнечный свет. Этот дом, вернее расположенный во дворе сарайчик, они как-то пару раз использовали в качестве «отстойника». Добрый понятия не имел, кому он принадлежал. Приезжал сюда по совету одного знакомого. Адреса Маляр не знал, возможно, у этих руин с чудом уцелевшими окнами его уже и не было, но нарисовал подробный план, как проехать. Дорога, которая вела в забытую богом деревню, была разбита, и гонять сюда машины – себе дороже.

Подступивший к забору лес торчал ветками сосен из ваты тумана. Добрый поежился и двинулся под навес. Выпавший за ночь снег спрятал следы протекторов колес. Неожиданно он вспомнил, что ночью его поразило то, как вела себя машина: неприметная на вид «Лада» была послушна в управлении, как какая-то иномарка. К тому же шла со скоростью под две сотни, да еще с запасом. Отчего-то Доброму вдруг стало нехорошо. Он даже подумал, что это машина Сухаря. Добрый не понаслышке знал, как переделывали в девяностые машины для бандитов. Невзрачные на вид «Жигули», доработанные в подпольных мастерских, легко уходили от полицейского преследования, были более живучи и маневреннее, чем многие иномарки.

Немного подумав, он решительно направился в сарай. Сдвигая нижней кромкой наваливший за ночь снег, открыл ворота. В нос ударил запах бензина и выхлопных газов. Здесь было намного теплее, и немудрено, сарайчик в отличие от дома был сделан основательно и утеплен, а горячий двигатель всю ночь отдавал тепло подобно хорошей печке.

Протискиваясь между дощатой стеной и корпусом, Добрый обошел машину. Через оконный проем дверцы со стороны водителя сунул руку под рулевую колонку и дернул на себя рычаг запирающего механизма. Едва слышно щелкнул замок. Он открыл капот. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять: машину к поездке готовили более чем основательно. На блестевших в сумраке патрубках и самом двигателе – ни капли масла. Провода в идеальном состоянии, на контактах ни намека на окисление, новенький, не из дешевых, аккумулятор.

Добрый вывернул руль и осмотрел пространство за колесом, тронул пыльники «гранаты» и удовлетворенно хмыкнул:

«Значит, не показалось, что лечу. – Но в тот же миг подозрение, что он угнал машину Сухаря, заставило поежиться. – Для киллера тачка в самый раз. Неприметная на дорогах, и под капотом зверь».

Обойдя «Жигули», Добрый открыл багажник и задумчиво поскреб затылок. Здесь тоже было все чисто. Домкрат, кейс с инструментом, сумка автомобилиста и аптечка были закреплены специально приспособленными ремнями. По центру, вплотную к спинке заднего сиденья, – спортивная сумка. Он наклонился, дотянулся до замка и попытался открыть, но язычок замка оказался замотан тонкой проволочкой с едва заметной пломбой. Размотав ее, Добрый осторожно потянул язычок, открыл сумку и сунул в нее руку. Сердце екнуло, когда пальцы нащупали прямоугольные брикеты, которые он часто видел по телевизору, но никогда не держал в руках. Непонятно откуда взявшаяся уверенность в том, что это деньги, причем именно рубли, заставила его зло выругаться. Он потянул один из брикетов и выудил на свет запакованные в пленку пачки денег.

– Ох! – Рука разжалась, деньги выпали из рук, и Добрый устало опустился на корточки, повиснув на краю багажника. Он не знал, как быть. Однако череда страшных событий, преследовавших его последнее время, не давала усомниться в том, что это уж точно бедой не назовешь. Более подходящее определение – катастрофа. Все остальное было просто мелкой подготовкой к более серьезному испытанию. Он не сомневался: за те деньги, которые лежат здесь, его наверняка уже ищут.

Добрый выскочил из сарая, подбежал к забору и выглянул на дорогу. Никого. Только в самом начале улицы катил сани с бачком воды какой-то старик. Он бегом вернулся к сараю и стал торопливо закрывать ворота. Однако, прикрыв створки, спохватился, снова протиснулся вовнутрь, сунул пачку денег в сумку и закрыл багажник. Вернувшись на улицу, навалился двумя руками на створки ворот. Едва они закрылись, как Добрый замер от ощущения возникшего за спиной человека. Так бывало только в страшных снах.

– Что, думал никто ничего не заметит? – раздался над ухом вкрадчивый мужской голос, и в спину уперлось что-то твердое, похожее на ствол пистолета.

«Кто это? – ужаснулся Добрый. – Неужели Сухарь? Идиот! – обозвал он сам себя. – Это тот, кому принадлежат деньги. Кто бы сомневался, что так быстро найдут! Как он, профессиональный угонщик, знающий сотни самых разных способов защиты автомобиля, не мог предусмотреть такое развитие событий? Ведь наверняка этот с виду зачуханный «жигуленок» оборудован поисковой системой, да и в сумке с деньгами можно легко разместить какой угодно «радиомаяк»!»

Ноги подкосились, и Добрый стал медленно сползать вниз, собирая ладонями с досок занозы…

– Не страшно? – задумчиво глядя на мелькающие за окном сосны, спросил Шатун.

– Чего я должен бояться? – удивился Матвей.

– Работы.

– Я еще не согласился за нее браться, – напомнил Матвей.

– Не сомневаюсь, что возьмешься.

– Откуда такая уверенность?

– Прежде чем обратиться к тебе, я навел справки.

– Интересно, – задумчиво протянул Матвей.

«Почему Шатун не сомневается, что они продолжат сотрудничество? Попытается запугать? Вряд ли. Если с головой дружит, то не станет этого делать. С другой стороны, смотря что он смог обо мне узнать. За последние несколько лет было всякое. Приходилось нарушать закон, однако большей частью в пределах разумного, да и Дешин прикрывал. Может, что-то проведал про службу в ГРУ? Нереально».

– Погода сродни настроению, – неожиданно вздохнул Шатун.

Матвей промолчал, глядя на дорогу. Они давно свернули с трассы М‑6 и ехали по шоссе через заснеженный лес. Навстречу проносились редкие автомобили, оставляя за собой серебристую взвесь.

Машина стала сбавлять ход и на перекрестке свернула направо. Узкая полоска свободного от утрамбованного снега асфальта скорее могла служить в ночное время лишь ориентиром. Проехав с километр, они оказались на улице небольшого села, образованной деревянными и кирпичными домами. Слева промелькнули магазин и почта. Вдоль дороги брели небольшие группы школьников. Проехав через лабиринты закоулков, вкатились в ворота длинного здания из бетонных плит и встали. Всю дорогу молчавший Коба проворно выбрался наружу и услужливо открыл дверцу боссу.

Матвей огляделся. Непонятного назначения станки и механизмы были покрыты слоем пыли. В воздухе витал запах цемента.

Неожиданно раздался скрип, и в стене образовался освещенный прямоугольник света, в котором возник силуэт сухощавого мужчины.

– Добрый день, Петр Степанович!

– Почему ворота нараспашку? – недовольно зарычал Шатун.

– Машина с арматурой должна приехать.

– Где люди?

– Все здесь. Ждем…

Глаза наконец привыкли к темноте, и Матвей разглядел говорившего. Это был немолодой мужчина в засаленной куртке и заправленных в валенки штанах, на голове вязаная шапочка.

– Пошли, – потеряв к работяге всяческий интерес, позвал Шатун.

Они направились в конец цеха.

– Что здесь? – спросил Матвей.

– Где? – не сразу понял, о чем речь, Шатун. – А, это? Заводик сооружаем. Будем стройматериалы делать.

– Хорошее дело, – похвалил Матвей. – А что, если не секрет?

– Почему интересуешься?

– Может, развернешься, так наеду, – ухмыльнулся Матвей.

– Смелый, – похвалил Шатун, понимая, что тот шутит.

– Или глупый, – как всегда «блеснул эрудицией» Коба.

– А деревня как называется? – пропустив реплику бандита мимо ушей, продолжал расспрос Матвей.

– Пеньково, от Москвы семьдесят шесть километров, – ответил Шатун и тут же добавил: – Собираюсь делать здесь практически все для возведения загородного дома.

Выбежавший вперед Коба услужливо открыл металлическую дверь. В лицо ударил ветер и дневной свет. От неожиданности Матвей зажмурился. Он считал, что за ней находится какое-то помещение, но они вновь оказались на улице. Как ни в чем не бывало Шатун перешагнул через высокий порожек и направился по утрамбованной в снегу тропинке. Ее ширина не позволяла идти рядом, и вся процессия вытянулась в колонну по одному. Повторяя изгибы, Шатун, Матвей и Коба прошли через поле с торчащим из-под снега остовом какой-то будки и взяли курс в сторону маячившего за деревьями недостроенного коттеджа.

Окутанное лесами строение смотрело из-за бетонного забора на окружающий мир заколоченными пленкой окнами. Послышался грохот цепи, и залаяла собака. Они вошли во двор. Все его пространство было завалено кирпичом, бочками, заставлено штабелями досок, упаковками утеплителя.

Здоровенный грязного цвета пес неопределенной породы, разбрызгивая пену, стал метаться вокруг вкопанного в землю столба.

Из ворот расположенного под домом гаража вышли двое мужчин. Оба были одеты в камуфлированные куртки и брюки. Нижнюю часть лица того, что был пониже ростом, покрывала густая рыжая щетина, под глазами болезненная синева. Его дружок держал на согнутой в локте руке «Сайгу». Было заметно, что оба охранника здесь давно и это им не только опостылело, но и не лучшим образом отразилось на общем состоянии.

– Пират, фу! – прикрикнул на пса бородач.

Сбоку скрипнула дверца вагончика, и появился еще один. Лицо этого мужичка было заспанным. Он был в свитере и спортивных штанах, а в руке держал резиновую палку.

– Доброе утро! – хором поприветствовали Шатуна охранники в камуфляже.

– Как наши гости? – проходя мимо, спросил он.

– Пятак всю ночь на горшке просидел, – усмехнулся тот, что повыше, – даже таблетку просил.

– А Кэт?

Охранники переглянулись и как-то странно отвели глаза в сторону.

– Нормально, – пробормотал бородатый.

– Вы чего, ее того? – осторожно спросил Коба.

– Так она… – начал было бородач, но дружок толкнул его в бок:

– Она не против была…

– Козлы! – зло плюнул себе под ноги Шатун и зашагал вниз.

Матвей догадался, что в доме находятся против своей воли люди, а эти двое их охраняют. И не только. Из короткого обмена фразами между охранниками и Кобой он сделал вывод, что они еще и забавляются с женщиной, и это вконец испортило настроение. По всему выходило, что недооценил он Шатуна. Та еще мразь. Хотя неизвестно еще, что эта парочка сделала.

Под бетонными сводами просторного помещения горела лапочка. Шатун встал перед устроенной в боковой стене дверью и выжидающе уставился на Кобу.

– Что? – не понял бугай.

– Так и будем стоять?

– А что? – захлопал глазами Коба.

«Амеба», – подумал про себя Матвей.

– Двери открой! – закричал Шатун.

– Так у меня ключей нет! – развел тот руками.

– Идиот!

– Сеня! – развернувшись на каблуках, выкрикнул Коба.

– Иду! – послышались семенящие шаги, и в гараж спустился бородач. На ходу доставая из кармана ключи, он подскочил к дверям и с опаской покосился на Шатуна.

– Открывай! – поторопил его тот.

Шагнув вслед за Шатуном через порог, Матвей вдруг испытал дежавю. В нос ударил запах сырости и человеческих испражнений. Ощущение того, что когда-то он уже входил сюда, было до того сильным, что он хмыкнул.

– Что? – насторожился Коба.

– Ничего. – Матвей огляделся и понял причину своего состояния. Точно в таком же подвале находился один из заложников. Солдата срочной службы похитили с рынка в Грозном. Операция по его освобождению и была боевым крещением тогда еще лейтенанта Кораблева.

– Ну что, друзья, ничего не вспомнили? – громко спросил Шатун.

Матвей выглянул из-за его спины и увидел сидевших на полу существ, отдаленно напоминающих мужчину и женщину. Затравленно глядя на вошедших, они жались друг к другу и тряслись. В тусклом свете свисавшей с потолка лампочки лицо мужчины казалось нарисованным нетвердой рукой ребенка. Глаз из-за отеков видно не было, под носом запекшаяся кровь, на скулах ссадины. Разбитые губы образовывали неровную линию. Женщина выглядела не лучшим образом. Затравленный, диковатый взгляд бегающих глаз, грязное, почти черное лицо с дорожками слез на щеках, растрепанные волосы делали ее похожей на зверька.

Матвей бесцеремонно отодвинул в сторону стоявшего к нему спиной Шатуна и шагнул к этим двум несчастным:

– Вы чего здесь творите?

Возмущенный его бесцеремонностью, сбоку шагнул было Коба, но Шатун остановил его рукой и усмехнулся:

– Не нравится?

– А ты как думаешь? – не оборачиваясь, вопросом на вопрос ответил Матвей.

– Если хочешь им помочь, найди того, кто забрал у них мой груз…

– Теперь мне понятно, почему ты был так уверен в том, что вынудишь меня работать на себя, – наконец догадался Матвей. – Пальцем не пошевелю, пока эти люди не окажутся в человеческих условиях.

– Ага, в пятизвездочный отель их сейчас перевезем, – хохотнул Коба, но тут же осекся под взглядом шефа.

– В пятизвездочный не надо, – на полном серьезе заговорил Матвей, – но к вечеру они должны быть как минимум в теплой квартире.

– Еще какие пожелания? – Шатун подошел и встал рядом.

– Нужно дать им умыться, обработать раны…

– Все?

– Все, – кивнул Матвей.

– Значит, по рукам?

– Руку я тебе жать не буду, но за работу берусь…

Глава 3

Добрый понял, что стоит на коленях в снегу, когда брючины насквозь промокли. Прижимаясь щекой к доскам сарая, он боялся дышать. Все его существо собралось, сжалось в той точке, куда упирался ствол пистолета.

– Ты чего, парень?! – испуганно пробормотал мужчина. – Никак напугался?

В тот же момент ствол пистолета убрали, а его подхватили под руки и потянули вверх.

Опираясь ладонями на доски ворот, Добрый с трудом поднялся на переставших слушаться ногах и медленно, ожидая в любой момент получить по лицу, развернулся. Каково же было его удивление, когда он увидел перед собой тщедушного мужичка в странной цветастой шапочке и ватнике. На вид ему было за шестьдесят. Сморщенное, как моченое яблоко, лицо казалось черным от въевшейся грязи. Маленькие красные глазки слезились. В левой руке «абориген» сжимал изогнутый подковой магнит с остатками красной и синей краски. Из висевшей через плечо потрепанной сумки торчали медные трубки и провод.

– Фу! – отпрянул, ударившись затылком о доски сарая, Добрый и тут же уронил ладони на плечи бомжа: – Ты как тут оказался?

– Пришел проверить, кто здесь поселился, – втянув голову в плечи, ответил мужичок.

– А оно тебе надо?

Мужичок неопределенно передернул плечами и шмыгнул носом.

– Металлолом собираешь? – сменил тон Добрый. Мужчина выразительно кивнул и сунул магнит в сумку. – А я и не слышал, как ты вошел.

– Ты в сарае был. – Мужичок слегка отстранился, и руки Доброго безвольно свалились с его плеч.

– Нормальные люди сначала разрешение спрашивают, – недовольно пробурчал он, размышляя, как поступить с незваным гостем. Грубить ему он боялся, мало ли? Бомжи в своей массе народ зловредный. Сейчас поскулит, покричит, поохает, а потом к участковому побежит. А может, он и не бомж вовсе? Просто дурачок из местных? Нормальный разве станет так шутить?

– А я болею, – словно в подтверждение его мыслям, отрапортовал мужчина и постучал по виску пальцем. – У меня даже паспорта нет.

– Ты где живешь?

– Здесь, – неопределенно показал тот себе за спину.

– Один?

– Нет, с матушкой…

– А зовут тебя как?

– Коля…

– Вот что, Коля, – окончательно взял себя в руки Добрый и стал медленно наступать на мужчину, вытесняя его к калитке, – ты меня так напугал, что по большому счету я тебе должен шею намылить. Но раз я в этих краях как бы гость, то просто прошу по-хорошему: поди прочь.

– Я-то пойду. – Уловив в голосе незнакомца нотки угрозы, Коля отскочил на значительное расстояние. – Только что Максиму сказать?

– Какому Максиму?

– А вот какому. – С этими словами мужчина запустил руку за отворот ватника и вынул оттуда подвешенный на шнурке мешочек.

– Что это? – опешил Добрый.

– Не что, а кто, – по-детски обиженно надул губы Коля и склонил голову набок. – Максимка, братец мой…

– Послушай, давай! – Добрый осторожно развернул его в сторону ворот. – Иди! У меня дела.

«Надо быстрее убираться, – подумал он, глядя вслед удаляющейся по заснеженной дороге фигурке юродивого. – Но на чем?»

– Почему Шатун уверен, что ты не побежишь в полицию? – откинулся на спинку стула Дешин, заложив руки за голову и уставившись перед собой.

– А разве он ошибся? – улыбнулся Матвей.

– Я не в счет, – догадался, что он имеет в виду, Дешин.

– Неужели думаешь, что он на этот случай не подстраховался?

– Считаешь, начнет шантажировать Мартой?

– Это тоже возможно, но глупо, – пожал плечами Матвей.

– Тогда сын? – осторожно предположил Дешин и положил руки на стол.

– Сам подумай, что это ему даст, в случае если я его сдам?

– Действительно. – Дешин задумчиво уставился в окно, но тут же спохватился и перевел взгляд на Матвея: – Может, он что-то знает о тебе? Предъявит, например, «доказуху» того, как ты в том же Новотроповске бандитов мочил, – стал развивать свою мысль Дешин. – Или в Лесогорске…

– Такой вариант возможен, однако лишь в совокупности с другим…

– И каким? – подался вперед Дешин.

– Поставь себя на его место, – предложил Матвей.

– Не могу я представить себя на месте этого отморозка, – отмахнулся Дешин.

– Предвидя такое развитие событий, я бы на его месте Пятака и Кэт сразу после разговора перепрятал в другое место, – подсказал Матвей.

– После какого разговора? – не понял Дешин.

– Со мной. Уверен, нагрянь сейчас в коттедж ОМОН, даже матраца, на котором эта парочка сидела, не окажется.

– Но ведь он обещал тебе переселить их в нормальные условия, – напомнил Дешин. – Наверняка ты захочешь проверить.

– Полагаешь, он мне покажет реальную квартиру? – удивился наивности друга Матвей. – Привезут на полчаса, а потом вновь спрячут в каком-нибудь гараже.

– Если ты так в этом уверен, то какого черта выдвигал условия?

– А как бы ты поступил на моем месте?! Просто посмотрел на двух полуживых людей и сказал, что все равно отказываешься?

– Почему бы и нет? – не понимая, к чему клонит друг, пожал плечами Дешин.

– Думаешь, после всего меня бы выпустили оттуда живым?

– А, так ты в этом смысле, – протянул Дешин.

– Ладно, – ударил себя по коленям Матвей, – хватит болтать. Что думаешь по поводу всего?

– Может, сначала разберемся, какой груз был в сумке? – предложил Дешин.

– Как какой? Тебе же сказано – деньги!

– Это тебе сказано, – уточнил полицейский. – Причем сказано бандитами.

– Ну, допустим, мне позволили поговорить и с Пятаком…

– А он, по-твоему, не бандит?

– Согласен, – сдался Матвей. – Только с чего ты взял, что в сумке могло быть что-то другое?

– Но ведь сам-то ты в нее не заглядывал! – воскликнул Дешин.

– Конечно, нет. Только не пойму, тебе недостаточно того, что об этом сказали сразу три человека?

– А тебе достаточно? – недоумевал Дешин. – Ты ведь сам не видел, а утверждаешь!

– Вон ты о чем, – наконец догадался Матвей.

– Работа у меня такая – доверять только фактам, – с назиданием сказал Дешин. – Шатун вполне мог заставить своих курьеров говорит тебе неправду.

– Тогда что могло быть в сумке такое, о чем он не желает распространяться? – спросил Матвей и тут же сам стал перебирать варианты: – Наркотики? Может, оружие? Элементы для производства грязной атомной бомбы?

– Ну, вот этого нам точно не надо, – заволновался Дешин и постучал костяшками пальцев по столу.

– Ты как думаешь? – сдался Матвей. – Прогнали «пустышку», чтобы понять, можно или нет доверять этим людям, а теперь пытаются найти, на каком этапе произошла утечка информации?

– Не исключаю ни того ни другого, как и то, что они вообще ничего не везли, – подтвердил его предположение полицейский. – Ты не подумал, что он мог сам этот груз украсть, а потом все свалить на курьеров?

– Не похоже, – неуверенно пробормотал Матвей. – Хотя в наше время…

– Хорошо, – устало вздохнул Дешин. – Остановимся все же на деньгах как на более правдоподобном варианте.

– Точно! – обрадовался Матвей. – К тому же я ведь Шатуну ясно дал понять, что результат и скорость поисков будут напрямую зависеть от его откровенности.

– Он тебе сказал, что это за деньги?

– Нет, – покачал головой Матвей. – А зачем?

– Хотя бы затем, чтобы в случае чего я попытался легализовать твою деятельность по линии МВД.

– То есть? – не понял Матвей.

– Если деньги добыты преступным путем, а то, что это так, я уверен, можно организовать работу в этом направлении.

– Как?

– Просто. Этим займутся те, кому положено. Например, отдел по борьбе с экономическими преступлениями.

– А меня сделают внедренным сотрудником?

– Допустим, сотрудником тебя не сделают, поскольку ты не полицейский, – тяжело вздохнул Дешин, – но вот оформить в качестве агента можно.

– Это будет только мешать, – заволновался Матвей. – Да и стукачом быть как-то не хочется.

– Вовсе не стукачом. Так тебя хотя бы от уголовного преследования избавить можно.

– Но я не собираюсь нарушать закон, – возмутился Матвей.

– Ты уже его нарушил, – нахмурился Дешин, – причем сразу по нескольким статьям. В первом случае работа без лицензии и уклонение от налогов…

– Незаконное предпринимательство, – уточнил Матвей.

– Так точно, – кивнул Дешин. – А во втором – скрыл, что гражданин Шелухин Петр Степанович, известный в криминальных кругах под кличкой Шатун, незаконно удерживает и подвергает истязаниям двух человек.

– Разве Пятак и Кэт люди? – попытался оправдаться Матвей, одновременно почувствовав, что выглядит нелепо. – Такие же преступники…

– А разве их вина доказана в суде? – парировал Дешин.

– Что-то мы от темы отклонились, – улыбнулся Матвей.

– Действительно. – Дешин посмотрел на часы. – А на чем мы остановились?

– На деньгах.

– Точно! Твоя версия?

– Первая, она же основная: груз увел кто-то из причастных к его транспортировке.

– На чем основано твое предположение? – выжидающе уставился на Матвея Дешин.

– Похититель знал точное время появления груза у гостиницы, – стал перечислять Матвей. – Номер и марку машины…

– Не факт, – покачал головой Дешин.

– Пока у меня только эта рабочая версия, – признался Матвей.

– Я бы не исключал случайный угон.

– По словам Пятака, на стоянке стояли более достойные машины, – возразил Матвей.

– У них, как правило, и хозяева могут оказаться не простые, – стоял на своем Дешин. – Что, если угонщиком оказался засидевшийся в ресторане оболтус, которому было лень идти домой пешком, а выпитое прибавило вседозволенности?

– На иномарках и сигнализации посложнее, – согласился Матвей. – И стекло бить как-то не с руки…

– Что собираешься делать, с чего начать?

– Поеду, переговорю с персоналом пансионата, – на секунду задумавшись, сказал Матвей и встал.

– Звони, если что, – кивнул Дешин. – И еще: постарайся обойтись без…

– Бить никого не буду, – поняв, что тот хотел сказать, усмехнулся Матвей.

– Стой! – Дешин вдруг двинул ладошкой по столу.

– Что с тобой? – медленно развернулся к нему Матвей, уже идущий к выходу.

– Зная, сколько твоя самостоятельность потом приносит мне проблем, я подстрахуюсь и поеду в пансионат с тобой… – принял решение Дешин.

– Как это? – растерялся Матвей. – Да если Шатун узнает, что я с полицией…

– Ничего он не узнает. Доверься мне.

– Ну, Борис! – не скрывая восхищения, вздохнул Матвей. – Спасибо!

Сутулая фигурка Николашки, раскачиваясь в такт шагам, удалялась все дальше и дальше по уходившей в молоко тумана дороге. Вскоре стало казаться, будто силуэт завис в воздухе, а Добрый все смотрел ему вслед. Когда незваный гость растворился в тумане, его вдруг охватила паника. В какой-то момент показалось, что он остался на этом свете совсем один, словно ночью неведомые силы переместили его на далекую планету, откуда он никогда не выберется. Казавшиеся нарисованными на матовом стекле сосны стали вдруг какими-то враждебными. Где-то каркнула и тут же замолчала ворона. «А может, так оно и есть? – подумал Добрый. – Может, это действительно иной мир?! Мир, который я неожиданно изменил, когда направился к Маляру просить в долг денег».

Озираясь по сторонам, он сделал шаг назад, к дому, вдруг замер, неожиданно услышав за спиной какой-то шум, и развернулся. Как раз в этот момент с крыши скатилась огромная глыба льда. Ударившись о сложенные вдоль прогнившей завалинки доски, она разлетелась на мелкие кусочки. Добрый облегченно перевел дыхание, вытер со лба проступивший пот и направился к крыльцу. Оказавшись в сенях, торопливо закрыл дверь, накинул крючок, снова придвинул к ней тумбочку. Однако едва он опустился на диван, как тут же вскочил и прислушался. С улицы донесся какой-то стук. Добрый прокрался к окну и выглянул во двор. Пусто. Он метнулся ко второму, выходившему на лес. Тоже чисто.

«А вдруг этот дурачок сейчас с другой стороны проберется в сарай? – мелькнула мысль, но он тут же ее прогнал: – Зачем ему это надо? С машины что-нибудь для пункта приема металлолома снять? Не получится у него сделать это тихо. Доски прибиты внахлест, а гвозди внутри загнуты. Если попытается оторвать, треск будет слышен на всю округу. А если вовсе не в сарае дело? – накатила новая волна тревоги. – Вдруг его кто-то попросил прийти и проверить, здесь я или нет! Зачем? Глупый вопрос!» – Добрый оттолкнулся от грязного подоконника и кинулся во двор. На улице по-прежнему было тихо. Стало теплее, и туман сгустился. Подойдя к забору, он выглянул на дорогу – оба ее конца тонули в непроглядной молочной взвеси. Он устремился обратно, однако, сделав два шага, остановился и поднял взгляд на окна. В какой-то момент ему показалось, что из дома за ним кто-то наблюдает.

«Совсем крыша поехала!» – громким голосом подбодрил он сам себя, подбежал к воротам сарая и снова стал их открывать. Отвязывая трясущимися руками привязные ремни, Добрый то и дело замирал и прислушивался. Пару раз вовсе бросал свое занятие и снова бежал к забору. Убедившись, что за ним по-прежнему никто не наблюдает, возвращался, однако, оказавшись у машины, испытывал новый прилив ужаса. Втаскивая сумку в дом, он перебирал один за другим варианты, как можно распорядиться столь неожиданно свалившимся на него богатством, одновременно то представляя себя за рулем роскошного лимузина, то на пороге убогой квартирки Сухаря в окружении дюжины телохранителей. Нет, у Сухаря он никогда раньше не был, однако сейчас, став обладателем гигантского состояния, почему-то решил, что этот человек обязательно живет плохо, ведь у него нет таких огромных денег.

Первым делом Добрый вывалил содержимое сумки на стоящий у стены стол. Потом взял пачку перетянутых бумажной лентой купюр, взвесил ее на руке, понюхал, достал пятитысячную банкноту и даже попробовал на вкус. Видение не исчезало, перед ним действительно была гора упакованных в пачки денег номиналом от пятисот до пяти тысяч рублей. Причем крупных купюр было гораздо больше мелких. Неожиданно для себя он вдруг запрокинул голову, развел руки в стороны и крикнул:

– А-аа!

Собственный крик, похожий на рев дикого зверя, подействовал отрезвляюще. Он испугался своей реакции и прислушался, однако за окном по-прежнему было тихо, а из-за напряжения голосовых связок в горле запершило.

«Надо пересчитать, – принял он решение, – потом разделить на части и спрятать… От тачки надо срочно избавляться и искать новые колеса! На этой далеко не уедешь! Мало того что стекла нет и в угоне, так ее еще и Сухарь ищет, а, судя по тому, чем он, как оказалось, занимается, опыт у него в таких делах точно есть».

Добрый стал запихивать деньги обратно. Сумка уже была забита до отказа, а их оставалось еще много и количество пачек словно увеличилось. Он даже тряхнул головой, заподозрив, что это от температуры, но быстро успокоился, поняв, что просто впопыхах уложил их как попало. Однако времени на то, чтобы исправить ошибку, не было, и он устремился во вторую половину дома, где видел валявшуюся на полу кастрюлю. Кроме нее, он нашел среди хлама пластиковый пакет без ручек и кусок фанеры. То, что надо. Переложив оставшуюся часть денег в пакет, Добрый сунул его в кастрюлю и закрыл фанерой. Дело оставалось за малым: найти место, где припрятать деньги до возвращения. Он огляделся и заметил в полу прямоугольную прорезь. Подпол! – осенило его. Потянув за кольцо, он с трудом приподнял крышку. Из образовавшейся черноты проема пахнуло холодом, землей и гнилой картошкой. Подпол был неглубокий, удерживающие грунт доски уже давно сгнили, превратившись в труху, часть из них вместе с землей осыпалась на песчаное дно. Вдоль дальней стены стояли несколько черных от слоя пыли банок и коробок. Остальная часть была страшно захламлена. То, что надо! Он спрячет деньги здесь и займется машиной.

Придерживая под локоть Марту, Матвей прошел по коридору со сводчатым потолком и оказался в небольшом уютном зале. Прямо, между двумя рядами столиков, на подиуме, слегка раскачиваясь в такт плавной музыке, играл на саксофоне молодой мужчина. Чуть левее, в глубине этого грота спокойствия, маячил за стойкой бармен.

Сбоку неожиданно возник распорядитель:

– Вы заказывали?

– А разве это обязательно? – удивился Матвей.

Заведение находилось далеко за пределами Москвы, в каком-то захолустном городишке.

– Сегодня нет. – Мужчина окинул взглядом зал и, словно убедившись в наличии свободных мест, слегка наклонил вперед корпус: – А вообще лучше заранее сообщать, что намерены здесь провести время. У нас часто бывает, когда все занято…

– Мы просто поужинать, – не дал ему договорить Матвей.

– Тогда прошу, – указал рукой распорядитель на один из столиков у закрытого шторами окна.

– Что желает леди? – Матвей заглянул в меню, перевернул страницу и протянул Марте.

– Ты уже выбрал? – спросила она просто так, чтобы не сидеть молча, и положила меню на край стола. – Как ты собираешься здесь что-то узнать?

– Просто. – Матвей уже изучил интерьер и обнаружил лишь одну камеру над входом. Это не говорило о том, что он плохо искал или их попросту нет. Как правило, в ресторанах записывающую аппаратуру стараются убрать с глаз долой. Она не располагает к задушевной беседе и не дает расслабиться, а ведь именно за этим в такие заведения приходят люди. Осмотрел Матвей и стоянку и остался доволен. Она была прекрасно освещена и хорошо просматривалась. Он надеялся, что если в день угона камеры работали, то удастся разглядеть лицо злоумышленника.

Подошел официант.

Пока Марта делала заказ, Матвей изучал посетителей. В большинстве своем это были люди среднего достатка и возраста. Неброско одетые мужчины, женщины, напротив, в вызывающих нарядах. Было понятно, что для многих визит сюда – венец их трудовой недели или месяца. Возможно, о чем-то тихо говорившая женщина в синем платье за соседним столиком – постоянная клиентка заведения, как и ее спутник в мешковатом сером костюме. Он с деланым интересом слушал ее, то и дело бросая быстрый взгляд на вспотевший графин с водкой. Слегка одутловатое лицо, короткая стрижка, бесцветные брови. Скорее всего, этот тип – средней руки предприниматель, а она, возможно, работает врачом или учителем, а по совместительству ведет бухгалтерию. Чуть дальше устроились четверо парней. Ведут себя сдержанно, говорят тихо, пьют мало. Не исключено, приближенные к местному авторитету. Два столика в соседнем ряду – сплошной интернационал. Азербайджанцы с русскими подружками мирно сосуществовали с недругами по Карабаху.

«Своих, что ли, мужиков мало?» – беззлобно подумал Матвей, глядя на блондинок, потом перевел взгляд на часы. Скоро должен подъехать Дешин.

– Тебе не кажется странным, что столь значимая, как Шатун, фигура до сих пор не дал команду своим быкам перетрясти службу безопасности этого заведения? – обратился он к Марте.

– Разве? – удивилась она. – А мне показалось, что он тебя для этих целей нанял.

– Тебе не показалось. – Матвей отстранился от стола, давая возможность официанту выставить перед ними блюда.

Молодой, нескладный мужчина неторопливо накрыл на стол, открыл вино, разлил по бокалам и выжидающе посмотрел на посетителей.

– Свободен, – кивнул Матвей.

– Я думаю, он уже получил видеозаписи, – продолжила прерванный разговор Марта.

– Ты так считаешь? Тогда получается, мы перепроверяем работу его людей.

– Точно! Это вполне рационально. И мы, и его люди с одинаковым рвением будем рыть землю.

– Снег, – поправил ее Матвей.

– Что?

– Снег сейчас, так что нам его рыть придется.

– Если мы найдем меньше, чем его церберы, он посчитает, что зря с нами связался, – продолжала увлеченно развивать свою мысль Марта.

– Шатун бросил нас следом не только для перепроверки. – Матвей отрезал ломтик мяса и поднял на нее взгляд. – Ему так проще разобраться, что мы из себя представляем.

– И все-таки, я не понимаю, почему мы приехали сюда на чужой машине?

– Увидишь! – вздохнул Матвей. – И вообще, что тебя так раздражает?

– Насколько мне известно, этот «Майбах» не из дешевых. Можно было приехать и на нашей.

– На какой «нашей»? – удивленно захлопал глазами Матвей.

– На джипе.

– Ты, наверное, забыла, что я учусь на юриста, поэтому хотелось бы знать, откуда у нас совместно нажитое имущество?

– Задолбал! – вздохнула Марта, ковыряясь вилкой в моллюсках.

Матвей специально не стал посвящать Марту в их с Дешиным план. Она и предположить не могла, что в самый разгар застолья майор полиции угонит машину. Причем полицейский должен это сделать примерно так же, как и тот, кто угнал с этой автостоянки «жигуленок» Пятака. Майор сначала разобьет стекло, даст сигнализации поработать, а потом уедет, заведя машину специально оставленными ключами. Марте отводилась роль расстроенной спутницы. Матвей был уверен, так она сыграет эту роль правдоподобнее, нежели если будет знать, что все подстроено. Он умел создавать такие ситуации, когда человек отрабатывал нужную роль не хуже именитого актера. При проведении многих спецопераций спецназовцы нередко создавали подобные условия, и люди, сами того не подозревая, начинали играть по их правилам. Одно дело – рассказать все Марте, и тогда она, несмотря на уже приобретенный опыт, может сфальшивить, и совсем другое, когда известие обрушится во время приятного времяпрепровождения. Конечно, Марта знала, что Матвей ехал в такую даль с определенной целью. Более того, они вместе моделировали возможные ситуации того дня, когда с расположенной напротив входа в ресторан автостоянки угнали машину с грузом Шатуна. Но о том, как они на пару с Дешиным собираются вынудить раскрыться службу безопасности, умолчал.

Они уже допивали чай, когда в глубине зала открылись двери, из которых вышли двое здоровенных парней в униформе охранников и устремились в сторону выхода.

«Началось», – констатировал Матвей и подвинул к себе чашку с чаем. Ничего не подозревая, Марта с задумчивым видом занималась десертом.

Между тем его охватила тревога, сменившая нехорошее предчувствие. Оживились сидевшие у окон люди. Одни с любопытством и тревогой устремили свои взоры куда-то в сторону улицы, некоторые встали со своих мест. Значит, на стоянке происходит что-то из ряда вон выходящее. Охранники уже дважды могли добежать до машины. Неужели Дешин справился лишь с первой частью задачи? Забрался внутрь лимузина, но не смог уехать. Хорошо, если причиной стало не столкновение с другой машиной. Матвея так и подмывало отправиться вслед за амбалами, но как он потом объяснит, почему не вышел сразу? Сигнализация на машине давала сигнал на его сотовый телефон, который он отключил и положил рядом с собой на столик, в противном случае ему пришлось бы бежать к машине первым, а так он может сказать, что доверился охране и попросту отключился, чтобы никто не мешал провести вечер.

Марта с тревогой проследила за его взглядом:

– Что-то случилось?

– Не знаю, – пожал он плечами, уверенный, что Дешин вляпался.

– Слушай, а вдруг там нашу… вернее, машину Шатуна угнали?

– Типун тебе на язык! – стараясь не выдать своего волнения, отмахнулся Матвей, тут же мысленно отругав себя за эти слова. Если они материальны, то скоро Марта это ему припомнит.

Музыка стихла, и в тот же миг с улицы донесся едва различимый вой сигнализации.

– Администрация просит выйти к автостоянке водителя автомобиля «Майбах» номер А666АА! – раздался из-под потолка взволнованный мужской голос.

– Что я говорила! – воскликнула Марта.

– Сиди тихо! – Матвей встал и вышел из-за стола.

Щурясь от упругих, вышибающих слезу порывов ветра, Добрый доехал до шоссе и свернул в сторону Костромской области. Несмотря на вентиляцию, лобовое стекло покрывалось матовой пленкой влаги, и приходилось то и дело протирать его свободной рукой. Но теперь было относительно легче. Старая засаленная телогрейка от грязи стала словно кожаной. Вид его в таком прикиде был, конечно, ужасным, но зато не так холодно. Однако чем дальше Добрый удалялся от дома, где спрятал клад, тем тревожнее становилось на душе. Он сунул окоченевшие пальцы в карман и сморщился от боли, зацепившись обломанным ногтем о ткань. Боль пронзила до самых пяток. Содранные в кровь пальцы и ногти – результат рытья грунта в подполе при помощи ржавого гвоздя и куска фанеры. Однако две тугие пачки денег, прихваченные с собой, были на месте. Значит, все происшедшее не сон. Он снова непроизвольно зарычал.

Лес кончился. Мимо промелькнул указатель «Снегирево», и Добрый оказался на улице, где неказистые избы стояли вперемежку с пятиэтажками. Он сбавил скорость и на первом перекрестке повернул направо. Городок оказался небольшим. Значит, все друг друга знают если не по имени-отчеству, то хотя бы в лицо и появление постороннего не останется незамеченным. Ломая голову над тем, как решить свою проблему и поменять автомобиль, он некоторое время катался по улицам, изучая город, и уже знал, что здесь, кроме банка, администрации, детского сада и школы, имеется с десяток магазинов, небольшой рынок и два бара. Именно у таких мест легче всего «подрезать» тачку. Но куда деть эту?

Добрый включил правый поворот и съехал с дороги. Не доезжая до сиротливо стоящего у дороги ларька, остановил машину и задумался. Можно отогнать «Ладу» куда-нибудь в лесок и поджечь, самому же вернуться и заняться поиском лоха, которых здесь пруд пруди. У магазина наверняка каждая вторая машина не заперта, а если они и закрыты, то сигнализаций у большинства нет или отключены. Это же почти деревня. Можно заехать в хозяйственный магазин, купить ту же металлическую линейку и напильник. Десяти минут хватит, чтобы сделать хороший зацеп. Проблем с тем, как вскрыть, у Доброго не было, дело совсем в другом: его вид по меньшей мере настораживал. Нужно было где-то прикупить куртку. Решив с этого и начать, он снова завел машину.

Спустя полчаса на радость давно соскучившейся по покупателям пышногрудой продавщице Добрый рассчитался за китайский пуховик, сунул в карман заботливо протянутый ею чек и направился к выходу. Он уже выехал на дорогу, ведущую из городка, как вдруг увидел закрепленное на столбе колесо от автомобиля, на котором белой краской корявыми буквами было написано: «Шиномонтаж».

Он невольно притормозил и повернул руль в образованный двумя кирпичными строениями проезд, остановившись перед открытыми воротами гаража. В сумрачном чреве просторного помещения удалось разглядеть подъемник и эстакаду. В дальнем углу, под капотом раритетной «Волги», возился одетый в черную спецовку мужчина.

Размышляя над правильностью своего решения, Добрый толкнул дверцу и вышел из машины. Оказавшись в мастерской, огляделся. Кроме увиденного им с улицы мужчины, здесь больше никого не было.

– Бог помощь!

– Если хочешь помочь, не мешай! – не удосужив Доброго взглядом, попросил мужчина.

– Я не займу много времени…

– Говори. – Мужчина выпрямился, взял лежавшую на двигателе тряпку и стал протирать руки.

– Стекло разбил на машине…

– Какая?

– Что? – не сразу понял, о чем речь, Добрый.

– Модель…

– «Пятнашка». – Добрый, не оборачиваясь, показал в сторону въездных ворот. – Где купить можно?

– Не надо ничего покупать, – отмахнулся мужчина. – Когда принимали автохлам, я из «Вторчермета» навозил себе этого добра, на десять лет хватит. Показывай!

Слесарь, он же хозяин мастерской, заменил стекло за полчаса. Это время Добрый решил использовать для решения второго вопроса. Вооружившись ключом и отверткой, он отправился на поиски подходящей машины. Такую он нашел в одном из глухих двориков деревянных двухэтажных бараков. Превратившись в гигантский сугроб, здесь стоял на спущенных колесах рыжий от ржавчины «Москвич». Спустя полчаса неторопливой работы Добрый вернулся к автосервису со спрятанными за пазуху номерами.

В свое временное убежище он возвращался в приподнятом настроении. Кроме вставленного стекла и замененных номеров, на зеркале заднего вида появилась огненно-рыжая мартышка, посередине капота красовалась вмятина, в салоне исчезли с сидений синего цвета чехлы и белые подголовники. Отдав предпочтение заводской комплектации, Добрый в корне изменил внешний облик машины.

Глава 4

Матвей толкнул двери и поморщился от резанувшего слух воя сигнализации. Окружавшие автостоянку сосны пульсировали желтым светом. В такт этой цветомузыке раздавались вскрики и глухие удары. Он ужаснулся, не надо было много ума, чтобы догадаться, что эти звуки издает майор полиции Дешин.

Матвей сбежал по ступенькам крыльца и устремился на стоянку.

Дешин корчился на утрамбованном ногами снегу и громко вскрикивал от методичных ударов двух амбалов, по очереди бивших его ногами. Третий, чуть в стороне, говорил с кем-то по телефону.

– Сергеич! – выдохнул с очередным ударом носатый амбал. – Ты хозяина тачки нашел?

Его кучерявый дружок еще раз залепил Дешину ногой в грудь, наклонился и упер руки в колени:

– Не видишь, он по телефону разговаривает.

– Чиж, работай! – насмешливо бросил ему носатый дружок и еще раз залепил Дешину по почкам.

«Майбах» стоял, уткнувшись бампером в «Ниссан», лишь на половину корпуса выехав из своего ряда. Под приоткрытой со стороны водителя дверцей блестели осколки стекол. Рядом валялся молоток. Было понятно, выехать Дешину не позволила не вовремя втиснувшаяся между двумя рядами малолитражка. Ее хозяйка, маленькая, в короткой рыжей шубке брюнетка, прижимала к лицу ладони и смешно подпрыгивала на месте.

Матвей подошел к машине, заглянул через разбитое окно внутрь и присвистнул:

– Ничего себе!

– Гад! – процедил сквозь зубы охранник, которого носатый назвал Чижом. Он бросил взгляд на старшего, зачем-то плюнул на ладони и с особым рвением дважды залепил Дешину по спине.

– Ну, вы, ребята, попали! – продолжал возмущаться Матвей.

– Это не мы, а он, – прокряхтел кучерявый.

– Ых! – Дешин перевернулся на левый бок и метнул на Матвея полный ненависти взгляд.

Тот подошел к нему и присел на корточки, одновременно вытянув руку в направлении замахнувшегося для очередного удара Чижа:

– Хватит!

– У-уу! – протянул Дешин.

Матвей взял его за отворот куртки и вынудил встать.

Левый глаз полицейского заплыл, правое ухо увеличилось в размерах, из носа текла кровь. Изрядно пострадала и одежда. Словно заранее предвидя такой исход, Дешин откопал у себя в гардеробе выцветшую куртку и потертые джинсы, на ногах стоптанные башмаки. В сочетании с диковатым бегающим взглядом и стоящими торчком волосами сейчас все это делало его похожим на отчаявшегося в поисках дозы наркомана.

– Козел! – неожиданно залепил Дешину в ухо носатый, и полицейский вновь оказался на снегу.

– Ты что, русского языка не понимаешь? – шагнул к нему Матвей.

– Ты… Вы что, за этого козла заступаться будете? – тяжело дыша, возмутился парень.

– Почему бы и нет? – Матвей отступил к Дешину и снова помог ему встать. – Зачем бить? Что он вам сделал?

– Как?! – в один голос удивленно воскликнули оба громилы. – А машина?

– Она ваша? – Матвей отряхнул спину Дешина, чем еще больше озадачил охранников. – Даже если бы это было так, у нас в стране пока еще никто не отменял презумпцию невиновности.

– Вы что, издеваетесь? – вмешался все это время с кем-то говоривший по телефону старший охранник, которого все звали Сергеичем. – Этот человек разбил вам окно и попытался угнать машину!

– Я в этом не уверен. – Матвей торопливо открыл дверцу и подтолкнул Дешина в салон, ломая голову над тем, как ему дать понять, что делать. Ошарашенный происшедшим, побитый полицейский непредсказуем, может все сорвать. Чего стоит ему сейчас достать удостоверение и представиться? А потом заявить, что в районе проводится специальная операция, и угон автотранспорта – служебная необходимость. А еще лучше – объявит Матвея злодеем.

– Думаешь, это мы стекло разбили?! – переходя на «ты», спросил Сергеич.

Неожиданно Матвею в голову пришла дерзкая идея. Нужно просто навалять сейчас этим трем «быкам». В этом случае он убивает двух зайцев: лишает охрану возможности продолжить какие-то действия в отношении Дешина и, что самое главное, дает ему моральное удовлетворение.

– А ты чего голос на меня повышаешь? – возмущенно проговорил Матвей и двинул Сергеичу кулаком в челюсть. От неожиданности тот выронил телефон и рухнул на спину.

– Охренеть! – прохрипел Чиж, схватил Матвея за плечо и тут же охнул от мощного удара ногой в ребра.

Третий не успел ничего. Он даже не понял, что произошло. Опрокинутый ударом ноги в подбородок, в следующий момент он лежал на том самом месте, где минуту назад Дешин.

– Убегает! – напомнила о себе хозяйка злополучного «Ниссана».

Матвей поднял взгляд на «Майбах».

Как и следовало ожидать, противоположная дверца машины была открыта, а Дешин ковылял к росшим сразу за стоянкой соснам.

«Ну, вот и ладненько».

Первым пришел в себя Сергеич. Он сел, потряс головой, потом дотянулся до выпавшего из руки телефона и долго рассматривал дисплей, словно пытаясь вспомнить, кому он звонил, перед тем как оказаться в нокауте.

С опаской поглядывая на Матвея, женщина бросилась помогать Чижу. Третий амбал не приходил в себя. Матвей присел перед ним на корточки и тряхнул за плечо:

– Вставай, простынешь!

– М-мм… – Охранник перевернулся на спину и открыл глаза.

– Молодцы, нечего сказать! – выпрямляясь, усмехнулся Матвей.

– Вы дадите мне уехать? – жалобно пропищала хозяйка «Ниссана», заботливо утирая лицо кучерявого своим носовым платком.

– А вы этого хотите? – зло спросил Матвей и развернулся к Сергеичу: – Ну, и где этот негодяй?

– Так ты же сам его, – выпучился на него мужчина.

– Я его от вас спасал, – с назиданием сказал Матвей. – Вместо того чтобы как положено произвести задержание и передать полиции, вы стали его избивать. А что, если бы он умер? Я бы пошел паровозом.

– Смеешься? – Чиж стоял слегка наклонившись к девушке, которая продолжала тереть ему скулы, и напоминал бычка, которому нравится, когда его чешут за ухом.

– Кто это был? – между тем продолжал Матвей. – Вы забрали у него документы?

– Чижов! – просипел старший смены.

– Что Чижов? – поднимаясь с земли, зло спросил охранник.

Мягко скрипнула тормозами машина за спиной, и Матвей обернулся. Из полицейского «Форда» вышли двое полицейских.

– Ну вот, пусть разбираются, – с затаенным злорадством произнес Сергеич.

– Не в твоих интересах, – тихо, с угрозой в голосе предупредил Матвей.

– Предлагаешь разобраться без посторонней помощи? – быстро сориентировался охранник.

– Думаю, это в наших силах, – подтвердил Матвей.

– За машину предъявлять будешь? – вмешался Чижов.

– Уйди! – процедил сквозь зубы Сергеич. – Ты уже свое дело сделал.

В свое временное логово Добрый явился во второй половине дня и с ходу полез в подпол. Быстро освободил угол от хлама, разгреб руками песок и вытащил из ямы сначала кастрюлю, потом сумку. Неожиданно ему показалось, что они стали легче.

«Неужели мыши поели?» – ужаснулся он и по очереди поднял на поверхность сумку и кастрюлю. После чего плюхнулся на диван и стал размышлять, как быть дальше. Придя к выводу, что нужно уезжать, для начала решил все же уложить деньги в сумку. Для этого вывалил все на стол и некоторое время завороженно смотрел на ворох денег, потом взял одну пачку и положил в стоящий у ног баул. Выпрямился, потянулся за второй и замер. От ощущения того, что в спину кто-то смотрит, на затылке зашевелились волосы.

– Господи, точно, умом тронусь! – Твердо решив не поддаваться больше приступам паники, Добрый ногой подвинул к себе табурет, намереваясь сесть. Однако в следующий момент, услышав голос юродивого, едва не закричал от неожиданности.

– Сколько у тебя денег! – восхитился надоедливый «абориген».

– Как ты сюда попал? – одними губами спросил Добрый и со всего размаху двинул себя ладонью в лоб, поняв, что, торопясь проверить целостность своего клада, сам не закрыл дверь. – Эх!

– Купи мне машинку! – жалобно попросил убогий.

– Пошел отсюда! – вне себя от ярости топнул ногой Добрый.

Николашка вздрогнул и отпрянул.

Однако в следующий момент Добрый вдруг понял, что отпускать отсюда этого человека никак нельзя. Он через силу улыбнулся и шагнул к нему:

– Ты где живешь?

– Зачем тебе? – испуганно захлопал глазами юродивый.

– А куда мы машину поставим?

– Там, – обрадованно вытянул руку в направлении стены Коля.

– А кто еще с тобой здесь?

– Мама!

Доброго передернуло, но он продолжил допрос:

– А кто у вас соседи?

– Алкашня одна, – отмахнулся Коля, по всей видимости точно повторив слова и жест матери.

– Понятно, – протянул Добрый, размышляя, чем оглушить надоедливого Колю и как дотащить его до машины.

Между тем «абориген» вышел на середину комнаты, по-хозяйски оглядел стены и вновь уставился Доброму в глаза:

– Здесь бабка жила…

– Знаю, – соврал тот, понятия не имея, кому раньше принадлежал этот дом.

– Галина Петровна, – выдержав паузу, вспомнил дурачок и неожиданно сменил тему: – Ты обещал машину купить.

– Обещал, – подтвердил Добрый, окончательно взяв себя в руки и придумав, как разделаться с надоевшим Колей. – Пойдем, я тебе свою тачку покажу, может, она подойдет?

– Пошли! – обрадовался Коля и развернулся к выходу.

Добрый оглянулся по сторонам, подхватил стоящий у стола табурет и, размахнувшись, шагнул к нему. Описав дугу, табурет с грохотом врезался в потолочную балку над головой. Добрый вскрикнул от боли в плечах и разжал руки. Массивный табурет с грохотом упал на пол, задев его по спине ножками.

– Ай! – взвизгнул Коля и бросился прочь.

Вне себя от ярости, Добрый устремился следом. Он прекрасно понимал, что все его будущее и даже сама жизнь сейчас напрямую зависят от этого ненормального. Колю он нагнал в сенях и толкнул в спину. Не удержавшись на ногах, тот полетел вперед и рухнул на живот. Добрый споткнулся об него и, чтобы не упасть, сделал гигантский шаг, врезавшись плечом в дверной косяк. От удара его развернуло, и в следующий момент он понял, что летит с крыльца на спину. Удар смягчил снежный сугроб. Добрый перевернулся на живот, встал на четвереньки и тут же выпрямился.

– А-аа! – раздался из черноты сеней вопль.

– Черт! – выругался он и устремился обратно.

Коля сидел, прислонившись спиной к тумбочке и зажимал ладошкой локоть левой руки. Больше не раздумывая, Добрый схватил стоявший в углу топор и опустил его на голову Николая. Бурое от ржавчины лезвие раскололо череп. В нос ударил запах крови, от которого у Доброго помутнело в глазах. Он отбросил топор и выскочил на улицу. Шагнув с крыльца, упал на колени и, зачерпнув пригоршню снега, прижал к лицу…

В тесной комнате было душно. Пахло разогретой пластмассой, табачным дымом и кофе. Матвей сидел за столом оператора и с интересом смотрел в экран одного из установленных на стене монитора. Именно на него вывели сделанную полчаса назад запись того, как майор полиции Дешин пробовал себя в новом качестве угонщика. Матвей испытывал двоякое чувство. С одной стороны, было страшно неудобно перед другом, с другой – до чертиков смешно, и он с трудом скрывал эмоции. Вот Борис подходит к машине, достает из-за пазухи молоток и разбивает окно со стороны водителя. Причем получается у него это не сразу. Первые два раза он ударил, почти не размахиваясь. Однако, рассвирепев, вдребезги разнес стекло. Машина возмущенно вспыхнула огнями сигнализации.

– В это время я тебе, Сергеич, доложил, – стал комментировать очкарик.

– Не Сергеич, а Михаил Сергеевич! – зло одернул его начальник смены и украдкой посмотрел на Матвея: – Распустились, понимаешь!

Тем временем Дешин забрался на водительское сиденье, сунул руку в карман, вынул оттуда похожий на связку ключей предмет и стал делать вид, будто ковыряется в замке зажигания. На самом деле ключи там были.

– Что-то долго вы идете, – заволновался Сергеич.

Наконец машина перестала завывать и мигать габаритами и почти сразу завелась.

– Странно, – пробормотал кто-то. – Чем он ее отключил?

– Профи, – вздохнул Чиж.

Когда полицейский стал выезжать из ряда, в поле зрения появился невесть откуда взявшийся «Ниссан». Зачем-то Дешин решил поторопить сидевшую за рулем блондинку и мигнул светом. От неожиданности та надавила на тормоз и заглохла. Дешин попытался сдать назад и объехать заглохнувшую прямо перед ним иномарку, но не получилось. Тогда он высунулся в окно и стал что-то кричать. Девушка подпрыгнула на сиденье, прижала ладони к щекам, потом снова схватилась за руль… Наконец сбоку показался рослый амбал в униформе. Рванув дверцу на себя, он попытался вытащить полицейского из-за руля. Дешин отпрянул, завалившись на пассажирское сиденье. Тогда охранник схватил его за щиколотку и вытащил из машины. Бедняга Дешин не успел сгруппироваться, со всего размаху упал на обледеневший асфальт. Матвей на мгновенье зажмурился: «Я потерял друга». Однако тут же как ни в чем не бывало перевел взгляд на Сергеича:

– Вы знаете этого человека?

– Впервые вижу, – словно ища подтверждения, посмотрел тот на очкарика, до этого занимавшего место дежурного.

– Я бы запомнил, – догадавшись, что от него требуется, покачал тот головой. – Лицо своеобразное. Он как будто чем-то удивлен…

Матвей едва удержался, чтобы не рассмеяться. Он давно ловил себя на мысли, что у Дешина не типичная для его ума, да и для работы, внешность. На самом деле она была обманчива, полицейский имел цепкую память и обладал феноменальной работоспособностью.

– Поневоле удивишься, когда тебя за ногу из машины потащат, – буркнул Чиж.

– Как будем решать нашу проблему? – виновато посмотрел на Матвея начальник смены.

– Хочу поправить, – поднял вверх палец Матвей, – это не моя проблема. Стекло, поцарапанная дверца, поломанный замок…

– Постойте, – неожиданно заволновался очкарик. – Но ведь вы первым должны были узнать, что машину вскрывают!

– Я понадеялся на охрану и отключил телефон, который принимает сигнал.

– Вы вроде как компромисс собирались предложить, – сверкнул глазами в сторону очкарика Сергеич.

– Собирался, – подтвердил Матвей. – Для начала признаюсь, я приехал сюда не отдыхать. Занимаюсь в частном порядке расследованием одного дела…

– Мент, что ли? – прошептал кто-то.

– Цыц! – одернул Сергеич и уставился на Матвея: – Продолжай.

– Я – частный сыщик…

– Так, – протянул мужчина. – И что тебе от нас нужно?

– Несколько дней назад у вас со стоянки угнали…

– «ВАЗ» пятнадцатой модели, – угадал старший смены. – И что?

– Так ты нас, по ходу, развел! – неожиданно осенило Чижа. – Пацаны, он же нас за лохов держит! Нанял какого-то бомжа, чтобы напрячь и сюда попасть…

– Бомж этот – один из моих бывших клиентов, – быстро нашелся Матвей. – Он выслеживает меня и создает проблемы. Можно сказать, бедняга слегка тронулся умом, и здесь он точно случайно. Обычно в таких случаях я отвожу его домой. Просто жалко его семейство. Пять лет назад парень имел все… Потом нанял меня для того, чтобы я занялся одним из его конкурентов. Как назло, этот самый конкурент оказался моим близким другом. Ну, вот мы и решили этого клоуна наказать, да перестарались… В общем, давайте лучше к делу… Мне нужно за это число просмотреть записи со всех камер, даже в туалете.

– В сортирах не подглядываем, – всерьез восприняв шутку, озлобился Сергеич. – А вообще, странно как-то.

– Что? – насторожился Матвей.

– Точно с такой просьбой уже обращались, – пояснил начальник охраны. – По правде сказать, угонов у нас никогда не было, это первый на моей памяти.

– Если не считать сегодняшний случай, – напомнил Матвей.

– Что-то из-за этого ведра с болтами слишком большой ажиотаж, – хмуря лоб, вслух подумал Сергеич.

– У хорошего человека отняли, – пожал плечами Матвей.

– Хороший он или плохой, мне от этого не легче. Только вот сдается мне, что вся эта возня криминалом попахивает. Я поначалу подумал, что попытка угона твоей машины – это просто совпадение, так сказать, полоса неудач. А сейчас понял, кто-то не хочет, чтобы в это дело лезли. И сигнализация у тебя наверняка была включена. Сам сказал, не отдыхать сюда приехал. А вот выйти к машине не спешил, боялся наедине с угонщиком оказаться. Может, твой рассказ липа? – неожиданно сделал он вывод. – Просто обыкновенный киллер пытался выманить тебя на улицу – да и хлопнуть!

– Почему он тогда позволил охранникам себя нейтрализовать? – привел контраргумент Матвей. – Если это действительно киллер, то у него была масса причин свалить. Ведь в этом случае наверняка он имел при себе оружие. Не исключено, что есть и в базе МВД…

– Вы нас недооцениваете, – неожиданно вмешался в разговор Чиж. – У него не было шансов…

Матвей в ответ на это лишь улыбнулся.

– Уговорил, так и быть, – нехотя кивнул Сергеич и посмотрел на очкарика: – Сделай что просит.

Матвей уступил место оператору, который принялся стучать пальцами по клавиатуре. Минута – и замершую картинку с убегающим Дешиным сменила другая. Вернее, автостоянка была та же, более того, одного взгляда хватило, чтобы понять, угол съемки тот же. Практически совпадало и время. Лишь в свете фонаря ослепительно-белыми мухами кружили снежинки, да машины были другими.

Неожиданно в поле зрения появился молодой коренастый мужчина. Он выскочил из-под расположенной над входом камеры и устремился к автостоянке. Матвей с ходу понял, что машину он не выбирает, а забирается в первую попавшуюся.

– А что происходило в это время в зале? – посмотрел он на очкарика.

– Драка, – ответил за него Сергеич. – Вернее, этот человек ударил одного из посетителей.

– Кого?

– Вот, сам смотри. – Сергеич показал взглядом на экран.

…Когда Матвей вернулся в зал, здесь уже забыли о недавнем инциденте. За стойкой скучал бармен. Все складывалось удачно, сегодня дежурил тот же, что и три дня назад. Матвей подмигнул Марте и развернулся к нему.

Заметив направляющегося к нему человека, бармен приосанился.

– Плесни мне. – Матвей пробежал взглядом по полкам и сунул руку за отворот пиджака. – Скажи, ты помнишь человека, который три дня назад угнал от ресторана «Жигули»?

– Я уже все вашим рассказал, – недовольно ответил бармен.

– Каким таким нашим? – разозлился Матвей.

– Приходили двое. До сих пор не по себе.

– Неужели били?

– Таким бить вообще никого не надо, – вздохнул парень, – и так все расскажешь.

– И мне расскажи, что здесь произошло.

– Не знаю, – пожал плечами бармен. – Подошел парень, стал методично заливать в себя водку…

– Какой?

– Как какой?

– Их тут двое было, – пояснил Матвей. – Один машину угнал, второй остался…

– Ну, так тот, что угнал, и подошел, – кивнул бармен. – Он уже прилично поднабрался, когда сзади возник второй. Тот был постарше, и взгляд колючий…

– Я видел его на записи, – кивнул Матвей. – О чем шептались, слышал?

– Так, обрывки фраз. Одно скажу, молодой по-настоящему испугался, когда тот ему в спину ствол ткнул…

– Так уж и ствол? – не поверил Матвей.

– Точно не знаю, но что-то у него в руке было, – пожал плечами бармен. – Приставил и говорит: «Пошли». А этот и спросил: «Убьешь?»

– Как они друг к другу обращались, слышал?

– Никак. Ни имен, ни кличек…

Матвей расстроился. Не густо. Вернее, совсем ничего, если не считать срисованных камерами портретов. Он уже хотел идти к Марте и оттолкнулся было от стойки, как неожиданно его осенило. Он вдруг понял, что упустил что-то очень важное, но лежащее на поверхности, оттого и незаметное. Точно!

– А вещи этого парня где?

– Какие вещи? – выпучил на него глаза бармен.

– Я сейчас просматривал запись, так вот он там одет слишком легко.

– Знаешь, а ведь ты прав, – вскинул брови бармен. – Он ведь мимо гардероба рванул… Хотя постой…

– Хочешь сказать, что он сюда так и пришел? – догадался Матвей.

– Точно, – подтвердил бармен. – У нас наверху пансионат. Возможно, он снимает один из номеров.

Доброму стоило больших усилий заставить себя подняться на крыльцо и заглянуть в сени. Словно окунув голову в чернила, он некоторое время не мог различить ничего, кроме светлого прямоугольника окна. Когда наконец глаза привыкли к темноте, Добрый, к своему ужасу, не обнаружил тела Николая.

«Неужели я умом тронулся? – мелькнула мысль, однако на смену ей пришла другая, более удобная: – Значит, все это мне приснилось и под впечатлением кошмара я выбежал на улицу!» Однако протяжный стон, донесшийся откуда-то из глубины дома, вернул его в земной кошмар, и он сразу увидел валявшийся на залитом кровью полу топор. Зашевелились на затылке волосы, а по спине пробежал озноб. «Живой! Надо отвезти его в больницу, а потом сдаться ментам! Нет, – мысленно воскликнул он. – Лучше сначала вылечить дурачка, а потом сдаться. И вообще, можно уговорить его ни о чем не рассказывать!»

Подспудно понимая нелепость этих вариантов, он направился в дом. Подошвы ботинок скользили по лужам крови, и с каждым шагом ноги становились все тяжелее.

«Нужно позвонить в полицию и вызвать «Скорую»! – воодушевлял он себя с каждым шагом. – В суде потребовать, чтобы часть денег, которые я верну государству, перечислили на строительство дурдома. Нечего таким, как Коля, шастать по деревне без присмотра. Вот вошел без стука, а я его спросонья топором по голове и ударил. – Разыгравшееся воображение неожиданно породило в голове новую версию. – А что, убил в состоянии аффекта. Даже не убил – ранил. Ведь Николашка живой!» – обреченно подумал он и решительно шагнул через залитый кровью порог.

Николашка лежал на животе, повернув голову вправо, и часто дышал. Глаза были открыты.

– Ы-ыы! – взвыл Добрый, вцепившись себе в лицо.

– Их-хо! – простонал дурачок.

– Козел! – не своим голосом закричал Добрый и подскочил к перевернутому табурету. Сколько раз опускал его на голову несчастного, он не помнил. Возможно, так бы и продолжал с исступлением, методично, размахиваться и опускать край массивного сиденья на голову Николая, если бы в какой-то момент часть табурета не отлетела в сторону. Только после этого Добрый обрел способность думать и ужаснулся. Он превратил череп Николашки в месиво. То, что это когда-то было головой, угадывалось лишь по слипшимся от крови волосам да торчащей из засаленного воротника куртки шее.

Неожиданно сдавило где-то под ложечкой. Образовавшийся ком устремился по пищеводу вверх. Добрый сделал было шаг в сторону выхода, однако рот непроизвольно открылся, и горячая струя рвотной массы дугой полетела на пол.

Утирая трясущимися руками выступившие от напряжения слезы, Добрый устремился на улицу. Он вдруг вспомнил, что оптимальный вариант замести следы – устроить пожар. Ломая ногти, открыл ворота сарая, вытащил из багажника канистру, подскочил к заправочной горловине бака, но тут спохватился, что нет шланга. Да и откачать топливо из бака, горловина которого загнута и оборудована клапаном, проблематично. Он открыл капот. Вариантов набрать топливо было несколько. Самый доступный – бензонасосом. Для этого надо отсоединить один конец шланга трубопровода и включить зажигание. Однако загвоздка была в том, что в одиночку сделать это не под силу, нужно, чтобы кто-то держал емкость. Для этого придется использовать небольшую баночку, другая не пролезет между двигателем и арматурой. Добрый чертыхнулся. Оставалось снять заднее сиденье, добраться до бака, демонтировать фильтр… И это в то время, когда в доме обезображенный труп! Да и чего он добьется этим? То, как он приезжал, наверняка видели, да и дурачок этот мог дома матери своей рассказать. Так как быть? Зарыть в огороде? Сумасшествие. Остается загрузить в багажник и везти с собой, а в соседней области свалить где-нибудь в лесу и сжечь. Но в доме кровь! Все равно придется пожар устраивать, только без трупа. Но как? Ведь потом нужно ехать через всю деревню! Постой! А ведь нужно просто выехать из села, спрятать машину где-то в лесу, а потом вернуться! Точно! Тем более ночью его никто не увидит. Хотя почему ночью? К этому времени мамаша дурачка может на уши всю деревню поднять. Днем придется, и чем быстрее, тем лучше!

Добрый бросился в дом. Нужно было найти кусок брезента или пленки, чтобы постелить в багажник. Встав посреди комнаты, огляделся. Труп его уже не так беспокоил, вернее, как-то само по себе прошло состояние брезгливого ужаса. Мозг был занят проблемой, от решения которой будет зависеть его будущее. Но, кроме разбитой мебели, здесь ничего не было. Разглядывая пустую сумку рядом с кучей денег, Добрый какое-то время пытался представить себя в качестве Потрошителя, расчленяющего труп убогого и укладывающего в нее части тела. В конце концов, скривившись, он бросился к дивану и найденным в кармане перочинным ножом стал срезать лоснившуюся от грязи обивку.

Удача вновь повернулась к Матвею лицом. Дежурный администратор без обиняков поняла, о ком речь, и назвала оставленный в спешке номер. На просьбу осмотреть его безропотно взяла ключи и показала на лестницу.

– Вас, наверное, предупредила охрана по поводу моего визита? – осторожно спросил он, когда они подошли к дверям.

– Просто не знаем, как быть с номером, – призналась дежурная. – Человек оплатил на неделю вперед и исчез. Как-то все странно. Мы бы не стали особо беспокоиться, всякое бывает, но горничная уверена, что он ушел налегке. Сначала даже подумали, может быть, здесь у него поселился друг или подружка. Знаете, как это бывает? Некоторые специально снимают у нас номера, чтобы отдохнуть от близких. Но прошло уже столько времени, а он так и не появился.

– Вы знали, что он уехал со стоянки на чужой машине?

– От вас узнала. – Женщина повернула ключ и первой вошла в номер.

Матвей шагнул через порог. В спертом, застоявшемся воздухе витал запах казенных простыней.

– Мы здесь ничего не трогали, лишь по вечерам горничная проводит влажную уборку.

– Значит, с момента исчезновения постояльца им никто не интересовался? – спросил Матвей.

– Нет.

– И в номер входила только горничная?

– Точно, – кивнула женщина.

– Если позволите, я осмотрю его вещи. – Матвей открыл створки шкафа. На плечиках висела кожаная куртка, на верхней полке – кепка с ушами, в следующем отделе – спортивный костюм и халат.

– Видите? – заглянув через плечо, вкрадчивым голосом сказала дежурная.

– Собирался здесь жить, и что-то помешало. – Матвей сунул руку в карман висевшей куртки.

– Что вы делаете?

– Вы же хотите узнать, куда он пропал?

– Думаете, что спрятался в кармане собственной куртки?

– Шутите? – усмехнулся Матвей, вынимая скомканный фантик от конфеты. Во внутреннем кармане тоже ничего не оказалось, а вот в правом он нащупал свернутый вчетверо листок.

– Пропуск в ГУВД. Кажется, что-то проясняется.

– Это полицейский?

– Скорее, наоборот, – задумчиво проговорил Матвей.

– Бандит? Надо срочно сообщить в полицию! Я так и знала! Галя говорила заведующему, не стоит тянуть! Господи!

– Не волнуйтесь. – Матвей сунул пропуск в карман. – Все нормально, не надо поднимать шум. Достаточно того, что я это знаю.

– Ах, да, вы же полицейский!

– С чего вы взяли? – удивился Матвей. – Ведь даже не проверили документы.

– Ну как? – смутилась женщина. – Сразу видно… И вопросы задаете…

– Приехали, – расстроился Матвей. – Я думал, вам Сергеич сказал насчет меня.

– И он звонил, – кивнула она. – Сказал, содействие оказать, мол, свой человек. Он у нас бывший сотрудник ФСБ…

Держа труп Николая за ноги, Добрый мелкими шагами пятился к дверям. Похожий на гигантский кокон окровавленный сверток, оставляя за собой бурые разводы, то и дело цеплялся за шляпки выпирающих из пола гвоздей. Наконец он шагнул в сени. Голова Николашки, вернее, то, что от нее осталось, с леденящим душу стуком свалилась с порога. Намучавшись, Добрый в конце концов дотащил тело до сарая. Оставалось уложить его в багажник. Как оказалось, это было сделать непросто. Сначала он закинул в него ноги, но едва взялся за плечи, как начавший коченеть труп вывалился обратно.

– Да что же это такое? – простонал Добрый, как неожиданно ему в голову пришла идея. Он снова потянул за щиколотки ноги несчастного. Когда они оказались над багажником, одну забросил себе на плечо, другую обмотал ремнем, которым была привязана сумка, и осторожно отпустил труп. Он так и остался висеть, вытянув правую ногу вверх. Добрый облегченно вздохнул, утер тыльной стороной ладони со лба пот и стал укладывать в корыто багажника верхнюю часть Николая. Пришлось повозиться, прежде чем покойник уместился так, чтобы закрылась крышка. Со двора выезжал словно во сне. С трудом заставил себя выйти из машины, чтобы закрыть ворота. Едва сел за руль, как из глотки вырвался сдавленный крик досады, и он вновь выскочил наружу. Нужно было возвращаться в дом, теперь уже за оставленными там в горячке деньгами.

На всегда безлюдных, словно вымерших улицах деревни, как назло, было полно народу. Казалось, люди специально вышли, чтобы посмотреть, как будет уезжать Добрый. У магазина за машиной увязалась собака, которая с лаем проводила его до околицы. Выехав за деревню, он вдавил педаль газа в пол и понесся в направлении выезда на шоссе. Однако так продолжалось недолго. В какой-то момент ему вдруг стало ясно, что он поступает по меньшей мере глупо. Мало того что у него в багажнике труп, так ко всему его уже наверняка ищет хозяин денег. Добрый доехал до того места, где асфальтированную дорогу пересекал проселок, и повернул. Утрамбованный колесами снег говорил о том, что дорога вела в какую-то деревню. Он прибавил газу. Неожиданно лес расступился, и машина вылетела на поле. Впереди, в морозной дымке, белели крышами корпуса фермы. Добрый надавил на тормоз, и тут же его бросило плечом на дверцу. Машину понесло юзом. Он вывернул руль, пытаясь остаться на дороге, но мокрый лед в сочетании с простыми ошибками, присущими разве только начинающему водителю, сделали свое дело. Машину подбросило, а стекла вмиг покрылись толстым слоем снега. Добрый налетел грудной клеткой на ремень безопасности, отчего из легких вылетел воздух и лязгнули зубы. Машина заглохла.

«Слава богу, что не перевернулся», – подумал он и потянул рычаг замка на себя. Раздался характерный щелчок. Он попытался навалиться на дверцу плечом, но этого не дал сделать ремень. Чертыхнувшись, отстегнулся и повторил попытку. Однако выйти из машины оказалось не так просто. Дверца упиралась в снег. Он надавил на стеклоподъемник. В салон ворвался запах свежести и талой воды. Добрый выглянул наружу. Как оказалось, машина по самые окна зарылась в снег.

– Не хило! – зло выругался он и с тоской посмотрел на дорогу. Что же делать? Попытка выбраться на другую сторону также не увенчалась успехом, все двери зажало.

– Да что же это такое? – возмутился Добрый. – Неужели через окно выбираться?

Он снова перебрался на сиденье водителя и высунулся наружу. На дороге никого, хоть это радует. Затем еще раз поднапрягся и толкнул дверцу. Снег слегка утрамбовался, и теперь она немного поддалась, однако, приоткрывшись на ширину спичечного коробка, со стуком уперлась во что-то твердое.

– Понятно. – Добрый сел прямо и утер лоб. – С этой стороны пенек или придорожный камень.

Оставалась вторая дверца. Он подтянул ноги к животу, развернулся на сиденье и уперся подошвами ботинок в дверцу пассажирского сиденья. Раздался хруст, и она тоже приоткрылась, так же как и левая, ударившись обо что-то твердое.

– Да что это такое? – охватила его паника. – Может, это из преисподней тянут руки и мешают выйти?

Не теряя время даром, Добрый торопливо расстегнул куртку и полез в окно. Мало того что он с трудом в него протиснулся, так еще, когда выбрался до половины, передняя часть туловища перевесила, и новоявленный душегуб ухнул в снег, который забился в глаза, нос и рот. Отдышавшись, он присел и пошарил руками внизу дверцы. Так и есть, под руки попался пенек и торчащие вокруг него ветки. Достав из машины куртку, Добрый оделся и, высоко поднимая ноги, направился вокруг машины. Как оказалось, он вылетел на пашню и уперся правой дверцей в вывернутый и замерзший пласт земли. Нужно было как-то выбираться. Но как? От одной мысли, что в багажнике труп убитого им человека, становилось дурно. Может, сходить на ферму? Вдруг там есть трактор? Но лишний раз попадаться кому-то из местных на глаза не хотелось. А что, если забрать деньги и пешком до трассы? Абсурд! Напрямую, через заснеженные поля и лес, не меньше семи километров. Даже без сумки такое расстояние не пройти. Ну а двинуть по дороге – это самое что ни на есть самоубийство. Прятать сумку, чтобы потом за ней вернуться, тоже глупо, да и невозможно. Остается ждать помощи. Когда Добрый окончательно смирился с тем, что так или иначе без машины ему можно сразу ложиться и помирать, как с дороги послышался странный скрип и храп. Он обернулся. Со стороны деревни в направлении фермы на запряженной в сани лошади ехал какой-то мужичок.

– Ура! – воскликнул Добрый и, еще не зная, сможет ли кобылка вытянуть полторы тонны из снега, отправился навстречу.

Глава 5

Марта надавила на звонок и тут же отдернула руку. Двери были массивными и не пропускали из квартиры звуков, однако Матвей почувствовал, как Дешин смотрит на него через глазок. После небольшой паузы щелкнул замок, и раздался вздох:

– Ну, что стоите, проходите!

Дешин выглядел не лучшим образом. Под левым глазом синева, переносица заклеена куском пластыря, на скуле ссадина. Накануне Матвей не видел ее у друга, поэтому удивленно спросил:

– А это откуда?

Дешин тронул челюсть и поморщился:

– Когда убегал, на ветку налетел…

– Значит, нарушил меры безопасности, – попытался пошутить Матвей.

– Ты острить пришел? – нахмурился Дешин и посторонился, пропуская гостей в квартиру.

Не решаясь воспользоваться приглашением, Матвей предупредительно вздохнул:

– Я ни при чем.

– Еще бы ты был при чем. – Дешин открыл двери шире.

Матвей пропустил Марту вперед и прошел в коридор.

– Я хоть не зря пострадал?

– Точно не зря! – успокоил друга Матвей, проходя в комнату. – Ты когда на работу?

– Вообще-то сегодня с утра должен был выйти…

– Извини.

– За что? – удивился Дешин. – Я же сам напросился!

– Все равно…

– Принимая решение, я уже знал, что легко не придется, и на всякий случай предупредил вчера шефа, что вроде как температура появилась. Сегодня утром напомнил и сказал, что совсем плохой.

– Ты ему больничный оформишь? – посмотрел на Марту Матвей.

– Обижаешь, – грустно усмехнулся Дешин.

– Вот что, мальчики. – Марта провела пальчиком по полке с книгами, поднесла к глазам и поморщилась: – Я пока займусь делом, а то тут некоторые совсем грязью заросли, а вы пока поговорите.

– Не надо! – ужаснулся Дешин.

– А чего ты так испугался? – насторожился Матвей, уловив в голосе друга нотки неподдельной тревоги.

– Мне так лучше! – выпалил Дешин и показал рукой на диван. – Сядь.

– Лучше грязью зарастать? – удивилась Марта.

– Не надо! – упрямствовал Дешин. – Даже не пытайся.

– Оставляя тебя в антисанитарных условиях, я нарушаю кодекс чести врача, – покачала головой Марта.

– Действительно, – пытаясь понять назначение лежавшей под креслом тряпки, вмешался в спор Матвей, – зарос грязью, как поросенок. По квартире и не скажешь, что здесь живет офицер полиции.

– Знаешь, что?! – вспылил Борис. – Благодаря твоим хитроумным комбинациям у меня и морда сейчас как у бомжа из подворотни, так что квартира в некоторой степени соответствует статусу проживающего в ней человека.

– Во дает! – восхитилась его упорству Марта. – Я где-то это уже слышала.

– В старом кино про беспризорника, которого пытаются помыть, а он кричит, будто ему врачи запретили, – продолжал глумиться Матвей.

– Где тряпка? – Марта строго посмотрела на Дешина.

– Послушайте, – умоляюще сложил он руки лодочкой, – я специально не убираюсь.

Матвей с Мартой переглянулись и вновь уставились на полицейского.

– Не хотел сглазить, но раз уж так… В общем, я с Татьяной вроде как отношения восстановил…

– Так тем более! – воскликнула Марта.

– Ты же помнишь, почему она ушла?

– Еще бы! Кобель! А по виду не скажешь.

– Спасибо за комплимент. Так вот, после того случая она к каждому столбу меня ревновать стала…

– Боря, – нахмурился Матвей. – Столб мужского рода, а ты сказал, что она тебя с женщиной застукала. Ты ничего не путаешь?

– В смысле? – не сразу понял, о чем речь, Борис и наконец махнул рукой: – Да ну вас!

– Ладно, ты так толком и не объяснил, где связь между твоим восстановлением отношений и грязью? – вмешалась Марта.

– Татьяна была неделю назад, – сокрушенно вздохнул Дешин. – Я возьми да и наведи везде марафет. Веришь, даже мебель отодвигал и все там мыл…

– И что?

– А ничего! Не поверила, что сам порядок навел. Говорит, будто у меня кто-то был…

– А разве нет? – продолжал глумиться Матвей. – Неужели ты способен сам полы помыть? Ты ведь даже носки не стираешь, а выбрасываешь и покупаешь новые! Больше поверю в то, что майор Дешин приказал младшему составу прибыть сюда для наведения марафета.

– Клянусь! – Дешин вскочил со своего места, развел руки в стороны и передвинул в воздухе невидимый то ли шкаф, то ли еще что-то. – Ведь мебель!

– Ну, допустим, мебель ты отодвигал не для того, чтобы убрать под ней пыль.

– А для чего? – вскинулся Дешин.

– Чтобы проверить, не остались ли где-то предметы женского туалета, похожие на тот, что лежит под креслом напротив…

– Что? – ужаснулся Дешин и проследил за его взглядом. – Черт!

– Я пошла готовить кофе, – едва сдерживая смех, произнесла Марта и вышла.

– Они что, специально это делают? – Дешин покосился на дверь, в которую она вышла.

– Могу предположить два варианта, – насмешливо глядя на друга, заговорил Матвей. – Первый – слабый пол после проведенной с тобой ночи напрочь теряет голову и уходит в чем мать родила, второй – ты каждой даришь нижнее белье…

– Точно! – Дешин двинул себя по лбу ладошкой. – Это я Маринке… Постой, и Катюхе тоже…

– Боря, доведут тебя амурные дела до парапета, – покачал головой Матвей.

– Ладно, давай о деле, – спохватился Дешин. – Чем закончилась поездка? В пансионате я не зря получил?

– Мало тебе наваляли, – выпалил Матвей. – Это же надо додуматься, на стоящем под видеокамерой «Майбахе» разбить стекло и сесть за руль!

– Ты что, издеваешься?! – не поверил своим ушам Дешин.

– Я? – Матвей ткнул себя пальцем в грудь и покачал головой. – Нет! А вот ты не подумал, что начальник службы безопасности имеет связи в своей бывшей конторе?

– Он что, мент?

– Бери выше!

– Я так и знал, – упавшим голосом пробормотал Дешин. – И что?

– За стекло заплатишь, а там как карта ляжет…

– Шутишь?

– Шучу, – признался Матвей.

– Зачем?

– Тебе же скучно.

– Мне нормально, – надулся Дешин.

– На самом деле все прошло замечательно. – Чувствуя, что переборщил, Матвей вынул из кармана найденный в номере пропуск в ГУВД и протянул полицейскому: – Человек, которого мы ищем, накануне угона побывал в вашей конторе.

– Интересно. Предлагаешь мне навести справки?

– Конечно! – кивнул Матвей.

– Хорошо. – Дешин поднес листок к глазам и по складам прочитал фамилию: – Доброходов.

– Ну, так что?

– Как ты себе это представляешь?

– А разве сложно?

– Допустим, нет. – Дешин откинулся на спинку дивана.

– Так в чем же дело?

– Ты абсолютно не представляешь нашу атмосферу.

– Почему не представляю? Даже очень. Кислород, азот плюс выхлопные газы…

– Брось шутить, – нахмурился Дешин.

– Так поясни.

– Я даже не знаю, кто этот Доброходов, по какому вопросу его вызывали, а главное, кто?

– Это так важно? – пытаясь уловить ход его рассуждений, удивился Матвей.

– Представь себе, я звоню сейчас этому следователю и начинаю спрашивать, кто такой Доброходов, которого он вызывал три дня назад.

– И что тут такого?

– Ничего. Кстати, мне вначале придется звонить вовсе не следователю, поскольку его фамилия здесь неразборчива, да и номера телефона у меня его нет, а дежурному. Соответственно, попаду на запись…

– Да ты что? – шутливо округлил глаза Матвей.

– Не паясничай. Даже если дежурный назовет номер телефона следователя незнакомому человеку, представившемуся полицейским, и я до того дозвонюсь, он не станет мне давать информацию.

– А ты пробовал?

– А зачем? К тому же если этот человек в чем-то замешан, то о проявленном интересе со стороны майора полиции наверняка доложат руководству. Дальше по принципу домино – внутренняя проверка либо дело в службе собственной безопасности. – Дешин выдержал паузу, давая Матвею переварить услышанное, и продолжил: – Есть еще один не менее приятный вариант, этот Доброходов, например, уже найден мертвым.

– И как быть? – расстроился Матвей.

– Идти самому надо и напрямую говорить со следаком, тогда толк будет. А телефон… – махнул рукой Дешин.

– Боря, – покачал головой Матвей, – какого черта ты мне мозги выносишь? Какая разница, как ты узнаешь?

– Просто решил тебя помучить, – признался Дешин и втянул носом наполнившийся ароматом кофе воздух. – Пошли на кухню!

– Тпру! – брызгая слюной, натянул вожжи лиловый от ветра мужчина. Брови, воротник белого полушубка, половинки которого сходились где-то в районе рта, и нижняя часть надвинутой на глаза шапки-ушанки были покрыты белыми кружевами изморози.

– Брат, выручай! – Добрый стянул с головы шапочку. – Слетел с дороги и в снег так зарылся, что без твоей помощи не выберусь!

– Где ты тут брата видишь? – оглянулся по сторонам мужчина.

– Как к тебе… Вернее, к вам обращаться? – поняв свою оплошность, сжал в руке шапочку Добрый.

– Савелий Петрович меня зовут, – представился мужчина и посмотрел на машину. – Можно на «ты». Давно здесь?

– Нет, – ответил Добрый, водружая шапку на место.

Мужчина сполз с саней, глядя на машину, стянул рукавицу, отряхнул прилипшее к полушубку сено:

– А лопата есть?

– Зачем?

– Лошадь не трактор, надо колеса от снега очистить, сзади тоже убрать… Выезд к дороге сделать…

– Лопаты нет, – покачал головой Добрый и едва удержался, чтобы не добавить: «Зато труп в багажнике имеется».

– Считай, что тебе крупно повезло. – Мужчина развернулся и направился к саням.

Ломая голову, где в сложившейся ситуации Савелий увидел фарт, Добрый подошел и встал рядом.

Между тем Савелий откинул брезент, и он ахнул. На сене, которое было уложено в сани, лежали две снеговые лопаты.

– Ты как будто знал, что меня по дороге встретишь!

– Если бы к тебе ехал, то одну лопату прихватил бы, а так здесь две. Ты же не думаешь, что я тебе помогать стану?

– И на том спасибо, – беря лопату, поблагодарил Добрый. – Ты куда ехал?

– На ферму, – показал Савелий в сторону белеющей у леса крыши. – Снегом ворота завалило.

– Работаешь там?

– Это мое хозяйство.

– Фермер, что ли?

– Ты давай работай, а то уеду, – не ответив, махнул рукой Савелий.

Если до машины Добрый расчистил путь быстро, то дальше дело пошло медленнее. Запал кончился, и пришла усталость. Ко всему выпавший за ночь снег не успел слежаться, рассыпался и стекал с лопаты. Зато слой ниже был твердый, как пенопласт, и приходилось в буквальном смысле вырубать его кубами. Добрый кряхтел, налегая на лопату. Неожиданно, когда он в очередной раз зацепил гигантский пласт снега и поднял его на уровень груди, раздался треск.

– Э-ээ! – напомнил о себе Савелий. – Осторожнее! Сломаешь, вторую не дам, мне самому нужно. – Он уже распряг лошадь, оставив сани на обочине, и теперь возился со сбруей.

Вымотавшись вконец, Добрый очистил машину до половины, и задняя дверца без труда открылась. Он расстегнул куртку, хотел было снять ее, как вдруг увидел на свитере кровь и снова застегнул замок.

– Правильно, не надо раздеваться, ветер, – с назиданием похвалил Савелий. – Продует – сляжешь. Ты и так кашляешь…

– Может, поможешь? – взмолился Добрый. – Я не обижу. Сколько хочешь?

– А сколько дашь?

– Десять хватит?

– Я своим алкашам в месяц меньше плачу… – присвистнул Савелий.

– Так вези их сюда! – обрадовался Добрый. – Всех! Озолочу!

– Ты что, инкассатор? – усмехнулся мужчина. Взгляд его при этом сделался подозрительным.

– Бизнес у меня, – выпалил Добрый. – Только…

Все слова вылетели из головы. Действительно, как он объяснит, что, имея такие деньги, ездит на «Жигулях» и одевается в китайский ширпотреб.

– И что у тебя за бизнес? – склонил голову набок Савелий.

И тут Доброго осенило. Он даже крякнул от пришедшей в голову идеи.

– Нормальный бизнес. Я – председатель совета директоров одного крупного банка.

– Чего? – протянул Савелий и рассмеялся: – Ты? Ой, уморил!

– Я тебя понимаю. Встретил зачуханного парня на разбитой машине, в каких-то лохмотьях… Только это правда.

– Рассмешил, – покачал головой Савелий.

Добрый забрался в машину через оставленную открытой заднюю дверцу, протиснулся между сидений и вынул из бардачка пачку пятитысячных купюр.

– Смотри! – протягивая Савелию, выдохнул он. – Я твою ферму купить могу вместе с тобой.

– Настоящие? – засомневался тот, нерешительно беря в руки пачку.

– А то!

– Знаешь, что? – Савелий всучил деньги обратно и с опаской посмотрел на лошадь. – Я, наверное, поеду… Отдам лопату… Потом вернусь.

– Ты что, испугался? Думаешь, я кого-то ограбил?

– Нет, – испуганно замотал головой Савелий. – Что вы…

– Понятно, – улыбнулся Добрый. – Я сейчас тебе все объясню.

– Не надо! – закричал мужчина и отскочил от него. Но, неожиданно передумав, снова заговорил: – Темнишь ты что-то. Ну, да ладно, помогу тебе. Только не трогай меня. Молчать буду и забуду эту встречу как страшный сон. – Савелий скинул тулуп, под которым оказалась тряпичная куртка, и направился к машине.

– Значит, Доброходов проходит как свидетель преступления, – задумчиво глядя, как исчезают, превращаясь в мокрые пятна на теплом капоте, снежинки, задумчиво проговорил Матвей.

– Тяжкого преступления, – уточнил Мысов.

Дешину стоило больших трудов уговорить следователя встретиться на нейтральной территории. Ссылаясь на занятость, тот предлагал обсудить вопрос у него в кабинете. Но у обоих друзей были свои причины не появляться в ГУВД. Дешин опасался попасться на глаза начальству, которое здесь частенько бывает. Ведь сразу вскроется обман. А то, что доклад по телефону о якобы высокой температуре – вранье, в прямом смысле слова написано на лице. В свою очередь Матвей вне стен этого учреждения чувствовал себя хозяином положения. Не заладился разговор – развернулся и уехал. А там могут возникнуть самые разные ситуации. Взбредет в голову следаку, будто частный сыщик что-то скрывает, возьмет да и оформит под надуманным предлогом на пару суток.

– Можно предположить, что подошедший к нему в баре пансионата человек и есть убийца, – напомнил о себе с заднего сиденья Дешин.

– Только как он его там нашел? – недоумевал Мысов. – И какого черта Доброходов вообще делал в пансионате?

– Неужели непонятно? – удивился Матвей. – Там работала его мать, и он решил использовать его в качестве убежища.

– В небольших городках легче найти человека, – сомневался Мысов. – Почему бы ему в Москве не затеряться? В соседний район переехал – попробуй, найди.

– А что, если Сухарь как раз там и обитает?! – выдвинул предположение Дешин. – И назначил ему там встречу.

– А потом убежал, – хохотнул Матвей. – Не вяжется.

– Тогда какая у него могла быть еще причина?

– Вы же сказали, что ищете не его, а машину, на которой он уехал, – напомнил Мысов. – Может, скажете, что в этом корыте такого, чтобы платить за ее розыск частному сыскарю?

Матвей думал. Он и так нарушил все данные Шатуну обещания. О деньгах знает Дешин. Конечно, он никому не расскажет, но все же это тяготило. А теперь еще и Мысов хочет узнать причину.

– Коллега, – посмотрел на Дешина в зеркало заднего вида Мысов, – нехорошо!

– Не моя тайна! – развел тот руками.

– Ты понимаешь, что мне ничего не стоит связать угон с исчезновением свидетеля? – повернулся Мысов к Матвею.

– Если бы мы тебе не сказали, ты бы еще долго был в неведении того, что Добрый в бегах.

– Он не в бегах, – возразил следователь. – А узнал бы я уже завтра, поскольку собирался вызвать его.

– Зачем? – спросил с заднего сиденья Дешин.

– Провести опознание.

– Разве вы Сухаря уже поймали? – опешил Матвей.

– Это опознание по фотографиям, – ответил за Мысова Дешин.

– Да, я через паспортный стол получил его портрет, – подтвердил Мысов.

– А что, в базе его нет? – удивился Дешин.

– Представь себе, чистый.

– Так, может, все же не он? – осторожно предположил Матвей. – Сейчас можно любые документы сделать.

– Дело в том, что на записи, – постучал по крышке лежащего на коленях ноутбука следователь, – одно и то же лицо.

– Понятно, – кивнул Матвей, – ты мне, кстати, флешку верни.

– Не вопрос. – Мысов выдернул из разъема устройство и протянул Матвею.

– Себе-то срисовал? – на всякий случай спросил тот.

– А ты думал, – усмехнулся Мысов. – Значит, в машине перевозили деньги?

– Я тебе этого не говорил. И вообще, с чего ты взял?

– Сталкивался, – лаконично ответил Мысов. – Сейчас частенько всплывают дела с перевозчиками.

– С какими перевозчиками? – не понял Матвей.

– А тебе разве твой друг не рассказывал?

– Собственно, зачем ему знать? – стал оправдываться Дешин. – Тем более это никаким образом не повлияет на качество розыска машины.

– Мне кажется, ее уже нет смысла искать, – сказал Мысов. – Груз давно из нее забрали, а сама машина либо разобрана на запчасти, либо и вовсе сгорела где-то в глуши…

– Я ее и не ищу, – признался Матвей, – мне нужен Добрый.

– Теперь, как выяснилось, он и мне нужен, – вздохнул Мысов. – Ну что ж, колись до конца.

– Ты прав, деньги в ней перевозили.

– Значит, можно предположить, что твой клиент – представитель теневого банка.

– С этого места поподробнее, – попросил Матвей.

– Ишь ты! – восхитился Мысов. – Как мне что-то надо, так клещами не вытянешь. Нет уж, уволь. Пусть тебе друг твой расскажет, а мне идти надо. – Он посмотрел на часы и протянул для прощания руку. – Надеюсь, как только его найдешь, дашь мне знать.

– Куда я денусь? – отвечая на рукопожатие, хмыкнул Матвей.

– Кстати, здесь, – следователь сунул руку в карман и протянул Матвею сложенный вдвое листок, – адрес прописки Доброходова. И еще на всякий случай я записал координаты жены.

– Он женат? – отчего-то удивился Матвей.

– Был, – уточнил Мысов. – Дочери три года. Два года назад развелись.

Добрый заглушил двигатель и выбрался из-за руля. Одежда снаружи была мокрой от снега, изнутри от пота. Перебирая руками по корпусу машины, которая теперь стояла в прямоугольной снежной яме, он обошел ее спереди и заглянул под переднее колесо. Брошенный туда чехол с сиденья был порван шипами резины и выброшен вперед. Встав на четвереньки, он дотянулся до него и потянул. Раздался хруст рвущейся материи, и Добрый завалился на бок.

– Черт!

– Ну, что там? – раздался голос Савелия.

– Сейчас! – крикнул Добрый и стал забивать чехол с другой стороны колеса.

Неожиданно машина дернулась.

– Тпру! – закричал на лошадь извозчик.

Добрый выпрямился и вернулся за руль. Захлопнув дверцу, посмотрел в зеркало заднего вида. Мужчина пританцовывал рядом с лошадью.

«Может, ей тоже под нос денег сунуть? – неожиданно подумал он, заводя двигатель. – Савелий так лопатой махал, что до сих пор от одежды пар идет», – и, высунувшись в окно, крикнул:

– Давай!

– Но! – стеганул кобылу кнутом Савелий. – Пошла!

– Давай, родная! – напрягся Добрый, отпуская сцепление.

– Пошла! – обрадованно завопил Савелий.

Машина на малых оборотах выбралась на дорогу, и Добрый вышел наружу, оглядывая правильной формы капонир, образованный вертикальными стенами снега. Рядом со следами колес слева возвышался пень, справа – вывернутый по осени трактором пласт земли. Сейчас он замерз и превратился в камень. Немного в любую сторону – и результаты аварии были бы куда более трагичны.

– Что теперь? – Савелий прошел вперед, рассматривая результаты заноса.

– В автосервис придется заезжать.

…Улицы Снегирева уже освещали фонари, а в окнах горел свет. Отчего-то на этот раз Добрый не сразу нашел превращенный в мастерскую гараж, где ему поменяли стекло. Он даже подумал, что кто-то снял со столба колесо с надписью «вулканизация», которое служило ориентиром. Однако, немного поплутав, все-таки отыскал нужную улицу и остановил машину у дома. Въездные ворота в гараж были уже закрыты, но изнутри, через щели, пробивался электрический свет. Добрый несколько раз стукнул во встроенную калитку и прислушался. Раздались шаги, лязгнул металлом засов, и калитка с грохотом распахнулась.

– Чего? – обдал перегаром слесарь.

– Не узнал? – сокрушенно вздохнул Добрый.

– Санек? – воскликнул мужчина и пожал плечами. – Постой…

– Ты мне до обеда стекло вставлял!

– Извини, не признал, – шмыгнул носом слесарь. – Что случилось? Не поднимается?

– Нет, со стеклом все нормально. Я тут с дороги слетел в сугроб… В общем, фары разбил. Как сейчас без света?

– Никак, – согласился с ним слесарь. – Приезжай завтра.

– Как?! – ужаснулся Добрый и схватился за калитку. – Не могу я до завтра ждать!

– Рабочий день закончился, я отдыхаю.

– Погоди! – рванул калитку на себя Добрый. – Я вдвойне заплачу!

– Да мне хоть втройне, – фыркнул слесарь. – Не буду ничего делать.

– Сколько хочешь?!

– Нисколько.

– Десять дам! – выпалил Добрый.

– За фары? – вмиг протрезвел слесарь.

– Если бампер заменишь, еще столько же накину…

– Слыхал? – крикнул куда-то внутрь гаража слесарь.

– На двоих! – раздался оттуда чей-то пьяный голос.

Добрый скрипнул зубами, все как будто сговорились. Савелий тоже ломался, пока ему чуть ли не зарплату врача выдал, теперь эти уроды. Ему, конечно, не жалко, куда столько денег? Только ведь сразу поймут, что к чему, и неизвестно, чем все закончится. Могут к участковому побежать или того хуже… Хотя чего эти алкаши могут?

– Хорошо, – выдавил он из себя. – Пятнадцать, но машина через час готова.

– Ты это серьезно?

– А куда мне деться? Утра ждать?

– Заезжай! – Слесарь прикрыл калитку и стал возиться с засовами. Добрый отправился к машине.

Допуская, что у Доброго после всех приключений может хватить ума прятаться дома, Матвей решил начать его поиски от исходной точки, то есть по месту регистрации. Прописан он был с матерью в Солнцеве. Опасаясь, что мать уже в курсе приключений своего сына и не захочет пускать его на порог, он попытался уговорить поехать вместе с ним Мысова. Но у следователя на это время была уже запланирована очная ставка, на вторую половину дня следственный эксперимент. Дешин, как назло, куда-то пропал. Самое интересное, что у друга впервые за все время не отвечал телефон. Однако, поразмыслив, Матвей неожиданно пришел к выводу, что так оно, наверное, будет лучше. Наверняка люди Шатуна трутся где-то рядом, и неизвестно, чем может закончиться для него нарушение условий договора. Конечно, нужно быть очень смелым или совсем глупым человеком либо одновременно и глупым, и смелым, чтобы после всего остаться жить дома. Хотя даже смелостью такой шаг не назовешь, это скорее патология. Тем не менее начинать с чего-то надо. Скамейки у подъездов пустовали. Как говорится, не сезон. На детской площадке взбирался на горку какой-то подросток. Чуть дальше, у самой стены соседней высотки, со скучающим видом наблюдала за бегающей по талому снегу болонкой девушка. Туловище болонки было запаковано в розовый комбинезон. Мокрая шерсть на подбородке свисала грязной мочалкой.

– Вы в этом доме живете?

– Да, – с опаской обвела она его взглядом. – А что?

– Я товарища ищу, Доброходов его фамилия. Один раз к нему домой приезжал. Помню подъезд и этаж, кажется, второй…

– Понятия не имею, о ком вы говорите, – ответила девушка и, присев, позвала: – Жуля, пойдем домой!

– Жаль, – глядя ей вслед, вздохнул Матвей, размышляя, как быть дальше. Неожиданно на глаза попался мужчина в синей кепке с длинным козырьком и легкой куртке с логотипом «ООО «Связной» на спине, который нес в руке ящик с инструментами. Он дошел до микроавтобуса с точно таким же логотипом по бокам. Вдобавок ко всему здесь были искусно нарисованы практически вся оргтехника и перечень услуг: «Подключение к спутниковому ТВ, Интернет, телефон…»

В это время двери пассажирского салона открылись, и на тротуар спрыгнул еще один:

– Чего так долго?

– Кабель пришлось наращивать…

– Залезай!

– Парни, не спешите! – Матвей встал на пути мужчины с ящиком. – Вы из какой квартиры?

– Сто вторая, – остановился мужчина в кепке.

«Соседний подъезд», – мгновенно просчитал Матвей и схватился правой рукой за грудь:

– Выручайте!

– Что? – хором спросили парни.

– Я сам живу на другом конце города, а здесь мама, – показал он пальцем на окна второго этажа. – Старенькая уже, из дома не выходит. Еще месяц назад просила с телевизором разобраться…

– Это не к нам, – попытался обойти его парень в кепке. – Шуруй в отдел договоров, оформляй заявку, плати, приедем!

– Да чего вам стоит? – взмолился Матвей. – У меня времени просто нет. Я вам хорошо заплачу! Деньги не проблема.

– Как ты не понимаешь? – устало вздохнул второй парень. – Мы всего лишь подключаем, а трафик дает центральный офис на основании договора.

– Понимаю я все! – кивнул Матвей. – Снова облом!

– В смысле? – не понял парень и наконец поставил свой ящик в машину.

– В прямом, – молниеносно сориентировался Матвей. – На самом деле не надо ей, телевизор и так есть. И вообще, не мать она мне вовсе…

– Чего же ты нам голову морочишь? – насторожился рыжий.

– Шел бы ты, – осторожно посоветовал его напарник и посмотрел на рыжего: – Толян, какой следующий адрес?

– Мужики, – взмолился Матвей, – сволочь там одна живет. В общем, я его со своей застукал…

– Ну, – протянул Толян и взял своего дружка за локоть: – Серый, поехали, а то еще соучастниками кошмара станем…

– Да не буду я его трогать! У него мать дома…

– Тем более. – Серый уже протиснулся в салон и стоял согнувшись.

– Мне спросить надо! – стоял на своем Матвей. – Вдруг ошибся?

– Сам же сказал, что застукал, – язвительно напомнил Серый.

– Немного не так выразился, – понял свою ошибку Матвей. – Просто ехал по Москве и увидел ее с похожим на этого человека парнем.

– А как квартиру вычислил? – Всем своим видом давая понять, что не собирается помогать Матвею, Толян взялся за дверцу, намереваясь влезть следом за другом.

– Видел в офисе похожего…

– Может, кофе ходили пить? – раздался из глубины салона голос Серого.

– На другой конец Москвы? – окончательно потерял надежду Матвей уговорить парней пойти с ним. – Может, тогда куртку с лестницей продадите?

– Хорошие вещдоки ты оставишь. – Толян забрался в салон и плюхнулся на сиденье. – Лестница с нашими отпечатками, куртка с логотипом.

– Скажете – украли!

– Поехали! – Потеряв к Матвею интерес, Толян дотянулся до ручки и потянул на себя двери.

– М-да, – выдавил из себя Матвей и зло плюнул под ноги. – Не очень-то задался первый день в шкуре частного сыщика.

– Это вы мне? – неожиданно раздался женский голос.

– Что? – Матвей оглянулся. Рядом стояла стройная блондинка в кожаном плаще и алом шарфике. – Нет, не вам, – смутился он. – Вот, хотел решить вопрос с людьми, но не получилось…

– Понимаю. – Она развернулась к дому и посмотрела куда-то вверх.

– Вы кого-то ждете? – зачем-то спросил Матвей, проследив за ее взглядом.

– Нет, – покачала она головой.

– Скажете, что захлопнули дверь, оставив ключи в доме? – пошутил он.

– Почему так решили?

– Так всегда в кино бывает, – пояснил Матвей. – А я как раз тот самый молодой человек, который влезет через соседний балкон.

– Конечно, хотелось бы, – улыбнулась она, – но у нас с балкона на балкон пролезть проблематично, и ключи я не оставляю.

– Тогда мне не придется сегодня спасать мир, – нашелся Матвей, собираясь уйти.

– А вы хотите?

– С утра был запланирован подвиг, – нашелся он.

– А у меня по гороскопу знакомство, – спохватилась она. – Проверим?

– Меня Матвей зовут.

– Елена, – представилась она. – Но близкие предпочитают звать Аленой.

– Гороскоп с собой?

– Что? – не поняла она.

– Что там дальше по гороскопу? – размышляя, как использовать случайное знакомство, спросил Матвей.

– Ресторан, – игриво ответила Алена.

– Хорошо, – обрадовался Матвей. – Только для начала навестите со мной одну женщину…

– Жену? – Улыбка вмиг сошла с лица Алены.

– Нет, маму одного товарища…

Облаком невесомой пыли Добрый выплыл из каких-то разноцветных и бесформенных пятен, оказавшись в вязкой черноте. Он потянулся и неожиданно понял, что руки связаны за спиной. В следующий момент его охватил ужас: «Что со мной? Где я?» Память возвращалась стремительно. Вернее, он сразу все вспомнил, просто некоторое время казалось, что все это сон.

– Черт! – выдохнул он и открыл глаза.

Тусклый свет электрической лампочки, освещавший штабеля каких-то колес, показался настолько ярким, что он зажмурился и застонал.

Добрый отчетливо вспомнил, как загнал машину в мастерскую, как вышел из нее. Потом слесарь и его дружок не хотели приступать к работе. Слесарь боялся, что он не заплатит обещанную сумму, уж очень большой она казалась по его меркам. Доброму пришлось выполнить его требования. Потом он сидел за столом с остатками закуски и недопитой бутылкой водки, а слесарь со своим гостем возились с машиной… Стоп! «Они о чем-то шушукались, пару раз выходили за запасными частями куда-то на склад. В какой-то момент слесарь вернулся один и стал громко рассказывать оставшемуся в кладовке помощнику о том, как он отдыхал с какой-то Катькой… Потом его дружок подкрался сзади и ударил чем-то тяжелым. Они меня связали и затащили сюда».

Боль в затылке становилась все сильнее. Одновременно куда-то медленно стал уплывать пол, а к горлу подступила тошнота.

«Неплохо они меня приложили», – с тоской подумал Добрый и огляделся. Кроме колес, здесь в углу были сложены автомобильные двери разных цветов, фары, детали кузова и двигателя. Деревянные полки были завалены аккумуляторами, стеклом, сиденьями…

Вдруг дверь с грохотом распахнулась, и он увидел слесаря. Глядя на него снизу вверх, Доброму вдруг показалось, что за время, пока он был без сознания, злодей будто бы стал выше и шире в плечах.

– Как самочувствие? – шагнув через порог, спросил слесарь.

– Развяжи меня! – с трудом сдерживая ярость, прошипел Добрый. – Ты даже не представляешь, с кем связался.

– Отчего же? – Слесарь подошел ближе, взял верхнее колесо, поставил рядом и сел. – Ты мокрушник!

– Чего? – чувствуя, как пересыхает глотка, уставился ему в глаза Добрый.

– У тебя в багажнике труп, – продолжал слесарь, – в салоне сумка с бабками. Причем с большими бабками!

– Чего ты хочешь?

– Я? Уже ничего. Ты же не станешь утверждать, что, направляясь сюда, рассказал жене, соседу и маме, куда едешь?

– При чем тут жена?

– Жена? – эхом повторил слесарь и пожевал губами. – Впрочем, конечно, ни при чем. Вы ведь год как развелись…

Добрый догадался, что Слесарь посмотрел его документы.

– Может, договоримся? – неожиданно выпалил он. – Я тебе отвалю столько, что забудешь, как гайки крутить…

– Я разве хочу забыть? – удивился слесарь. – Мне нравится. Это хобби… Местные меня за это Слесарем и прозвали.

– Ты за это хобби деньги берешь, которыми семью кормишь, – усмехнулся Добрый.

– Странный ты, – задумчиво глядя на него, проговорил Слесарь.

– С чего ты взял?

– Того, что я у тебя нашел, мне хватит на всю жизнь, поэтому попробуй предложить что-то такое, что меня заинтересует…

– Ты… Ты что? – поперхнулся слюной Добрый.

– Видишь, как тебе не повезло? А вообще, я сегодня подумал и неожиданно тебе позавидовал…

– Что?!

– Сам посуди, вот я, например, наверняка никогда не узнаю даты своей смерти…

– Ты чего говоришь?

– А чего ты испугался? – расплылся в улыбке Слесарь. – Не надо бояться. Посмотри на своего клиента в багажнике. Ему теперь все равно. Он там, где все мы были до рождения. Разве это страшно?

– Что-то непохож ты на слесаря, – сделал вывод Добрый, пытаясь унять начавшуюся тряску.

– А какой, по-твоему, должен быть слесарь?

– Слушай, мне сейчас точно не до этого, – признался Добрый.

– Хорошо. – Слесарь ударил себя ладонями по коленям и встал. – Буду тебя убивать, а то действительно не по-человечески как-то…

– Что? – взвыл Добрый. – Ты… Нет!

Он кричал, бился затылком о резину, уложенную за спиной, скрипел зубами и кусал губы, однако Слесарь, не обращая на него внимания, вышел и закрыл за собой дверь.

Добрый повалился на бок и закрыл глаза.

«Неужели все? Как нелепо, как глупо! Дурак! Господи… Надо молиться… Он есть! Точно! На него одна надежда. Как там надо просить? Спаси меня, Господи, раба своего… Черт! Спаси меня, Господи, раба твоего! Нет! Что там в церквях говорят?»

– А-аа!

Глава 6

– А она старенькая? – громким шепотом спросила Алена. – Может, не слышит?

– Скорее дома нет. – Матвей снова надавил на кнопку звонка.

Алена набралась смелости и решительно постучала. Но массивная железная дверь отозвалась глухим звуком.

Сзади раздался шум, и Матвей обернулся. Из квартиры напротив на площадку вышла невысокая полная женщина в старомодной шубе. Голова ее была закутана в белую шаль и украшена сверху нелепой меховой шапочкой. Верхнюю часть лица закрывали огромные очки в пластмассовой оправе, делавшие ее похожей на маленький батискаф с иллюминаторами.

– Здравствуйте! – поприветствовал ее Матвей и показал большим пальцем себе за спину: – Вы не знаете, ваши соседи дома?

– А вам зачем? – Женщина подозрительно уставилась на незнакомца снизу вверх.

– Я – товарищ Игоря, – соврал Матвей.

– Так он здесь и не бывает, – хмыкнула она. – А Надюша, вернее, Надежда Константиновна из дома ни ногой…

– В каком смысле? – насторожился Матвей.

– В прямом, – пожала плечами женщина и заправила под шапочку прядь седых волос с остатками рыжей краски на кончиках. – Она сердечница, да и возраст. Сын ей нервы мотает… В общем, совсем сдала.

– Понятно, – кивнул Матвей. – Не может до дверей дойти?

– Все может быть. – Бабка направилась вниз по лестнице.

– Дела! – протянул Матвей.

– Ну, так что? – игриво заглянул ему в глаза Алена. – Куда теперь?

– Думаю, надо участковому сообщить, – пожал он плечами.

– Уверен? – отчего-то расстроилась девушка.

– Точно, – подтвердил Матвей, отметив про себя, что, как ни крути, в работе частного сыщика невозможно обойтись без контакта с полицией. Ему претило то, что он нарушил обещание, данное Шатуну, не контактировать с силовиками. Успокаивало одно: этот человек – бандит и сам живет нечестно.

Опорный пункт полиции располагался на первом этаже расположенной по соседству высотки.

– Ты меня здесь подожди, – остановившись у входа, попросил Матвей.

– Хорошо, – кивнула Алена.

Матвей вошел и оказался в небольшом коридоре, упиравшемся в дверь, из которой на уровне глаз торчали два шурупа. Видимо, раньше здесь висела табличка, на которой было написано имя хозяина апартаментов.

Матвей постучал.

– Войдите! – раздался из-за двери недовольный мужской голос.

Круглолицый капитан восседал на рабочем месте в куртке и шапке.

– У вас что, отопление не работает? – пошутил Матвей.

– Сейчас такая зима, что оно и не нужно, – не принял шутку полицейский. – А вообще, я собирался уходить.

– Я не вовремя? – расстроился Матвей.

– Для нас такого понятия нет, – грустно усмехнулся участковый. – Сегодня за ночь два раза будили… А вы по какому вопросу? – спросил он, поднимаясь.

– Мне нужно пообщаться с Доброходовой Надеждой Константиновной.

– А вы что, сотрудник? – переменился в лице участковый и снова сел.

– Абсолютно нет, но ваши коллеги из ГУВД попросили сообщить о результатах моего визита сюда.

– Ко мне? – ткнул себе в грудь капитан.

– Нет, к Доброходовой.

– А я при чем? – удивился капитан.

– Вообще-то меня интересует ее сын…

– Документы. – Лицо капитана сделалось строгим.

– Пожалуйста. – Матвей достал новенькое удостоверение частного сыщика.

– Развелось вас, – недовольно пробурчал капитан. – Тоже из бывших?

– Почти, – уклончиво ответил Матвей.

– Из конторы?

– Угу, – пряча корочку, соврал Матвей, хотя под понятием «контора» полицейский мог иметь в виду не только ФСБ, но и службу собственной безопасности. По сути, он его не обманывал, поскольку ГРУ тоже отдельное «царство».

– И что сын? – Капитан расстегнул верхние пуговицы куртки, ослабил галстук.

– Сын не платит алименты своей бывшей жене, – следя за выражением лица участкового, ответил Матвей.

Говорить правду не входило в его планы. Не исключено, что ищейки Шатуна уже побывали здесь и он сообщит им о его появлении. И не потому, что заплатили, хотя это тоже возможно, просто люди Шатуна наверняка либо пришли по звонку сверху, либо представились сотрудниками.

– Странно, – повеселел полицейский. – Если его жена позволяет себе нанять частного сыщика, то зачем ей жалкие копейки?

– А она меня не нанимала, – продолжал на ходу сочинять Матвей. – Я – ее родственник. Работы нет, за услугами обращаются крайне редко, вот и решил помочь племяннице.

– Врешь! – неожиданно резко произнес капитан.

– Почему так решил? – тоже перешел на «ты» Матвей.

– По кочану! – буркнул тот. – Сначала о моих коллегах стал сочинять, потом вдруг говоришь, что родственница попросила.

– Так оно и было, – кивнул Матвей. – Сам знаешь специфику нашей работы, нам без вас никак. Вот и я обратился к своим знакомым из ГУВД. Они сказали, подойди, мол, к участковому, если что не так, а будет отказывать в помощи, звони.

– Не пойму, зачем мне с тобой тащиться? – уныло проговорил капитан.

– Думаешь, она меня в дом впустит? – размышляя, какой еще аргумент привести, чтобы вынудить участкового пойти с ним, спросил Матвей.

– А ты пробовал войти? – выжидающе уставился на него капитан.

– Пробовал, – подтвердил Матвей. – Не открывает. И соседка говорит, что уже несколько дней ее не видела…

– Да? Так завтра еще раз зайди.

– Мне делать нечего через весь город мотаться! – возмутился Матвей.

– Мне тем более все равно, – хмыкнул капитан. – Ты решил денег срубить, срубай. Мне за это не платят.

– Так я сейчас с официальным заявлением пришел…

– С каким?

– Человек пропал.

– А ты кто такой, чтобы заявление делать?

– В смысле? – растерялся Матвей.

– Близкий родственник, опекун… Ну?

– Запах там нехороший от двери идет, – соврал Матвей, неожиданно вспомнив, что на площадке действительно неприятно пахло. – В общем, ты как хочешь, а я поехал.

– Погоди! – остановил его участковый. – Со мной пойдешь.

Добрый выл, пока не провалился в забытье, из которого вынырнул, как только снова распахнулись двери.

Слесарь втащил в кладовую кусок полиэтилена и бросил на пол. Оглядевшись, поднял колесо, на котором недавно сидел, положил его на стеллаж. Потом поддел ногой тормозную колодку, передвинул заваленный каким-то тряпьем ящик. Оглядевшись, удовлетворенно хмыкнул и стал разворачивать целлофан.

– Зачем? – Добрый не узнал своего голоса.

– Чтобы после тебя полы не мыть, – спокойно объяснил Слесарь.

Он разложил наконец пленку и стал загибать края на стены.

– Что ты собираешься делать?

– Башку тебе отрежу. – Слесарь сказал это таким тоном, будто собирался отпилить кусок доски, а не человеческую голову.

– Ты в своем уме?!

– Конечно. Вот если бы я тебя отпустил, да еще деньги отдал, то ты бы меня точно сумасшедшим посчитал.

– Нет, – замотал головой Добрый. – Нет… Ты что?

Слесарь встал на середину подстилки и показал себе под ноги пальцем:

– Давай, переползай сюда!

– Нет! – выдохнул со слюной Добрый, вжимаясь спиной в колеса.

– Времени мало, – поторопил Слесарь. – Мне еще помыться нужно будет, а потом вас прятать.

– Кого нас? – захрипел Добрый.

– Тебя, «жмура» твоего, который в багажнике, и Болта…

– Какого Болта? – простонал Добрый.

– Дружка моего, – пояснил Слесарь. – Или ты думал, я с ним деньги поделю?

– У-уу! – завыл Добрый, чувствуя, что теряет рассудок.

Неожиданно Слесарь шагнул к Доброму, присел на корточки и дружески потрепал его по щеке:

– Скажи напоследок, а под кем ты ходишь?

– Как под кем? – сквозь слезы простонал Добрый. – Сам по себе. Я машины угоняю…

– Угонщик, значит, – отчего-то обрадовался Слесарь. – А кто тебе эту поручил угнать?

– Никто. Я случайно…

– Вот, значит, в чем дело! – воскликнул Слесарь и выпрямился.

– Я их Маляру сдавал, а дальше уже он ими занимался.

– Нехорошо красть машины, – задумчиво потер подбородок Слесарь.

– Больше не буду! – провыл Добрый.

Но Слесарь, не слушая его, вышел. Добрый встал на колени и, мелко перебирая ногами, засеменил следом. Пленка стала сминаться и собираться в волну, и он, споткнувшись, полетел вперед, со всего размаху врезавшись в бетонный пол лбом. Странно, он даже не почувствовал боли, наоборот, встряска придала сил. Добрый неожиданно легко оказался на ногах. В два прыжка оказавшись у дверей, выглянул в мастерскую. Сердце екнуло, там никого не было. Он перешагнул через порог и устремился к выездным воротам. Они, как выяснилось, закрывались изнутри на металлический засов. Добрый присел на корточки и лбом сдвинул его. Толкнув плечом калитку, выбрался из мастерской и устремился к дороге.

– Смотри! – раздался удивленный возглас какого-то мальчишки.

– Эй! – окликнул мужской голос. – Стой!

– Ты погляди, что творится! – запричитала какая-то женщина.

Добрый на ходу развернулся и увидел позади себя мужчину, женщину и подростка. Все стояли раскрыв рты.

– Я… – Он не договорил, так как, поскользнувшись, со всего размаху рухнул на дорогу. Тут же перевернулся на живот и попытался встать, однако ноги скользили и он не смог даже приподнять голову.

– Чего это с ним? – испуганно спросила женщина.

– Допились, – сделал вывод мужчина. – То Ваську вязали, теперь вот…

– Этот, наверное, к нему приехал, – предположила женщина.

– Помогите! – простонал Добрый.

– Кто это тебя так? – раздался над головой голос мужчины, и он перевернулся на спину. Все трое уже подошли и стояли рядом.

– Это Слесарь. – Захлебываясь слезами, Добрый втянул в себя воздух, чтобы рассказать, как тот ударил его со своим дружком по затылку, а сегодня и вовсе собирался отрезать голову ему, заехавшему на ремонт, но поперхнулся и замолчал. До него наконец дошло, что развязало руки Слесарю. Он вдруг подумал, что теперь, после того как Слесарь убил своего собутыльника и навернул его, Доброго, по голове, можно смело валить на него и убийство дурачка. Однако едва он вновь собрался открыть рот, как мысль о сумке с деньгами сковала мышцы.

– Чего он рот открывает? – испуганно посмотрела на мужчину женщина.

– Точно, белая горячка. Может, натворил чего у Васьки, тот его и захомутал.

– Ничего я не натворил! – проблеял Добрый. – Это, наоборот, он… Взял и связал меня, пока я спал… Говорю, развяжи, а он смеется…

– Развяжи его, Толик, – повернулся мужчина к подростку.

Добрый безо всяких уговоров перевернулся на живот. Парень наклонился над ним:

– Тут нож надо.

– Возьми, – сказал мужчина.

Щелкнула пружина выкидного механизма, и Добрый почувствовал, как пилят веревку. Он не понял, как оказался на ногах, как обхватил сначала пацана, а потом бросился на мужчину, который устремился прочь.

– Точно больной! – завизжала женщина.

Лишь вид возникшего в воротах Слесаря отрезвил Доброго. Но, вместо того чтобы бежать, он словно окаменел, уставившись на своего мучителя.

– Побегал? – улыбнулся одними губами Слесарь. – Пошли, допьем!

– Нет! – Добрый сделал шаг назад, потом еще…

– Васька, ты чего опять вытворяешь?

– Это шутка маленькая была, – соврал Слесарь.

Добрый понял, что он уже давно наблюдает за ним и слышал, что он говорил прохожим.

– Ну, ладно, ребята, вы тут сами разбирайтесь. – Мужчина махнул рукой сыну и двинулся прочь.

– Ты идешь? – Слесарь склонил голову набок.

– Я обязательно приду, но не сейчас…

– Уверен?

– Точно.

– Мы теперь в равных условиях, так что предлагаю переговоры.

– Ты не боишься? – неожиданно взорвался Добрый.

– Чего? – удивленно захлопал глазами Слесарь. – Насколько я понимаю, это ты приехал в мастерскую с трупом в багажнике, а когда его увидел мой гость, убил его и попытался меня отправить на тот свет. Да я проворнее оказался и связал тебя, но тебе удалось сбежать.

– Складно, но только для меня, – выпалил Добрый. – Экспертиза все равно докопается, кто и кого убил.

– Послушай, – неожиданно перешел на шипенье Слесарь и, не оборачиваясь, показал себе за спину, – здесь два «жмура» и куча денег, а ты посреди улицы выступаешь. Знаешь, что такое деревня?

– Что предлагаешь?

– Твоя взяла, но будем делить, – твердо сказал Слесарь.

– Это не мое, чужое, – возразил Добрый.

– Ты ненормальный?

– Привет, Васек! – поприветствовал кто-то из-за спины Слесаря.

Добрый обернулся и увидел невысокого крепыша с доской под мышкой.

– Здорово, Лобзик! – буркнул Слесарь. – Вот, родственник приехал…

– И чего это с ним?

– Говорю же, пить меньше надо. Вязать пришлось, а так бы прибил ночью. Думал, отойдет, так нет, до сих пор…

– Так ты ему налей, отпустит! – со знанием дела посоветовал Лобзик и поставил доску торцом на лед.

– Не идет, – ударил себя по бокам Слесарь, – убегает.

– Я пойду, – пообещал Добрый. – Только…

– Чего только? – зарычал Слесарь. – Опять трупы будут мерещиться?

– Нет, – замотал головой Добрый, размышляя, как быть. По сути, идти ему было некуда. Без денег и документов, которые оставил в машине, он долго не пробегает. С другой стороны, неизвестно, как поведет себя после всего Слесарь. Он запросто может спрятать деньги, а потом заявить в полицию, как приехавший среди ночи клиент за отказ ремонтировать машину с трупом в багажнике, грохнул находящегося в это время в мастерской товарища. Теперь у него и свидетели есть.

– Что-то я действительно, – дотронулся до своей головы Добрый, принимая условия игры. – Пить надо бросать.

– Пошли! – Уверенный, что теперь Добрый последует за ним, Слесарь развернулся и направился к мастерской.

– Удружил ты мне, – проводив взглядом вернувшегося в квартиру судмедэксперта, который выходил на площадку перекурить, вздохнул участковый. – А у моей дочери сегодня день рождения, за подарком с женой собирались.

– Я в курсе, – посочувствовал Матвей. – Ты при мне два раза ей звонил, объяснял…

– Десять лет, – продолжал ностальгировать капитан.

Матвей промолчал. Конечно, после разговора с соседкой Доброходова он подозревал, что с его матерью что-то случилось, но чтобы такое… Придя сюда с полицейским, они застали здесь женщину из службы социальной помощи. Как оказалось, она три дня подряд не могла попасть в дом к пенсионерке. Участковый вызвал спасателей, и те вскрыли дверь.

– Может, я пойду? – выжидающе уставился на капитана Матвей.

– Адрес я твой записал. И все же как-то ты не совсем вписываешься в рассказанную тобой историю.

– Это как? – опешил Матвей.

– Я же говорил тебе, интересовались ее сыном серьезно. А тут ты появляешься… В общем, так, если ты родственник жены сына потерпевшей, то наверняка у тебя есть ее телефон.

– И что?

– Пусть она подтвердит, что ты занимаешься ее вопросом.

– Хорошо. – Матвей достал трубку, уверенный, что Марта дожидается и сработает правильно. Надо только успеть ее назвать по имени жены Доброходова. С тех пор как он стал заниматься разного рода расследованиями, такие ситуации возникали часто. То от него требуют какого-то звонка бандиты, то нужно вынудить говорить свидетеля…

– Привет, Света, – следя за выражением лица полицейского, приветствовал Марту Матвей.

– Когда приедешь? – после небольшой паузы, вызванной мгновенным замешательством, подыграла Марта.

– В общем, не нашел я твоего алиментщика…

Полицейский протянул руку к трубке, и Матвей не стал напрягать обстановку, уверенный в том, что она уже поняла, о ком речь.

– Здравствуйте, Светлана, – вздохнул участковый. – Вы уж извините, не совсем до конца я поверил вашему родственнику. Сейчас удостоверения сотрудников подделывают, а уж документы частного сыщика можно в любом переходе купить. – Он выдержал паузу, вызванную тем, что Марта что-то ему говорила, потом нахмурился: – У вас тут родственница умерла…

Матвей вышел из подъезда и увидел стоявший напротив «Ситроен», за рулем которого сидела Алена.

«Вот прилипла!» – сокрушенно подумал он.

– Я уже собиралась подняться, – дождавшись, когда он устроится на сиденье рядом, призналась она. – Куда теперь?

– Теперь одного только кофе мало, – вздохнул Матвей, прикидывая в уме, где можно поблизости перекусить. Однако район этот он совсем не знал, раньше быть здесь не доводилось.

– Я знаю замечательное место, – трогая машину с места, затараторила Алена. – Там готовят – пальчики оближешь…

– Этого мне сегодня как раз и не захочется, – пошутил Матвей.

– Неужели такой впечатлительный? – бросила она на него короткий взгляд.

– Представь себе.

– Я думала, сыщики – народ мужественный…

Вполуха слушая новую знакомую, Матвей размышлял, зачем понадобилось убивать полуживую старушку? Может, у Доброго был с кем-то из друзей серьезный конфликт, о котором она знала? Хотя при чем здесь друзья, если его преследует киллер? Однако не факт, что это его рук дело. Может, просто совпадение и пенсионерку навестили домушники? Но она практически не выходит из квартиры, а эти заявляются, когда хозяев нет дома, а если и грабят таких старушек, то в основном путем «развода». Входят в доверие и обманывают. Практически каждый день мелькают сводки о том, как злоумышленницы, представившись работниками социальной службы, проходят в квартиру, после чего лишают ее жильцов всех сбережений. Мошенники идут на убийство в исключительных случаях. Матвей, хоть и не проработал ни дня в органах, за криминальной хроникой следил. Доброходову нашли в коридоре. Руки были связаны за спиной скотчем, на лице ссадины. Со слов соседей, вроде ничего не пропало, хотя вещи были разбросаны. Матвей вновь восстановил в голове интерьер. В качестве понятого он провел в квартире около часа. Что настораживает? Стоп, ну, конечно! Отчего-то все документы, старые письма и открытки из потрепанной временем сумочки были вытряхнуты на стол. На первый взгляд ничего особенного, однако бросалось в глаза, что их изучали. А что там было? Школьные аттестаты, свидетельства о рождении, браке… Стоп! Сверху лежала трудовая книжка. Судя по потертостям, принадлежала она хозяйке. А где она работала? Директором пансионата «Лесное озеро»! Вот и встало все на свои места! Свой поиск свидетеля киллер начал с матери. Вытряхнул из нее адреса родственников и подруг. Выяснил, что она даже после выхода на пенсию трудилась в пансионате, а потом ездила туда поправлять здоровье. Конечно, там ее помнят, наверняка остались подруги. Если убийца в обед навестил ее, то уже вечером вышел на Доброго. Оперативно работает! Только как он проник в квартиру, если, по словам эксперта, следов взлома нет? Ответ напрашивается сам собой: она открыла ему сама. Со слов соседки, женщина была осторожной, значит, того, кто пришел, знала. Либо он знал ее сына и что-то такое, что вынудило ее впустить его.

– Правильно? – напомнила о себе вопросом Алена, рассказав очередную историю из своей жизни.

– Конечно, – кивнул Матвей.

– Пошли? – заглушив машину, сказала она.

Добрый дошел до калитки и остановился. На улице светило солнце, а внутри гаража было темно, и он не мог понять, где находится Слесарь.

– Ты чего? – донесся из недр мастерской голос.

«Преисподняя», – вспомнив, что в этой темноте, кроме убийцы, еще и два трупа, Добрый поежился и кашлянул:

– Встань так, чтобы я тебя видел!

– Задолбал! – Слесарь вышел из темноты и встал напротив входа.

– Учти, теперь мы, если что, паровозом пойдем, – медленно подошел к калитке Добрый.

– Я уже учел, – усмехнулся Слесарь. – Хватит там народ дразнить. Заходи!

Добрый шагнул через порог и осторожно прикрыл калитку.

– Твои предложения?

– Сначала скажи, чей труп у тебя в машине, – выдвинул встречное условие Слесарь.

– А ты посмотри. – Добрый неожиданно понял, что Слесарь так и не знает, кто там. Даже если раньше он и бывал в селе, где жил дурачок, наверняка сейчас бы не опознал. Лицо не то что обезображено, его попросту нет.

– Может, сам скажешь? – не унимался Слесарь.

– Там крыса, – лихорадочно перебирая варианты ответов, сказал Добрый.

– Так вас в теме двое было? – допытывался Слесарь.

– В какой теме? – не сразу понял, о чем речь, Добрый.

– Тебе виднее. На прошлой неделе, например, инкассаторов в Москве положили. По телевизору говорили. Ваших рук дело?

– Еще чего, – ответил Добрый, а сам неожиданно подумал, что, возможно, так оно и есть. Деньги и машина принадлежат тем, кто напал на инкассаторов. Одновременно он поймал себя на мысли, что Слесарь в разговоре использует термины, которые в ходу у людей, среди которых приходилось последнее время вращаться и Доброму. Он вспомнил, как на складе Слесарь задал вопрос: «Ты под кем ходишь?» Да и только что сказал: «Вас в теме двое было…» «Положили…»

– Это «вышка», – скривился Слесарь.

– Сейчас мораторий, – возразил Добрый. – А в тюрьме вечно держать не будут.

– Отчаянные пацаны, – хмыкнул Слесарь. – Даже страшно.

– Бери треть и дай уйти, – наконец предложил Добрый.

– Чего? – Лицо Слесаря вытянулось от удивления. – Сейчас! Это я тебе даю двадцать пять процентов, и можешь катиться на все четыре стороны вместе со своим трупом!

– Не боишься, что я тебе свалить не дам? – с трудом сдерживая себя, чтобы не броситься на так не вовремя возникшего на пути его счастья человека, спросил Добрый.

– А ты?

– Бери двадцать пять процентов и вали, – стоял на своем Добрый. – Это хорошие деньги.

– Интересно, как считать будем?

– Там десять миллионов, – неожиданно соврал Добрый. – Бери два. Таких денег тебе никогда не заработать, даже если все машины с трассы начнут сюда заезжать…

– Тут не десять, – оглянувшись, покачал головой Слесарь. – Не вешай мне лапшу.

– А сколько?

– Пятьдесят!

«Надо было сразу эту сумму называть, – с досадой подумал Добрый. – Ведь если он два «лимона» заберет, объем почти не изменится. А так можно сказать, будто часть в мелких купюрах, оттого так и смотрится».

– Давай взвесим? – неожиданно предложил Слесарь.

– А смысл? – удивился Добрый. – По весу делить резона нет, ведь пачки разного номинала.

– Послушай, а они не фальшивые? – неожиданно осенило Слесаря.

Доброго бросило в жар. А ведь он даже не подумал об этом! Что, если Слесарь прав и эта груда бумаги действительно ничего не стоит? Ему стало нехорошо, и он схватился за опору подъемника.

– Что с тобой? – насмешливо спросил Слесарь.

Но Добрый неожиданно вспомнил, как продавщица в магазине сунула пятитысячную купюру под свет детектора, и тут же успокоился. Однако у него тут же возникла новая идея:

– Теперь ты понял, почему я предлагаю тебе такую маленькую сумму?

– Неужели фальшивые? – пришла очередь испугаться Слесарю. – И чего ради ты так убивался?

– Ты же знаешь, что они тоже хорошую цену имеют, – ухватился за ниточку Добрый. – Вся эта сумка обошлась моему хозяину в миллион рублей. Согласись, тоже деньги.

– Но не такие, чтобы ради них двух человек угрохать!

– Не пойму, тебе-то что нервничать? – удивился Добрый.

– Эх! – Слесарь схватился за голову и медленно сел на железный стеллаж. – Дурак!

– Ну, так что, как разбегаться будем? – осторожно спросил Добрый.

– Ы-ых! – раскачиваясь из стороны в сторону, стонал Слесарь. – Что я наделал!

– Мне убираться надо, – продолжал Добрый. – Груз серьезные люди ждут, они могут по маршруту второй экипаж отправить.

– Какого черта ты сюда приперся? – Слесарь поднял на него полный ненависти взгляд. – Сука!

– Как разбегаться будем? – пропустив мимо ушей оскорбление, повторил свой вопрос Добрый.

– Вали отсюда! – упавшим голосом сказал Слесарь.

– А ты?

– Чего я?

– Куда труп денешь?

– Не твое дело, – отмахнулся Слесарь и встал.

– Ты бы тогда вышел, – осторожно попросил Добрый.

– Зачем? – оторопело уставился на него Слесарь.

– Я сяду в машину, а у тебя появится желание долбануть меня чем-нибудь, – высказал свои опасения Добрый. – Зачем мне рисковать?

– Хорошо, – кивнул Слесарь и вышел во двор.

– Ты надеешься здесь найти место? – засомневался Матвей, когда они свернули между рядами машин.

– У меня интуиция, – улыбнулась Алена.

– Нездоровая она у тебя, – пошутил Матвей и посмотрел на часы. До конца рабочего дня оставался час. На что она надеется? – Я знаю недалеко хороший ресторан, а главное, там всегда есть где поставить машину, – сказал он.

– Доверься мне, – игриво посмотрела на него Алена и поехала медленнее.

В этот момент слева вспыхнули фары, и она притормозила:

– Ну вот, кажется, повезло.

И в самом деле, в проезд выкатился похожий на автобус джип и неторопливо покатил к противоположному выезду.

– И правда везунчик, – удивился Матвей.

Алена развернулась и стала задом сдавать на освободившееся место. В зеркало заднего вида со стороны Матвея заползла сначала фара, потом левый бок «Тойоты». С места пассажира было трудно понять, как въезжает водитель, но он не волновался, Алена водила аккуратно. Они уже наполовину корпуса въехали на свое место, как вдруг Матвей почувствовал, что все-таки что-то не так. Почти одновременно раздался звук удара, и машина встала. Тут же завыла сигнализация.

– Ой!

Он отстегнул ремень и развернулся на сиденье. Так и есть, Алена зацепила стоящий слева «Ниссан».

– Глуши мотор, будем ждать хозяина.

– Господи! – прижала она ладошки к лицу. – Что же будет?

– Ничего, – стал он ее успокаивать. – Ты трезвая, никого не сбила, да и повреждения небольшие. Так что, возможно, даже без ГАИ обойдемся. Я возмещу затраты. Не волнуйся. А пока надо хотя бы посмотреть…

Он обошел машины сзади. Повреждения были не ахти, но «Ниссан» совсем недавно из автосалона, да и Аленин ремонт обойдется в копеечку. Левая задняя часть всмятку, фара вдребезги, лампочка мигала в отражателе белым светом.

– Вот коза! – раздался вопль, и перед машиной возникли двое парней в кожаных куртках.

На шее одного был повязан белый шарф. Голову второго украшала кожаная кепка в форме тюбетейки. Этот экземпляр заслуживал внимания. Лоб его «украшали» заметные шрамы. Нижнюю часть лица покрывала трехдневная щетина. Мощные челюсти интенсивно работали, разминая жвачку. А взгляд колючий, можно сказать, полный ненависти.

– Я случайно! – послышался из салона голосок Алены.

– Тут же еще один, – спохватился замотанный шарфом верзила.

Тем временем раздались методичные удары металла о металл. По тому, как лицо мужчины в шапочке принимало звериное выражение, Матвей понял, что, пытаясь выбраться из машины, Алена била своей дверцей его джип, и устремился на помощь.

– Ты чего, курица, делаешь?! – зарычал громила.

– Слон, успокойся! – Парень с шарфом преградил ему дорогу и схватил за руки.

– Ты посмотри, что она делает?! – завопил Слон, пытаясь отбросить в сторону возникшее на пути препятствие в виде дружка.

Раздался еще один удар. Алена тупо била дверцей по машине громилы. Она была просто в шоке от происходящего и не понимала, что делает.

Матвей рванул свою дверцу на себя и наклонился:

– Сиди и не вылезай!

– Так это твоя колотушка? – взревел Слон и с силой оттолкнул своего дружка: – Уйди, Парамон! Я эту тачку два дня как купил!

Матвей обошел машину и встал перед ними:

– Вы в полицию звонили?

– Ты чего, клоун? Ты еще маму позови! Ты мне новую купишь, урод!

Матвей боковым зрением заметил, как Алена перебирается через пассажирское сиденье к его дверце, и хотел остановить ее, но Слон в два прыжка оказался рядом. Вцепившись в отвороты куртки, он с силой двинул Матвею лбом в лицо и угодил в переносицу. Больше от досады, что пропустил удар, чем от боли, Матвей сморщился и тут же взял ладонями Слона за лицо и вдавил большими пальцами глазные яблоки. Громила запрокинул голову назад, разжал руки и с диким ревом повалился на спину, увлекая Матвея за собой. Он отпустил его, но не успел выпрямиться – в лицо уже летела обутая в тяжелый ботинок нога Парамона. Матвей подставил руку, однако удар все же достиг цели, и он полетел на спину, но тут же перевернулся на живот, поднялся и шагнул к нему. Воодушевленный результативным ударом, Парамон хмыкнул и двинул кулаком правой, целясь в подбородок. Матвей встретил его открытой ладонью и одновременно ударил ногой в живот. Парамон «сложился», почти встретившись лбом с носками своих ботинок. Но на помощь ему пришел окончательно пришедший в себя Слон. Причем оригинальным способом. Он встал на четвереньки и бросился Матвею в ноги. Маневр не удался, Матвей сделал шаг назад и залепил ему по лицу ногой. В этот момент сзади скрипнула тормозами машина. Из полицейского «Форда» выбирались двое полицейских.

Матвей вздрогнул, почувствовав, как кто-то повис на нем, но сразу понял, что это наконец выбралась из машины Алена.

– Это все из-за меня! – Глядя на него снизу вверх, она ладонью вытерла ему лоб. – Господи, они избили тебя!

– Не драматизируй, – усмехнулся Матвей и посмотрел на поднявшихся с земли громил. – Чепуха.

– Банальная ситуация, – раздался чей-то насмешливый голос.

Матвей обернулся – двое полицейских помогали встать на ноги Слону.

– Ваша машина? – спросил полицейский с погонами сержанта.

– Моя! – Алена шагнула вперед и зачем-то заслонила собой Матвея.

– Баба за рулем – что обезьяна с гранатой! – Слон наконец поднялся. – Купят права, потом головняк от них…

Добрый сдвинул засов и потянул створки ворот на себя, но тут же замер словно от удара током. В спину, под ребра, уперлось что-то похожее на ствол пистолета или ружья. Ему вдруг показалось, что это выбрался из багажника Николашка. Однако раздавшееся в следующий момент над ухом «тихо!», словно ушат ледяной воды, вернуло в реальный мир. Он зарычал от досады.

– Без глупостей, – продолжал шипеть Слесарь.

– Ты… Ты что собрался делать? – боясь даже двигать глазами, выдавил из себя Добрый.

– Иди! – Слесарь положил ему на плечо руку и сжал.

Повинуясь ему, Добрый стал пятиться задом. Поравнявшись с машиной, Слесарь резко развернул его к себе лицом. Добрый зажмурился, однако ничего не произошло. Секунда, другая… Он медленно открыл глаза. Слесарь стоял напротив него и ждал. В опущенной вдоль туловища руке монтировка.

– Т… Ты чего?

– Я тут подумал, нам теперь придется вместе из этой истории выпутываться.

– Это как? – не понял его Добрый.

– Пока у нас равные позиции. На двоих куча денег, по одному трупу и, как я понял, воз проблем за плечами…

– В смысле? – окончательно запутался Добрый.

– Я здесь тоже пассажир временный, – обвел взглядом стены мастерской Слесарь. – Вот, от родителей гараж остался, подрабатываю. Сам давно слоняюсь…

– Чего так? – пытаясь унять дрожь в ногах, охрипшим от волнения голосом спросил Добрый.

– Я, вообще-то, уже давно не местный, – признался Слесарь. – С семи лет по интернатам. Мать умерла, отец привел в дом настоящую ведьму… Уж так она меня невзлюбила, что я постоянно из дома убегал. Когда первый раз оформляли в интернат, думал, никогда сюда не вернусь. Но так получилось, что теперь вот здесь остановку сделал. Как оказалось, тоже временную…

– Почему?

– В общем, я посмотрел, парень ты вроде неплохой, – пропустив вопрос мимо ушей, продолжал Слесарь, – да и повязан крепко. Так что дальше вместе двинем.

– Куда?

– А ты куда собирался?

– Так мне деньги надо клиенту передать, – нашелся Добрый.

– Хватит гнать! – озлобился Слесарь. – Даже если у тебя такое поручение и было, то клиента своего ты либо кинул, либо уже в «жмуры» записал.

– Почему так решил? – тусклым голосом спросил Добрый.

– У тебя на морде написано.

– А этот, дружок твой, – спохватился Добрый и пошарил вокруг взглядом, пытаясь понять, где Слесарь с ним разделался. – Он что?

– Зачем тебе? – удивился Слесарь.

– Ну, как? У меня вроде такая же проблема в багажнике.

– Проблема?! – нахмурился Слесарь и театрально развел руками: – Ошибаешься! Я свою решил! Вывез еще ночью, пока ты отдыхал.

– Куда?

– Запомни, нет трупа – нет преступления, поэтому никогда не интересуйся такими вещами, – назидательно проговорил Слесарь.

– Знаю. И что теперь?

– Теперь поедем.

Добрый растерялся. Куда собирается с ним этот отморозок, замочивший ночью собутыльника, а потом едва не отрезавший ему голову? Зачем ему такой попутчик, от которого неизвестно что ожидать?

– Не сегодня завтра Ермолу хватятся, начнут искать. Он ко мне, уже когда темно было, пришел, но по закону подлости найдется сволочь глазастая, которая это видела.

– Какой Ермола? – вконец запутался Добрый и огляделся.

– Который вчера здесь был. Местные его Болтом кличут. У него тоже небольшая мастерская в гаражах. Кстати, это он тебя…

– Понятно. – Добрый тронул затылок и чуть выше мозжечка нащупал ссадину. – Ты мне поможешь моего спрятать? – неожиданно спросил он.

– Нет уж! – Слесарь выставил вперед ладони. – Это сам. Я знать ничего не знаю и в багажник не заглядывал.

– Боишься? – прищурился Добрый. – А не подумал, что, если нас возьмут, ты никак от соучастия не отвертишься?

– Какого соучастия? – вскинулся Слесарь. – Я его не убивал!

– Как потом докажешь, если мы вместе на этой «труповозке» будем?

– Это кто так сказал?

– Ты же сказал, мы теперь одной веревочкой связаны, – напомнил Добрый.

– Правильно, – подтвердил Слесарь, – только я на своей тачке поеду. Деньги уже в багажнике. А ты с трупом покатаешься…

– Ты что?! – взревел Добрый.

Забыв обо всем на свете, он бросился к своей машине и рванул на себя заднюю дверцу. Сумки на месте не было.

– Что-то ты, Игорек, нервный какой-то, – усмехнулся Слесарь.

– Откуда знаешь, как меня зовут?

– Во дает! – хохотнул Слесарь.

– Действительно, глупый вопрос. Конечно, Слесарь успел еще ночью изучить его документы.

– А тебя как зовут? – спросил Добрый.

– Вообще Василием кличут, но по имени редко кто называет.

– Я не выеду из гаража, пока ты не вернешь мне сумку…

– Как хочешь, – хмыкнул Слесарь и направился к воротам. – Можешь не выезжать.

Глава 7

Прислонившись спиной к стене, Матвей слушал рассказ Прони о том, как он геройски отбивался от патрульных, когда они впихивали его в «луноход».

– Я его предупредил сначала: не надо меня хватать, сам залезу. Он мне в спину дубинкой. А я по молодости в аварию попадал, спина с тех пор слабое место. Так вот…

– Слышь, Синий, закрой варежку, сил нет! – взмолился бритоголовый старик в драном пальто и спортивных штанах. – Видишь, никому не интересно твой треп слушать.

– Не нравится – не слушай! – обиженно промямлил Проня, но затих.

– Интересно, сколько времени, – напомнил о себе интеллигент, задержанный за распитие спиртных напитков в общественном месте.

– Скоро утро, – констатировал Проня.

Матвей вздохнул. Спина от нахождения в одном положении стала деревянной. Почему его держат? За что? Самое интересное, что зачинщиков драки отпустили. Вернее сказать, не забрали. Они остались вместе с Аленой ждать сотрудников ГАИ. И почему вечером не позвонил домой и не предупредил Марту? Задержавший его наряд предлагал сделать это еще в машине, намекая на то, что в отделении будет тяжелее уговорить коллег. Но Матвей решил лишний раз не поднимать волну. Ведь позвони он Марте, и тогда она сразу сообщит Дешину. Борис и так сутками на работе, тут еще Матвей со своими проблемами. За неделю он и так к нему уже трижды обращался. Надо экономнее относиться к таким случаям, можно и надоесть. И все же чем все кончится? Неужели в суд потащат? А что он натворил такого, что попадает под статью? Инициировали конфликт эти два оболтуса Парамон и Слон. В случае чего все легко подтвердит Алена. К тому же автостоянка вся утыкана видеокамерами. Документы у него в порядке. То, что сержант заподозрил, будто «ксива» сыщика поддельная, так это его дело. Незаметно прокручивая в полудреме события, результатом которых стало задержание и водворение в клетку, Матвей вдруг понял, что не все так гладко, как кажется на первый взгляд. Пытаясь уловить настороживший его момент, он открыл глаза. Вновь и вновь возникала одна и та же картинка: Алена стоит спиной к нему и, задрав голову, смотрит куда-то вверх. Вот она медленно разворачивается… Взгляд! Слегка рассеянный и напряженный. Точно! Он стал восстанавливать каждую деталь ее лица. Откуда-то из глубины начали всплывать фразы… «Она ждала меня! – осенило Матвея. – Но зачем?» Ладно, если все так и Алена появилась там не случайно, что может указывать на инсценировку аварии? Ну конечно, неожиданно освободившееся при их появлении место. Получается, она точно знала, что джип выедет. Дальше тоже нестыковка. Парамон и Слон были одеты основательно. Так не бывает, когда сработавшая сигнализация поднимает тебя из-за стола в офисе. Весь их вид говорил о том, что они находились не в помещении. Да и лица их никак не вписывались в антураж какого-то производства. «Значит, это люди Шатуна! – догадался он. – Но зачем весь этот цирк? Глупый вопрос! – Матвей едва не подпрыгнул на скамейке. – Без всякого присмотра отправить искать незнакомого человека сумку, предположительно забитую деньгами, – сумасшествие. Точно! Раз так, значит, скоро должна появиться Алена». Теперь ему понятна ее роль, быть всегда рядом. Интересно, насколько далеко она готова зайти?

За размышлениями Матвей не заметил, как наступил новый рабочий день. Коридоры РОВД наполнились шумом шагов и голосами. Перед решеткой возникли старший лейтенант и сержант.

– Кораблев!

– Чего кричишь! – возмутился Проня.

– Я, – поднялся Матвей.

– На выход, – загремел ключами сержант.

Его вывели в фойе. У окна дежурного он увидел Алену. Она стояла спиной к нему и о чем-то разговаривала через стекло с сидевшим за пультом офицером.

Сержант подвел Матвея к окну и бесцеремонно отодвинул девушку.

– Ты чего? – возмутилась было она, но тут увидела Матвея и переменилась в лице: – Наконец-то! Тебя здесь не трогали?

– Но-но, гражданочка! – нахмурился офицер.

– Вещи Кораблева, – попросил сержант.

Дежурный просунул под стекло удостоверение, паспорт и портмоне.

– Телефон, – напомнил Матвей.

– Держи! – Дежурный сунул руку в установленный рядом шкафчик. – Кстати, а чего это у тебя ни одного телефона в памяти нет?

– Кто сказал? – усмехнулся Матвей. – Не жалуюсь я на память.

– Хочешь сказать, что все помнишь? – не поверил дежурный.

– Мне звонить некуда, – отшутился Матвей и заглянул в портмоне. По напряжению на лице сержанта он понял, что не досчитается некоторой суммы, но так, чтобы там вообще ничего не осталось, не ожидал.

– На метро почему не оставили? – возмутился он, окончательно придя к выводу, что таким образом его пробивает Шатун. Сейчас он должен сорваться и позвонить кому-то из своих покровителей. Зря стараются.

– Зачем тебе деньги на метро? – удивилась Алена. – Со мной поедешь.

– Разве тебе на работу не надо?

– Я на нее уже опоздала, – улыбнулась она.

– Почему за тобой никто не приехал? – спросила девушка, когда они оказались на улице.

– Я не маленький, чтобы меня забирали, – огрызнулся Матвей.

– Я этого не говорила. Просто если здесь оказывается кто-то нормальный, то обязательно приезжает хотя бы жена. А в основном уже через пять минут начинаются звонки адвокатов, депутатов, ментов из других отделов…

– За меня некому просить.

– Так не бывает, – не поверила Алена. – Ты сыщик, и у тебя обязательно должны быть связи в ментуре.

– Представь себе, – усмехнулся Матвей, окончательно убедившись в том, что Алена специально приставленный к нему человек.

– Куда тебя подвезти? – спросила она, подходя к машине.

– Вообще-то в Солнцеве у меня машина осталась, – напомнил Матвей.

– Я не знала.

– Зачем врешь? – усмехнулся он, решив как всегда нестандартно переиграть ситуацию.

– Ты меня обидел, – расстроилась она. Однако от внимания Матвея не ускользнул появившийся где-то в глубине ее потемневшего взгляда страх.

– Почему? – Он обошел машину с той стороны, которой она ударилась о джип, и удивленно хмыкнул.

Ничто не напоминало о произошедшей накануне вечером аварии. Если брать во внимание тот факт, что она произошла во второй половине дня, а машина не из дешевых, то Алене пришлось заплатить приличную сумму, чтобы к утру все починили. Он подошел ближе и разглядел несколько едва заметных царапин, да и цвет краски насторожил. Почувствовав, что Алена внимательно наблюдает за ним, он все же заглянул в салон. Чехлы на сиденьях были другие. Перевел взгляд на номер. Все ясно, это не та машина.

– Удивлен?

– Можно сказать, да. Дай попробую угадать?

– Попробуй, – улыбнулась она.

– У тебя есть сестра, и папа вам купил две одинаковые машины.

– Нет, – замотала она головой.

– Тогда твой муж ездит на такой же, и ты взяла его…

– Неужели ты считаешь меня такой легкомысленной? Если бы я была замужем, то не стала бы флиртовать с посторонним мужчиной.

– Сдаюсь! – поднял руки Матвей.

– Это машина подруги. Мы живем в одном подъезде. Она купила раньше, и я училась у нее водить. Потом привыкла и взяла точно такую. А в доверенности она по привычке пишет меня вторым номером. Поэтому когда я сказала, будто не хочу расстраивать маму, она дала мне ключи.

– Ты живешь с мамой?

– И с папой, только не в Москве. Я навещаю их по выходным, и они как криминалисты осматривают машину, – подтвердила Алена. – Боятся, что в аварию попала и скрыла.

– Ты так и не сказала, чем это я тебя обидел, – напомнил он ей.

– Когда? – выруливая на дорогу, спросила она и тут же спохватилась: – Точно! Ты сказал, будто я знала, что ты на машине. Откуда?

– От верблюда, – следя за выражением ее лица, ответил Матвей. – Неужели Шатун не сказал?

Реакция не заставила себя ждать. Алена надавила на тормоз и газ одновременно, и машина дернулась, едва не заглохнув, и встала, практически коснувшись бампером остановившегося перед перекрестком автобуса.

– Фу! – вырвалось у нее.

– Ты осторожнее, – вздохнул Матвей. – У нас на сегодня аварий не запланировано.

– Какой Шатун? – справившись с волнением, спросила Алена. Однако в голосе была растерянность, словно ее застали за чем-то постыдным. Хотя, может, просто показалось?

– Тот, который приставил тебя ко мне.

На выезде из города джип Слесаря замигал правым указателем поворота и повернул в сторону Костромы.

– Ты что, дурак? – глядя на его маневры, возмутился Добрый, поворачивая руль. – У меня труп в багажнике!

Тем временем «Нива» набрала ход. Добрый занервничал. Нет, он не боялся отстать, с такими, как у него, навыками вождения и возможностями машины это просто невозможно. Но если у Слесаря есть намерения оторваться, это плохо. Висеть на хвосте – это одно, а как быть, если он все же встанет? У Доброго нет с собой даже ножа. Слесарь его просто пришибет голыми руками.

Продолжая одной рукой управлять машиной, он открыл крышку вещевого ящика, надеясь, что просто не заметил оставленный там хозяевами хотя бы перочинный нож. Тщетно. Кроме пачки денег, ничего. Неожиданно в голову пришла новая мысль:

«Люди, которые перевозили такую сумму, наверняка были вооружены! Раз они оставили деньги, значит… Думай! Думай! – хмурился он, пытаясь сосредоточиться. – Ну, конечно, их кто-то должен был забрать! – осенило его. – Такую сумму бросить – просто сумасшествие. Скорее они и представить не могли, что за какие-то пять минут ее угонят. А куда в таком случае пошли? Правильно, в бар или в пансионат! Они могли уйти с оружием? Могли! А могли и оставить в устроенном в машине тайнике. Точно!»

Добрый взял руль левой рукой, а правой попытался залезть в карман спинки заднего сиденья, но сделать это в движении было невозможно. Он посмотрел вперед. Дорога просматривалась на несколько километров. Справа и слева поля, скрыться на этом участке Слесарь не сможет. Добрый включил правый поворот и прижался к обочине. Остановив машину, отстегнул ремень, наклонился и сунул руку под сиденье. Пальцы наткнулись на что-то твердое. Есть! Осторожно вытащил пистолет. Травматический «макарыч»! Огорчение тут же сменилось радостью: ну и что? Еще лучше! Убить практически невозможно, а вывести из игры Слесаря – раз плюнуть.

Добрый переложил пистолет в карман куртки и тронул машину с места. Как оказалось, заметив, что он остановился, Слесарь тоже прижался к обочине.

Добрый встал за ним и опустил стекло.

Слесарь открыл дверцу и выглянул наружу.

– Езжай, все нормально! – высунув в окно руку, махнул Добрый.

Постепенно эйфория радости сменилась сомнениями по поводу подлинности денег. Добрый прекрасно знал, что простые приборы, которыми пользуются продавцы, не всегда распознают качественные подделки. Некоторые фальшивки доходят даже до банка, а где-то он слышал, что бывает, будто и в оборот уходят. Поводом для сомнений стал все тот же пистолет. Неужели перевозившие такую сумму денег будут пользоваться травматической игрушкой? Хотя вопрос спорный, пуля в голову из этой штуки тоже иногда убивает. «А кто сказал, что те, кто вез «бабло», его и охраняли? – неожиданно подумал он. – Наверняка на трассе машина идет с сопровождением. Точно! Вот там «быки» с настоящим оружием! А это старье никому не нужно, да и разрешение у водителя, скорее всего, имелось». Добрый успокоился. Раз все так продумано, груз не мог быть пустяковый. Хотя такая сумма фальшивых денег тоже на приличный срок тянет.

Неожиданно нога непроизвольно надавила на сцепление, а рука выключила передачу. Он бросил взгляд в зеркало заднего вида и включил правый поворот. Машина съехала с асфальта и затряслась по усыпанной щебенкой обочине. Добрый остановился и уставился прямо перед собой невидящим взглядом. Его сознание взмыло куда-то вверх, пробив расстояние и время, и мгновенно оказалось в злополучной деревне. Он отчетливо увидел дом на ее окраине, сарай, покосившийся забор… Вот комната, диван без обивки, в которую он замотал труп, разломанная табуретка, шапка Николашки… Следы машины во дворе, кровь, уже на снегу… Добрый зарычал и с силой дважды ударил по рулевому колесу. Как он мог забыть? А может, все оставить? Или, вообще, уже поздно? Вдруг, хватившись своего сына-дурачка, его мать еще вчера побывала в злополучном доме? Тогда сейчас там работает полиция. А если нет и еще все можно исправить? Как? Что решит пожар? Его обязательно свяжут с исчезновением человека. Стоп! Точно! Наверняка Николашка не домосед, не исключено, что он бродяжничает. Ведь сам сказал, что мать – алкоголичка, на его пенсию пьет. Возможно, это единственный источник дохода, и хватится она сына, лишь когда придет время получать деньги. Возможно, Николашка и не нужен для этого. Ну конечно! Он ведь дурак! Значит, она как опекун за него деньги получает. В каком-то смысле ей даже выгодно, если труп не найдут, а без вести пропавшим он может считаться сколько угодно времени. Так, может, и не возвращаться? Дом заперт снаружи, кровь во дворе он присыпал снегом… – От пришедшей вдруг в голову мысли Добрый даже зажмурился. – А что, если заманить туда Слесаря и кончить?! Грохнуть в доме, потом затащить туда труп дурачка и поджечь. Все! Слесарь убил Николашку и, заметая следы, устроил пожар.

В окошко кто-то стукнул, и Добрый вздрогнул от неожиданности.

– У тебя все в порядке? – наклонился к нему Слесарь. – Я тебе сигналил, а ты и ухом не повел. Грешным делом подумал, что околел…

– Чего это я должен околеть? – встрепенулся Добрый.

– Мало ли, – ежась от ветра, поджал губы Слесарь. – С трупом в багажнике который день ездишь. Может, сердце прихватило?

– Типун тебе на язык, – размышляя как уговорить Слесаря ехать в деревню, озлобился Добрый.

– Так чего встал?

– Возвращаться надо.

– Чего? – протянул Слесарь. – Это зачем еще?

– Я в одном месте кое-что оставил, – уклончиво ответил Добрый.

Всем своим видом давая понять, будто его одолевали какие-то сомнения, он лихорадочно соображал, что может вынудить Слесаря поехать с ним.

– Что? – Слесарь наклонился еще ближе.

Добрый закусил нижнюю губу и нахмурил лоб. Потом резко выдохнул воздух:

– Забрать одну вещь там надо!

– Опять темнишь? – недоверчиво уставился на него Слесарь.

– Поехали. – Отчего-то уверенный в том, что он согласится, Добрый решительно повернул ключ в замке зажигания.

– Ты меня похитить решила? – спросил Матвей, когда точно убедился, что они едут куда угодно, только не в Солнцево.

– А ты боишься? – Алена бросила на него короткий взгляд и вновь уставилась на дорогу.

– Знаешь, в другое время был бы рад, – пошутил он, неожиданно поймав себя на мысли, что это правда, – но сейчас мне больше хочется отдохнуть после насыщенного событиями вечера и проведенной в камере ночи.

– Я тебя понимаю. – Она ловко перестроилась в крайний левый ряд. – И все-таки мы должны закончить вечер.

– Утром? – повеселел он. – И какова твоя культурная программа?

– Узнаешь.

– Послушай, по-моему, сейчас не самое удачное время…

– Для чего?

– Ты сказала, что собираешься закончить вечер, – напомнил ей Матвей. – Для меня это звучит немного по-другому.

– Как?

– Собираешься добить меня?

– Судя по тому, как ты дерешься, это весьма хлопотно! – рассмеялась Алена.

– Ты, кстати, как вчера с нашими друзьями разошлась?

– Нормально, – пожала она плечами. – Они, после того как тебя увезли, присмирели. Правда, один попросил адрес твой дать…

– А ты?

– Откуда он у меня?

– Почему вчера не стала забирать? – вновь засомневался в своих выводах по поводу бескорыстного поведения Алены Матвей.

– Кто бы тебя выпустил среди ночи? – вопросом на вопрос ответила она.

– Тоже верно, – согласился он. – Но могла бы навестить. Вдруг меня там били?

– Я тебя умоляю!

– Можешь сказать, куда мы едем? – Матвей огляделся.

– Уже приехали. – Алена повернула в проезд между домами. – Здесь я снимаю квартиру.

– Погоди, – нахмурился Матвей, – а в Солнцеве?

– Там у меня подруга живет, у которой я взяла машину.

В квартире Алены было минимум личных вещей. Это бросалось в глаза. Хозяева даже не забрали своих фотографий. В ванной остался мужской крем после бритья и два флакона одеколона. Матвею ничего не оставалось, как принять ее предложение и привести себя в порядок здесь. Однако после душа он не стал бриться, несмотря на упаковку одноразовых станков. Двухдневная щетина не портила его внешность и даже придавала шарма. Он зашел на кухню, наполненную ароматом сваренного кофе. На столе стояла тарелка с бутербродами.

– Что теперь? – завороженно наблюдая за тем, как он завтракает, спросила Алена.

– Я у тебя хотел спросить. – Он откусил ломтик хлеба с куском ветчины и с задумчивым видом стал жевать.

– Мне кажется, если ты сегодня снова поедешь в Солнцево, то обязательно найдешь своего алиментщика. Ему наверняка уже сообщили о том, что произошло с матерью.

– Думаю, ты права. – Матвей отодвинул от себя уже пустую чашку. – Только теперь ему уж точно не до бывшей жены будет.

– Ты ищешь его по другой причине, я еще вчера догадалась.

– Не сомневаюсь, – подтвердил он, удивленный, почему Алена продолжает гнуть свою линию. – Хотя уместнее было бы по-другому сказать: не догадалась, а знала.

– Опять за свое! Не знаю я никакого Шатуна!

– Мне пора идти, – неожиданно принял решение Матвей.

– Как? – удивленно уставилась на него Алена.

– Спасибо, что обогрела и накормила, – поблагодарил Матвей, выходя из-за стола.

– Не за что, – по-настоящему смутилась она. – Ты ведь из-за меня влип в историю.

– Пустяки.

– Может, останешься? Не подумай ничего плохого. Просто у меня к тебе есть разговор…

– Мне правда пора, – разглядывая ее опущенные ресницы, сказал Матвей. – Поговорим в другой раз.

– Мы еще встретимся? – Алена подошла к нему, взяла за руки и заглянула в глаза многозначительным взглядом.

«Да что за напасть такая? – удивился Матвей. – С места в карьер! Она отстанет или нет? А как играет! Но не по Сеньке шапка. Не проведешь».

– Я женат.

– Неправда, – улыбнулась она уголками губ.

– Ну, вот видишь! А говоришь, не знаешь никакого Шатуна. Все-то вы обо мне знаете!

– Я правда никакого Шатуна не знаю, – с горечью в голосе произнесла Алена. – Просто когда в полиции представилась твоей женой, полицейский рассмеялся.

– Так сейчас в моде гражданский брак, – стоял на своем Матвей.

– Это сожительство, – поправила она. – Так что ты свободен.

«Как же ты достала! – с тоской подумал он. – А может, правда прикинуться, будто убедила, да и пусть крутится рядом. Чем она навредит? Ничем. К тому же куда сейчас идти? Вернее, куда идти есть, только что там делать? Марта ушла на работу. Не факт, что, когда вернется, не будет дуться. Ведь не поверит, что ничего с этой дурехой не было. А она красивая, не исключено, что одна из любовниц Шатуна. Дело ведь не простое, на любые жертвы пойдешь». От этой мысли Матвей вдруг почувствовал брезгливость к Алене и отстранился:

– Прощай.

Лихорадочно размышляя над поводом возвращения в деревню, Добрый едва не проскочил поворот. Он съехал с шоссе и посмотрел в зеркало заднего вида. «Нива» Слесаря скатилась следом.

«Что тебе сказать? – кусая губы, размышлял Добрый, по второму кругу обдумывая варианты. – Что спрятано в доме? Оружие? Насторожит. Сам собой возникает вопрос: почему сразу не взял? Не подходит. Может, вторая часть денег? Глупости. Постой, а что, если, например, соврать, будто эти деньги предназначались за какой-то товар, который там спрятан? Картина? Но тогда какой это должен быть шедевр? Скорее несколько… Бред! Сколько можно купить полотен Микеланджело на двести «лямов»? Черт побери, нужно перевести в баксы! Но я же переводил! Забыл! Хорошо, делим на сорок… Двадцать пять миллионов долларов! Нет, постой! Пятьдесят?! Не может быть! Значит, там меньше. Ну, конечно, ведь часть разменом помельче. Но даже если и так… Тридцать «лямов» будет? Это можно музей купить… Нет, глупости, какие картины? А если наркота? А что? Кока! Тоже бред! Алмазы?»

Добрый зло выругался. День был в самом разгаре. Соваться сейчас в деревню опасно. Придется свернуть на дорогу, где он застрял в снегу, и там дождаться, когда стемнеет. Но была одна сложность: так или иначе ему придется сейчас объясниться со Слесарем, зачем они возвращаются в эту дыру, а он так ничего и не придумал. Еще удивительно, почему он не «свинтил», катит себе следом как ягненок на заклание. «Может, этого козла прямо в поле грохнуть? – мелькнула мысль. – А что? Пересесть в его машину. Как расслабится, приставить к виску «макарыч», и все. Контузит на сутки как минимум, и то если у Слесаря иммунитет на такие приколы. Скорее, убьет с такого расстояния. А что потом с трупом делать?»

Добрый посмотрел в зеркало заднего вида – Слесарь ехал как привязанный. Миновав мост, он снизил скорость и повернул налево. В тот же момент Слесарь дважды протяжно посигналил.

– Черт бы тебя побрал! – процедил сквозь зубы Добрый и остановился.

До места, где он накануне завяз в снегу, было около километра.

«Может, и лучше, что здесь встали, а не в поле? – подумал он, глядя на торчащие из сугробов елки. – Там я его грохну и буду как на ладони, а здесь хотя бы лес…»

Добрый выбрался из машины и тут же угодил по колено в снег. Слесарь уже стоял рядом со своей машиной. Держа руки в карманах меховой куртки, он ждал, когда подойдет Добрый. В глазах злость и недоумение.

– Ты чего голову мне кружишь? – возмущенно проговорил он.

– С чего ты это взял? – часто заморгал Добрый.

– А ты чего на меня уставился? – рассвирепел Слесарь. – Деревня прямо, ты какого черта сюда поехал?

– Днем туда соваться не надо.

– Чего так? – Слесарь замер в ожидании ответа.

«Может, его прямо сейчас и кончить?!» – подумал Добрый и развел руками:

– Все тебе не так…

– Что все? – Лицо Слесаря вытянулось от удивления. – Лучше скажи, зачем туда рвешься?

– Надо вещь одну забрать, – отвел взгляд в сторону Добрый.

– Какую?

– Не могу я тебе сказать…

– А чего, собственно, я с тобой нянькаюсь? – неожиданно воскликнул Слесарь. – Вали куда хочешь. Могу даже на бензин дать…

– Что? – Добрый, вне себя от ярости, вцепился в отвороты куртки Слесаря, но тут же охнул и присел от легкого удара коленом в пах.

– Руки убери, – процедил Слесарь. – Колись, что там забыл?

– Если я тебе скажу, ты меня тут же к своему дружку отправишь, – выпрямившись, ответил Добрый.

– Почему так решил? – удивился Слесарь.

– Ты уже понял, что это не все деньги.

– Да ну? – шутливо округлил глаза Слесарь. – А может, ты просто задумал какую-то хитрую комбинацию, чтобы избавиться от меня? Что, если там у тебя кореша сидят?

– Один я, – честно признался Добрый.

Слесарь поверил. Это было видно по тому, как он вдруг успокоился. Между ними уже появилась незримая связь, позволяющая понять, лжет человек или нет.

– Ты не ответил на мой вопрос, – напомнил он.

– Алмазы, – выдавил из себя Добрый.

– Так… – протянул Слесарь. – А эти деньги…

– Ты правильно понял. В багажнике у меня курьер.

– Почему ты его с собой возишь?

– Долго объяснять.

– Лихо закручен сюжет. Хочешь сказать, что с такой наличкой вас в теме двое было?

– Нет, – покачал головой Добрый. – Гораздо больше.

– И где остальные? В багажник не вошли? – усмехнулся Слесарь.

– Они-то как раз меня сейчас и ищут, – выпалил Добрый.

Слесарь оглянулся по сторонам, словно испугавшись, что преследователи Доброго прячутся за подступившими к дороге деревьями, и слегка наклонился:

– Ты чем думал, когда в это дерьмо влезал?

– А ты?

– Чего? – прищурился Слесарь.

– Теперь нас двоих будут искать.

– Уверен?

Вдруг сзади раздался глухой стук и всхлип, и Слесарь побледнел. Проследив за его взглядом, уставившимся куда-то ему за спину, Добрый развернулся. К ним на санях подъезжал тот самый фермер, что накануне помогал Доброму вытащить машину.

Стоя у барной стойки в ожидании заказов, две официантки тихо спорили, кого ждет занявший у окна столик молодой мужчина. С момента, как он пришел и заказал первую чашку чая, прошел час, а он все таращился в окно и поглядывал на часы. Такому терпению можно было позавидовать. Потом они стали гадать, кто не пришел на встречу. Любовница, жена, партнер по бизнесу?..

– Может, это шпион? – неожиданно предположила брюнетка и заговорщически посмотрела на подругу. Та округлила глазки, сунула руки в карманы передничка и что-то прошептала ей на ухо. Обе тихо засмеялись. Матвею не было слышно голосов, но он практически слово в слово мог пересказать их разговор. Девушки особо не скрывали своего интереса к посетителю, считая, что он не обращает на них внимания. В свою очередь, Матвей по губам, мимике, настроению, угадывал фразы и складывал в предложения, тем самым убивая время.

Наконец мимо окон прошел Дешин. Матвей посмотрел на часы – он опоздал на час.

– Давно ждешь? – опускаясь напротив, спросил Дешин.

– Трудно догадаться? – усмехнулся Матвей.

– Только вышел из отдела, как навстречу начальник.

– Не оправдывайся, я прекрасно понимаю. И вообще, другой на твоем месте давно отправил бы меня куда подальше.

– Размечтался, – ехидно улыбнулся Дешин. – Кто тогда мне «глухари» раскрывать будет?

– Скажешь тоже, – отмахнулся Матвей. – Пару раз, и то случайно…

– Что желаете? – спросила возникшая рядом со столиком светловолосая официантка.

Дешин вопросительно посмотрел на Матвея.

– Я скоро лопну, – покачал тот головой.

– Тогда один кофе, – попросил он.

Официантка игриво посмотрела на Матвея:

– Хотите чай за счет заведения?

– Давайте тоже кофе, но я оплачу, – улыбнулся в ответ Матвей. – Кстати, вы на каком ответе сошлись?

– В смысле? – захлопала она глазами.

– Вы перебирали профессии, пытаясь угадать, кто я.

– Как? – растерялась девушка. – Вы… Нет, что вы?!

– И все же я хотел бы знать, на чем сошлись, – стоял на своем Матвей.

– Зачем? – покраснела она и отошла от столика.

– Я пробил твою Алену по своим каналам, – глядя вслед официантке, заговорил Дешин. – Ничего криминального за ней нет. В том районе, где ты ее встретил, у нее действительно живет подруга, зовут Татьяна Ивашкевич. Именно на нее зарегистрирована и машина, на которой вы разъезжали после аварии. Однако есть один нюанс, Алена работает в том же пансионате, что и мать Доброходова, и, по слухам, крутит с ним шашни.

– Все сходится, Шатун, по всей видимости, тоже узнал, кто угнал машину. Выловил эту Алену и вынудил сотрудничать, – расстроился Матвей. Отчего-то ему хотелось, чтобы эта девушка действительно оказалась рядом случайно.

– Не боишься, что Шатун, кроме Алены, к тебе еще кого-то приставил и сейчас нас срисуют? – наблюдая за его реакцией, спросил Дешин.

– Когда сюда шел, перепроверялся не один раз, – пожал плечами Матвей.

– Не уверен, что у Шатуна дилетанты работают. Еще вопросы есть?

– Хочу у тебя узнать, можно ли как-то через участковых район проверить?

– При желании можно все, что угодно. – Дешин отстранился от стола, давая возможность официантке поставить перед ним чашку с кофе. – Тебе зачем?

– Я тут подумал… Машина по вашим сводкам нигде не всплыла. Не исключено, что Добрый от нее не стал избавляться.

– Не факт, – возразил Дешин. – Он мог ее бросить там, где на нее еще не наткнулись. В конце концов, поставить в гараж…

– Согласен, – кивнул Матвей. – Но тогда не за что зацепиться…

– Хорошо, – на секунду задумавшись, снова заговорил Дешин. – Что ты хочешь?

– Если он скрывается в районе пансионата, то, возможно, его видели. Он же должен где-то остановиться? Там нет крупных населенных пунктов, все люди на виду. И первые, кто такую информацию фильтрует, – участковые.

– Ты решил мне рассказать, кто и что фильтрует? – усмехнулся Дешин.

– Скорее напомнил, – поправил его Матвей. – Так как?

– Как ты себе это представляешь? Ведь Добрый даже не объявлен в розыск. На каком основании рассылать ту же ориентировку?

– Разве нельзя оформить как пропавшего без вести?

– Можно, только сначала разыскное дело надо завести. Да и масса других вопросов возникнет.

– Но ведь он ценный свидетель, – не унимался Матвей.

– Это никого, кроме следователя, который ведет дело об убийстве, не волнует, – улыбнулся Дешин.

– Когда Добрый машину угонял, разбил стекло, – стал рассуждать Матвей. – Сейчас зима, долго так не проездишь.

– Надо быть сумасшедшим, чтобы ездить на угнанной машине, в которой ко всему оказалась куча денег, – резонно заметил Дешин.

– Разные бывают ситуации, – стоял на своем Матвей. – Иногда, например, легче стащить чужие номера…

– Возможно, но это если просто взять тачку. Другое дело, когда в ней такой груз. Дилетант поймет, что машину будут очень хорошо искать.

– Шатун сказал, будто деньги были в сумке, которая лежала в багажнике, – вспомнил Матвей. – Что, если он туда и не заглядывал?

– Может, ты и прав, – задумчиво проговорил Дешин. – Как ни крути, машина – главная зацепка. Ее не спрячешь в доме, не засунешь под кровать. Если узнать, где он ее хотя бы бросил, можно уже за что-то цепляться и строить планы, как искать дальше.

– Наконец-то! – обрадовался Матвей. – Так как?

– Ты насчет участковых? – переспросил полицейский и пожал плечами. – Да никак. Никто напрягаться не будет, своих дел полно. Зато у тебя головной боли прибавится.

– Почему? – удивился Матвей.

– Что подумает Шатун, когда узнает, что его машину ищет полиция?

– Тоже верно, – согласился с ним Матвей. – Как быстро он прикрепил ко мне Алену! – Вспомнив про встречу с девушкой, он неожиданно понял, что упустил какой-то важный момент, и вслух повторил: – Алена…

– Что? – не понял Дешин.

– Как я сразу не догадался! Она работает на кого угодно, но только не на Шатуна. Он не мог знать о том, что я вышел на след Доброго!

– В смысле? – пытаясь уловить ход его мыслей, нахмурился Дешин.

– В прямом! – Матвей отодвинул чашку в сторону и положил руки на стол. – Кроме пропуска из ГУВД с фамилией Доброходов, который я сразу забрал, в номере ничего не было. Администратор сказала, что после исчезновения жильца в него никто не заходил. Значит, никто, кроме меня, не мог знать, кто именно угнал машину с деньгами и где его искать.

– Не факт, что после твоего ухода в пансионате все-таки не побывали люди Шатуна, – возразил Дешин.

– Я сильно в этом сомневаюсь.

– Ничего не могу сказать, – признался Дешин. – Одно ясно – ты прав, что, кроме машины, пока вариантов никаких нет.

– Проверю-ка я все мастерские в окрестностях этого пансионата, – решил Матвей и встал из-за стола.

– Будь осторожен, – предостерег Дешин. – Думаю, ты зря порвал с Аленой. Нужно было узнать, кто она… В таких случаях лучше сделать так, чтобы враг был рядом и было легче как-то контролировать его.

– Думаешь? – спросил Матвей.

– Уверен. И впредь не руби сплеча.

– Не буду.

– К тому же мы оба упустили еще один вариант, как Шатун мог узнать о Доброходове.

– Ему известен человек, который преследовал Доброго? – попытался угадать Матвей. – То есть тот самый киллер, которого он увидел?

– Необязательно ему, кому-то из его людей, – подтвердил Дешин. – А так ход рассуждений верный.

– Я об этом подумал в первый же день и сразу решил даже не рассматривать такой вариант.

– Отчего же? – вскинул брови Дешин.

– В этом случае Шатун обязательно поделился бы этой информацией со мной, – ответил Матвей. – Ведь тогда была бы ясна и причина угона.

Глава 8

Фермер выбрался из саней и воскликнул:

– Вот так встреча!

– Здорово! – не зная, радоваться или нет, помахал ему рукой Добрый.

– Приехали! – едва слышно проговорил Слесарь.

– Что, снова в наши края?

– Угадал! – выразительно кивнул Добрый.

– Проехать дадите?

Добрый огляделся. Действительно, с двух сторон к дороге подступали торчащие из сугробов кусты и небольшие елки. Чтобы пропустить сани, придется заезжать в снег.

– Сейчас, – сокрушенно вздохнул он и направился к машине.

– Васек! – неожиданно завопил фермер. – Богатым будешь! Не узнал тебя сразу.

Слесарь никак не отреагировал, молча плюнул себе под ноги и забрался за руль.

Добрый завел двигатель, машина медленно поползла с дороги на обочину.

«Лишь бы под снегом никакой ямы не оказалось», – подумал он, приминая бампером мелкий кустарник, и, зарывшись правым боком в снег, заглушил двигатель. Слесарь тоже выехал на обочину.

Дождавшись, когда фермер проедет, Добрый посмотрел в зеркало заднего вида – Слесарь вышел на дорогу и смотрел вслед извозчику. Он снял перчатку и сунул руку в карман. Обхватив рукоять пистолета, нащупал предохранитель и осторожно потянул, проверяя, как в случае чего его достанет. Вдруг в самый неподходящий момент зацепится целиком за подкладку?

В это время Слесарь направился к его машине, и Добрый открыл дверцу.

– Засветились. – Слесарь зло выругался.

– Откуда ты его знаешь? – стараясь скрыть охватившее вдруг волнение, спросил Добрый.

– Он у меня свою машину пару раз делал.

– Значит, ты в этих краях давно?

– В каком смысле?

– Ты в гараже сказал, будто здесь пассажир временный.

– Все мы в этой жизни временные, – уклончиво ответил Слесарь.

– Ты это к чему сказал? – заволновался Добрый.

– Ты спросил – я ответил.

– Послушай, – с металлом в голосе заговорил Добрый. – Вот скажи, зачем тебе все это надо? Какого лешего ты со мной увязался, да еще человека замочил?

– Тебе-то что?

– Мне как раз не безразлично, – фыркнул Добрый. – Навязался на мою голову. Взял бы свою долю да валил на все четыре стороны. А еще лучше к себе обратно…

– Э-ээ! – прищурился Слесарь. – А завтра ты с дружками заявишься?

– Так вон оно что! Боишься.

– А ты как думал?

– Так чего же тогда меня не грохнул?

– Так ты же не дался, – напомнил Слесарь. – А потом уже не с руки было, тебя же половина села видела.

Неожиданно Добрый со всей пронзительностью ощутил нахлынувшую тоску. Он вдруг отчетливо понял, что, если бы не случай, ничего сейчас этого не было. Ни морозного воздуха, ни синего неба, ни прыгающей по ветке лиственницы синицы.

– Скажи, вот ты все бросил и пустился вместе со мной в бега, – вздохнул он. – А что дальше?

– Пока не знаю, – признался Слесарь. – Но обязательно что-нибудь придумаю. С деньгами можно любую проблему решить.

– Ну, так вали! – Добрый осмелился и просто показал ему рукой на дорогу. – Я ведь не держу!

– Ты, видимо, чего-то не догоняешь, – покачал головой Слесарь. – Это я подумаю, отпускать тебя или нет.

– Вон оно что, – протянул Добрый.

– Ты так и не сказал, что это за деньги, – уже с нотками угрозы напомнил Слесарь.

– Ты плохо слышал, – вконец осмелел Добрый. – Их нужно было отдать за алмазы, которые сейчас в тайнике…

В следующий момент ему показалось, будто его голова разлетелась на брызги. Рухнув в снег, он попытался встать, но лишь провалился глубже.

Слесарь навис сверху. Он сломал свисавшую над головой ветку и ткнул ему в глаз:

– Последний раз спрашиваю, что это за деньги?

– Хорошо! – завыл Добрый, неожиданно придумав ответ. – Скажу!

– Ну! – Дождавшись, когда он выползет на дорогу, Слесарь присел на корточки и двинул ладонью по шее: – Говори!

– Ты слышал что-нибудь про «желтые революции»?

– И что?

– Эти деньги везли в Москву именно для этих целей.

– Выходит, если я их конфискую, то спасу страну от очередного эксперимента? – повеселел Слесарь.

– В смысле? – продолжая стоять на четвереньках, спросил Добрый.

– Революция не состоится.

– Ее и так не будет, я же их не довез.

– Так, – протянул Слесарь. – А в деревне алмазы?

– Нет, там тоже деньги.

– Лихо! – Слесарь как-то сразу успокоился. – Чего же толком не объяснил?

– А ты как думаешь? – поднявшись на ноги, буркнул Добрый.

На поверхности кофе лениво всплывали пузырьки, но он по-прежнему не хотел закипать. Не чувствовал Матвей и привычного аромата. Может, уже просто притупилось обоняние? С вечера это уже третья или четвертая кофеварка. Сколько раз он говорил Марте исключить его из рациона! Так нет. Вот и сейчас, пользуясь тем, что сидит над решением его задачи, отправила варить ей «эликсир бодрости». Неожиданно Матвей почувствовал присутствие рядом кого-то еще и боковым зрением заметил в коридоре тень. Странно, входная дверь заперта. Может, показалось? По спине пробежал неприятный холодок. Матвей всегда контролировал свой страх, но сейчас это чувство было таким, что он с трудом заставил себя сделать шаг, потом еще… Свет в коридоре был выключен, но Матвей разглядел шкаф с верхней одеждой, зеркало, висящую рядом сумочку Марты и подставку для обуви. Точно, у дверей словно сгустился воздух, обретя форму некой похожей на невысокого человечка сущности, которая устремилась в глубь квартиры. Матвей перешагнул порог, оказавшись в коридоре, однако тень исчезла в комнате. Он поспешил следом, но в гостиной никого не оказалось, лишь медленно, едва слышно скрипнула дверь в комнату Марты. Это был ее своеобразный кабинет. Там она могла проводить все свободное от работы время. Ему уже начинало казаться, что она может обойтись и без него, но, если забрать все эти компьютеры и ноутбуки, Марта умрет. Сейчас оттуда доносился лишь легкий шелест клавиш. Матвей попросил ее определить местонахождение сотового телефона Доброходова по номеру, который дал следователь. Не факт, что после случившегося парень не избавился от трубки, но попытаться надо. Несколько раз компьютерный гений уже добывала данные подобного характера. Сейчас кто-то прокрался в комнату. Матвей толкнул двери, решительно шагнул через порог и поперхнулся вставшим комом в горле воздухом. Налетев на выставленный нож, он открыл в беззвучном крике рот и в следующий момент осознал, что уже лежит на кровати и видит правым глазом часть сереющего окна. «Кто меня сюда перенес? – удивился он, пытаясь понять, насколько серьезно его ранили. – Черт! Кофе! – Он сел и едва не рассмеялся. – Это все приснилось! Легкое постукивание по клавиатуре ноутбука наложилось на сон и размыло грань пробуждения».

Матвей прислушался. После небольшой паузы Марта вновь застучала по клавишам.

– Неужели так и не ложилась? – Он подошел к ней и осторожно положил руки на ее плечи.

– Проснулся? – потерлась она о его ладонь щекой.

– Ты так и не ложилась?

– Угадал.

– Зря.

– Почему? – Марта запрокинула голову и посмотрела на него снизу.

– Тебе же на работу.

– Вот именно, – улыбнулась она. – Ты же не станешь ждать?

– Извини…

– За что?

– Опять ты из-за моих дел не спала.

– Мне это очень интересно.

– Получилось?

– А то! – с задором ответила Марта.

– И где он? – Матвей заглянул в экран.

– Поселок городского типа Снегирево, деревни Исатово и Кутяево. – Она вывела на экран карту. – В Кутяево провел ночь после угона.

– Далеко забрался, – хмыкнул Матвей, – но направление пансионата. Как тебе на этот раз удалось его пробить? Последний раз ты говорила, что операторы усилили защиту.

– Защиту усилили, но принципы определения координат остались прежними. – Марта щелкнула мышью, и масштаб схемы местности увеличился.

– Я знаю. – Матвей стал массировать ей пальцами шею. – Компьютер оператора даже в режиме ожидания непрерывно регистрирует телефон. Ретранслятор излучает цифровой сигнал, который на языке специалистов называется «эталон». Телефон периодически отвечает на него. По задержке сигнала определяется расстояние.

– Если бы он звонил, я могла определить его местонахождение точнее, – с горечью произнесла Марта.

– А он молчит?

– Ни разу не позвонил.

– Знает, что опасно, – сделал вывод Матвей. – Интересно, а киллер, который его ищет, имеет такую, как у тебя, возможность?

– Сейчас ничего исключать нельзя.

– Раньше ты определяла местонахождение в конкретное время в конкретной точке. А сейчас, я смотрю, у тебя вся история передвижений. Тут он даже в пансионате и дома…

– Все это хранится в динамической базе данных, которую я взломала.

– Значит, начнем со Снегирево.

– Почему?

– Там легче узнать, как он сейчас выглядит, что с машиной.

– Почему ты так думаешь? – удивилась она.

– А зачем он, по-твоему, туда поехал из Кутяево?

– Может, у него там знакомые?

– Скорее в городе он отправился сначала в автосервис, где вставил стекло, а потом в магазин, чтобы переодеться, – предположил Матвей.

– Почему не наоборот?

– Машину без окна оставлять опасно.

– Понятно…

– И вообще, в деревне его найти сложно. Ведь ты, как я понял, не можешь определить даже, в какой ее части он был.

– С точностью до дома не могу, – призналась Марта. – Но Снегирево больше…

– Зато сервисов там раз-два и обчелся, – пояснил он, – а в деревне каждый дом проверять надо.

– Поговорить с бабушками, они там все знают, – возразила Марта.

– Сейчас уже не те бабушки, что пару лет назад.

Марта потянулась и встала:

– Я пару часов покемарю…

Матвей недолго думал над поводом заехать к Алене. Дело оставалось за малым – застать ее дома. Стоя в пробке, он тихо ругал себя за то, что накануне не взял у девушки телефон. Таких людей нужно всегда держать в поле зрения. Кому, как не ему, представителю разведки, не знать, что эффективнее всего в этом плане как раз любовные интрижки. Другое дело, что в этом плане Алена имела те же цели. Он был уверен, она всеми силами пытается затащить его в постель. С другой стороны, когда она стала путаться у него под ногами, он решил все прямо сказать Шатуну. После этого мафиози наверняка убрал бы ее. Теперь, пересмотрев свои планы, Матвей передумал и причину разрыва решил сделать поводом более тесных отношений.

– Честно, не ожидала, – пропуская его в квартиру, призналась Алена.

Матвей развернулся к ней всем телом, не глядя, закрыл дверь и обнял:

– Извини за вчерашнее.

– Я уже все забыла, – обвила она его шею руками.

– Просто я сейчас выполняю одну работу, – зашептал он ей на ухо. – Человек, который мне ее поручил, никому не доверяет. Я подумал, что он специально приставил тебя ко мне, чтобы присматривала.

– А теперь так не считаешь?

– Нет, – ответил он и снова слился с ней в страстном поцелуе.

– Подожди! – нехотя отстранилась Алена. – Мне надо отойти.

– Знаешь, – посмотрел на часы Матвей, – я ведь на минутку забежал. У меня сегодня масса дел. Дай свой номер телефона.

– Ты уже уходишь? – удивленно захлопала она глазами.

– Так надо.

– Пожалуйста, – взяла его за руку Алена, – останься, мне надо с тобой поговорить.

– В другой раз, – пообещал он. – Телефон продиктуй, я запомню.

– Погоди, – заволновалась она и бросилась к лежавшей на полочке сумочке. Немного порывшись в ней, вынула связку ключей.

– Зачем? – Матвей спрятал руки за спину, увидев, что она протягивает ключи ему.

– Я с работы приезжаю поздно. – Алена сунула ключи в карман его куртки. – Вдруг приедешь раньше?

– Но ведь ты меня совсем не знаешь! – Матвей попытался вернуть ключи девушке, но она схватила его за запястье, не давая вынуть руку из кармана:

– Так я буду уверена, что увижу тебя.

– Может, я вор на доверии? – улыбнулся Матвей, удивленный ее настойчивостью.

– Вот и повод зайти!

Ночь тишиной накрыла село, растворив в черноте окружавший его лес. Легкий морозец и чистый воздух бодрили. Слегка била нервная дрожь. Добрый взялся за верх забора и заглянул во двор. За день снег подтаял и осел. В темноте, на светлом фоне, отчетливо были видны оставленные им накануне следы. Судя по всему, после его отъезда здесь еще никто не успел побывать. Он посмотрел по сторонам. Стоящей в начале улицы машины Слесаря из-за темноты видно не было, но Добрый ощущал его взгляд. Слесарь оказался осторожным типом, с ним идти отказался. Подойдет, когда убедится, что Доброго в доме никто не ждет. Дал свой номер и попросил позвонить ему, если все тихо. Вот здесь Добрый его и встретит пулей в лоб. Нужно только заранее все приготовить и открыть подпол. Стрелять необходимо в доме. Пистолет хоть и травматический, а грохот как у боевого. Потом минимум времени, чтобы поджечь эти руины и смыться. Бегать за бензином к машине он не станет, поэтому надо сейчас собрать по углам бумагу и сложить в одном месте, где посуше. За печкой лежит ворох старых, пожелтевших газет. Интересно, если Сухарь вычислит его звонок, сколько времени ему понадобится, чтобы приехать сюда? Конечно, если он в Москве, то будет здесь только утром. Но киллер может обосноваться где-то рядом. А что? Ему сейчас тоже не с руки показываться на глаза. Он в свежих ориентировках, в самый раз осесть где-то в глуши. Кутяево – подходящий вариант. Не зря эту деревню в свое время Маляр облюбовал. Здесь такая глушь, что и отстойник-то они использовали только однажды. Что, если и Сухарь так думает? Тем более он наверняка догадался, что Добрый из этого района еще не умотал. Как говорится, совместит приятное с полезным. Добрый неожиданно улыбнулся своим мыслям. Вот радости будет, когда Сухарь увидит на экране монитора ноутбука в виде светящейся точки на фоне карты его, Доброго, телефон. А ну как окажется в соседнем дворе? Он понятия не имел, как по сигналу сотового телефона находят местонахождение абонента, но, насмотревшись криминальной хроники и основываясь на киношных познаниях криминалистики, представлял себе все это именно так.

Добрый сунул руку через забор, отбросил накинутую на столб проволочную петлю и потянул калитку на себя. Нижние части досок заскребли по снегу. Показалось, что внутри дома что-то загремело, словно кто-то, потревоженный шумом, бросился к окну. Его обдало жаром. Засада?! Он замер, пытаясь унять дрожь в ногах.

– Ты долго так будешь стоять? – раздался над ухом голос Слесаря.

Добрый от страха едва не лишился рассудка и тут же с облегчением выдохнул:

– Фу!

– Чего не идешь? – глядя на дом, спросил Слесарь.

– Страшно, вот и не иду, – проблеял Добрый. – Ты чего кричишь?

– Думаешь, тебя кто-то ищет?

– А ты как считаешь?

Постепенно радость от появления рядом Слесаря, который вначале наотрез отказался идти с ним, прошла, сменившись отчаянием. Если, направляясь сюда, он уже знал план своих действий, то теперь нужно было придумывать что-то новое. «А чего придумывать? – удивился Добрый. – Все так же, скажу, спускайся в подпол и копай. Он откажется. Полезу сам. Там в темноте возьму одну из банок и подам ему одной рукой, а второй выстрелю в лицо».

– Давай! – поторопил Слесарь.

Добрый прокрался во двор, уже уверенный, что полиция еще не знает о происшедшем здесь убийстве. Однако со всех сторон подступившая к дому чернота начала вдруг оживать голосом, похожим на голос Николашки. И вот уже хруст снега раздается не только из-под подошв его ботинок, а это кто-то крадется рядом, вдоль сарая, пытаясь шагать в ногу с Добрым. Где-то залаяла собака. Что-то стукнуло, и снова навалилась гнетущая тишина. Добрый поднялся на ступеньку и снова замер. А вдруг все-таки полиция устроила ему здесь засаду? А что, видел же его фермер. Вполне мог шепнуть участковому, крутится, мол, здесь человек не из местных, деньгами сорит. А тут как раз дурачок пропал, и видели его вроде как в этом краю деревни. Что, если заявился сюда полицейский, увидел кровь да и решил попытать счастья и поймать особо опасного преступника? Как еще в деревне отличиться?

Дверь он открывал медленно. Казалось, еще чуть-чуть, и из черноты сеней вылетит в лицо кулак. Однако вместо этого изнутри избы пахнуло холодом и свежемороженым мясом. Его вновь охватил какой-то животный страх. «Так смерть пахнет», – наконец понял Добрый.

– Живее! – поторопил его Слесарь, и он шагнул внутрь.

Сзади послышались шаги, и Добрый, вытянув вперед руки, заскочил в комнату и прижался спиной к стене рядом со входом.

– Добрячок, ты где? – Голос Слесаря утонул в грохоте упавшего ведра.

Добрый вытащил пистолет, снял с предохранителя.

– …ю мать! – ревел Слесарь.

Добрый передернул затвор.

– Ты чего, оглох?! – рявкнул над самым ухом Слесарь и в тот же момент споткнулся о порог комнаты. Раздался грохот. Дом заходил ходуном. Добрый втянул голову в плечи.

– Ты где?! – ревела где-то под ногами темнота.

– Здесь я! – взвыл вне себя от страха Добрый и направил в сторону голоса пистолет.

Он не понял, сколько раз выстрелил. Звук попросту пропал. Видел вспышки и на мгновенье проступающие из черноты контуры крупных предметов.

– Ах! – лопнул от вскрика потолок.

Добрый давил на курок, однако выстрелов больше не было.

– …пожалуйста! Что хочешь проси! – разобрал он наконец мольбы о пощаде. – Я просто хотел тебе помочь!

– Хороша помощь! – завыл Добрый, наслаждаясь своим превосходством. Он понимал, Слесарь получил в темноте резиновой пулей и сейчас думает, что его ранили из настоящего оружия. Но как только придет в себя, будет плохо. Нужно уходить. Добрый шагнул к выходу и неожиданно замер на месте. А куда? В багажнике труп, дом он не сжег, и ко всему оставляет здесь свидетеля всех своих дел. Кроме того, его ищут полиция и бандиты. Нет, идти некуда. От осознания этого Добрый пришел в уныние. Вмиг поняв бесполезность всех своих потуг, он вдруг весь как-то раскис и медленно сполз по стене. Опустившись на корточки, некоторое время тупо смотрел перед собой, пока в черноте комнаты не различил едва заметное шевеление.

– Ты как? – отрешенно спросил он темноту.

– Нормально, – вяло ответил Слесарь. Было видно, он тоже не в лучшем настроении и сейчас пытается понять, что значит затянувшаяся пауза. Его вроде как перестали убивать, а вроде как должны все же отправить на тот свет.

– Давай деньги пополам поделим и разбежимся? – предложил Добрый.

– Чего это на тебя нашло? – стараясь скрыть дрожь в голосе, встрепенулся Слесарь.

– А то и нашло, что убивать мне тебя смысла нет, – упавшим голосом признался Добрый. – Все равно деньги не дадут потратить. Поймают и посадят. А так – хоть немного повеселимся.

– Ты мне ноги прострелил…

– Ничего с твоими ногами не случится. – Добрый поднялся. – Я из «травмы» стрелял. Пошли, труп сюда перетащим, а потом разбежимся.

В Снегиреве оказалось всего три места, где ремонтируют автомобили. Именно места, потому как язык не поворачивался назвать автосервисами приспособленные для этих целей помещения. Первую «шарашку», расположенную в частном секторе городка, Матвею показал прохожий. Однако массивные металлические ворота с прорезанной в них калиткой были наглухо закрыты. Попытка пообщаться с хозяевами примыкающего к мастерской дома также не увенчалась успехом. Во дворе даже не залаяла собака. Во втором утверждали, что вообще последнюю неделю заказов не было. Оставался третий, последний. Он оказался в гаражном кооперативе и был виден из будки охраны. Владелец двух гаражей сделал над ними надстройку с балконом, в которой, по словам сторожа, клиенты могли убить время перед телевизором.

В яме, над которой стоял раздолбанный «УАЗ», возились двое парней в синих замасленных спецовках. Рядом стоял старенький «Опель» с разбитым передом. На устройстве балансировки вращалось колесо, над которым колдовал немолодой мужчина. При появлении постороннего он отключил электродвигатель, взял с верстака тряпку и подошел к Матвею:

– Что-то случилось?

– Пока нет, – покачал тот головой. – Как к вам обращаться?

– Ермолаев Геннадий Степанович. – Мужчина выдержал паузу и улыбнулся: – Можно просто Гена. А вообще меня все Болтом называют.

Матвей не счел нужным представляться и сразу перешел к делу:

– Один мой знакомый недавно попал в трудную ситуацию. Он где-то в вашем городе оставил машину, которую попытались угнать и разбили стекло в дверце водителя. Мы говорили с ним по телефону. Он собирался ехать в сервис, но не сказал, в какой именно.

– А я при чем? – выжидающе уставился на Матвея мужчина.

– В общем, после этого звонка он пропал.

– И что? – прищурился Болт. Однако от внимания Матвея не ускользнуло, что он внутренне напрягся. Уверенный, что этот человек что-то знает, Матвей сунул в карман руку:

– Я могу заплатить как за ремонт машины…

– Зачем мне деньги? – заволновался мужчина. – Деньги, конечно, нужны, да что толку-то? Я все равно ничего не знаю. Где Васька, а где я?

– Какой Васька? – ухватился за оговорку Матвей.

– Какой?! – выкрикнул мужчина. – Не знаю!

– Вы сами-то понимаете, что сказали? – разозлился Матвей.

– Синего цвета «пятнашка»?

– Точно! Владельца зовут Доброходов Игорь Сергеевич.

– Ты что, мент? – Глаза мужчины округлились.

– Я же говорю, знакомый! – не понимая, чего он так испугался, как можно дружелюбнее сказал Матвей, хотя на самом деле у него просто чесались руки взять его за горло.

– У меня его не было, – принялся мять в руках тряпку Болт, – а вот к Слесарю… Вернее, к Ваське, возможно…

– К какому Слесарю, к какому Ваське? – не понял Матвей.

– Это, можно сказать, мой конкурент в некотором роде, но мы общаемся. Василий, фамилии не знаю, кличут Слесарем, за любовь в железе покопаться.

– Где у него мастерская?

– На Садовой.

– Частный дом? – догадался Матвей. – Был я там. Нет никого, и все закрыто.

– Не удивил, – отчего-то обрадовался Болт. – Он в Костроме живет. А дом от родителей остался. Они года два назад померли…

Матвея его перемена в настроении еще больше напрягла. Раз известие о том, что Слесаря нет на месте, принесло ему облегчение, значит, он ожидал чего-то худшего. Чего? Может, в доме труп?

– Раз в Костроме, чего он здесь машины делает? – спросил Матвей.

– Занимается ремонтом, а на выходные уезжает. Сегодня, кстати, воскресенье. Завтра или во вторник объявится. Сейчас зима, особо работы нет… Кому срочно, так те ко мне.

«Зимой-то ее как раз хоть отбавляй», – подумал Матвей, а вслух произнес:

– А откуда вы знаете про Доброходова?

– Город маленький, нас по машинам – всего ничего. Встречаемся, разговариваем…

– И что этот ваш Слесарь сказал? – продолжал допытываться Матвей.

– А что он должен сказать? – удивленно захлопал глазами Болт.

– Неужели вот так, ни с того ни с сего, стал рассказывать о своем клиенте с разбитым окном?

– Конечно. Ведь случай в наших краях редкий. Я и не припомню, чтобы машины угоняли. Так, пару раз было, детвора брала покататься. Да и нет у нас таких тачек, которые стоят того, чтобы их красть…

– А где вы с ним об этом разговаривали?

– У него в гараже, – вздохнул Болт. – Выпивали.

– Понятно, – разглядывая его перепачканное маслом лицо, кивнул Матвей. – Мне бы этого Слесаря раньше вторника увидеть…

– Зачем? – вновь занервничал механик.

– Узнать хочу, во что был одет Доброходов, куда собирался…

– Ты точно не мент? – неожиданно глухим голосом спросил Болт.

– Странный ты, – размышляя над тем, как быть дальше, вздохнул Матвей, однако в следующий момент получил двумя руками в грудь. Пытаясь удержаться на ногах, он сделал шаг назад и на мгновенье потерял равновесие. Проявив незаурядную прыть, Болт ловко проскользнул у него под рукой и устремился к воротам. Матвей развернулся, в два прыжка догнал его и схватил за воротник промасленной куртки. Болт со всего размаху рухнул на спину.

– Ты чего творишь? – раздался за спиной голос одного из слесарей.

Матвей обернулся. Оба парня торопливо направлялись к нему, причем в руках у одного из них была какая-то металлическая деталь. Лица обоих были полны решимости навалять незваному гостю, который позволил себе бить их работодателя.

Пока парни пробирались между остовами машин, станками и стеллажами, Матвей решил на пару минут вывести Болта из строя. Он потянул его за воротник, вынуждая сесть, и двинул ребром ладони аккурат по солнечной артерии.

Болт завалился на бок. А в следующий момент Матвей получил чудовищной силы удар в спину и, не удержавшись на ногах, перелетел через Болта. Он упал на четвереньки и понял, что кто-то из парней метнул в него колесо.

Однако дальше их ждало разочарование. Матвей встал и развернулся к ним лицом. Воодушевленные результатом броска, они потеряли бдительность. Верзила с железкой был в шаге от Матвея и уже замахнулся, как опрокинулся на спину от удара кулаком в подбородок. Звякнул выпавший из рук валик трамблера.

Второму забияке Матвей просто двинул пальцами по глазным яблокам. Схватившись за лицо, тот с диким ревом устремился прочь, однако споткнулся о своего дружка и вдобавок со всего размаха врезался лбом в бетонный пол.

Настроение у Доброго менялось каждые пять минут. Согласие поделить со Слесарем деньги и разбежаться уже казалось глупостью. Он вдруг вспомнил, что собирался сжечь Николашку вместе со Слесарем, пустив таким образом следствие по ложному следу. Как он считал, огонь собьет с толку любого сыскаря. Наверняка полиция решит, что Николашку замочил Слесарь. А что? Дурачок бродил по деревням, собирая металлолом, а у Слесаря полно разного хлама. Вот и спер что-то ценное, а может, и не раз. Придя в ярость, Слесарь грохнул воришку. Решив замести следы, переусердствовал с бензином и сгорел вместе с трупом.

«Нет уж, дорогой, пошиковать тебе не придется, – размышлял Добрый, открывая крышку багажника. – К тому же неизвестно, что ты еще выкинешь».

– Помоги, – умоляюще посмотрел он на Слесаря.

Морщась и растирая ногу, тот стоял опираясь на створку ворот. Свет фар, отраженный от стены сарая, позволял видеть только силуэт Слесаря, но Добрый чувствовал, с какой ненавистью он на него смотрит.

– Ты сказал, здесь вторая половина денег, – прошипел Слесарь.

– Раз сказал, значит, так оно и есть. Только я немного приврал. Когда решил сжечь дом, перепрятал.

– Что-то ты темнишь!

– Если бы я сразу сказал об этом, ты бы не поехал со мной. – С этими словами Добрый схватил окоченевшего Николашку за рукав и потянул. Но, как оказалось, обшивка дивана, в которую был замотан труп, примерзла к резиновому покрытию. Он вспылил и повернулся к Слесарю: – Ну, ты что, так и будешь стоять? Или думаешь на халяву денежки получить? Учти, из «травмы» это лишь репетиция была. На тот случай, если продолжишь создавать проблемы, есть игрушки посерьезнее. Залью голову свинцом и вместе с Николашей спалю!

Морщась и сильно прихрамывая, Слесарь подошел и встал рядом. Правая рука у него висела как плеть, две пули угодили в предплечье. Он ухватил труп за штанину, Добрый за плечи, и они потащили бедолагу в дом.

– Ну что, я за бензином? – громким шепотом спросил Слесарь.

– Ага, сейчас, разбежался, – зло процедил сквозь зубы Добрый. – У тебя в машине деньги. Сейчас возьмешь и сорвешься. Вместе пойдем.

Слесарь едва передвигал ногами и постанывал, каждый шаг ему давался с трудом. Вернувшись в дом, он навалился спиной на стену и обессиленно сполз на пол.

Из специально прихваченной канистры Добрый стал поливать углы бензином, плеснул на труп. Прикидывая в уме, хватит ли ему времени, чтобы выскочить на улицу, он одновременно взвешивал, сколько горючего осталось в канистре. Когда стало ясно, что не больше литра, он просто вылил их на голову Слесаря.

– А-а! Ты что, слепой? – взвился тот, порываясь встать, но снова сполз вниз.

Добрый догадался, к боли от ранений прибавилось жжение в глазах от попавшего на лицо бензина. Когда он щелкнул зажигалкой «Зиппо», Слесарь оцепенел, завороженно глядя на огонь. Желая как можно скорее закончить этот кошмар, Добрый поднес к нему зажигалку и тут же охнул от вспышки и хлопка. Слесарь вмиг превратился в столб огня, от которого в разные стороны устремилось ручьями пламя.

Добрый бросился к выходу. Оказавшись на улице, захлопнул за собой дверь, накинул тут же лежащий замок.

Изнутри дома доносились леденящие душу вопли, рычания и завывания, и все это на фоне грохота и топота мечущегося по комнате Слесаря. Неожиданно со стороны палисадника раздался звон разбитого стекла, и деревья осветились зловещим алым светом.

«Выскочил!» – ужаснулся Добрый, забегая за угол. Однако из окна лишь на мгновенье вместе с вырвавшимся пламенем появилась объятая огнем голова Слесаря и тут же исчезла. Стало ясно, все кончено. Нужно было срочно убираться. Еще немного, и пожар разбудит всю деревню. Добрый устремился к машине. Ему казалось, что прошла целая вечность, пока он выехал со двора, притормозил у машины Слесаря, разбил стекло, открыл дверь, забрал сумку и забросил ее на заднее сиденье своей машины, на самом же деле произошло все на удивление быстро. Он бросил взгляд на часы, встроенные в панель, – на все ушло четыре минуты.

Выехав из деревни, Добрый посмотрел в зеркало заднего вида. Ни пожарища, ни деревни видно уже не было, лишь росшие рядом с домом сосны, казалось, кто-то осветил мощными прожекторами и подсветками красного света.

Ликование и страх помутили рассудок. Он тупо гнал в сторону трассы, не имея ровным счетом никакого плана.

– Ну, что ты так торопился мне рассказать? – глядя на сидевшего у стены хозяина мастерской, спросил Матвей.

Было видно, что сознание и память возвращаются к нему болезненно. Болт тронул шею, скривился, потом всхлипнул:

– Я так и знал, что добром это не кончится.

– Что – это?

– Ты ведь из-за кореша своего приехал?

– Ну, допустим, – кивнул Матвей, размышляя, кого хозяин мастерской считает его корешем.

Болт между тем с опаской посмотрел ему за спину. Прислонившись друг к другу, на полу сидели так и не пришедшие в себя его помощники. Они будто бы спали, один положил голову на плечо другого. Матвей для верности связал им руки.

– Так и будешь таращиться или все же начнешь говорить? – не выдержал Матвей.

– Набрался я вчера с Васькой, а тут он приехал, – вздохнув, заговорил Болт. – Фары на его машине были разбиты. Такие бабки предложил, что Васька согласился…

– Васька – это тот самый мастер-одиночка, у которого на столбе рядом с домом колесо висит? – попытался угадать Матвей.

– Точно, он самый. – Болт осторожно приподнялся с бетонного пола и пересел на лежащее рядом колесо. – Начали делать, а парень этот твой задремал. Васька возьми да и загляни в сумку. Большая такая, на заднем сиденье лежала. Я ему говорю, нехорошо так, а он мне: «А вдруг там бомба? Чего это он второй раз битый приезжает…»

– Постой, – нахмурился Матвей, – а первый раз у него стекло со стороны водителя разбито было?

– Да! – обрадовался Болт. – Слесарь и говорит, надо багажник проверить. Вскрыли, а там труп. Слесарь мне с ходу предложил, давай парня свяжем, хорошо припугнем и часть денег за молчание возьмем. Не будет соглашаться, участкового, мол, позовем. Я хоть и пьяный, а сообразил, что ноги уносить надо. Тогда Слесарь пригрозил мне, что проблемы создаст, если не помогу.

– Убить пообещал?

– Да ты что?! – округлил глаза мужчина, но тут же сник: – Хотя кто его знает, что у него в голове? Говорит, сходи на склад, будто бы за болтами, а сам прихвати там резиновую киянку. В общем, двинул я этого паренька по затылку – и сразу домой. А Слесарь мне вслед: «Скажу ему, как в себя придет, что завалил тебя и труп спрятал…» Сумасшедший. Знал бы – не связывался.

– А что за фрукт этот твой Слесарь?

– Живет где-то в Костроме. Пока по зонам и тюрьмам кочевал, жена ушла, родители сгинули…

– Так он сидел?

– Четыре года. – Болт закатил глаза под потолок. – Знакомился с женщинами, немного жил с ними, потом грабил…

– Понятно, вор на доверии, – размышляя над услышанным, проговорил Матвей. – А сейчас он этим не балуется?

– Говорит, завязал, но кто его знает?

– Тачка у него есть?

– «Нива» серого цвета. – Болт потер грязным пальцем висок и бойко назвал номер.

Управляя машиной одной рукой, Матвей позвонил Дешину.

– Привет, куда пропал? – спросил тот.

– Катаюсь по району, любуюсь красотами Подмосковья.

– Как я понимаю, раз про меня вспомнил, значит, что-то надо?

– Это как водится, – улыбнулся Матвей. – Меня интересует, не мелькала ли где-то в сводках «Нива» серого цвета с госномером А335ВИ?

– Нет, – после небольшой паузы ответил Дешин.

– А Добрый?

– Я бы тебе сразу сообщил.

Матвей остановил машину, вплотную подъехав к палисаднику автослесаря. Это было самое удобное место для проникновения. Улица в этом месте скорее напоминала глухой переулок. Минимум людей. Но самое главное, в доме на окнах были закрыты ставни, так что даже если там кто-то есть, наверняка не видит, что творится снаружи. Не исключено, что, вымотавшись за ночь, Слесарь до сих пор спит. Некоторое время Матвей ждал, пока мимо проковыляет старушка в старомодном пальто. Едва она исчезла из виду, он открыл дверцу, легко перемахнул через штакетник и, пригибаясь под обледенелыми ветками деревьев, прокрался во двор.

Он не исключал и другого варианта развития событий. Слесарь-любитель разделался с Добрым, но не успел избавиться от трупа и теперь ждет наступления темноты, чтобы закончить дело. Хотя время у него было, со слов Болта, домой он вернулся за полночь.

Двери в дом оказались заперты на замок. Зато вход в мастерскую открыт.

Осторожно ступая, Матвей прокрался вдоль забора и прислушался. Было тихо. Вынув из кармана «Осу», перешагнул порог и, тут же присев, сделал шаг в сторону, прижавшись спиной к стене. Задерживаться в дверном проеме, когда входишь в темное помещение, нельзя. Хорошая мишень даже для плохого стрелка, подсвеченная сзади ярким светом, цель обретает четкие контуры. Существовал и другой фактор: человек на уровне древних, пещерных инстинктов мог сначала убить ступившего на его территорию и только потом разбираться, кого лишил жизни и зачем тот приперся. А у Слесаря сейчас наверняка нервы на пределе.

В мастерской было тихо. Глаза Матвея привыкли к полумраку, и он увидел стеллажи с инструментами, подъемник, остов «уазика». Однако «Нивы», о которой говорил Болт, не было, как и «Жигулей», которые угнал Добрый. Матвей увидел рубильник. Свет установленных под потолком ламп будто бы раздвинул стены. Казавшееся поначалу небольшим, оно оказалось просторным. Не исключено, что Слесарь убил Доброго и куда-то вывез. Но где в таком случае деньги? Забрал с собой?

Вполне возможно. Зачем возвращаться в эту дыру с такой суммой налички? С другой стороны, исчезновение сразу вызовет подозрение.

Медленно продвигаясь по цеху, Матвей осматривал каждую железку. Заглянул даже в смотровую яму. Посреди мастерской обнаружил стол из ящиков с остатками закуски. В следующем помещении было нечто склада, забитого разного рода хламом. Матвей стал по очереди заглядывать в покрышки, сложенные справа у стены. Неожиданно в одной из них он нащупал пластиковые пакеты…

– Твои предложения? – потирая подбородок, Дешин не мог оторвать взгляда от вываленной на сдвинутые столы груды купюр.

– Срочно выставлять засаду. – Матвей сделал глоток минеральной воды прямо из горлышка бутылки. – Он вернется за ними.

– Сколько времени прошло с того момента, как ты уехал оттуда?

– Около двух часов.

– Ты не думаешь, что он уже вернулся, обнаружил пропажу и бежал?

– Даже если это так, он наверняка сейчас пытает своего вчерашнего собутыльника, который был в курсе дела.

– Почему ты так считаешь?

– Сам подумай, отсутствие полиции говорит о том, что это был просто грабеж.

– А если этот Слесарь испугался людей, которые гипотетически могли стоять за Добрым?

– Мы сейчас впустую тратим время, – разозлился Матвей. – Зачем гадать? Я в засадах столько времени провел, тебе и не снилось. Из десяти – одна удачная. Это хороший показатель.

– Но Мысову нужно время, чтобы придать делу официальный статус. – С этими словами Дешин взял телефон. Стало ясно, он собирается звонить следователю.

– Если ты это сделаешь, то навсегда потеряешь друга, – на полном серьезе предупредил его Матвей. – Сначала я должен выполнить обязательства перед Шатуном, а вот потом будем думать, как, не запятнав мою репутацию, «закрыть» всю эту шайку.

– Обязательства перед бандитом? – покачал головой Дешин. – Далеко зашел.

– Я все сказал. – Матвей стал укладывать деньги в мешок.

Глава 9

Добрый ликовал. Его трясло от возбуждения. Не чувствуя усталости, он гнал по трассе весь остаток ночи и, проносясь мимо опустевших постов ГАИ, мысленно благодарил того человека, который издал приказ о новом порядке несения службы. Теперь ночью «гайцы» не дежурили. Все складывалось удачно. Ко всему радости добавляло то, что наступили выходные и Аленка, которая заменила в кресле директора пансионата его мать, сейчас дома, в Вышнем Волочке.

Каких-то восемь лет назад она пришла на собеседование на должность администратора. Через полгода мать уволили. Она не могла жить по-новому, ей были чужды откаты, взятки, дорогие подарки… Она не позволяла строить сауну для отдыха нуворишей, а уж тем более гнала всех тех, кто пытался арендовать помещения для массажных салонов и разного рода игорных заведений. С тех пор мать стала болеть и сильно сдала.

Добрый на Аленку не злился. Вечно ворчавшая на него мать не вызывала сострадания. Тем более с новым директором у него с первых дней сложились хорошие отношения, стремительно перешедшие в близкие.

Заехав на заправку и наполнив бак, он купил бутылку колы и пачку печенья. Отъехав от колонки, стал есть, размышляя, как быть дальше. До Вышнего Волочка оставались считаные километры.

«Может, дождаться, когда откроются магазины, да накупить подарков? Золотых украшений набрать. Да и себя в порядок надо привести, – вспомнив, что уже несколько дней не умывался, а лишь пару раз освежил лицо снегом, подумал он. – Но если идти в сауну, метаться по магазинам, куда деть сумку? Камеры хранения на вокзале давно демонтировали, может, спрятать в лесу? Не пойдет. А почему бы ее не оставить в машине на охраняемой стоянке? Кто полезет проверять багажник этого раритета?»

Он опустил стекло, выбросил упаковку от печенья, пустую бутылку из-под колы и решительно повернул ключ зажигания.

Попетляв по улицам еще спящего города, Добрый остановился неподалеку от школы, опустил спинку сиденья и закрыл глаза.

Проснулся он от звука припарковавшегося рядом джипа. Машина за ночь успела остыть, и его знобило. Он развернулся на сиденье – сумка была на месте. После этого завел двигатель. Пока машина прогревалась, переложил сумку в багажник и пристегнул ее ремнями, при этом заметив, что она стала как бы немного тяжелее. Оно и понятно. Столько дней ничего не есть и почти не спать. От такой жизни скоро ветром сносить будет.

Поставив машину почти у самой будки охраны и получив квитанцию, Добрый для начала отправился в сауну.

– Девок заказывать будешь? – сонно зевая, спросила через окошечко толстушка.

«Почему бы и нет?» – выразительно кивнул он и тут же вздрогнул от ее баса:

– Кристина, давай сюда своих кобыл, клиент пришел!

В вестибюль стали выходить самые разные девушки. Со слегка усталым видом они построились в одну шеренгу, всего семь. Добрый по-хозяйски показал на коротко стриженную брюнетку.

– Одной обойдешься? – на всякий случай спросила администраторша.

Добрый кивнул.

– Деньги вперед.

Брюнетка осталась, а остальные жрицы любви, устало волоча ноги, отправились ждать своего часа…

После сауны Добрый отправился для начала за город, нужно было достать из сумки деньги. Остановившись на проселке, вышел из машины и прислушался. Было тихо. С деревьев падали в подтаявший снег крупные капли воды. Где-то каркнула и замолчала ворона.

С замиранием сердца он открыл багажник, отстегнул ремни и подтянул сумку к себе. С минуту Добрый стоял, вслушиваясь в звуки леса и вглядываясь в молоко тумана, из которого торчали ветки деревьев. Наконец потянул за язычок замка. Чем сильнее расползались края сумки, тем сильнее он бледнел. Потом стал пятиться задом. Отойдя на несколько метров, молча набрал пригоршню снега и стал тереть лицо. Снова вернулся обратно. Нет, это был не сон. Сумка до отказа была забита старыми журналами…

– Идиот! – одними губами проговорил Добрый.

Словно во сне он выволок сумку наружу и перевернул в снег. Она полностью была забита макулатурой.

– Сука! А-аа! – задрав голову вверх, закричал он.

Сколько так кричал, Добрый не помнил, когда крик сменил сиплый хрип, он стал пинать кучу бумаги, потом обессиленно рухнул на колени и уткнулся лбом в снег.

«Кто мог осуществить подмену? На автостоянке это исключено. Выходит, Слесарь. – Оставаясь стоять на коленях, Добрый выпрямился, утер рукавом лоб. – Но почему тогда он настойчиво ездил следом? Ответ прост: зная, что рано или поздно обман раскроется, искал случая, чтобы избавиться от меня, а чтобы притупить бдительность, постоянно хныкал и требовал немедленно поделить деньги. Он знал, что я на это не пойду. Потом его заинтересовала информация о второй половине…»

– А ведь ты мог спасти свою шкуру, когда я облил тебя бензином, – заговорил он вслух, словно Слесарь стоял рядом. – Только сказал бы, что деньги спрятал, а вместо них… Постой, – осенило Доброго. – Так они сейчас у него дома! Да и времени хорошо их спрятать не было. Я был в отключке несколько часов, а ведь еще нужно было собирать журналы, прятать труп собутыльника!

Воодушевленный открытием, он устремился к машине.

На этот раз Матвей уже не стал подъезжать к дому Слесаря, а оставил машину на соседней улице. День близился к вечеру, на улице было много детей. Держа в руке баул, который легко трансформировался в рюкзак, Матвей не спеша прошел вдоль забора и оглянулся. Стайка подростков была увлечена игрой в снежки. Трое атаковали четверых, и те вскоре скрылись в переулке. Воспользовавшись моментом, он ускорил шаг, одновременно надевая баул за спину. На тот случай, если Слесарь вернулся, он решил проникнуть во двор с тыла. Дойдя до конца забора, ухватился за его верхнюю кромку, подтянулся и с легкостью перебросил тело, оказавшись в запущенном огороде. С трудом угодив между двумя торчащими из снега кустами крыжовника, осторожно ступая, направился во двор. Все как и при первом посещении. На дверях замок, «Нивы» в мастерской нет.

Матвей заранее продумал план действий. Он намеревался для начала сбить с толку Слесаря. Нервы у него сейчас будут на пределе. С одной стороны, он не знает, чьи эти деньги, с другой – совершил убийство… Матвей не сомневался, что Доброходова больше нет в живых.

Вывалив деньги посреди склада, Матвей прошел в мастерскую, установил видеокамеру на одну из полок, наведя на вертикальную опору, роль которой выполняла металлическая ферма. Щелкнул пультом дистанционного управления. Убедившись, что опора ровно попадает в кадр, он направился вдоль стеллажей для инструмента. На глаза попалась дрель. Он потянулся за ней и тут увидел дисковый резак, именуемый в народе болгаркой. Небольшой с виду инструмент за считаные секунды перепиливает дужки замков. Найдя удлинитель, заранее воткнул его в розетку.

Немного подумав, подтащил ближе к опоре металлическую ванну, в которой, судя по всему, Слесарь промывал детали и куда сливал масло. Сейчас она была пустой.

Оглядев результаты своего труда, Матвей взял один из металлических стульев, стоящих у приспособленных под стол ящиков, занес его за ограждение подъемника и принялся ждать.

Отопление в виде двух труб по периметру стен хоть и работало, все равно ночью приходилось несколько раз вставать и делать нечто вроде зарядки. От мысли прибавить подачу газа он отказался. Наверняка Слесарь поставил обогрев на минимум специально, ведь у него сегодня есть работа поважнее и в другом месте…

В полдень наконец послышались шаги, и Матвей медленно поднялся.

Слесарь некоторое время бродил по мастерской. Он словно что-то искал. Матвея охватило волнение. Вдруг на камеру наткнется? Однако тот зло выругался и прямиком отправился на склад. Бесшумно ступая, Матвей двинул следом. Сделав всего пару шагов, он, к своему удивлению, узнал в мужчине Доброходова. Парень увидел кучу денег и замер на месте. Матвей, стоя за его спиной, проговорил:

– Странно, а где хозяин этих апартаментов, господин Игнатьев?

Добрый вздрогнул, втянул голову в плечи и медленно развернулся.

– Ты… Вы…

– Чего язык проглотил? – наслаждаясь произведенным впечатлением, усмехнулся Матвей.

Добрый покачал головой и развел руками.

– Я не знаю, как зовут механика, – наконец проблеял он и смешно заморгал. – У меня машина сломалась, а ехать далеко. Вот решил разбудить…

– Хватит врать, Доброходов, – нахмурился Матвей и двинул ему кулаком правой в висок. Времени на то, чтобы перетащить Доброго к опоре и привязать так, чтобы он не доставал немного до пола, ушло немного, ведь уже все было готово. После этого он расстегнул ему куртку, разрезал свитер, расстегнул и стянул до колен штаны и отправился за инструментом.

Спустя три часа, несмотря на поток машин, Добрый уже был в Снегиреве. Уверенный, что в доме никого нет, нагло перелез через забор. Оказавшись во дворе, огляделся. Странно, дом был заперт, а вход в мастерскую открыт. «Значит, деньги в доме», – решил Добрый, размышляя, чем сбить замок. Немного подумав, он отправился в мастерскую, чтобы найти там лом или монтировку…

Оглядевшись, прошел на склад и на пороге замер. Нижняя челюсть отвисла, а левая нога несколько раз непроизвольно дернулась. Посреди склада, на полиэтилене, которым Слесарь застелил пол, лежала груда денег.

– Странно, а где хозяин этих апартаментов, господин Игнатьев? – раздался за спиной голос.

Добрый вздрогнул, втянул голову в плечи и медленно развернулся.

– Ты… Вы…

– Чего язык проглотил? Я имею в виду Слесаря, – допытывался молодой мужчина со странным, холодным взглядом.

Добрый покачал головой и развел руками.

«Что, если это хозяин денег?» – Тряска перешла в судорожные подергивания.

– Я не знаю, как зовут механика, – проблеял он, страшась даже посмотреть в глаза этому крепышу. Голос, взгляд, спокойствие и что-то еще неуловимое говорило о том, что у Доброго нет шансов.

– У меня машина сломалась, а ехать далеко. Вот решил…

– Хватит врать, Доброходов, – строго сказал мужчина.

Добрый не понял, как тот оказался рядом. В следующий момент в голове будто что-то лопнуло. Обнаружил он себя крепко привязанным к стальной опоре. Причем ноги не доставали до пола, куртка расстегнута, свитер разрезан от самой горловины так, что живот был оголен, а штаны до колен были спущены. Откуда-то сзади послышались шаги, и перед ним возник истязатель. В правой руке он держал «болгарку», в левой промасленное металлическое корыто.

Изувер с видимым спокойствием поставил под ноги Доброго емкость и выпрямился:

– Это для твоих внутренностей, чтобы потом хозяину было легче убираться. – С этими словами он поднес зубчатый диск почти к самому носу Доброго и нажал на кнопку. Резак, который с легкостью перепиливает железнодорожную рельсу, жутко завизжал. Изувер уже опустил его и отключил, а визг продолжался, пока Добрый не понял, что это его крик…

Когда Матвей вернулся с металлическим корытом и болгаркой в руке, то увидел, что Добрый уже пришел в себя. Расширенными от ужаса глазами он следил за тем, как Матвей готовится к казни. На самом деле убивать он его не собирался, просто леденящий душу страх смерти мигом развязывает язык.

– Это для твоих внутренностей, чтобы потом хозяину было легче убираться, – нагнетал обстановку Матвей, подвигая корыто под опору. Потом поднес зубчатый диск почти к самому носу Доброго и нажал на кнопку. Диск закрутился с бешеной скоростью, и Добрый завыл нечеловеческим голосом. Это чем-то напоминало взятие интервью, только вместо микрофона – «болгарка». Дождавшись, когда бандит замолчит, Матвей стал перечислять условия их дальнейшего сотрудничества:

– Я задаю вопрос, а ты отвечаешь. Мои помощники отправятся проверять, правду ты сказал или нет. Если соврешь, то для начала в ванну свалится левая рука. После наложения жгута, – показал он взглядом на перекинутые через ограждения подъемника веревки, – снова будет задан тот же вопрос. Если ответ неверный, вслед за рукой последуют гениталии. Будешь упорствовать, я займусь изучением твоих внутренностей…

– Каких внутренностей? – пропищал Добрый.

– Например, желудочно-кишечного тракта, – пояснил изувер.

– Спрашивай, все как есть расскажу, только не убивай! – выл Добрый.

Вскоре Матвей имел полное представление о всех злоключениях человека, который за несколько дней из обычного угонщика превратился в жестокого убийцу. Он надавил на кнопку дистанционного управления камерой, отключив ее, принес стул и сел напротив. Пора было звонить Шатуну. Он размышлял, как быть? По идее, парня вместе с деньгами надо передавать бандитам. Но он угнал эту машину не намеренно. Зато потом совершил двойное убийство.

– У тебя мать убили, – тяжело вздохнул Матвей.

Добрый закусил губу и всхлипнул:

– Это через нее он узнал, где меня искать. А так мы давно практически не общались.

– Твой Сухарь попросту узнал из хранящихся у нее документов, где она работала. Лучшего места и не придумаешь, если нет, например, девушки.

– Она как раз там и работает, – разоткровенничался Добрый. – Аленой зовут. Живет в Вышнем Волочке. На выходные уезжает домой. Сегодня я к ней как раз собирался…

– Алена, говоришь? – До Матвея стало кое-что доходить. – А ее имя по паспорту…

– Лена. А что, ее тоже?

В его глазах Матвей не увидел ничего, кроме безразличия, и заметил:

– Я вижу, она тебе совсем не дорога.

– Угадал. Но преследует и на все готова ради меня. Я ей иногда подкидываю деньжат, подарки…

– Машина, на которой она ездит, тоже твой презент?

– Да, я ее в Рязани брал. Сейчас легко стало перегонять. Ночью постов нет… Парни номера перебили, покрасили, хотя она и так совсем свежая была.

После перенесенного стресса Доброго просто понесло. Было видно, он готов говорить на любую тему и рассказывать все, даже самое сокровенное.

– Странно, чувств к ней не испытываешь, а так заботу проявляешь, – удивился Матвей.

– Мы были знакомы, еще когда мать в пансионате работала. Я машину тиснуть хотел, а тут хозяин появился. В общем, драка с плачевным исходом. Рядом жена его была, с ее помощью составили фоторобот. Я уже знал, что за мной придут и к Аленке. «Выручай, – говорю, – скажи, что я в это время у тебя был». А у нее и отец с понятиями, он тоже показания дал.

– Значит, она узнала, что тебя ищут, и решила взять меня под контроль, – догадался Матвей. – Интересно, что она предприняла бы после того, как я тебя нашел?

– Она на все пойдет, – криво улыбнулся Добрый. – Если бы знала, что здесь засада, то предупредила.

– Ты с ней перезванивался?

– У меня все это время телефон отключен был, – признался Добрый.

– Тогда как бы она тебя предупредила? – удивился Матвей.

– Не знаю. – Добрый хотел пожать плечами, но скорчился от боли. – Эта такой человек, что к любому в доверие войдет. С тобой у нее, по всей видимости, случился прокол. А то бы она вытянула из тебя все, а потом либо навязалась в попутчики, либо поехала следом.

– И что дальше?

– Не знаю. Она легко могла тебя прямо в машине завалить.

– А с виду и не подумаешь, – вспомнив лицо Алены, задумчиво проговорил Матвей.

– Ты меня убьешь? – простонал Добрый. По его щеке скатилась и повисла на скуле слеза.

– Я не стану выполнять вторую часть заказа, потому как знаю теперь, что ты не специально угонял эту машину. Только кое-что нам сделать придется.

С этими словами Матвей поднялся со своего места, зашел за ограждение и достал из сумки заранее купленные свиные внутренности и бутыль крови. Загримировав брезгливо морщащегося Доброго, он вымыл руки и снова включил камеру:

– После того как Доброходов выдал место, где спрятал деньги, я отправился проверить его слова. Найдя в семи километрах сумку и убедившись, что он не обманул меня, я вернулся. Однако за это время он умер…

Надавив на пульт отключения, он достал сотовый телефон и набрал номер старшего группы захвата.

Через какое-то время на пороге возникли полицейские, больше похожие на бандитов.

– Вот они-то тебя и отвяжут, – сказал Матвей.

– Кто это? – просипел уже начавший синеть Добрый.

– А это, братец, люди человека, который отправлял деньги. Моя задача была найти и представить тебя пред светлыми очами получателя. Вопреки этому я сохранил тебе жизнь. Сейчас тебя отвяжут, умоешься, приведешь себя в порядок и все, что говорил мне, расскажешь им на камеру. А потом вали куда хочешь…

– Куда хочешь не получится, – монтируя на треноге видеокамеру, – заметил бритый наголо детина.

– Почему? – спросил Матвей.

– Он на нас еще поработать должен, ведь деньгами наверняка пользовался, – сказал второй по имени Слава. Он поставил напротив камеры стул и пошел отвязывать Доброходова от опоры. Парню было невдомек, что его будут записывать сотрудники полиции. Накануне Мысов, посовещавшись с Дешиным и Матвеем, доложил-таки руководству, что к расследованию дела, по которому проходит свидетелем Доброходов, подключился частный сыщик Матвей Кораблев и уже вышел на след преступника. В управлении Кораблева хорошо знали, как-никак, еще не имея статуса частника, он помог в раскрытии нескольких преступлений. К вечеру Мысов получил у прокурора санкцию на использование технических средств сбора информации. Отсюда после «интервью» Добрый отправится в следственный изолятор как подозреваемый в убийстве двух и более лиц. Там ему до ареста Шатуна приготовлена одиночная камера. Для бандитов же он мертв…

– Сейчас направо, – суфлировала Марта механический голос навигатора.

Матвей послушно повернул руль. Улица, состоящая из частных домов, упиралась в лес. Где-то здесь, по словам Шатуна, все это время жили заложники. Он уже позвонил бандиту и сказал, что свои обязательства выполнил, Марта же отправила на его почтовый адрес запись допроса Доброходова. Конечно, они ее немного отредактировали, но все выглядело достаточно убедительно.

– Деньги, деньги где?! – завопил в трубку Шатун.

– Вам напомнить условия договора? – вопросом на вопрос спокойно ответил Матвей. – Деньги в надежном месте, как только увижу, что с вашими недотепами все в порядке, тут же скажу, куда подъехать…

Закончив разговор и останавливая машину не доехав до названого Шатуном номера дома, Матвей повернулся к Марте:

– Поступим следующим образом. Я выйду, а ты отъедешь.

– Почему? – удивилась она.

– Не исключено, что здесь обыкновенная засада, – перекладывая травматическую «Осу» из вещевого ящика в карман, ответил он. – Но и ты будь осторожна, они могут следить. Там я еще «макарыч» прихватил, который на тебя зарегистрирован.

– Разве оперативники, если что случится, не прикроют? – заволновалась Марта.

Матвей посмотрел в зеркало заднего вида. Потрепанный «Форд», как и было оговорено, при въезде в поселок сменили синие «Жигули».

Четверым крепышам была поставлена задача задержать Пятакова и Кэт, ну и, конечно, тех, кто их там охраняет. На въезде в деревню стояла «Газель» с ОМОНом, имеющим ту же задачу.

– Они начнут действовать только после задержания Шатуна, – зачем-то напомнил Матвей Марте. – Кстати, приготовься немного пожить одна. Мне придется некоторое время провести в ИВС. Задерживать будут с Шатуном на пару.

– Это еще зачем? – захлопала глазами Марта.

– Поверь, так надо. – Он открыл дверцу: – Садись за руль.

– Когда за тобой возвращаться?

– Я позвоню…

С этими словами Матвей направился к дому. На кирпичном столбе рядом с металлической калиткой красовалась цифра «12», под которой он увидел кнопку звонка. Беглого взгляда хватило, чтобы обнаружить спрятанную между кирпичами микрокамеру. Едва он потянулся к звонку, как раздался характерный щелчок, и из невидимого динамика прозвучало хриплое:

– Вижу, заходи…

Матвей толкнул калитку и шагнул во двор. На крыльце, сунув руки в карманы джинсов, стоял собственной персоной Коба.

Это не удивило Матвея, Шатун сказал, что его там встретят.

– Здорово! – прохрипел он. – Давай смотри, и поехали за «лавэ».

Матвей прошел следом за ним через просторную веранду и оказался в холле. Здесь, на диване, сидел еще один бугай.

– Рукав, чего сидишь? – возмутился Коба. – Давай наших клоунов сюда!

Бугай, которого Коба назвал Рукавом, резво соскочил со своего места и скрылся в одной из комнат. Вскоре оттуда появились Пятак и Кэт. Оба выглядели относительно нормально, лишь испуг в глазах и бледная кожа говорили о том, что все это время они думали лишь об одном: удастся ли им остаться в живых или их дни сочтены.

Матвей обошел диван и встал напротив «сладкой парочки». Ни синяков, ни ссадин. Пятак был не только чисто выбрит, но еще и благоухал одеколоном. Волосы у Кэт уложены, но оба боялись даже шелохнуться.

– Вас только сегодня сюда привезли и привели в порядок? – пытаясь заглянуть в глаза Пятака, спросил Матвей.

– Да мы тут облезли их ублажать, – заговорил стоявший на входе Коба. – Единственно, Кэт готовила и убиралась в комнате по своей инициативе, – спохватившись, добавил он. – А так Шатун распорядился – в случае чего горничную нанять…

– Здесь от тоски умереть можно, – подтверждая слова Кобы, тихо сказала Кэт. – По телевизору одни рекламы да боевики…

– Еще и от страха, – добавил Пятак. – Вдруг бы вы этого козла не нашли?

– В общем, поступим так, – не оборачиваясь, но голосом давая понять, что обращается к Кобе, громко заговорил Матвей, – сейчас вы впустите сюда двоих моих парней из группы поддержки. Двое останутся в машине…

– Погоди, – раздался настороженный голос Кобы, – мы разве так договаривались? Ты зачем приволок сюда людей?

– С тобой я не договаривался, – развернулся к нему лицом Матвей. – Как только тебе позвонит Шатун, отпускаете их. Я хорошо знаю вашу публику. Где гарантии того, что, когда он получит свои деньги, не позвонит вам и не скажет что-то вроде «все в порядке», и вы с чистой совестью лишите жизни этих двух несчастных людей, ставших просто заложниками обстоятельств? Так что мяч на моем поле.

– Нет, так дело не пойдет! – категорично замотал головой Коба и полез за сотовым телефоном.

– Видишь, ты сейчас меня своим упрямством убедил, что я все же прав… – покачал головой Матвей. – Позвонишь – завалю обоих здесь, а ваш Шатун не увидит денег.

– Хорошо, – нехотя согласился Коба.

Матвей достал свой телефон и приложил трубку к уху:

– Подъезжайте.

Вскоре в холл вошли два громилы с бритыми затылками и свирепым взглядом. Матвей специально попросил прислать оперативников с лицами на все готовых отморозков. Оба опера были из Санкт-Петербурга, чтобы кто-то из окружения Шатуна их не узнал.

– И сколько нам здесь торчать? – оценивающим взглядом окинув сначала Кобу, потом Рукава, спросил старший оперуполномоченный капитан Суворин.

– По обстоятельствам, – лаконично ответил Матвей. – Как позвоню вам, а вот этот человек, – показал он рукой на Кобу, – получит сигнал от своего босса, вы забираете этих двоих и везете, как договаривались.

– Чего они напортачили, что такая суета вокруг? – спросил второй, старший лейтенант Брагин.

Этот был на полголовы ниже своего напарника. Шрам на его щеке и глубоко посаженные глаза вызвали у заложников трепет.

– Мне страшно, – пропищала Кэт, прижимаясь к Пятаку, по-видимому решив, что эта сцена для профуры. Просто одни бандиты их караулили, а эти попросту прикончат.

– Все, разбегаемся, – наконец принял решение Матвей.

– Привез? – вывалившись из машины и сразу оказавшись по колено в снегу, пропыхтел Шатун.

– А ты как думаешь?

– Показывай! – тоном, не нетерпящим возражений, приказал он и, озираясь по сторонам, устремился к машине Матвея так резво, что высыпавшая из двух угрожающе тяжелых джипов охрана едва попевала за ним.

Часть молодых и крепких мужчин разошлась в стороны, образовав таким способом некое кольцо вокруг места передачи денег. Матвея охватило волнение. Один из них встал как раз у сосны, в ветвях которой укрылся омоновец. Взобраться на дерево ему помогал коллега, подсадив с таким расчетом, чтобы тот смог ухватиться за нижние ветки. Потом ему пришлось в прямом смысле заметать следы, оставленные в глубоком снегу.

Матвей открыл заднюю дверь и показал взглядом на рюкзак:

– Сразу предупреждаю, он потратил около сорока тысяч рублей.

– Ты что, считал? – оторопело уставился на Матвея Шатун. – Откуда знаешь, сколько там было?

– Так Добрый сказал, – насмешливо глядя на него, ответил Матвей.

– Понятно, но это мелочи. – Бандит сделал шаг в сторону и кивком головы показал стоявшему рядом охраннику на баул: – Забирай!

– Погоди, – остановил Матвей громилу. – Нужно позвонить вашим людям, чтобы они дали спокойно уйти Пятаку и Кэт. Это в твоих интересах. В противном случае тебе придется искать замену Кобе и его напарнику.

– М-мм! – Шатун, приплясывая, достал из кармана трубку сотового, набрал номер и приложил к уху: – Все, отпускайте там эту «сладкую парочку»!

– Вы бы деньги при мне в свою тару переложили, – выдвинул следующее условие Матвей. – А то рюкзачок этот мне дорог и специально шит под меня…

– Издеваешься? – зло сверкнул глазами Шатун.

– Ничуть.

– Тащи пакеты, – приказал Шатун громиле.

Он сам принялся перекладывать упакованные банкноты. Шевеля губами, пересчитал их. Едва закончил и устало выпрямился, как послышался гул машины, и прямо перед джипом Матвея встала «Скорая помощь». Водитель опустил стекло, и изнутри вырвался женский крик.

– Дайте проехать, в роддом женщину везу!

Матвей устремился к своей машине. Заведя, осторожно тронул вперед, краем глаза заметив, как на стоящего у сосны бандита мешком свалился омоновец. Одновременно в зеркало заднего вида успел разглядеть выскакивающих из «Скорой» крепких парней в белых маскхалатах. Точно такие же возникли из леса. Сотрудница, которая имитировала схватки, осталась в машине.

Делая вид, будто уходит с места задержания, Матвей рванул машину вперед, однако, объезжая джипы Шатуна и его охраны, влетел в яму и застрял. Шатун лежал на снегу и все видел. Сверху на нем восседал омоновец, надевавший наручники. Дальше – все по сценарию. Один из полицейских рванул дверцу на себя, но тут же получил двумя ногами в грудь от успевшего развернуться на сиденье Матвея. Никто глазом не успел моргнуть, как Матвей уже навис над ним, завладел автоматом и, обращая на себя внимание, несколько раз выстрелив вверх, уткнул ствол в грудь продолжавшему лежать полицейскому. Действовал в таких случаях он на уровне подсознания, будь сейчас реальный враг, попытался бы отвести ударом ствол в сторону. В этом случае у него бы уже ничего не вышло.

– Слушай сюда! – громко крикнул Матвей, поднимая над головой гранату. – Даже если меня завалит снайпер, вашему товарищу не жить.

– Чего ты хочешь? – крикнул крепыш, стоявший рядом с Шатуном.

– Обмена! – озираясь по сторонам, словно опасаясь, что кто-то подкрадется сзади, ответил он. – Вы мне Шатуна, я, соответственно, оставляю жизнь вашему сослуживцу и другу.

– Ты при любом раскладе не уйдешь далеко, – прохрипел лежавший у ног омоновец.

– Это уже мои проблемы, – делая вид, будто теряет терпение, ответил Матвей.

– Я отдам Шатуна, – немного подумав, сказал полицейский. – Но не надейтесь долго бегать…

– Давай его сюда, – поторопил Матвей.

– Будем делать это пошагово, – возразил переговорщик. – Одновременно.

– Нет, – категорично заявил Матвей, – он доедет со мной до шоссе. У вас преимущество.

– Но, – открыл было рот командир, но Матвей, не давая ему сказать ни слова, выкрикнул:

– Считаю до трех, два уже было!

– Отпускай его, – бросил крепыш.

Омоновец, все это время восседавший на Шатуне, расстегнул замок наручников и нехотя встал. Следом поднялся и Шатун. Все еще не веря, что его отпустили, он с удивлением и страхом огляделся, потом отряхнул с себя снег и медленно пошел к Матвею.

Продолжая держать над головой гранату, тот убрал ствол с груди спецназовца, направил его на переднее колесо джипа бандитов и нажал на спусковой крючок. Две короткие очереди – и обе машины как минимум на полчаса не пригодны для езды. Потом он сделал несколько выстрелов в район радиатора «Скорой» и посмотрел на командира взвода:

– Теперь вам придется преследовать нас только пешим маршем.

Когда Доброго отвязали от опоры, он с трудом сделал два шага и повалился на пол. При этом лицом угодил в металлический ящик, доверху забитый разного рода инструментами, болтами и винтами.

Сейчас, сидя в камере, залепленный пластырем, с забинтованной головой, в точках зеленки на щеках, он размышлял над извечными русскими вопросами «что делать?» и «как быть?».

Когда сегодняшней ночью «Форд» с выдававшими себя за бандитов полицейскими и Добрым въехал на территорию ИВС, он понял, что жизнь кончена.

«Интересно, сколько дадут? Убийство двух и более лиц с особой жестокостью… Если ко всему этому прибавить остальные мелочи, то пожизненное обеспечено. И кто за язык тянул рассказать на камеру о первом убийстве, когда Аленка со своим родственником обеспечили мне алиби? Теперь и у них проблемы будут, за дачу ложных показаний можно и на нары загреметь. Хотя мне-то что от этого? О себе надо думать. У Сухаря руки длинные, в зоне меня как раз и прикончат. У этого отморозка наверняка хорошие связи, организовать «сладкую жизнь» в колонии или убийство для такого человека – раз плюнуть. Накатает «маляву» и толкнет через какого-нибудь авторитета…»

Он тронул себя за лицо, и его вдруг осенило: «А что, если все эти ссадины и порезы списать на пытки в момент захвата? Но что это даст? У следака и так море улик… Возможно, предвидя такой исход дела, они и ящик с железом с собой прихватили, предварительно всунув его в пластиковый мешок. Но ведь можно настаивать, будто я туда и не падал, а меня просто совали в эти железки лицом, требуя оболгать себя».

Добрый повалился на бок, подтянул ноги к животу и задремал.

Проснулся он оттого, что почувствовал сквозь сон, будто в камере находится кто-то еще. Добрый открыл глаза и увидел перед собой громилу, а за ним еще одного. Тот тоже был не из слабаков.

– Чего вас сюда, это же одиночка? – Он сел и протер глаза. Однако странная тревога вдруг перешла в ужас.

– Рви простынь на полосы, – приказал громила.

– Зачем? – просипел Добрый, уже догадавшись, что эти двое сейчас убьют его так, что при обходе утром все решат, будто это самоубийство. Значит, кто-то хорошо заплатил конвойным и дежурному, раз этих двоих отморозков впустили в камеру.

– Ну, ты чего?

Громила сжал кулак и поднял его на уровень плеча. Только теперь Добрый заметил, что оба в резиновых перчатках, и ему стало совсем нехорошо. И тут же в голове мелькнула мысль: «Они ведь не должны оставить следов насильственной смерти! А что, если устроить драку, да такую, чтобы одного взгляда было достаточно, что мне помогли отойти в мир иной?»

Он встал, взял простынь и начал рвать ее, приговаривая:

– Так даже будет лучше. Сам хотел. Мне легче сразу, чем до конца своих дней париться на пожизненном…

– Чего так? – удивленно спросил громила.

– Три убийства, мать в могилу загнал…

Добрый оторвал ровный, шириною с ладонь лоскут и вдруг сделал шаг вперед, со всего размаху двинув лбом аккурат в переносицу громиле. Из носа хлынула кровь. Следующий удар пришелся в пах, громила согнулся. Добрый вцепился ему ногтями в лицо и содрал кожу.

– Ах ты, козел! – опомнился наконец второй и шагнул к Доброму.

– Теперь глупо меня убивать! – завопил он. – Все равно обнаружат под ногтями его биоматериал, а до утра вы не успеете убрать всю кровь.

В следующий момент в глазах словно полыхнула молния, раздался хруст зубов, и Добрый полетел на спину.

– Убью, падла! – бросился к нему крепыш.

– И бивни я сам себе выбил! – завопил Добрый, выплевывая на пол обломки передних зубов.

– Угомонись, Потап, он прав, раскрутимся еще лет на двенадцать. Сваливать надо…

– Кто это тебя так? – брезгливо разглядывая лицо Доброго, спросил следователь.

– Заказали меня с воли, – выпалил Добрый. – Ночью в камеру впустили двух амбалов, которые хотели, чтобы я повесился. Я-то знаю, что они должны были подстроить самоубийство, даже хирургические перчатки надели. Сейчас вся камера в крови одного из них, и вот, – тронул он пальцами губы, – два зуба сломали.

– А ты, я смотрю, продвинутый в этих делах, – усмехнулся следователь. Открыв папку, он протянул через стол стандартный лист бумаги: – Подробно опиши, как было.

– А смысл? – тусклым голосом спросил Добрый. – Я уже и пожалел, что так поступил. Быстро отмучился бы. Все одно пожизненное светит.

– Не драматизируй ситуацию, везде люди живут. И с какой стати ты решил, что тебе дадут по максимуму? Все будет решать суд.

Добрый наконец взял листок и внимательно посмотрел на следака:

– Ты, наверное, больше печешься о том, чтобы я не заявил, будто показания из меня выбивали?

– Это одна из причин, – кивнул Мысов.

Впереди за деревьями уже были видны проезжающие по шоссе большегрузные фуры. Омоновец вел машину ровно, послушно выполняя все команды. По-другому и быть не могло, ведь он знал, что это всего лишь спектакль для Шатуна. Нужно было установить всю цепочку транспортировки денег. Матвей не сомневался, не будь сейчас этот боец в курсе планов руководства, обязательно преподнес бы сюрприз. Можно просто выскочить на ходу из-за руля. Снег глубокий, не расшибешься. Тяжелый джип станет неуправляемым на скользкой дороге, и его обязательно снесет. А дальше – все, что угодно. Наверняка вылетит из рук граната…

– Останови машину, – приказал он омоновцу, – и возвращайся к своим.

Дождавшись, когда за полицейским закроется дверца, Матвей достал булавку, вставил ее вместо чеки и перебрался на место водителя. Граната была всего-навсего муляж, но нужно было делать все так, чтобы комар в лице Шатуна носа не подточил.

– Ловко ты их, – напомнил о себе Шатун. – Только вот что интересно, откуда они узнали о месте передачи денег?

– Ищи «крысу», – трогая машину с места, ответил Матвей.

– Да вроде всех перепроверили по нескольку раз, – задумчиво проговорил Шатун.

– Начни с тех, кто знал, куда ты едешь, – стал инструктировать Матвей, – проверь машины на присутствие «радиомаяков», дом на «жучки», офис тоже…

– Вот же непруха пошла! – прорычал Шатун. – Ладно с этими деньгами. Теперь те, кому они принадлежат, уверены, что я не виноват и все сделал как надо, просто попал в нестандартную ситуацию. При этом деньги нашли, но накрыла полиция…

– Значит, отдавать не потребуют? – Матвей выехал на шоссе.

– Думаю, нет, но на подходе очередной транш, как быть в этой ситуации, когда подозреваешь всех и вся?

– Деньги откуда везут? – ловко обогнав серебристый «мерседес», спросил Матвей.

– С юга, – уклончиво ответил Шатун.

– Если не секрет, откуда такие суммы?

– Зачем тебе?

– Не хочешь – не отвечай.

– Это доходы наших, что говорится, криминальных авторитетов, – грустно улыбнулся Шатун. – Черный нал. Наркотики, проституция, игорный бизнес, водка… Много чего. В Москве есть банки, где их отмывают…

– Ничего себе! – присвистнул Матвей. – Не спрашиваю, сколько в год перевозишь, – метнул он короткий взгляд на Шатуна, отрешенно смотревшего в окно.

– А перевожу я как минимум бюджет небольшой страны…

– Ты на всех участках, в общем, на всем протяжении маршрута главный по перевозке?

– Выходит, что так. Это мой бизнес. – Шатун поерзал на сиденье. – С каждого рейса процент.

– Что-то вроде «криминальной службы доставки», – с иронией заметил Матвей и добавил: – Если хорошо заплатишь, провезу один от начала и до конца.

– Думаешь, то, что ты сделал, достаточно, чтобы доверять тебе? – усмехнулся Шатун. – Вот как раз легкость, с которой ты решаешь проблемы, и наводит на мысль, что это все организовано специально.

– Хорошо, оставайся при своем мнении, – ответил Матвей. – Это твое право.

– Ты куда меня везешь? – наконец спохватился Шатун.

– У меня в Подмосковье есть дом. Он зарегистрирован на подругу. Пока ситуация не прояснится, пересидишь там.

– А сам? – напрягся Шатун. – Тебя же «срисовали»!

– Уверен? – стягивая свободной рукой парик, усмехнулся Матвей. – Да и машина левая. Я ведь знал, куда ехал. К тому же никто из тех, кто с тобой был, меня не знает, так что мою личность полиция не установит.

– А пальцы? – не унимался Шатун.

– Все время в перчатках.

В салоне воцарилась тишина, и всю дорогу оба молчали.

Спустя час, пройдя по очищенной соседом дорожке через двор, они поднялись по ступенькам «фазенды».

– А ничего домик, – осматривая расположенную на втором этаже гостевую комнату, которую предложил Матвей, протянул Шатун. – Может, и мне податься в частные сыщики?

– Я совсем недавно получил разрешение, – сказал Матвей. – До этого работал сам на себя, брал разного рода заказы. Мне хорошо платили. Кстати, – решил он задать давно мучавший его вопрос, – из каких источников ты обо мне узнал?

– В нашей среде давно ходят слухи о неком Матросе, – уклончиво ответил Шатун. – Когда возникли подозрения по поводу жены, приказал помощнику найти на тебя выход.

– Видишь, нашел, – самодовольно улыбнулся Матвей, – несмотря на то что в Москве частных сыщиков пруд пруди. О чем это говорит?

– Об авторитете, – попытался угадать Шатун.

– Почти правильный ответ, – согласился Матвей. – Но, главное, я не нуждаюсь в рекламе…

– Интернет здесь есть? – неожиданно спросил Шатун.

– Сейчас принесу ноутбук, – сказал Матвей, догадавшись, что бандит хочет связаться со своими подельниками, и направился в спальню. Убедившись, что Шатун не пошел следом, он вынул телефон и набрал номер Марты.

– Да, – ответила она.

– Слушай, Шатун сейчас у нас в загородном доме, – прикрыв за собой двери, быстро стал вводить в курс дела Матвей. – Просит ноутбук для переписки. Обязательно все удалит. Как сделать, чтобы…

– Я тебя поняла, ты хочешь прочитать переписку. Проще простого. Нужно указать путь удалению. Прежде чем отдашь его ему, сделай следующее…

В спецназе Матвея обучали подобным фокусам, но время не стоит на месте, да и программы у Марты позаковыристее.

Он положил ноутбук на стол, нажал кнопку «пуск». Когда компьютер загрузился, быстро внес изменения в программу и вернулся к Шатуну.

Глава 10

Ворочаясь с боку на бок на матраце, у которого вся вата сбилась в комки, Добрый всю ночь размышлял, как вести себя и что говорить следователю. От этого зависел срок. Периодически в голове всплывали примеры, увиденные по телевизору в «Криминальной хронике», когда человеку и не за такие проделки давали двенадцать лет, а через шесть условно-досрочно освобождали за примерное поведение. Да что там! Педофилов, покалечивших десятки жизней, отпускают направо и налево.

Первая идея была вершиной глупости. Добрый решил в следующий раз на допросе сказать, будто труп в багажник угнанной им машины загрузил Слесарь. По всей видимости, он уже несколько дней был спрятан у него во дворе где-то в сугробе.

Однако, когда пришло утро, а вместе с ним конвойные, он уже придумал и «отшлифовал» совершенно другую версию, и ему казалось, что следак наверняка поверит в нее.

На этот раз майор юстиции был не один. Рядом с ним устроилась какая-то женщина.

– Это Лидия Васильевна, адвокат, – представил ее следователь. – Согласно закону вы имеете право на профессиональную защиту. Раз нет возможности оплатить услуги частного защитника, мы обязаны предоставить вам государственного. Если у вас есть необходимость пообщаться с Лидией Васильевной перед допросом, я могу вас оставить.

«Ага, ищите дурака в другом месте, – зло подумал Добрый. – Потом она тебе все в кабинете и выложит».

– Необходимости пообщаться нет, – улыбнувшись, ответил он.

– Вы уверены?

– Думаю, Лидия Васильевна уже изучила мое дело, – пожал плечами Добрый. – Мне нечего добавить к тому, что там написано.

– Да, я ознакомилась с материалами, – с легкой хрипотцой, характерной для курящих женщин, подтвердила она и посмотрела на следователя: – Хотелось бы узнать, откуда у моего подзащитного на лице следы побоев?

– А меня перед допросом вчера прямо в камере какие-то отморозки кончить хотели, – с удовольствием наблюдая за тем, как вытягивается от удивления и злости лицо Мысова, выпалил Добрый. – И вообще, – показал он на сидящего перед ним майора юстиции, – я ему вчера почти ничего не говорил, а он в протоколе такое написал! Будто я кого-то убил, возил в багажнике, а потом еще и сжег…

– Зачем расписывались?

– Чтобы в камеру ночью снова кто-то не пришел, – со слезами доведенного до отчаяния человека выпалил Добрый.

– Расскажите, как же все было на самом деле? – подперла кулачком подбородок адвокат, приготовившись слушать.

– Когда убегал от киллера и запрыгнул в машину, труп уже был в багажнике, но я об этом не знал. Ночь провел в заброшенном доме…

– Вы называйте киллера по кличке, – перебил его Мысов, – это Сухарь. – Он повернулся к адвокату: – Доброходов проходил по делу об убийстве предпринимателя Садовского. Он знал киллера и опознал его. На месте преступления оказался случайно.

– Я загнал машину во двор и пошел собирать дрова, – продолжил Добрый. Кое-как растопил печь, но тепла она почти не давала. Промучился до рассвета и поехал искать хоть какой-то автосервис.

– Зачем? – удивленно спросил следователь. – Ты не мог не знать, что машина в розыске.

– Там почти нет постов ГИБДД, и вообще, в одном из дворов я спер номера с какого-то давно покрытого снегом «Москвича». Потом нашел мастерскую. Там мне Слесарь заменил стекло, и я поехал обратно.

– То есть в тот дом, где провели ночь?

– Ну конечно, – подтвердил Добрый. – По дороге на найденные в бардачке деньги купил одежду.

– Какая сумма там была? – нахмурился Мысов.

– Пачка пятитысячных купюр.

– Хорошо, продолжай, – что-то записав у себя на стандартном листке бумаги, кивнул следователь.

– Там я снова растопил печь, разогрел воды и помылся.

– Зачем? – перебил его Мысов.

– Ну, вы даете! – Добрый сокрушенно вздохнул. – Я полночи ехал с разбитым стеклом. Встречная проезжает, в салон смешанный с грязью снег летит. И потом, одежду чистую на грязное тело не резон надевать. Да и вообще, я что, не человек, не могу помыться?

– Как определил ночью, что дом брошен? – спросил Мысов. – Или бывал там раньше?

– Да там окна наспех досками заколочены были и к калитке никаких следов на снегу…

– А как ты это все разглядел? – не унимался Мысов, по-видимому почувствовав, что ухватился за какую-то ниточку.

– На машине фары есть, – зло бросил Добрый и продолжил: – Утром я поехал искать заправку. На дороге меня занесло, и я слетел в кювет. Это проселок между двумя селами, по нему редко ездят машины. Лишь к обеду появился какой-то мужик на запряженной в сани лошади, сказал, что фермер.

– Он назвал свое имя?

– Нет, – покачал головой Добрый. – Вернее, да! – спохватился он. – Савелий Петрович!

– Так, – протянул Мысов, делая очередную пометку.

– У него в санях были две снеговые лопаты. Он дал мне одну и стал ждать, когда я откопаю машину. Пришлось повозиться. Потом при помощи его лошади вытянули машину из сугроба. Уже вечерело. Темнеет зимой быстро. А тут, как назло, обе фары… Вот я и поехал к этому же Слесарю. Но тот уже закончил работу и распивал в компании своего знакомого спиртные напитки. Мне с трудом удалось уговорить его за двойной тариф поменять фары. Потом я задремал. Пользуясь этим, Слесарь с дружком проверили содержимое багажника, увидели труп и деньги. Тут же оглушили меня и связали, после чего перенесли в кладовую. Слесарь пришел утром, – поежился Добрый, – и с порога заявил, что решил меня убить. Он…

– Не торопись, – перебил его Мысов, – записывать едва успеваю.

– Слесарь сказал, что своего собутыльника он уже отправил на тот свет, а тело спрятал.

– Так, может, этот собутыльник и оказался в багажнике угнанной тобой машины? – тихо спросила адвокат.

– Не знаю, – покачал головой Добрый. – Когда мы его выгружали, он был уже как мороженая курица.

– Мы до этого еще дойдем, – торопливо записывая, пробормотал Мысов. – Меня интересует, почему он тебя не убил?

– Слесарь принес в кладовую пленку и застелил пол, чтобы не испачкать его кровью.

– Да, – Мысов заглянул, в какую-то папку, – в протоколе осмотра автосервиса указано: «пол в кладовой застелен целлофаном».

– А как вы так быстро узнали, кто сгорел в доме? – осторожно спросил Добрый.

– Ну, ты даешь! – удивился Мысов. – Там ведь его машина была… И вообще, здесь вопросы задаю я, так что не отвлекайся и продолжай.

– Я ничего не понимал, а он в свою очередь думал, что содержимое багажника – моих рук дело, – вздохнул Добрый. – Когда Слесарь снова вышел, мне удалось убежать из мастерской. Меня видели селяне, и он стал всем говорить, будто я его родственник, ночью перепил и начал буянить, оттого и пришлось вязать. В конце концов Слесарь предложил поговорить. Смысл разговора сводился к тому, что мы делим деньги и разбегаемся. Я реально не в курсах, что за деньги, а он думал, я «кошу»! Говорил о какой-то сумке, забитой «лавэ», и о трупе в багажнике. Тут я смекнул, что к чему, и решил его «развести». В общем, сказал, что серьезным людям везу этот багаж, а труп напарника моего. Будто бы по дороге тот предложил кинуть хозяина денег и свалить куда подальше. Этот разговор состоялся, когда остановились, чтобы передохнуть как раз в том доме, где я ночевал. Завязалась драка. У печки ржавый топор стоял. Мне удалось завладеть им… В общем, там я Слесарю в цвете все расписал, – закончил свой монолог Добрый.

– Но почему вы поперлись после всего на двух машинах обратно в деревню? – не унимался Мысов.

– Я тоже захотел подзаработать, да и с трупом надо было что-то делать. Вот и пришлось соврать, что это не все деньги. Якобы в доме, где мы ночевали и где мне пришлось кончить напарника, спрятана вторая половина. Слесарь развязал мне руки, и мы на двух машинах поехали в село. По дороге на одной из остановок он стал пытать меня, что это за деньги. Пришлось соврать, будто эти деньги для «желтой революции» в России. После того как мы перенесли в дом труп неизвестного мужчины, я сказал ему, будто вторая часть в подполе в дальнем углу, в большой кастрюле, заваленной хламом. Слесарь приказал лезть, а сам отправился за бензином. Вернулся с канистрой. Спрашивает: «достал?» Я говорю: «Нет». Он в крик: «Почему?» – и бросился на меня… В общем, я в него начал стрелять из травматического пистолета. Он опрокинул канистру и решил посветить зажигалкой… Едва успел выскочить. – Добрый вздохнул и перевел взгляд со следователя на массивную железную дверь.

– Откуда у тебя оказалось травматическое оружие?

– Когда уже в деревню ехали, я понял, что он меня там вместе с этим трупом и оставит. Стал думать, как быть. Потом осенило, что в такой машине наверняка водитель был вооружен. На входе в пансионат и кафе охрана, они всех проверяют металлодетектором. Я осмотрел все потаенные места и под сиденьем действительно обнаружил ствол.

Матвей пристроился рядом с креслом Марты на стуле и уставился в экран монитора:

– Ну, и с кем он тут общался, а главное, на какую тему?

– За два часа он говорил с несколькими людьми по скайпу и еще с двумя переписывался по «почте». Вот, например, – пробежала Марта пальчиками по клавиатуре, – Шатун пишет: «Привет, Боксер. Как у вас там погода в Сочи?» Тот отвечает: «Я переехал в Геленджик. Не люблю шума, а в Сочи скоро Олимпиада. Ты, кстати, решил нашу проблему?»

Шатун: «Решил, но не до конца. Машина угнана случайным человеком. Он обнаружил деньги, и мои люди его нашли и грохнули. Деньги забрали, но при передаче их мне накатили менты. С божьей помощью мне удалось уйти с одним надежным человеком. Хочу взять его к себе».

Боксер: «Ладно, мне подробно потом все расскажешь при встрече. А сейчас ищи людей для нового транша».

Шатун: «Может, сделаем паузу?»

Боксер: «Какая, к черту, пауза! Как хочешь, но чтобы через два дня у меня уже были твои люди».

Шатун: «После сегодняшних задержаний я в состоянии зарядить лишь один экипаж».

Боксер: «Думаешь, выдержат? А прикрытие?»

Шатун: «Там будет надежный человек».

Боксер: «Смотри. И не забудь, в воскресенье в Москве ответ держать будешь. Заодно познакомишься с теми, кому эти бабки принадлежали».

Шатун: «Мне что, отдавать их придется?»

Боксер: «Как решат. Авторитет ты с девяностых заработал, и с тех пор никаких осечек у тебя не было. Думаю, войдут в положение».

Шатун: «Где сбор?»

Боксер: «У Китайца будет день рождения, повод собраться. Но в силу сложившихся обстоятельств кабаки, сауны отменяются, устроим небольшую вечеринку у него дома».

Шатун: «Сложившиеся обстоятельства – это как бы ты на мои проблемы намекаешь?»

Боксер: «Ответ верный. Не забудь прихватить подарок. Да поярче его заверни. Можно цветы».

Шатун: «Это чтобы соседи ничего не заподозрили?»

Боксер: «Угадал».

Шатун: «Я его адреса не знаю».

Боксер: «Профсоюзная, сто десять, квартира двадцать вторая. Если вопросов больше нет, удали переписку и отключайся».

– По всему выходит, они завалят там Шатуна, – сделал вывод Матвей. – Они ведь считают, будто его теперь вся полиция ищет.

– А разве не так? – удивилась Марта.

– Он уже на контроле, чего его искать? – улыбнулся Матвей. – Теперь этих пташек надо сюда вытянуть и хлопнуть разом. Это же теневики.

– Меня настораживает рассказ Шатуна о неком надежном человеке, – пристально посмотрела ему в глаза Марта. – Это, случайно, не ты?

– Случайно, я, – подтвердил он.

– Значит, поедешь в Геленджик или куда там? – Голос ее дрогнул.

– Куда отправят. – Матвей поднялся со стула. – Мы, кстати, совсем работу запустили, а между тем секретарь приняла два заказа. Подтяни с утра помощников. Я поговорю с клиентами, распределю задачи. Заодно на время своего отсутствия попрошу проконтролировать дела, если, конечно, мы за них возьмемся, Дешина. Думаю, в течение недели, а именно в воскресенье, вопрос с Шатуном и его командой будет решен и я вернусь к нормальной работе.

– Матвей, это серьезные люди. Оказавшись за решеткой, они найдут способ свести с тобой счеты, – с тревогой в голосе заговорила Марта. – Шатун знает, где офис. Да и адрес быстро вычислят. Помнишь, как он на нас вышел? На свободе у него все равно останется много надежных людей. До конца жизни будем ходить и оглядываться.

– Шатун будет молчать, – уверенно заявил Матвей.

– Он что, заключил сделку со следствием? – попыталась угадать Марта.

– Если бы это было так, нам бы не пришлось сейчас шпионить за ним.

– Так в чем дело?

– Он давно с дьяволом заключил ее, – с этими словами Матвей вышел.

Он не хотел посвящать Марту в подробности своего плана. И вообще никто не должен знать, что еще до задержания Шатун умрет от сердечного приступа. Матвей найдет способ, как «угостить» его препаратом, который даже при незначительном употреблении алкоголя или обычного кофе вызывает остановку сердца. Служба в ГРУ научила многому. Матвею ничего не стоило отправить на тот свет человека так, что его смерть будет выглядеть как естественная. Сердечный приступ, инсульт, инфаркт – всего и не перечесть. Он может умереть сразу, а может и через год. Не представляет труда из здорового и умного сделать полного идиота или просто лишить зрения. Это не проблема даже сейчас, когда нет доступа в институты и лаборатории ГРУ. Ему стоит лишь зайти в аптеку и купить самых безобидных лекарств, которые при определенном соотношении и условиях превращаются в страшный яд.

Лидия Васильевна Елагина с утра была сама не своя. Странное чувство тревоги подняло ее с постели еще до того, как на улице загремели первые трамваи. После душа, чашки крепкого кофе и бутерброда она стала размышлять, как распределить время. Вот так, сидя на крохотной кухне и затягиваясь сигаретным дымом, она каждый день накидывала себе план мероприятий. Первую половину дня она будет делать вид, что занимается вопросами Доброходова. Нет, конечно, она настоящий адвокат, только из-за обстоятельств не ушла на вольные хлеба, где можно зарабатывать несоизмеримо больше. Но работать не хотелось и все валилось из рук. Свои обязанности она выполняла механически. Не напрягалась при подготовке к процессам, но и шалить следователям не позволяла.

Все дело в сыне. Непутевый Артем был весь в отца. Задиристый и сильный. Учась на третьем курсе юрфака, на одной из тусовок оказался зачинщиком драки, собственноручно до смерти забил одного из дружков и тяжело ранил ножом в живот второго. Не помогли ни связи, ни деньги. Не удалось выйти даже по УДО, в прошлом году была как раз половина срока. Шел седьмой год пребывания Артема к колонии строгого режима в Иркутской области.

От размышлений отвлек едва уловимый сквозняк. В следующий момент она выронила на пол сигарету и сдавленно закричала, почувствовав в коридоре присутствие человека. Боясь даже посмотреть в ту сторону, она вскочила со стула, однако снова рухнула на него из-за накатившей слабости.

– Я немного зарабатываю, – залепетала Лидия Васильевна, решив, что в дом проник вор, – но кое-какие сбережения у меня есть… Возьмите, только не трогайте меня, пожалуйста. Я на вас специально не смотрю. Знаю, застав дома хозяев, вы их убиваете как свидетелей. Я не запомню вашего лица… – Голос ее дрожал.

– Денег мне от тебя не надо, – раздался тихий мужской голос. – Я сам тебе могу заплатить.

– Тогда зачем вы пришли?

В голове Лидии Васильевны пронеслись десятки дел, где подзащитные остались недовольны приговором, обвинив ее в низком профессионализме.

Тем временем мужчина прошел на кухню и встал напротив. Капюшон черной куртки был накинут на голову так, что его верхняя кромка закрывала брови. Свет она не включала, но и предрассветных сумерек было достаточно, чтобы разглядеть детали лица. Слегка заостренный нос, глубоко посаженные глаза, складки вокруг рта… Лидия Васильевна вздрогнула и затряслась, узнав в нем Сухаря, фотографии которого были в деле.

– Ты ведь защищаешь Доброходова?

– Да, – выдохнула она.

– Вот тебе апельсины, он их очень любит. – Сухарь поднял на уровень груди пакет. – Там еще абрикосы и груши. Передай!

– Но я не могу! – замотала она головой. – Не имею права. Все это делается через специальный контроль. Даже я на проходной оставляю сотовый телефон.

– Сможешь. – Колючий взгляд просто доводил ее до полуобморочного состояния.

– Они отравленные? – едва слышно спросила она.

Он молчал, продолжая ждать, когда она возьмет пакет.

– Понимаете, – залепетала Лидия Васильевна, – я все время буду со следователем. Даже если случится чудо и я как-то пронесу все это, он, конечно, ничего не скажет. Но когда выяснится, что подследственный умер после того, как употребил гостинцы от адвоката, мне придется отправиться в тюрьму.

– О сыне подумай, – стоял на своем Сухарь. – В зоне, где он чалится, у меня есть люди, которые его в могилу загонят.

У Лидии Васильевны потемнело в глазах.

– Я не могу, – одними губами проговорила она. – Но знаю, кто это может сделать…

– Говори, – поторопил ее Сухарь.

– Вчера я узнала, что следователь раскопал еще один эпизод с участием моего подзащитного. Там он подозревался в убийстве. По делу в качестве свидетелей проходили два человека, один из них – его пассия. Зовут Елена. Родом из Вышнего Волочка, но работает в подмосковном пансионате. А живет на улице Ленина, сто пятьдесят, квартира семнадцать, – выпалила она.

– Хорошая память у адвокатов, – похвалил ее Сухарь, опуская пакет на стол.

– Память ни к черту, просто я там жила, – отмахнулась женщина.

Лидия Васильевна не поняла, как Сухарь оказался совсем близко. Он схватил ее за подбородок и со всего размаха двинул затылком о стену. Уложив бесчувственное тело на пол, схватил еще живую женщину за шею и большими пальцами надавил на горло. Через минуту по телу пробежала волна судороги, она выгнулась и затихла…

Уже в полдень Сухарь звонил в дверь семнадцатой квартиры. Сейчас он выглядел по-другому. Вместо куртки с накинутым на голову капюшоном и черных джинсов на нем был серый костюм, поверх которого было накинуто модное пальто. Очки в изящной оправе делали его похожим на учителя.

Не удосужившись даже заглянуть в глазок, дверь отрыла молодая женщина.

– Здравствуйте, Елена! – Сухарь без приглашения шагнул через порог. – Я от Игоря.

– Где он? Что с ним? – Предчувствуя недоброе, девушка стала тяжело дышать. – Я с ног сбилась, пытаясь его найти. Вы проходите…

Устроившись в удобном кресле, Сухарь оглядел скромно обставленную комнату и остановил взгляд на вошедшей следом девушке.

– Вы вообще случайно меня сегодня дома застали, – заговорила она, опускаясь на край дивана. – Я сюда на выходные приезжала, а вчера маму в больницу положили…

– Что-то серьезное? – участливо спросил Сухарь.

– Возраст, – грустно улыбнулась Лена. – Утром была, уже все в порядке, давление сбили. Собираюсь ехать в Москву. Вы сказали, будто от Игоря, – сменила она тему.

– Не совсем верно выразился, – вздохнул Сухарь и перевел взгляд в окно. – Игорь попал в глупую историю, из-за чего сейчас находится в изоляторе временного содержания.

– Господи! – Она прикрыла рот ладошкой. – Это серьезно?

– Я его вытащу, – заверил ее Сухарь. – Он долгое время, сам того не подозревая, работал на меня.

– Неужели Игорь бандит?!

– Почему вы так решили? – удивился Сухарь.

– Но вы так завуалированно говорите…

– Нет, он не состоит ни в каком преступном сообществе. Просто хороший специалист в некоторых областях, а таких в Москве по пальцам можно пересчитать.

– Так что же мне делать?

– Подбодрите его, – пожал плечами Сухарь. – К нему сейчас не пустят, но передачу с воли возьмут. Черканите записку, что все скоро будет хорошо. Почему я вас об этом прошу? – задумчиво проговорил он. – Не хочу, чтобы он расклеился и чувствовал себя брошенным.

– Так что он натворил?

– На него пытаются повесить чужое дело.

– Понятно… Через час электричка. – Лена вскочила со своего места. – Надо успеть купить фруктов…

– Не беспокоитесь, я на машине и, кстати, все уже взял. От вас нужно только написать ему письмо и собственноручно, по своему паспорту, передать.

– А что писать?

– Да что угодно, – пожал плечами Сухарь. – Люблю, жду, знаю, что ты не виноват. Обо мне ни слова.

– Почему?

– Когда его выпустят, будет чувствовать себя обязанным мне, а я этого не люблю.

– Поняла…

Он посмотрел на часы, потом на Лену:

– Через три часа начнется прием передач, так что поторопитесь.

Обстановка в квартире Китайца говорила о том, что ее хозяин был человеком неприхотливым. Пять комнат, везде лишь все самое необходимое. Для приехавших из Геленджика Матвея и еще трех амбалов накрыли стол в смежной с гостиной комнате. Рукав, Лева и Тролль с ходу застучали вилками, уминая картофель с котлетами и запихивая в себя салат из огурцов и помидоров.

– Водочки бы сейчас, – мечтательно протянул Тролль и откинулся на спинку стула.

– А бабу не хочешь? – с набитым ртом пробубнил Лева.

– После двух бессонных ночей я хочу подушку. – Тролль протянул руку к фарфоровому чайнику, накрытому салфеткой, но передумал, взял стакан с соком. – А ты, Матрос, молодец! Будто робот. Столько времени за рулем, и всего три остановки по двадцать минут.

– Угу, – огласился с ним Рукав, – главное, в кустики отойдет, вернется, спинку сиденья опустит, и словно умер. Мне первый раз даже страшно было. Я думал, сердце.

– А как он тебя тогда напугал! – повеселел Тролль.

– Да уж. – Рукав с уважением посмотрел на Матвея. – Я руку поднес к лицу, чтобы проверить, дышит или нет, а он цап за запястье, не открывая глаз.

– Рефлекс, – прожевав и сглотнув кусок котлеты, пожал плечами Матвей. – Мозг на уровне подсознания сработал. На расстоянии я кожей чувствую приближение тепла, которое исходит от руки.

– Круто! – с восхищением проговорил Тролль.

Матвей ел не спеша, так как не был голоден, всего пару часов назад обедал у Шатуна. Он вкратце рассказал, как прошла поездка, и дал согласие на продолжение сотрудничества.

– Частный сыск на кого оставишь? – прищурился тогда Шатун.

– Я уже все просчитал. Если по одной поездке в неделю, это никак не отразится на бизнесе. У меня ведь помощники есть. Двое из студентов юрфака и один полицейский-пенсионер.

– Понятно, – кивнул Шатун. – Понравилось, значит, кататься?

– Деньги понравились. – Матвей перевел взгляд на лежавший под рукой у Шатуна сотовый телефон. Он засветился дисплеем, зажужжал и издал мелодичную трель.

Бандит схватил трубку и вышел. Вслушиваясь в доносившиеся из-за дверей обрывки фраз, Матвей достал из кармана пакетик и высыпал его в стакан Шатуна с апельсиновым соком. Препарат был не совместим с алкоголем. Вернее, вступал с ним в реакцию и превращался в яд, одновременно разлагаясь. Работал по нескольким направлениям, в сосудах стремительно образовывались тромбы, угнеталась нервная система, до максимума поднималось давление.

Вернувшись, Шатун торопливо допил сок и вскинул на Матвея взгляд:

– Нам пора ехать. Подожди меня в машине.

Направляясь к гаражу, Матвей огляделся и набрал номер.

– Слушаю тебя, – раздался уставший голос Дешина.

– У вас все готово?

– Обижаешь.

– Сразу, как все соберутся, не берите, подождите с часок. Может, удастся что услышать.

– Не вопрос. Да и не собирались сразу.

На самом деле Матвею нужно было одно – чтобы Шатун успел выпить хотя бы рюмку спиртного. Тогда будет запущен механизм самоуничтожения. С другой стороны, была велика вероятность, что его убьют раньше, чем он сам загнется.

Некоторое время в гостиной на самом деле поздравляли юбиляра. Рослый, наполовину лысый шатен не походил на китайца. Такое прозвище ему дали за знание языка. Пятидесятилетний мужчина окончил университет и долгое время работал переводчиком. Об этом поведал по дороге сюда Шатун. Рукав, Лева и Тролль ехали на второй машине. Рукав порывался сесть к ним, но Шатун указал ему на второй джип. Матвей окончательно убедился, что бандит полностью ему доверяет, но опасается своих людей…

От размышлений оторвал чей-то голос, раздавшийся из гостиной:

– Думаю, пора перейти ко второй части нашего мероприятия, а то перепьемся и потом совершим глупость.

– Верно…

– Давно пора.

– Мы в курсе, что произошло с деньгами, а потом с тобой и твоими людьми, – заговорил мужчина. – Но хотелось бы тебя, Шатун, послушать.

– Вины моей в том, что случилось, нет, – выдохнул Шатун.

– Мы знаем, ты лучше ответь, разобрался, кто «стрелку» ментам слил? – прохрипел Зуб. Страдающий циррозом печени, этот человек доживал последние дни или месяцы. Он курировал игорный бизнес и проституток в одном из южных городов.

– Когда? – вскинулся Шатун. – Они только приехали!

– Ты думаешь, что «стукачок» и в этот раз ездил? – с угрозой в голосе спросил Боксер. – Да ты никак совсем расслабился?

– Косяк на косяке, – вздохнул кто-то.

– А ну, зови сюда своего вундеркинда, – потребовал Боксер.

Через некоторое время из-за занавески появилась голова молодого парня:

– Кто из вас Матрос?

– Зачем тебе? – спросил Матвей.

– Просят в гостиную пройти.

Матвей поднялся из-за стола и направился к выходу.

Хозяева подпольных заводов, газет и пароходов, все как один, уставились на Матвея. Стол стоял таким образом, что четверо, в том числе и Шатун, развернулись, вывернув шеи, и некоторое время рассматривали его, словно некое внеземное существо.

– А может, он и есть «стукач»? – неожиданно спросил Зуб. – А что, вошел в доверие…

– Хочу напомнить, что это не он, а я к нему обратился, предварительно наведя справки, – зло заговорил Шатун. – Причем все произошло после кражи денег. К тому же вы все видели запись того, как он выбивал признание из человека, который спутал наши планы.

– А ты, Шатун, сам-то труп этого бедолаги видел? – просипел Зуб.

– Уймись! – оборвал его Боксер и посмотрел на Матвея: – Принцип работы Шатуна ты знаешь. Тебе в течение трех дней необходимо подобрать людей для очередного транша. Поселишься в Химках.

Матвей заметил, как Шатун опустил голову. Это был приговор ему.

– Своего работодателя уберешь за городом…

Шатун вскочил, но сидевшие справа и слева от него бандиты вновь усадили его на стул.

– А как ты хотел? – вновь заскрипел Зуб, уставившись на приговоренного к смерти Шатуна. – Тебя, не сегодня завтра, возьмут, ты и остальных под монастырь подведешь. А так мне веселее будет. Встретишь меня на том свете. – Сказав это, он противно, даже мерзко засмеялся.

– Ты, Шатун, лучше напейся, – задумчиво глядя на приговоренного, произнес Боксер, – так ничего и не почувствуешь.

Сидевший напротив него молодой парень приподнялся со своего места, взял стакан и, наполнив его до краев, поставил перед Шатуном.

– Отпустите, я за границу, – дрожащим голосом взмолился бандит.

– Пей! – с нотками угрозы в голосе приказал Боксер. – И скажи спасибо, что еще так. Почти эвтаназия.

– Ну! – торопил Зуб.

Шатун взял стакан и молча, не морщась, словно воду, влил в себя его содержимое. Ему наполнили второй.

Матвей мысленно считал, сколько времени прошло с того момента, как Шатун выпил первую рюмку. По всему выходило, что больше полутора часов. Если к этому прибавить двойную дозу препарата и такое количество алкоголя, то он с минуты на минуту начнет загибаться.

В дверь вдруг позвонили, и все как один уставились на Китайца.

– Я никого не жду, – развел тот руками и посмотрел на молчаливо стоявшего в углу наголо бритого крепыша.

Скрывшись в коридоре, тот появился в комнате через минуту:

– Баба какая-то…

– Что еще за баба? – опешил Китаец. – Этот адрес ни одна из моих шалав не знает…

– Может, соседка? – осторожно предположил Зуб.

В это время Шатун, запрокинув в себя очередной стакан, вдруг резко выпрямил ноги и полетел на спину вместе со стулом. Изо рта пошла пена.

– Что это с ним? – испуганно спросил Боксер, глядя на него.

Какой-то мужчина, имени которого Матвей не знал, присел перед Шатуном на корточки и прижал два пальца к шее:

– Он умер…

– Ну, и слава богу, – сказал кто-то. – Это же надо, от страха…

В дверь продолжали звонить.

– Уходить надо, – вынул пистолет Матвей, – судя по всему, это менты.

– Что предлагаешь?

– Не хочу загибаться в камере! – завыл Зуб.

– Не ной! – прикрикнул на него Боксер. – Водку надо было меньше жрать. Шатун точно ласты склеил или прикидывается?

Матвей сделал шаг присел на колено и прижал пальцы к артерии на шее.

– Ну! – поторопил Боксер.

– Он мертв. Скорее всего, сердце…

– В общем, так, – быстро заговорил Китаец, – я снимаю и соседнюю квартиру. Она пуста. Вход через шкаф. Выход в соседний подъезд.

– Давайте, я задержу их! – лихорадочно соображая, как предупредить группу захвата, в основном сосредоточившуюся под окнами и на лестничном марше, крикнул Матвей.

Китаец открыл небольшой шкафчик, быстро сдвинул заднюю стенку, за которой оказался встроенный сейф. Проворно открыл его и достал оттуда два чемоданчика.

– Пошли!

В дверь несколько раз ударили.

– Штурм! – запаниковал Зуб и устремился вслед за Китайцем в соседнюю комнату.

Матвей выхватил пистолет и направился в прихожую. Прикрывшись углом, на тот случай если двери будут взрывать, он краем глаза наблюдал, как пустеет гостиная. Когда в ней никого не осталось, он вынул сотовый.

– Что еще? – раздался голос Дешина. – Мы начали.

– Мог бы не говорить, но здесь уже никого нет. У Китайца еще одна квартира в соседнем подъезде, они перешли туда. Так что встречайте внизу.

– Спасибо, понял.

– Так вот оно значит что! – раздался из гостиной голос Рукава. В следующий момент, держа пистолет на вытянутой руке, он появился в проходе. Однако не успели его глаза привыкнуть к полумраку, как выпущенная Матвеем пуля разнесла ему переносицу.

Больше в гостиной и в комнате, где они ужинали, никого не оказалось. Матвей подошел к трупу Шатуна и вынул у него из кармана сотовый телефон, который еще сегодня подменил. Точно такая же модель, как и у бандита, побывала в лаборатории ГРУ, где ей полностью поменяли начинку. Кроме обычных функций, он работал в режиме диктофона. Мощная батарея, сложная схема усилителей позволяли разбирать слова человека, находящегося в десяти-пятнадцати метрах от лежащего в кармане пиджака телефона. Он знал, полицейские поставили на прослушку квартиру, но, как говорится, кашу маслом не испортишь.

Откуда-то снизу раздалось несколько выстрелов из пистолета, потом автоматная очередь, и все стихло.

Матвей прошел в прихожую, заглянул в глазок и, увидев поднявшегося на площадку Дешина, открыл дверь.

– А ты чего так быстро? – удивился он.

– Я не участвую в операции, – проходя в коридор, ответил тот. – Это же не моя тема. Или забыл?

Зайдя в гостиную, Дешин замер на месте, разглядывая труп Рукава. Потом обернулся:

– Твоих рук дело?

– Он последним уходил и услышал, как я тебе звонил…

– Там не было Шатуна.

– Он тут лежит. – Матвей перешагнул через Рукава и показал взглядом на перевернутый стул и лежащего рядом Шатуна.

– Тоже ты?

– Нет, он умер, как узнал, что его решили убить.

– Хочется верить, но не могу. – Дешин подошел к трупу и заглянул в лицо. – Мне-то хоть скажешь правду?

– Точно тебе говорю. У меня и запись есть. – Матвей протянул ему телефон Шатуна.

– Ладно, – отмахнулся Дешин. – Отдашь майору Мысову.

Матвей мог рассказать Дешину о том, как на самом деле скончался Шатун, но не исключал, что квартира до сих пор на прослушке.

Уже вечерело, а Доброходова так и не вызвали на допрос. Зато принесли передачу от Аленки, что немного подняло настроение. У него текли по щекам слезы умиления, когда он читал ее письмо.

«Я буду ждать тебя и, по мере того как будут давать разрешение, приезжать в лагеря, – писала она. – Там и распишемся, иначе не дадут провести вместе время…»

Добрый отложил письмо в сторону и потянулся за очередным апельсином. Неожиданно он почувствовал тошноту, снова сел и усмехнулся про себя: «Ничего удивительного – после тюремной баланды три апельсина и банан навернуть».

Тем не менее ему становилось все хуже и хуже. Прошло еще немного времени, и он, не разуваясь, скорчился калачиком на кровати. Подтянув ноги к животу и обхватив колени, Добрый завыл. Боль была до того нестерпимой, что он вцепился зубами в подушку. Между тем изо рта вдруг вылетела оранжевая струя зловонной жидкости. Он весь покрылся испариной. Руки тряслись, перед глазами все плыло.

«Стоп, а откуда Алена узнала, что я здесь? – неожиданно подумал Добрый и сел, на какое-то время забыв о боли. – Да ведь меня отравили!»

Он схватился за спинку кровати, с трудом встал и на негнущихся ногах, опираясь о стенку, пошел к раковине. Трясущимися от страха руками открыл кран. Отдающая железом вода была холодной, и от этого ломило сломанные зубы. Наполнив через силу желудок, он навис над унитазом и сунул два пальца в рот. Его вновь вырвало. Он раз за разом повторял эту процедуру, пока вконец не обессилел. Потом подошел к дверям и стал стучать.

Лязгнул засов, в окошке появилось лицо коридорного:

– Чего надо?

– Меня отравили, я умираю, – сползая на пол, прохрипел Добрый.

Вскоре в камеру в сопровождении двух конвоиров пришел мужчина в белом халате.

– Переверните его на спину и задерите рубашку, – распорядился он.

Но Добрый сам сумел это сделать. Доктор стал давить на живот и задавать вопросы, где больно, а где нет. Потом выпрямился:

– Рвота, значит, была.

– Я желудок промыл…

– Чем же вы могли отравиться?

– Апельсины, – указал взглядом Добрый на лежавший на столе плод. – Две штуки съел и банан.

– Это не отравление, – покачал головой доктор. – Ваше нервное состояние и пища, которой вы питались до этого, дали такой эффект.

– Да говорю же, – простонал Добрый. – Возьмите на экспертизу. Мне есть кого бояться.

– Узнав, что ты в одиночной камере, я сразу об этом догадался, – кивнул доктор.

Вскоре Добрый сменил камеру на больничную палату, где ему сделали промывание желудка, потом мучили в клизменной. Наконец, поставив капельницу, оставили в покое. Лучше ему не становилось, хуже тоже. Сознание то путалось, то приобретало ясность.

Под вечер в палату зашел врач.

– Результаты анализов будут только завтра, – с шумом перевел он дыхание. – А сейчас тебя допросит следователь по поводу отравления.

Едва он исчез, как появился уже знакомый майор юстиции. Устроившись на краешке кровати напротив, он некоторое время с задумчивым видом смотрел на Доброго, потом встал, подошел к окну:

– Передача была от гражданской жены?

– По крайней мере там было от нее письмо, – простонал Добрый.

– Уверен, что это ее почерк? – допытывался Мысов.

– На все сто, – еле слышно ответил Добрый, наблюдая за пузырьками во флаконе.

– Сегодня убили твоего адвоката, – ошарашил его Мысов. – Возможно, вначале преступник хотел через нее передать тебе отраву.

– Теперь все ясно. – Добрый скрипнул обломками зубов и застонал: – Надо проверить, жива или нет Алена!

– Почему ты думаешь, что ее убили?

– Это все Сухарь, – словно не слыша следователя, хрипел Добрый. – Только как он узнал про Алену?

– Лидия Васильевна знала, – ответил Мысов. – Ты ведь подозревался в убийстве по неосторожности, и свидетелем у тебя проходила эта девушка. Я поднимал архивы и рассказал ей об этом…

– Выходит, Сухарь сначала вычислил адвоката и вынудил ее рассказать, от кого не покажется странной передача. Ведь он знает, что я настороже. – Левой рукой Добрый схватил одеяло и сжал его в кулак. – Потом он поехал в Вышний Волочок. Сегодня понедельник. Наверняка Алену он там уже не застал и стал пытать родителей. Те дали ее московский адрес, а потом…

– Хочешь сказать, он вынудил написать тебе письмо, а потом убил? – догадался Мысов. – Нет. Просмотрел я записи на проходной. Она лично принесла пакет.

Дешин стоял напротив входа в ОВД и о чем-то разговаривал с Мысовым.

Завидев направляющегося в их сторону Матвея, оба полицейских как по команде развернулись в его сторону.

– Привет, бездельники! Бандиты в Москве кончились?

– Ты это к чему? – прищурился Дешин.

– На вас с козырька капель капает, – неожиданно заметил Матвей.

Полицейские отошли от стены.

– Не пойму, вы чего такие озадаченные? – насторожился он, наблюдая за тем, как Дешин стряхивает с шапки воду.

– Доброходова пытались отравить, – сказал Мысов.

– Как? – удивился Матвей. – Он же в изоляторе.

– Ему передали апельсины, в которых оказался яд.

– Кто передачу приносил?

– Его подружка, – пожал плечами Мысов. – Сейчас в розыске. И то дело бы с мертвой точки не сдвинулось, если бы наши бабенки на досмотре, как говорится, не «угостились».

– В каком смысле? – не понял Матвей.

– Съели по апельсину, – пояснил Мысов. – В общем, жадность двоих до реанимации довела.

– А подружку Доброходова зовут Алена Синицына? – попытался угадать Матвей.

– Точно! – Дешин наконец водрузил на голову шапку. – Та самая, которую к тебе Шатун приставить пытался.

– Не факт, что Шатун, – переваривая услышанное, проговорил Матвей.

– Так или иначе, но ты не зря ее на дистанции держал, – вздохнул Дешин.

– Это дело рук Сухаря, – уверенно заявил Матвей. – Он каким-то образом вышел на нее и вынудил принести эти фрукты.

– Что я говорил! – воскликнул Дешин. – Перед этим была убита адвокат Доброго. По нашей версии, именно она назвала ему адрес его подруги.

– Все равно не надо сбрасывать со счетов и оставшихся на свободе людей Шатуна, – неуверенно произнес Мысов. – Хотя зачем им это надо?

– Я знаю ее адрес. – Матвей испытующе посмотрел на Дешина.

– Ну, так поехали! – Мысов аж подпрыгнул на месте.

– Ты следователь или опер? – уставился на него Дешин.

– А чего тут такого? – развел тот руками. – Начинал с оперов.

– Нет, надо шефу сообщить, – стоял на своем Дешин. – Ты же знаешь, как он к самодеятельности относится.

– Мне-то откуда знать? – удивился Мысов. – У меня свое начальство.

– Тем более.

– Кстати, в СИЗО внутреннее расследование проводят, – спохватился Мысов. – Я краем уха слышал, будто машина этой самой Алены под видеокамеру попала…

– И что? – напрягся Матвей.

– Пока она передачу носила, в ней ее какой-то мужик поджидал. Потом вместе укатили…

– Поехали, – решительно сказал Матвей и, уверенный, что все последуют за ним, направился к своей машине.

По дороге он купил в магазине бутылку вина.

– Это зачем? – удивился Мысов.

– Он поимку Сухаря сразу собирается отметить, – пошутил Дешин.

– Просто она еще неделю назад просила меня приехать, – стал объяснять Матвей. – Даже ключи дала. Я закрутился и забыл. Сейчас заявлюсь под этим предлогом.

– А мы, значит, тебя в машине будем ждать? – возмутился Мысов.

– А ты что предлагаешь?

– Брать ее надо сразу, и все, – заерзал на сиденье Дешин.

– Она, может, и не знает еще, что за фрукты передала, – не отрывая взгляда от дороги, возразил ему Матвей. – Мало ли вариантов, как Сухарь их ей подсунул?

– А если он ее уже грохнул? – заволновался Мысов.

– А они не могли в паре работать? – неожиданно выдвинул предположение Дешин. – А что, хороший тандем. Она втерлась в доверие Доброму и устранила.

– Исключено, – покачал головой Матвей, вспомнив рассказ Доброго в автосервисе. – Они познакомились еще до того, как он стал свидетелем убийства.

– Чует мое сердце, найдем мы в доме труп, – стонал Мысов.

– Если Сухарь ее после всего и убил, то не дома, – задумчиво проговорил Дешин.

– Почему? – Матвей бросил на него короткий взгляд и перестроился в левый ряд.

– Зачем такие сложности? Отдала передачу, отъехали от изолятора, попросил притормозить, и все…

На лестничной площадке было тихо. Матвей вытащил ключи, которые Алена сунула ему в карман, и осторожно открыл оба замка. В квартире явно кто-то был. Едва он приоткрыл двери, как в нос ударил запах табачного дыма. Матвей точно знал, Алена не курила. Неужели и вправду Сухарь здесь?

Держа в правой руке бутылку вина, он вошел в прихожую и осторожно прикрыл за собой двери.

Где-то в глубине квартиры будто бы плакала женщина, и Матвей весь превратился в слух.

– Потом правда отпустишь? – простонала Алена.

– А зачем ты мне нужна? – громко ответил мужской, с придыханием, голос.

«Сухарь здесь! – догадался Матвей. – Но как он попал в квартиру? Хотя какая разница? Одно ясно – с девушкой не все в порядке. Злодей или избил ее, или запугал. Не исключено, что она связана».

Он крадучись подошел к гостиной и приоткрыл дверь. Сидевший в кресле Сухарь при виде его оторопел. Бандит был в трусах и майке. Одежда разбросана на полу. Рядом, на журнальном столике, тарелка с дымившимся окурком и пистолет. Обнаженная Алена лежала на разложенном диване. Ее руки были привязаны скотчем за головой, ноги стыдливо сдвинуты. Было ясно, злодей изнасиловал девушку.

– Ыы! – хватая пистолет, вскочил Сухарь.

Матвей метнул ему в голову бутылку и одновременно сделал обыкновенный подкат кувырком. В тот момент, когда бутылка взорвалась о стену осколками и брызгами вина, он, лежа на спине, выпрямил обе ноги и ударил Сухаря аккурат в причинное место. От мощного удара тот влетел обратно в кресло, выронив из рук пистолет.

В следующий момент Матвей был уже на ногах. Нависнув над Сухарем, он двинул ему по лицу кулаком, с удовлетворением ломая нос, вторым ударом вынес передние зубы. Когда голова киллера упала на грудь, взял его за лоб, запрокидывая голову назад, и в довершение боковым правой сломал челюсть…

– Почему он тебя не убил? – недоумевал Мысов, разглядывая Сухаря, лежащего на полу в наручниках. – Ночь здесь торчал. Не похоже на киллера со стажем. И вообще, как он в доме оказался?

– Поднялся кофе попить, – всхлипнула Алена. – Я ведь до последнего считала его другом Игоря.

Обхватив руками плечи, она сидела на краю дивана. Впопыхах надетые джинсы и футболка, растрепанные волосы, диковатый взгляд…

– Попили, – с издевкой проговорил Дешин.

– Все дело в телевизоре, – дрожащим голосом произнесла Алена.

Все переглянулись.

– При чем тут телевизор? – удивленно спросил Дешин.

– Я варила кофе, он сидел за столом…

– Ему что, из телевизора команду дали тебя изнасиловать? – не выдержал Матвей.

Теперь Алена уже в голос разрыдалась. Дешин осуждающе посмотрел на Матвея, взял с журнального столика стакан с водой и протянул ей. Стуча по стеклянной кромке зубами, она сделала глоток и прошептала:

– Там как раз его показывали…

– В смысле? – не понял Матвей.

– Его же в розыск подали, – пояснил Мысов.

– Да, Сухарь, – протянул Дешин, – так глупо попасться! Это же надо! А еще профи! Ведь дураку понятно, что первым делом сюда после всего придут…

– Я ему сказала, что квартиру снимаю, – всхлипнула Алена. – Даже на работе не знают адрес.

– Скажи, – спохватился Матвей, – а зачем со мной крутить пыталась?

Алена вскинула на него покрасневшие от слез глаза:

– Я же заведующей пансионата работаю.

– И что?

– Знала, что ты Игоря ищешь.

– Значит, хотела через меня на Доброго выйти? – попытался угадать Матвей.

– Хотела узнать зачем, – смахнула она набежавшую слезу. – Думала, мало ли… Он ведь в пансионате прятался, но не говорил от кого.

– То есть ты собиралась узнать, зачем я его ищу? – догадался Матвей.

Она часто закивала.

– Но для чего? – спросил Матвей и тут же сам ответил на свой вопрос: – Добрый говорил, что ты ради него на все готова. Значит, если бы узнала, что он прячется от меня… – Он не договорил.

– Убила бы, – кивнула Алена.

– Коварная женщина! – восхитился Дешин.

– И все равно не пойму, почему он здесь застрял? – Мысов вновь посмотрел на так и не пришедшего в себя Сухаря.

– Сильно ты его, Матвей, отделал, – сокрушенно покачал головой Дешин. – Полчаса без сознания.

– Он сказал, что я должна вывезти его из города. – Алена шмыгнула покрасневшим носиком. – Говорил, что ему в Рязанскую область надо… Что мне теперь будет? – Она посмотрела на Матвея, отчего-то считая его здесь главным.

– Следствие будет, – ответил вместо него Мысов.

– Господи! Я правда не знала, что апельсины отравлены!

– Нетрудно было бы догадаться, – зло сказал Мысов. – Приезжает за тридевять земель мужик с готовой передачей и просит отнести ее в СИЗО…

– Он так убедительно говорил, – пропищала Алена. – Я действительно поверила, что он друг Игоря и сможет его вытащить…

Тут раздался звонок в дверь.

– Вот и наши подъехали, – поднимаясь со своего места, выдохнул Мысов.

– Мне тоже собираться? – с ужасом спросила Алена.

– Обязательно, – направляясь в коридор, бросил следователь.

Content

Альберт Байкалов
Сыщик мафии

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10