Элизабет Пауэр

Скамейка для влюбленных

Elizabeth Power

VISCONTI’S FORGOTTEN HEIR

Пер. с англ. О. Ю. Ефремовой.

Visconti’s Forgotten Heir

© 2013 by Elizabeth Power

«Скамейка для влюбленных»

© ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2014

© Перевод и издание на русском языке,

ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2014

Эта книга является художественным произведением.

Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

Глава 1

Стоило Мадженте взглянуть на широкоплечего мужчину, вошедшего в переполненный бар, как она поняла, что он – отец ее ребенка.

Она не подозревала, не задавалась вопросом. Она просто поняла.

Бокал, который она протирала, чуть не выпал из ее онемевших пальцев. Прижав руку ко лбу, Маджента услышала вопрос своего коллеги Томаса:

– С тобой все в порядке?

Томас, как и она, выпускник колледжа, трудился неполный рабочий день за стойкой, ожидая, когда подвернется что-нибудь приличное. Он нахмурился и подошел ближе.

Маджента, не ответив, покачала головой. Обрывки воспоминаний вспыхивали на мгновение и исчезали.

Гнев… Враждебность… Страсть… Сметающая все на своем пути страсть…

Кто-то обратился к ней, пытаясь сделать заказ. Маджента взглянула на этого человека затуманенными бархатисто-карими глазами. Лицо ее казалось белым пятном на фоне темных собранных в узел волос.

– Пожалуйста, обслужи посетителей, – хрипло обратилась она к Томасу и, бросив полотенце на стойку, поспешно направилась к убежищу – дамской комнате.

Воздуха ей не хватало. Схватившись за потрескавшуюся раковину, Маджента попыталась восстановить самообладание.

Андреас Висконти. Конечно! Как она позволила убедить себя в том, что отцом ее ребенка является другой мужчина? Ведь она не из тех женщин, которые спят с кем попало.

Мадженту замутило. Склонившись над раковиной, она переждала приступ тошноты, стараясь взять себя в руки.

Доктора советовали ей не форсировать события и предупреждали, что утраченные воспоминания могут никогда не вернуться. Но они должны вернуться! Пусть даже они будут похожи на фрагменты пазла, который ей предстоит сложить.

Дверь дамской комнаты открылась, и кто-то позвал Мадженту. Значит, придется вернуться в зал, как бы она ни противилась.

Наконец людей, стоявших перед ним в очереди, обслужили, и худой молодой человек принял его заказ.

Когда Андреас, войдя в бар, посмотрел на девушку за стойкой, он сначала подумал, что ему показалось.

Она была стройна, красива и невероятно фотогенична. Ее потрясающие волосы были подняты вверх, подчеркивая высокие скулы, длинную изящную шею, поразительные темные глаза и очаровательный рот. Увидев ее, Андреас замер, словно увидел призрак. Что было исключено для такого закоренелого циника, как он.

Затем кто-то позвал ее по имени, и он понял, что ему не привиделось. Это действительно была она. Маджента Джеймс. Девушка, которой Андреас однажды чуть не принес в жертву свое сердце и свою жизнь.

Она смотрела через плечо, слушая, как ей что-то говорит пожилой мужчина, скорее всего, хозяин бара. Услышав немного напряженный смех Мадженты, Андреас жестко усмехнулся.

В последний раз он слышал этот смех в тот день, когда она обвинила его в том, что он препятствует ее блестящей карьере. И вот теперь эта гордячка, мисс Джеймс, разливает напитки в винном баре. Андреас еще раз усмехнулся. Похоже, следующие несколько минут доставят ему огромное удовольствие.

Встав с места, которое он в буквальном смысле слова добыл с боем, он позволил своему любопытству провести его сквозь толпу пятничных гуляк к стойке, за которой она работала.

– Привет, Маджента.

На Мадженте было простое черное платье. Единственным цветным пятном являлся черно-красный галстук на шее. Услышав голос Андреаса, она напряглась.

Встреча была неизбежна. Однако Маджента оказалась не готова к тому, какой эффект окажет на нее этот глубокий, густой, как шоколад, голос.

– Андреас… – пролепетала она, встретив его не мигающий взгляд.

Сапфирово-голубые глаза достались ему от матери-англичанки. Надо же, как легко она это вспомнила! Мозг ее лихорадочно работал, пытаясь вспомнить еще что-нибудь. Что именно произошло между ними? Память ничего не подсказывала, но у Мадженты возникло ощущение, что они расстались на недружественной ноте. Весьма недружественной.

– Вот это сюрприз, – сухо проговорил Андреас. – Насколько понимаю, для нас обоих.

Ухоженные волосы Андреаса блестели как вороново крыло. Выглядел он крупнее, шире в плечах и суровее, чем она помнила. Шесть лет назад это был молодой человек, а сейчас перед Маджентой стоял мужчина в расцвете сил. Командные нотки в его голосе говорили о том, что он многого добился.

– Должен признаться, – продолжал Андреас, не догадываясь о том, что вызвал сумбур в ее мыслях, – я не ожидал найти тебя в месте, подобном этому.

Его почти незавуалированный цинизм заставил ее воздержаться от комментариев. Маджента трудилась в баре всего два вечера в неделю. Еще она работала наборщицей, и ее ожидало повышение.

Желание восстановить те месяцы ее жизни, которые она не могла вспомнить, было сильнее чувства гордости, поэтому, преодолев страх, она отважилась спросить:

– А где… где ты собирался меня найти?

Уголок его рта дернулся вниз.

– Это что, шутка?

Его жесткий взгляд была подобен стальному клинку. Но Андреас едва ли мог знать, что она потеряла память.

Маджента хотела было сказать ему об этом, однако он держался холодно, почти враждебно, и она не решилась. Несмотря на поведение Андреаса, кровь ее вспыхнула и забурлила в тот самый миг, когда она увидела его входящим в бар. Маджента пыталась понять, чем вызван этот знойный пожар. Ее память не сохранила воспоминаний о том, как этот мужчина целовал ее, раздевал. Как его глубокий голос шептал чувственные фразы, от которых она сходила с ума, как он дарил удовольствие и буквально поклонялся ей…

Маджента забыла об этом, но ее тело – нет. Осознание этого было подобно удару в солнечное сплетение. Но подробности того, что привело к их разрыву, продолжали ускользать от нее.

Она неохотно призналась:

– Я тебя не помню.

Услышав его резкий смех, женщина вздрогнула.

– Ты не хочешь помнить, – с насмешливой улыб кой поправил ее Андреас.

Маджента прижала руку ко лбу, пытаясь удержать те обрывки, которые мелькали в памяти.

– Ты был моложе. – Она медленно опустила руку. – Стройнее.

– Возможно, так как мне было только двадцать три года.

«И трудился как раб в ресторане своего отца».

Откуда эта мысль? Маджента, снова коснулась лба рукой.

– С тобой все хорошо?

Она уловила нотку беспокойства в его голосе.

Не сказалось ли на твоем самочувствии то, что ты снова увидела меня? Ты побледнела.

– В сравнении с тобой любой покажется бледным, – резко ответила Маджента, осознав, что Андреас не поймет и, скорее всего, не поверит ей. – Ты выглядишь до отвращения здоровым.

– Ну… – Уголок его рта насмешливо дернулся вверх. Эта мимика показалась ей до боли знакомой и невероятно чувственной. – Жизнь прекрасна.

Андреас, судя по всему, получал удовольствие. А Маджента рыскала по закоулкам своей памяти в поисках причины, по которой они, наверняка бывшие любовники, встретились чуть ли не врагами. В этот момент ее взгляд упал на два бокала, которые перед Андреасом поставил Томас.

Скотч и содовую для него и бутылку с апельсиновым соком для…

Стараясь, чтобы это осталось незамеченным, Маджента быстро оглядела толпу, скопившуюся в баре, пытаясь выяснить, с кем он пришел. Потом быстро спросила:

– Ты часто сюда заходишь?

– В первый раз. – Андреас опустил руку в карман превосходно сшитых серых брюк.

Томас отвинтил крышку бутылки и налил апельсиновый сок в бокал.

– Что привело тебя сюда? – поинтересовалась она.

Маджента удивлялась собственной вежливости, тогда как единственное, чего ей хотелось, – схватить его за безупречного покроя рубашку и потребовать рассказать, что же между ними произошло. Она так и поступила бы, если бы не боялась узнать причину их разрыва.

Маджента подняла на Андреаса бархатисто-карие глаза. Ее охватил холод, когда она заметила, как он оценивающим взглядом прошелся по ее телу, а губы его сложились в насмешливую улыбку.

– Кто знает? – чуть ли не промурлыкал Андреас. – Может, судьба?

От того, как он смотрел на нее, от хриплой нотки в его потрясающем голосе она на мгновение снова стала девятнадцатилетней девчонкой. Свободной. Полной надежд. Взбалмошной. Кажется, в те времена кто-то именно так ее и называл. Но какие бы недостатки у нее ни были, Маджента знала, что когда-то была до безумия влюблена в стоящего перед ней мужчину.

– А это что? – Андреас презрительно указал подбородком на ее место за стойкой. – Дополни тельные деньжата в перерывах между фотосессиями? Или модельный мир не оправдал твоих надежд? – Он положил на стойку купюру.

Ну да, ее карьера в качестве модели. Или, точнее, ее несостоявшаяся карьера…

– Не все получается так, как мы планируем, – спокойно ответила она, с рассеянностью отмечая, что ее коллега взял банкнот и подошел к кассе.

– Вот как? Что же случилось с Рашфордом? С этим кудесником?

Интонация, с которой он произнес эти слова, была подначивающей. То ли это обстоятельство, то ли упоминание имени заставило ее вздрогнуть.

– Он не оправдал твоих надежд? – не унимался Андреас. – А я-то считал, что ты станешь знаменитостью с тем парнем.

С Маркусом Рашфордом? Мадженте захотелось расхохотаться. Как странно, однако, работает ее мозг. Она помнит болтливого агента, который некоторое время продвигал ее, и не помнит Андреаса.

– Ну, как я и сказала… – Она небрежно пожала плечами и ощутила прилив паники. Такое с ней случалось в те моменты, когда она была сбита с толку. – Не все… Не все выходит так, как планируется.

– Судя по всему, нет. – Андреас бросил взгляд в сторону Томаса, ожидавшего, когда мужчина сред них лет разберется с кассовым аппаратом.

Маджента молилась про себя, чтобы тот поторопился. Это было мучением – разговаривать с мужчиной, который ее презирает. К тому же все ее чувства дразнили Мадженту, так как она знала, какова на ощупь его кожа, как он доставлял удовольствие ее неопытному телу. Когда-то оно было неопытным… Как жаль, что она утратила воспоминания о нескольких месяцах своей жизни.

– Так что же с твоей карьерой модели? Рашфорд не сдержал своих обещаний? Кстати, ходили слухи, что он удрал, как только узнал, что должен стать отцом.

То, что этому мужчине известно о ребенке, вызвало бурю в мыслях Мадженты. Рука снова потянулась ко лбу. Заметив, как она дрожит, женщина быстро опустила ее.

– Мне жаль, – произнес Андреас, но в тоне его не слышалось и намека на извинение. – Это до сих пор больное место?

Его сарказм ранил глубоко, но Маджента была слишком занята тем, чтобы стоять прямо. Вцепившись в стойку бара двумя руками и вдохнув воздух в горящие легкие, она пробормотала:

– Я бы не хотела обсуждать своего сына… если ты… если ты не возражаешь. – Заметил ли он медлительность ее речи, над преодолением которой она работала долго и упорно? – Не здесь. Не в баре.

«Нигде, – добавила она про себя. – До тех пор, пока не узнаю, что произошло. Что я сделала? Что заставило тебя презирать меня?»

Он кивнул, его черные волосы блеснули.

– Должен признаться, я удивлен, что девушка, которую я знал, позволила такой мелочи, как материнство, встать на пути к ее цели.

«Девушка, про которую он говорит, совсем не похожа на меня», – подумала Маджента. Она любила Тео больше всего на свете. Он был для нее всем. При мысли о сыне ее губы тронула улыбка.

Коснувшись одной рукой подбородка, а другой по-прежнему держась за стойку, она предложила:

– Расскажи мне про девушку, которую ты знал.

Андреас мягко рассмеялся и подался вперед так, что она ощутила его дыхание на своих волосах, слабый, но невероятно чувственный мужской запах, исходящий от него.

– Не думаю, что тебе понравится мой рассказ, – прошептал он.

Его сверкающие голубые глаза остановились на ее рте, у которого, как сказал один фотограф, отпуская ей комплимент, был естественный капризный изгиб.

Маджента, заметив это, быстро подалась назад, выпрямляясь в полный рост.

– Может, ты спутал меня с кем-то? – рискнула спросить она, хотя в глубине души понимала, что это маловероятно. То, как отреагировало ее тело, когда он вошел в бар, говорило о том, что они когда-то были любовниками. – Или ты недостаточно хорошо меня знал.

– О нет, думаю, что достаточно хорошо.

Сказано это было обманчиво мягким тоном, который скрывал под собой пренебрежительное отношение, и Маджента пожелала, чтобы ее отвлек какой-нибудь посетитель бара. Но этого не произошло. Должно быть, Андреас выглядел настолько внушительно, что никто не осмелился сделать ему замечание, хотя он монополизировал внимание сотрудницы бара. Интересно, на что он живет? Откуда в нем столько уверенности? Невозможно так вести себя, работая в итальянском ресторане.

– Повторяю, я не помню.

Ей не хотелось признаваться в этом мужчине, который открыто выказывает свою неприязнь, однако Маджента уже была готова все рассказать ему в надежде, что он снимет невидимые барьеры с ее мозга.

Андреас нетерпеливо фыркнул:

– До сих пор пытаешься отрицать, что мы знали друг друга?

Голос его звучал так жестко, а выглядел он при этом так устрашающе, что Маджента почувствовала, как поколебалась ее уверенность. Однако она, проглотив свои страхи, спросила прямо:

– Что я сделала? Перестала встречаться с тобой, начав встречаться с другим? Или дело в моей карьере? Что бы это ни было, ты, по крайней мере, можешь получить удовлетворение. Я не реализовала все те замыслы, которые, дурочка, променяла на тебя.

В его улыбке не было тепла. Не коснулась она и ледяных сапфировых глаз.

– Нет, тут ты ошибаешься, – пробормотал он мягким, как шелк, голосом. – Наша небольшая… интерлюдия не была для меня такой уж значительной, Маджента, чтобы возненавидеть тебя. В те или иные моменты все люди бывают не правы, особенно в молодости – когда ставят перед собой недостижимые цели.

Андреас сказал, что не ненавидит ее, но было ясно, что он испытывает триумф, встретив ее здесь.

– Ты будешь удивлен, если узнаешь, чего я добилась за последние пять лет. – Гордость вынудила ее произнести эти слова, не подумав.

– В самом деле? – Он вздернул черную бровь. – И чего же?

Снова научилась ходить. Снова научилась держать нож и вилку. Взяла на себя ответственность за своего ненаглядного сыночка. Выжила!

Маджента неосознанно коснулась черно-красного галстука, который лежал так, чтобы прикрывать один из побледневших шрамов. Андреасу не нужно все это знать. Как и то, что она закончила колледж. Это поможет ей получить новую работу, уволиться из бара и обеспечить более счастливое будущее себе и сыну.

– Это не важно, – бесцветным голосом произнесла она.

Андреас благодарил долговязого Томаса, который подскочил с его сдачей и извинился за задержку.

Взгляд Мадженты упал на худые мужские руки, поднимающие бокал. Руки, которые – она помнила – когда-то возносили ее на небеса. На этих руках, к своему удивлению, она не обнаружила кольца.

Но ведь он заказал два напитка…

Андреас уловил ее интерес и слегка сдвинулся – намеренно, как подозревала Маджента, – чтобы она увидела элегантно одетую привлекательную рыжеволосую женщину, сидящую за одним из столиков. Та смотрела на него с нескрываемым обожанием.

Покосившись на Андреаса, Маджента уловила устремленный на нее пристальный взгляд. Глаза, которые слишком много замечали…

– Я считаю, – произнес он, – жизнь прекрасна.

С этими словами Андреас отошел от стойки.

Какое-то мгновение Маджента стояла, чувствуя себя так, словно она только что участвовала в битве. Ей было плохо, в голове громом отдавался пульс. Женщине хотелось одного – убежать и спрятаться. Но ей пришлось принимать заказы, и уйти было невозможно, даже если ее преследовал самодовольный взгляд мужчины, презирающего ее.

– Это твой парень? – спросил Томас, пока Маджента обслуживала даму.

В углу бара оркестр начал настраивать инструменты. Она что-то отрицательно пробормотала и качнула головой.

– Нет? – Мышиного цвета бровь скрылась под спутанной массой волос такого же цвета. – Тогда почему он смотрел на тебя так, словно собирался содрать с тебя платье?

– Не будь глупым. – Замечание коллеги вызвало у Мадженты головокружение, усилило сердцебиение и придало краску ее бледному лицу. – Он с женщиной.

– Был с женщиной.

– Что? – Она ничего не могла рассмотреть в толпе посетителей. Повсюду слышались разговоры и смех, оркестр снова занялся настройкой.

– Клянусь, он опрокинул в себя виски одним глотком и вместе со своей подружкой вышел за дверь прежде, чем та успела перевести дыхание.

По какой-то причине все перевернулось у нее в животе.

– Вот как?

Взгляд на столик, за которым она увидела рыжеволосую красотку, подтвердил: там никого нет. На нем стояли пустой бокал и бокал с апельсиновым соком, к которому едва прикоснулись.

– И что? Должно быть, они спешили в какое-нибудь другое место, – предположила Маджента.

Почему они ушли в такой спешке? Неужели из-за нее? При мысли об этом снова быстрее забилось сердце, а голова начала кружиться. Он что, не может находиться с ней под одной крышей?

– Эй, с тобой все в порядке? – услышала Маджента голос Томаса. Она обхватила лицо ладонями, стараясь справиться с подступившей тошнотой.

– Нет. Извини. Не мог бы ты вызвать такси? – спросила она и снова отправилась в дамскую комнату.

«Я отвратительно повел себя с ней», – корил себя Андреас. Он ехал домой в одиночестве. Встреча с Маджентой стала для него шоком и вызвала ворох нежеланных эмоций – тех, в которых он не хотел признаться даже самому себе.

Ему было двадцать три, а ей девятнадцать, и работал он на побегушках в ресторанчике своего отца, который с трудом сводил концы с концами. Андреасу следовало с самого начала понять, что за девушка Маджента. Она жила в обветшалом таунхаусе с матерью-алкоголичкой, которая не знала, кто был отцом ее дочери.

Он пожалел ее тогда. Иначе почему он стал водить с ней знакомство? Но неожиданно на этот вопрос пришел настоящий ответ, тот, от которого кровь забурлила в жилах.

Потому что она была теплая и восхитительная и самая красивая девушка, какую он встречал в жизни – а в свои двадцать три года Андреас знавал красивых девушек. Но, видимо, недостаточно, чтобы понять: с девушками, подобными Мадженте, дело лучше не иметь.

Он сжал зубы.

Маджента знала, что она красива. В этом и заключалась проблема. Она была занесена в базы модельных агентств. Маджента выискивала любой способ, чтобы продвинуться и заработать на своей красоте. Дома же она была занята тем, что выводила из запоя вечно пьяную мать.

Они стали любовниками всего неделю спустя после того, как Андреас увидел ее в ресторане, где она с подружками устроила девичник. К своему удивлению, впервые занявшись с Маджентой любовью, он понял, что она была девственницей. Андреас зажег в ней огонь, который – как он, по дурости, считал – горит для него одного.

Они занимались любовью повсюду. В его фургончике. В квартире над рестораном, когда его отца и бабушки не было. В ее удивительно чистой спаленке с небольшим количеством мебели – оазисе посреди хаоса и разрушения, в котором пребывал их заброшенный дом времен позапрошлого века.

Для Андреаса ничего не значило то, что его семья не питает симпатии к Мадженте. Правда, он иногда задумывался, с нежностью вспоминая свою мать, как она восприняла бы его девушку, если бы была жива. Бабушка совсем не понимала молодых людей его поколения, а отец…

Андреас отгородился от воспоминаний, которые наполняли его болью. То, что родные не одобряли Мадженту, только добавляло остроты их отношениям.

Конечно, они поняли, какая она. Они сумели разглядеть ее сущность, чего ему не было дано. Он был ослеплен Маджентой и опьянен ее страстными, но, как потом выяснилось, пустыми объяснениями в любви.

Андреас работал как вол, помогая отцу, но не оставляя своих амбициозных планов. Он видел недостатки в управлении рестораном. Джузеппе Висконти был куда более искусным шеф-поваром, чем бизнесменом. Отец гордился тем, что он итальянец, и отказывался выслушивать радикальные предложения своего сына по сохранению и расширению бизнеса.

– Только через мой труп! Тебе никогда не будет принадлежать право голоса в моем бизнесе. Боже мой, никогда! Или, по крайней мере, до тех пор, пока ты, глупец, не прекратишь встречаться с этой девчонкой.

Андреас был слепым и наивным дураком. Он верил, что любовь все завоюет, что вместе с Маджентой Джеймс он переборет своего упрямого отца. Тогда он не осознавал, что Маджента только получает удовольствие в его постели. Он тонул в океане их обоюдной страсти, а она уже связалась с другим.

Андреас не хотел верить самодовольным разоблачениям своего отца, и не поверил бы, не появись он неожиданно у Мадженты, когда у ее обветшалого дома была припаркована машина Рашфорда. Огромный дорогой черный седан.

В тот раз Андреас уехал, не веря собственным глазам и тому, что говорила об этой девушке его семья. Но разве он не получил подтверждение ее неверности?

– Ты в самом деле думаешь, что для меня все это было серьезно? Это?! – глумилась Маджента, заливаясь почти истерическим хохотом, когда он виделся с ней в последний раз.

Она бросила уничижительный взгляд на приходящий в запустение ресторан Висконти. Тогда же она проинформировала Андреаса о том, что делает для нее ее драгоценный Свенгали и чего она намерена добиться.

В тот вечер между ним и Джузеппе Висконти произошла ссора. Далеко не первая. Но эта отличалась от предыдущих. Это походило скорее на бой двух лидеров, сконцентрированных на победе над соперником. Дело чуть не дошло до потасовки. Андреас обвинил отца в том, что у них с Маджентой ничего не вышло. Джузеппе обозвал ее так, как Андреас никогда не сможет повторить, и он заявил отцу, что тот завидует его юности и его перспективам, лишая при этом права быть хозяином самому себе.

В ту ночь отец умер у него на руках. Слабое сердце не выдержало гневной тирады сына. Два месяца спустя бабушка выставила ресторан на продажу, чтобы оплатить долги и вернуться в родную Италию.

Спустя некоторое время, когда Андреас был в Америке, кто-то – он не мог вспомнить кто – сказал ему, что Маджента живет в роскоши с шишкой по имени Маркус Рашфорд и что она ждет от него ребенка.

Да, он отвратительно повел себя, мрачно размышлял Андреас, въезжая в ворота своего особняка в Суррее. Но если оглянуться назад, он вел себя не так отвратительно, как следовало бы!

Глава 2

Пока Маджента в такси ехала домой, ее голова была заполнена сменяющимися образами. Когда она наконец расплатилась с водителем и добралась до своего убежища – ванной, калейдоскоп образов приобрел некоторую форму.

Она встречалась с Андреасом. Смеялась вместе с ним. Занималась с ним любовью. Где – не важно… Тогда это не было важно. Прижав руку к глазам, Маджента, прерывисто дыша, вспомнила о жаркой, отчаянной страсти. Только почему отчаянной? Она покачала головой, пытаясь заставить себя вспомнить. Она должна вспомнить…

Был большой мужчина. Хмурый… Отец Андреаса! И Мария… Мария была его бабушкой! Но откуда такое дурное ощущение? Маджента помнила, что чувствовала себя последней дрянью. Был крик… Андреас кричал на нее. Он обвинял ее том, что она пустоголовая и циничная. Говорил, что она такая же, как ее мать.

Ее стошнило. Маджента вытерла рот тыльной стороной ладони и в первый раз порадовалась тому, что Тео проводит каникулы в доме ее двоюродной бабушки. Она испугала бы сына, если бы он увидел ее в таком состоянии.

Обхватив себя руками, женщина ощутила тоску по мальчику – такую же острую, как в тот день, когда она вышла из комы и обнаружила, что из жизни выпали два месяца и ребенок, которого она, помнится, носила. Но она не потеряла его…

Ее овдовевшая двоюродная бабушка, Джоузи Эштон, принесла восьминедельного крошку-сына в госпиталь и положила ей на грудь. Дорогая двоюродная бабушка, которую Маджента не видела до этого по крайней мере лет десять. Именно она резким окриком оборвала истерику ее матери, когда на ту одновременно свалились больная дочь и внук – для Дженетт Джеймс это оказалось слишком много.

Маджента зарыдала. Как она могла забыть отца своего ребенка? Ведь от этого страдает ее сын. Это мучило молодую женщину больше всего. За что она так наказана? Что она сделала?

«Ради всего святого, думай!» – твердила она себе в отчаянных попытках найти ответы на мучившие ее вопросы. Но шлюзы памяти, которые начали было приоткрываться, закрылись снова.

На следующей неделе, приехав на собеседование, Маджента чувствовала себя измученной.

– Вы указали в резюме, что закончили колледж, но в течение четырех лет постоянно нигде не работали, – сказала старшая из двух женщин.

С ними также сидел мужчина средних лет, который неожиданно вклинился с вопросом:

– Чем вы в это время занимались?

– Растила сына, – ответила Маджента, радуясь тому, что произнесла это без задержки. Это было особенно ценно сейчас, поскольку у нее появилось чувство, что она встретилась с инквизицией.

Маджента претендовала на должность помощника менеджера по маркетингу в стремительно развивающейся сети отелей, поэтому она серьезно отнеслась к своему внешнему виду. Волосы ее были подняты вверх и уложены в пучок. Маджента надела серый костюм, бордовую блузку и шелковый полосатый шарф таких же цветов.

Молодая женщина жаждала заполучить это место, чтобы рассчитаться со стремительно растущими долгами, сохранить квартиру и дать своему ребенку все то, чего сама была лишена. Она решила не говорить о себе ничего лишнего, когда подала заявку на эту должность три недели назад. Маджента была уверена, что причина, по которой ей не удалось до сих пор получить работу, кроется в ее откровенности. Но эта должность была словно создана для нее.

Женщина постарше по другую сторону стола не делала секрета из того, что она отдает предпочтение Мадженте.

– А для вас не составит проблемы отдавать все силы работе и одновременно заниматься воспитанием пятилетнего ребенка? – спросила более молодая светловолосая женщина по имени Лана Барлифорн. – Он, должно быть, недавно пошел в школу…

– Чуть больше года, – сказала Маджента, гордясь тем, что ее мальчик очень смышлен для своего возраста. – И у меня есть надежная помощница.

Она не собиралась подробно рассказывать им о двоюродной бабушке Джоузи, которая продемонстрировала им с Тео, что такое любовь без всяких условий.

Ее ответы, казалось, понравились женщинам, потому что старшая из них стала объяснять, что менеджер по маркетингу, на которого Маджента будет работать, находится на конференции. Готова ли она на этой неделе встретиться с ней?

Удалось!

– Конечно, – спокойно подтвердила Маджента, надеясь, что она не выглядит чересчур счастливой.

Она пыталась сконцентрироваться на том, что говорят женщины, и скрыть улыбку от уха до уха, когда дверь офиса открылась. Она невольно повернула голову и увидела высокого мужчину в безупречном темном костюме.

Андреас! Маджента испугалась, что произнесла это имя вслух, однако с ее губ не слетело ни звука.

«Что он здесь делает?» – в ужасе спросила она себя. Почему он вошел в офис так, словно у него есть на это все права?

– Мистер Висконти… – Женщина постарше выглядела удивленной. – Это мисс Джеймс, – объяснила она. – Мы как раз заканчиваем собеседование.

– Я знаю.

Глубокий голос звучал спокойно. По-деловому.

Но Андреас даже не посмотрел на нее, и Маджента решила, что он пока не понял, что речь идет о его бывшей любовнице.

– Именно поэтому я зашел.

Его неожиданное появление вызвало у Мадженты шок, а затем он взглянул прямо на нее. Пронзительные голубые глаза встретились с потрясенными бархатисто-карими.

– Мистер Висконти – глава нашей компании, – пояснил кто-то из женщин. Голос ее доносился до Мадженты словно издалека.

Глава компании? Неужели такое может быть?

– Мы все его подчиненные, – сказала Лана Барлифорн, которая, похоже, глаз не могла отвести от него. – Ему принадлежит решающее слово во всех вопросах…

– И я боюсь, эта должность уже занята, – прервал ее Андреас.

– Но мы думали… – встряла Лана, его явная обожательница.

– Это мисс Николс, вторая претендентка на эту должность, – холодно проинформировал Андреас. – Я уже говорил с…

Онемевшая Маджента услышала, что он успел переговорить с менеджером по маркетингу, и та рада принять на работу другую кандидатку.

– Понятно, – кивнула Лана.

И вдруг, сквозь нарастающее смятение оттого, что она потеряла работу, которая была практически у нее в руках и на которую Маджента так рассчитывала, она ясно увидела то, что – как ни удивительно – не разглядела с самого начала.

Андреас знал, что она здесь. Возможно, изучил список претенденток, прежде чем зайти сюда. Он заранее решил не предоставлять ей работу.

– Мисс Джеймс, – женщина, чье расположение Маджента успела завоевать, взмахнула руками, – что я могу сказать? Думаю, мы должны перед вами извиниться.

«За что?» – подумала Маджента, испытывая боль и гнев. За то, что она позволила себе надеяться? За то, что мечтала исправить затруднительное финансовое положение и сохранить свою квартиру? За то, что впереди ее снова ждет бесконечная череда работ, которые плохо оплачиваются? Возможно, у этих людей нет счетов и долгов, с которыми предстоит рассчитаться, но у нее-то они есть! И теперь из-за того, что она хотела получить должность в компании, подчиняющейся мужчине, который ненавидит ее, долги так и останутся долгами.

Не заботясь больше о том, какое впечатление она производит на окружающих, Маджента вскочила и обратилась к женщине постарше:

– Да, вы обязаны передо мной извиниться. Мне пришлось взять отгул за свой счет, чтобы прийти на это собеседование. Вы так ведете все свои дела? Тогда я нисколько не удивлюсь, если собирающиеся въехать в ваши отели гости обнаружат, что их номера уже заняты.

Несмотря на резкие слова, Маджента испытывала жалость к своим собеседникам, особенно к старшей женщине, вынужденной работать под началом властного и холодного босса. Ее ярость была направлена исключительно на Андреаса. Он, только он заслужил весь ее яд.

– Это все, что я хочу сказать, – произнесла Маджента. Кстати, говорила она, ни разу не запнувшись.

Она отвернулась, чувствуя, как к глазам подступают слезы от осознания того, что это означает для них с Тео.

– Мисс Джеймс, – окликнул ее Андреас.

Маджента проигнорировала обращение и направилась к двери, в которую она вошла всего полчаса назад, питая самые радужные мечты.

– Маджента!

Ему, судя по всему, было все равно, что подумают подчиненные, услышав, как он обращается к ней по имени. Образы из прошлого замелькали перед глазами Мадженты. Она вспомнила молодого решительного Андреаса, который отказывался подчиняться воле своего отца.

Его мягкий приказ – а это был приказ – остановил ее.

Она стояла спиной к нему, ощущая, как неистово бьется ее сердце. Голова Мадженты была поднята, она глубоко дышала, стараясь контролировать себя. Распрямив плечи под серебристо-серым пиджаком, она обернулась.

– Есть другая вакансия, – сказал Андреас.

Расстояние, разделявшее их, позволяло ему внимательно рассмотреть женщину. Холодные мужские глаза оценивающе пробежались по ее фигуре, и Маджента чуть не забыла, что они в офисе не одни.

Она вопросительно взглянула на него, но Андреас уже обратился к трем сотрудникам, которые молча наблюдали за происходящим.

– Все в порядке. Я справлюсь с этим сам, – сказал он.

Они покинули комнату.

Женщина помоложе кидала в сторону Мадженты кинжально-острые взгляды, та, что постарше, улыбнулась какой-то понимающей улыбкой.

– И что это за вакансия? – Губы Мадженты пересохли, когда она задала вопрос. В просторном офисе по соседству вдруг стало нечем дышать. – Или ты с какой-то целью решил меня остановить?

Андреас обогнул стол и прислонился к нему, скрестив на груди руки.

– Думаю, сначала нам надо поговорить, – заявил он.

– О чем? Почему ты уничтожил мои шансы на получение работы, на которую я так рассчитывала? – Боясь услышать ответ, она тем не менее продолжила: – Что я тебе сделала? За что ты меня ненавидишь?

Андреас негромко рассмеялся, но глаза его остались холодными.

– Садись, – велел он, подбородком указывая на свободное кресло.

– Я предпочитаю стоять, если ты не возражаешь.

Однако Маджента подошла ближе к креслу – достаточно близко для того, чтобы ухватиться руками за спинку.

– Как хочешь. – Он махнул рукой.

– Скажи мне, что я сделала. Я же сказала тебе, я не помню.

– Удобно.

– Это правда.

– Сомнительно.

Маджента опустила черные ресницы, казавшиеся угольными на фоне ее прозрачной кожи.

– Мы встречались… – На негнущихся ногах она обошла кресло и все-таки села.

Андреас цинично заметил:

– Ну, это уже прогресс по сравнению с тем, что ты говорила в баре. Но если память меня не подводит, мы не просто встречались.

Мадженту затопили образы. Срываемая одежда. Жадные поцелуи. Обнаженные переплетенные тела. Она в постели, отдающая себя этому мужчине.

Она покачала головой. Слезы навернулись ей на глаза. Она вспомнила, что так и не получила работу, которой упорно добивалась.

– Ты плачешь, – заметил Андреас, подходя к ней. – Мне всегда нравилось целовать тебя после того, как ты поплачешь. От слез твои губы становились невероятно мягкими и зовущими, – тихо добавил он.

Мадженту мучили чувственные картины прошлого. Ее тело не замедлило отреагировать.

– Я не плачу, – выпалила она, а затем неожиданно снова вернулась в прошлое и увидела себя, горько плачущую. Она рыдала, потому что должна была покинуть Андреаса. Но почему? – Я раздражена, сердита, унижена, но я не плачу. Если ты хотел причинить мне боль, это твоя проблема, не моя. Кстати, не означает ли это, что ты и раньше расстраивал меня?

Черты его лица застыли, усмешка коснулась губ.

– Я никогда не причинял тебе боль и уж тем более не доводил тебя до слез. Разве что в постели.

Постоянные напоминания Андреаса о связывавшей их когда-то страсти мешали Мадженте сосредоточиться. Возможно, это и было его целью. Из закоулков памяти вдруг всплыли звуки, которые издавала она, когда он дарил ей ни с чем не сравнимое наслаждение. Но было и другое. Вещи, которые она не хотела вспоминать.

– Твоя семья ненавидела меня! – воскликнула она.

– Это была моя семья.

– Особенно твой отец.

Лицо Андреаса стало непроницаемым.

– И не без причины, – негромко сказал он, – в конце концов.

Она хотела спросить почему. Почему он презирает ее? Но страх услышать правду останавливал молодую женщину.

– Как поживает твой отец? – спросила она.

– Он умер.

Тон Андреаса подразумевал, что она была причастна к его смерти. «О нет! Не может быть!» – подумала Маджента, содрогаясь от холода, которым веяло от мужчины.

– Он умер, – повторил он. – Ты знала бы это, если бы не была занята тем, что создавала себе имя.

– Но у меня было имя, Андреас. – Картины прошлого замелькали перед ее глазами. – И, насколько я понимаю, ты считал, что я заслужила то прозвище, которым наградила меня твоя бабушка?

Маджента контролировала свой голос, стараясь не выдать охватившую ее дрожь. И дело было не только в боли, которую вызывали обрывки воспоминаний о том времени. Ее привел в ужас холодный тон Андреаса, когда он говорил о смерти Джузеппе Висконти.

Она хотела спросить, что случилось, но опять струсила. Закрыв лицо руками, Маджента простонала, увидев промелькнувший как вспышка образ.

Зеркальные витрины и флюоресцирующий свет… Когда-то там висели занавески в красно-белую клетку и стояли свечи на окнах. На месте небольшого ресторана открыли интернет-кафе. Пару лет назад она обнаружила, что стоит у дверей, даже не осознавая, что делает. Тогда ее охватил холод.

Наблюдая за ней, Андреас нахмурился, а затем напомнил себе, что Маджента – хорошая актриса.

– Боюсь, на меня не произвели впечатления твои крокодиловы слезы, – сухо бросил он. Когда Маджента убрала руки, мужчина заметил темные круги у нее под глазами. Бледность ее кожи привела его в шок. – С тобой все в порядке? – спросил обеспокоенный Андреас.

– Со мной все нормально.

– Нет, не все. Думаю, тебе лучше пойти со мной. – Он потянул ее за локоть, заставляя встать.

– Куда ты меня ведешь? – слабым голосом спросила она, когда они зашли в лифт.

– Как я сказал, нам нужно поговорить. – Андреас нажал на кнопку.

Чувствуя облегчение оттого, что его рука больше не прикасается к ней, Маджента постаралась как можно дальше отодвинуться от его впечатляющей фигуры. На резко очерченных губах Андреаса появилась легкая улыбка, словно он знал, почему она так поступила.

– А я спросила, о чем мы будем говорить. – Маджента почувствовала, как краска возвращается на лицо, и смогла собраться с мыслями. – Ведь никакой другой вакансии нет, правда? Ты просто хочешь помучить меня за то, что я, по твоему мнению, сделала тебе в прошлом. Ладно, давай. Выплескивай!

По крайней мере, она наконец выяснит, что тогда произошло.

Андреас рассмеялся, но это был неприятный смех. Неожиданно – Маджента сразу встревожилась – он схватил ее за шарфик, намотал его кончик на палец и притянул женщину к себе.

– Это что, мода такая? – Андреас легонько подергал шарфик. – Или ты надела его исключительно для того, чтобы скрыть плотские аппетиты твоего нынешнего любовника?

– Как ты смеешь?! – Маджента сделала попытку оттолкнуть Андреаса, но обнаружила, что не в силах сдвинуть его с места.

– Я – смею, – протянул он и наклонил голову так, что их губы оказались всего в нескольких миллиметрах друг от друга.

Его глаза потемнели. От того, что Маджента в них прочитала, у нее перехватило дыхание. Она слышала размеренный стук сердца Андреаса.

Она не заметила, кто сделал следующее движение, но неожиданно их губы слились в жарком поцелуе. Ее руки обхватили шею мужчины, а его сильные руки прижали женщину к себе.

Мадженте снова было девятнадцать, ее сердце снова пылало, как костер, от ощущения свободы и восторга.

Андреас так неожиданно отпустил ее, что она чуть не ударилась о стенку лифта.

Застонав, Маджента прижала руку ко рту, борясь с приступом тошноты. Поцелуй высосал весь воздух из ее легких.

– Прости, но у меня сложилось впечатление, что ты хотела этого не меньше, чем я, – процедил Андреас сквозь зубы. – Даже когда ты спала с другим мужчиной, мои прикосновения не оставляли тебя равнодушной.

Трудно сказать, заслужила она это обвинение или нет, но руки у нее зачесались. Маджента сжала кулаки.

– Даже не думай, – предупредил Андреас, дыша так же тяжело, как и она.

Она была рада, когда двери лифта раздвинулись. Ей не требовалось приглашение, чтобы покинуть тесную кабину.

– Где мы? – требовательно поинтересовалась Маджента.

Прежде чем Андреас успел ответить, она сообразила, что они приехали на верхний этаж здания, откуда из широких окон открывался потрясающий вид на оживленные улицы.

– Ты плохо себя чувствуешь, – заметил Андреас, вставляя ключ в дверь своего кабинета. – Мне не хотелось, чтобы ты лишилась чувств от усталости или – как мне показалось – от недоедания.

– Спасибо, – резковато ответила Маджента.

Дыхание ее все еще не восстановилось после неожиданной и волнующей сцены в лифте. Или она ожидала поцелуя? Вопрос этот волновал и тревожил. Маджента быстро поняла: она хотела этого. Боже милосердный, она хотела, чтобы Андреас ее поцеловал!

Когда Андреас посторонился, пропуская ее в роскошно отделанный кабинет, Маджента присвистнула. Здесь все было потрясающим: блестящий паркетный пол, внушительный стол красного дерева, мягкие кожаные диванчики, раскидистые растения и огромные окна.

– Откуда все это? Ты сорвал джек-пот?

Она смутно помнила скромный ресторанчик его отца, в котором Андреас был мальчиком на побегушках. Как ему удалось возглавить сеть эксклюзивных отелей?

– Ты же знаешь, я никогда не полагался на случай.

Крупный куш. Эти слова всплыли в ее памяти. Кажется, она как-то произнесла нечто подобное, когда Андреас рассказывал, чем он намерен заниматься.

– Думаю, тебе надо глотнуть бренди, – сказал он, направляясь к бару.

– Я не пью. – Если в ее жизни и были факты, которые она не помнила, этот факт Маджента не позволяла себе забыть. – Я видела, что алкоголь делает с людьми.

Андреас кивнул, зная, что заставляет ее так говорить. История ее матери.

Маджента, будучи подростком, яростно боролась с материнскими запоями.

– В таком случае я пошлю за кофе. – Андреас поднял трубку и глубоким властным голосом отдал распоряжение. – Садись, – предложил он.

Маджента стояла, вспоминая первую чашку кофе, которую молодой Андреас когда-то приготовил для нее. Нынешнему же Андреасу достаточно сделать заказ, чтобы ему принесли кофе.

– Итак, что случилось? – спросила Маджента, возвращаясь к прежней теме разговора. – Ведь ты хочешь что-то рассказать мне, иначе не привел бы меня сюда.

Если, конечно, в его намерения не входит продолжить с того места, на котором они остановились в лифте. Разум Мадженты отрицал это, но ее тело, ее предательское тело приветствовало эту мысль.

– Ты в безопасности – если думаешь о том же, что и я, – произнес Андреас. Его заявление настолько поразило ее, что она опустилась на один из роскошных, располагающих к отдыху диванчиков. – Я не собираюсь целовать женщину, которая столь явно выразила свое отвращение ко мне, как это сделала ты в лифте. – Он неверно понял ее реакцию. – Мне повезло, когда дядя, которого я никогда не видел, умер и оставил мне три ресторана в Италии, – продолжал он.

– Значит, ты все-таки веришь в удачу? – спросила Маджента, напоминая ему о том, что он никогда не полагается на случай.

– Тот, кому повезло, должен суметь воспользоваться этим.

– И ты, разумеется, сумел.

– Это был тяжелый труд – заставить те рестораны работать, а затем открыть новые, в Штатах, где я прожил пару лет. Затем я все вложил в сеть небольших отелей. В конце концов я очутился здесь. Ничего нет невозможного, если человек готов упорно работать.

В его голосе прозвучала обвинительная нотка. Маджента парировала:

– И не ставить все на внешнюю привлекательность, в чем ты, похоже, меня обвиняешь.

Андреас посмотрел на нее в упор, но не стал это комментировать. Он подошел ближе.

– Расскажи мне о своем сыне, – без каких-либо преамбул предложил мужчина. – Это тебе не пикник – одной воспитывать ребенка.

Его слова что-то пробудили в ней, но что именно – Маджента не поняла. Она лишь ощутила неожиданный страх. У нее не было ни малейших сомнений в том, что, если бы Андреас узнал, что Тео его сын, он без колебаний попытался бы его отобрать.

– Что… что тебя интересует? – пробормотала она, опуская глаза, так что ресницы легли полутенями на ее нежные щеки. Заметил ли он, как она напряглась? Между густыми черными бровями Андреаса пролегла морщинка. Догадался ли он о ее нежелании обсуждать с ним сына и о причинах, вызвавших это нежелание?

– Рашфорд бросил тебя, когда ты была беременна?

Значит, он по-прежнему настаивает на том, что Маркус Рашфорд был ее любовником. Мысль о том, что она могла спать с агентом-эксплуататором, вызвала у Мадженты тошноту, хотя Маркус был весьма привлекательным молодым мужчиной. Но проще признать правоту Андреаса, чем объяснять ему, что отец – он.

– Если это заставит тебя испытать удовлетворение, поверь этому, – пробормотала молодая женщина.

Андреас скривил рот:

– Рашфорд хотя бы видится со своим сыном?

Губы Мадженты пересохли. Она взмолилась, чтобы как можно скорее принесли кофе. Ей необходимо было собраться с силами.

– Его зовут Маркус. Нет, он не видится с Тео.

– Что? Никогда?! – ужаснулся Андреас.

– Никогда, – подтвердила Маджента, решив положить конец этому разговору. – Насколько я пониманию, другой вакансии нет, – сменила она тему. – Ну, ты показал мне, как хорошо устроился. – Она встала. – И убедился, что ходившие обо мне слухи – правда. Думаю, мне пора. – Чтобы сохранить лицо, она повернулась к Андреасу и сказала: – Это была не единственная работа. У меня сегодня состоится еще одно собеседование.

Маджента не успела дотронуться до дверной ручки, когда мужской голос у нее за спиной уверенно произнес:

– Лгунишка. Я не стал бы тем, кем стал, если бы не научился разбираться в человеческих эмоциях. Женщина ни за что не сорвется так, как ты, если у нее есть на примете другая вакансия. Ты же связала все свои надежды с работой, которая тебе не по зубам.

Вот, значит, как он думает? Что она не справится с обязанностями помощника менеджера по маркетингу?

– Я так не считаю, – возразила она. – И я не сорвалась там, внизу, как ты воображаешь.

– В самом деле? – Уголки его губ тронула слабая улыбка. – Конечно, ты сделала все возможное, чтобы заставить меня поверить в твою избирательную амнезию. Тем не менее я знаю тебя, Маджента. И знаю очень хорошо. Я не забыл, как начинают блестеть твои глаза, когда ты бросаешь мне вызов.

Андреас приближался к ней с грацией хищника, и Маджента задрожала. Это не могло укрыться от его взгляда.

– Не говоря уже о том, что ты дрожишь, – добавил он, остановившись в нескольких дюймах от нее.

Маджента хотела запротестовать и сослаться на его бурное воображение. Но не смогла. Андреас догадался, что несколько секунд назад она солгала.

Он играет с ней, словно кот с мышью. Она почувствовала, как глаза снова начинает жечь от слез. Нет, надо выбираться отсюда, пока она окончательно не уронила себя в его глазах.

– Всего хорошего, Андреас.

Он заслонил дверь своим телом. У Мадженты не было возможности дотянуться до дверной ручки.

– Ты в самом деле думаешь, что я предложил тебе подняться сюда ради собственной забавы? – протянул он, поразив ее тем, что угадал ее мысли. Значит, он действительно хорошо знает ее.

– Ты не предлагал.

– Ладно, я привел тебя сюда, – согласился Андреас. – Но внизу ты едва ли отдавала себе отчет в том, что происходит.

Его глаза пытливо изучали ее лицо, словно ища на нем следы прежней слабости.

– Что еще ты хотел сказать?

Андреас усмехнулся и отодвинулся от двери:

– Все та же Маджента. Всегда спускает меня с небес на землю.

– Я спешу.

– Да, конечно, на другие собеседования. – Он насмешливо прищелкнул языком. – Несмотря на твои обвинения относительно моих скрытых мотивов, в компании действительно есть другая вакансия.

– В самом деле? – В сердце Мадженты появилась надежда, хотя она все еще смотрела на Андреаса с подозрением.

– Одна сотрудница берет длительный отпуск, – сообщил с гримасой Андреас. – Раньше, чем мы ожидали. Мы еще не нашли подходящего человека на эту должность.

– Ты предлагаешь ее мне?

Мадженту охватило облегчение. Означает ли это, что близится конец ее вечных страхов и тревог по поводу денег? Нельзя и дальше пользоваться щедростью Джоузи.

– Что тебя удивляет? Твое резюме выглядит многообещающе. Тебе не хватает опыта, но ты говоришь, что готова немедленно приступить к работе. Помощница, место которой я тебе предлагаю, будет четыре или пять месяцев ухаживать за своей матерью, которой предстоят операции. Кстати, это та самая женщина, с которой я был в баре в тот вечер. Я пытался убедить ее не оставлять работу так быстро, но в конце концов уступил ее пожеланиям. Короче говоря, Маджента, ты будешь работать на меня.

С ее губ сорвался полустон-полусмех.

– Ты шутишь? – Облегчение немедленно сменилось разочарованием.

– Я никогда не шучу, если речь идет о делах.

– Почему? Ты испытываешь ко мне антипатию, но хочешь принять меня на работу?

– Знаешь, я сам задавался этим вопросом, – признался Андреас.

Он придвинулся ближе и ухватил ее подбородок большим и указательным пальцами. От тепла его рук дыхание Мадженты пресеклось.

– И?.. – Вопрос прозвучал хрипло.

Она изо всех сил старалась не позволить ему оказывать на нее эффект, пыталась не вдыхать дразнящий запах его одеколона.

Он пожал плечами:

– Мне нужна помощница. Ты ищешь работу.

– Я ее почти нашла, пока не пришел ты и не сказал, что я ее не получу.

Андреас выпустил подбородок Мадженты, но продолжал смотреть ей в глаза:

– Ну, может, я испытываю мазохистскую потребность в том, чтобы ты работала на меня.

– И ты каждый день сможешь напоминать мне о том, как плохо я с тобой обошлась?

Если она плохо с ним обошлась. «Думай!» – мысленно приказала себе Маджента, но думать она не могла.

В смехе Андреаса послышалась ирония.

– Я же ясно дал тебе понять в баре, что твои поступки в прошлом не оставили у меня неизгладимых впечатлений.

– Вот, значит, как? – вздохнула Маджента, ощущая смутную тревогу. – Место, которое ты предлагаешь сейчас, очень ответственное, хотя ты считаешь, что мне недостает опыта. Почему ты уверен, что я справлюсь с такой работой?

– О, ты справишься, Маджента. Не сомневайся.

Андреас ничего не добавил, но что-то в его потемневшем взгляде заставило ее вздрогнуть. Женщине показалось, что он говорит не только о требованиях, предъявляемых к личной помощнице.

– Что ж, спасибо, но нет, – сказала она, отворачиваясь.

– Ты готова отказаться от работы, хотя нужно оплачивать аренду квартиры?

Маджента повернулась к нему. Слезы, с которыми она боролась, снова засверкали в глазах.

– Как ты узнал? – прерывисто прошептала она.

– Ты только что это подтвердила, – кивнул Андреас. – Не считая того, что один из моих коллег, который проводил с тобой первое собеседование, упомянул, что ты просила у него письмо.

– Письмо? – пробормотала Маджента и ощутила страх, сообразив, о чем идет речь.

Она выставила себя дурочкой на том, первом, собеседовании, заранее решив – по тому, как складывался разговор, – что ей предложат должность. Маджента испытала тогда несказанное облегчение и попросила письменно подтвердить ее прием на работу, чтобы она могла передать официальное письмо агентам владельца квартиры. Такому умному человеку, как Андреас, не составило труда догадаться, что это могло значить.

– Ты решил сыграть на том, что мне некуда податься?

– Я предлагаю тебе работу.

– Не такую, какую я хотела бы.

– Наоборот, Маджента. И учти, я не потребую от тебя того, что выходит за рамки твоих обязанностей. Это лишь твое предположение.

– Нет?

– Нет. Не пойму, отчего ты разыгрываешь оскорбленное достоинство, – заметил Андреас. – Ведь не в первый раз продаешься.

Было очевидно, что он никогда не устанет напоминать ей об этом. Маджента не сомневалась, что это единственная причина, по которой Андреас предложил ей работу.

– Я никогда не продавалась, – заявила она, стараясь не слушать тоненький ехидный голосок, спрашивающий, откуда она это знает. – Никогда, – повторила молодая женщина. – И я не продаюсь тебе, Андреас, – продолжила она.

Но ради Тео она уже приняла его предложение. У нее просто не было выхода.

Андреас удовлетворенно поджал губы. В этот момент в дверь постучали. Принесли кофе.

– Ну, поживем – увидим? – сказал он.

Оба понимали, что она вынуждена сдаться.

Глава 3

Маджента проснулась в поту. Ей снилось, что она что-то ищет, но что именно, она и сама не знала. Она справилась с дрожью, сотрясавшей ее.

Молодая женщина рыдала во сне. Она потеряла нечто очень важное и отчаянно старалась это найти. Но это не была какая-то вещь. Ее поиски были каким-то образом связаны с Андреасом.

Маджента лежала на кровати, на которую она упала, усталая, вернувшись домой после собеседования и разговора с Андреасом в его кабинете.

Она многое вспомнила. Ресторан. Его отца и бабушку. Даже обрывки их короткого, но бурного романа. Однако оставалось достаточно неясностей. Например, что заставило Андреаса возненавидеть ее? Повлияла ли на это ее карьера в модельном бизнесе? И почему Андреас убежден, что отцом Тео является Маркус Рашфорд?

«Думай!» – в очередной приказала себе Маджента.

Она некоторое время лежала, пока не почувствовала, что от бессильных попыток вспомнить хоть что-то ее мозг готов взорваться. Застонав, молодая женщина встала и направилась в ванную.

Ее тело почти не изменилось с тех пор, когда ей было девятнадцать лет. В зеркале отражалась высокая стройная брюнетка. Экзотическая внешность Мадженты привлекала внимание мужчин больше, чем она того хотела.

Встав под душ, Маджента неохотно вспомнила о том, что репутация ее матери ей только мешала. Она росла без отца. На смену одному «дяде» приходил другой. Ее мать была не способна поддерживать прочные отношения с мужчинами. Все ее романы заканчивались катастрофически, пока она не начала искать утешение на дне бутылки. Все это ударило по дочери. Следует добавить к этому бедность, потому что Дженетт Джеймс не работала. Жизнь Мадженты была унылой – и в школе, и дома. Ей не удавалось найти общий язык со своими сверстниками, и у нее не было друзей. Поэтому она выросла с желанием вырваться из этого омута. Юная Маджента решила, что она просто создана для модельного бизнеса.

Однако ее внешние данные вкупе с репутацией заставляли мужчин ожидать от нее большего. Она давала всем отпор, пока…

Чутье подсказывало, что только один мужчина мог вызвать в ее теле пожар, и этим мужчиной был Андреас Висконти. Но все, что он говорил сегодня, да и в винном баре тоже, подразумевало обратное. По какой-то причине он был уверен, что ее связывали с Маркусом Рашфордом сексуальные отношения.

Пока она принимала душ, перед ее мысленным взором возникла картина комнаты, а затем и всей квартиры. Это была просторная, шикарно обставленная квартира. «Квартира Маркуса!» – в шоке поняла Маджента. Она бывала там. Нет, не бывала, жила. Она покачала головой, надеясь вспомнить еще что-нибудь. Но память застопорилась. Многое оставалось за темным занавесом.

Дело в том, что пять лет назад мать обнаружила Мадженту лежащей без сознания на полу в ванной…

Когда женщина вышла из душа, зазвонил ее мобильный телефон. Она взглянула на дисплей и поторопилась ответить:

– Привет, милый.

Любовь затопила ее с головой. Маджента испугалась, что у нее разорвется сердце – она услышала голос своего маленького сына.

– Тетя Джоузи сказала мне, чтобы я позвонил и спросил, получила ли ты ту работу.

Ну конечно. Ведь она ни о чем другом не могла говорить в течение нескольких недель. Маджента рассказывала Тео, что если ей повезет и она пройдет собеседование, то сможет дать ему гораздо больше, включая новые бутсы и покрывало с изображением Человека-Паука.

Ее передернуло при мысли о том, как она чуть не потеряла шанс получить работу. Как бы она объяснила своему маленькому сынишке, что не сможет сдержать обещание, если бы Андреас не предложил ей временную должность?

– Скажи тете Джоузи, что я получила работу – лучше той, на которую претендовала.

Маджента постаралась говорить с энтузиазмом, хотя не знала, чем эта работа лучше. Ей придется работать с мужчиной, который всячески демонстрирует свое презрение.

«Не в первый раз продаешься…»

Маджента снова задрожала. Наверное, согласившись работать на Андреаса, она совершила ошибку. Но у нее не было выбора. Плохо, что ее по-прежнему влечет к этому человеку, а он по-прежнему выказывает желание свести с ней счеты.

«Что, если он воспользуется моим сложным положением и моей привлекательностью?» – подумала Маджента со смесью опасения и воодушевления. Намерения Андреаса были ей ясны. Только бы хватило сил сопротивляться! Но, по крайней мере, приняв его предложение, она приобрела шанс с помощью Андреаса восстановить провалы в памяти. Пусть она и опасалась того, что могла о себе услышать…

Андреас договорился встретиться с Маджентой в понедельник. Подъехав к бесформенному дому, построенному где-то в семидесятые годы, который, судя по звонкам при входе, был перепланирован под две квартиры, он заметил, как на верхнем этаже дернулась занавеска.

Маджента вышла на улицу. При виде ее он ощутил, как его охватывает желание.

Волосы женщины были распущены. Это напомнило Андреасу о том, как он, бывало, пропускал между пальцами шелковистые пряди, темный цвет которых подчеркивал фарфоровую бледность ее кожи. Роскошные волосы, густые черные ресницы, бархатистые глаза и капризный изгиб чувственных губ, на которые Маджента нанесла нежно-розовый блеск, оказали на него потрясающее воздействие, и Андреас поспешил опустить взгляд. Это не улучшило его состояние. Все, о чем он мог думать, глядя на ее черную юбку-карандаш и жакет, – это восхитительное тело, скрывающееся под одеждой, тело, которое он когда-то знал так же хорошо, как свое собственное.

– Хочешь произвести хорошее впечатление, а, Маджента? – спросил Андреас, испытывая раздражение.

Прислонившись к длинному, обтекаемой формы серебристому «мерседесу», он смотрел, как она приближается.

– Просто не люблю заставлять людей ждать.

Она ответила холодно, вежливо. Удивительно холодно и вежливо, отметил он, открывая для нее дверцу с пассажирской стороны.

– Спасибо.

Она старалась не встречаться с Андреасом взглядом. Он уловил слабый, но чувственный аромат ее парфюма.

«Не такая уж она и холодная», – с чувством триумфа подумал Андреас, заметив, как поднимается и опадает ее грудь под светло-серой блузкой. Маджента судорожно сглотнула. На ее шее висел кулон из серебра и эбенового дерева.

Андреаса заинтересовало, чем объясняется ее любовь к шарфам, галстукам и аксессуарам. Прежде она с неохотой надевала подобные вещи, собираясь на какое-нибудь мероприятие, если ее наряд этого требовал, и сразу же снимала их, оказавшись дома. Маджента заявляла, что драгоценности заставляют ее чувствовать себя новогодней елкой.

– Я рассчитывал познакомиться сегодня с твоим сыном, – сказал Андреас, заводя мотор. Его голос зазвучал хрипловато от волнения.

Маджента оглядывала салон машины, словно не верила, что он достиг такого успеха.

– Его нет уже две недели, – ответила она.

– Он с твоей матерью? – Трудно найти менее достойную кандидатку присматривать за пятилетним ребенком. Хорошо, что отец мальчика об этом не знает. Если бы он был на месте того мужчины, немедленно принял бы меры. – Как она, кстати?

Маджента удивленно посмотрела на него. Между Дженетт Джеймс и семьей Андреаса пробежала черная кошка с тех пор, как женщина пришла в ресторан и обвинила его бабушку в том, что та распускает гадкие слухи о ее дочери. Маджента подозревала, что Андреас поинтересовался этим вежливости ради.

– У нее все нормально. Она живет со своим другом в Португалии. – Маджента не стала говорить, что у матери, похоже, налаживается жизнь после того, как она начала встречаться с мужчиной, который три года назад появился в их квартире, чтобы покрасить стены. – Тео вместе с моей двоюродной бабушкой гостит у ее падчерицы в Девоне.

– Не знал, что у тебя есть двоюродная бабушка. – Андреас замедлил ход и бросил на нее вопросительный взгляд.

– Я не говорила о ней, но это не означает, что ее нет, – заметила Маджента.

– Насколько я понимаю, это тетя твоей матери?

– Естественно, если учесть, что я не имею понятия, кто мой отец.

– Наверное, ей много лет?

– Что ты хочешь этим сказать?

Ее темные глаза снова бросали ему вызов, и Андреас пожалел, что начал этот разговор. Но было слишком поздно. Осталось одно – продолжить.

– Стоит ли нагружать ее? Ведь это огромная ответственность – ребенок, особенно в таком возрасте. У нее есть опыт?

– Конечно, – резко бросила она. – Бабушка воспитывала его в первые… – И прикусила язык, но было слишком поздно.

– В первые – что, Маджента? – бросая на нее стальной взгляд, спросил Андреас. – Как долго ты оставалась в стороне, позволяя другим заниматься твоим ребенком?

Молодая женщина отвернулась к окну. Выглядела она напряженной, ее ногти, покрытые бледно-розовым лаком, впились в мягкую кожаную сумку, лежащую на коленях.

Неужели она в самом деле ценила карьеру больше, чем собственного ребенка? На его скуле дернулся мускул. Если так, то почему Маджента в конечном счете отказалась от подиума? Впрочем, хочет ли он это знать?

– Куда мы направляемся? – поинтересовалась она.

Впервые с того момента, как Маджента села в машину Андреаса, она осознала, что едут они не в офис компании.

– Ко мне домой. Я забыл захватить ежедневник.

К нему домой?! Маджента сглотнула и, перепугавшись, воскликнула:

– Через мой труп!

– Ты моя личная помощница. Ты делаешь то, что я говорю. Ты не считаешь, что это одна из твоих служебных обязанностей?

Его сарказм больно ранил, но Маджента прикусила язычок, не желая давать ему возможность унизить ее еще больше. Кем бы они ни были друг для друга в прошлом, сейчас Андреас ее босс, а она – его подчиненная.

– Да, сэр, – отчеканила она.

Ее шокировало предположение Андреаса о том, что она доверила воспитание Тео своей матери, а сама… Что? Намеревалась построить блестящую карьеру? Или он думает, что она прохлаждалась с каким-нибудь богатым мужчиной?

Маджента понимала, что Андреас невысокого мнения о ней. Но она не могла смириться с тем, что он считает ее недостойной матерью.

Гордость мешала ей объяснить, как он ошибается, и рассказать, почему она не могла присматривать за сыном в первые месяцы его жизни. Если Андреас хочет думать о ней худшее, что ж, пусть думает. Он ничего о ней не знает. Не знает, что Тео – его сын. Вновь появившийся страх заставил женщину укрепиться в своем решении – ничего ему не говорить. Это даст ему в руки оружие, которое он сможет обратить против нее. И если судить по его сегодняшним комментариям, Андреас сделает все возможное, чтобы отобрать у нее Тео.

Машина въехала в ворота, и Маджента увидела захватывающий дух особняк. Белый дом в георгианском стиле, с чистыми линиями и совершенной симметрией окружали аккуратно подстриженные газоны. Вдали виднелся лес, справа был обустроен теннисный корт.

– Это… твой?

Она знала, что в ее голосе звучит изумление, но ничего не могла с этим поделать. Маджента успела понять, что Андреас разбогател. Компания, которой он руководил, и его машина говорили об этом. Но только теперь она осознала, насколько он богат.

– Неплохо для парня, которому это даже не снилось, верно? – Андреас встал рядом с ней.

Она застыла, потрясенная красотой дома, потом поинтересовалась:

– А тебе нравится сыпать соль на раны, верно?

Он пропустил мимо ушей ее ехидное замечание и пригласил:

– Входи.

Его рука обвилась вокруг ее плеч. Идя рядом с Андреасом, она узнала его походку, то, с какой ленивой грацией двигается его тело, уловила знакомую интонацию в голосе. Это и волновало, и пугало ее, но, к разочарованию Мадженты, он убрал руку, как только они подошли к дому.

Андреас открыл массивную входную дверь и предложил ей зайти. Они миновали просторный холл и вошли в гостиную. Сквозь окна во всю ширину стены лился солнечный свет, играя на серебряной посуде, на полированных поверхностях. На столе в стиле регентства стояли розы. Воздух был напоен их ароматом.

– Мои любимые цветы, – прошептала молодая женщина.

Образы затопили ее мозг, такие живые, что ей пришлось схватиться за спинку стула, чтобы устоять на ногах. Каждый вдох наполнял легкие головокружительным ароматом… Андреас, дарящий ей розы… розы с клумбы его бабушки.

Маджента подняла глаза и обнаружила, что Андреас смотрит на нее. Его пронзительный взгляд вынудил ее быстро отвернуться. Однако она успела заметить пару картин, висевших на стене. Несомненно, оригиналов.

– Чувствуй себя как дома, – предложил Андреас. – Я понимаю, как тебе хочется осмотреться.

Чувствовалось, что он получает от всего этого огромное удовольствие.

– Ублюдок!

Маджента не знала, чем вызвана ее агрессия, знала лишь то, что Андреас помнит все, тогда как у нее сохранились всего лишь обрывки воспоминаний.

– Почему? – С поистине кошачьей грацией он прошел по пастельного цвета ковру, который лежал на дубовом паркете. – Потому что я не стал прозябать в нищете? Смог взобраться на вершину?

– У тебя был единственный способ забраться на вершину – борьба.

Андреас засмеялся. Смех его был мягким, и в голове Мадженты зазвенели предупреждающие колокольчики. Затем он потянулся к ней и нежно приподнял пальцем ее подбородок.

На мгновение окружающий мир сузился для Мадженты до его пальца, до устремленного на нее пристального взгляда темно-голубых глаз. Она слышала, как тикают часы на каминной полке из белого мрамора, вдыхала нежный аромат роз. Дыхание Андреаса казалось ровным и спокойным в сравнении с ее участившимся дыханием.

А потом она и вовсе перестала дышать, когда его пальцы коснулись ее горла. Затем они сомкнулись на серебряной цепочке, и Маджента накрыла руку Андреаса своей ладонью.

– Сними ее, – тихо велел он.

– Нет.

– Шесть лет назад мне не надо было просить.

– Шесть лет назад мы были другими.

– В самом деле? – Он недоверчиво приподнял черную бровь. – Ты так сильно изменилась?

Андреас больше не пытался снять с нее цепочку, его пальцы порхали по чувствительной коже под ее волосами. Прикосновения были такими легкими… и веки Мадженты отяжелели. Она чувствовала его взгляд на своем лице, понимая, что он читает ее как открытую книгу.

– Ты изменился, – пробормотала она.

– Да… – выдохнул он, и в эту минуту зазвонил его мобильный телефон.

Андреас вытащил телефон из кармана и быстро ответил. Теперь он говорил уверенно и властно. Такой тон способен внушить уважение как офисным уборщикам, так и менеджерам самого высокого уровня…

Если вспомнить тот случай в лифте, он не уважает ее, считая легкодоступной. Она – та девушка, которая… Что она сделала? Бросила его ради другого мужчины?..

Пока Андреас говорил по телефону, Маджента стояла возле окна, наслаждаясь умиротворяющей картиной освещенного летним солнцем сада. За лужайками росла пара ив, их тонкие ветви свисали над протекающим по владениям Андреаса ручьем. Теннисный корт так и звал сыграть на нем пару сетов. Позади террасы, полускрытый деревьями, виднелся бассейн. Его гладкая голубая поверхность блестела на солнце.

– Андреас… – начала Маджента, услышав мягкие, приглушенные шаги. – Только потому, что я была достаточна глупа и позволила тебе увлечь меня в тот день… в лифте, не…

Речь замедлилась, совсем как в больнице. Она стиснула зубы и вонзила ногти в ладони.

– Не – что? – озадаченно спросил он.

– Не думай, что я легкодоступна.

Он рассмеялся низким сексуальным смехом.

К удивлению Мадженты, Андреас взял ее руку и распрямил напрягшиеся пальцы. Взглянув на красные полумесяцы, оставленные ногтями на коже, он неожиданно наклонил голову и прижался губами к этим сердитым отметинам. У Мадженты перехватило дыхание.

– Обещаю, что не буду делать то, чего ты не за хочешь, – обдувая ее ладонь своим дыханием, произнес он. – А теперь давай работать.

Он снова стал главой компании, говорил с ней как с любой из своих служащих. Тем не менее теперь он уверен, что ему достаточно прикоснуться к ней, и она возжелает его. Она сама продемонстрировала ему, что это так…

Каким-то образом Маджента поняла, что никогда не могла контролировать свое тело, если речь шла об Андреасе. Оставалось лишь надеяться, что она повзрослела и у нее появились силы сопротивляться его ошеломляющей мужественности. Иначе что они с Тео будут делать, если она не сможет продержаться на этой работе хотя бы четыре или пять месяцев?

Его кабинет находился в другом конце дома и был оборудован так же хорошо, как любой современный офис. Рядом с кабинетом располагалась комната поменьше, в которой стояли шкаф для документов и стол. Окна обеих комнат выходили на бассейн.

Утро Маджента провела, обсуждая с Андреасом его расписание, делая звонки и договариваясь о встречах, а также приводя в порядок корреспонденцию.

– Почему ты не сомневался в моих… тяжелых обстоятельствах? – немного поколебавшись, спросила она, откусывая кусок бисквита и запивая его кофе, который принесла средних лет экономка. – Я могла попросить то письмо, потому что… ну, потому что хотела выиграть время для поисков лучшей квартиры.

Андреас одарил ее взглядом, который говорил, что она не работала бы, если бы у нее были средства на хорошее жилье.

– Я всегда стараюсь узнавать о сотрудниках, с которыми буду непосредственно работать, как можно больше, – произнес он.

– То есть ты намеревался взять меня еще до того, как состоялось окончательное собеседование?

Андреас снял пиджак и ослабил узел галстука. Его длинные загорелые пальцы сжимали кружку.

– Я ничего не оставляю на волю случая.

– Ты знал это еще в ту пятницу? Когда мы встретились в винном баре?

Андреас глубоко вздохнул:

– Я не имел представления, пока не заметил твое имя в списке претендентов.

– Но как ты узнал о моей ситуации? Или ты обладаешь паранормальными способностями?

Андреас допил кофе, отставил кружку. Выглядел он расслабленным.

– Даже я не могу похвастаться такими способностями.

– Тогда как? – не унималась Маджента, проглатывая последний кусок бисквита.

– Это не важно. – Андреас откинулся на спинку кресла. – Важно, что ты здесь.

– Нет, важно, – возразила молодая женщина. – Та информация была конфиденциальной. – Она поставила кружку на стол. – Кто бы ни рассказал тебе, он не имел на это никакого права.

– Может, и не имел, – протянул он. – Но я обнаружил, что в этом мире можно узнать все что угодно, если намекнуть на вознаграждение. Агенты твоего владельца – не исключение.

– Ты дал им взятку?

Андреас фыркнул:

– Какого низкого ты обо мне мнения.

Маджента смотрела на него сузившимися глазами.

– Мое мнение о тебе не ниже, чем твое обо мне. – Она склонила голову набок. – Так что ты сделал? Позвонил им и поинтересовался, как обстоят дела с квартирой, которую я занимаю? Ты беспринципен, – обвинила она его.

– А ты нет?

– Что бы я ни сделала плохого, мне было девятнадцать, – напомнила Маджента. Ей очень хотелось задать прямой вопрос, но все же она решила подобраться к этому исподволь. – Люди меняются.

– В таком случае я с интересом буду наблюдать за тобой, – усмехнулся он.

«Маджента действительно изменилась», – думал Андреас, поглядывая на нее из окна и с растущим нетерпением ожидая момента, когда он сможет присоединиться к ней в саду.

Она, выпив чай с сэндвичами, которые принесла экономка, сказала, что хочет освежиться. Глядя, как Маджента следит за пустельгой, Андреас понял, что очарован ею так же, как она очарована птицей. Его тянуло к ней сильнее, чем в прошлом. Но что-то неуловимо изменилось…

Для девушки, которая когда-то была озабочена тем, как выглядит, и постоянно обновляла макияж, рассеянно играя своими пышными волосами, сейчас она казалась удивительно безразличной к своему внешнему виду. И более сдержанной, чем когда-то. Иногда ее речь замедлялась, словно она была не уверена, правильно ли излагает мысли. Тем не менее Андреас не сомневался, что Маджента не страдает от неуверенности в себе.

Слушая, как она разговаривает с коллегами и клиентами по телефону, он был впечатлен ее эффективной работой. Но было в ней что-то еще, чему Андреас не мог дать названия.

Когда он освободился, Маджента была уже в холле.

– Моя бабушка, – сообщил Андреас, заметив интерес, который она проявила к овальному портрету, висевшему над одним из столов. – В молодости.

– Она была очень красивая.

– Да.

– Она еще… – Маджента прикусила губу, решив, что невежливо задавать такой вопрос.

– Нет, – откликнулся он. – Она умерла в прошлом году в Италии, не проболев ни дня. Ей было восемьдесят девять лет.

По глазам Мадженты ничего нельзя было понять.

– Мне жаль. И твоего отца тоже.

– Да. – Он вздохнул.

– Что… что случилось? – неуверенно спросила Маджента.

– Сердечный приступ.

– Когда?

– Шесть лет назад.

– Шесть лет… – Она нахмурилась. – Когда ты был в Америке?

– До того, как я уехал.

Андреас не стал говорить, что это случилось всего несколько часов спустя после их последней встречи. Не стал он говорить и о том, что все началось с ссоры, касающейся Мадженты. Его до сих пор мучили угрызения совести. Если бы он прислушался к отцу, тот был бы жив.

Маджента нахмурилась и начала было что-то бормотать, но Андреас перебил ее:

– Давай покончим с воспоминаниями.

***

– Следующую неделю или около того я буду работать дома, – заявил Андреас, останавливая «мерседес» возле ее дома. – Так как у тебя нет машины, я думаю, будет удобнее, если ты поживешь какое-то время у меня.

Маджента уже собиралась выйти из машины. Она замерла и с растущим недоверием взглянула на него:

– Ты не предупреждал, что мне придется жить под одной крышей с тобой, когда я согласилась работать на тебя.

Андреас поставил машину на ручной тормоз и заглушил мотор, затем повернулся к ней:

– Я говорю об этом сейчас. Таковы условия контракта.

– Твоя постоянная помощница… да и любой сотрудник, – добавила Маджента, вспоминая явно влюбленную в него Лану Барлифорн, – всегда беспрекословно подчиняются и переезжают к тебе, как только ты щелкаешь пальцами?

– Я не щелкаю пальцами, – возразил Андреас. – И, должен напомнить, ты работаешь на меня временно. Так что перестань устраивать переполох и собери вещи. Я заеду за тобой завтра в восемь часов. Ведь ты сказала, что твой сын в гостях, так что тебе не к кому торопиться. Или нет?

– Не думаю, что это тебя касается, – отрывисто проговорила Маджента и тут же пожалела о своих словах. Если бы Андреас не предложил ей хорошо оплачиваемую должность, к концу следующего месяца они с Тео оказались бы на улице. – Что-нибудь еще? – Она едва удержалась, чтобы не добавить «сэр».

– Да. Обещают жаркую неделю, так что захвати купальник, – посоветовал он.

Все в животе Мадженты перевернулось.

Андреас произнес это так, словно речь шла не только о погоде.

Глава 4

Утром следующего дня, ровно в восемь часов, к дому Мадженты подъехала машина с водителем в темной униформе. Этого было достаточно, чтобы по округе поползли слухи.

– У мистера Висконти назначена ранняя встреча, поэтому отвезу вас я, – сказал водитель.

– Спасибо.

Маджента села на заднее сиденье автомобиля, чувствуя, как кольнуло сердце. Она начинала чувствовать себя скорее любовницей состоятельного мужчины, нежели временной личной помощницей. «Что, если Андреас хочет, чтобы я так себя чувствовала?» – промелькнуло у нее в голове.

Панель, отделяющая пассажирский салон от водителя, была поднята. Воспользовавшись этим, Маджента не стала терять времени и набрала телефон своей двоюродной бабушки. Ответил, как она и надеялась, Тео.

– Привет, дорогой. Ты ни за что не поверишь, в какой машине сейчас едет мамочка, – с энтузиазмом проговорила она, зная о его страсти ко всему, что имеет колеса.

– Будь осторожна, моя дорогая, – предупредила ее взявшая трубку тетя Джоузи, когда Маджента рассказала ей, что следующие несколько дней будет работать в доме своего нового босса. – Судя по твоим словам, ты знала его несколько лет назад, а он… он мужчина, и весьма привлекательный, насколько я поняла.

– Не волнуйся, тетя Джоузи, – заверила ее Маджента.

Сама она, впрочем, уверенности не испытывала.

Перед ее мысленным взором предстала тетушка ее матери со слегка взъерошенными седыми волосами. На ней был фартук с надписью «Дом там, где сердце», который подарила Маджента в прошлое Рождество и который Джоузи не снимала, даже когда ездила навестить свою падчерицу.

– Ты достаточно поддерживала меня пять лет, но сейчас я могу позаботиться о себе сама.

– Я все равно волнуюсь, – не успокаивалась Джоузи. – Особенно если моя девочка связалась с богатым мужчиной. Кто знает, что может взбрести ему в голову?

Маджента рассмеялась, чтобы рассеять беспокойство тети Джоузи, но при этом на ее лбу появилась морщина. Она сказала ей, что была знакома с Андреасом, когда сообщила, что получила работу. Больше Маджента не стала ничего добавлять, поскольку сама толком ничего не знала. И уж тем более не собиралась она докладывать, да еще в присутствии водителя – хотя перегородка и была поднята, – что они с Андреасом когда-то были любовниками.

Комната, в которую ее провели, была такой же роскошной, как и все в доме Андреаса. Здесь стояла удобная мебель, пол был устлан турецкими коврами, кровать была застелена превосходного качества бельем. Свет лился через большие окна. В ванной комнате стояла большая ванна, которая обещала наслаждение в конце долгого рабочего дня.

На подоконниках можно было сидеть и любоваться прекрасным пейзажем. Маджента остановилась возле окна, вдыхая запах роз и дикой жимолости.

Она могла бы провести здесь целый день, но ее ждали дела, поэтому Маджента спустилась в кабинет. Андреаса не было, но корреспонденция уже поступила, поэтому молодая женщина с головой ушла в работу.

Она разговаривала с членом местного совета по поводу строительства нового отеля, когда в кабинет вошел Андреас.

– Давно ты здесь? С утра?

Он был восхищен объемом того, что она успела сделать. Но Маджента, чувствуя тепло в сердце, вслух лишь пробормотала:

– Я просто выполняю свою работу.

– Думаю, ты неплохо постаралась. На улице двадцать семь градусов, а время почти обеденное. Думаю, перед ланчем можно освежиться в бассейне.

– Я бы хотела сначала закончить это письмо, – сказала Маджента, с ужасом ощутив, с какой готовностью ее тело откликнулось на предложение Андреаса.

Он был великолепен в белой рубашке с короткими рукавами, галстуке и светло-серых брюках, обтягивающих его длинные стройные ноги. От него исходил сосновый аромат одеколона, к которому примешивался чисто мужской запах, и голова у Мадженты слегка закружилась.

– Письмо может и подождать, – нетерпеливо бросил Андреас. – Иди и переоденься. Или ты не взяла с собой купальник, как я просил вчера?

– Взяла, – ответила Маджента и вздернула подбородок, не желая, чтобы присутствие Андреаса хоть как-то ее подавляло.

– Тогда будьте моей гостьей, мисс Джеймс. – Он слегка поклонился. – И, будьте так добры, присоединяйтесь ко мне в бассейне.

– Не переигрывай, – посоветовала она, вставая с кресла и направляясь к двери.

– И вот что еще, Маджента.

Она оглянулась. На ее лицо упали черные волосы.

– Избавься от шарфа.

Шарф был легкий, шелковый, кремового оттенка.

Он очень подходил к ее блузке и кремовому костюму.

– Избавься от него, – повторил Андреас, – иначе я буду вынужден снять его сам.

То, что он может прикоснуться к ней, заставило сердце Мадженты подпрыгнуть. Так всегда происходило, когда Андреас раздевал ее. Она живо это вспомнила. Но сейчас к ее восторгу примешивался страх. Страх из-за собственной уязвимости. Что, если, позволив ему прикоснуться к ней, она сразу же упадет в его объятия? Что, если он увидит шрамы на ее теле и это вызовет у него вопросы? Что, если в момент слабости она расскажет ему правду о Тео?

А если она это сделает…

Ей многое довелось пережить, но, если он отберет у нее сына, она умрет. Поэтому, какой бы план в отношении ее ни вынашивал Андреас, ей надо сохранять твердость и не поддаваться ему.

Маджента размышляла об этом, надевая купальник. К своему ужасу, она была вынуждена признать, что румянец на щеках и заострившиеся бутончики грудей выдают ее.

* * *

Андреас уже был в бассейне, когда Маджента спустилась туда. Он стоял по грудь в воде, его лицо было обращено к солнцу. Он стоял с закрытыми глазами и, однако же, почувствовал ее приближение. Мужчина лениво открыл глаза.

Он видел Мадженту обнаженной и прежде. Но годы не уменьшили его желания. Андреас понял это в винном баре и в лифте, когда поцеловал ее, будучи не в силах удержаться. Но никогда еще он не желал Мадженту так, как в эту минуту. На ней был скромный белый купальник, но смотрелся он сексуальнее, чем самое откровенное бикини. Купальник подчеркивал стройную талию женщины и округлые бедра, а ноги ее казались бесконечными. При виде рта, созданного для поцелуев, его тело немедленно отреагировало, и Андреас был рад, что его скрывает вода.

– Так как, ты присоединишься ко мне или нет?

Его голос звучал хрипло, но Маджента вроде бы этого не заметила. Или притворилась, что не заметила?

Она вошла в воду.

– Смотрю, ты не растеряла свои формы, – заметил он, глядя, как Маджента ступает по выложенному плиткой полу. Вода колыхалась возле ее грудей.

– А чего ты ожидал? – Она не смотрела в его сторону.

– С тобой я давно научился ничего не ждать, – заметил он.

– Ничего?

– Кроме разочарования и…

– И чего еще, Андреас? Боли?

– Боли? – Он рассмеялся и направился за ней. – Не будь такой сентиментальной. Я собирался сказать «желания».

– Желания? – Маджента подплыла к бортику и обернулась, глядя на него.

– Секса, если тебе угодно.

– Я не хочу… секса, – с усилием выговорила она.

– Почему нет? – Андреас был уже рядом. – Или ты готова сказать, что не желала меня? А мне казалось тогда, что ты обладала неуемным аппетитом.

Пощечина прозвенела в тишине. Почти в ту самую секунду, как ее рука упала, Маджента пожалела об этом.

– Значит, сейчас ты предпочитаешь игры пожестче? – усмехнулся Андреас.

Его потемневшие глаза обещали бурю, и, спасаясь от нее, Маджента пугливо сделала несколько взмахов руками, чтобы увеличить расстояние между ними.

В смехе Андреаса, отправившегося за ней в погоню, не было веселья. Он ухватил Мадженту, когда она пыталась выйти из бассейна.

– Нет!

В ее возгласе послышалась паника и что-то еще, отчего кровь забурлила в его жилах.

– Почему ты притворилась, что не помнишь меня, когда мы столкнулись в винном баре? Чего ты хотела добиться?

– Ничего, ничего, – пробормотала она, не в силах поднять на него взгляд. – Я просто надеялась, что ты… что ты уйдешь.

– Уйду? – Андреас фыркнул. – Неужели ты не хотела со мной разговаривать?

Ей в глаза попала вода, и Маджента потерла их. Затем, встав на цыпочки, она прижалась губами к тому месту на его щеке, куда угодила ее рука. И совершила ошибку. Андреас наклонил голову и коснулся ее губ своим ртом. Его руки обхватили Мадженту. Как хорошо было стоять в его объятиях, но необходимо было прекратить это безумие. Правда, предупреждающие колокольчики в ее голове зазвенели тише, как только Андреас углубил поцелуй.

Она хотела этого! Ее тело само прильнуло к его телу. Она чувствовала, как сильно он желает ее.

Руки и губы Андреаса ласкали ее, и Маджента приветствовала это. Когда-то она знала это мужское тело так же хорошо, как свое собственное.

– Как это снимается?

Голос Андреаса звучал хрипло, когда он потянул за завязки на ее шее. Еще немного – и она предстанет обнаженной. Перед ним. У Мадженты не было сил сопротивляться. Только мысль о Тео и о том, что она может потерять сына, привела ее в чувство.

– Нет! – воскликнула она, отступая на шаг.

– Что с тобой, Маджента? В какую игру ты играешь? – Он прищурился.

На его загорелом, бронзовом влажном теле блестели солнечные блики.

– Никаких игр, – дрожащим голосом откликнулась она.

– Может, ты получаешь удовольствие оттого, что сначала горячишь мужчин, а затем бросаешь их? Это ты проделывала с Рашфордом, и он не выдержал?

– Да забудь ты его! – воскликнула она.

Уголок его рта дернулся.

– Хотел бы я его забыть, дорогая. Но плохие воспоминания живучи. И ты не ответила на мой вопрос. Ты относилась к нему так же, когда носила его ребенка?

Свет отражался от поверхности воды, слепя глаза. До Мадженты донесся стон. Женщина осознала, что стонет она, а затем все вокруг закружилось и померкло.

Очнулась Маджента на кровати.

На кровати Андреаса, в его спальне. Это она поняла сразу, увидев типично мужскую обстановку.

Она быстро села. Слишком быстро, поскольку к горлу тут же подступила тошнота.

– Спокойнее, – произнес где-то над ее правым плечом голос Андреаса. – Ты лишилась сознания, и я отнес тебя в дом. Как ты себя чувствуешь?

– Паршиво, – с гримасой призналась Маджента, ложась и чувствуя себя слишком слабой, чтобы притворяться. На ней по-прежнему был купальник, но Андреас завернул ее в халат. В его халат. Головокружение постепенно проходило. От халата исходил запах его одеколона и его тела. – Должно быть, виновато солнце, – сказала она.

– Не обязательно. Может, ты не выспалась? Или, может, ты просто не следишь за собой?

– Что… что ты хочешь этим сказать?

Маджента снова села, на этот раз медленно. Она пристально вгляделась в Андреаса и сразу пожалела об этом, так как серый шелковый халат не скрывал его мужественного тела. Сердце женщины учащенно забилось.

– Я лишь имел в виду то, что ты, вероятно, не доедаешь.

– Ах, это…

Это была правда. Она не стала говорить ему, что иногда не ела, чтобы как следует кормить Тео. К тому же после встречи с Андреасом Маджента плохо спала – ее преследовали обрывочные видения, и она просыпалась в холодном поту.

– Ты сильный мужчина, и любая женщина покажется тебе легкой, – заметила она, стараясь не думать о его мускулистом теле в бассейне. – К тому же я была моделью, и у меня никогда не было привычки переедать.

– Придется тебе изменить свои привычки, поскольку ты работаешь на меня, – заявил Андреас, кладя руку ей на плечо и массируя его. – Не хватало еще, чтобы ты теряла сознание во время деловых встреч.

– Ты собираешься меня раскормить? – со смешком поинтересовалась Маджента, наслаждаясь его прикосновениями. – Неужели лишние килограммы входят в условия моего контракта?

– Тебе лишние килограммы совсем не помешают.

Андреас буквально ощупывал ее взглядом. От этого Мадженте стало жарко. С его влажных волос стекала вода, и ей стоило больших усилий сдержаться и не провести по ним руками.

– Я намочу тебе всю кровать, – пробормотала она.

– Не в первый раз, – с кривоватой улыбкой заметил Андреас.

От намека румянец окрасил ее щеки.

– Могу я принять душ?

Густые черные брови сошлись вместе.

– Ты уверена, что тебе хватит сил?

Маджента ни в чем не была уверена, но в эту минуту ей хотелось оказаться как можно дальше от Андреаса.

– Думаю, да.

– Хорошо.

Когда она зашагала к двери, он догнал ее:

– Принимай душ у меня. Вдруг ты снова лишишься сознания. Так мне будет спокойнее.

Андреас сидел на кровати и, слушая, как в ванной шумит вода, сжимал зубы. Перед его мысленным взором стоял образ обнаженной Мадженты, принимающей душ.

Почему она все-таки лишилась сознания? И как она вообще живет? По словам его сотрудника, Маджента была в отчаянии, когда просила официальное письмо для хозяина квартиры. Почему ее жизнь стала такой трудной?

Если она занималась модельным бизнесом после рождения сына – ведь за ребенком ухаживала ее двоюродная бабушка, – то должна была заработать хорошие деньги. Куда они делись? Почему Маджента оказалась в столь незавидной ситуации?

Ее мать была – и, насколько знал Андреас, до сих пор оставалась – алкоголичкой. Могла Маджента вступить на тот же путь? Тем более в тех кругах, в которых она вращалась, вечеринки с алкоголем были обычным делом. А потом она бросила пить. Ведь отказалась же она от спиртного в его офисе. Испугалась, что с ней произойдет то же самое, что и с матерью?

Андреас зашагал взад-вперед по комнате.

В прошлом он сходил по Мадженте с ума, но ей этого оказалось мало. Кто знает, с какими людьми и чем она занималась в течение шести лет? Она – женщина, которой люди не в состоянии противиться. Мужчины – и даже женщины – часто останавливали Андреаса, когда они с Маджентой шли по улице, и поздравляли его с выбором спутницы жизни. После нее у него не было женщин, к которым он испытывал такие же чувства. Тогда он гордился, что Маджента была с ним, гордился, что другие мужчины завидовали ему. Только она никогда не принадлежала ему. Никогда.

Сколько любовников было у нее с тех пор, как она бросила его? Этот вопрос не давал ему покоя. Андреас стиснул зубы, представив себе других мужчин, которых Маджента обвивала своими длинными ногами и стонала от страсти. Не создал ли он для себя проблему, предложив ей эту работу? Ведь он не железный, а его влечет к ней сильнее, чем шесть лет назад.

Чтобы не думать о Мадженте, он взял телефон и подошел к окну, надеясь, что работа окажет на него целебное воздействие.

«Она – колдунья», – думал Андреас, чувствуя, как твердеет его плоть. Шум воды в ванной стих, и он бросил взгляд в сторону двери, представляя, как Маджента выходит из ванны и вытирается полотенцем.

Почему бы не зайти к ней? Вытянуть из нее признание в том, что она хочет его так же сильно, как он ее? В прошлом Андреасу легко удавалось возбуждать ее словами, так почему бы не испробовать эту тактику сейчас? Что, если Маджента действительно желает его? Они могли бы славно провести время. Его взгляд упал на кровать, все еще хранившую отпечаток ее тела, и Андреас сделал глубокий вдох, обуздывая себя. Он не станет ее принуждать, не может он так поступить с женщиной. Даже с колдуньей, которая завлекала в свои сети мужчин, обещая им рай на земле, и не сдерживала свои обещания.

Он говорил по телефону с одним из своих американских менеджеров, когда Маджента вышла из ванной. Ее тонкая талия была перетянута пояском, с влажных волос стекала вода, кожа светилась молодостью и здоровьем. Одним словом, выглядела она прелестно.

Андреас жестом попросил ее задержаться и, стараясь не смотреть на нее и не вспоминать о том, что, кроме халата, на ней ничего нет, сосредоточился на делах.

Маджента изучала книги на полках, стараясь не замечать, какой эффект оказывает на нее густой баритон Андреаса. Разнообразие его интересов потрясло ее. Она увидела энциклопедии, несколько биографий, в основном политических лидеров и видных бизнесменов, монографии, посвященные нашей планете, и многое другое.

Читал ли Андреас шесть лет назад? Трудно сказать.

– Не знала, что ты интересуешься поэзией, – заметила Маджента, когда он закончил разговор по телефону. Заметив имя Байрона на книге, она склонила голову. – Мой самый любимый поэт.

– В самом деле? – Андреас смотрел на нее более чем странно.

Маджента сразу же ощетинилась:

– Думаешь, я не способна оценить хорошую поэзию? Мы изучали его творчество в школе, тогда я и увлеклась романтизмом. – Маджента потянулась и взяла книгу с полки. Она была такой старой, что ее переплет истрепался. – Почему ты не закажешь новый переплет?

– Оставь ее! – прозвучала резкая команда.

Пальцы Мадженты похолодели.

– Я только хотела взглянуть на нее, – пролепетала она. – Обещаю обращаться с ней осторожно. Я хотела найти свое любимое стихотворение.

– Какое? – отрывисто бросил Андреас.

– Я не знаю, как оно называется. Говорят, Байрон посвятил его женщине, которую любил всем сердцем. – Она потерла лоб. – Не могу вспомнить. Что-то насчет того, что звезда закатилась…

Маджента сосредоточилась, пытаясь воскресить в памяти ускользавшие от нее слова, а затем услышала его голос:

– «Когда время мое миновало и звезда закатилась моя…»

Она вспомнила и подхватила:

– «Недочетов лишь ты не искала и ошибкам моим не судья»[1].

Маджента умолка. Был ли Андреас судьей ее ошибкам? Нет, раньше он не искал у нее недочетов, поняла она с ошеломившей ее ясностью. Его семья могла ругать ее, но он верил ей. Только в конце – правда, неизвестно почему – он стал порицать ее.

Эмоции душили женщину. Она боялась не выдержать и расплакаться.

– Мне нужно одеться, – пробормотала она и вы шла из комнаты.

Андреас говорил по телефону. Услышав шаги Мадженты, он резко оборвал разговор. Так, по крайней мере, ей показалось. Когда Андреас начал что-то писать на листке бумаги, она поинтересовалась:

– Почему ты не пользуешься айпэдом?

Андреас, не отрываясь, продолжал писать ручкой с золотым пером.

– Я плачу за это тебе, – бросил он.

Конечно. Он ее босс и может напомнить ей об этом в любой момент.

– Я приказал миссис Кокс приготовить для тебя легкий, но питательный ланч, – продолжал он, бросив на нее взгляд, когда Маджента подошла и взяла бумаги с его стола. – Она это сделала?

– Если я скажу «нет», как ты поступишь?

Ланч состоял из салата с лососем, свежеиспеченного пеклеванного хлеба, большого куска яблочного пирога со сливками и свежих фруктов. Все это, за исключением фруктов, которые Маджента решила пока отложить, она съела с большим удовольствием.

– В отличие от тебя моя экономка не противоречит мне при любой возможности, – заметил Андреас, уголок его рта дернулся вниз. – Я пригласил бы тебя на ланч или, по крайней мере, присоединился бы к тебе, но в сложившихся обстоятельствах не думаю, что это хорошая идея.

Должно быть, он имел в виду момент слабости, накативший на них в его спальне. Теперь же Андреас выглядел как обычно, уверенным и спокойным.

– Да, верно, – протянула Маджента, делая вид, что согласна с ним.

Но сердце у нее болело. Пока она принимала душ, ее измучили картины того, что произошло в бассейне.

В эту минуту зазвонил телефон. Андреас взял трубку и нетерпеливо бросил:

– Висконти слушает.

Судя по его отрывистым репликам, случилось что-то серьезное.

– Мне нужно уехать, – заявил он, положив труб ку. – Я не знаю, когда вернусь. Переадресовывай телефонные звонки, на которые ты не сможешь ответить, мне.

Маджента слушала, как стихает вдали рокот мотора его «мерседеса». Затем она тихо поднялась наверх, в комнату Андреаса.

Подойдя к книжным полкам, молодая женщина взяла потрепанный сборник стихотворений Байрона. Руки ее тряслись так сильно, что она едва могла переворачивать страницы. Из книги выскользнул листок бумаги. Не успев ничего прочитать, Маджента вдруг вспомнила, что там написано.

«Моей Маджи. С любовью, Андреас».

Ее рука метнулась ко рту, заглушая готовый сорваться крик. Как она могла забыть, что он подарил эту книгу ей? Только Андреас называл ее так – «моя Маджи».

Слезы полились по щекам, и Маджента поняла, что плачет. А затем поняла, что искала в своих снах, что потеряла. Она потеряла любовь. Любовь Андреаса.

Глава 5

Лицо Андреаса было хмурым, когда он вышел из кабинета менеджера по кадрам. Таким же хмурым оно было, когда он разговаривал по телефону с ее помощницей.

– У меня для вас неприятная новость, – сказала Лана Барлифорн. – Она касается Мадженты Джеймс. Похоже, мисс Джеймс намеренно скрыла от нас кое-какую информацию, и Франсис считает, что вам следует это знать. Она не объяснила, в чем дело, только намекнула, что, если бы вам это было известно, вы не приняли бы ее на работу.

Андреас уловил нотку триумфа в голосе Ланы. Ему было известно, что Лана увлечена им, и это приводило его в смущение. К тому же он не забыл, как она поджала губы, когда он сказал, что сам решит все проблемы Мадженты.

– Франсис не позвонила вам сама, – продолжала Лана, – потому что она на встрече, но она хочет поговорить с вами сразу, как только вы приедете в офис.

После звонка Андреас гнал машину так, словно его преследовали демоны. Его беспокоило, что стало известно Франсис и почему она не может сообщить об этом своей помощнице.

В пути Андреас думал о многом. О том, как изменилась Маджента. О ее поведении с тех пор, как они стали работать вместе. О странных приступах амнезии, если разговор принимал неприятный для нее оборот. Наконец, о томике Байрона. Маджента вела себя так, словно никогда не видела эту книгу, не говоря уже об ужасной сцене, разыгравшейся шесть лет назад. Она заметила потрепанный переплет, однако ни слова не сказала о том, почему книга в таком состоянии. Словно она об этом напрочь забыла.

Андреас намеревался обсудить с ней это за ланчем, но, почувствовав, что вновь угодил в паутину ее чар, поспешил погрузиться в работу. Ему потребовались время и пространство, чтобы собраться с силами. А потом позвонила Лана.

Он возвращался домой в час пик. Система кондиционирования в машине работала на полную мощность, борясь с жарой. Лицо Андреаса оставалось хмурым.

Он начал подозревать, что провалы в памяти Мадженты не были наигранными. Но чем они вызваны? Не ступила ли она на ту же дорожку, что и ее мать? А может, даже похуже?..

Андреас нажал на тормоз, избегая столкновения с впереди идущей машиной. Он прибавил скорость и, включив сигнал поворота, обогнал вставший на его пути автомобиль. «Мерседес» поглощал милю за милей, приближая его к Мадженте. Но от новостей, услышанных от Франсис, у него было муторно на душе.

Маджента наткнулась на маленькую деревянную скамейку случайно. Та пряталась в зарослях дикой жимолости.

Место для влюбленных, предположила Маджента, подставляя лицо солнцу и едва справляясь с желанием спустить с плеч белую блузку. Запах травы и цветов дурманил голову, ручей весело журчал рядом.

Спокойствие природы передалось ей. Это было необходимо. В ее мыслях воцарился сумбур после того, как она взглянула на ту книгу.

Как она могла забыть, что Андреас подарил томик Байрона ей? Это был эксклюзивный выпуск. Андреас купил книгу для нее, зная, как она любит Байрона. Должно быть, он отдал все деньги, ведь тогда он зарабатывал немного. Но почему он не напомнил ей об этом? Не сказал хоть что-нибудь? И что книга делает на его полке, тем более в таком состоянии?

Как ни напрягала Маджента память, та упорно отказывалась работать. Вздохнув, молодая женщина сдалась и собралась идти в дом. Ее сердце на миг замерло, а затем забилось с бешеной силой, когда, обогнув заросли жимолости, она едва не столкнулась с Андреасом.

На нем не было галстука, белая рубашка с короткими рукавами была расстегнута на несколько верхних пуговиц. Пиджак бледно-серого цвета также был расстегнут, а превосходного покроя брюки подчеркивали поджарую фигуру.

– Маджента! – В его голосе звучали странные нотки. – Миссис Кокс сказала мне, что я, возможно, найду тебя здесь.

И смотрел он на нее тоже с каким-то странным выражением. Маджента насторожилась, однако улыбнулась:

– Да, я посидела немного в тишине.

Взгляд Андреаса опустился на ее горло, и она со смятением подумала, что, должно быть, он заметил шрам. Маджента подавила желание закрыть его руками и пожалела, что расстегнула блузку. Но откуда ей было знать, когда вернется Андреас?

– Как съездил? – занервничав, спросила она. – Как прошла встреча?

– Встреча прошла успешно.

Тогда почему он не выглядит довольным? Андреас казался усталым и взвинченным, но ничуть не менее привлекательным и желанным. Таким желанным, что ей пришлось отвести взгляд в сторону и молить Небеса, чтобы он не заметил, как напряглись ее соски. Затем словно гром среди ясного неба прозвучал его вопрос:

– Почему ты не сказала мне, что у тебя было кровоизлияние в мозг?

В горле у нее пересохло.

– Ты не спрашивал, – избегая смотреть на него, произнесла Маджента.

– Я спрашиваю сейчас. – Она молчала, и он нетерпеливо продолжил: – Разве в прошлом мы не были близки? Или ты посчитала этот факт не важным?

Маджента искоса взглянула на него.

– А может, я не хотела, чтобы ты мне сочувствовал? Тем более что ты вряд ли сочувствовал бы, – пробормотала она.

Его голубые глаза сощурились, и в этот миг она поняла, что он побледнел.

– Неужели ты считала меня бесчувственным? – Андреас снял пиджак и бросил его на скамейку. – Это стало для меня шоком.

– Почему тебя это так волнует? Или ты боишься, что это скажется на моей работе? Могу тебя успокоить: если бы я не считала себя вполне здоровой, я не стала бы претендовать на эту должность. Кто тебе рассказал?

– Нам сообщили с твоего предыдущего места работы. Адвокат, в офисе которого ты работала, отозвался о тебе как о приятной в общении и трудолюбивой сотруднице, но предупредил, что тебе вряд ли по силам, учитывая провалы в памяти, должность помощницы руководителя.

– Мое предыдущее место работы… – Слезы обожгли глаза Мадженты. – Единственное, что я забыла сделать, – это записать его на прием к дантисту, да еще пару раз неправильно подшила документы. Но такое случается с каждым! К тому же он знал, что провалы в памяти касаются только моей личной жизни, а не работы.

– Все-таки мне интересно, почему ты не сказала об этом моим коллегам или, по крайней мере, мне? – спросил Андреас.

– По одной простой причине. – Маджента вздохнула и с мольбой взглянула на него. – Стоит людям узнать, что у меня было кровоизлияние в мозг, как они сразу начинают считать меня… неполноценной. Поначалу, вскоре после того, как это произошло, я действительно вела себя… неадекватно. Например, просила совершенно незнакомых людей пойти со мной в супермаркет и помочь купить продукты, так как боялась, что не смогу сделать это сама. Кто-то помогал, а кто-то смотрел на меня как на сумасшедшую и сбегал. Сначала я пыталась объяснять, что со мной произошло, и говорила людям, что это может случиться с каждым, но потом оставила свои попытки. Сообщая о болезни потенциальным работодателям, я не встречала у них понимания и стала скрывать этот факт. Ты будешь удивлен, если я перечислю все должности, которых лишилась, честно рассказывая, чем вызван перерыв в моей трудовой деятельности. Проще было говорить, что я занималась воспитанием сына. Да, у меня было кровоизлияние в мозг, и да, болезнь повлияла на меня, но только на время. Я была готова на все, лишь бы полностью поправиться. Мне сказали, что это возможно. Теперь у тебя есть полное право уволить меня за сокрытие информации.

– Давай-ка сначала сядем, – предложил Андреас, опускаясь на скамейку и заставляя Мадженту сесть рядом. – Расскажи мне все по порядку. Все, что ты помнишь. Для начала, когда это произошло?

На его лицо вернулись краски, но Андреас по-прежнему хмурился. Маджента не могла решить, чем это вызвано – гневом или беспокойством.

– Вскоре после того, как мы… – «Расстались». Она не смогла это произнести.

– Что?! – воскликнул он. – А точнее?

Маджента пожала плечами:

– Через несколько месяцев.

– Месяцев? – Он выглядел шокированным. – Ты хочешь сказать, карьера модели не состоялась?

– Не состоялась, – кивнула молодая женщина и подумала: «А ведь ты обвинил меня в том, что я не смотрела за своим сыном из-за карьеры модели».

– Ты в то время была с Рашфордом? – продолжал допытываться Андреас. – По этой причине он оставил тебя?

Маджента покачала головой:

– Мы не были вместе.

Они никогда не были вместе. Но она не стала говорить об этом.

– Я была с матерью, но она не могла с этим справиться, особенно когда доктора доставали Тео, пока я лежала в коме.

Глаза у Андреаса расширились.

– Ты лежала в коме?

Она кивнула.

– Когда была беременна?

Ее мальчик родился на три недели раньше срока.

Если Андреас узнает об этом, он догадается, что Тео – его сын.

– В общем, мама послала сигнал тревоги тете Джоузи, хотя они давно не общались. Дело в том, что тетя Джоузи неоднократно настаивала на том, что ей необходимо завязать с выпивкой. Естествен но, маме не нравились ее нравоучения. Несмотря на проблемы с памятью, я не забыла этого. В общем, тетя Джоузи стразу откликнулась и взяла на себя за боты о Тео. Она также стала заботиться обо мне, когда я после больницы вернулась домой.

– Потрясающая леди, – заметил Андреас.

– Да, потрясающая, – кивнула Маджента, чувствуя, как к глазам снова подступают слезы.

– И ты справилась, – сказал он с улыбкой.

– Да, справилась.

«Правда, у нас с тобой ничего не получилось», – подумала она, и ее сердце сжалось от боли.

– И ты не притворялась, когда говорила в баре, что не помнишь меня… И сегодня, когда взяла ту книгу… Ты действительно не помнишь, что произошло?

Маджента закрыла глаза и покачала головой. «Пожалуйста, не говори мне ничего», – взмолилась она про себя. Она была почти уверена, что ей не понравится правда, которую Андреас был готов рассказать.

– Маджента, – позвал он, касаясь ее руки. – Маджента, взгляни на меня. – Его голос был нежным.

«Не будь добрым! – молча молила она. – Я не вынесу твоей доброты!»

Он жалеет ее только потому, что узнал о болезни.

– Хотя твой мозг меня забыл, твое тело помнит, что было между нами, верно? – негромко произнес Андреас и коснулся ее подбородка. Затем подался вперед и легонько поцеловал ее. – Ты помнишь.

Послышался негромкий стон, и понадобилось несколько секунд, прежде чем Маджента осознала, что стонала она. Она была не в силах противостоять Андреасу – так маленькая рыбка не способна противостоять сильному течению. Но она и не хотела сопротивляться.

Голова женщины запрокинулась, роскошные волосы упали на руку Андреаса, накрыв ее шелковым покрывалом. Его палец замер у основания ее горла, где бешено бился пульс.

– Это осталось с того времени? – спросил он, наклоняя голову и касаясь губами небольшого белого шрама.

Маджента кивнула, вспомнив об операции, которую она перенесла, хотя врачи и сомневались, что пациентка выживет. Когда его рот коснулся ее губ, она тихонько вздохнула, чувствуя, что волна наслаждения накрывает ее с головой.

Андреас стянул блузку с ее плеч, Маджента помогла снять ее и, обхватив его за шею, отдалась во власть прикосновений.

Андреас накрыл рукой ее грудь и глухо застонал от удовлетворения. Материнство заставило груди Мадженты округлиться. Он обхватил губами темный сосок и улыбнулся, услышав ее протяжный стон.

Маджента полулежала в его объятиях, глаза ее были закрыты. Она блаженствовала, и сердце Андреаса забилось быстрее. Он решил, что Маджента веселилась и развлекалась, в то время как ей пришлось перенести очень много. Она фактически заново училась жить. Она не сказала этого, но он все понял. Андреас корил себя за то, что допустил подобные мысли. И хотя он поклялся, что больше не позволит Мадженте околдовать его, противиться тому, что происходило между ними сейчас, у него не было сил.

– Давай войдем в дом, – прошептал он.

Эти слова вернули Мадженту в реальность.

Она здесь только потому, что Андреас хочет расквитаться с ней за прошлое и пользуется тем, что возбуждает ее так, как никто другой. В действительности он совсем не уважает ее и завтра с презрением отвернется.

– Нет. – Маджента замотала головой и попыталась сесть.

– Что случилось? – озадаченно поинтересовался Андреас.

– Я не хочу, – отрезала она. Но на щеках ее пылал румянец желания.

Что она чуть не наделала?! Она была готова позволить всем своим трудам пойти насмарку.

– Ты меня дурачишь, – отрывисто бросил он и выглядел при этом так, словно она выбила почву у него из-под ног.

– Извини, я увлеклась. Я думала, что смогу, но я не могу. Шесть лет назад мы могли бы допустить это, но тогда мы испытывали друг к другу всего лишь сексуальный интерес, по крайней мере, так было для меня. – Он должен ей поверить, потому что в противном случае она пропала. – Больше я не вступаю в такие отношения.

– Похвально, – цинично усмехнулся Андреас.

– Нет, просто я стала трезво смотреть на вещи, – не согласилась с ним Маджента. – У меня сейчас есть обязанности, и эти обязанности стоят на первом месте. – Пусть тело охватил огонь, пусть в голове мелькают картины того, что она испытала бы, позволив Андреасу увлечь ее… – Я не знаю, по какой причине ты согласился дать мне работу, но я согласна продолжать наше сотрудничество исключительно на деловой основе.

Легкая насмешливая улыбка коснулась его губ. Андреас поднялся, глядя на нее сверху вниз:

– Ты думаешь, мы сумеем?

Он был возбужден, румянец окрасил его высокие скулы, но Маджента отвела взгляд, сделав вид, что ничего не заметила.

А ведь он прав. Как они смогут удержаться, если их буквально притягивает друг к другу?

Но она должна найти в себе силы и удержаться от соблазна. Если она позволит себе сблизиться с Андреасом, это не причинит ей ничего, кроме боли. К тому же придется рассказать ему правду о сыне. А если ему удастся отобрать у нее Тео, ее боль станет невыносимой.

– Я смогла противостоять смерти, – напомнила Маджента, зябко поеживаясь, все еще ощущая прикосновения его рук и желая большего. Она встала и зашагала к дому, бросив через плечо: – Я смогу противостоять и тебе.

Глава 6

Утром, едва Маджента вошла в кабинет Андреаса, он спросил, не вставая из-за стола:

– Есть ли что-нибудь еще, о чем ты мне не сказала?

– Например? – осторожно поинтересовалась она, лихорадочно соображая, мог ли он догадаться, что Тео – его сын.

Андреас пожал плечами:

– Это я хочу услышать от тебя.

Сердце ее бешено билось в груди.

– Ничего, о чем тебе следовало бы знать, – как можно небрежнее проговорила она.

Заметил ли он, как дрожит ее голос? Маджента искренне надеялась, что нет.

– Взгляни на меня, – мягко приказал Андреас.

Она неохотно посмотрела на него.

– Думаю, нам нужно сделать что-нибудь для восстановления твоей памяти, – неожиданно объявил он, чем удивил Мадженту. Она этого никак не ожидала.

– Что ты предлагаешь?

– Ничего особенного. И уж точно не то, что ты себе представляешь.

– Ты не знаешь, что я представляю, – возразила она, чувствуя, что губы у нее стали сухими.

– Разве?

Андреас поднялся и обошел стол. В голове ее зазвенели предупреждающие звоночки.

Он собирался уехать по делам этим утром и выглядел потрясающе в бежевом костюме, подчеркивающем его поджарую фигуру. Мадженте стоило большого труда отвести взгляд.

– Я же объяснила тебе вчера за ужином, что помню не все, но память постепенно возвращается ко мне, и это всегда происходит неожиданно.

– Все равно я хочу, чтобы тебя осмотрел мой доктор, – настаивал Андреас. – Он большой специалист в области психологии.

– Считаешь, моя проблема носит психологический характер? – скептически осведомилась Маджента. – Даже если так, мне не нужен доктор. Меня осматривал не один врач и все сошлись в одном: некоторые детали я могу вовсе не вспомнить. В любом случае требуются время и терпение.

– Это хорошо. Но меня тревожит не только потеря памяти. – Андреас нахмурился. – Ты мало ешь и теряешь сознание…

– Я потеряла сознание только один раз, – возразила она.

– Это может случиться снова, – словно не слыша ее, продолжал он. – В любое время, в любом месте. Ты можешь оказаться одна, и некому будет тебе помочь.

– Такое не случится, – отрезала она.

– Откуда ты знаешь? – прищурился Андреас.

«Я потеряла сознание, потому что ты был рядом!»

– Позволь отвезти тебя к врачу, – настаивал он. – Честно говоря, я уже созвонился с ним, и он готов принять тебя сегодня днем.

– Если тебя это успокоит, – сдалась Маджента. – Пусть будет так.

– Я же говорила, что в этом нет необходимости, – ворчала Маджента, когда они после визита к врачу шли к парковке.

Клиника, в которую он отвез ее, была частной. Должно быть, консультация стоила больших денег.

– Не согласен с тобой, – возразил Андреас. – Необходимость была, просто ты из упрямства не хотела признать это.

– Что ж, зато теперь ты сам услышал, что я здорова, могу работать на тебя и не потеряю сознание во время деловой встречи.

– Верно, – согласился Андреас, открывая перед ней дверцу и помогая сесть в машину.

Следующие два дня прошли в мире и покое. Теперь, когда Андреас знал о ней почти все, Мадженте стало легче. Он не давил на нее, заставляя вспоминать то, что она забыла. Возможно, на него подействовал совет врача – не форсировать события и дать памяти восстановиться естественным путем.

Работая с Андреасом, она поняла, насколько он энергичен. Он, казалось, совершенно не уставал, когда ее силы уже были на исходе. Маджента не могла не восхищаться им.

Работа захватила женщину, почти не оставляя свободного времени на размышления. Она была сложной, однако Маджента с удовольствием призналась себе, что справляется, и справляется неплохо. Она покраснела от удовольствия, когда Андреас скупо похвалил ее.

Интересно, отказался ли он от своих планов заставить ее капитулировать сексуально? Пока не было никаких поползновений, и Маджента старалась не будить лихо. Но насколько его хватит? Ведь он – мужчина, со своими физическими потребностями, тем более ему известно, какой необузданной она была в постели. Оставалось надеяться, что она сумеет проработать весь срок контракта, сохранив свою гордость, хотя тяга к Андреасу росла с каждым днем.

– Как тебе работается на твоего… – спросила тетя Джоузи. – Как его зовут? Андреас?

Андреаса не было дома, а миссис Кокс вместе со служанкой отправилась в город на автомобиле. Маджента воспользовалась случаем, чтобы позвонить Джоузи и узнать, как поживет Тео.

– Он не мой, – поправила ее Маджента и за ставила себя рассмеяться: дескать, глупо даже пред полагать такое.

– Но ты бы хотела, чтобы он был твоим?

Смех Мадженты утих.

– Что заставляет тебя так говорить? – осторожно спросила она.

– Я твоя двоюродная бабушка, но ты для меня все равно что дочь. Что-то тревожит тебя, а, судя по твоим словам, твой босс – весьма привлекательный мужчина.

Сказать ей правду или нет? Сказать, решила Маджента.

– Мы были любовниками. Вот в чем проблема. Это было шесть лет назад, и провалы в моей памяти касаются того периода. Его врач сказал, что это, должно быть, произошло подсознательно.

– Его врач? – удивилась Джоузи Эштон.

– Да. Андреас решил показать меня своему доктору, и я уступила. Тем более что он специалист в этой области. В любом случае постепенно я вспоминаю все, что произошло, хотя до сих пор не знаю, какая кошка пробежала между нами. Из того, что говорит Андреас, следует, что мы расстались вовсе не друзьями. Но одно я знаю точно… – Маджента поколебалась, а затем выдохнула: – Он – отец Тео, тетя Джоузи.

На другом конце провода воцарилось молчание.

– Не знаю почему, – медленно произнесла пожилая женщина, – но мне это приходило в голову.

– Правда? – изумилась Маджента. Джоузи не переставала ее удивлять. – Как? Даже мама не знала. То есть она думала… она сказала…

– Она сказала, что в то время у тебя было несколько бойфрендов.

Именно в этом ее убеждала мать.

– Наверное, я подумала о твоем боссе еще и потому, что ты старательно обходила молчанием разговор на эту тему, – продолжала тетя Джоузи. – К тому же, – она вздохнула, – ты не раз произносила это имя вслух, когда начала понемногу приходить в себя.

– В самом деле? – Маджента была потрясена. Сама она ничего подобного не помнила. – Почему же ты мне ничего не сказала?

– Я упоминала о нем пару раз, когда ты переехала ко мне после больницы. Но ты утверждала, что тебе это имя ни о чем не говорит, и я перестала спрашивать, решив не тревожить тебя.

После выписки из больницы она жила словно в тумане.

– Ты сказала ему? – помолчав, поинтересовалась тетя Джоузи.

– Нет, – вздохнула Маджента.

– Но собираешься сказать?

– Я не могу. Пока не могу.

– То есть пока ты не хочешь ему говорить, – подытожила Джоузи. – А тебе не приходило в голову, что у него есть право знать, что он стал отцом? И разве у Тео нет права знать, чей он сын?

– Конечно, ты права, – согласилась Маджента. – Но… всему свое время. – Она слышала, как сынишка упрашивает передать ему трубку. – Но ты ничего ему не скажешь, правда? – запаниковала она. – Обещай мне.

– Конечно, я ничего ему не скажу, – успокоила ее Джоузи.

– Что она мне не скажет? – послышался в трубке голосок Тео, и Маджента не могла не улыбнуться. Должно быть, ее сын забрался Джоузи на колени. – Что она мне не скажет, мамочка?

– Ничего особенного, милый. – Маджента поспешила сменить тему: – Как прошел твой день? Ты ездил кататься верхом?

К облегчению Мадженты, ее сынишка сразу забыв про секреты взрослых, поведал ей о том, что один фермер позволил бы ему проехаться верхом на пони, если бы тот не заболел. В его голосе отчетливо слышалось разочарование.

– Не расстраивайся, малыш, – принялась успокаивать его Маджента. – В следующий раз ты обязательно поедешь верхом. Когда ты вернешься домой, может быть, научишься ездить на лошадке, – пообещала она.

Движение возле двери заставило ее обернуться. Прислонившись к косяку, стоял Андреас и внимательно слушал ее разговор с сыном!

– Ты давно вернулся? – на мгновение забыв о сыне, спросила испуганная женщина, а потом снова обратилась к Тео: – Послушай, дорогой, мне надо идти. Я позвоню тебе позже. Попрощайся за меня с тетей Джоузи.

Она быстро положила трубку.

– А что ты такая нервная? – прищурившись, по интересовался Андреас, по-прежнему не двигаясь с места. – Думаешь, я из тех боссов, которые штрафуют служащих за то, что те ведут личные разговоры в рабочее время?

Он наконец оторвался от косяка и шагнул в кабинет.

Пока Маджента лихорадочно прикидывала, много ли он услышал, Андреас остановился возле нее. Склонившись, он прижался губами к ее шее. Маджента вздрогнула, веки ее отяжели.

– И как часто ты подслушиваешь личные разговоры? – спросила она, борясь с охватившим ее желанием.

– Ты говорила о чем-то, что не предназначалось для моих ушей?

Он оттянул воротник ее блузки. На Мадженте сегодня не было шарфа, и его дыхание опалило ей кожу. Молодая женщина затрепетала.

– Разумеется, нет.

– Ты уверена?

Боже милостивый! Что он говорит? Что он с ней делает? Маджента не смогла сдержать стон, когда Андреас дотронулся до ее груди.

– Ты когда-нибудь представляла, каково это – заниматься любовью на столе? – охрипшим голосом спросил он. – Или, может, ты уже занималась?

– Нет! – Страх из-за того, что он мог услышать ее разговор с Джоузи, сменил страх другого рода. – Миссис Кокс может войти.

– Миссис Кокс приедет еще не скоро. – Длинные мужские пальцы ловко расстегнули пуговицу на ее блузке.

– Тогда служанка…

– Она уехала вместе с экономкой. – В голосе Андреаса послышалась улыбка. Он продолжал расстегивать пуговицы ее блузки, а Маджента беспомощно сидела, сгорая в пламени страсти, разбуженной его прикосновениями. – Ты не помнишь? Однажды мы чуть не занялись любовью на столе, но, к сожалению, нам помешали.

Она боролась изо всех сил, стараясь справиться с охватившей ее слабостью.

– Ты хочешь сказать, тебе помешали. – Маджента закрыла глаза и тихо застонала, почувствовав, что его зубы прикоснулись к ее обнаженному плечу.

– О нет, – рассмеялся Андреас. – Ты всегда принимала активное участие в том, чем я предлагал тебе заняться. Вспомни, Маджента, как однажды я сказал, что ты, завернутая в скатерть, выглядишь неотразимой сексуальной богиней.

Перед ее глазами мгновенно возникла скатерть в красно-белую клетку, и Маджента сразу же вспомнила, как заболели ее груди, когда накрахмаленная ткань царапнула обнаженную кожу.

– Ты очень боялась, что нас застукают за этим занятием, – промурлыкал Андреас.

Маджента зажала уши руками.

– Не хочу вспоминать! – тяжело дыша, произнесла она.

– Ага, значит, все-таки помнишь. – Андреас обошел ее кресло и присел на стол. Его согнутое колено почти касалось плеча женщины. Он нежно, но решительно опустил ее руки. – Мы до отчаяния хотели остаться наедине в тот вечер. Ресторан был закрыт. Мы думали, что мы одни.

– Но кто-то вернулся, – вспомнила Маджента, потирая висок, и вдруг простонала: – Боже милостивый!

Она словно наяву услышала, как в замке поворачивается ключ и открывается дверь. Раздаются голоса Джузеппе Висконти и его матери…

Неужели Андреас действительно раздел ее на столе в ресторане? Маджента покачала головой, вспоминая, как она запаниковала и как Андреас накинул на нее скатерть. Сам он был полностью одет. Там была кладовка… нет, шкаф, в который он ее запихнул. Она стояла там тихо, стараясь не дышать… Что касается Андреаса, у него были другие намерения…

Он использовал скатерть, чтобы возбудить Мадженту. Он натирал ее тело, проверяя, сколько времени она продержится молча, не выдав себя стоном.

Неужели она принимала участие в этом безумном действе? Или ей это привиделось в одном из эротических снов? Похоже, Дженетт Джеймс была не так уж далека от истины, считая дочь чуть ли не падшей женщиной.

Обеспокоенный взгляд Мадженты встретился с горящим взглядом Андреаса.

– Ведь мы не сделали это там, правда? – беспомощно пробормотала она.

– Не совсем.

– Это была не я. – Маджента простонала, опустив голову. – Неудивительно, что твои считали меня легкодоступной дешевкой.

– Клянусь, об этом никто не узнал.

Маджента посмотрела на него. Надежда боролась в ней с недоверием.

– Разве они не обнаружили пропажу скатерти?

– На следующий день я сказал, что испачкал скатерть.

– А ты? – спросила она, откидываясь назад и сжимая пальцами подлокотники. – Что думал обо мне ты?

– Ты сводила меня с ума, – с кривой усмешкой признался Андреас.

– И, помня, как я вела себя с тобой в прошлом, ты вообразил, что я поступаю так со всеми мужчинами и охотно снова прыгну в твою постель?

Андреас поднял бровь.

– Перестань винить себя, – неожиданно заявил он. – Мы были молоды, в нас текла горячая кровь. – Он нагнулся и легонько коснулся губами ее губ. – В том шкафу мы провели почти всю ночь. Но теперь я предпочитаю заниматься любовью в спальне. Уверяю тебя, это никак не отразится на твоей репутации.

Да, но как быть с уважением?

– Моя прекрасная Маджи, – продолжал Андреас, лаская ее горло пальцем. Его глаза сверкали как два сапфира. – На сегодня воспоминаний хватит.

Он убрал руку, встал, подхватил подготовленные Маджентой письма и направился к своему столу.

* * *

В пятницу у Андреаса был запланирован официальный ужин. Однако соответствующей записи в еженедельнике не было, поэтому Маджента узнала о мероприятии всего за несколько часов до начала.

– Извини, что не предупредил тебя заранее, – сказал он. – Полагаю, ты не взяла с собой ничего, кроме костюмов и блузок?

– Только легинсы и кроссовки, – призналась Маджента. Лоб Андреаса прорезала морщина. – Я не предполагала, что твоей персональной помощнице потребуется нарядное платье. К тому же я надеялась сегодня поехать домой.

Андреас выпрямился, глаза его сузились, но голос звучал спокойно:

– Как ты верно подметила, ты моя личная помощница, поэтому должна быть доступна двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю. Надеюсь, это понятно? – Когда Маджента неуверенно кивнула, он бросил на нее оценивающий взгляд. – Ты запланировала что-то важное?

– Нет, но…

– В таком случае нам нужно что-нибудь для тебя найти.

Нам?! Она бросила на Андреаса вопросительный взгляд.

– Я смогу подобрать подходящее платье дома, если ты меня отпустишь.

– Нет.

Может, это и к лучшему, так как Маджента совсем не была уверена, что дома найдется соответствующая одежда. У нее не было возможности посещать вечеринки с коктейлями, когда на свет появился Тео.

– Тебе придется дать мне аванс, – обеспокоенно проговорила она, когда они подъехали к оживленному городку с небольшими магазинчиками.

Молодая женщина уже превысила лимит на кредитной карте, а на ее банковском счете было недостаточно денег, чтобы тратиться на наряды.

Андреас ничего не ответил, занятый парковкой автомобиля.

– Пойдем-ка приоденем тебя, – сказал он не сколько минут спустя, беря ее за руку.

Единственным магазином готовой одежды в городке был эксклюзивный бутик, и платья в нем, конечно, тоже были эксклюзивными.

– Они словно знали, что ты приедешь, – заявил Андреас с улыбкой. – Это платье просто создано для тебя. Разве голубой не был твоим любимым цветом?

«Он и сейчас мой самый любимый», – подумала Маджента, глядя на платье, выставленное в витрине.

Платье длиной до колен было благородного голубого цвета, с вырезом достаточно глубоким, но не вызывающим. К платью прилагался пояс, подчеркивающий тонкую талию и грудь.

– Ты, должно быть, шутишь? – Маджента по чувствовала, как в ней вспыхнул гнев. – Ты же прекрасно понимаешь, что подобные платья не для меня. К тому же у меня нет к нему подходящих аксессуаров, даже если бы я могла его купить.

Рядом с платьем была выставлена серебристая сумочка, а на манекен была накинута серебристо-голубая накидка с блестками – верх элегантности. На полочке внизу красовалась пара серебристых босоножек на высоких каблуках – такую туфельку Золушка наверняка отказалась бы потерять. На ремешках, обвивавших щиколотки, были маленькие голубые камни, которые легко могли оказаться настоящими сапфирами. Вполне возможно, так оно и было, принимая во внимание тот факт, что ценники на вещах отсутствовали.

– Я не думала, что работа в качестве твоей личной помощницы требует соответствующей одежды, – пробормотала Маджента, порываясь уйти. К своему удивлению, она ощутила, как сильные руки Андреаса удерживают ее.

– Думай об этом как о деловых расходах, – протянул он и, прежде чем она успела возразить, подтолкнул ее к входу в бутик и добавил: – В том, чтобы быть готовой двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю, есть кое-какие преимущества.

Платье сидело на ней великолепно.

– Как ты думаешь, эти туфли подойдут? – спросила она, выйдя из примерочной и опуская взгляд на свои черные сандалии на низких каблуках, которые носила каждый день.

Андреас разговаривал с владелицей бутика, великолепно одетой женщиной среднего возраста. При виде Мадженты та улыбнулась. А Андреас негромко присвистнул.

– Вы настоящая красавица, – просияла владелица бутика.

– Присоединяюсь к вашим словам, – подхватил он.

Андреас достал бумажник, и Маджента поняла, что он забыл ее вопрос относительно туфель.

– Сколько стоит все на витрине? – вдруг спросил он.

Она не верила своим ушам, однако хозяйка уже деловито что-то писала на бумаге. Андреас кивнул, хозяйка засуетилась. Значит, Маджента не ослышалась.

– Ты не можешь, – прошептала она, когда владелица подошла к витрине, чтобы взять сумочку, туфли и накидку.

– Возвращайся в примерочную, – распорядился Андреас, не глядя на нее и доставая из бумажника кредитную карту.

Не желая протестовать при посторонней, Маджента молча подчинилась.

Босоножки подошли ей, как и сшитые вручную перчатки.

К тому времени, когда Маджента вышла из примерочной в своем обычном костюме, покупки были уже упакованы. Она снова выглядела как деловая женщина, а не как сексуальная кошечка. Андреаса это расстроило.

– Ваша девушка – счастливица, – сказала хозяйка бутика, обращаясь к Андреасу.

«Я не его девушка», – хотела возразить она, но это вызвало бы удивление и недоумение, поэтому Маджента промолчала.

– Не могу поверить, – обронила она, когда они вышли наружу. – Ты только что потратил целое состояние на наряд, который я, возможно, надену всего раз.

Андреас стремительно шел к машине:

– Это все, что ты можешь сказать?

– А что я должна говорить? – удивилась она, ускоряя шаг, чтобы поспеть за ним.

– Ну хотя бы поблагодарить меня.

Конечно! Если Андреас потратил деньги исключительно для того, чтобы его личная помощница была подходящим образом одета для делового ужина, то она выглядит неблагодарной. Маджента хотела было извиниться, однако слова Андреаса вдруг отозвались в ее памяти.

«Ну хотя бы поблагодарить меня…»

Маджента остановилась замерла, ее рука автоматически взметнулась ко лбу.

– Что такое? Что случилось? – врезался в хаос ее смятенных мыслей обеспокоенный голос Андреаса.

– Я… Нечто подобное ты мне уже говорил. – Она потрясла головой, когда сквозь туман в ее мозгу начали вырисовываться образы. – Это была статуэтка…

Небольшая фарфоровая статуэтка женщины с дочерью лет трех-четырех. Девочка держала мать за руку и доверчиво смотрела на нее. Маджента увидела статуэтку в витрине магазина и хотела купить ее для матери, чтобы приободрить ее после разрыва с очередным любовником. Она надеялась, что мать наконец одумается и перестанет пить – ведь ей есть ради кого жить. Дочь ее любит и нуждается в ней.

– Я вернулась в магазин, но статуэтки уже не было. – На лбу Мадженты появилась морщинка…

«Такие статуэтки сняты с производства», – сказала продавщица, когда она спросила, есть ли у них еще одна.

Тогда для Мадженты эта фраза означала конец света. Она безумно хотела заполучить статуэтку. Трудно было представить ее разочарование, когда она поняла, что это невозможно…

– Ты спросил, почему я плачу…

Маджента взглянула на Андреаса. Она вспомнила, что, узнав о ее горе, он начал обзванивать магазины, чтобы найти подобную статуэтку. Ему все-таки это удалось, и он проехал восемьдесят миль, чтобы порадовать любимую.

Она принялась осыпать его поцелуями, плача и смеясь. Андреас рассмеялся и произнес: «Спасибо было бы достаточно».

Рука Андреаса обвила ее, теплая и сильная, и Маджента инстинктивно подалась навстречу ему. Его плечо было словно высечено из камня.

– О, Андреас! – всхлипнула она. – Что с нами стало?

– Не здесь. Не сейчас. – Он решительно взял ее за руку и повел к парковке. – Может, лучше это забыть, – неожиданно сказал он.

Глава 7

Ужин, на котором присутствовали шишки гостиничного бизнеса Англии, состоялся в бальном зале впечатляющего особняка девятнадцатого столетия, в Суррее.

Андреас объяснил Мадженте, что сомневался, стоит ли ехать на эту встречу. Именно поэтому в его еженедельнике отсутствовала запись. Но затем он узнал, что на нее приглашены двое его знакомых из Штатов, с которыми он хотел бы увидеться. Они собирались продать своей бизнес в Англии, а так как это была интересующая его область, он решил прибыть на деловой ужин вместе со своей личной помощницей.

Это был первый официальный ужин, на котором присутствовала Маджента. Правда, судя по сохранившимся фотографиям, она была на паре подобных мероприятий с Маркусом Рашфордом в дни своей недолгой карьеры модели.

В свете двух сверкающих люстр на длинных столах блестели хрусталь и столовое серебро. Маджента, слегка нервничая, любовалась всем этим великолепием. Она почувствовала уверенную руку Андреаса на своем локте, услышала подбадривающие слова и поняла, что он догадался о ее переживаниях.

Спустя несколько часов, допивая вторую чашку кофе, Маджента спрашивала себя, стоило ли так сильно нервничать. Оттерманы оказались очень приятными людьми.

Пи-Джей, как представил своего знакомого Андреас, был невысоким седовласым мужчиной с рыжими усами и заразительным смехом. Его жену звали Мэри-Луиз. Это была элегантная леди с негромким голосом, изумительной кожей и стройной фигурой. Чувствовалось, что она заботится о себе. Она временно сидела в инвалидной коляске. Гипс на ноге – результат неудачного падения. Прилетев в Англию на прошлой неделе, Мэри-Луиз споткнулась о чемодан в аэропорту.

– Да уж, незадача, – посочувствовала ей Маджента. – Тем более что погода сейчас стоит отличная, а вы не сможете увидеть все, что собирались.

– Да, должна признаться, это более чем неудобно, – вздохнула женщина. – Но только между нами, моя дорогая… – Она понизила голос. – Мне нравится, что Пи-Джей опекает меня так, как не опекал уже лет сорок.

Маджента рассмеялась, получая удовольствие от общения с американкой. Мужчины стояли около них и беседовали о делах. Она остро чувствовала близость Андреаса.

Мэри-Луиз говорила что-то о Лондонском глазе[2], и Мадженте приходилось ее слушать, хотя больше всего ей хотелось наслаждаться глубоким мужским голосом, звучащим за спиной, вдыхать пьянящий запах одеколона Андреаса.

– Я там не была, – призналась она. – Боюсь, я не лучший компаньон, если речь заходит о высоте, но…

Она не закончила. Двое молодых людей в вечерних костюмах толкнули кресло Мэри-Луиз. Содержимое кружек, которое они несли, расплескалось, облив миссис Оттерман. Сделав вид, что ничего не произошло, наглецы пошли дальше. Услышав приглушенный шокированный возглас, Маджента с ужасом обнаружила, что рукав блузки Мэри-Луиз намок.

– Позвольте мне, – сказала Маджента, вскакивая и доставая из сумочки платок, чтобы вытереть растекавшееся по креслу пиво, в то время как Мэри-Луиз своим платочком вытирала блузку.

– С тобой все в порядке?

– С вами все в порядке?

Мужчины задали этот вопрос хором.

– Да-да, все хорошо, – несколько суетливо откликнулась Мэри-Луиз. Она явно не желала привлекать к себе внимание. Маджента вскипела.

Убедив Мэри-Луиз, что ее блузка пострадала не слишком сильно, Маджента заметила, что мужчины, которые толкнули кресло миссис Оттерман, в нескольких метрах от них присоединились к паре своих ровесников. Они обменялись какой-то шуткой, а один из четверки, не стесняясь, уставился на Мадженту.

– Если женщина сидит в инвалидном кресле, это не означает, что она невидима! – гневно выпалила Маджента.

– Прошу прощения, – произнес один из молодых людей.

Удивительно, но он смутился и поспешно направился к другому столу. Три его товарища последовали за ним.

Андреас заметил растущую симпатию между двумя женщинами. Продолжая общаться с Пи-Джеем, он увидел, как Мэри-Луиз положила руку поверх руки Мадженты и с чувством произнесла:

– Это было очень мило с твоей стороны, дорогая.

В эту же самую секунду он пожалел, что руки Мадженты касается не его рука. То, что она заступилась за жену его друга, наполнило Андреаса теплым чувством. Он подозревал, что Маджента поступила так потому, что еще совсем недавно сама страдала.

Да, Оттерманы, особенно Мэри-Луиз, симпатизировали Мадженте. Но если вспомнить, люди и раньше тянулись к ней, не считая его семьи, особенно бабушки, чье расположение она напрасно пыталась завоевать.

Оттерманам же, напротив, нравилось общение с ней. Вот и сейчас они рассмеялись над ее шуткой.

Ее роскошные волосы были подняты вверх, мягкие локоны обрамляли тонкое лицо. Андреаса охватило нестерпимое желание погрузить в них пальцы, услышать ответные стоны удовольствия. Платье шло ей необыкновенно, и весь вечер он изнемогал от невозможности прикоснуться к ней, боясь сойти с ума.

– Вы нас извините? – неожиданно сказал Андреас, прерывая Пи-Джея. – Потанцуем? – обратился он к Мадженте.

Она несколько смущенно улыбнулась:

– Думаю, я лучше посижу.

Маджента посмотрела на Мэри-Луиз, и Андреас предположил, что она не приняла приглашение, так как та не в состоянии танцевать. Правда, когда начала играть музыка, Мэри-Луиз сказала, что всегда любила танцы. А может, у Мадженты есть другая причина отказать ему? Может, она, не доверяя себе, боится оказаться так близко от него?

– Чепуха, моя дорогая. – Мэри-Луиз похлопала Мадженту по руке. – Не отказывайся из-за меня. Таким молодым людям, как вы, нужно побыть наедине.

То, как миссис Оттерман смотрела на Андреаса и Мадженту в течение ужина, говорило о том, что она подозревает, что их связывают не только деловые узы.

Маджента беспомощно взглянула на Андреаса и позволила увести себя на танцпол.

– Кажется, этой леди удалось тебя убедить, – с удовлетворением произнес Андреас.

– Я хотела проявить к ней внимание, – заявила Маджента, когда он развернул ее лицом к себе и положил руку ей на талию.

– Я так и понял. А теперь, пожалуйста, удели внимание мне.

Он прикоснулся к ней, и Маджента не удержалась от негромкого возгласа. Никогда еще она не чувствовала себя обнаженной, танцуя с мужчиной на публике. Тепло его руки проникало сквозь тонкий шелк платья, словно на Мадженте ничего не было надето.

– Неплохое платье, – протянул Андреас.

– Разве не по этой причине ты его купил? – спросила Маджента, воспламеняясь от его прикосновений.

– Ты мне поверишь, если я скажу, что не знал, будут ли сегодня танцы? Мне о них никто не говорил.

– Но ты не преминул воспользоваться возможностью.

– Разве можно меня винить? Особенно когда я знаю, как сильно ты хотела потанцевать.

– Это неправда. – Маджента повернула голову, чтобы не видеть появившейся на его лице насмешки, и почти сразу пожалела об этом, так как Андреас притянул ее ближе к себе.

– Ты не умеешь лгать, Маджента. Я чувствую, как твое тело отзывается на мои прикосновения, и это не похоже на реакцию женщины, которая хочет, чтобы мужчина оставил ее в покое.

– Ты оставишь меня в покое? – Это прозвучало скорее как отчаянный вызов, нежели просьба.

– Если ты не станешь умолять меня об обратном. – Андреас улыбнулся. Улыбка его была медленной, чувственной. – Разумеется, на словах, – добавил он насмешливо.

Несомненно, он понимал, что она желает его. Груди ее заболели в ожидании ласк, ноги покалывало, и каждый раз, когда их бедра соприкасались, ее накрывала с головой жаркая волна.

Маджента хрипло поинтересовалась:

– Раньше такие методы срабатывали, чтобы возбудить меня?

Его улыбка стала шире.

– Они срабатывают и сейчас, разве нет?

– Ты всегда был таким самодовольным? – Она не удержалась от ответной улыбки.

– Мне кажется, я всего лишь на шаг впереди в этой игре.

Его взгляд упал на ее губы, и по телу женщины пробежала дрожь предвкушения.

– К тому же я не верю, что ты забыла почти все.

– Каждый имеет право на собственное мнение, – парировала Маджента и замолчала.

Только бы он не узнал о Тео!

– Что такое? – спросил Андреас. – Я подобрался слишком близко к истине? Или ты снова что-то вспомнила?

– Нет… Я…

Какой он проницательный! Действительно идет на шаг впереди.

Кто-то случайно толкнул Мадженту, и рука Андреаса крепче обняла ее. Она оказалась прижатой к его поджарому телу. Голова у нее закружилась.

– Почему бы нам не поехать домой? – предложил он.

Маджента не успела ответить, а Андреас уже уводил ее с танцпола. Он извинился перед Оттерманами и пригласил их к себе. Когда они шли по ковру роскошного холла, Маджента не могла припомнить, попрощалась ли она с милой парой. Все ее мысли сосредоточились на руке Андреаса, обвившей ее плечи, и на желании, которое обдавало ее теплой волной, когда их ноги соприкасались.

Это случится, поняла Маджента. Несмотря на свои клятвы, она собирается снова лечь в постель с Андреасом Висконти. Ослабев от желания, она считала секунды, пока они добирались до его автомобиля.

– Андреас! Андреас Висконти!

Мужчина, проходивший мимо, остановился. У него были коротко подстриженные редкие каштановые волосы, хотя он выглядел ненамного старше Андреаса.

– Сколько лет прошло? – Он протянул Висконти руку. – Пять? Нет, больше. Шесть.

Мадженте стало холодно, когда рука Андреаса соскользнула с ее плеч. Он обменялся рукопожатиями с мужчиной, который, судя по костюму, тоже присутствовал на встрече. Андреас представил его как Джерарда. Он служил помощником шеф-повара в ресторане Джузеппе Висконти. Теперь Джерарад владел небольшим отелем в Брайтоне.

– Мне жаль твоего отца, – сказал он. – Это произошло неожиданно. Но я слышал, что ты не плохо поживаешь. – Он смотрел на Андреаса с не скрываемой завистью. Затем Джерарад взглянул на Мадженту и добавил: – Совсем неплохо, как я вижу.

Маджента плотнее закуталась в накидку. У нее появилось ощущение, что она знала его. Что-то в этом человеке настораживало ее, отталкивало. Возможно, их встречи были не особенно приятными.

– Должен сказать, мне по душе, что вы снова вместе, – продолжал Джерард, не сводя глаз с Мадженты. – Я всегда считал, что тебе не стоило расставаться с этой милой девушкой. – Он дотронулся до ее плеча своим толстым коротким пальцем.

– Никогда не думал, что ты в курсе наших отношений. – Голос Андреаса прозвучал холодно.

– О, об этом знали все. – Джерард подмигнул Мадженте. – Все мужчины на кухне завидовали тебе, старина. Я даже сам подумывал подружиться с ней, когда услышал, что вы разошлись. Но затем умер твой отец, ресторан закрылся… – Он взмахнул руками. – Я лишился работы, а это прекрасное существо уже завладело вниманием гораздо более успешного и богатого парня, чем ты или я.

Мадженте не нужно было спрашивать, о ком он говорит. Речь шла о Маркусе Рашфорде. Стоя рядом с Андреасом, она чувствовала, как в нем растет неприязнь к бывшему коллеге. Не только неприязнь, но и гнев, хотя внешне Андреас оставался собранным и уверенным в себе.

– Что ж, приятно было увидеться с тобой, Джерард.

Мадженте показалось, что она услышала, как скрипнули крепкие белые зубы Андреаса.

– Но мы спешим.

Он попрощался с Джерардом, прорычав «Спокойной ночи», и потянул Мадженту к парковке. В свете фонарей поблескивал «мерседес». Взглянув на Андреаса, она увидела, что его лицо замкнуто и напряжено.

– Джерард когда-нибудь подкатывал к тебе? – неожиданно спросил он и вздохнул, вспомнив о ее провалах в памяти.

– Однажды, – неожиданно для самой себя произнесла Маджента, когда они оказались в машине.

– Что? – На его лице мелькнула ярость. – Когда? Где?

– Я не помню! – Маджента откинулась на спинку сиденья. – Но знаю, что подкатывал.

– И ты поощрила его?

Она мгновенно подняла голову и взглянула на Андреаса:

– Ты шутишь, верно?

Взгляд, который он бросил на нее, был полон сомнений.

– Да, конечно. Мне понравилось, что он подкатывает ко мне! – съехидничала молодая женщина.

Андреас вывел автомобиль с парковки. Лицо его снова стало замкнутым.

Мадженте стало ясно, что он злится. Джерард напомнил ему о том времени, когда она была с Маркусом Рашфордом. Возможно, Джерард намекнул на это намеренно. Андреас уже обвинял ее в том, что она продалась богатому хлыщу. Продалась ли? Ногти ее впились в ладони, когда женщина попыталась вспомнить. Нет, не могла она продаться Маркусу, ведь она даже не желала его.

– Джерард флиртовал со мной, – повторила Маджента. – И не он один. Мужчины вечно обращают на меня внимание, и я не могу этому помешать.

– Они рады бы оставить тебя в покое, но ты влечешь мужчин к себе, как цветок привлекает пчелу, – с кривой усмешкой заметил Андреас, бросая взгляд на ее обнажившееся бедро.

– И что ты намерен предпринять? Запереть меня, а ключ выкинуть? – Когда он не ответил, она добавила: – У тебя собственнические замашки, Андреас.

Может, поэтому они и расстались? Может, он слишком ее ревновал, и она, не выдержав, послала его к черту? Или все-таки дело в том, что в те времена она мечтала о карьере в модельном бизнесе, а он был против?

– Даже если так, не стоит меня в этом винить, – процедил сквозь зубы Андреас.

– Разве я виновата в том, что у меня такая внешность? К тому же ты сам нарядил меня сегодня. Да и к тебе женщины слетаются словно пчелы на мед.

– Это твой способ вернуться к тому, на чем мы остановились, когда нас прервал Джерард?

– Мы ни на чем не останавливались, – отрезала Маджента.

Не стоит даже думать о том, чтобы снова лечь с ним в постель.

– Как скажешь, – протянул он и до конца по ездки больше не произнес ни слова.

Глава 8

Андреас снял пиджак, ослабил узел галстука, расстегнул несколько пуговиц на рубашке и спросил:

– Хочешь выпить чего-нибудь на ночь?

– Нет, – покачала головой Маджента, осознавая, что если бы они не наткнулись на Джерарда, то занимались бы сейчас безудержным сексом. – Я поднимусь наверх и немного почитаю. Ты не сочтешь меня назойливой, если я попрошу у тебя Байрона?

– Ты неисправимый романтик, – усмехнулся он.

Она не ответила. Ей очень хотелось спросить, каким образом книга оказалась у него, но момент, похоже, был неподходящий.

– Возьми, – разрешил Андреас, отворачиваясь.

Пожелав ему спокойной ночи, Маджента на негнущихся ногах поднялась по лестнице. Она хотела Андреаса, а он ее презирал. Возможно, он презирал и себя за то, что желает ее. Встреча с Джерардом напомнила ему о том, какой распущенной она была, и он легко отказался от того, о чем говорил на танцполе.

Маджента сомневалась, что в прошлом она вела себя неподобающе. Ведь для нее всегда существовал только Андреас. Она была уверена в этом так же, как в том, что день сменяет ночь.

Байрон стоял на том же месте, на котором она оставила его в тот день, когда нашла записку, – между томом Диккенса и биографией Уинстона Черчилля.

Стараясь не смотреть на огромную кровать, Маджента постаралась сосредоточиться на поэзии и не представлять себя обнаженной на королевских размеров ложе, да еще вместе с Андреасом.

– Все еще здесь? – услышала она его голос и по вернулась.

– Как видишь.

Маджента расширившимися глазами наблюдала, как Андреас идет к ней по роскошному ковру. Он расстегнул почти все пуговицы на рубашке, и она увидела его обнаженную грудь, покрытую черными волосками. Он остановился так близко, что протяни она руку, могла бы дотронуться до него. Но Маджента сжала кулаки и просто стояла, с наслаждением вдыхая его запах.

Андреас, коснувшись ее подбородка пальцем, приподнял ее голову и прильнул к губам женщины. Его поцелуй был легким и нежным, но Маджента сразу возбудилась. Ей хотелось обвить руками его шею и прижаться к нему. Но она не знала, чем вызван поцелуй. Что, если он всего лишь желает ей спокойной ночи?

– Так как же мы поступим? – спросил он, отстраняясь.

Выражение его глаз оставалось непроницаемым, тогда как ее глаза – она не сомневалась – выдавали сильнейшее желание.

– Я не хочу быть одна, – вдруг вырвалось у нее.

Глаза Андреаса вспыхнули. Он сделал несколько шагов назад и закрыл дверь, не отрывая от нее взгляда. Маджента трепетала, кровь ее быстрее побежала по жилам.

Его взгляд упал на книгу, которую она бессознательно сжимала в руке, и он, отобрав у нее томик, положил его на комод.

Затем Андреас поднял руку и стал вынимать шпильки из ее прически. Маджента стояла неподвижно, наслаждаясь его близостью, вдыхая мужской горьковатый запах, смешанный с ароматом одеколона.

Волосы упали на ее плечи шелковым покрывалом. Маджента сглотнула, почувствовав, как его руки легли на серебряный кулон. Андреас положил его на комод рядом с книгой и шпильками, а затем развязал пояс. Платье распахнулось.

Маджента закрыла глаза, ее ресницы дрожали, дыхание сбилось. Она услышала глубокий вдох и почувствовала удовлетворение: значит, Андреасу понравилось то, что он увидел. Румянец окрасил ее щеки, когда она поняла, что он любуется ее кружевным бюстгальтером, трусиками-стрингами и длинными стройными ногами в телесного цвета чулках.

Затем она вспомнила кое-что еще. Маленький шрам пересекал ее живот. Шрам, который Андреас прежде не видел.

– Выключи свет. Пожалуйста, выключи свет, – пробормотала она.

Андреас ничего не сказал, обхватив ее за талию. Почувствовав его теплые сильные пальцы на своей обнаженной коже, Маджента задрожала. Желание накрыло ее горячей волной. Руки Андреаса скользили по ее телу, бедрам и ягодицам, его язык проложил влажную тропу по ложбинке между грудями к талии. Опустившись перед женщиной на колени, он прижался губами к отчетливо видному шраму, оставшемуся после кесарева сечения.

– Ты прекрасна, – прошептал Андреас.

Даже со шрамами? Даже если физически она теперь не совершенна?

– Ты тоже, – сказала она.

От эмоций ей было трудно дышать. Руки Мадженты наконец сделали то, о чем она мечтала уже несколько дней, – коснулись его волос.

Женщине хотелось большего, гораздо большего. Она откинулась назад, когда Андреас стал покрывать поцелуями ее грудь.

– Терпение, только терпение, – пробормотал он.

Он дразнил Мадженту, сводя ее с ума своими ласками.

Его рот скользил по мягким полушариям, обтянутым тонким кружевом, не касаясь напрягшихся и ставших гиперчувствительными сосков. Когда он наконец лизнул их, Маджента вздрогнула и застонала.

– Вот что мне в тебе нравилось, – прошептал Андреас ей на ухо. – Ты всегда была такой отзывчивой, откликалась даже на малейшую ласку.

Все это было частью его замысла – растянуть для нее удовольствие, подарить неземное наслаждение, которое, Маджента была уверена, он дарил ей прежде.

Она подалась ему навстречу. Ее губы остановились в волоске от его губ, и она прошептала:

– Так сделай же так, чтобы я преисполнилась вечной благодарности.

Андреас издал стон, поднял ее на руки и понес к кровати.

Ее тело осталось таким же мягким и отзывчивым. Кожа ее была такой же нежной, как шелк платья, которое голубым озером растеклось на полу возле кровати. Его собственное тело с восторгом откликалось на близость между ними.

Андреас снял с Мадженты бюстгальтер и треугольник кружев, затем изящные босоножки.

Она лежала почти нагая и, забросив руки за голову, ждала, когда он присоединится к ней.

Андреасу понадобилась вся сила воли, чтобы не взять ее сразу же. Но стоило немного помучиться, растягивая ни с чем не сравнимое удовольствие, поэтому он не стал спешить. Разведя ее ноги в сторону, он с восторгом увидел, как закрылись глаза Мадженты, как всколыхнулась ее грудь, когда она позволила ему медленно – о, очень медленно – стянуть сначала один чулок, потом другой.

– Андреас… – услышал он ее шепот и ощутил всплеск адреналина, поняв, что она уже влажная от желания.

– Что, дорогая? – хрипло спросил он, едва находя в себе силы говорить, так как ее запах и прикосновения к ее потрясающему телу сводили его с ума. Но сначала он должен был раздеться сам, чтобы почувствовать ее плоть своей плотью.

Андреас оторвался от Мадженты, чтобы быстро раздеться и надеть презерватив. Вернувшись к ней, он накрыл ее тело своим, чувствуя, что готов взорваться от желания.

Ее руки на его разгоряченном теле забыть было невозможно, однако сейчас для Андреаса все происходило словно в первый раз. Он хотел Мадженту так, как никогда не хотел ни одну женщину – ни до нее, ни после. Но не мог же он овладеть ею как юнец, в котором взыграли гормоны. Как бы она ни поступила с ним в прошлом, она была достойна терпения, да и сам Андреас уже давно не был юношей. Когда-то он думал, что родился исключительно для того, чтобы дарить наслаждение Мадженте Джеймс. И теперь он снова собирался подарить его ей, даже если ожидание могло убить его. Андреас не спеша заново познавал ее тело, вспоминая эрогенные зоны и чувствительные места. Маджента изнемогала, горела в огне, разожженном его ласками. Страсть снедала обоих, увлекая за собой все дальше и дальше от здравого смысла.

Маджента застонала, когда Андреас, наконец сжалившись, вошел в нее.

– Я не причинил тебе боль? – забеспокоился он, чувствуя, что еще чуть-чуть, и он перестанет себя контролировать.

Маджента помотала головой. У нее мелькнула мысль, что роди она Тео естественным путем, ему вряд ли понадобилось бы задавать этот вопрос. Как же давно она не занималась любовью! Но, главное, сейчас она занимается ею с Андреасом, с мужчиной, подарившим ей сына.

С каждым толчком Андреас проникал все глубже и глубже, пока мир для Мадженты не сузился до их сплетенных тел, блестевших от пота.

Она двигалась в одном с ним ритме, таком же естественном, как дыхание. Впервые за долгое время Маджента чувствовала себя цельной. Их тела слились, как их души и сердца. Она знала, что всегда принадлежала и будет принадлежать только Андреасу. И еще она поняла, что по-прежнему любит его.

В девятнадцать лет Маджента считала, что ей принадлежит весь мир. Теперь стало ясно, что мир ей не нужен, если в нем не будет Андреаса. Вместе с этими мыслями вернулась память. Воспоминания обрушились на женщину, словно холодный водопад. В молодости она думала совсем иначе. Для нее важнее всего была карьера модели, благодаря которой она хотела стать богатой и знаменитой. Она была амбициозна и не собиралась посвящать всю жизнь Андреасу. Маджента вспомнила, как сказала, что ей этого недостаточно, когда он предложил ей выйти за него замуж и поделился планами относительно ресторана.

Андреас настаивал на том, что, что их семейная жизнь будет счастливой, и привел аргумент, к которому всегда прибегал, в результате чего они снова оказались в постели.

Они часто спорили – из-за ее матери, его семьи, из-за увлечения Мадженты модельным бизнесом. Она обвиняла Андреаса в том, что он намеренно противится ее карьере, чтобы привязать к себе. Она была уверена, что их связывает только секс, что она будет испытывать точно такие же чувства к другим мужчинам, которые появятся в ее жизни.

Когда Маркус Рашфорд встретил Мадженту в студии, где она снималась для портфолио, девушка была польщена его интересом и вниманием. Он был старше ее и искушеннее. Маркус обещал благодаря своим связям сделать ее супермоделью. И она была настолько глупа, что поверила ему.

Впрочем, кто бы не поверил? Тем более что Маркус обещал избавить ее от проблем, вызванных бедностью и алкоголизмом матери. Не говоря уже о том, что слова «отец неизвестен» были сродни клейму.

Такое же клеймо носит и Тео. Мадженте стало тяжело дышать. Правда, в его случае отец известен…

Маджента вспомнила, как ее дразнили в школе. Разве стоило удивляться тому, что она мечтала о другой жизни?

Андреас скатился с нее и лег рядом. Когда его дыхание стало ровным и глубоким, Маджента осторожно выскользнула из постели и отправилась в ванную.

Взяв банный халат Андреаса, висевший за дверью, она накинула его и опустилась на толстый коврик возле джакузи, охваченная воспоминаниями.

Как только в ее жизни появился Маркус Рашфорд, все остальное отошло на второй план. Девушка, у которой ничего не было, безоговорочно поверила обещаниям взрослого мужчины.

Когда она решила порвать с Андреасом, он холодно заявил, что она идет против своих чувств. Андреас предложил ей ресторан и все, чем он владеет, а Маджента рассмеялась ему в лицо.

– Ты думаешь, что для меня наши отношения были чем-то серьезным? – спросила она. – Ты в самом деле считаешь, что я готова провести всю жизнь, готовя пиццу в захудалом кафе? Да мне это и задаром не нужно.

Маджента вела себя вызывающе и бессердечно. В душе она паниковала, но хотела остаться свободной, чтобы сделать карьеру топ-модели.

Несколько дней спустя, испытывая угрызения совести оттого, что Андреас потратил все свои деньги на эксклюзивное издание стихотворений Байрона, Маджента отправилась к нему, собираясь вернуть книгу. При этом она не стала скрывать следы страсти, оставленные на ее шее другим мужчиной…

Маджента глухо застонала и закрыла лицо руками, вспоминая, как она хвасталась этим, словно трофеем. И перед кем? Перед человеком, который хотел на ней жениться, чью постель она совсем недавно покинула. Какой же дешевкой она себя выставила!

Когда Маджента протянула томик Андреасу, он швырнул его через всю комнату, сказав при этом, что она ничуть не лучше своей матери.

Ей было все равно. По крайней мере, она продемонстрировала ему, что ей все равно. Ее единственной целью была блестящая карьера. И благодаря Маркусу Рашфорду мечта казалась вполне осуществимой.

Вот что, должно быть, имел в виду Андреас, заявив, что она готова продаться тому, кто предложит более высокую цену.

Маджента задрожала, несмотря на толстый банный халат. Ее мать в то время собиралась в реабилитационный центр и хотела продать дом, поэтому Маджента жила в роскошной квартире Маркуса Рашфорда.

Спустя всего несколько недель после той ужасной сцены ей представился шанс наконец-то заблистать в модельном бизнесе – компания, производящая средства для ухода за волосами, предложила очень выгодный контракт. Это было все, о чем Маджента могла мечтать, но ей пришлось отказаться, поскольку выяснилось, что она беременна. Беременна от Андреаса.

Узнав об этом, Маркус ударил Мадженту. Он отказался продвигать ее, если она не предпримет необходимые шаги.

Маджента проплакала целую неделю. В конце концов она поняла, что не решится на то, на что холодно намекал Маркус, и сообщила ему об этом. Она на автобусе вернулась в район, в котором жила, чувствуя, что должна рассказать о беременности Андреасу. Она не собиралась просить прощения – слишком жестоко по отношению к нему она поступила.

Однако чем ближе Маджента подъезжала к ресторану, тем слабее становилась ее решимость. Выйдя из автобуса, она спряталась в булочной. Ее охватил страх.

– Если ты забеременеешь и решишь воспитывать ребенка одна, – заявил Андреас во время одной из ссор, – знай, я сделаю все, что в моих силах, чтобы получить опекунство над ребенком. Я не желаю видеть, как его воспитывают помешанная на карьере мать и вечно пьяная бабушка.

Маджента поняла, что ребенок Андреаса для нее важнее, чем карьера модели. В тот раз до ресторана она так и не дошла.

Она попыталась позвонить в ресторан в надежде, что ответит Андреас, но, услышав незнакомый голос, трусливо положила трубку, не назвав своего имени. Позже ей сказали, что он уехал в Америку.

Маркус пытался образумить Мадженту. Она потеряет все шансы стать моделью, если родит, так как это испортит фигуру. Она должна либо проявить благоразумие, либо распрощаться со своей карьерой и с его квартирой.

Маджента выбрала ребенка. Ее мать заявила, что намерена бросить пить, и сняла однокомнатную квартиру. Маджента приняла ее предложение временно пожить там. Она спала на софе и хваталась за любую работу, будь то работа уборщицы или официантки. Она откладывала деньги до того момента, когда на свет появится ее малыш. Так продолжалось до тех пор, пока однажды Маджента не проснулась – проведя два месяца в коме – и не обнаружила, что стала матерью прекрасного сынишки. Однако она не помнила ни кто его отец, ни что этому предшествовало…

Стараясь не шуметь, Маджента вернулась в спальню и, убедившись, что Андреас спит, собрала свои вещи и направилась к себе. Она не могла остаться с Андреасом сейчас, когда вспомнила слишком много неблаговидного о самой себе.

У Андреаса есть все основания презирать ее. И переспал-то он с ней, скорее всего, потому, что считает ее дешевкой. Он решил доказать и себе, и ей, что по-прежнему может уложить ее в постель, стоит ему того захотеть. А она, дурочка, только укрепила его в этой мысли.

Слезы подступили к глазам Мадженты, и она беззвучно зарыдала, сотрясаясь всем телом.

Как она позволила этому случиться?

В прошлом она дала Андреасу повод считать ее не только жестокой, но и неразборчивой в любовных связях. Он любил ее, а она отвергла его любовь, как нечто незначительное, ранила его гордость, задела самолюбие, причинила боль…

Свернувшись калачиком, Маджента вспоминала, что занятия любовью с Андреасом всегда были сродни чуду. Она любила его всем сердцем, а он ее обожал. Но те времена остались в прошлом. Сейчас он использует ее, как использовал бы любую доступную женщину. Ни о каких чувствах с его стороны не может быть и речи.

Глава 9

Маджента так и проспала на покрывале остаток ночи. Проснувшись, она потянулась к прикроватной тумбочке за мобильным телефоном, но там его не оказалось. Она обнаружила его в глубоком кармане мужского банного халата, в котором лежала.

– Почему ты не рассказала мне об Андреасе? – не поздоровавшись с матерью, спросила она.

На другом конце провода воцарилась тишина.

– Почему? – повторила Маджента, глядя в окно. По аккуратно подстриженной лужайке вышагивал фазан, его медный хохолок переливался на солнце. – Почему ты не сказала мне, что я встречалась с Андреасом? И что ребенок, мой мальчик – его сын?

– Я думала, так будет лучше, – наконец ответила Дженетт. – Я знала, как относится к тебе его семья… К нам обеим… Я обрадовалась, когда ты перестала с ним встречаться, но позже слышала, как ты плачешь каждую ночь. Порой во сне ты звала его. Когда с тобой случилось несчастье и ты не могла ничего вспомнить, я надеялась, что ты его забыла навсегда. Тебе нужно было начать жизнь заново. Не ждать помощи от мужчины, как я, а полагаться только на саму себя. Мне казалось не важным, что Тео не знает, кто его папа. Ведь тебе отсутствие отца не причинило никакого вреда, верно?

Мадженте хотелось закричать. Будь у нее отец, ее жизнь могла быть иной.

– Ты не имела права так поступить, – с усилием проговорила она.

– Я думала только о тебе, – обиженно возразила мать тоном, который Маджента хорошо знала: «Не сердись на меня, ты знаешь, что я этого не вынесу». – А почему ты вдруг об этом спросила?

– Не важно. Я перезвоню тебе позже, – устало сказала молодая женщина.

У нее не было сил объяснять матери, как она встретилась с Андреасом и как сегодня все вспомнила.

Только вряд ли это прибавит ей уважения в его глазах.

Душа у нее болела. Чувствуя себя усталой, Маджента решила принять душ. После душа она натянула белый топ и спортивные брюки, уложила волосы в пучок и подумала, что лучше пока не попадаться Андреасу на глаза. Нужно решить, как поступить дальше.

Дома было тихо, когда она спустилась в холл.

Французские окна в столовой были распахнуты. Маджента решила незаметно выйти в сад, но, когда она пересекала комнату, голос миссис Кокс заставил ее подпрыгнуть.

– Если вы ищете мистера Висконти, он ушел рано утром, – сообщила экономка, ставя цветы в вазу. – Вы хотите позавтракать сейчас или подождете?

– Н-нет, – заикаясь, пролепетала Маджента. Ее удивило, что Андреас отправился по делам, словно ночью ничего не было. – То есть спасибо, я подожду.

Она улыбнулась миссис Кокс и поспешила выйти на террасу, полной грудью вдыхая напоенный ароматами цветов воздух.

Спустившись в сад, Маджента перешла на бег. Дорожка была мягкой от прошлогодней листвы, шуршавшей под ногами. Она начала заниматься бегом спустя почти два года после несчастья, испытывая благодарность к миру за то, что снова начала ходить.

Она не хотела останавливаться, но ее груди были слишком чувствительными. Румянец окрасил щеки женщины, когда она подумала о том, что очень легко позволила Андреасу использовать ее. Мысленно коря себя, она перешла на энергичный шаг.

– Прогуливаешься?

Андреас материализовался позади нее, словно по волшебству. Его широкие плечи подчеркивала белая футболка. На нем были черные тренировочные брюки. С волосами, зачесанными назад, он выглядел бесподобно.

– Ты никогда не обретешь форму, если будешь прохаживаться. – Он протрусил мимо нее и развернулся, продолжая бежать на месте.

– Я в прекрасной форме, – сказала Маджента, – и я уже завершила пробежку.

– Понятно. – Андреас перешел на шаг, легко подстраиваясь под ее походку. – Не возражаешь, если я задам тебе личный вопрос?

Она с опаской взглянула на него и пожала плечами:

– Почему нет? Ведь ты все равно спросишь.

– Когда ты в последний раз занималась любовью?

Его вопрос прозвучал столь неожиданно, что поначалу Маджента растерялась. Как сказать мужчине, который невесть что о ней думает, что она была близка только с ним.

– Почему ты ускользнула до того, как я проснулся? В моем халате.

– Не волнуйся, я его верну.

– Меня беспокоит не халат, а твое отношение ко мне сегодня утром. Что случилось, Маджента? – С ветвей ясеня, возле которого они стояли, лилась песня дрозда. – Ты сожалеешь о том, что произошло?

Андреас притянул ее к себе, и Маджента задохнулась. Он же, напротив, продолжал размеренно дышать. Она хотела заговорить, но не смогла, потому что его губы неожиданно коснулись ее губ, посылая по ее телу электрические импульсы.

– Не надо… – прошептала женщина, но ее мольбу заглушал дрозд.

– Судя по всему, ты не сожалеешь.

Андреас произнес это удовлетворенно, его дыхание согревало ее горло. Затем Маджента ощутила спиной прохладу коры. Спустя секунду его пальцы возились с молнией ее топа.

Когда Андреас вновь завладел ее губами, Маджента почувствовала, как он возбужден. Мужчина коснулся ее увлажнившегося лона. Она уже была готова отдаться во власть разбуженной им страсти, когда услышала испуганный крик какой-то птицы, взметнувшейся в воздух неподалеку. Это отрезвило ее.

– Нет! – выдохнула она, отстраняясь и дрожащими пальцами затягивая молнию.

– Маджента… – прохрипел Андреас.

– Нет! – повторила она, скорее для себя, чем для него.

Выскользнув из его объятий, она бросилась бежать.

Когда Маджента шла по лужайке, она услышала позади шаги Андреаса. Возле ступеней террасы был припаркован «мини» бронзового цвета.

– К тебе посетитель, – бросила она.

Маджента хотела принять душ, а потом набраться храбрости и сказать Андреасу, что она больше не может оставаться в его доме. Иначе не видать ей уважения к себе как своих ушей.

– Нет. – Андреас вытащил ключ из кармана тренировочных брюк. – Это твоя машина. – Он протянул ключ ей.

– За что? – тут же вскипела Маджента. – За оказанные услуги?

Она чувствовала, как внутри у нее все разрывается от боли.

– За услуги, которые ты мне еще должна оказать, – спокойно объяснил он. – Пока ты работаешь на меня, тебе необходим транспорт. Я не могу каждый раз предоставлять тебе водителя и машину.

– Андреас, я не думаю, что это хорошая идея. Работать вместе, – пояснила она.

– Работать вместе? – переспросил Андреас, бросая на нее пристальный взгляд сапфировых глаз. – Или спать вместе?

– Да… Нет… И то, и другое.

Густая черная бровь приподнялась.

– А прошлой ночью ты не жаловалась.

– Прошлой ночью я была под… под действием…

– Чего? – грубовато перебил ее он. – Это не может быть алкоголь, потому что ты не пила шампанское на ужине.

– Ты понимаешь, что я имею в виду. Прошлая ночь все изменила.

– Почему? Потому что ты отказываешься признать, что между нами есть что-то, чему ты не можешь противостоять?

– Это всего лишь секс, – выдохнула Маджента.

Лицо Андреаса потемнело.

– Да, – бросил он. – Но мы всегда это знали, разве нет? По крайней мере, ты знала. Но нас по-прежнему влечет друг к другу. С этим-то ты согласна? Я не собираюсь бухаться перед тобой на колени и просить выйти за меня замуж. Теперь нас будет связывать только секс, и никому не придется страдать.

«Мне придется», – с болью подумала Маджента. Потому что Андреас Висконти, помня урок шестилетней давности, больше не откроет ей свое сердце, не предложит свою любовь.

– Я не останусь здесь, – твердо произнесла она. – И не приму от тебя машину. Ты считаешь, что меня можно купить. Возможно, однажды я действительно продалась. Но это было только однажды. Андреас, я, как и ты, поняла: то, о чем мы мечтаем, не обязательно хорошо для нас, а все, что мы считаем важным, всего за одну минуту может стать ничтожным. Так что я предпочитаю не одалживаться.

Маджента засунула руки в карманы и зашагала к дому, борясь с подступающими слезами.

– Поэтому ты оставила платье и остальные вещи, которые я купил тебе, в моей комнате? Потому что, приняв их, ты будешь чувствовать себя в долгу передо мной?

– А как ты думаешь? – Маджента даже не оглянулась.

– Я же говорил, что это деловые расходы, – напомнил Андреас.

– Это всего лишь другое слово для обозначения одного и того же, – с горечью сказала она. – Ты хотел затащить меня в постель, чтобы отомстить, разве нет? Я даже предположить не могла, как сильно ты хочешь причинить мне боль. Но я вспомнила, Андреас, я все вспомнила.

– Маджента…

Маджента прошла мимо бронзовой машины, которая в дни юности заставила бы ее прыгать от радости. Она бросила в ее сторону взгляд, полный тоски.

– Что ж, ты отплатил мне, – продолжила молодая женщина. – Тебе не пришлось долго ждать. Я переспала с тобой. Но я не собираюсь…

– Маджента! – Сильные пальцы сжали ее руку, заставляя остановиться. – То, что произошло между нами… Я не собирался тебе мстить.

Андреас обогнал ее и преградил путь.

– Дай мне пройти.

– Нет, пока я не скажу то, что должен. Признаю, что началось все именно так. Я действительно хотел заставить тебя отведать блюдо, которым когда-то ты накормила меня. Но месть не греет. Я не хочу жить прошлым, как и ты. Я занялся с тобой любовью, потому что мечтал об этом. Кстати, я предоставил тебе право решать.

– Но тебе было известно, что я не смогу устоять.

– Нет. Я думал, что ты велишь мне отправляться к черту.

– Хотела бы я так сделать, – невесело рассмеялась Маджента.

Она сделала попытку обойти Андреаса, но он снова ухватил ее за руку. Ощутив его прикосновение, женщина задрожала, охваченная страстью. Как легко он возбуждает ее!

– Давай признаем тот факт, что мы оба хотели того, что произошло прошлой ночью, – сказал Андреас. – Как и то, что тебе нужна эта работа. Мне же требуется личная помощница, и я не желаю тратить время и силы на поиски новой временной сотрудницы, так как ты справляешься со своими обязанностями. И мне совсем не хочется, чтобы ты со своим сынишкой лишилась дома и вынуждена была жить на средства двоюродной бабушки. Что касается машины… Жизнь жестоко обошлась с тобой после того, как мы расстались. Я собирался облегчить твое существование, а не расплачиваться с тобой за предоставленные услуги. И не притворяйся, что ты не получила удовольствие от нашей ночи. Возвращайся домой, если хочешь, но машину возьми. Я пригнал ее сегодня утром. – По крайней мере, теперь стало ясно, почему он уехал, не оставив записки. – Можешь пользоваться ею, пока не прекратится наш договор или ты не решишь уйти из компании.

– Ничего не… – «Ничего не выйдет», – хотела сказать Маджента, но умолкла, поскольку раздался звонок его мобильного телефона.

– Маджента! – крикнул Андреас ей вслед.

Она вбежала в дом. Не может она принять от него машину. И работать на него тоже не может.

Но даже сейчас Маджента не переставала оплакивать парня, который когда-то возвел ее на пьедестал, читал ей стихи и делал подарки, тратя на них последние деньги, который защищал ее в спорах со своей семьей. Теперешний Андреас был способен дать ей гораздо больше, но он не мог дать того, чего жаждало ее сердце, – свою любовь.

Маджента приняла душ и вытиралась полотенцем, когда в дверь ее спальни постучали. Она быстро накинула белый хлопковый халат. В животе у нее все перевернулось, когда она увидела Андреаса.

– Мне надо срочно лететь в Париж. Я вернусь завтра поздно вечером.

Он тоже принял душ и переоделся в темный костюм и белую рубашку. От него исходил аромат одеколона, который кружил Мадженте голову. Андреас являл собой живое воплощение женских эротических фантазий.

– Ты можешь остаться здесь, – продолжал он, – или, если по-прежнему отказываешься принять машину, Саймон отвезет тебя домой. – Маджента кивнула, боясь спорить, так как Андреасу ничего не стоило убедить ее в обратном. – В таком случае увидимся в офисе в понедельник.

Когда он нежно поцеловал ее, ей пришлось стиснуть кулаки, чтобы не обхватить его за шею и не прижаться к нему.

«Прощай, Андреас!»

Пять минут спустя его «мерседес» выехал с подъездной дорожки так, словно за ним гнались черти. Еще через час Маджента отправилась домой. В такси. С намерением навсегда исчезнуть из жизни Андреаса.

Глава 10

Маленький гнедой пони вышагивал в загоне для начинающих. На его спине сидела маленькая фигурка в каске и бриджах, а Маджента, стоя за оградой, махала рукой.

Тео не захотел, чтобы его сопровождала мама. Он был счастлив, и она не стала настаивать.

Ее сынишка был слишком независим для своего возраста. «Совсем как Андреас», – подумала Маджента, надеясь, что она еще очень не скоро перестанет быть нужной своему сыну. Она смотрела вслед мальчику на пони.

Прошло две недели с тех пор, как она уехала из дома Андреаса, оставив письмо о прекращении контракта, который, впрочем, и не подписывала. С тех пор от него не было никаких вестей.

Правда, ей прислали чек. Сумма, указанная в нем, составляла трехмесячную зарплату.

Не желая принимать от него ничего, что было, по ее мнению, незаслуженным, Маджента чуть было не отослала чек обратно, однако поездка в местный центр занятости образумила ее.

Она снова помахала сыну, когда пони перешел на рысь. Тео был занят и не смотрел в ее сторону.

Возле конюшен остановилась машина. Послышалось ржание. Маджента решила, что привезли еще одного ребенка.

Придумывая, как объяснить сынишке, что его первый урок верховой езды будет единственным, она вдруг почувствовала, как по ее телу пробежала дрожь.

– Привет, Маджента.

Ее сердце на миг остановилось, а затем забилось с неистовой силой. Маджента медленно повернулась, ее волосы упали на плечи темным шелковистым каскадом.

– Ч-что ты здесь делаешь? – Она не сомневалась, что ее заикание вызвано не медицинскими проблемами, а шоком от встречи с Андреасом.

– Ищу тебя.

– Как ты меня нашел?

– Случайно. Я позвонил тебе, а потом столкнулся с твоей соседкой, живущей этажом выше. Она сказала, что ты собиралась отвезти Тео на урок верховой езды, и объяснила, где находятся конюшни.

Ее соседка, которой было за пятьдесят, должно быть, получила удовольствие, выкладывая Андреасу подробности. Едва ли она оказалась на лестнице случайно. Здесь его роскошная машина и презентабельный внешний вид тоже приковали к себе внимание двух девушек-конюхов.

– Почему? – с надрывом спросила Маджента, глядя на его лицо с четкими чертами.

– Из-за того, что ты ушла без предупреждения. Не поговорив со мной.

– Я оставила заявление об уходе. Я сочла, что объяснения ни к чему.

Андреас вздохнул и положил, как и она, руку на верхнюю перекладину ограды, слегка повернувшись к ней. Он стоял так близко, что ее тело ожило, пульс участился.

– Это Тео? – Он подбородком указал на маленького всадника на пони, шедшем рысью.

– Да, – не глядя на Андреаса, пробормотала Маджента.

– Выглядит так, словно он рожден для седла.

Маджента издала сдавленный смех и двумя руками вцепилась в ограду. Она вспомнила, как они с Андреасом ездили верхом. Как давно это было! Андреас уверенно сидел в седле, в отличие от нее.

– Так же как и ты была рождена, чтобы сводить мужчин с ума. – Он смотрел на нее.

– Это не мои проблемы. – Мадженте не удалось скрыть прозвучавшую в ее словах горечь.

Всю жизнь ее внешность привлекала мужчин, хотя ей совсем не хотелось этого.

Несколько мгновений они стояли в тишине, глядя на пони, которого тренер вел под уздцы, заставляя выписывать восьмерку.

– Я хочу, чтобы ты вернулась, – наконец сказал Андреас.

– В качестве твоей личной помощницы? – Ее уход, наверное, доставил ему ряд неудобств. – По чему? – спросила она, бросая на него осторожный взгляд. – Чтобы тебе не пришлось искать другого человека на эту должность? Я думала, ты быстро найдешь замену, стоит тебе щелкнуть пальцами.

Подбородок Андреаса напрягся.

– Конечно, ты не позволишь мне помочь тебе, как бы сильно ты ни нуждалась в помощи. Но я хочу, чтобы ты, по крайней мере, получала ту зарплату, которой я тебя лишил, не дав занять ту должность, на которую ты первоначально претендовала.

– Что, совесть заела? Как бы то ни было, мне не нужна твоя жалость, – ощущая боль в сердце, выдохнула Маджента.

– Это хорошо, – кивнул он, – потому что я не предлагаю тебе жалость. Что касается твоего работодателя… Должен признаться, я вел себя не совсем этично.

– Допустим, – согласилась Маджента. – А как же мой бывший любовник?

Андреас помолчал.

– Я должен тебе, Маджента.

– Если это извинение, забудь. – Она пожала плечами. – Я уже забыла.

– Боюсь, я не смогу забыть. Тебе сложно было найти работу, когда ты рассказывала потенциальным работодателям, что с тобой случилось. Я лишил тебя шанса получить должность, не зная об этом. Если бы не несчастье, которое произошло с тобой, я нисколько не сомневаюсь, что со своей решимостью и своими амбициями ты работала бы топ-моделью, извлекая из этого немалые преимущества. Кстати, я уверен, что Рашфорд бросил тебя именно из-за твоей болезни.

Маджента, затаив дыхание, смотрела на пони, который снова перешел на рысь. Ее сынишка был счастлив. Тео только сейчас заметил, что мама разговаривает с высоким мужчиной, и кидал в их сторону любопытные взгляды, почти не обращая внимания на тренера.

С тех пор как Тео вернулся от Джоузи, Маджента не переставала думать о том, что ее малыш очень похож на своего отца. Вспомнив о последнем разговоре с тетей Джоузи, она почувствовала, как дрожь пробежала по ее телу.

– Ты сказала ему? – Джоузи задала этот вопрос сразу, стоило Мадженте переступить порог ее дома.

– Нет, не сказала, – призналась она, когда Тео выпустил ее из своих объятий и отправился смотреть мультфильмы.

После этого она поведала женщине, относившейся к ней с поистине материнской любовью, все.

– Я считаю, что вам нужно было сказать ему, юная леди, – строго проговорила Джоузи. – Едва ли ему понравится, что его водят за нос…

Маджента послала здравый смысл к черту и с горечью выпалила:

– Ты ошибаешься, Андреас. Маркус Рашфорд исчез из моей жизни задолго до этого. И вовсе не кровоизлияние в мозг положило конец моей блестящей карьере модели. – Она сделала глубокий вдох. – Это случилось, когда я узнала, что жду от тебя ребенка.

Даже не глядя на Андреаса, она почувствовала, что он шокирован.

– Что ты говоришь?! – Взгляд мужчины устремился на маленького наездника, затем на Мадженту, а затем снова, словно это было сильнее его, на мальчика. – Это мой сын?

– Посмотри на него внимательнее, если не веришь мне, – предложила она.

Андреас смотрел на Тео жадно, пристально. На лице его, сменяя одна другую, мелькали самые разные эмоции.

– Я не понимаю, – наконец глухо произнес он. – Ведь ты принимала таблетки.

Маджента пожала плечами:

– Такое случается.

– И ты спала с Рашфордом…

– Я никогда не была с ним близка.

Глаза Андреаса расширились.

– Что?!

– Я говорю, что…

– Мамочка, смотри!

Слова Мадженты прервал детский голосок. Она взглянула на сына. Пони вели к конюшням. Ее мальчик гордо сидел в седле, поводья болтались на шее пони.

– Дорогой, будь осторожен! – вырвалось у нее.

Краем глаза она заметила, что Андреас набирает номер на мобильном телефоне. Маджента ощутила болезненный укол в сердце. Неужели он способен думать о бизнесе, когда она только что огорошила его такой новостью?

– Да, отмени встречу, – отрывисто произнес Андреас.

Его глаза встретились с глазами Мадженты, в них пылала непоколебимая решимость.

Копыта зацокали по асфальту. Урок Тео закончился. Маджента отошла от Андреаса и направилась к сынишке, оттягивая неизбежное.

– Кто это, мамочка? – Тренер с улыбкой пере дала поводья Мадженте и отправилась в конюшню, а Тео спросил подошедшего к ним Андреаса: – Ты мамин друг?

Когда две пары одинаковых темно-голубых глаз встретились, Андреас, проглотив комок в горле, поинтересовался:

– Ты хочешь, чтобы я был другом твоей мамы?

– Да! – воскликнул Тео так громко, что испуганный пони дернулся.

Руки Мадженты и Андреаса соприкоснулись, когда они оба потянулись к голове пони, успокаивая напуганное животное. Маджента быстро отдернула руку, почувствовав, как ее обдало теплом.

– И мы сможем покататься на твоей классной машине?

– Тео… – Маджента закашлялась.

– А как же, – отозвался Андреас.

Глаза мальчика вспыхнули.

– Мама, можно я прокачусь с твоим другом?

Она кивнула, когда Андреас спросил, может ли он снять Тео с седла.

– Ты хочешь, чтобы я помог тебе спуститься? – обратился он к мальчику, и тот снова восторженно воскликнул:

– Да!

Глядя на них, стоящих рядом, Маджента почувствовала, как сжалось ее сердце.

Девушка-конюх повела пони в денник.

– Мы едем ко мне домой, – сказал Андреас.

– Нет. Тетя Джоузи готовит для нас ланч. – Маджента взяла Тео за руку.

Ее отговорка звучала слабо, принимая во внимание, что Андреас отменил важную встречу. Но он обязательно спросит, почему она не сказала, что у него есть сын, а у нее не было сил объясняться с ним.

– Что такое, Маджента? Боишься остаться со мной наедине? – с жесткой ноткой в голосе поинтересовался Андреас.

– Нет, конечно, – солгала она.

– Тогда, может, дорогая тетушка Джоузи не станет возражать против гостя? Я, например, жажду с ней познакомиться, так как некоторое время она воспитывала моего ребенка, о котором я даже не знал.

– Ты был в Америке! – задыхаясь, воскликнула Маджента.

– Но не две недели назад, – стараясь говорить спокойно, заметил он.

Да, возможно, она и заслужила его гнев. Но теперь, после ее признания, все происходило слишком быстро. Андреас открыл заднюю дверцу автомобиля и помог Тео сесть.

– Пять лет мальчик принадлежал тебе, – отрывисто проговорил он, когда Маджента села рядом с сыном. – И если он действительно мой, приготовься к тому, что все изменится, и скоро, – угрожающим тоном закончил он.

Джоузи Эштон открыла дверь своего скромного дома, не снимая фартук. Ее коттедж стоял в ряду из одиннадцати таких же домов, построенных для рабочих полиграфического комбината еще в девятнадцатом веке. Дома были двухэтажные, с двумя комнатами на первом и на втором этажах, а также с небольшой ванной.

– Тетя Джоузи, это Андреас Висконти, – чувствуя себя несколько скованно оттого, что Тео стоит рядом и молча пожирает глазами Андреаса, представила гостя Маджента.

– Ну, мне и в голову не пришло принять его за мойщика окон, – кивнула Джоузи Эштон, посматривая на сверкающий «мерседес», который выглядел в этом районе неуместно.

– Андреас, познакомься с моей двоюродной бабушкой.

– Рад встрече, миссис Эштон.

Андреас пожал Джоузи руку. Насколько могла судить Маджента, та уже была очарована гостем и прониклась к нему симпатией.

– Думаю, вы тоже голодны, – с благожелательной улыбкой произнесла Джоузи, открывая пошире дверь, чтобы впустить их.

Когда они вошли в прихожую, их встретил запах жареного цыпленка и пастернака.

– Очень любезно с вашей стороны, миссис Эштон, но я вынужден отклонить приглашение, так как мне нужно кое-что срочно обсудить с Маджентой. Надеюсь, вас не затруднит посидеть с Тео?

– Конечно нет, – улыбнулась Джоузи, вне всякого сомнения, не догадываясь о том, что у ее внучки внутри все сплелось в тугой узел. – Когда Маджента вернется, я подогрею ланч.

Мадженте не оставалось ничего, кроме как сказать Тео, ероша его темные волосы:

– Я ненадолго, родной.

Лучше покончить с этим как можно скорее, решила она.

Маджента наклонилась, чтобы поцеловать Тео, но он вдруг закапризничал:

– Я тоже хочу поехать в большой тачке мистера Конти.

Маджента улыбалась сыну, хотя ей было страшно из-за предстоящего разговора с Андреасом.

– Не сегодня, дорогой, – мягко сказала она. – Разве ты не голоден? Тетя Джоузи приготовила восхитительный ланч специально для тебя.

Ее сын, который редко капризничал, продолжал хныкать:

– Почему я не могу поехать с вами? Я хочу еще раз прокатиться в машине мистера Конти.

Он заплакал.

– Эй, что случилось? Кто тут плачет? – спросил Андреас, нагибаясь к мальчику.

– Я хочу с вами, – всхлипнул Тео и, к всеобщему удивлению, обхватил Андреаса за шею.

Мадженте показалось, что на мгновение Андреас лишился дара речи. Затем он произнес, увещевая Тео:

– Обещаю, что мы покатаемся с тобой в другой раз.

Маджента поджала губы, но позволила себе высказать неодобрение, только когда явно приободренный обещанием Тео отпустил его и подошел к тете Джоузи. Они сели в машину Андреаса.

– Тебе не стоило так говорить. Нельзя давать маленьким детям невыполнимые обещания.

– Не советуй мне, что я должен и чего не должен говорить, Маджента, – процедил он сквозь зубы. – К тому же, поверь, свои обещания я всегда сдерживаю. А сейчас лучше помолчи. Я так зол на тебя, что, боюсь, могу не сдержаться и начну трясти тебя до тех пор, пока ты не объяснишь, почему, черт побери, прятала от меня моего сына!

Андреас молча вел «мерседес» по оживленным улицам, потом через кольцевую дорогу – подальше от городского шума.

Когда две недели назад он вернулся из Парижа и не обнаружил Мадженту дома, он предположил, что увидит ее на следующий день в своем офисе. Однако на столе в кабинете Андреас нашел записку.

Возможно, не стоило удивляться тому, что она ушла, однако он был шокирован. Ведь она не сказала ему ни слова.

Что ж, пусть, решил Андреас. Это и к лучшему. Если бы Маджента осталась, он рисковал бы снова влюбиться в женщину, которую когда-то любил всем сердцем. Но уговоры не помогали – его сердце болело, стоило ему представить, что он больше никогда не увидит Мадженту. К тому же Андреаса замучила совесть: ведь из-за него она лишилась работы, которую рассчитывала получить, а это значит, что он поставил ее в стесненное финансовое положение. Он собрался увидеться с ней и удостовериться, что у нее и сына пока все в порядке. У его сына!

Эта новость была сродни удару обухом по голове. В том, что мальчик его сын, сомневаться не приходилось: маленький Тео выглядел совсем как он в таком же возрасте. У Андреаса хранилась фотография, на которой он играл с отцом в крикет.

Андреас стиснул зубы. Что ж, теперь он желает получить объяснения, почему Маджента отказала ему в праве знать, что у него есть сын. Из-за нее он потерял пять лет жизни своего малыша. Придется ей постараться и убедить его, что у нее были на то веские причины.

Маджента с опаской взглянула на Андреаса, когда он остановил машину на уединенной придорожной стоянке. Они были на вершине холма. Внизу, среди деревьев, голубело озеро.

– Почему ты мне ничего не сказала? – с яростью спросил Андреас, нарушая напряженную тишину. – Почему позволила мне считать, что Тео – сын Рашфорда?

– Ты сам так решил, – возразила Маджента, кусая губы.

– Но ты не стала меня переубеждать. И я хочу выяснить почему.

Она смотрела прямо перед собой:

– Не знаю. Я боялась.

– Чего?

– Что я потеряю его.

– Потеряешь его? – эхом откликнулся удивленный Андреас. – Значит, поэтому ты решила лишить его отца? Позволила ему чувствовать свою ущербность?

– Тео не чувствует себя ущербным! – возмутилась молодая женщина.

– Может, ты планировала, что мое место займет Маркус Рашфорд или какой-нибудь другой мужчина?

– Маркус был всего лишь моим агентом.

– И я должен тебе верить после всего, что было? – прищурился он.

Маджента распрямила плечи:

– Верь или не верь, но это правда. – Она открыла дверцу и вышла из машины. Спустя секунду хлопнула дверца со стороны Андреаса. – К тому же я пыталась сказать тебе, – продолжила она и начала спускаться по склону.

– Когда? – требовательно спросил Андреас, следуя за ней.

– Вскоре после того, как обнаружила, что беременна. Я понимала, что у тебя есть право знать.

– Как великодушно, – саркастично протянул он. – Почему же ты изменила решение?

– Из-за тебя.

– Из-за меня?

– Я поехала в ресторан, – принялась объяснять Маджента, не отрывая взгляда от маленького парусника, скользившего по озеру. – Но у двери ресторана я струсила, потому что вспомнила, что ты говорил по поводу моей возможной беременности. Ты заявил, что будешь бороться за опекунство. К тому же я боялась, что ты не поверишь, что ребенок от тебя.

Его брови поползли вверх.

– Что натолкнуло тебя на эту мысль?

Маджента предпочла не отвечать. Пока он был зол на нее, она не могла сказать ему всю правду.

– Однажды я позвонила в ресторан, но трубку взял не ты. Вскоре после этого я столкнулась в магазине с одной знакомой. Она сообщила мне, что ты уехал в Америку. Когда произошло кровоизлияние, память у меня отшибло, и я вообще не знала, кто отец моего ребенка.

– Но ведь ты должна была сказать о беременности хотя бы матери.

– Ты прав.

– И что же ты делала, когда Дженетт упоминала обо мне? Или тебе было неинтересно, где я и что со мной?

– Она не называла твое имя. – Маджента не могла объяснить молчание матери, не дискредитируя ее. – Наверное, она думала, что между нами произошло что-то серьезное, и не хотела говорить о тебе из страха, что со мной опять что-нибудь случится.

Андреас недоверчиво фыркнул. Маджента понимала его. Она сама была поражена и сердита, услышав признание матери.

– Что же она тебе сказала? Что отец ребенка Рашфорд? Едва ли ты считала, что ребенок взялся ниоткуда.

– Андреас, не надо… – взмолилась она. Довольно и того, что он злится на нее. Не хватало только, чтобы он накинулся на ее мать. – Мама не знала, что мне сказать.

– Понятно, – протянул Андреас. – Значит, ей было все равно, что ее внук оказался в такой же ситуации, что и дочь. Без отца, без уверенности, без…

– Перестань! – Она не могла позволить ему оскорблять ее мать, пусть даже Дженетт этого заслуживала.

Но больше всего Маджента не могла выносить его боль.

– Хорошо, – уступил Андреас, – но ответь мне еще на один вопрос. Неужели у женщин Джеймс существует традиция скрывать от ребенка имя его отца?

– Нет.

– Тогда почему ты не рассказала мне о сыне две недели назад? – Он развернул ее лицом к себе, его глаза сверкали. – Почему не сказала об этом сразу как вспомнила? Кстати, когда ты вспомнила?

– В тот вечер, в винном баре, – призналась она. – Сначала все было на уровне инстинктов, память вернулась ко мне позже.

– И ты все равно молчала? – Андреас отпустил ее. – Все время, что ты жила в моем доме? Даже в ту ночь, когда мы занимались любовью?

– Говорю тебе – я боялась. Ты богат, а я едва свожу концы с концами.

– А какое это имеет отношение к тому, что ты утаивала от меня ребенка?

– Я боялась, что ты воспользуешься своей властью и богатством, чтобы отобрать его у меня.

– Тебе не кажется, что ты совершила преступление, не говоря Тео об отце?

Маджента прикусила губу. Да, она виновата. И перед Тео, и перед Андреасом.

– Говорю тебе, я боялась. Сначала я не знала, чем вызван мой страх. Просто я чувствовала, что он уходит корнями в прошлое, которое оставалось для меня в тумане. К тому же тебе очень не понравилось, что первое время о Тео заботилась тетя Джоузи. В общем, чем дольше я была с тобой, тем больше вспоминала. В ту ночь, когда мы занялись любовью, я вспомнила все.

– Если ты вспомнила все, – произнес Андреас, делая ударение на слове «если».

– Что ты хочешь этим сказать? – повернулась к нему Маджента.

С озера дул прохладный ветер, проникая сквозь ее тонкую футболку. Она обхватила себя руками, защищаясь от его порывов.

Андреас снял пиджак.

– Что ты хочешь этим сказать? – снова спросила она, беря у него пиджак, пахнувший его телом вперемешку с одеколоном.

– Ты по-прежнему утверждаешь, что Маркус Рашфорд не был твоим любовником?

– Я действительно вспомнила. Он не был моим любовником, – настаивала Маджента.

– Ты бросила меня из-за него. С ним ты хотела быть.

– Я думала, что хочу быть с ним, – попыталась объяснить молодая женщина. – Но понадобилась всего неделя, чтобы понять, как я заблуждаюсь. Я была глупа и наивна, считая, что любой мужчина сможет заставить меня чувствовать себя так, как я чувствовала себя с тобой. – У нее не было сил смотреть ему в глаза. – Я считала нашу связь несерьезной. В то время, как ты помнишь, я грезила о карьере модели, и для меня это было самым важным. Ты же предлагал мне то, к чему я не была готова, хотя мне очень не хотелось с тобой расставаться.

Эмоции душили ее, Мадженте стало трудно говорить, но она продолжила:

– Я не могла оставаться такой, какой была. Без какой-либо защиты, без перспектив. Я даже не знала, кто мой отец! – Она подавила подступившие к горлу рыдания. – У меня, собственно, и матери-то не было. Ни денег, ни уважения… На меня всегда смотрели косо, чуть ли не тыкали пальцем. Я была полна решимости изменить свою жизнь. Маркус предложил мне шанс, за который я ухватилась. Вряд ли можно меня за это винить. Я искренне верила, что он сделает меня богатой и знаменитой, что про меня будут говорить: «Не дочка ли это пьяницы Дженетт? Высоко же она взлетела!» Мне нужно было доказать всем, включая твоего отца и твою бабушку, что я не такая, как обо мне думают. Ты не представляешь, каково мне приходилось в школе. Сверстники издевались надо мной, зная, что никто не встанет на мою защиту. Да, я жаждала успеха, мечтала о славе, и еще я хотела помочь матери встать на ноги.

– То есть ты не любила его? – холодно поинтересовался Андреас.

– Да, не любила.

– И все-таки спала с ним? Переехала к нему? – Тон его изменился. Что это? Отвращение?

– Нет, – отрезала Маджента. – Он предложил мне свою квартиру, потому что купил другую, поближе к своей компании. Маркус не хотел, чтобы она пустовала. Он заявил, что так будет лучше для моего образа. Звезда не может жить, как он выразился, в домишке. Он требовал, чтобы мы стали любовниками, но я была против. Да, мы целовались, я флиртовала с ним, он пытался уложить меня в постель, но я не смогла. – Голос у нее сорвался. – Он догадался, что это из-за тебя. Маркусу стало известно, что я ходила к тебе, чтобы вернуть книгу. Он сообразил, что из-за тебя все его планы могут сорваться. Он предупредил, что будет продвигать меня, если мне ничто и никто не будет мешать. Ты помнишь?.. Я тогда пришла к тебе с его отметиной на шее? Он поставил мне синяк за то, что я никак не могу тебя забыть. Ведь я для него была всего лишь ходовым товаром, который он намеревался продать подороже. Я жила в его квартире почти задаром, а он работал над моим первым контрактом. Я не хотела возвращаться в свою прежнюю жизнь, поэтому делала то, что он говорил. Я добилась, чтобы ты меня возненавидел.

Маджента умолкла, борясь с обуревавшими ее эмоциями. Андреас долго молчал, а потом хрипло спросил:

– Почему ты рассказываешь мне об этом сейчас? Из страха, что я отниму у тебя Тео?

«Потому что я люблю тебя!»

Его лицо словно окаменело. Маджента была не в силах признаться ему в этом. К тому же он может почувствовать себя триумфатором: Маджента Джеймс без ума от него так же, как когда-то он был без ума от нее! Даже если она заслужила презрение Андреаса, унижение ей ни к чему.

– Так что же случилось, когда доблестный Маркус узнал, что ты беременна и это разрушает все его планы? – спросил Андреас, впрочем догадываясь о том, что произошло.

Маджента вздрогнула:

– Он велел мне освободить квартиру, как только понял, что я не собираюсь делать аборт. В любом случае я уже подумывала о том, чтобы съехать, так как мне все сложнее становилось сдерживать его страсть.

– И где ты жила потом?

– В новой квартире матери, в которой она поселилась, покинув реабилитационную клинику. Когда до рождения Тео оставалось три недели, я… В общем, остальное тебе известно. Я вышла из комы, думая, что потеряла ребенка, но он был жив и здоров, только провел два месяца без мамы. Когда мне впервые принесли Тео, у меня даже не было сил, чтобы его обнять. Я испугалась, что никогда не смогу взять сына на руки. Ради него я заново научилась ходить.

– А меня рядом с тобой не было, – пробормотал Андреас и перевел взгляд на озеро, хотя Маджента сомневалась, видит ли он что-нибудь. Андреас стиснул зубы. – Мой сын появился на свет у матери, которая не знала, что рожает, и без отца, который понятия не имел о его существовании, – с усилием закончил он.

– Не сердись на меня, – взмолилась Маджента. – Прошлое не исправить, но, поверь, я искренне сожалею, что у нас с тобой все вышло так, а не иначе.

Андреас молча кивнул, словно боялся, что голос его подведет.

– Давай вернемся обратно, – наконец сказал он и с нежностью, удивившей и тронувшей Мадженту, обнял ее за плечи.

Глава 11

Когда они возвращались, Андреас заявил, что им с сыном предстоит многое наверстать, и, верный своему слову, сразу приступил к делу.

Для начала он перекроил свое расписание и взял недельный отпуск, чтобы как можно больше времени проводить с Тео.

Мальчик пришел в восторг, когда Маджента, не в силах больше скрывать, объявила, что у него наконец-то появился отец. Андреас также присутствовал при этом. Она была рада, что сообщила сыну новость при нем. Андреас твердо вознамерился стать хорошим отцом, и женщина это приветствовала.

Маджента не могла привыкнуть к одному – теперь решения, касающиеся Тео, принимала не только она. Мальчик же смотрел на Андреаса как на чудо и был абсолютно счастлив.

– Я знаю, что ты стремишься быть самодостаточной и ни в чем не зависеть от меня, – сказал Андреас, пригнав к ее дому «мини», – но теперь у меня появились обязательства по отношению к матери моего ребенка. И я намерен их выполнять. Поэтому, пожалуйста, прими от меня то немногое, что я могу и хочу тебе дать.

Маджента приняла подарок, хотя по-прежнему отказывалась работать у него. Ей и без того было мучительно видеть Андреаса. Ведь он никогда не сможет ответить на ее чувства. Она почти призналась ему в любви в тот день, когда рассказала правду о Тео, а он никак не отреагировал. Он и с Тео общался так, словно давал ему понять, что его отец и мать никогда не будут вместе. Маджента вынуждена была смириться с этим, хотя сердце ее болело. Поэтому она прилагала все усилия, чтобы не выдать себя, когда он приезжал к Тео. Она избегала смотреть на Андреаса, если чувствовала на себе его взгляд. Честно говоря, сделать это было невероятно сложно.

– Не надо, – сказал однажды Андреас, когда она протянула свою кредитную карточку, чтобы расплатиться за какую-то покупку для Тео. Когда его сильные пальцы коснулись ее руки, женщина тихо ахнула, но, судя по всему, Андреас неверно истолковал возглас, сорвавшийся с ее губ. – Тебе трудно привыкнуть к тому, что в жизни твоего ребенка появился отец, но позволь мне взять на себя часть расходов по его содержанию. – Он отдал кассиру свою карту.

Андреас позаботился о том, чтобы Тео продолжил занятия верховой ездой, и, проигнорировав протесты Мадженты, обновил договор аренды на квартиру. Вдобавок ко всему он настолько очаровал тетушку Джоузи, что она специально для него испекла пирог с черникой.

– Приятно, что ты стал любимцем моей семьи, – заметила Маджента в конце недели, когда они возвращались с пирогом тети Джоузи и спящим на заднем сиденье Тео.

Андреас негромко рассмеялся:

– Ты возражаешь?

– Как я могу возражать?

* * *

«Только это не относится к ней самой», – подумал Андреас. По его мнению, Маджента была не рада, что он снова объявился в ее жизни. Впрочем, этому вряд ли стоило удивляться. Они оба знали, что, предложив ей несколько недель назад работу, Андреас жаждал унизить ее и преподать урок, который, как он тогда считал, она заслужила. За ту неделю, что они проработали вместе, кое-что изменилось. Андреас стал просыпаться с ощущением, что он сойдет с ума, если не поцелует влекущие губы Мадженты и не почувствует под собой ее отзывчивое тело.

Когда они подъезжали к ее квартире, Маджента повернулась и нежно улыбнулась, глядя на спящего сына. Андреас почувствовал себя так, словно его ударили в солнечное сплетение. Он бы дорого отдал, чтобы Маджента улыбалась ему с такой же нежностью.

Андреас отнес Тео в спальню и тихо сказал:

– Большую часть следующей недели я собираюсь осматривать собственность, которую продает Пи-Джей. Следовало бы отправиться туда уже на этой неделе, но общение с сыном было для меня важнее. Меня не будет до четверга, если Лана сумеет продлить бронирование номера.

– Лана? – не удержалась Маджента.

– Да, Лана Барлифорн. Ты встречалась с ней на собеседовании. Она летит со мной.

Андреас хотел было объяснить, почему он выбрал Лану, но решил посмотреть, какую реакцию это вызовет у Мадженты. Вообще-то он предпочел бы поехать с кем-нибудь другим, но Лана зарекомендовала себя как отличный специалист.

– Понятно, – только и сказала Маджента, глядя на сына, которого они уложили в кроватку.

Андреас сжал губы, испытывая досаду. Маджента никак не выказала свое отношение к его совместной поездке с Ланой. Может, стоит принять недвусмысленное предложение мисс Барлифорн и приятно провести время? Может, таким образом он хотя бы на время сумеет выкинуть из головы сводящую его с ума Мадженту?

Следующую неделю, хотя Маджента и не желала себе в этом признаваться, ей ужасно недоставало Андреаса. Она не знала, что хуже: разговаривать с ним, когда он звонил, чтобы пообщаться с Тео, или совсем не слышать его.

Согласившись с Андреасом, что ей не стоит искать другую работу, по крайней мере пока у Тео не начнется учебный год, Маджента каждый день гуляла с сыном. Иногда к ним присоединялась тетя Джоузи. Они отправлялись либо в парк, либо в местный заповедник, а то и просто сидели в его любимом кафе, где Тео пил молочный коктейль. Выезжали они на подаренном Андреасом «мини», который Маджента приняла исключительно ради сына. Что бы ни сделал Андреас, он делает это для Тео, а не для нее. Она же навсегда утратила право занять место в его жизни.

По вечерам Маджента читала сыну любимые книги, воспитывая в нем с ранних лет любовь к литературе. Иногда за ужином они смотрели мультфильмы или видео о жизни дикой природы. Когда глаза Тео начинали закрываться, она уносила его в кроватку и рассказывала ему какую-нибудь историю.

Как только женщина оставалась одна, ее мысли сразу же устремлялись к Андреасу. Сердце ныло, стоило ей представить его наедине с женщиной, которая на собеседовании не скрывала своего интереса к нему. Поэтому Маджента была несказанно рада, когда наконец наступил четверг.

Андреас предупредил, что Саймон, водитель, заедет за ней и Тео днем на лимузине и отвезет их в Суррей. Он приглашал их провести у него выходные.

– Нам нужно обсудить будущее Тео, – сказал Андреас, и сердце Мадженты сжалось.

Листая журнал под зонтом у бассейна, она ждала предстоящий разговор с тревогой и страхом. Тео барахтался в надувном бассейне, который Саймон наполнил водой. Это был еще один подарок Андреаса.

Позже Андреас позвонил еще раз. Вылет откладывается. Он, возможно, не приедет вечером. Маджента приняла душ и поменяла джинсы и футболку на простое белое платье, так как было тепло.

Когда она надевала на сына пижаму в комнате, которую экономка приготовила рядом с комнатой Мадженты, Тео сонно бормотал, что не хочет спать и дождется папу. Мальчик тер глаза, чтобы они не закрывались. Маджента понимающе улыбнулась.

– Я скажу папе, чтобы он поднялся к тебе, – по обещала она и поразилась тому, что ее слова прозвучали привычно для матери и жены, ожидающей приезда своего мужа. Совсем как в нормальной любящей семье.

Она знала, что Тео уснет, едва его голова коснется подушки. День был для него переполнен событиями: сначала езда в лимузине, затем бултыхание в бассейне, а на десерт – игра в теннис с мамой.

– Я не уверена, что он приедет сегодня, – про шептала она, целуя сынишку, который так напоминал ей Андреаса.

Но эти слова услышала только сама Маджента, так как Тео уже спал.

Молодая женщина вышла на террасу, освещенную косыми лучами солнца. Когда она пересекла лужайку и добралась до зарослей жимолости, небо стало розовым.

На ветке древней лиственницы пел дрозд, слышались стрекот насекомых и мягкое журчание ручья.

Маджента намеренно избегала смотреть на деревянную скамейку, чтобы не вспоминать, что случилось возле нее. Не хотела она вспоминать и то, что произошло в доме, который она оставила, когда после близости с Андреасом память вернулась к ней.

Дрозд умолк, а солнце превратилось в огромный красный диск. Поняв, что Андреаса, скорее всего, сегодня лучше не ждать, Маджента решила вернуться в дом, но только она сделала пару шагов, как по ее телу пробежала дрожь.

– Андреас! – выдохнула она, чувствуя, как уже тает от его близости.

Англичанин во всем, за исключением имени и внешности, он был в белой рубашке с короткими рукавами и серых брюках. Галстука на нем не было, а рубашка, как и всегда, была частично расстегнута. Безупречный покрой одежды подчеркивал мужественность Андреаса. Маджента застыла, беспомощно глядя на него.

– Не думал, что встречу тебя здесь, – сказал Андреас.

Он шагнул вперед, и Маджента не поняла, как оказалась в его объятиях. Их губы встретились в жадном поцелуе. Запрокинутое лицо Мадженты озарили лучи заходящего солнца.

Губы Андреаса переместились на ее шею, горло, плечи, и женщина упивалась этим, отдаваясь во власть вспыхнувшей страсти, о чем она грезила, мечтала, тосковала всю эту одинокую неделю. Ей было все равно, что случилось в прошлом, что принесет будущее. Только настоящее имело ценность. Только то, что сейчас она с Андреасом.

Когда он потянул ее вниз, на траву, Маджента уже была готова принять его. Она помогла ему снять с нее трусики и предложила тепло своего тела. Из ее горла вырвался стон удовольствия, шедший из глубины души.

Она мгновенно дошла до той грани, когда окружающее перестает иметь значение. Все произошло так быстро, что, когда Маджента повернула голову и взглянула на красный диск солнца, видневшийся между деревьями, он по-прежнему висел на горизонте – молчаливый свидетель их безудержной, безумной страсти.

– Прости, – тяжело дыша, пробормотал Андреас. – Мне не следовало этого делать. – Он встал. – Просто я не смог сдержаться.

– Как и я, – дыша так же быстро и учащенно, откликнулась Маджента.

– Значит, ничего непоправимого не произошло? – уточнил он.

– Нет. – Почему он так сказал? – Что здесь может быть непоправимого? – стараясь говорить как можно небрежнее, поинтересовалась она.

Сердце ее вновь заныло оттого, что на миг ей показалось, будто между ними все изменилось.

– В самом деле, что? – с кривой улыбкой кивнул Андреас. Глаза его потемнели. – Значит, это не имеет значения? – уточнил он.

Маджента не решилась сказать ему, что для нее это имеет огромное значение.

– Нет, – солгала она.

– Почему? Потому что это только секс?

Она едва могла говорить.

– Да.

Как сложно лгать, когда чувствуешь совсем иное!

– В таком случае ты не особенно расстроишься, если я скажу, что… – Он сорвал цветок жимолости, но тут же отбросил его в сторону. – Что я подумываю о женитьбе.

– Нет, не расстроюсь, – кивнула она, прилагая нечеловеческие усилия, чтобы ее голос не дрогнул.

– Честно?

Что мелькнуло в его глазах? Облегчение? Удивление?

У нее был шанс обрести с ним счастье шесть лет назад, только она этим шансом не воспользовалась.

– И… кто эта женщина? Лана? – не удержалась она.

– Лана? – недоуменно переспросил Андреас и рассмеялся. – Она привлекательная молодая женщина, у нее наверняка куча скрытых талантов. Какому-нибудь мужчине повезет, когда она станет его женой, но, боюсь, она не для меня. – Он говорил медленно, подбирая слова. – Нет, эту женщину я встретил некоторое время назад.

– Ты никогда о ней не рассказывал.

– Нет. – Андреас засунул руки в карманы и взглянул на заходящее солнце. Половина диска скрылась за горизонтом. – Время было неподходяще.

Маджента рассеянно поправила выбившийся из прически локон.

– А она не расстроится, если узнает, что ты… что мы только что… – Она прикусила губу, не в силах продолжать, и поймала на себе внимательный взгляд Андреаса. – Ты скажешь ей?

Андреас молчал. Неожиданно ей стало невыносимо больно смотреть на солнце.

– Ты занимался с ней любовью? – Боже милостивый! Почему она спрашивает об этом? – Я имею в виду, в последнее время. С тех пор как мы…

– Да, – кивнул Андреас, и она умолкла.

Боль в висках была невыносимой. Как трудно поверить в то, что Андреас занимался с ней любовью, в то время как в его жизни была женщина, которую он любил! Он совсем ее не уважает, если после сумасшедшего секса способен уйти к другой.

– Она, – начал Андреас, – поможет мне с Тео, когда он будет гостить здесь.

О боже, невыносимо слушать такие слова! Глаза Мадженты наполнились слезами.

– Это солнце… – пробормотала она, мигая. – У меня от него слезятся глаза. – Голос ее дрогнул, и женщине пришлось отвернуться.

Она поспешила к дому.

– Маджента! – окликнул ее Андреас и обнял за талию.

– Пусти! – не глядя на него, всхлипнула она.

– Посмотри на меня.

– Зачем? – Она сглотнула слезы. – Хочешь насладиться тем, что причинил мне боль?

– Ты плачешь? – спросил он, обхватывая ладонями ее лицо, его пальцы ощутили влагу. Андреас нахмурился.

– Да, плачу! – воскликнула Маджента. – И что?

– Ты же сказала, что это из-за солнца. – В его голосе послышалась веселая нотка. – Послушай: «Слезы капают в сердце как дождь…»

Он что, издевается над ней?

– Это не смешно!

– Нет, черт возьми, нет! – Его голос, как и выражение лица, мгновенно изменились. – Но ты готова на все что угодно, лишь бы не признавать это, верно? – Андреас встряхнул ее и заставил посмотреть на него. – Верно? – хрипло повторил он.

– Что признавать?

– Свои чувства.

– Мои чувства? – Маджента попыталась высвободиться, но Андреас не отпускал ее. – Ты не знаешь, что я чувствую!

– Не знаю?

– Нет!

– Тогда почему ты плачешь? И почему ты задрожала, услышав, что я собираюсь жениться?

– Я не дрожала!

– И почему ты никогда не останавливаешь меня, когда мы занимаемся этим? – Его рот обрушился на ее губы в требовательном, почти грубом поцелуе.

– Ты сам сказал. Это всего лишь секс, – прошептала Маджента, когда их губы разомкнулись.

– Нет, не всего лишь. Ни для меня, ни для тебя. – Голос его звучал хрипло. Маджента не понимала, что происходит. – Ну ладно, это терпит. Объясни мне почему.

– Почему – что?

– Почему ты заплакала?

– Хочешь, чтобы последнее слово осталось за тобой? – произнесла Маджента с болью в голосе, даже не пытаясь ее скрыть. – Хорошо! Я скажу. Я люблю тебя! – Голова ее откинулась назад. – Я люблю тебя. Люблю так сильно, что…

– Тогда почему ты молчала?

– Тебе это известно.

Маджента не понимала, почему лицо Андреаса исказилось, словно все демоны преисподней вдруг напали на него, терзая и мучая. «Почему, – недоумевала она, – он выглядит так, словно у него выбили почву из-под ног? Ведь он должен торжествовать».

– Ты решила, что я хочу причинить тебе боль? – спросил Андреас.

А разве нет? Разве не на это он рассчитывал, сообщая ей о своих планах? Но почему в его голосе звучит недоверие?

– Да, признаюсь, я хотел этого, – не дожидаясь ее ответа, сказал он. – Когда ты бросила меня шесть лет назад. И когда ты в баре, а потом на собеседовании притворилась – как я думал, – что не помнишь меня. У меня была цель заставить тебя лечь со мной в постель, а потом отбросить, как ты отбросила меня. Мой отец умер в тот вечер, когда ты ушла, потому что мы поспорили из-за тебя.

Глаза Мадженты расширились, но она не произнесла ни слова.

– Это была целиком моя вина, – продолжал Андреас, – но мне было проще обвинить кого-нибудь, а ты подходила для этого лучше всего. Все эти годы я жил, обвиняя в смерти отца тебя. Я поцеловал тебя в лифте только для того, чтобы увидеть, как ты отреагируешь на мой поцелуй. Но как только ты стала жить в моем доме, я понял, что откусил кусок, который мне не по зубам. Я хотел оставаться холодным и спокойным, контролировать ситуацию, но еще до той ночи, когда мы занялись любовью, понял, что могу контролировать себя не больше, чем в юности. Узнав, что у тебя было кровоизлияние в мозг, я… – Голос его неожиданно задрожал, когда он любовно обхватил ладонями ее лицо. – Желание причинить тебе боль угасло внезапно, как будто его никогда и не было. И не потому, что я жалел тебя. – Андреас потряс головой, словно слова давались ему с трудом. – После того как мы занялись любовью, я надеялся, что ты останешься со мной. Я не представлял свою жизнь без тебя, но ты изъявила твердое желание уйти. Ты думала, что мои поступки продиктованы исключительно тем, что я хотел унизить тебя. Я не смог убедить тебя в обратном. Думаю, в то время я сам не до конца понимал, что безумно хочу постоянно видеть тебя. – Лицо его исказила гримаса. – Или, может, не был готов это признать. Следующие две недели я провел как в тумане. Я спрашивал себя, почему ты мне так нужна? А когда ты рассказала о Тео и о том, через что тебе пришлось пройти, все встало на свои места. Я люблю тебя, Маджента. Я собирался сказать тебе об этом много раз, но ты держалась отчужденно, замкнуто, и я не решался.

– Я вела себя так потому, что ты сам держался замкнуто и отстраненно, – прошептала Мадждента. – А почему ты позволил мне думать, что женишься на ком-то еще? – Глаза ее были полны боли, когда она взглянула на Андреаса. – Ведь ты не женишься? – Она до сих пор не могла поверить, что это неправда.

– Что, стало не по себе от этой мысли? – рассмеялся Андреас искренне и беззаботно. – Я не был уверен в том, что ты меня любишь. Прости меня, моя дорогая, но я слишком горд, чтобы снова получить отказ. Так что это был единственный способ все выяснить.

– Ты! – Маджента шутливо ударила его кулачками в грудь, ее глаза сияли от счастья и слез, сквозь которые она видела появившуюся в небе луну.

– Ты должна была бы сообразить, что я говорю о тебе, – заметил Андреас. – Выходи за меня замуж.

Он произнес слова, которые она уже не надеялась от него услышать. Ее сердце пело от счастья.

– Только попробуй меня бросить, – рассмеялась Маджента.

Где-то в лесу, за ручьем, ухнул филин. Подул прохладный ночной ветерок, но он был не способен потушить мгновенно вспыхнувшую страсть. Когда благоразумие должно было вот-вот их покинуть, Андреас поднял голову и произнес:

– Нет, в этот раз мы займемся любовью в по стели.

Эпилог

«Свадьба вчера прошла хорошо», – размышляла Маджента, ложась на большую кровать в спальне, окна которой выходили на мягко освещенный бермудский пляж, и ожидая своего мужа. На ней было короткое белое платье в стиле шестидесятых годов, в волосы были вплетены живые цветы. Лишь немногим близким людям она сообщила, что находится на третьем месяце беременности.

Тео был пажом. Он с торжественным и гордым видом стоял за своими родителями, одетый в темный костюм с галстуком-бабочкой. Во время церемонии тетя Джоузи почти не отрывала платочек от глаз, полускрытых полями большой коричневой шляпы. Впоследствии пожилая леди утверждала, что ей в глаз попала пылинка или ресничка.

Дженетт Джеймс прилетела из Португалии и выглядела симпатичнее и счастливее, чем обычно. Этим Дженетт была обязана седовласому мужчине, который прилетел вместе с ней. За два дня до свадьбы между будущей тещей и женихом установились напряженные отношения. Дженетт отклонила гостеприимное предложение остановиться в его доме и сняла номер в отеле. Но вчера, на церемонии, в стильном зеленом костюме, с аккуратно подстриженными каштановыми волосами, блестевшими на солнце, женщина искренне пожелала молодоженам счастья и даже встала на цыпочки, чтобы поцеловать Андреаса, прежде чем попасть в объятия тети Джоузи.

Андреас вышел из ванной в шелковом полосатом халате, и сердце Мадженты подпрыгнуло – впрочем, как всегда, когда она смотрела на своего мужа.

– Ты уверена, что Тео не станет капризничать без нас? – спросил он, ложась рядом и укрываясь легким покрывалом.

– Когда тетя Джоузи приехала к нему в гости, да еще вместе с новым пони? Вряд ли, – рассмеялась Маджента. Вот она будет скучать по своему неугомонному пятилетнему малышу. – В любом случае через шесть дней мы встретимся в Диснейленде.

Радуясь тому, что Маджента счастлива, Андреас нежно провел ладонью по ее щеке, а затем достал что-то из-под подушки.

– Мой Байрон! – воскликнула Маджента, увидев знакомую книгу в новом бархатном переплете. – Ты привел его в порядок?

Над книгой хорошо потрудились специалисты, и трудно было представить, что когда-то она была в плачевном состоянии.

– Нам с тобой многое пришлось исправлять, – сказал он, – я решил, что должен привести в по рядок и книгу.

Маджента любовно погладила бархатный переплет. Когда-то Андреас чуть не выкинул книгу. Но его бабушка нашла ее в мусорной корзине и спрятала, пока он не вернулся из Америки. Так что, поняла Маджента, ей нужно поблагодарить Марию Висконти.

– В моем любимом стихотворении есть строчки, которые лучше всего выражают мои чувства. – И Маджента процитировала: – «Гибель прошлого, все уничтожа, кое в чем принесла торжество…»

К ее губам мягко прижался палец, и Андреас закончил за нее:

– «То, что было всего мне дороже, по заслугам дороже всего».

Глаза Мадженты наполнились слезами. Она осознала, насколько ей дорог Андреас и то, что он сделал для нее, Тео и тети Джоузи. Но больше всего он был дорог ей потому, что вернул любовь, которую она потеряла, вернул надежду на счастье.

– Моя Маджи… – произнес он, запуская пальцы в ее густые блестящие волосы.

Сердце женщины пропустило удар. Только Андреас так называл ее.

– Я всегда была твоей, – прошептала она. – Даже когда ты думал, что я бросила тебя, здесь, – она коснулась своей груди, – ты продолжал жить.

Когда Андреас взял из ее рук книгу и положил на прикроватную тумбочку, Маджента легла, глядя на вращающийся вентилятор на потолке. Ее охватил трепет предвкушения того, что должно было сейчас последовать. Еще одна восхитительная ночь. Сколько таких ночей они провели вместе в течение трех месяцев после того, как Андреас сделал ей предложение возле скамейки для влюбленных? И сколько их еще впереди?

Возможно, когда-нибудь она снова начнет работать, но в ближайшем будущем Маджента намеревалась быть только женой и матерью детей своего обожаемого Андреаса.

– Знаешь, я читала, что женщин тянуло к лорду Байрону, – прошептала она, когда Андреас выключил лампу. – Думаю, это оттого, что он очень хорошо понимал женскую натуру. – Затем, добавив дразнящие нотки в голос, Маджента вздохнула. – Жаль, что в настоящее время сложно встретить такого мужчину…

Андреас притянул жену к себе и доказал ей, что одного такого мужчину она встретила.

Примечания

1

Здесь и далее перевод Б. Пастернака.

2

Лондонский глаз – одно из крупнейших колес обозрения в мире. (Примеч. пер.).

Content

Элизабет Пауэр
Скамейка для влюбленных

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Эпилог

Примечания