Мирраслава Тихоновская

Сказки Мирраславы. Для взрослых и детей

Авторский сборник

Предисловие

«Сказки Мирраславы» – в привычном смысле совсем даже не сказки. Это истории, в которых, как в детстве, «все по правде». И начинаешь в это верить, тем более, что содержание передаётся читателю такими искренними и трогательными словами, которые мы всё реже употребляем в нашей стремительной и загруженной заботами жизни. «Остановитесь на мгновение», – просит вас автор, посмотрите вокруг, жизнь так удивительна и многообразна, не пропустите этой красоты, другой такой возможности вам может не представиться никогда…

Читателю, и юному, и взрослому, книжка доставит удовольствие от прикосновения к яркому миру, в котором живут герои. Особый стиль изложения «Сказок Мирраславы» лёгок и понятен. Сказки очаровывают прозрачной акварелью чистых, жизненных образов и создают видеоряд, что очень важно для воспитания видео-логики детей, развития образного мышления.

Но учёному-языковеду при знакомстве со сказками Мирраславы становится понятно, что он обнаружил нечто большее. Автор с особым тщанием собрал клад из драгоценностей, составляющих основной словарный фонд русского языка. Сокрытая в них ценность – в подсознательном развитии речевых структур. Нет сомнения, что при семейном чтении «правдивые Сказки Мирраславы» помогут родителям сформировать у детей правильную речь. Эти сказки можно и следует рекомендовать в качестве учебного материала для родственных русскому языку программ. Не следует забывать, что «золотой капитал» русского языка крайне востребован прессой, наукой, искусством. И не только на постсоветском пространстве, но и гораздо шире – во всём мире. Кроме того, «сказки Мирраславы» познавательны. Каждый читатель сможет узнать для себя много нового и интересного. А жизненные формулы, почерпнутые из «сказок», помогут нашим детям на жизненном пути.

Елена Масленникова, культуролог

Фёдор

История любви Фёдора и Ванды стоит в ряду таких великих сюжетов, как «Ромео и Джульетта», но отличается правдивостью, счастливым концом и верой в слова Священного Писания, что «любовь никогда не проходит».

Все в округе считали Ванду гордячкой. Повод для этого был выбран смешной. Ванда обладала лебединой шеей с гордо посаженной головой. Ну и что? Каждая глупая гусыня может похвастаться тем же.

На самом деле все завидовали любви Ванды и Фёдора. Инициатива в их отношениях принадлежала ему. Но как он разглядел среди множества подобных – её, единственную? Другой даже и не взглянул бы на неё.

Скорее всего, их постигла вселенская сила, называемая Любовью. Он любил её такою, какая она есть: её голос, её осанку, её взгляд. Быть рядом с нею – это было верхом счастья. Всё остальное не имело значения. Ванда же, будучи ошеломлена силой чувств, которые она сама же и спровоцировала, поддалась им и растворилась в них.

И как всё в материальном мире подвержено разрушительным силам негативных энергий, так и отношениям Ванды и Фёдора предстояло пройти испытания.

Надо сказать, что хозяин фермы, где жили Ванда и Фёдор, был весьма успешным предпринимателем. Успех его основывался на том, что он как никто другой знал, как делать своё дело. Так вот, в разведении гусей он знал толк.

Но то, что Ванда и Фёдор любят друг друга, ему было неведомо. Он даже не знал, что их так зовут. Для него они были гуси как гуси. Но Фёдор был у него на особом счету – как отличный племенной производитель. И как только фермер почувствовал, что дела попели в гору, он решил расширить свой бизнес, прикупил в соседнем районе, в двадцати километрах, заброшенную ферму, чтобы и там разводить гусей.

Фёдора, как «ударника коммунистического труда» с «активной жизненной позицией», решено было направить в бессрочную командировку на новый объект. Его поместили в клетку с другими «вахтовиками»…

Сердце Ванды разрывалось. Она знала, что навсегда потеряла своего возлюбленного. И как всегда, когда мы теряем что-то важное в своей жизни, мы вдруг осознаём ценность потери. Ванда думала, что если бы она заранее знала о предстоящей разлуке, она была бы более открытой для чувств. Она жалела о несказанных словах, о напрасных размолвках. Горькая мука отныне заменила ей мечты о будущем.

Фёдор же пребывал в полном замешательстве: «Как же так! Этого не может быть! Как они посмели? Кто виноват? Что делать?» В душе его поселились печаль и безнадёжность. О работе и речи быть не могло. Хозяин решил, что у Фёдора переакклиматизация.

Но однажды в ночной тиши Фёдор услышал песню, доносящуюся из машины хозяина. Песня была на английском языке, которого Фёдор не знал. Но, ведь известно, на Земле все песни о любви продиктованы душой, потому-то они так трогают сердце. А эта песня была очень проникновенна. Она звала расправить крылья и воспарить над всей мирской суетой. Теперь в его душе поселилась надежда на избавление из плена и вместе с обретением свободы – возвращение к любимой.

Фёдор стал искать возможность побега. Переживания вытеснила новая цель – найти лазейку в заборе. А как известно, если заперты все двери, то Господь всегда оставляет открытой форточку. И Фёдор её нашёл! В одном месте в заборе была плохо прибита доска. Видно, именно в этом месте у рабочих закончились гвозди. И Фёдор решился. Выбрав удобный момент, он незаметно пролез в дырку забора.

Всё! Он на свободе! Иди, куда глаза глядят. Вот именно: «Иди!» – ведь лететь он не мог, крылья специально на этот случай были подрезаны.

«Полететь бы мне, да вот крыльев нет!» – вспомнил Фёдор слова ещё одной грустной песни. Он огляделся. Перед ним расстилалось поле цветущего льна. Лёгкий ветерок ласкал нежные голубые цветы, и казалось, что все оттенки синевы моря играют и смешиваются с лазурью неба. Но Фёдор не оценил этой природной красоты, он просто её не увидел.

Вот так же и мы часто в погоне за решением какой-то проблемы не видим красоты окружающей нас жизни.

Надо сказать, что страха Фёдор не испытывал. Выросши на ферме, под надёжной защитой и опекой заботливого хозяина, он не знал, какие опасности его поджидают, но понимал, что должен быть незаметным. Спрятаться среди льна было сложно, длинная шея в этом случае была помехой. Пришлось Фёдору унизить свою гордыню и со склонённой головой пересечь поле. Головки льна больно стегали его, жёсткие стебли впивались в гусиные лапы, не приспособленные для дальних походов. Добравшись до небольшого перелеска, Фёдор решил перевести дух и обдумать план дальнейшего продвижения.

В соответствии с показаниями своего внутреннего компаса он выбрал направление на юг.

И вдруг Фёдор похолодел от ужаса. Перед ним как из-под земли выросла огромная лохматая собака! Это был хозяйский пёс – альпийская овчарка Барклай, названный в честь славного героя войны 1812 года. Кто знаком с этой породой, знает, что эта собака – нянька, которая испокон веков охраняет ягнят. Добродушнее неё вряд ли можно найти. К тому же пёс унаследовал от своего прославленного тёзки благородство и мужество.

«Потерялся!» – подумал Барклай, приветственно завиляв хвостом. Его морда растянулась в радостной улыбке. Он знал, что если уж Фёдор нашёлся, то теперь с ним всё будет в порядке. Но Фёдор этой встрече был не рад.

«Услужливый дурак – э… хуже горькой редьки!» – мелькнуло в его голове. Фёдор изловчился и со всей силы больно-пребольно ущипнул Барклая за его влажный кожаный нос. У Барклая от боли посыпались искры из глаз. А от обиды – слёзы. Он же хотел спасти заблудшего гуся!

Вот так и мы частенько пытаемся кому-то помочь, кого-то спасти, когда нас не просят.

Пока Барклай осмысливал полученный урок, Фёдор, грозно шипя и пятясь, стал удаляться, всем своим видом показывая, что в помощи не нуждается. Обиженный Барклай поплёлся домой.

«Будем надеяться, что он меня не „заложит“», – подумал Фёдор и поспешил скрыться в перелеске. На глаза ему попались ягоды земляники, он попробовал, ему понравилось. Вечерело, и Фёдор решил заночевать в небольшой ямке под ёлкой. Уютно устроившись, он прикрыл глаза. Ночь укрыла его своими крылами. Сладкие мечты и надежды снились ему в эту ночь.

Под утро Фёдор тронулся в путь. Чётко двигаться в нужном направлении было опасно. На просторах, ранее принадлежавших лесному зверью, раскинулись коттеджные посёлки. Кругом загородные дома, высоченные заборы. Бедное зверьё оттеснили в дремучие леса. Изредка пробежит какой-нибудь очумелый заяц, неправильно рассчитавший свою траекторию.

Нравы обитателей элитных домов были известны Фёдору лучше звериных. Подвыпившая братия, вооружённая самым современным оружием с оптическим прицелом, могла прямо из окна ради забавы подстрелить его. Понимая эту опасность, он, завидев населённые пункты, заранее огибал их.

Однажды, пробираясь через ельник, осторожно ступая израненными лапами по усыпанной хвойными иголками земле, Фёдор услышал стремительно приближающийся шум. Он замер, и в этот момент какой-то предмет, похожий на мяч с ушами, сильно ударил его. В следующий миг «мяч» развернулся и превратился в мехового длинноухого зверя. У этого бедного животного от ужаса глаза полезли на лоб.

– Эй, ты! Поосторожней пуляйся! – сказал осмелевший Фёдор.

– Извини, друг… А что ты здесь делаешь? Такие, как ты, на свободе не разгуливают. Я видел похожих на тебя в загоне за сеткой, далеко отсюда.

– А показать можешь?

– Конечно! – И заяц стал старательно чертить на земле карту района.

А Фёдор поведал ему свою историю.

– Трудно тебе будет в пути. И ещё неизвестно, как тебя встретят! Может, она тебя сразу же и забыла! Знаю я этих женщин!

– Нет! – ответил Фёдор. – Мы любим друг друга, а настоящая любовь никогда не проходит!

Внимательно рассмотрев карту, Фёдор увидел, что ему предстоит преодолеть: оживлённую автостраду, железнодорожные пути, широкую реку.

– Слава богу, что хоть плавать-то я могу, – подумал Фёдор.

Четыре долгих недели день за днём, испытывая голод и лишения, шёл Фёдор. Лапы его совсем не заживали, он страшно похудел. От этого глаза его стали ещё больше и выразительнее. Когда он вперевалочку вошёл в ворота фермы, его никто не узнал, кроме Ванды.

– Родная моя! Любовь к тебе открыла во мне силы, до этого неведомые. Я не боялся смерти в пути. Я боялся одного – не дойти. Я знал, что жизнь без тебя – это медленная смерть.

– Любимый мой, единственный, ненаглядный, – только и повторяла Ванда, не веря своему счастью.

– И что же он всё-таки нашёл в этой неказистой гусыне? – Ещё более пристально приглядываясь к Ванде, спрашивали друг друга соседки, не понимая, что, возможно, за обычной «серой» внешностью скрывалась верная, «лебединая» душа.

Так счастливо завершилось четырёхнедельное путешествие во имя любви.

Ванда и Фёдор счастливы и по сей день живут на ферме.

Захотите узнать подробности, заходите на наш сайт: WWW/Vanda&Fedor@ru…

Роджер

Это был вечер чудес. Они вышли из Дворца музыки, потрясённые великолепием чувств, нахлынувших лавиной. Казалось, что музыкальные вибрации слились в резонансе с вибрациями каждой клеточки их тела. Он что-то рассказывал ей, проникая взглядом в самую душу. Она, сопротивляясь желанию прильнуть к нему, отвечала невпопад. Долго тянула «не-е-т», или «да-а-а». Он понимал её чувства. Сливаясь с грохотом колёс, слова расплывались и тонули в шуме метро. Она почти не слушала его, борясь со своим чувством. Это был разговор двух родственных душ.

Роджера принесли домой в пуховой розовой рукавичке. Розовый пух прекрасно подчёркивал его серебристо-коричневатый мех и оттенял крупные, раскосые, шоколадного цвета блестящие глаза.

– Лисий кролик, – так отрекомендовала его бабуся, предлагая это чудо природы прохожим.

– Лисий завтрак, – поправил её Владимир.

Она же ничего не слышала. Затаив дыхание, она не могла оторвать глаз от чудного зверька. Цена была приемлемой для среднестатистического гражданина, точно рассчитанная на то, что почти у каждого найдётся такая купюра в кармане и расстаться с ней будет не жаль.

Она так бы и стояла замерев, если бы он не понял: надо решаться и брать её вместе с «неведомой зверушкой». О последствиях в такие минуты никто не думает…

Соседка Эльза, знаток всего на свете, увидев Роджера – а это имя ему было присвоено сразу же, заявила, что это самый обыкновенный зайчонок.

– Посмотрите, какие у него длинные ушки и задние лапки, и цвет – самый настоящий – заячий!

Роджер перевернул всю их жизнь. Они почувствовали себя молодыми родителями. По рекомендации бабуси, продавшей «лисьего кролика», кормить его необходимо было исключительно морковкой и капустой.

Соблюсти эти ограничения было нелегко, так как подрастающий Роджер быстро научился одним махом вскакивать на обеденный стол и метелил всё подряд: суп с мясом, котлеты с макаронами – одним словом, он доверял вкусу своих родителей: если они это едят, значит, и ему можно! Скоро такая диета сделала из крошечного декоративного кролика здоровущего богатыря.

После обеда Роджер любил вздремнуть. Его убаюкивали на ручках, как дитя. Он закрывал свои огромные раскосые очи и засыпал. На мордочке появлялась благостная улыбка, обнажающая два передних резца, – «рот до ушей, хоть завязочки пришей!» И вскорости, разрастающаяся улыбка уже выглядела как насмешка: «Вот здорово я устроился!»

На самом деле Роджер имел ангельский характер, милый и добродушный. Он радостно встречал каждого, кто входил в дом, прыгая сразу в объятия и тыкаясь бархатной мордочкой – по-заячьи целуясь.

А как он забавно умывался! Поудобнее садился, обхватывал передними лапами длинное ухо и старательно вылизывал его. И был он чистюлей и аккуратистом. Ну, вы понимаете, о чём речь.

А какой ум он проявлял, внимательно наблюдая, как соседские дети собирают конструктор! Видно было, что ему очень интересно. Иногда ему удавалось стащить и припрятать какую-нибудь детальку, но когда дети обнаруживали пропажу и начинали требовать её назад, он честно возвращал. Случались, конечно, и казусы. Как-то раз Роджер обнаружил коробку с карандашами. Вернувшиеся с работы «родители» нашли кучу опилок в одном углу, а аккуратно сложенные в блюдечко, ловко обгрызанные грифели – в другом. «Ах! Какая умница!»

Иногда он, правда, пробовал на зуб проводку, грыз обложки книг. Но всё это вызывало только умиление. Все были счастливы. И Роджер тоже. Но с некоторых пор «родители» стали замечать, что их мальчик о чём-то задумывается и грустит. Главный консультант и известный зверовед тётя Эльза объяснила, что Роджер стал взрослым и его сердце жаждет любви. И если ему не помочь, то оно разорвётся!

Это сообщение повергло всех в шок! Могучий зов природы мог разрушить счастье всей семьи. Всевозможные варианты решения вопроса (от фантастических: найти бабулю, у которой он был приобретён, и подобрать ему подругу; до кардинальных – лишить его мужского естества оперативным способом) отвергались и одной и другой стороной.

Решение пришло неожиданно. Видно, в судьбу зайца вмешался сам Всевышний! Тётя Эльза предложила отправить Роджера на каникулы в деревню к своим родственникам, которые разводят кроликов.

Как же был приятно удивлён Роджер, увидев такое количество разных, совершенно не похожих друг на друга особей противоположного пола. Сначала у него голова закружилась. Но скоро он освоился… И от счастливых крольчих родились дети…

В общем, в этом и заключается вечная жизнь.

Соня

– Ты что, опять полночи не будешь спать из-за этой старой дурочки?

– А ты спи, спи не беспокойся. Она придёт ровно полвторого. Он её проводит.

– Да, да, точно полвторого! Можно подумать, что они смотрят на часы!

– А ты сам можешь удостовериться, если хочешь. Вон, взгляни за окно, они уже пришли. Прощаются.

Олег и Рита, осторожно отодвинув занавеску, смотрели на чудную влюблённую пару, очень напоминавшую их самих.

Полная луна освещала два прильнувших друг к другу силуэта. Он нежно поцеловал её. Олег, смеясь, в точности повторил это движение. С улицы доносились кошачьи рулады, выводящие нестройную песнь в два голоса.

– А знаешь, о чём они поют?: «О, моя любовь! Моё сердце полно тобой!» – начал переводить Олег.

Обнявшись, глядя глаза в глаза, они начали подпевать паре за окном: «Любовь нечаянно нагрянет, когда её совсем не ждёшь…»

Дети их были уже взрослыми, браки давно распались, серьёзных надежд на счастливое будущее никто не питал. Оба, стараясь удержаться на плаву в тяжёлое для всей страны время, занялись бизнесом. Он их и свёл. Сначала появились общие интересы, а потом, неожиданно для себя, каждый в отдельности понял, что влюблён! В таком-то возрасте! И наконец-то они ощутили настоящее счастье, а с ним и внутренний покой. Жизненный опыт и даже уже проявляющаяся мудрость позволяли им общаться без амбиций. Они подходили друг к другу, как ключ к замку.

Олег взглянул на часы: полвторого! Им было как-то неудобно подглядывать, но нежные прощальные поцелуи притягивали взгляд.

– Ну, вот, простились. – Рита пошла открывать дверь.

– Эх, Соня! Соня! Дурочка, ты! Смотри, поматросит и бросит! Найдёт себе другую, молодую, хвост трубой, и останемся мы с тобой «брошенки!»

Затянувшееся на радость всем лето неизбежно заканчивалось, а с ним и дачный сезон. Урожай собран, переработан, погружен в машину.

– Всем по местам! – командует Олег. Рита берёт на руки свою любимицу – кошку.

– Ну, что Сонечка, простились до следующей весны? Не грусти, подруга!

– Что-то мне не нравится наша Соня! Не ест, плохо выглядит. А ведь только что с дачи!

– Это у неё переакклиматизация, – констатировал Олег. Но Рита была серьёзно обеспокоена. На следующий день был вызван врач, который вынес приговор:

– Болезнь очень серьёзная, и поскольку кошка старая, то лучше её не мучить, а усыпить.

Рита разрыдалась:

– Доктор, миленький, умоляю: спасите Соню! Скажите, какие самые лучшие лекарства есть на свете. Я куплю, только спасите Соню!

– Ну что же, раз вы так настаиваете, давайте попробуем!

Усиленное лечение остановило патологический процесс, но взгляд Сони был по-прежнему безжизненным. А когда доктор объяснил, что причиной этой страшной болезни может быть тоска и печаль, Рита приняла спасительное решение, перевернувшее всю их жизнь.

– Возвращаемся на дачу!

Вот так и мы, часто молим о помощи, не понимая, что сами являемся вершителями не только своих судеб, но и своих близких.

Быстро собравшись, двинулись в путь.

– Соня! Готовься к встрече с любимым! – Олег ласково посмотрел на своих девочек. – Всё будет хорошо, любимые, вы мои!

Уже подъезжая к дачному участку, спускаясь с пригорка, все они увидели на крыльце Макса, преданно смотрящего на дорогу.

«Неужели он так и сидел бы здесь до весны в ожидании своей единственной?» – подумал каждый.

Соня выздоровела, похорошела, и у неё родились близнецы – копия Соня.

По примеру младших Олег и Рита наконец-то расписались.

Утки

Сегодня трудно представить, что когда-то, еще совсем недавно, всего лет сто назад, утки, считавшиеся охотничьим трофеем, не водились в Москве. Теперь заповедные зоны, окружающие города, стали безопасными и доступными для всех животных и птиц. Но утки оказались самыми умными. Доверившись людям и поселившись на московских водоёмах, охраняемые строгим законом, они стали полноправными москвичами и такими же привычными, как воробьи, голуби и вороны.

В одном из районов Москвы живущие на местном пруду две утки-кряквы готовились к появлению потомства. Они сидели на гнёздах, расположенных в потайных местечках, укрытых валежником, терпеливо ожидая, когда из хрупких яиц появятся долгожданные пуховички.

Но так уж получилось, что у одной утки пропал весь выводок.

«Как же такое могло случиться?» – страдала утка, стараясь вспомнить, в какой момент допустила оплошность, что привела к беде.

Как все серьёзные пары, познакомившиеся на зимовке, они вернулись в родные места пораньше, когда ещё не стаял снег и только-только стали образовываться первые полыньи. Вместе подбирали место для гнезда у границы весеннего разлива. Она не могла наглядеться на своего мужа – красавца-селезня, который, блистая своим оперением с ярким сине-фиолетовым зеркальцем на крыле, с белоснежным воротничком, важно, гоголем расхаживал вперевалку, придирчиво озираясь по сторонам в поисках какой-нибудь сухой площадочки среди кустов.

Приглядев укромное местечко для устройства гнезда, хорошо запрятанное от посторонних глаз, поблизости от воды, занялись поиском строительных материалов. Веточки, палочки, прутики, сухие стебельки собирали и складывали вокруг лунки в земле. Получилось неплохое гнёздышко. Чтоб было тепло и уютно, она, не жалеючи, надёргала пуха со своей рыжевато-бурой с пестринками грудки и заботливо клювом выстлала его изнутри.

Первое время селезень неотлучно держался рядом, охраняя будущую мать.

А когда наступил период линьки и стали выпадать маховые перья, без которых не полетишь, чтобы не стать лёгкой добычей, ему пришлось покинуть только что образовавшуюся семью. Присоединившись к компании таких же бедолаг, вдруг ставших беспомощными, он отправился в озёрный край, где, укрывшись в густых зарослях, можно переждать трудное время.

Получается, что у них так же, как у людей: жена в роддом, муж – в командировку. Он отбыл, даже не узнав, кто у него родился, так и не поняв, как появляются дети и как трудно они достаются.

Оставшись одна, не имея права отлучиться, утка стойко терпела голод, но он всё же заставил её подняться из гнезда и поискать что-нибудь съедобное. «Всё-таки голодная смерть никому пользы не принесёт», – так рассудила утка и, прежде чем уйти с гнезда, прикрыла яйца пухом, чтоб не остыли и были незаметными.

Слегка заморив червячка пойманной мелкой рыбёшкой, она быстро вернулась. Но всё равно было уже поздно. Вместо круглых, слегка зеленоватых яичек лежали пустые скорлупки.

«Вот что значит остаться одной! – причитала утка. – Может быть, выследили вороны и поклевали яйца. Пока отец был рядом, мы были под его защитой. А одной с детьми сложно – тут нужен глаз да глаз. Что теперь делать? Для чего теперь жить?» Она была безутешна.

Тем временем у другой утки вылупилось семеро утят. Согревая их под своими крыльями, она дожидалась, когда новорождённые обсохнут, чтобы тут же, не теряя времени, повести их учиться плавать. Пушистым колобкам пришлось прыгать в воду прямо из гнезда. К счастью, оказалось, что они даже нырять уже умеют. Утятки скользили по мелководью как поплавки; опрокидывались вниз головой так, что только хвост торчал из воды, и тут же выскакивали как пробка.

Увидев свою подругу с большим выводком, бездетная утка не смогла согласиться с таким несправедливым решением судьбы. Она подплыла к утятам и оттеснила троих, разделив таким образом «по справедливости» детей и материнское счастье.

Утка-мать возмущённо захлопала крыльями по воде и закричала: «Где это видано, чтобы среди бела дня на глазах у честного народа у матери отбирали её детей!» Она стала защищать малышей, отбиваясь от «подруги», претендующей на половину её семейства. Утки не на шутку разгорячились.

А люди, стоящие на берегу, сопереживали обеим уткам, не зная, как можно правильно рассудить этот конфликт. По понятиям людей, всё естественно: одна – многодетная мать, другая – бездетная. Но жалко было обеих. Обыденное человеческое сознание не видело решения столь сложной задачи. Чтобы разрешить этот спор, нужна была мудрость Соломона.

Прогуливающиеся вдоль берега пары, рыбаки, забывшие про свои удочки, наблюдая конфликт двух птиц, не знали, как им помочь. И что в данном случае справедливо? Одной – всё, а другой – ничего. А ведь из неё тоже получилась бы хорошая мать.

Для принятия решения утки решили удалиться подальше от праздных зрителей, которые ничем не могут помочь.

Через некоторое время они показались.

Наблюдатели были восхищены разумностью обыкновенных уток-крякв. Со счётом 5:2 победила утка-мать. Они плыли рядом со своими детьми. Пять с одной и два с другой.

По-новому взглянув на заботу о детях, утки отказались от собственнических чувств, сохранив материнскую любовь. Они решили, что так легче будет сберечь детей. Ведь за ними нужен глаз да глаз. Этому их научил плачевный опыт.

Опровергнув традиционные представления о семье, утки решили, разделив заботы, умножить радость. Потому что, «делясь – ты умножаешь», – таков закон Жизни.

Запасной вариант

Есть мнение, что в настоящее время на Земле стремительно эволюционирует ещё один биологический вид, готовясь перехватить эстафету у человечества, застрявшего в своём развитии в технократическом тупике, заигравшегося с изобретениями, притупляющими способности, данные от природы.

Они приходили каждый вечер. Открыв тяжёлую железную дверь, вносили плотно упакованные мешки, от которых пахло зерном, или, в зависимости от обстоятельств, наоборот, уносили.

Обратный процесс наводил на нас ужас, было страшно подумать, что однажды Они вынесут всё до последнего зёрнышка и никогда не вернутся назад. Когда Они переговаривались, мы замирали, чтобы не пропустить ни одного словечка. Они обсуждали бизнес-план, возможности взять кредиты. Судя по содержанию их разговоров, а деловые люди только о деле и говорят, предстояло расширение бизнеса, и ассортимент обещали ещё больше разнообразить. Нам ничего не грозило; наоборот, хозяйский бизнес процветал, а вместе с ним и мы.

Так могло продолжаться вечно. Но… однажды дверь глухо грохнула, и вместо ожидаемых мешков в помещение въехало вонючее, уродливое создание рук человеческих. Они называли это чудовище – «скутер» и возбуждённо обсуждали его рабочие характеристики. Непонятно, чем тут можно восторгаться, если от удушающего запаха бензина, который он жрёт, не то что голова варить не будет, а вообще лапы откинешь.

Конечно, это было грубой ошибкой – допустить, чтобы один из наших братьев, осмелившись, не только подошёл к этой штуковине, но и забрался на неё. Трудно сказать, что ему так понравилось, но только он повадился взбираться и подолгу просиживать там.

Известно же, любопытство до добра не доводит. Другие тоже последовали его примеру. Как говорится, «плохие товарищи портят хорошие нравы».

Вот с этого дня и начались наши несчастья.

Ни с того ни с сего этот драндулет вдруг перестал заводиться. Расстроенный хозяин потащил его в гарантийную мастерскую. Потом Они вернулись и, озираясь, стали искать нас глазами, как будто им донесли о нашем невидимом присутствии.

Прояснил ситуацию Димон.

– Ещё немного – и они бы доели его. Силиконовые ручки от велосипеда, которые они сгрызли целиком, им не так понравились, как скутер. Представляешь, на что они покусились? На святое!

Мы решили, что наши сильно наследили, когда «изучали» этот самый скутер. На всякий случай повысили бдительность. И не зря!

Следующий день стал днём печали. Наши бизнесмены пришли с утра пораньше, в неурочное время, что само по себе было плохим предзнаменованием, и начали выносить ещё почти полные мешки. Из дыр сыпалось зерно, а они молчали, отчего нам становилось просто жутко. Сердце холодело от ужаса. Вот, интеллигенция! Уж лучше бы матерились, спускали бы пар, глядишь, всё как-нибудь и устроилось. А они, наоборот, только мрачнели и мрачнели, как две грозовые тучи перед дождём.

Мы, конечно, постарались рассредоточиться – обычный приём, когда есть угроза для всех. Но наблюдали издалека за развитием событий.

А дело принимало новый оборот. Вынеся все до последнего мешки, они решили вынести и доски, которыми был вымощен пол.

«Это ещё зачем? Они что, эмигрировать, что ли, собрались? Каждую нитку готовы забрать», – мы все были ни живы ни мертвы. И тут, подняв пару досок, Антон (так зовут старшого), увидев гнёзда с нашими малыми голыми новорожденными, с отвращением отшатнулся и как заорёт: «Вот они где!!!» Два высших, а культуры никакой! Надо уметь держать себя в руках перед лицом жизненных испытаний. Как-то несолидно. Настоящие бизнесмены так не кричат.

К нему подошёл Димон. Его передёрнуло от открывшегося вида. «Что делать-то с ними?» – спросил как-то горестно. По нему было видно, что он потрясён и наглядностью, и масштабом проблемы.

Мы смотрим со стороны и телепатируем – мысленно посылаем им такой вариант: «Верните всё на место, а то потом всю жизнь будут мучить угрызения совести».

Антон отмахнулся обеими руками:

– Делай что хочешь, но только без меня! Я их не приглашал. Видеть этого не могу. Мне всю оставшуюся жизнь этот кошмар будет сниться. Увольте!

Тяжело вздохнув, Дима нерешительно принялся сгребать лопатой и складывать наше «будущее» в ведро.

– Ну что ж, пусть их мамки сами разбираются со своим потомством.

А мы стали молиться своему богу… «Э-э-э! Ты там поосторожней шуруй лопаткой. Мы тут тоже не просто так, а на задании», – чуть не проболталась я.

– А я-то собирался поставить сюда новую машину, – сказал озабоченно Антон.

– Поставь, поставь. Им чем больше, тем лучше. Мерзкие твари! Да она целее будет, если её оставлять рядом с гаражом. Ну и гадость! – отвечал ему с отвращением Димон.

«Разве так можно, Дима? Мы ведь здесь не по своей воле. И не противные, просто неброские, серые, часто зачуханные. Это братья наши, живущие в белом теле, следящие за своим внешним видом, смогли войти в доверие к людям – живут как баре, чуть ли не целуются со своими хозяевами. Ну что ж, мы не завидуем, они тоже на задании».

Но, видно, Наверху были достигнуты определённые договорённости, потому что Дима отнёс ведро и высыпал поодаль содержимое со словами: «Мамаши, разбирайте свою мелочь голопузую! Родильное отделение закрыто».

А когда он вернулся и увидел, как мой малыш доверчиво разгуливает по полу, не ведая опасности, ему стало совестно и жалко всех. Сомнение закралось в душу: прав ли он? Но было уже поздно исправлять ошибку, мы уже растащили и попрятали своих детей.

– У меня такое чувство, что они дурят нас. По-моему, мы их недооцениваем, – высказал предположение Дима.

А я вышла на середину и, не умея скрыть материнское страдание, посмотрела ему в глаза с обидой и упрёком. И как он теперь будет жить с таким грузом на душе? Потом я взяла моего сынка – капельку, кровиночку свою, и ушла, оставив в раздумьях наших обидчиков.

Да, я – обыкновенная, амбарная, или серая крыса, или пасюк, или гадость, или… как только нас не называют. Мы не обижаемся. Мы понимаем… Но и вы поймите! Жили мы себе, жили тихой, спокойной, размеренной жизнью. Незаметно, никому не мешая и никуда не спеша. Вдруг – хлоп! Приказ Свыше: «Плодитесь, размножайтесь, заселяйте Землю!»

Знали бы вы, как трудно сдвинуться с насиженных мест, особенно таким, как мы, – консервативным, привязанным к дому, в котором родились и выросли. А после выхода Приказа, покинув свою родную Юго-Восточную Азию, двинулись мы в разных направлениях, главным образом на судах – для нас это оказался самый приемлемый способ передвижения. И теперь нет нас только в Арктике и Антарктиде. А так мы, считай, задачу выполнили. За последние сто лет заселили весь земной шар. Освоились, овладели необходимыми навыками. Минус 17 для нас не предел, была бы хоть какая-то пища.

Ребята! Мы вам так доверяли, чего очень трудно добиться от пасюка. Его доверие дорогого стоит! Мы – осторожные, потому что не просто живём, а выполняем Наказ – «плодитесь и размножайтесь». Заселяем Землю. Выполняем задание. За нами будущее, с нами дружить надо! А вы…

* * *

Целый день, проведённый в разъездах, стояниях в пробках и напряжении рабочего дня, начинал давать знать о себе. К запахам улицы, дымов стал примешиваться запах печёного: то ли пиццы, то ли пирожков. «Заработался, – подумал я, – это – голодные глюки», – и, выскочив на пару минут у остановки, купил пожевать и попить. Когда к вечеру этот запах достал меня до печёнок, я решил всё-таки осмотреть мою новенькую иномарку. Открыв капот, я обомлел. Вот это да! Прямо под капотом разместился натюрморт неизвестного художника – расплавившийся кусок сала рядом с войлочным гнездом, в котором копошились крошечные крысята.

Вот тут я прозрел! Мы действительно недооцениваем их!

От автора: «Трудно жить по законам Вселенной, не нарушая гармонии и равновесия».

Руди и Фро

Река

Экологический манифест

Как всё на свете, горы, моря, народы, города, люди и животные, реки тоже имеют свою историю.

Жизнь Москвы-реки, пока её не соединили каналом[1] с Волгой, была полна драматизма. То она разливалась, затопляя окрестности, то пересыхала до такой степени, что временами её можно было перейти вброд. В XIX веке она так обмелела, что по ней можно было перемещаться только на плоту. Это были природные испытания. Но больше всего досталось ей от неразумения людей, живущих на её берегах. В реку сбрасывались как промышленные, так и домашние отходы, сделав из неё источник инфекций и эпидемий. Бедняга погибала сама и могла погубить весь город.

Сегодняшнее полноводье Москвы-реки обеспечивается покровительством её старшей сестры – Волги. Но и у Волги-матушки та же проблема – ненасытность человека, лишённого мудрости.

Где нынче взять мудрых? Все хотят быть богатыми.

Продолжается вырубка прекрасных лесов по берегам, сброс заводских отходов в чистые водотоки, токсичные газы оскверняют небесную синь, мир живой природы терпит надругательство над собой.

Если человек не очнётся, не возьмёт свою алчность в узду, он погубит свой дом. Беды, которые пророчили древние книги, уже стоят у порога.

Москва

На окраине столицы, окружённый со всех сторон неспешным течением Москвы-реки, расположен небольшой островок, где с давних пор обосновалось семейство бобров.

Прошли века, прежде чем столица превратилась в город-гигант, стремительно разрастающийся во все стороны, который еле успели ограничить кольцом окружной автодороги.

Огромный город, надвигаясь шумом строек, лишая природу необходимого простора, принуждал всех животных отступать с обжитых мест. Появляющиеся на месте старых тихих деревенек новые районы Москвы вытесняли хрупкую жизнь, веками и тысячелетиями размеренно текущую на этих землях.

– Мы должны покинуть землю предков, – седой и мудрый Старейшина рода Бобров высказал мнение большинства. – Да, правда, нет числа поколениям, выросшим на этой земле, но если мы проявляем заботу о наших будущих детях и внуках и понимаем, насколько опасно проживание рядом с человеком, мы должны покинуть родные края, – с горечью в голосе говорил вожак.

Давным-давно, в Средние века, бобры жили повсеместно, численность их была несметна. Но люди, разбогатев, решили, что этого им мало, стали воевать, чтобы отнять друг у друга то, что им не принадлежит: землю, леса, луга. Войны стали накатывать на землю волнами. Беды и пожары сгубили мирную жизнь животных. Многие погибли. Осталось совсем мало. Бобровое сообщество оказалось на грани исчезновения.

– Перед лицом опасности необходимо сплотиться и действовать сообща. В первую очередь необходимо каждому понять – в одиночку не спасёшься. Только вместе, стараясь для другого, для всех и каждого. Эгоизм одиночек ставит под угрозу существование всего бобрового рода. Да, нам будет нелегко. Путешествие предстоит долгое. И, чтобы обустроиться заново, нам придётся серьёзно потрудиться. Предстоит построить новую плотину и целую деревню хаток. Но прежде всего нам нужно найти не только подходящее, но и безопасное место. Ну ничего, не пропадём. Нас много, мы дружны. Семьёй легче жить. Нам не пристало бояться работы, трудолюбия нам не занимать, мы – строители от бога! А теперь надо собираться в дорогу. Путь предстоит долгий. Да здравствует победа Бобра, то есть Добра над Злом, – закончил он свою речь под аплодисменты.

И только один подросток, которому уже исполнилось два года, что, по законам бобров, даёт право принимать самостоятельные решения и право голоса, выкрикнул в ответ:

– Ничего не знаю! Моя хатка с краю, когда это ещё город подберётся к ней. Я никуда не пойду!

– Ну что ж, Руди, это твой выбор, только не плачь, когда останешься один. Бобры, муравьи, пчёлы и люди – существа общественные. В одиночку невозможно осуществлять дерзновенные проекты. А без полёта фантазии жить скучно. Вот и выбирай: ты с нами или как?

– Или как.

…Подчинившись решению Совета мудрецов, преодолевая страх перед переменами, покинув родные хатки, бобры подались на север. Решили: где холоднее, там и труднее, а значит, меньше людей.

Руди

Все родные, друзья ушли куда-то вперёд, оставаясь рядом с ним в мыслях. Но в действительности он остался в одиночестве. Неприкаянный, не знающий, что делать, он испытывал досаду на себя. Мысленно споря с соплеменниками, посылая им вслед аргументы, он постепенно начал понимать, что, возможно, не прав как раз он сам.

– А ладно, ну их! – самомнение мешало ему услышать здравый смысл и, пока не поздно, пойдя за ними следом, воссоединиться с семьёй. День шёл за днём, расстояние между ними увеличивалось, и скоро он понял, что потерял семью навеки. Они ушли, и он остался один.

Привычный и предсказуемый мир рухнул.

Как-то раз Руди услышал совсем рядом со своей хаткой два мужских голоса.

– Смотри, похоже, тут живут бобры! Деревья повалены и укреплены так, что получилась высокая и довольно широкая стена, которая перегораживает течение. Видишь, получилась заводь, по берегам которой живёт семейство.

– Придумал тоже, какие-то бобры. Это же Москва! Из них давно бы шапки сделали. А дрова эти просто нанесло течением.

– Нет, ты только посмотри! Как грамотно построено! Поперечины и рогульки с двух сторон подпирают водное заграждение из толстых свай. Конструкция самой плотины укреплена камнями, сплетёнными прутьями и заполнена глиной, илом и листвой. Чтобы плотина не пропускала воду, её стенки сверху тщательно законопачены. Это ж надо умудриться, так профессионально построить сложное гидротехническое сооружение! И стройматериалы заготовить и доставить к месту. Они что, всё это лапами, что ли, перенесли? Чтобы так обустроить свою территорию, бобрам необходимо обладать феноменальными навыками. Поверь мне, здесь использованы профессиональные архитектурные решения! К тому же за плотиной важно постоянно следить: подновлять, укреплять, заделывать все щели, поддерживать нужный уровень воды. Говорю тебе, здесь поработали бобры.

Услышав это, Руди не на шутку испугался. Не зря старейшины беспокоились за судьбу рода. Взвесив все за и против, он решил, что всё-таки следовало бы двинуться вслед семейству, в том направлении, куда они ушли. Но как их теперь найти, если нет ни адреса, ни связи, ни карты?

Отчаяние сменила апатия, которая переросла в уныние. Руди лежал на терраске своей хатки и смотрел на небо. Что делать? Ему казалось, что жизнь закончилась.

Он с малолетства знал, что настоящие мужчины не плачут. Но ему очень хотелось поплакать: так тяжело было на душе. И он решил уже было воспользоваться тем, что его никто не видит, но в этот момент услышал голос знакомой Вороны, которая жила по соседству.

– Всё загораешь? Хоть бы поворачивался с боку на бок, а то с одной стороны уже подгорел.

«Всё-то ей нужно, до всего ей есть дело», – с досадой подумал Руди.

– Смотри, лежебока, своим бездельем ты рискуешь подмочить репутацию бобров, этих легендарных тружеников! Лентяев среди бобров не бывало. Твои-то уже далековато ушли! Ещё немного – и скроются за горизонтом.

– Ты знаешь, где они? – Руди вскочил на задние лапы, стряхнув с себя остатки дрёмы.

– А как же, сверху всегда видно то, что никогда бы не увидел с земли. Отсюда открывается линия горизонта и всё видно как на ладони.

– А горизонт этот далеко отсюда?

– Вот де-р-р-евня! Горизонт – это воображаемая линия, которая удаляется по мере приближения к ней.

– Какая там деревня! Если бы мы действительно жили в деревне! Все несчастья оттого, что мы оказались в городе! – он снова приуныл. – А можно обогнать горизонт?

– Можно[2], если воспользоваться транспортом.

Руди задумался на минутку и, почесав бочок, придирчивым взглядом оглядел осины, растущие у берега. Выбрав ту, что потолще, в полтора обхвата, без промедленья принялся за работу. Опираясь на сильные задние лапы и похожий на лопату чешуйчатый хвост, передними же обнимая дерево, он стал своими мощными резцами подгрызать ствол, заранее рассчитав так, чтобы оно завалилось кроной в реку. Затем он подошёл к поваленному дереву, осмотрев его и высчитав нужные размеры бревна в уме, направился к воде.

– Не намочи лапы! – решила помочь советом Ворона.

– Не мешай! – отмахнулся Руди.

Казавшийся неуклюжим и медлительным увальнем на суше, в мгновение ока преобразившись в прекрасного пловца-подводника, Руди нырнул в воду и точечными укусами отсёк самую верхушку и боковые ветки дерева.

Ворона с интересом наблюдала, как мастерски управляется простой речной бобр[3] со строительным материалом.

– Прямо позавидуешь, как ты умело орудуешь зубами.

– Да ерунда, свалить дерево – не проблема, – заскромничал Руди. – Тут таланта не надо. Только сочетание хорошего инструмента, умения его использовать и желание. Вот плотину сложить – это масштабная задача. Здесь лапы, зубы и инженерная голова целого коллектива должны работать.

– Что это ты собрался делать из этой дровеняки? – указывая на подготовленное дерево, спросила Ворона.

– Это будет судно, на котором я пущусь вслед за своими, – ответил он.

«Он не просто лесоруб. Ко всему прочему у него светлая голова!» – подумала Ворона.

Оседлав бревно, Руди оттолкнулся перепончатыми лапами от берега.

– Возьми меня с собой, я умею быть полезной, – каркнула вдогонку Ворона.

– Садись! Вместе веселей.

Довольная Ворона спикировала на бревно.

Отправляясь в неизвестность, они отчалили, не захватив с собой ровным счётом ничего и даже не перекусив на дорожку.

Полноводная река играючи подхватила бревно как игрушку и весело понесла с собой.

Водный поток, плавно изгибаясь, неспешно нёс чёлн, на котором плыли Руди и Ворона. Покачиваясь на воде под размеренный, убаюкивающий плеск разгребающих прохладу воды ласт[4], путешественники глядели на проплывающие мимо берега.

Тем временем с моста, с берегов, с речных трамвайчиков на самоходное средство передвижения с двумя пассажирами на борту смотрели люди. Наблюдая за тем, как потешно Руди сидел верхом на бревне, опустив лапы и хвост в воду, загребая и управляя ими, как веслами и рулём, удивлялись: «Смотрите, какая прелесть! Это же надо, приспособили бревно и путешествуют по реке, как на кораблике!»

Ворона

За выступающим мысом, поросшим ивняком и ольхой, между излучиной Москвы-реки и каналом показался остров с песчаными берегами. Тёмно-зелёные сосны возвышались над золотистыми дюнами.

– Вот за тем поворотом, у мыса, в зарослях камыша живёт учёный Аист. Если сумеем пришвартоваться, можем его навестить, – предложила Ворона.

– Зачем это? У меня и так времени мало.

– Он всё знает. У него есть толстые мудрые книги. Энциклопýдии называются. И ещё он умеет предсказывать будущее и исправлять карму.

– Кар – что?

– Карму – судьбу. Одним словом, кому – что.

– Посмотрим, – дипломатично ответил Руди, изо всех сил стараясь держаться середины реки, чтобы бревно не прибило к берегу. И всё же на стремнине[5] кораблик перестал слушаться его, течение несло их прямо на мель.

Скоро Руди почувствовал лапами дно, и его плавсредство зарылось носом в прибрежный песок. Остановка была неизбежна и кстати. Он сильно переутомился. Целый день грести без остановки, не положив и маковой росинки в рот, очень трудно. Не грех[6] было отдохнуть и подкрепиться.

– Что ж, раз судьба закинула нас сюда, давай подумаем об обеде, – сказал Руди, – я очень проголодался. Пойду поищу чего-нибудь покушать.

– Ага, а я полечу, поищу оставшийся после отдыхающих мусор. Душа просит полёта, хочется поесть по-человечески. Заказывай, что тебе принести. Шашлык будешь?

– Что такое шашлык?

– Ну, это мясо, жареное на костре.

– Ой, нет! Я же вегетарианец. Мне бы веточек ивы или коры осины.

– И всё? Может, если попадётся пакетик сливочек или йогурт, принести?

– Не, не.

– Как хочешь! А я бы не отказалась. Ладно, я полетела. Встречаемся на этом месте через час. Пока.

Перекусив нежными побегами и листьями прибрежных кустарников, Руди прилёг в тенёчек отдохнуть.

Скоро вернулась Ворона и, протягивая в клюве пластиковую баночку из-под творога, предложила ему:

– Здесь на донышке самое вкусное осталось, будешь?

– Спасибо, я такое не ем.

– Ну и зря! Всё-таки молочный продукт. От него только польза.

От усталости у Руди слипались глаза. Будучи к тому же зверьком ночным, говоря человеческим языком – совой, он целый день боролся со сном, но от сытости окончательно осоловел и задремал. Ворона же, пользуясь обеденным перерывом, направилась на поиски Аиста.

Сделав пару виражей над окрестностями, она увидала знакомый ориентир – обзорную вышку, с которой народ смотрит на красоты и достопримечательности острова, и направилась к ней.

Коршуном слетев на поручни, она стала оглядывать территорию вокруг. Внизу среди сосен асфальтовая дорожка вела к пристани. С другой стороны изгибалась змеёй экологическая тропа, ведущая к Бездонному озеру. По ней в направлении троллейбусного круга с удочкой на плече бодро шагал старичок, помахивая наполненным водой полиэтиленовым пакетом с пойманными карасиками. В противоположную сторону, к пляжу, брела парочка влюблённых.

Между тропой и болотистым бережком, в вольерах, устроенных ради забавы людей, томились животные: семейная пара лисиц, зайцы и белки. Далее следовала череда птичьих домиков с красавцами-фазанами, цаплями и одиноким журавлём. У воды на огороженном металлической сеткой небольшом участочке коротала свой век нутрия. Именно в той части острова, где-то среди тростникового болота и обитал Аист.

Аист

Как и предполагала Ворона, в укромном местечке, где его никто не мог побеспокоить, среди высоких стеблей рогоза с коричневыми бархатными початками из плотных соцветий, который по ошибке все считают камышом, она застала Аиста. Поглощённый чтением, Аист не замечал Ворону. Перед ним лежал толстенный фолиант, на обложке которого золотыми буквами было вытиснено: «Курс чудес».

– Кар, кар! – обозначила своё присутствие Ворона.

– Здравствуй, здравствуй, – ответил Аист, поправляя очки на носу. – Что тебя привело ко мне? Неужели в тебе наконец проснулся интерес к чудесам?

– Чудес не бывает!

– Да, именно так. Никаких чудес – только знания! И мы с тобой, зная, что мир состоит из элементарных кирпичиков, будь то драгоценный камень, или гора, или даже мусорная куча, силой мысли можем перевести объект в первоначальную субстанцию, а затем, как из глины, испечь куличи.

– Так просто?

– Ну да. Всё великое просто.

– Возьмём это на заметку. А сейчас я хотела бы поговорить о будущем.

– О ближайшем или отдалённом? Только сразу давай договоримся, что ты не будешь меня расспрашивать о конце света.

– Не, не! Об этом уже все знают, это неинтересно.

– Я тут как раз размышлял о будущем. Как ты понимаешь, будущее находится впереди.

– Да, так!

– Оно совсем рядом, но всё же дальше носа.

– Как это?

– Смотри! Мой выдающийся нос шествует впереди, а всё остальное тащится позади.

Я нахожусь здесь, а мой нос уже в будущем. Разве это не доказательство? – объяснял Аист, поправляя очки от близорукости. – К сожалению, мой нос недостаточно длинен, а то бы я мог гораздо быстрее и глубже проникать в будущее. А видеть дальше своего носа, поверь мне, задача не из лёгких.

Должно быть, из ложной скромности Аист всегда говорил что-нибудь подобное, жалуясь то на недостаточно длинный нос, то на короткие ноги или на то, что в книгах мало страниц. И каждый раз это убеждало Ворону в том, что всё горе – от ума и лучше вообще ни о чём не думать.

– Так что у тебя за вопрос? – вернулся к теме Аист.

– Речь идёт о судьбе бобров, о выживании их рода.

– О, бобры – племя настоящих проводников истинных коммунистических идеалов. Трудятся на благо всей Земли, не требуя, чтобы все остальные им служили! Я уверен, если бы не человек, людьми стали бы бобры! Скажу больше, я считаю, это единственная сила, способная построить на Земле общество справедливости. Помню, читал в «Энциклопедии бобров»: «Человек – бобр мыслящий».

– Вот это вот оч-чень сомнительно. Мыслящий никогда бы не допустил такого беспорядка в окружающей среде.

– Давай ближе к делу, – сказал Аист.

– Дело в том, что один мой друг оказался в непростой ситуации, ему нужна помощь, – и Ворона рассказала Аисту историю Руди.

– Понимаешь, парень-то он неплохой, но, как бы это сказать, чтоб его не обидеть? Я думаю, он больше по строительству.

– Я правильно понял, он не борец, а мирный созидатель, верно?

– Да! И ему нужно подмогнуть, внести, так сказать, свою лепту в победу над общим врагом.

– Ты это о ком?

– Ну, о борьбе Добра и Зла.

– Понятно, – внимательно выслушав Ворону, промолвил Аист. – Я думаю, он может стать предвестником новой эры, войти в историю как открыватель новой эпохи. Были в истории такие личности. А что? Это даже символично! Символом новой эпохи – Возрождения и Расцвета Природы – станет не какой-то абстрактный Водолей, а реальный Бобр. А сам-то он где? Для начала мне нужно его видеть.

– Так ты не отказываешь нам? Ура!

Волшебный жёлудь

– Видишь ли, – задумчиво начал Аист, когда Руди предстал перед ним.

– Почему ты называешь меня «Видишьли»? Я – Руди.

– Видишь ли, Руди, зная ситуацию, я думаю, тебе можно помочь. В этой книге – он указал на «Курс чудес» – сказано: «Чудо есть естественное явление. И если оно не происходит, значит, ты что-то делаешь не так».

Поправив очки, он углубился в текст. Наконец, вернувшись в действительность, он обернулся к Руди.

– Вот, возьми, – Аист протянул ему жёлудь. – Он открывает в человеке, то есть в личности, скрытые возможности. Ну, например, смелость, решительность, ум, в общем – сверхспособности.

Руди взял жёлудь. Гладкая поверхность была достаточно крепкой. Он прокусил шкурку и начал грызть. Вкус, как у всякого целебного снадобья, был неважный.

– Что-то не чувствуется, чтобы что-то изменилось.

– Что ты делаешь?! – заметив, что Руди грызёт жёлудь, воскликнул Аист.

– Ем!

– Какая чудовищная безграмотность! Его нужно созерцать, проникая мыслью в глубины своей души, и тогда открываются спящие резервы.

– А я ем и чувствую, что ничего не происходит.

– Говорю же, если чудо не происходит, значит, ты что-то делаешь не так! Ну ладно, отдам тебе последний, свой жёлудь. Может, у тебя хоть со второй попытки получится.

Он повернулся и, разворошив опавшую листву, поднял с земли ещё один «волшебный» жёлудь.

Руди смотрел на землю и думал, каким же нужно быть умным, чтобы среди множества совершенно одинаковых желудей суметь найти волшебный.

Теперь, когда Руди стал обладателем волшебного средства, он мог смело отправляться в путь. Чувствуя прилив сил, отваги и решительности, он сдвинул бревно в воду.

Ворона же, решив, что в ней больше не нуждаются, вернулась домой.

Серебряный Бор[7]

Подплывая к острову со стороны поймы, Руди увидел слева по борту пристань. Торжественная надпись на транспаранте: «СЕРЕБРЯНЫЙ БОР. Пляж 1» – большими печатными буквами встречала Руди.

– Какая чудовищная безграмотность! Во-первых: в слове БОБР – ошибочка: пропущена вторая буква «Б». И потом, никакой не серебряный. Допустим, серебристо, – он лапкой расчесал рядочек на боку и, пристально разглядывая, продолжил, – я бы сказал золотистый.

Именно из-за этой небольшой рыжинки, которая, пробиваясь сквозь тёмный окрас, отличала его от других бобрят, с намёком на рыжеватый оттенок шубки, папа с мамой назвали его Руди, что в переводе с языка бобров означает «огонёк».

– Правильно будет: «Серебристо-золотистый БОБР».

Пришвартовавшись к берегу, Руди решил осмотреть остров, названный его именем. Он бегом на четырёх лапах преодолел полосу песчаного пляжа и углубился в лесные заросли. Скоро его взгляду предстала гладь лесного озера.

«Какое чудесное место!» – подумал Руди.

Его мысли прервал странный шум. Это, ловко маневрируя между ветвей сосен, играя в догонялки, носились белки. Похоже, бояться им было нечего.

Будучи верен своему инженерному уму, Руди мысленно стал прикидывать, как можно было бы благоустроить такой великолепный водоём.

Прошло несколько дней. Руди увлечённо исследовал остров и всё больше и больше очаровывался этим местом. Однажды он набрёл на огороженное большим забором здание, на воротах которого было написано: «СПАСАТЕЛЬНАЯ СТАНЦИЯ».

«Понятно, что надпись эту сделали те, кто здесь работает. Интересно, они всех спасают или только людей?» Руди был любознательным и всегда получал ответы на поставленные вопросы.

Скоро Руди хорошо освоился и, утратив бдительность, стал наведываться в уголки, где природа соприкасалась с цивилизацией.

Однажды он близко подошёл к летнему кафе, где гуляли подвыпившие люди. Ему ничего не надо было здесь, он ведь вегетарианец. Это любопытство завело его сюда.

Его заметили «отдыхающие» и решили поймать.

– Давайте поймаем этого мишку и поселим в вольере.

«Бедняги, они уже так хороши, что бобра от медведя не могут отличить!» – подумал Руди, отступая назад.

Тем временем несколько человек высыпали на площадь и стали окружать Руди, чтобы взять его в кольцо.

Руди пятился, не замечая, что сзади находится открытый люк водосточного колодца.

Ещё один шаг назад – и он шмякнулся на дно.

Сначала от неожиданности он ничего не понял, а увидев над головой небо размером с овчинку, стал, цепляясь лапами за гладкие стенки, пробовать выбраться из западни. Кроме как на себя, надеяться было не на кого. Лапы скользили по высоким каменным стенам, не находя на них опоры. Барахтаясь и сопя от усердия, он всё продолжал и продолжал свои попытки освободиться из плена. Ободрав себе лапы, окончательно выбившись из сил, смирившись со злой судьбой, бездыханный, он лежал на дне колодца, мысленно прощаясь со всеми, кто был дорог его сердцу. И когда надежда, казалось, совсем покинула его, на помощь неожиданно пришли те, кого он так страшился. Люди, видевшие, как бедолага попал в беду, вызвали МЧС.

На выручку приехала команда спасателей. Один из них спустился на тросе вниз и, приподняв безжизненное тело Руди, обвязал его верёвкой. Обессилевшее животное подняли на поверхность, отнесли к пруду и побрызгали на него водичкой. Руди открыл глаза и увидел добрые лица своих спасителей.

– Ну вот, всё хорошо. Теперь мы можем ехать по новому вызову. Будь здоров, дружище!

«Платная рыбалка»

Недалеко от причала яркая реклама «Платная рыбалка» зазывала народ культурно отдохнуть. Руди только сегодня заметил новенькую вывеску рядом с другими, приглашающими народ раскошелиться.

Вдоль берега, замерев в ожидании клёва, стояли рыбаки с удочками. Азарта прибавляли уловы счастливчиков. В нескольких ёмкостях трепыхались рыбёшки, тщетно стараясь вырваться на волю.

На мостиках, соединяющих берега Бездонного озера, толпились, коротая день на острове, отдыхающие с обгоревшими носами и зеваки, получающие удовольствие от наблюдения за теми, кто его оплатил.

– Ничего себе! Скоро они всю нашу рыбу изловят, и чем же тогда придётся питаться нам?

Рядом с бревном из воды высунулась усатая мордочка речной выдры с рыбёшкой в зубах.

– Сейчас я им покажу такую «платную рыбалку», что сюда уже никто не сунется! – сказала она, обхватив цепкими пальчиками перепончатой лапы плотвичку, смачно обжирая пойманную добычу.

– Пусть они сами рыбу в магазине покупают. А я рыбалила, рыбалю и буду рыбалить! Ишь, до чего додумались! Люди, называются.

Какое бескультурье! Подожди-ка, я сейчас, – она положила остатки рыбьего хвоста на зуб и нырнула в сторону берега.

Вдруг сверху все заметили на поверхности воды таинственные, хаотично блуждающие светящиеся круги, как будто с неба кто-то светил из трёх прожекторов. За кругами следовали тёмные тени.

Зрители напряжённо всматривались в речные глубины, пока не поняли, что это аквалангисты с фонариками в руках исследуют дно акватории.

Но вот наперерез одному аквалангисту стала стремительно приближаться юркая чёрная стрела. Цели быстро сближались.

Все заметили, как аквалангист заметался, когда увидел приблизившееся существо, и выскочил из воды, содрогаясь от ужаса, с широко раскрытыми глазами, перепуганный насмерть.

– Эй! Кто это был, как думаешь? Бобёр или всё-таки выдра? – спрашивали с берега рыбаки.

– Какое там! Похоже на лох-несское чудовище, только поменьше размером. Наверное, детёныш, – озадаченно взглянул на воду пловец, где остался казённый акваланг.

– Не может быть!

– Сам видел хищную раскрытую пасть. Своими собственными глазами.

– Всё, я сюда ни ногой! – ответил кто-то в толпе рыбаков.

Прошло несколько дней. В местной печати появилась заметка, касающаяся нашего героя, примерно такого содержания:

«В Серебряном Бору на городском пляже поселился бобр-одиночка. Похоже на то, что он решил капитально обосноваться здесь. Он осваивает облюбованный участок. Повсюду видны отпечатки его лап и следы хозяйствования. Бобр методично подтаскивает ветки для строительства своего домика и складывает из них стены своего жилья, обмазывая их сверху глиной. А всех „чужаков“, тех, кто в летний зной хотел бы освежиться в прохладной воде, отгоняет от границ своего владения, которое он, наверное, застолбил для своей будущей семьи. Люди его на всякий случай опасаются, так как бобр – животное внушительных размеров[8]. Он же, напротив, никого не боится и, когда некоторые смельчаки его угощают яблоками или морковкой, с удовольствием берёт их своими маленькими ручками и уплетает за обе щеки».

Заканчивалась статья так: «Всё это говорит о том, что москвичи снискали себе доверие наших меньших братьев».

На самом деле причина была совсем другая. Какая? Ни за что не догадаетесь.

Руди и Фро

Было ранее утро. Первые солнечные лучи, отразившись на поверхности заводи, нежно коснулись чашечек лилий, разбудив их своим ласковым прикосновением. Белые бутоны раскрывались один за другим навстречу утреннему свету, являя миру своё совершенство.

Руди, привлечённый тёплыми лучами, вышел на бережок и, опустив лапы в воду, сидел на солнышке. Вдруг его острый слух уловил плеск в дальнем уголке заводи, там, где густые кусты ивняка клонились к воде.

Только он решил, что это плотвичка, плескаясь в заводи, разыгралась в солнечных сетях, как по спокойной глади воды пошла рябь. Над поверхностью появилась симпатичная мордочка с пленительным разрезом глаз.

Когда их взгляды встретились, в её раскосых карих глазах блеснули золотые искорки. У него внутри что-то ёкнуло и защекотало в носу. «Ф-Р-С!» – тихонько чихнул он, зажмурившись. В этот момент что-то плюхнулось в воду. А когда Руди поднял глаза, то увидел, что рядом никого нет, только круги расходятся по воде.

«ФРОСЯ! ФРОСЯ!» – повторял он про себя, вызывая в памяти то чудесное мгновение, когда впервые увидел её. И это слово виделось ему написанным светящимися буквами, искрящимися, как её прекрасные глаза. «Фро-о-ся! – как ты прекрасна!»

Кто сказал, что жизнь – борьба? – думал Руди. – Это придумали люди и стали жить по этому принципу. Нет. Жизнь – это течение, поток, по которому ты плывёшь в своей лодочке и наблюдаешь за тем, что происходит кругом. И можешь причалить у бережка, и обосноваться в понравившемся местечке, и завести семью, детей.

Похоже, Руди становился философом, или взрослым, что на самом деле одно и то же. А возможно присутствие в его памяти пленительного образа Фро сделало его таким, совершенно изменив течение мыслей.

Вот тогда-то Руди и решил обустраиваться здесь.

Вероника

На самом деле Фросю звали Вероника. Вы спросите, откуда это стало известно? А дело было так.

Однажды точно такие же круги появились на поверхности воды рядом с землянкой Руди.

– Привет, это я – Вероника. Узнал? Ты что, здесь живёшь?

Сердце Руди запрыгало от радости.

– Здравствуй! – Он так ждал, готовясь к этой встрече, мысленно разговаривал с нею, ему хотелось очень многое сказать ей. Как он скучал, как мечтал спасти её, если бы с ней случилось что-нибудь из рук вон опасное, как уже совсем было отчаялся, думая, что больше никогда её не увидит. Но сейчас, когда она была рядом, мысли в голове проносились роем, а все слова от волнения испарились.

Тогда он глубоко вздохнул и, собравшись с духом, выпалил:

– Подожди минутку, не исчезай, как в прошлый раз.

Он бултыхнулся в воду и очень скоро вернулся. Отряхнувшись, застенчиво глядя ей в глаза, протянул букет из жёлтых кувшинок и синих ирисов.

– Это тебе!

– Какая прелесть! Спасибо.

– Ешь! Они очень вкусные!

– Знаю, это мои самые любимые. Давай есть вместе!

Экологический конгресс

Руди лежал на бережку, подставив пузо солнцу. Его разморило, глаза слипались, он стал уже засыпать, и тут сквозь сон Руди увидел, что мимо проплывает красавец-теплоход. Он был большущим, ослепительно белым, и на борту его красовалась надпись крупными буквами: «ЭКОЛОГИЧЕСКИЙ КОНГРЕСС», а чуть ниже, буквами помельче: «Приглашаем всех заинтересованных».

Теплоход причалил к пристани.

«Какая удача! – подумал Руди. – Это как раз то, что нужно. Пора поставить перед земным сообществом вопрос о спасении лесов. Бобры как представители фауны обязательно должны присутствовать на таком важном форуме. Мнение бобров должно быть услышано! Кто, как не бобры, знает истинное положение дел. А оно плачевно и требует немедленного вмешательства. Иначе скоро леса погибнут, реки обмелеют и пересохнут, попить будет негде, не то что лапы намочить, а тем более поплавать».

Но семейство бобров не в курсе, что намечается такое важное мероприятие. «Что же делать, – размышлял Руди. – Необходимо послать туда самого умного, самого смелого товарища, который не побоится большого скопления людей, среди которых могут находиться и недружественные. Здесь нужен герой, который осмелится выступить в защиту природы и, самое главное, сумеет убедить сообщество в том, что заботу о реках, озёрах и лесах, задачу обводнения засушливых земель необходимо возложить на самых умелых защитников природы, признанных мелиораторов – то есть на БОБРОВ!»

Времени на поиски бобрового семейства у него не было совсем. На выборы достойного кандидата – тем более. И тогда Руди посмотрел на задачу под другим углом. Кто же, как не он, сможет выполнить эту миссию? Больше некому. Не на кого переложить ответственность за правое дело.

Конгресс открывался с утра пораньше. У Руди была впереди целая ночь, время, чтобы тайно проникнуть на корабль и, спрятавшись в укромном местечке, дождаться его начала.

Руди подплыл к кораблю и украдкой поднялся по трапу, покрытому для почётных гостей красной ковровой дорожкой. Свернув с палубы в трюм, в подсобку камбуза, он собирался было спрятаться за корзину с картошкой. Но место было уже кем-то занято. От неожиданности Руди вскочил на задние лапы, сжал свои короткие пять пальчиков в кулачки и, приняв боксёрскую стойку, приготовился к атаке.

Из-за корзины высунулся длинный усатый нос, затем показались два устремлённых на него круглых, как пуговицы, глаза и маленькие округлые ушки торчком. Руди заметил, что мех на зверьке этом был недорогой, возможно, даже искусственный.

Тот, взглянув на добродушную морду Руди и поняв, что бояться нечего, мелко затрясся от смеха над его комичной позой.

– Ну и чего смешного? – Руди, окаменевший от напряжения, стоял как памятник.

– Думаешь, что ты устрашающий, а со стороны выглядишь смешно. Ты как здесь оказался? Ах, бедняга, тебя, должно быть, голод загнал на теплоход? – высказал предположение общительный чудик.

– Ещё хуже!

– Что, может быть и хуже? – его глаза перевернулись вверх тормашками.

– Экологическая катастрофа!

– А… эт-ты прав. Да! Так ты что, на конгресс, что ли, прибыл? – новый знакомый с интересом посмотрел на Руди.

– Ну да. Только непрошеным гостем. Боюсь, что мне и слова не дадут сказать. Может быть, ты сможешь как-то помочь?

– Запросто. Я тут всё знаю. Я тебя проведу.

Вдруг дверь тихонько приоткрылась и на палубу вышли два человека. Один из них, приложив палец к губам, стараясь говорить как можно тише, прошептал:

– Слышу, как будто шаги. И голоса, разговаривают вдвоём. Смотрю, никого нет, а сам слышу, что кто-то ходит. Я испугался.

– Смотри, мокрые следы перепончатых лап и хвоста, – сказал второй. – Так, может, это какой-нибудь зверь?

– Какой ещё?

– Ну, там, например, бобёр.

– Не-а, бобёр – животное осторожное и на контакт с человеком не идёт.

«Вот те на! Кто же я, по их мнению?» – подумал Руди.

– Возможно, это какое-то инопланетное существо. Ну, ты же смотрел фильм про Альфа. – Разумный, добродушный, вот, может, и этот типа того. Прибыл на съезд, чтобы наладить контакт и предложить пропащему человечеству помощь своей цивилизации.

В этот момент Руди, привыкший жевать дерево, бездумно, по привычке потянулся к деревянным перилам, вцепился в них передними резцами и стал их грызть так, что было слышно за стеной.

Раздался хруст.

– Что ты делаешь? – из-за двери показался длинный нос.

– Жую.

– Шт…? Это нельзя жрать! Здесь тебе не в лесу. Это тебе не осина, а чистое красное дерево, – он скривил морду от такого бескультурья. – Если ты собираешься наводить мосты между бобровым семейством и людьми, веди себя интеллигентно, как человек. Только так ты сможешь завоевать их расположение. Смотри, подмочить свою репутацию – минутное дело. А вот сохранить авторитет – это великая дипломатия! Не повторите наших ошибок. Здесь мудрости никакой не надо. Это тебе любая крыса скажет. Пример лучше брать с собак. Удалось же им преданностью заслужить звание домашнего животного, а вместе с ним и привилегированное положение. А у нас ведь тоже есть своя задача в плане эволюции, – он закручинился, вспоминая, какие возможности потеряли из-за, в общем-то, глупых ошибок.

– Так ты крыса?

– Ой, ну ты догадливый, – как-то виновато поникнув, ответил собеседник. – Крыса, крыса…

– Ну, так вы, считай, уже домашние, – польстил несчастному созданию Руди.

– Так-то оно так, но пока что на нелегальном положении. С другой стороны, что вы знаете про домашнюю жизнь? Здесь тоже много сложностей. Трудно соблюдать все эти правила, скажу я тебе. Ещё не знаю, где лучше.

Чтобы прекратить неприятный разговор, он сменил тему.

– Ты знаешь, давай-ка поспи. Нам надо пораньше встать. Я проведу тебя в конференц-зал, а ты уж, дружок, сумей найти нужные слова. От того, как ты выступишь, может зависеть жизнь на Земле. Да, вот ещё, хотел спросить, – он обернулся и через плечо окинул взглядом Руди, – что за мех на твоей шубе? Это, как я понимаю, что-то ценное.

– Ты абсолютно прав. Но это и необходимость, и наша беда. Ведь нам приходится нырять под лёд и находиться там продолжительное время, вот и скажи, какой для этого должен быть гидрокостюм?

– Да, вещь! – с пониманием кивнул Крыс.

– Только я не понимаю, людям-то для чего наш мех? Они ведь охотятся на нас.

– Ужас! Вот в этом вам не позавидуешь.

Наконец настало долгожданное утро. Участники проследовали в конференц-зал. Ведущий после небольшого вступления передал микрофон первому докладчику.

– На сегодняшний день состояние экологии плачевно. Мы, люди, подчёркивая своё величие, любим называть себя Homo sapiens[9]. Но сейчас под воздействием неразумного хозяйствования человека богатство и разнообразие природы оказалось на грани исчезновения. Да и самого человека, того и гляди, скоро придётся заносить в Красную Книгу как исчезающий вид. Принадлежащее всем бесценное сокровище, такое же, как воздух и земля, – ВОДА, может иссякнуть.

Настала пора задуматься людям о восстановлении водных богатств. У нас осталось мало времени, чтобы навести порядок на Земле. Но в одиночку человечество не сможет быстро справиться. А дело срочное. И здесь, в плане обводнения засушливых земель, нашими союзниками могли бы стать, – он сделал паузу и хитровато улыбнулся, – БОБРЫ!

Зал ахнул от неожиданности.

– Я считаю, было бы правильным обводнение засушливых земель поручить бобрам. И вот что вселяет надежду: они готовы помочь нерадивому, недальновидному человечеству в решении неотложных экологических задач.

Зал возбуждённо гудел. А докладчик, стараясь перекричать, продолжал:

– Бобры – непревзойдённые специалисты в строительстве плотин, дамб, запруд. Они обладают врождёнными познаниями, которые человек получает, пройдя многолетнее обучение в техническом вузе. Плотины, возведённые бобрами, – образец технического совершенства. Посмотрите на этот снимок из космоса. Он указал на экран, где на зелёном фоне буйной растительности хорошо была видна «возведённая руками» бобров плотина[10] в виде огромной подковы.

– Длина плотины составляет почти километр. Взгляните на её конструкцию, она имеет форму дуги. А это именно та форма дамбы, которая лучше всего выдерживает напор воды. Существует гипотеза, что строить плотины люди научились, подсмотрев у бобров.

Их усердие достойно всяческих похвал. Каждодневный кропотливый труд по возведению плотин требует от них большого искусства и титанических усилий. Некоторые злопыхатели ставят в вину бобрам то, что они валят деревья. Но отнеситесь с пониманием к делу. Испокон веков на Руси главным строительным материалом была древесина. Как для человека, так и для бобров.

– Убил бобра – спас дерево, – выкрикнул кто-то из зала.

– Какая дикость! Просто варварство. Сами вырубают целые леса и продают за копейку. А для исконных жителей пожалели дерево. Да благодаря бобрам, их заботе о природе, мелиоративной работе сохраняются реки. Леса получают влагу. А после человека остаётся голая степь. Сколько загубили кедровых лесов, чтобы на их месте оказались пустыни! В XXI веке человек должен поручить заботу о водных угодьях уникальным инженерам – бобрам, – стараясь убедить коллег аргументами, говорил представитель Общества защиты дикой природы.

Руди показалось, что перепалка сейчас перерастёт в потасовку. Необходимо было его вмешательство. И он сделал решительный шаг в сторону сцены.

– А теперь слово предоставляется, – ведущий замялся, не зная, как лучше представить Руди. – Э-э-э! Будьте бобры! Ой, извините. Будьте добры, – он протянул микрофон в сторону бобра, идущего вперевалочку на задних лапах. При этом наш герой выглядел важно, как профессор, и люди, немного придя в себя от изумления, приготовились слушать его доклад.

Мы прерываем наше повествование, оставив нашего героя в самом интересном месте его сна. Но продолжение истории Руди и Фро следует.

Забегая вперёд, скажем: в районной газете появилось небольшое сообщение. «В пойме реки Москвы поселилась семейная пара молодых бобров. Они очень дружны и всё делают сообща: строят жилище, перегораживают рукав реки и запасают еду на зиму. Этот факт должен радовать москвичей. Бобры очень чистоплотные животные, поэтому их присутствие в городских водоемах – хороший знак. Это говорит о том, что экосистема столицы общими усилиями очищается».

Июльский жук

Параллельные миры

Пережив страшную зиму, жук-бронзовик наконец-то дождался тех благословенных дней, когда его родное поместье расцвело и заблагоухало цветами шиповника. Неспешно перебираясь с цветка на цветок, он упивался сладким духмяным нектаром и вкушал нежную пыльцу, зная, что время цветения не вечно, но вслед придёт период плодов, а вот дальше… – страшно подумать! Тут мысли его останавливались, упираясь в непреодолимую стену недоумения. После летнего благоденствия жизнь замирала, и для многих, таких же как он, – навсегда. Почему? В чём тогда смысл жизни? От сих грустных размышлений хотелось ещё больше урвать от жизни, пока представляется возможность, но съесть больше, чем в него вмещалось, он не мог, от переедания чувствовалась тяжесть в животе.

В этот самый момент его размышлений ветку, на которой сидел бронзовик, оторвало и понесло над землёй. Судорожно вцепившись лапками в стебелёк, жук приготовился к смерти. «Вот напасть!» – подумал он, стремительно удаляясь вместе с веткой от своего дома. Кажется, пережив трудные времена, вот бы жить и жить, наслаждаться каждой минутой, а тут такой поворот судьбы!

Но, конечно же, на своём уровне бытия жук не мог видеть, откуда происходила угроза и что это за всемогущая сила, которая уносит его от дома. А между тем причины происходящего находились в другом измерении, в более крупной масштабности.

Две женщины-приятельницы, давно не видевшие друг друга, решили встретиться и посидеть за чашечкой чая.

До чая дело не дошло. Шампанское, ожидавшее подходящего случая ещё с Нового года, раззадорило подруг, и им захотелось на воздух, на волю.

Вечерний сумрак, напоённый свежими ароматами сирени и шиповника, манил. Хотелось урвать частицу этого великолепия и, унеся с собой, украсить им свой дом. Протянув в темноте руку к кусту дикой розы, сломали по ветке и, вдыхая сладкий аромат, разошлись по домам.

Утром, взглянув на вазу с веткой шиповника, хозяйка не могла поверить своим глазам: среди увешанных розовыми цветками стебельков красовался крупный, в изумрудных с золотым отливом доспехах жук-бронзовик.

«Бедняжка! Как же тебя угораздило оказаться именно на этой ветке! – виновато воскликнула женщина. – Надо исправить ошибку, вернуть тебя на место». И, подыскав подходящую коробочку, она положила туда ветку вместе с жуком и отнесла к его родному кусту.

Всё это время, жук трясся от страха и молился своему богу о спасении.

И вот, что вы думаете? Спасение, слава богу, пришло!

Именно так, вращая шестерёнками Времени, Вечность плетёт узор Жизни.

Роза и шмель

Вторя как эхо Ричарду Баху.

Душа и Разум. Женщина и мужчина.

Когда же они поймут друг друга,

когда же они придут к Единству?..

Однажды Шмель разговорился с Розой. Пролетая мимо, он услышал её нежный голос, подпевающий птицам. Захотелось поговорить.

– Какой чудесный день! Какой чудесный пень! Какой чудесный я! – передразнил он Розу. – Знаю, знаю, это называется «аффирмации»! Долго-долго внушаешь себе: «мёд, мёд, мёд» – в надежде почувствовать на языке его сладость. Это ж надо, в наше время быть такой наивной! Посмотри, на улице третье тысячелетие! Делом надо заниматься, делать деньги!

– А как же птицы? Они начинают день с песни и заканчивают песней! И небо посылает им хлеб насущный!

– Ну и чего они добились в этой жизни?

– Счастья! Радости! Скажи, давно ли ты испытывал радость?

– Какое счастье? Какая радость? Заботы, работа, начальство, семья. О чём ты говоришь? Тебе хорошо, ты пребываешь в иллюзиях, в эфемерном мире.

– Счастье – это быть в гармонии с окружающим миром! И если ты не испытываешь радости, то значит, ты что-то делаешь не так! Мы рождены для радости! Радость рождается изнутри.

– С тех пор как я вырос, радость стала наведываться ко мне всё реже и реже. А теперь и вовсе забыла ко мне дорогу. Помню, в детстве меня радовало всё, что я видел! И солнце, и небо, и мама… Травка зелёненькая была. Всё было красиво и совершенно! А сейчас… одна радость – напиться и забыться.

– Нет, это не радость. Ты ищешь удовольствия, а оно недолговечно. Что, по-твоему «верх счастья»?

– Э-т-т-о… счёт в банке, э-э-э… богатство… дворец… власть!

– И всё? А когда цель будет достигнута, что ты будешь хотеть дальше?

– Ты меня не пугай!

– Если бы ты поставил какую-нибудь ВЕЧНУЮ ЦЕЛЬ, обыденный мир перевернулся бы, и ты бы сам стал вечным!

– Это невозможно! Это ж противоречит закону… э-э-э… Забыл, какому-то закону противоречит! Вот когда я разбогатею, выйду на пенсию, я буду счастлив!

– А дальше? Чего ты захочешь потом? Знаешь, даже если ты станешь самым богатым на земле, то твоя жизнь не будет полной без Любви! Именно в ней смысл жизни… Что ты молчишь?

– Размышляю… Что же делать? – видно было, ему жалко себя.

– Ну, не расстраивайся так. Для взрослых мир стал обыденным. Он перестал удивлять своим волшебством. Чтобы вернуть радость, нужно видеть мир глазами ребёнка. Иисус сказал: «Станьте как дети».

– Надо жить своим умом!

– Так именно ум делает нас несчастными! Покой, любовь и радость рождаются душой!

– Да ты жизни не знаешь! Что ты видишь, сидя на одном месте? Ты хоть знаешь, какой огромный мир? Он заканчивается вон за тем лесом! А я все знаю! Я много полетал по миру! Много повидал! Чудес не бывает!

– А разве не чудо, что ты летаешь? Ведь по законам аэродинамики шмели не должны летать! Они слишком тяжелы для своих крыльев!

– Как это? Ты меня не позорь! И… знаешь, никому не рассказывай! А то, что другие подумают?

– Разве важно, что подумают о тебе другие? Главное быть собой! Надо стать ЧЕЛОВЕКОМ!

– А что, можно стать человеком?

– Конечно можно!

– «ХОМО САПИЕНСОМ»?

– Даже более того!

– Как это? Это ж неестественно, нелогично, невозможно!

– «Хомо сапиенс» – это детёныш ЧЕЛОВЕЧЕСТВА, который только-только начал учиться ходить.

– По воде?

– «Чудо не в том, чтобы летать по воздуху или ходить по воде, но в том, чтобы ходить по земле», – говорит китайская мудрость.

– Ты и это знаешь? Откуда? Так-так-так! Продолжай!

– Понимаешь, только неверие мешает нам ходить по воде, плавать по земле, проникать сквозь стену. Ведь твёрдость предметов и плотность вещества – мираж, заблуждение нашего ограниченного сознания. На самом деле предметы состоят из пустоты.

– Не может быть! Как же так? Я же могу дотронуться до тебя, могу понюхать! Я что, тупой?

– Нет, ограниченный!

– Я?… Нет! Я – умный!.. А ты – женщина!

Вот так и мы часто говорим: «Я что, слепой? Я же своими глазами видел!» – «Нет, не слепой, а ограниченный».

– А в детстве я мечтал стать космонавтом, хотел увидеть звёзды поближе… Вот, пиджак не застегивается, опять поправился.

– Надо больше петь!

– Надо меньше пить! – он погладил свой бархатный животик.

– Надо жить как ЧЕЛОВЕК!

– А я и так заповеди соблюдаю: чту отца и мать, не ворую, что там ещё? А, десятину надо отдавать!

– Любящему сердцу не нужны никакие заповеди!

– Скажешь тоже! Я лучше тебя знаю, что нужно делать! Помолчи лучше и послушай! Надо бороться за место под солнцем, держать оборону, день и ночь контролировать ситуацию, держать руку на пульсе. Телевизор смотришь, новости – кошм-а-а-р!

– А когда же жить? А я смотрю на солнце, небо, радугу – сливаюсь с Вселенной.

– Видел я твою Вселенную по ящику – ужас, оторваться не могу!

– А Любовь?

– Секс?

– Нет, ЛЮБОВЬ – объединяющая сила Вселенной. Сила, которая всё соединяет и удерживает вместе?

– Ну ты-то откуда это знаешь?

– Кому ж, как не мне, это знать!

– И что же такое любовь?

– Любовь похожа на нектар, щедро даримый. Который благоухает и привлекает…

– Шмелей, например!

– Всех привлекает, потому что всем её не хватает!

– Когда-то была, было такое в молодости, по глупости, наверное. Ну, ты знаешь, с моей… бывшей. Но быстро остыл, разглядел, испугался… До сих пор боюсь: а вдруг какая-нибудь, как ты говоришь, любовь завладеет не только мной, но и имуществом, а? Хотя, если бы нашлась по-настоящему ищущая любви, с квартирой, с деньгами, я бы постарался, осчастливил бы ее. А так… нет.

Что это: вода? Роса? Слеза? Ты плачешь?…

«Будьте как дети»

Всю ночь валил снег. Утром все увидели, как изменился город. Солнце искрилось радужным сиянием на белоснежном покрове. Люди с детьми и собаками высыпали на улицу, захватив с собою кто санки, кто лыжи. Давно они не испытывали такую беспричинную радость, растворённую в морозном воздухе, пропитанном солнцем. Чудом преобразился мир, и все важные дела, отступив на задний план, стали казаться малозначимыми.

Отовсюду слышался счастливый смех, беззаботно-радостное оживление. Всем хотелось выплеснуть своё праздничное настроение. Это чувство невозможно было удержать.

Румяные от морозца детишки возились в снегу. Взрослые мужчины на радостях, как малые дети, взялись лепить снеговиков. С увлечённостью, на полном серьёзе предались важному делу, погрузившись в творческий процесс.

Стремясь запечатлеть свой праздник, они сооружали памятник человеческому счастью, такому же недолговечному, как этот самый снег.

В каждом дворе появилась своя, внушительных размеров монументальная фигура.

Небольшая чёрненькая дворняжка, любимица детворы, Люся сидела неподалёку и наблюдала за этой весёлой кутерьмой. Вытянув шейку, она со стороны следила за тем, как увлечённо трудятся солидные дяди.

В их руках пушистые хлопья сжимались в плотный ком, превращаясь в огромные снежные шары. Потом, немало поднапрягшись, их водрузили один на другой. Затем принялись колдовать вокруг своего творенья, «вдыхая в него жизнь».

Нахлобучили на голову прозрачную коробку из-под торта. Шляпка потребовала дополнительных аксессуаров. Голубой полиэтиленовый пакет разорвали и в качестве шарфика повязали на шее. Теперь дама при наряде нуждалась в макияже. Глазки с ресницами сделали из пивных крышечек, нос – из морковки, нарисовали рот. Лицо получилось осмысленным. Оно с интересом смотрело на мир людей.

Покуролесили, пошутили ещё немного и вернулись в свой прежний, обыденный мир, оставив Снежную Бабу одну.

Когда все разошлись, Люся подошла и настороженно обнюхала странное существо. Пахло снегом, на возвышающейся фигуре необъятных размеров из одежды были лишь шапка и шарфик, но весёлые глаза на круглом лице Снежной Бабы улыбались Люсе. Казалось, они спрашивали: «Что это за прекрасный мир? Куда я попала?»

Снежная Баба, расплывшись от счастья, ласково смотрела на чёрненькую собачку, на прекрасный, удивительный мир людей, где живёт радость, все любят друг друга, где всё так человечно, что даже ей, малознакомой персоне, просто так подарили голубой воздушный шарфик.

Оставленная один на один со своими чувствами, тронутая сердечностью людей, их добротой, она прослезилась. Счастливый миг, выпавший на её долю, растопил сердце снежной женщины. Расчувствовавшись по-бабьи, совсем раскисла. Размазанное лицо потекло.

Ей хотелось бы приостановить время, задержать это прекрасное мгновение. Ведь, несмотря на короткий свой век, она успела привязаться к этому миру, приобщившись к братству людей.

Неутешно, горько оплакивала быстротечность жизни Баба, слёзы текли в три ручья.

К утру памятник счастливому мгновению, которых немного наберётся за всю человеческую жизнь, растаял, не оставив и следа.

От автора

Родилась в Москве в 1954 году. Окончила Московский государственный институт культуры (МГИК). После окончания института работала в Библиотеке по естественным наукам АН СССР.

Мирраслава Тихоновская – литературный псевдоним.

Для тех, кто знает меня с детства, для родных и друзей не было ничего удивительного в том, что я вдруг стала писать прозу. Они давно ждали того момента, когда рассказанные мною истории можно было бы ещё и перечитывать.

И вот пришло время, открывающее в людях скрытые способности и таланты. Время, когда я просто не могла больше не писать. Для меня это было как прорыв плотины. С 2005 года я стала публиковаться в альманахе «Сияние Лиры». В 2011 году в издательстве «Слово» сказки, рассказы и повести вышли отдельным сборником «ВИТАМИНЫ ДЛЯ ДУШИ». В этом же году меня приняли в Союз писателей России.

Я люблю своих героев. Через характеры сказочных персонажей я открываю качества, присущие людям, а это никого не может оставить равнодушным.

«Сказки» подходят для всех возрастов. Они предназначены для чтения всей семьёй.

Примечания

1

Канал имени Москвы был открыт в 1937 г. Сделав Москву-реку судоходной, обеспечивает столицу почти половиной всей потребляемой питьевой воды.

2

Давайте простим Вороне её заблуждение, ведь если бы не она, Руди вряд ли стронулся с места.

3

Бобр – животное. Бобёр – мех бобра.

4

Ласты – перепончатые лапы водных животных.

5

Стремнина – участок реки с быстрым течением.

6

Грех. В переводе с греч. – ошибка, промах мимо цели.

7

Бор – общеславянское слово, первичное значение – «то, что колет»: хвоя, хвойное дерево, сосна, хвойный лес. От корня «бор» произошли – борода, борона, бороться.

8

Бобр – крупный зверь. Длина взрослого животного достигает 1 м, вес – 32 кг.

9

Человек разумный.

10

Плотина в Национальном парке Канады.

Content

Мирраслава Тихоновская
Сказки Мирраславы. Для взрослых и детей
Авторский сборник

Предисловие

Фёдор

Роджер

Соня

Утки

Запасной вариант

Руди и Фро

Река Экологический манифест

Москва

Руди

Ворона

Аист

Волшебный жёлудь

Серебряный Бор

«Платная рыбалка»

Руди и Фро

Вероника

Экологический конгресс

Июльский жук Параллельные миры

Роза и шмель

«Будьте как дети»

От автора

Примечания