Александр Асов

Русь изначальная. Праистория Руси

© Александр Асов, 2007

© ООО «Издательство АСТ», 2011

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Вводное слово. Об истории и историках

Это беспокойная совесть наша причиной тому, что мы должны деяния отцов прославлять. И так мы истину речём, говоря благое о роде нашем…

«Книга Велеса» Род I, 6:1

Откуда мы родом? Кто предки наши? С какого времени следует отсчитывать историю славянорусов? С возникновения первых славянских и более древних русколанских и арийских царств? Или с ещё более раннего времени, с истории, общей для всех людей Земли?

Эти вопросы задавали наши предки с глубокой древности. И в разные эпохи по-разному на них отвечали. «Вот повесть минувших лет, откуда есть пошла Русская Земля и кто в Киеве стал первым княжить» – это зачин древнейшей летописи христианской эпохи, писанной иноком Киево-Печёрского монастыря Нестором, жившим в XII веке. От этого инока и идёт традиция начинать легендарную историю Руси с полусказочного в его время первого князя киевского Кия, а историю датированную, известную в подробностях, отсчитывать с князя Рюрика, основателя правившей в его время династии Рюриковичей. Киевскую Русь, известную по Несторовской летописи, принято ныне называть Древней Русью. Между тем Рюрик жил в IX веке – это время европейского Средневековья. Древностью же почитается эпоха античности, которая закончилась в Европе, а значит, и на Руси, в V веке нашей эры, после Великого переселения народов.

Нестор описывал историю не Древней, а Средневековой Руси. Древняя, дохристианская история смиренного инока интересовала лишь настолько, насколько она была связана с историей правившей династии. Нестор в угоду киевским князьям даже не привёл легенд о Словене и Русе, не писал и о новгородских княжеских династиях. И это с давних пор умаляло труд сего летописца в глазах историков. «О князьяхъ рускихъ, старобытныхъ, Несторъ монахъ не добре сведомъ бе», – писал уже в начале XVIII века первый российский историк Василий Никитич Татищев.

К счастью, до наших дней дошло немало исторических свидетельств о Древней Руси, которые за прошедшие века и тысячелетия причудливо смешались с «былинами сего времени». Но ведь историю любого народа следует начинать изучать именно со времён былинных. Долгое время эпос для большинства русских и являлся историей. И не было иного источника, откуда можно было бы черпать сведения о древнейших, долетописных временах.

В X веке, после прихода к власти варяжской династии в Киеве, а затем и первого крещения Руси князем Аскольдом, а затем и князем Владимиром, «языческое» летописание прервалось. И только с явлением «Книги Велеса» и иных ведославных книг у нас появилась возможность судить об особенностях той первоначальной традиции.

С тех пор история до Крещения Руси и до прихода к власти Рюриковой династии стала тайной. И потому первым русским историком объявлялся летописец Нестор. О более ранних временах упоминалось вскользь, пересказывались скупые сведения, почерпнутые из византийских источников, да несколько местных легенд о событиях, произошедших не ранее V века нашей эры.

Первые летописи писались христианскими монахами, которые не стремились углубляться во времена «языческие». Это был первый обрыв традиции. И он обусловил последующие.

Русские летописи, первые хроники, – это ещё не исторические труды. История – это не только хронологическое описание событий, она служит проводником идей политических, предназначена для формирования общественных идеалов.

«История – учитель жизни», – говорили древние. Историк не только описывает события, но и объясняет причины происходящего, видит в прошлом уроки для настоящего и будущего. Также история – это часть культуры народа. Образы исторических деятелей сопровождают нас и в современной жизни, и не только в политике и жизни общественной, но и в литературе, искусстве, часто определяют сам стиль нашей жизни.

Сама же историческая наука, в современном её понимании, в России начала зарождаться в XVII веке трудами митрополита Сибирского Игнатия Римского-Корсакова и монаха Сильвестра Медведева. Они ставили перед собой задачу беспристрастного описания событий древней и современной истории, причём вставали в оппозицию к мнению власть имущих, за что и расплатились жизнью: Игнатий Римский-Корсаков был объявлен сумасшедшим и кончил свои дни в темнице, а Сильвестра Медведева казнили как опасного государственного преступника на Лобном месте в Москве.

С тех пор изменилось немногое. Конечно, ныне свободомыслящего историка чаще лишают должности, а не жизни. Но что такое для мыслящего историка жизнь, лишённая возможности отстаивать свои взгляды, учить истине? Отечественная школа русской исторической мысли так и не была рождена. В отличие от Европы мы не пережили Возрождения. Русь продолжала спать, убаюканная когда-то Византией, и не проснулась даже после того, как сама Византия уснула навеки.

Но вот наступил XVIII век, родилась великая Российская империя. И империи, дабы не выглядеть перед Западом отсталой, требовались новые декорации: великолепные дворцы, построенные на голландский, немецкий, французский «манир», но ни в коем случае не русским стилем. Почему так? Да потому что его якобы не было в европейской культуре.

Европейский стиль ампир уходил корнями в ампир античный, а потому дворцы русской знати украшались бесчисленными аполлонами и венерами, но не изображениями, живописующими славянские мифы и предания старины. Почему так произошло? Потому что Европа пережила Возрождение, а Россия нет. Да, среди российских дворян русских по рождению было не так много, но всё же они были, и обладали порой большой властью, и радели об отечестве. Но и они не ведали о существовании отечественной древней традиции.

Дворяне брили подбородки, облачались в немецкие одежды. Столица была перенесена в Санкт-Петербург, построенный по образцу европейских столиц. И конечно, в подражание Западу столице нужен был свой университет. А университету нужен был исторический факультет. Тогда-то, в XVIII и XIX веках, в России и были изданы первые труды по отечественной истории. И написали их, за неимением своих, немецкие учёные: Г. Байер, Г. Миллер и А. Шлецер. Они-то и породили печально известную «норманнскую теорию» в отечественной исторической науке, плоды коей мы пожинаем поныне. От них идёт убеждение о дикости древних славян.

Во многом следовали им и такие крупные историки, как В.Н. Татищев в своей «Истории Российской» и затем Н.М. Карамзин в «Истории государства Российского». Вполне принимали норманнскую теорию и либеральные историки конца XIX века С.М. Соловьев и В.О. Ключевский. Такова природа «научных школ», которые сродни в своём следовании авторитетам основоположников, неким замкнутым сектам, кем бы те основатели ни были и какими бы преходящими политическими и личными причинами ни были обусловлены их мнения по тем или иным вопросам. Раз высказанные мнения затем канонизируются и определяют ход исторической мысли на века вперёд.

Противником норманнской теории в XVIII веке выступил гениальный М.В. Ломоносов. Затем в XIX веке ему следовали С.А. Гедеонов, Д.И. Иловайский, А.Ф. Гильфердинг (немец по происхождению и славянин по духу) и другие. Наследником сих идей и этого направления в науке потом выступил казачий историк Е.П. Савельев, автор знаменитой «Древней истории казачества». В славянских странах в XIX веке выделялись имена крупнейших историков П.И. Шафарика, Любора Нидерле.

Среди российских и советских учёных XX века в области древнейшей истории выделяются имена академиков Б.Д. Грекова и Б.А. Рыбакова, немало потрудившихся и действительно продвинувших российскую историческую науку. В недавнее время замечательные работы по древней славянской истории и культуре выпустили также академики А.Н. Сахаров, В.В. Седов, также учёные-велесоведы в России Ю.К. Бегунов, а на Украине Ю.А. Шилов.

Самым влиятельным историком Древней Руси, из работавших в XX веке, следовало бы назвать русского эмигранта, профессора Йельского университета Г.В. Вернадского. Отдельно следует также упомянуть историков-эмигрантов из зародившейся на Западе велесоведческой исторической школы, – тех, кто публиковал и исследовал языческую летопись «Книгу Велеса»: Александра Куренкова, Стефана Ляшевского, Сергея Парамонова-Лесного.

Среди современных трудов историков-патриотов следует особо выделить вышедшие в 2007 году книги Ю.Д. Петухова и Н.И. Васильевой «Евразийская империя скифов» и «Русы Великой Скифии». Там подведён итог исследований предшествеников и даётся видение славяно-скифского вопроса, основанное на изучении обширного археологического материала и исторических источников.

Итак, за последние три столетия историками были написаны тысячи трудов. Сложились различные, враждующие между собой школы. В тот или иной исторический период одни мнения одерживали верх, а другие объявлялись антинаучными.

И всегда главным в сей борьбе мнений было не достижение истины, а победа над своим научным оппонентом. Если историческая истина и присутствовала в споре, то только как инструмент борьбы. И отнюдь не всегда побеждала. Это только кажется, что правда в споре всегда побеждает. Победа правды предрешена, но в отдалённом будущем. Ныне же чаще побеждает тот, кто умеет спорить. И часто умение спорить означает умение придерживаться линии власти либо убеждать власть, что именно ты придерживаешься её линии, а твои оппоненты суть ваши общие враги.

Власть обычно мало разбирается в самом предмете. Она либо сама подвержена влиянию авторитетов, поддерживает генеральную линию науки, то есть ту группу учёных, которая уже завоевала командные высоты, либо вдруг начинает доверять другой группировке, которая сумеет убедить её в большей лояльности. Кроме того, власть обычно боится всего нового. И потому для рождения новой науки нужен и неординарный человек, стоящий во главе государства.

О каком вожде нации здесь идёт речь? О том, кто осознает, что в истории останется только тот правитель, который повернёт направление развития цивилизации в главном для человека – в сфере духовной. Именно это в древности подвигало правителей Европы круто поворачивать колесо истории и принимать новую веру, они становились первокрестителями либо реформаторами, основывали свои церкви как идеологические опоры трона.

Однако и тут следует заметить, что царей-первокрестителей помнили и помнят, но мало кто вспоминает правителей, благодаря коим в ряде стран победила реформация. Мы помним имена Лютера и Кальвина, но не их покровителей. В то же время каждый народ почитает имена тех венценосцев, кои первыми крестили свой народ: русские помнят святого и равноапостольного князя Владимира, поляки – князя Мешко, чехи – Брячислава и т. д. В православной традиции почитаются царь Константин Великий, при коем христианство победило в Римской-Византийской империи, как и правители того же IV века: Тиридат II – креститель армян и Мириан III – креститель грузин.

Заметим, согласно языческим летописям и свидетельствам иноземных источников, до утверждения на русском троне варяжской династии и до обращения в византийскую веру христиане на Руси первокрестителем почитали Буса Белояра – русколанского князя того же переломного для мировой истории IV века, современника Константина Великого, Тиридата и Мириана. Многое в русской и мировой православной традиции восходит ко «Временам Бусовым», кои упоминаются и в «Слове о полку Игореве». Однако та история по воле новой варяжской династии была надолго вычеркнута из исторического сознания нации.

Ныне же в нашей стране назрела необходимость обращения к историческим корням и пришло время возврата в отечественную и мировую культуру того исторического пласта, на коем будет воздвигнуто здание Русского Возрождения.

После крушения Советского Союза мы остались, по существу, без идеологической и нравственной опоры и потому вновь пытаемся обратиться к опыту прошедших веков. Мы желаем возвратиться к нашим корням, в стране идёт «духовная контрреволюция», и нередко ростки возрождения подлинной духовности сушатся тем, что уже показало свою нежизнеспособность в прошлом, что уже отвергалось народами нашей страны. Имеются в виду и греко-иудейское христианство, служившее опорой самым разным режимам, также исламизация даже тех народов, кои обращались в ислам уже в последнее столетие, буквально на наших глазах, а также неоязычество, имеющее и свои подводные течения. Но всё это имеет малое отношение к идеалам возрождения русского ведославия, как, впрочем, также и к идеалам истинного православия и правоверия.

Рядом с развивавшейся светской исторической наукой всегда существовала и историческая наука, основанная на изучении Священного Писания. И мы видим, как современная российская школа вновь возвращается к преподаванию истории по «Закону Божьему». Повсеместно насаждается изучение «Основ православной культуры», открываются в светских университетах богословские факультеты и т. п. Библейскую историю изучают во всех христианских странах Европы, Азии, Америки, Африки и Австралии, преподают в школах, колледжах, университетах. Этот предмет мало отличается от того, что штудируется в школах Израиля, ибо библейская история представляет историю «избранного народа». И это в очередной раз подтверждает то, что история является проводником определённой идеологической доктрины, служит власть имущим. И в российском православии издревле существуют два направления, одно – уводящее в иудаизацию («ересь жидовствующих», иосифлянство и пр.), а также собственно русское корневое направление, заданное ещё Бусом Белояром и ведущее к русскому ведославию. Эти два направления и определяют сейчас картину древней истории Руси, представляемую историками, обслуживавшими ту или иную идеологию.

В исламских странах место библейской занимает история, изложенная по Корану. И, между прочим, усиление позиций ислама в России, подобно тому как это произошло в странах бывшей Югославии, показывает, что вполне может быть создан «исламский» извод первоначальной истории славян. Пример такой скандальной «реконструкции» представил историк А. Бычков в последних главах книги «Древняя Русь: страна которой не было». Те же мысли, наряду с ещё более неординарными идеями, высказываются и в ряде работ т. н. «новых хронологов», в коих показано, куда может пойти историческая мысль, если в нашей стране в очередной раз переменят направление идеологические ветра́.

Однако подлинно народный взгляд на историю может дать только традиция корневая, на Руси – ведославная, именуемая также древлеправославной, но ныне чаще называемая языческой. Ведославная же она именно потому, что ведославие являет собой славянскую ветвь общемировой ведической традиции, более всего известной ныне в индийском изводе.

В Индии Священную историю учат по Ведам. И следует знать, что Священная история по Ведам занимает всё большее место в системе образования многих стран за пределами Индии. Как в Европе, так и в Америке растёт понимание того, что дохристианская культура индоевропейцев родственна индийской ведической культуре. К тому же в каждой уважающей себя стране изучаются отечественная древняя история и культура. Думаю, пришло время и славянской древней истории занять достойное место в современном образовании России, а затем и в мировой науке и культуре. Уверен, что светской исторической науке следует отвергнуть то, что привнесено в неё преходящей политической конъюнктурой.

Многие полагают, что при изучении «языческой истории» принижается христианство, размывается «православная идея». Но никто в мире не отказывается от своих корней, от своей древней истории и культуры на том основании, что это размывает какую-либо современную национальную идею. Например, в православной Греции чтут и культуру античную и вовсе не бросают в костры поэмы Гомера, не уничтожают Акрополь.

И как может противоречить русская «языческая», точнее, «ведическая», или «ведославная» идея православной, если в Древней Руси славили Правь, жили по Правде? Это значит, что и в то время русские люди были православными.

И конечно, древние славянские легенды, священные тексты, содержащие бесценные сведения об истории Руси, должны обогатить также и мировую историческую мысль.

Дабы сохранить преемственность поколений, историкам нужно начинать осваивать духовные дисциплины, изучать Священную историю не только по Библии, Корану, но и по Ведам, и прежде всего по «Книге Велеса» и иным источникам ведославной традиции.

Трудное рождение новой исторической школы

Во второй половине XX века, а особенно в последние годы в связи с появлением и публикацией «Книги Велеса», древнейшей славяно-русской летописи, созданной в IX веке волхвами Новгорода Великого, в России и в мире явилась и новая историческая школа.

Дощечки «Книги Велеса» были известны в России с начала XIX века, они находились одно время в Санкт-Петербурге, в Музеуме известного антиквара А.И. Сулакадзева наряду с иными важными ведославными руническими манускриптами и иными раритетами.

А попали в Санкт-Петербург они из Парижа, из королевской библиотеки, основанной в XI веке королевой Франции Анной Ярославной (дочерью Ярослава Мудрого, выданной замуж за французского короля Генриха I). В Музеуме А.И. Сулакадзева дощечки «Книги Велеса» и иные раритеты оказались благодаря послу России во Франции П.П. Дубровскому, вывезшему их во время Великой французской революции. Затем, в России, следы той коллекции затерялись, а манускрипты стали являться на свет уже в наше время.

Непосредственно после её новой находки в 1919 году в имении князей Донец-Захаржевских белогвардейским полковником А. Изенбеком они были переправлены сначала в Югославию. И где-то в 20-х годах с «дощеками» ознакомились в Белградском университете (судя по сообщениям югославских учёных и воспоминаниям русских эмигрантов). Затем, до начала Второй мировой войны, они находились в Брюсселе, и там о памятнике высказывались русские эмигранты-учёные: профессор Д. Вергун, потом А. Экк, профессор Брюссельского университета, М. Шефтель, его ассистент, впоследствии профессор Корнелльского университета (США, г. Итака).

В 1941 году сам памятник был изъят и либо был уничтожен нацистами, либо был продан иезуитам в бывший неподалёку Лувенский католический университет, а затем, вполне может быть, попал в библиотеку Ватикана. После войны изучение его возобновилось, ибо осталась копия памятника, сделанная Ю.П. Миролюбовым, писателем и первым исследователем дощечек. В 1948 году Ю.П. Миролюбов связался с Русским музеем в Сан-Франциско, где и стали после публиковаться как сами древние тексты, так и первые исследования «Книги Велеса».

Первые же крупные работы по изучению памятника были опубликованы русским эмигрантом, этимологом и историком А.А. Куренковым, затем профессором С.Я. Парамоновым, работавшим в Институте по научным и индустриальным исследованиям (г. Канберра, Австралия), также историком церкви, протоиереем отцом Стефаном (Ляшевским).

Вскоре в обсуждение памятника включились и такие крупные учёные, как П.Е. Ковалевский, доктор историко-филологических наук Парижского университета, профессор Сорбонны. Потом И.И. Гапанович, историк, филолог, доктор наук (г. Канберра), А. Ласский, сотрудник Г.В. Вернадского, профессора Йельского университета, А.В. Соловьев, доктор исторических наук, профессор Женевского университета.

С 1953 года, то есть с начала публикации материалов о дощечках и самих текстов, по настоящее время (то есть по 2007 год) вышло около 50 изданий самой «Книги Велеса».

В том числе была и такая заметная публикация, как украинское издание известного учёного, доктора филологических наук, профессора Б. Яценко: «Влесова книга». Легенди. Мiти. Думи. (Київ, 1995). После неё памятник стал преподаваться в школах и высших учебных заведениях Украины. Затем, в 2006 году, он выпустил также и свой перевод памятника и комментарии на русском языке.

В сущности, на Украине ныне нет противников подлинности «Книги Велеса» и выросла целая плеяда её защитников. Начало её изучению и переводу положил украинский ученый, заведующий кафедрой истории украинского языка Киевского госуниверситета, профессор О.И. Белодед ещё в 1991 году.

С тех пор на Украине о памятнике уже выпущено бесчисленное количество статей и восемь монографий, в том числе и известного учёного, кандидата филологических наук В.В. Цыбулькина «Быль “Велесовой книги”» (Харьков, 1998). На защиту «Книги Велеса» встал и известный археолог, автор многих научных и популярных книг о древнеславянской истории, в том числе знаменитой «Прародины ариев» (Киев, 1995), академик Ю.А. Шилов, выпустивший замечательную работу «Iстина “Велесової книги”» (Киев, 2000). Свой перевод памятника (на русский язык) выпустили и украинские исследователи, выпускница филфака, профессиональный переводчик Юлия Гнатюк вместе с её супругом Валентином; этот перевод имеет как сильные, так и слабые стороны.

В Латвии на основе моих переводов «Книги Велеса» были защищены диссертации на кафедре славянской филологии Латвийского государственного университета, где на защиту памятника встал завкафедрой славяноведения, доктор филологических наук Л. Сидяков.

В Югославии также выросла своя школа исследователей «Книги Велеса» после публикаций генерального секретаря Балканологического общества в Риме, ведущего сотрудника Института раннеславянских исследований в Лондоне, профессора Белградского и Миланского университетов, академика Радивоя Пешича. Он связал письменность «Книги Велеса» со знаменитыми балкано-подунайскими письменами Винча-Тэртерии VI тыс. до н. э. Недавно в Югославии вышел и его перевод памятника «Велесова књига». (1 Део. Превод и коментари Радивоjе Пешић, Београд, 1997).

Среди зарубежных публикаций выделяется также издание на английском языке филолога В. Качура «The book of Vles. (Vles knyga). Hystorical manuscript from Eastern Europe (Transl. from Old Slavonic by V. Kachur. Columbus (Ohio), 1975).

В России вышло уже 20 переизданий моих переводов «Книги Велеса», также около 30 книг, которые опираются на осуществленные мной переводы памятника. Мои переводы включались и в научные сборники (в частности, в хрестоматию «Русская политическая мысль. VI–XV вв.» (СПб., 1999), автор-составитель – академик, доктор филологических наук Ю.К. Бегунов). Вышло в России в периодической и академической печати около 100 статей в защиту подлинности памятника и бесчисленное множество статей на темы, затрагиваемые «Книгой Велеса».

В России в защиту памятника высказывались крупнейшие специалисты по славянским древностям: академик, доктор филологических наук Ю.К. Бегунов, академик, берестолог А.В. Арциховский, историки В. Скурлатов, В. Вилинбахов, В. Шамбаров и многие другие.

Но появились и противники. Таковые есть только в России среди «учёных», распространяющих слухи и о том, что изучение «Велесовой книги» поддерживают только дилетанты и что это будто бы «подделка» «химика» Ю.П. Миролюбова, якобы созданная им в 50-е годы. Сия «школа» появилась в отечественной науке благодаря статьям литературоведа, члена-корреспондента РАН О.В. Творогова и получила отпор со стороны учёных, поддерживающих изучение памятника.

Однако следует заметить, что в России, в отличие от Украины и иных славянских стран, официальный статус в науке «Книга Велеса» не получила поныне, после более чем пятидесяти лет споров, а учёные, высказывавшиеся за её изучение, подверглись дискредитации и перестали влиять на официальную академическую науку. И ныне ситуация у нас такова, что пришла пора смены поколений в науке, но, судя по всему, учеников и последователей не оставили ни противники, ни сторонники «Книги Велеса», это направление славяноведения ныне в России просто не существует. И потому «свято место» занимают разного рода дилетанты и, в лучшем случае, фантасты. Отсюда происходит сумятица мнений, путающая любителей древностей и ищущие истину умы.

Имитацией продолжения развития якобы «научной мысли» следует почитать высказанные рядом академических учёных в 2006 году мысли о фальсификации наряду с «Книгой Велеса» также «Слова о полку Игореве» и «Повести временных лет» в богато иллюстрированной энциклопедии «Великие мистификации». Продолжается дискредитация исторической науки как таковой и т. н. «новыми хронологами».

Самым же нашумевшим в средствах массовой информации событием 2007 года в области ранних славянских исследований следует почитать присуждение Солженицынской премии филологу Зализняку за доказательство подлинности «Слова о полку Игореве». И это после 200 лет обсуждения этого вопроса! Отсюда заключаем, что раз «Книга Велеса», памятник много более объемный, чем «Слово», – значит, при нынешних темпах работы, ждать квалифицированного заключения о ней следует не ранее IV тысячелетия. Итак, есть ли отечественное славяноведение или его нет? Вопрос этот уже риторический.

Почему же сей вопрос тем не менее важен? Да потому, что в любой стране фундаментальные исследования, создание научных школ возможны только на государственные средства, либо на средства благотворительных фондов, но не на скудные доходы от продаж книг. К примеру, средства на исследования скандинаво-германской эддической традиции в Германии много десятилетий выделялись отдельной строкой в бюджете страны, потому эддическая культура, как и произошедшая от неё «культура фэнтези», завоевала мир.

Мы же, имея более богатое духовное наследие, тем не менее производим на мир впечатление не занятого духовного пространства, открытого любым находникам с запада либо востока. Наполнить же это пространство – задача политическая первостепенной важности для страны. И этому могут и должны помочь как «Книга Велеса», так и всё наследие ведославной старины.

«Книга Велеса», как и вся русская ведославная традиция, открывает мир древнейшей славянской истории, культуры, философии и потому заслуживает исследований в самых разных областях.

«Книга Велеса» – это священное писание славян. Она была написана на деревянных дощечках (43 доски) в IX столетии волхвом Ягайло Ганом, вендом по происхождению, служившим в храмах Древнего Новгорода, Киева и Сурожа. Значение «Книги Велеса» велико для осознания истоков не только русской, но и всех славянских культур. Она рассказывает о жизни праславян, начиная от легендарного Исхода из Семиречья и кончая эпохой Рюрика. Эта книга – величественный памятник письменной культуры, который ставит славян в один ряд с древнейшими народами мира. Она содержит тексты молитвенные, сказания о начальной славянской и мировой истории.

В настоящей же книге я опираюсь на «Книгу Велеса» как на один из важнейших первоисточников, дающих сведения о первых русских князьях и важнейших событиях древнерусской истории. Разумеется, этот источник главный, но далеко не единственный.

Среди других источников, дающих как предания, так и свидетельства о ранней истории славян, выделяю рунические манускрипты, писанные «бояновицей», а именно «Ярилину книгу», «Сказание Златогора о Бусе Белояре», «Тризны Бояна», «Боянов гимн». Есть основания полагать, что оригиналы сих манускриптов принадлежали ранее, наряду с «Книгой Велеса», библиотеке известного антиквара А.И. Сулакадзева. Ранее же они входили в руническую библиотеку Анны Ярославны (IX в.), королевы Франции и дочери Ярослава Мудрого. В России эта руническая коллеция манускриптов появилась в начале XIX в.

«Боянов гимн» – древнейший памятник славянской письменности, созданный в IV столетии. Сей гимн дошёл до нас, как и «Слово о полку Игореве», в копии начала XIX столетия. Повествует о победе славян в войне с готами Германареха. Содержит известия о князьях Бусе и Словене, песнопевцах Бояне и Златогоре. Тут следует заметить, что в настоящее время только копия «Боянова гимна» доступна для изучения и находится в Российской национальной библитеке в Санкт-Петербурге, о чём уже сообщалось мною в книге «Руны славян и “Боянов гимн”».

Но эта рукопись со времени её первой публикации мною в 1995 году, то есть уже более 12 лет, не обсуждалась в научной прессе, что подтверждает вывод об отсутствии в нашей стране науки о славянских древностях. К иным же манускриптам, как и их старым копиям, во избежание их уничтожения, а также дискредитации псевдоучёными, дилетантами или сектантами решено ограничить доступ до возрождения в России славяноведения.

Одним из важнейших первоисточников по славянской ведической традиции следует считать также книгу «Веда славян», собрание песен южнославянского народа болгар-помаков. Эта книга (в двух томах) издана в конце прошлого века в Белграде и Санкт-Петербурге великим просветителем, собирателем южнославянского эпоса и фольклора, ученым Стефаном Ильичом Верковичем. «Веда славян» заключает в себе обрядовые песни и моления славянским богам, сказания старины, она для славян не менее значима, чем Ригведа для индусов. Перевод важнейших преданий из этой книги на русский язык был впервые опубликован мною в 2003 году.

Надеюсь, что не только учёных, умеющих мыслить неординарно, но и всех любителей старины привлекут проблемы древней славянской традиции, и в том числе проблемы атлантологии и ариеведения. Я убеждён, что начинать изучать праисторию славян, как и вообще европейцев, следует со времён эпических.

И это наш долг перед предками – чтить их память, ибо они живут в нас и они часть нас. Они укрепляют наш дух, указывают истинный путь. И если мы сохраним о них добрую память, будем следовать примеру их духовной стойкости, тогда и мы сможем преодолеть вызовы нашего неспокойного времени, и о нас останется добрая память, когда мы окончим наш краткий путь на Земле.

Праистория славян

Не родился еще и не согревается солнцем человек, который покорит силу нашу!

Добрита, антский князь VII в. н. э.

Да не посрамим Землю Русскую, но ляжем костьми, ибо мертвые срама не имут!

Святослав, великий князь Руси Ведической

Лучше нам всем помереть, нежели богов наших дать на поругание!

Новгородский тысяцкий Угоняй

Мы умираем за землю Русскую и головы складываем за твою честь!

Ответ берендеев князю Юрию Долгорукому

От Ярилы до Буса Белояра

И вот пришло время поведать вам о делах дивных, исполненных геройства и достойных удивления, и ведущих ко спасению души.

«Книга Ярилы» VI, 6:1

Древняя история славян и праславян скрыта в глубине веков, во временах легендарных, дописьменных. Однако и дошедшие до нас письменные источники могут нам немало рассказать об эпохе, когда рождались славянские роды, о древних переселениях славян и праславян-ариев, о войнах, об истории первых славянских царств.

Здесь уже было рассказано о разных древних арийских народах Европы и Азии, а также о месте, которое занимали среди них славяне. Подробно было рассказано и о русколанах, предках русских и казаков, и так намечены пути к возращению в русское национальное сознание образов отечественной античной истории. Теперь же пришла пора приступить к подробному хронологическому описанию истории славянских царств и древнерусских княжеских династий.

Многие, казавшиеся ранее неразрешимыми вопросы, касавшиеся предыстории Руси, ныне оказались разрешимыми благодаря обретению «Книги Велеса» – летописи новгородских и киевских волхвов V–IX веков н. э., где повествуется об истории славянорусов. Эта летопись позволяет по-новому взглянуть на древнюю историю многих европейских народов, и прежде всего славян.

Древняя, легендарная праистория славян начинается с исхода с северной прародины под водительством праотца Яра, или бога Ярилы, которое было около двадцати тысяч лет назад, согласно «Книге Велеса». Тогда арии расселились по всему Северу Европы, на Урале, в Передней Азии и Индии. Потом, в V тысячелетии до н. э., было расселение праславян-ариев под водительством Яруны (Арджуны) из Индии на Кавказ, в Тавриду (Крым) и на Балканы. Затем, при отце Богумире и его потомке Арии Оседне, праславяне расселились по всей Европе.

Тогда арии столкнулись с потомками атлантов, среди коих были сильны матриархальные обычаи. И так патриархат столкнулся с матриархатом, а значит, с женской стихией соединилась мужская воля. И в этом единении и родилась Русь. И потому Русь – матушка, она, как и в старину, богиня-мать. И потому русская душа также стихийна, неупорядочена, анархична, как вольная амазонка. Но эту волюшку вольную обуздала воля иная, отеческая, давшая Руси-матушке – царя-батюшку, создавшая первые славянские царства.

Царь же на Руси издревле именовался Красным Солнышком, и в ведические времена они почитался воплощением на земле Солнцебога Ярилы. И в земной истории царь принимал имя с корнем «яр» – Белояр, Дажень-яр, Святояр… Жизнь же его являлась мистериальным повторением Солнечного сказания. Его путь был повторением пути Солнца – от рассвета к закату. Из солнечной Яви, в Навь, от мужского Ян к женскому Инь. И так Яр-царь привёл роды ариев (яриев) в земли амазонок-праславянок.

Память же о славянских амазонках осталась в древних манускриптах, прежде всего в «Книге Велеса», как память о родоначальницах разных славянских родов – дочерях патриарха Богумира. Кровь их потомков течёт во многих русских, украинских и польских родах. Все сии племена можно назвать северными амазонками, ибо свой род они ведут от прародительниц.

Помнят о прародительницах и в Европе, и не только о Гесперидах и Атлантидах, дочерях Атланта, но также о кельтских племенах богини Дану.

О германо-скандинавских прародительницах, детях мудрой богини Фреи, рассказано в древнефризской «Хронике Ура Линда». Согласно сей хронике, после гибели в водах потопа Альдландии (Атлантиды) в Европе ещё много столетий жили потомки атлантов, коими правили девы-градоправительницы из рода Фрейи. Называются и их имена, в том числе и последние их них Розамунда и Минерва, которых разгромил и подчинил король Ян. Заметим, в русской традиции Ван (он же Ян) женится на Мере, дочери Святогора (Атланта).

О сих расселениях и древних войнах повествуют предания и легенды. Здесь же будет рассказано о дальнейших событиях, которые принадлежат уже собственно истории. А историческими можно признать уже сведения о южных амазонках – предках сармато-славян.

Царица амазонок Мирина (II тыс. до н. э.)

Да, когда мы обращаемся к истокам истории, мы имеем дело не просто с историей, но с мифом и мистерией. Однако сообщения древнегреческих авторов о племенах амазонок, живших на Северном Кавказе и в Причерноморье, ныне уже считаются сугубо историческими, ибо в сарматских погребениях обнаружены останки женщин в полном вооружении.

Амазонки, как свидетельствуют античные авторы, пришли вначале в Малую Азию. И было это в эпоху, предшествовавшую времени Ария Оседня. Рассказывают, что в то суровое время амазонки приучали мальчиков своего племени к домашним «женским» работам и только девочек признавали годными к войне, говорят, даже прижигали им одну грудь, чтобы она не мешала стрельбе из лука («амазонки» в переводе с греческого – «безгрудые»).

Древнегреческий историк Диодор Сицилийский (I век до н. э.) рассказал о первой известной ему царице амазонок Мирине, которая правила и воевала ещё до Персея, коего славянская традиция отождествляет с Арием Оседнем. В её войсках было до 30 000 пеших амазонок и до 2000 всадниц, а конница тогда была новостью для всех народов Древнего мира.

Не исключено, что имя Мирина может происходить от имени прародителя Имира (Богумира), то есть быть славяно-киммерийским. И это подтверждается и последующей историей амазонок, а потом сармат, произошедших от смешения скифов-мидийцев и амазонок, согласно Геродоту. Потом сарматы из иранцев превратились в славян, возможно, под влиянием тех же амазонок. Арийцы завоевали амазонок силой, а амазонки потом покорили их любовью.

Мирина, несмотря на своё мирное имя, была могучей воительницей. Она воевала в Малой Азии и Африке с атлантами, в коих нетрудно увидеть доарийское население этих мест, а именно – хаттов. Также она воевала с матриархальными племенами горгонянок. Именно о горгонянках в мифах говорится, что вместо волос у них шипели змеи. Надо полагать, и характер у них был отвратительный, как у Медузы Горгоны. Мирина их потеснила, а уж окончательно будто бы разбил Персей. Правда, опыт показывает, что и ныне наследниц сих «горгонянок» вокруг также предостаточно, так что, думается, сей подвиг Персея был позднее приукрашен.

Царица же Мирина, согласно Диодору, построила на берегах Тритонского озера, что рядом с Фригией, то есть на берегах Мраморного моря, город Солнца Херсонис. Наследником этого города стал Херсонес в Тавриде.

Известны и иные царицы амазонок последующих веков, но мы выделяем Мирину, ибо её имя напоминает славянское.

Пришедшие в начале II тыс. до н. э. вместе с Арием Оседнем из Семиречья вначале в Переднюю Азию, а потом и в Северное Причерноморье, в Европу, роды праславян-ариев были известны многим древним народам этих земель.

Больше всего сведений о переселениях ариев сохранилось на Переднем Востоке. Волна за волной накатывались сюда арии и воевали зачастую уже не только с доарийским населением, но и со своими сородичами индо-иранцами, пришедшими сюда ранее. В ассирийских клинописных табличках арийские (индоиранские) имена и слова появились в IX веке до н. э. Именно тогда ассирийцы и вавилоняне столкнулись со скифами, саками, киммерийцами.

И «Книга Велеса» (Лют III, 6:4) называет киммерийцев прародителями славян: «…были же кимры, также наши отцы, и они римлян потрясали, а греков разметали, как испуганных поросят!» Описанные здесь события происходили на рубеже I и II тысячелетий до н. э., когда киммерийцы, теснимые скифами (также предками славян), двинулись на Балканы, в Малую Азию и на Апеннинский полуостров.

В это же время киммерийцы появились в Передней Азии и на Балканах. Согласно данным археологии, тогда в Причерноморье киммерийская (катакомбная) культура сменилась скифской (срубной). В VIII веке до н. э. в Переднюю Азию вслед за киммерийцами пришли и скифы.

И всё это были родственные арийские племена и роды. Можно сказать, что отцов, как и положено, сменяли сыновья, потом приходили их внуки. Войны же их междоусобные – представлялись бы обычным конфликтом отцов и детей, если бы не был он также мистерией, представлявшей смену поколений богов, либо был мифом, повествующим о борьбе богов лунных и солнечных.

Киммерийско-скифское вторжение в Переднюю Азию. Ванский царь Руса I (VIII век до н. э.)

Когда мы обращаемся к древней истории, то за фактами, именами царей, упоминаниями о древних войнах следует всегда видеть план иной, мистериальный. А за образами древней славяно-арийской истории всегда виден вечный солярный миф, древнее Солнечное сказание о противоборстве Солнце-царя с силами тьмы.

Цари и князи, избираемые славяно-арями на вече, принимали имя Яра (Ария) и почитались Солнце-богами, они шли по пути, проложенному Ярилой. Именно поэтому, живя в мифе, арии шли в земли, где властвовали силы тьмы, лунные культы, стремясь принести туда свет и освобождение от «рабства вавилонского». Потому они и вторгались в Переднюю Азию.

Пойдём вслед за ними и мы, переворачивая страницы исторических трактатов, изучая свидетельства современников тех древних событий. Первое историческое упоминание о славяно-киммерийцах, появившихся в Передней Азии, относится к середине VIII века до н. э., а о скифах – уже к 70-м годам VII века до н. э.

Так, в хеттской надписи из Кархемиша (VIII в. до н. э.) сообщается о разгроме киммерийцами царства Кулха (т. е. Колхиды). В это же время ассирийский шпион Арадсин доносил о положении в Урарту: «Киммерийцы выступили из страны Мана, и в страну Урарту они вторглись… Вся страна Урарту крайне испугана относительно судьбы населения города Булии и города Сурианы. Они собирают войска, говоря: “Воистину наши силы подобны тростнику…”».

Потом и ассирийский царь Ассархедон (680–669 гг. до н. э.) сообщил о победе над скифами: «Я, рассеявший людей страны манеев, неусмиренных кутиев, который побил оружием войско Ишпака, скифа, союзника, не спасшего их».

Между прочим, имя сего древнего царя скифов Ишпака, дошедшее до нас через посредство ассирийцев и греков, явно искажено временем. Оно состоит из двух слогов, последний значит «бог» («пак» часто толкуется именно так в разных древних языках); первый же слог, скорее всего, принадлежит к «кусту» корней – «ис», «ос», «ас». Скифов так и звали: «асами». Так что это имя по-славянски могло звучать как Ас-бог, то есть «бог-правитель народа асов».

Развалины столицы царства Урарту.

Воевал же этот Ас-бог с «ванами» в царстве Урарту. Не есть ли это след мистерии, повествующей о борьбе солнцепоклонников и богов «асов» с поклоняющимися Луне «ванами», то есть мифа о борьбе Солнца с Луною? Мистериально он повторяется в любой войне внутри славяно-арийского мира…

Придя в Переднюю Азию из Причерноморья, скифы решили упорядочить свою жизнь и по образцу соседей образовали государство, известное в древности как царство Ишкуза (Ас-княжество), т. е. Скифское царство. Оно граничило на юге с царством Манну, на западе – с Ванским царством, на востоке – с Мидией и занимало Мильскую степь между реками Курой и Араксом.

Тем временем переселившиеся в Азию киммерийцы захватывали огромные пространства. События развивались следующим образом: в 722–715 годах до н. э., согласно донесениям ассирийских шпионов из Урарту, киммерийцы разгромили ванского (т. е. правенедского) царя Русу I. В 676–674 годах в союзе с Ванским царством разгромили Фригию, затем в 654 году – Лидию. Сии скифы и саки, а также их соседи, мидийцы и ваны, были индоиранцы, то есть арийцы и, можно прямо сказать – праславяне.

Именно поэтому среди их царей была и «русская» династия царей с именем Рус, правившая ванами (буквально, русскими «иванами»). В землях Ванского царства Веды Руси помещают сказочные горы Святогора. И здесь у озера Ван правил и родович с именем Ван, женившийся на дочери Святогора – Мере. Как тут не вспомнить амазонку с созвучным именем Мирина? Очевидно, и это имя было династийным, как это принято у славян.

Имена, звучащие по-славянски, в сих местах часто встречались в родах царских, особенно у вождей саков и сармат, будущих роксалан (русколан). Иногда звучащие по-славянски имена обнаруживаются и у вождей мидян, ванов, фракийцев и киммерийцев. Возможно, причиной тому также и междинастические браки.

В целом же, думается мне, культура и вера скифов в Передней Азии поначалу отличались от славянской (были, скорее, сходны с авестийскими по истоку верованиями), но впоследствии все сии скифы были поглощены славянами.

Царствование Кышека-царя (Киак-сара),

Мадия и Зарины (VII в. до н. э.)

Согласно античной традиции, и прежде всего «отцу истории» Геродоту, в VII веке до н. э. Скифским царством правил царь Ишпака (Ас-бог).

Он был союзником соседнего Мидийского царства. В ходе войны с Ассирией в 70-х годах сей Ишпака был убит. Его наследник Партатуа (у Геродота – Прототий) перешёл на сторону ассирийцев. Прототий женился на дочери ассирийского царя Ассархедона, и у них родился сын Мадий. Это имя произносится по-разному в древних источниках. Видимо, именно он в Библии поначалу именовался Магогом, потом его арабы звали Маджудж. Имеет ли сей царь отношение к славянам? Уверен – самое прямое, и даже по имени, о чём ниже.

Когда сей Мадий подрос, он женился на царевне скифов Зарине из града Роксанак, что к северу от Мидии. Казачий историк Е.П. Савельев перевёл имя града как «дворец русов». «Анак», или «ксанак», «хсанак», может быть сродни слову «хан» (а также «ксай»), т. е. «царь». Таким образом, Роксанак – это «царский град русов»; Роксана – «царица русов» и т. п. Да и само имя царицы Зарины – сугубо славяно-русское.

Заметим, что и имя её мужа, Мадия, дошедшее до нас через посредство греков и персов, вполне можно истолковать по-славянски. Арабы, к примеру, вождя волынян X века Моска называли также Маджак. Он же Моск, Мозг, Месх, Мосох и т. п. Возможно, что уже в древности существовали две формы сего имени (одна от слова «мозг», другая от слова «мудрость», корни обоих слов восходят к одному пракорню).

В любом случае, это древнее династийное имя. Первым его принял патриарх Моск, пришедший с Урала во времена Ария Оседня и завоевавший Мосхийские горы (названы в честь его) и Мидию, видимо, также носящую его имя.

По древней легенде (Страбон, кн. XI, гл. XIII, 10), Мидия была названа в честь некого Мида, сына Медеи. А волшебница Медея, как известно из мифа об аргонавтах, была дочерью колхидского царя Ээта, сына бога Солнца. Во времена Мадия в Мидии стояли святилища Медеи, Ясона и Мида. Того, кого греки называли Ясоном, – по-видимому, славяне именовали Оседнем. Сей царь принял имя Ария и Солнцебога Ярилы и затем явился на Кавказ на корабле, свершив пред этим множество славных подвигов в Азии и Европе. А Моска греки именовали Мидом. Таким образом, Мадий принял имя древнего прародителя и царя, наследника трона Мидии.

Замечу также, что арабы в раннем Средневековье считали славян потомками Мадая, сына Яфета, сына Нуха (Ноя). А араб аль-Масуди прямо говорит, что «славяне суть мадая», т. е. мидяне-скифы.

В 40–50-х годах ассирийцы в союзе со скифами, возглавляемыми скифским царем Мадием, разбили киммерийцев, возглавляемых Лагдамисом (возможно, славянское его имя было Лагодум).

После сей победы скифы стали владычествовать над всеми землями, кои раньше принадлежали киммерийцам: над Ванским царством, Лидией и Фригией. И так скифы-арии восстанавливали древнее правление Солнце-царя, некогда правившего всей Азией.

Тогда ассирийская держава начала испытывать большие трудности. Входивший в её состав Вавилон восстал. К власти в Вавилоне в 627 году до н. э. пришёл царь Набопаласар, отец Навуходоносора II.

Сей Навуходоносор, или Набу-Кудури-уцур, властвовавший с 605 года по 562 год, потом был женат на скифянке Амаге, дочери Астиага (царя скифов и мидийцев), матерью которой была Ариенис (дочь скифа, царя Лидии Алиата). Таким образом, скифская кровь текла в те годы в жилах правителей чуть ли не всех царств Передней Азии. Войны же их, рождения новых империй представляются междоусобной борьбой за власть и трон «Владыки Вселенной» близких родственников из скифо-мидийских и вавилоно-ассирийских царских домов, имевших скифское либо прямо славяно-арийское происхождение.

В то же время, когда восстал Вавилон, в 625 году до н. э., против Ассирии выступил также мидийский царь Фраетр, сын Деиока, но был разбит. О сём Деиоке Геродот писал, что он был праведным судьёй и первым царем Мидии. В клинописных табличках сообщается, что в 716 году он (Дейваку) был изгнан урартским царем Русой I. То есть Солнце-царь Рус тогда сражался с… царем из рода дивов. Очень знакомый по Русским Ведам сюжет.

Сын же сего «дивьего царя» Дейваку – Киаксар (в табличках – Хувахшатра). Он одержал победу над ассирийцами в 625–622 годах и осадил столицу Ассирии Ниневию. Город тогда спасло вторжение в Мидию скифов во главе с Мадием, которые пришли на выручку союзной Ассирии.

Киаксару пришлось уйти из-под стен Ниневии. Однако сие не вызвало войны между Мадием и Киаксаром, ибо после этого скифы и мидийцы выступали в совместных походах, и, возможно, именно то время Геродот назвал 28-летним периодом господства скифов над Азией, ибо они властвовали и над Мидией.

Но и Киаксар не сложил с себя царский венец. И, верно, после нежданной смерти Мадия он стал царём не только Мидии, но и Скифии. Известно, что скифы и мидийцы вместе доходили до границ Египта. Фараон Псамметих I (умер в 610 году до н. э.) с трудом откупился от скифов. К этому периоду относится и предсказание библейского пророка Иезекииля, который предрекал вторжение племён Гога (он же, думаю, Киак-сар – Гог-царь) и Магога (он же Мадий-Моск).

В 614 году до н. э. мидяне и скифы, возглавляемые Киаксаром, вновь пошли на Ассирию. Тогда Киаксар, заручившись поддержкой скифов, наконец взял Ниневию, предварительно её затопив с помощью искусственной плотины. О разгроме Ниневии рассказывает библейский пророк Наум.

В это же время усилился Вавилон. Начался делёж «ассирийского наследства» между союзниками – Вавилоном, Скифским царством и Мидией. Части скифов в составе так называемых войск «умман манда» выступали и в войсках Киаксара, и в войсках Навуходоносора II. После разгрома Ассирии и соседних государств скифам достались Маннейское и Ванское царства. Но часть скифов, согласно «Книге Велеса» и вавилонским клинописным табличкам, попала под власть царя Вавилона Набопаласара и его сына Навуходоносора II.

В 610 году до н. э., через три года после разгрома Ниневии, Навуходоносор вместе со скифскими войсками «умман манда» пошёл покорять последний оплот ассирийского могущества – город Харран. В результате ассирийский царь Ашурубалит вместе со своим войском отступил в Сирию. Впоследствии он пытался вернуться в Харран, но безуспешно.

Вавилонские войска, возглавляемые Навуходоносором, пошли на Египет, очевидно, вместе с отрядами «умман-манда» (скифов и киммерийцев). Так, в хронике царя Набонида о 608 годе сказано: «Варвары умман-манда наводнили страну арамеян, Хабур и Балих, и разграбили Харран, разрушили храм бога Сина». Цитирую этот текст по очень редкому изданию известного ассиролога Масперо; см., выдержки в книге русского эмигранта П.А. Зураева (Северные иранцы Восточной Европы и Северного Кавказа. – Нью-Йорк, 1966). Также см. кн. Maspero G. Historoire ancienne des peuples d’Orient classique. – Paris, 1908.

В 605 году, в битве при Кархемише (Сирия) Навуходоносор нанёс поражение египтянам, захватил Сирию и Палестину. В следующий поход (в 597 год до н. э.) он угнал в Вавилон 3000 иудеев, началось знаменитое библейское «вавилонское пленение». К этому же времени относится и запись из «Книги Велеса» (II 6 г): «И наши люди пошли под Набсура-царя. А затем пошли на солнечный Египет. И долго в те годы давали мы дань. Но прошли дни, и русы убежали от Набсура!»

В другой дощечке (III 25) описывается событие того же периода. В ней рассказывается о том, как некие «эланы» перебили на пиру русов в Харране, в Передней Азии: «И тогда эланы, видя, что русичи много пьют, решили наброситься и побороть их… И в тот день эланцы набросились на них и разбили их. И, погибель свою видя, русичи отошли в степи».

Под «эланами» в «Книге Велеса» разумеются эллины, представленные вечными врагами русов. С ними, конечно, славяно-иранцы сталкивались не только в Европе, и особенно Причерноморье, но и ранее в Передней Азии. Именно праславяне вытеснили эллинов тогда из горных долин будущего Курдистана, откуда те и пришли в Грецию.

Возможно, что в сей дощечке соединены в одном предании сходные причерноморская и переднеазиатская история, ибо далее там же называются имена древних мидийских и скифских царей (Киаксара-Кишека, Арианты-Ария). Да и сам рассказ о пире скифов известен также из иных источников по истории Передней Азии.

Возможно и то, что под эллинами («елансте») «Книга Велеса» здесь подразумевает эламитов, а так в древней Передней Азии могли называть не только коренное население Элама, но также персов и мидийцев, живших на этой земле (возможно, и эллины получили от неё своё имя).

Известно, что после разгрома Ассирии, походов вавилонян и скифов в Палестину (600-е годы до н. э.) бывшие союзники перессорились. И не без влияния изгнанных из Иерусалима евреев, озлобившихся на вавилонян. Эламиты, мидийцы и персы, а также скифы вступили в войну с Вавилоном. Вавилон также опирался на войска «умман-манда», под коими разумели скифов и киммерийцев. И можно предположить, что захваченный «умман-манда» Харран, вошедший в Вавилонское царство, также тогда подвергся нападению «эламитов»: мидиян, персов и скифов.

Поводом для той войны, разрушившей союз, судя по всему, послужил «пир скифов». Геродот рассказывал, что сей пир произошёл по прошествии 28 лет владычества скифов над Азией (скифы, по Геродоту, пришли в 623/622 году до н. э., когда Киаксар первый раз брал Ниневию, значит, речь идёт о 595/594 годах до н. э.).

Тогда «Киаксар и мидияне, пригласив в гости и напоив, перебили их (скифских вождей) и таким образом спасли свое владычество и овладели тем же, чем и раньше» («Клио», 106). Поскольку Киаксару незачем было враждовать с подвластными ему скифами, вместе с коими он сражался почти три десятилетия, то речь идёт о скифах, которые были подвластны Вавилону (а может быть, даже и о киммерийцах, если осведомители Геродота были неточны, ибо под «умман-манда» обычно разумеют киммерийцев).

Интересно отметить, что память о том пире сохранилась и в Библии. Пророк Иеремия именно в 595 году до н. э. (на четвёртом году вавилонского пленения) предсказывал гибель Вавилону, и в том числе: «…напою допьяна князей его, и мудрецов его, и областеначальников его, и градоправителей его, и воинов его, и заснут они сном вечным и не пробудятся» (Иерем., 51–57). Под вавилонянами здесь могут подразумеваться также подвластные Навуходоносору скифы и киммерийцы.

Между прочим, слова библейского пророка Иеремии столь напоминают слова о борьбе скифов с Набсуром-царём из «Велесовой книги», что это позволило петербургскому атлантологу Оксане Гофман сделать предположение, что на деле сей пророк мог быть славянским волхвом Яремием, позаимствованным потом «избранным народом» в целях культурного обогащения. От себя добавлю, что и пророк Наум, современник Яремия (Иеремии) носит вполне славянское, более того – волховское имя, которое так и читается «на ум». Случайно ли?

Заметим также, что «Велесова книга», почитая скифов, убитых на пиру, предками славян и явно им сочувствуя, тем не менее называет Киаксара (Кышека-царя) «великим и мудрым», то есть одним из первых славяно-скифских князей, и вовсе не обвиняет его в разгроме скифов. И это верно, ибо Киаксар был царём скифов, а на том пиру по укоренившейся у царей той эпохи привычке убил их соперников киммерийцев (да и, может быть, не он сам, а «эламиты»). Потом скифские и киммерийские предания соединились, а давняя междоусобная вражда забылась.

Геродот приводит и другую историю о ссоре Киаксара со скифами. Согласно его рассказу, вначале (очевидно, в 622 году до н. э.). Киаксар хорошо принял скифов, отдал детей мидян скифам для обучения стрельбе из лука. Потом, после ссоры из-за добычи на охоте, он начал с ними войну, переросшую в войну с Лидией, куда скифы бежали от Киаксара. Неизвестно, была ли та ссора следствием «пира скифов» 595 года, ибо война с Лидией произошла спустя десять лет (скорее, это отдельная история). По Геродоту, та война была прекращена после затмения (585 года до н. э.), ибо его приняли за гнев богов, недовольных сей междоусобицей. Мир был скреплён междинастическим браком сына Киаксара Астиага и Ариенис, дочери лидийского царя, скифа Алиата.

После сих войн (возможно, продолжавшихся десять лет) скифы покинули Переднюю Азию, и последние скифские области ещё долго оставались на территории современного Азербайджана и были поначалу подвластны Мидии, потом делились алано-ариями и персами, но это уже история иной эпохи.

В табличках о том времени сообщается: «У Мадия жена Зарина после убийства скифов Киаксаром организовала оборону против Киаксара. Отбила его, заключила мир с Мидией и вернулась в город Рохсанак в стране сака-амиргийцев на север от Бактрии и на восток от массагетов и согдов в гористой области». Цитирую по той же ассирийской коллекции Масперо (т. 9, с. 3211).

Если верить сему переводу (а также древнему писцу, который мог и ошибиться), город Зарины Роксанак («Дворец Рос») располагался где-то на Южном Урале. Эти же сведения подтверждает Диодор Сицилийский, поместивший страну Зарины, царицы саков, рядом с Парфией. Однако, согласно Николаю Дамасскому (I в. н. э.), Роксанакою называлась столица Зарины, которая располагалась где-то к северу от Кавказа. Разрешить сей спор представляю будущим исследователям. Может быть, у сей обширной земли были две столицы: одна на Урале, а другая на Кавказе. Либо при переселениии арийцев (алан) из Передней Азии на Кавказ было перенесено и название стольного града.

Тогда скифы вернулись в свою северную страну с Зариной. Скифы перешли Аракс и возвратились в Северное Причерноморье, где стали «царскими» скифами. Они поселились среди других скифских племён, которые не покидали обжитых мест и не странствовали в Передней Азии. По «Книге Велеса» (Род III, 1:15), скифов и саков вел к «Великой горе» (т. е. к Эльбрусу) и к «синей Ра-реке» сам Заребог. Может быть, сим богом (в дощечках нет слова «богиня») почиталась Зарина.

О Зарине, царице скифов и саков, сообщают также поздние греческие легенды (например, Диодор Сицилийский II, 34). Согласно им, Зарина, красавица и хитроумная правительница, покорила все соседние народы, возделала и благоустроила большую часть своей страны, построила множество городов и сделала жизнь своих народов счастливой.

В её память благодарные саки воздвигли пирамиду, стороны которой у основания имели по 3 стадии (чуть меньше километра), высотою в 1 стадию, с величественной статуей царицы наверху. Историк Е.П. Савельев (в книге «Древняя история казачества», часть 1) полагал, что ныне грандиозные развалины города Роксанак (и пирамиды Зарины) находятся на правом берегу Терека, близ Бороковского аула, у станицы Котляревской. Городище, по свидетельству историка, там возвышается над Тереком на 20–30 саженей, а сама крепость имеет вид усеченной пирамиды, со сторонами у основания около половины версты. Наверху её видны развалины древней башни.

Полагаю, открытие сей пирамиды не только изменит наши представления о древностях славян, но станет одним из крупнейших и захватывающих открытий современной археологической науки.

Царствование Орианы-Арианты (начало VI в. до н. э.)

Мир, заключённый Зариной с Мидией, по всей видимости, держался недолго. В «Книге Велеса» сказано, что после побоища на пиру русичи «силы свои собрали, и пошли обратно на врагов, и победили их, ибо боги нас поддержали». И далее дана картина великих битв ариев-славян под водительством Триглава и Сварожичей, продолжившихся затем иными лунно-солнечными битвами: «И бились Солнце с Месяцем за землю ту».

В той же дощечке рассказано о Завете, переданном Сварогом отцу Арию, коего мы отождествляем с Арием Оседнем. Однако в то время, в VI веке до н. э., история знает другого Ария – великого вождя скифов и преемника Мадия (возможно, сына Мадия и Зарины). Его имя Арианта, т. е. «человек Ария». Именно Арианту славяне почитали новым воплощением Ария и, значит, бога Ярилы.

«Книга Велеса» также помнит Арианту и называет его Орианой: «И было от отца Орианы до Дира тысячу пятьсот лет» (Троян I, 1:4); «За тысячу пятьсот лет до Дира прадеды наши дошли до Карпатской горы» (Троян III, 1:1). А ещё там же говорится, что всё это было в «египетскую старину», во времена Навуходоносора. Поскольку летописный Дир жил в VIII–IX вв. н. э., в сих дощечках речь идёт именно об Арианте – основателе скифской и славянской царской династии, приведшем скифов на Карпаты из Урарту в VI веке до н. э.

Это был великий вождь, почитавшийся воплощением Ярилы, который сумел вновь объединить силы всех скифов. И в его время Великая Скифия стала одним из самых могущественных и обширных царств Древнего мира. Однажды, по свидетельству Геродота, Арианта решил подсчитать численность своего войска. Он приказал, чтобы все скифы принесли ему по одному наконечнику стрелы. Наконечников было доставлено столь много, что царь соорудил из них памятник – медный сосуд, который вмещал в себя 600 амфор, а толщина его была шесть пальцев.

Как полагают, в начале VI века Арианта разгромил Урарту («Солнечное царство»), а потом был объявлен Солнце-царём и двинулся на север. Он завоевал и подчинил греческие колонии Северного Причерноморья. Потом совершил грандиозный поход на Волгу, Оку и Каму и далее на Урал, подчинив все племена на своём пути.

И об этом говорят не только русские ведические источники, но и данные археологии, указывающие, что в ту эпоху скифская-арийская культура распространилась широко по Северу Евразии, Сибири и далее, вплоть до Дальнего Востока и Японии. Так Арий (Ориана) повторил великие деяния древних князей ариев и самого бога Ярилы, основав Солнечную империю, раскинувшуюся от Страны Восходящего Солнца до земель, «где Солнце спит в Ночи», то есть до Кавказа. И эта империя потом возрождалась в границах Великой Русколании, затем гуннских и тюркских орд и каганатов, а после – империи Российской и, наконец, Советского Союза.

Однако завоевания Арианты простирались ещё шире. Собрав воедино все силы, Арианта двинулся на запад, в Европу, в земли венедов, фракийцев и кельтов. И здесь он покорил все народы Центральной Европы на Дунае, в Карпатах, Судетах и вплоть до Балтийского моря. Свидетелями тех походов остались останки древнейшего Берлина (славянского городка Берло) и других городов так называемой лужицкой археологической культуры, густо усеянные скифскими стрелами и сохранившие следы пожарищ. Можно предположить, что основной причиной той войны была религиозная. Венеды не приняли Арианту как нового Ария Оседня, или Ярилу, ибо были язычниками-диевичами и придерживались лунных культов, в отличие от «асов».

Совсем иначе приняли Арианту и его роды на Карпатах и на Дунае, где помнили Ария Оседня (он же в староболгарской «Веде славян» Сада-король). А ещё ранее по их землям проходил Яруна (Арджуна), также приведший сюда роды ариев. И неудивительно, что в Арианте они признали нового Ария – третье воплощение бога Ярилы.

Об этом же сообщает и «Книга Велеса» (Род I, 4:1): «За тысячу пятьсот лет до Дира прадеды наши дошли до Карпатской горы и там осели и жили спокойно… И было там много иллирийцев («илерув») – оседлых огнищан. И мы водили скот в степи и там были хранимы богами. И может быть, это предвидел отец наш Арий в Пенже (он же Яруна-Арджуна, Арий Оседень и, наконец, Арианта) – что мы будем иметь много золота и будем жить богато».

И так держава Ария-Арианты, Великая Скифия, раскинулась от Алтая до Карпат. И ему подчинились многие народы Европы и Азии.

Царствования Тамиры и Иданфирса. Войны с Киром и Дарием (VI в. до н. э.)

Однако единство Арийской земли при Арианте оказалось недолгим. Солнечная империя раскололась по Кавказскому хребту на «солнечный» север и «лунный» юг, как это уже было в прошлом, и как это ещё будет в будущем.

Почему так? Причины тому и этно-исторические, и природно-климатические. Последние очевидны: на жарком юге, в пустынях, где солнце убийственно жарко, спокойствие душевное и благодетельную прохладу дают лишь лунные ночи. Потому там подлинный культ бога Луны, там поныне придерживаются лунного календаря, луна там на мечетях, флагах.

И наоборот, на хладном севере лишь Солнце даёт жизнь, пробуждает природу от зимней спячки и холодов. И здесь Солнце – благодетельный бог.

Отсюда и следует разница «людей Солнца» и «людей Луны», которую тщетно пытались преодолеть арии. Но Ярила, побеждая и покоряя юг, всё же затем оставлял выжженые солнцем земли персам-иранцам, арабам и семитам, уходя к славяно-ариям. А потом на север кидались ведомые Луною орды, пытаясь привить в северных землях лунные религии, но эти победы оказывались мнимыми, и старые солнечные боги садились на прежние троны, часто в новом обличье.

Скифский сосуд со сценами охоты.

И так, после падения Мидии в 549 году до н. э., лидерство в иранском-арийском мире перешло к персам, с коими потом до конца века воевали предки славян – скифы и саки. Персы были вассалами мидян. И они оказались более воинственными, чем их владыки, избалованные роскошью и данью.

Персидские племена тогда сумел объединить царь Кир II Великий из династии Ахеменидов. Кир сам был наполовину скифом, сыном Камбиза I и скифянки Манданы, дочери мидийского царя Астиага и скифянки Ариенис (её сестра Амага была замужем за Навуходоносором II). Кир по линии Манданы и Астиага был наследником престола Мидии и Скифии (ибо у Астиага не было сыновей).

Когда родился Кир, Астиагу приснился сон, будто из чрева дочери выросла виноградная лоза и разрослась по всей Азии (заметим, что подобный сон приснился и Гостомыслу о его дочери Умиле, матери Рюрика). Маги предсказали Киру, что его внук унаследует престол Мидии, потому Астиаг безуспешно преследовал Кира. Видимо, он собирался жить вечно, но более дальновидный его вельможа Гарпаг сохранил жизнь наследнику престола.

Кир основал великую Персию. Он стал воевать против Астиага и захватил в 550 году до н. э. столицу Мидии – город Экбатаны. Надо полагать, что войска Астиага ему просто подчинились, ибо он был законным наследником царства, а Астиаг был уже старик. И внук не стал обижать деда, он до смерти держал его при себе. Потом, в 549 году, Киру покорились Элам, Парфия, Гиркания, Армения.

В 547 году он разгромил Лидию, где правил царь Крез (говорят, очень богатый), сын скифа Алиата, заключившего некогда мир с Киаксаром. Тоже, кстати, родственник Кира (мать Кира была племянницей Креза). Затем, в 539 году Кир разгромил Вавилонию. И тут же отпустил из «вавилонского плена» евреев, помогших ослаблению своих поработителей. Также Кир дал им немалые привилегии за разложение Вавилона и помощь персам. Его держава стала воистину мировой.

И тогда, в 530 году, Кир двинул свои войска на север против саков, скифов и массагетов (прямых предков славяно-русов). Многие историки полагают, что сей поход Кир совершил в Среднюю Азию, и геродотовский Аракс отождествляют с Сырдарьей (Яксартес), впадавшей тогда не в Арал, а в Каспийское море.

Над саками-массагетами тогда властвовала Тамирис (она же, полагаю, славянская царица Тамира). Геродот так описал этот поход: «Над массагетами властвовала тогда одна женщина, имя которой было Тамирис, что означает, что она была вдовая, после смерти своего мужа. Кир послал ей предложение, чтобы она вышла за него замуж. Но Тамирис, которая поняла, что он хочет жениться не на ней, а на её царстве, отвергла это предложение. Тогда, поскольку его хитрость не удалась, приблизился Кир к Араксу и предпринял открытый поход против массагетов…»

Вначале Киру сопутствовала удача. Он построил мост через Аракс, принял предложение Тамирис сразиться на её земле. Потом заманил сына Тамирис Спаргаписа к оставленным без защиты обозам с вином. Тот напал на обозы и устроил пир, потом его, захмелевшего, Кир без труда разгромил и пленил. В плену Спаргапис покончил с собой. Существует записанный Ю.П. Миролюбовым сказ Захарихи «О царице Сиромахе и царе Куряке», где в духе народной песни дан тот же рассказ, только имена перевёрнуты: Тамирис стала Сиромахой (сиротой-вдовой), а Спаргапис стал Бугоразом.

Тогда саки-массагеты, возглавляемые разгневанной Тамирис, заманили Кира в пустыню и разгромили. Киру отрубили голову и бросили в мешок с кровью: «Ты хотел крови – напейся ею!»

После смерти Кира в 525 году к власти в Персии пришёл Камбиз II. Он сокрушил могущество фараонов и завоевал Египет. После него на короткое время власть захватил маг Гаумата, его в 522 году сверг Дарий I, сын Гистапа.

Сего Гистапа (авест. Кави Виштаспу), владыку Гиркании (совр. Мазендарана), почитают первым царем, который принял зороастрийскую веру. Его обратил сам Заратуштра. Потом, через магов Мидии и жрецов восточных провинций Персии, Мазендарана, во время Кира Великого и Камбиза II зороастризм охватил весь иранский мир.

При Дарии I могущество Персии достигло своей вершины. И первым его военным предприятием был поход через ионийские города греков в Малой Азии во Фракию и затем в Скифию. Дарий собрал крупнейшее войско за всю историю Древнего мира: 700 тысяч воинов всех народов, входивших в его державу. Ионийские греки построили ему флот в 600 кораблей.

В 512 году полчища Дария перешли Боспор Фракийский, где был построен мост, соединивший Европу и Азию. Сухопутные войска Дария завоевали Фракию, а флот захватил греческие города на западном берегу Чёрного моря. Перед Дарием лежали непокоренные скифские степи.

Цари всех скифских и сарматских народов по случаю вторжения собрались на совет и решили применить тактику выжженной земли. Перед Дарием горела степь, его войска изматывали в мелких стычках. Устав искать противника в степях, Дарий послал к царю скифов Иданфирсу всадника с письмом: «Зачем ты, чудак, убегаешь, хотя можешь выбрать одно из двух: если ты полагаешь, что в силах противостоять моему войску, остановись, не блуждай более и сражайся, если же ты чувствуешь себя слабее меня, то также приостанови бегство и ступай для переговоров к твоему владыке с землею и водою в руках».

Иданфирс на это ответил: «Вот я каков, перс. Никогда прежде я не убегал из страха ни от кого, не убегаю и от тебя, и теперь я не сделал ничего нового сравнительно с тем, что обыкновенно делаю в мирное время. Почему я не тороплюсь сразиться с тобой, объясню тебе это. У нас нет городов, нет засаженных деревьями полей, нам нечего опасаться, что они будут покорены или опустошены, нечего поэтому и торопиться вступать с вами в бой. Если вам необходимо ускорить сражение, то вот: есть у нас гробницы предков, разыщите их, попробуйте разрушить, тогда узнаете, станем ли мы сражаться с вами из-за этих гробниц или нет. Раньше мы не сразимся, раз это для нас невыгодно… Вместо земли и воды я пошлю тебе такие дары, какие приличны тебе, а за то, что ты называешь себя моим владыкой, я расплачусь с тобой». Тогда Дарию вручили подарок от скифов: птицу, мышь, лягушку и пять стрел. Гобрия, один из придворных Дария, истолковал смысл сих даров: «Если вы, персы, не улетите, как птицы, в небеса, или, подобно мышам, не скроетесь в землю, или, подобно лягушкам, не ускачете в озера, то не вернётесь назад и падёте под ударами этих стрел».

Персеполь. Столица царя Ксеркса.

После долгого похода и изнурительных боёв Дарий был вынужден отступить. И под конец, бросив свои войска, он бежал за Дунай (Истр) от скифов и едва остался жив.

Следует заметить, что сии величайшие победы праславян-скифов и саков над Киром Великим и Дарием I совсем не оставили следов в «Книге Велеса» и «Книге Ярилы». Объясняется это тем, что в сей книге изложены исторические предания словен и их предков, донских русов (сарматов), которые в VI веке до н. э. жили в священной области, в Белогорье (т. е. на Северном Кавказе). А эти земли (Русколань) тогда не были затронуты походами Кира и Дария.

К тому же, у русколан могло быть особое отношение к ахеменидам Киру и Дарию, ибо многие князи русколан, да и сам князь Бус Белояр, были последними из царей сего царского дома. Они по праву считали себя наследниками трона иранских-арийских царей. Бус Белояр был, согласно «Книге Ярилы», последним арсакидом-ахеменидом (они же эпические кеяниды, потомки Велеса-Кеюмарса).

Напомню, что после Дария правил Ксеркс (потерпевший поражение от греков в битве при Фермопилах). После него правил Артаксеркс I, потом Дарий II, Артаксеркс II, Артасеркс III Ох. Потом Дарий Кодоман, разбитый Александром Македонским. Ему унаследовал сак Бэс (Бус Бактрийский) – по-видимому, непосредственный родоначальник царского дома Бусов, предок Буса Белояра.

После падения в Иране династии арийских царей Ахеменидов (в результате походов Александра Македонского) к власти там пришла греческая династия Селевкидов, а тех, после восстания ариев, сменили Арсакиды (потомки Ярсака, согласно «Книге Ярилы»), восстановившие древнейшую арийскую династию Ахеменидов-Кеянидов. Последние арийские князи, наследники древней Арианы, правили в Скифии – Сакистане и Русколании.

Во время написания «Книги Велеса» иранцев (и прежде всего аланов) славянские жрецы почитали своими давними союзниками и родичами и поэтому не вспоминали давних, в сущности, междоусобных войн с персами (также иранцами). Но совсем иначе они относились к грекам, которые в те давние годы угрожали славянам рабством, а потом и духовным порабощением.

Войны с Периклом и Александром Македонским (V–IV века до н. э.)

Первые столкновения с греками происходили в VI веке до н. э. В это время (или чуть ранее) праславянами-таврами на побережье Чёрного моря, в Тавриде (Крыму), уже были основаны города Сурож и Корсунь, за обладание коими потом долгие века шла война между греками и скифами. По «Книге Велеса», уже при основании сии города носили эти имена, говорящие о культе Солнца у скифов и тавров – праславян.

Обычно их основание относят к более поздним временам. Однако известно, что на месте греческого города Херсонес (в Балаклавской бухте), основанного будто бы греками в 422 году до н. э., ранее был город тавров (в «Одиссее» они названы листригонами). К III веку н. э., именно к 212 году, обычно относят основание аланами Сурожа (Сугдеи), но археологи установили, что поселение тавров здесь существовало с IV века до н. э., а потом оно было разрушено греками. Эти сведения подтверждает «Книга Велеса», в коей подробно рассказано о древних войнах греков с русами-таврами за Сурож. А в «Книге Ярилы» Сурож представлен как зимняя столица Русколании и местопребывание семьи князя.

Также потом скифами и сарматами были основаны города Голунь в Приднепровье, Воронежец на реке Воронеж (близ современного областного центра Воронеж есть древние городища), Кияр или Сирак (Сар-град) в Приэльбрусье, Новгород (Неаполь Скифский) в Крыму. Веды Руси говорят и об иных городах и сёлах. Скифы и сарматы переходили к осёдлости, хоть и не оставляли прежней кочевой и вольной жизни.

Историки называют скифских царей V века до н. э.: Ариапифа, его сыновей Скила и Октамасада. С ними уже тогда воевали греки. В 437 году до н. э. состоялась экспедиция в Понт афинского полководца Перикла, с именем коего связывают начало Золотого века Эллады. По свидетельству Плутарха, Перикл явился в Понт во главе большого и блестящего флота и «показал варварам всю силу и безбоязненность афинян, плавающих где угодно и подчинивших себе всё море».

А «Книга Велеса» (Лют II, 5:3) утверждает, что тогда греками был взят град Сурож: «И это великое оскорбление для нас, что в сурожских хранях, добытых врагами, боги наши повержены во прах и должны валяться, так как русичи не имеют сил, чтобы одолеть врагов в бою». А в тексте Троян II, 2:2 сказано, что греки вначале приходили гостями-купцами, а потом явились воинами с мечами в руках: «И так земля наша, которая четыре века была у нас, стала греческой… И теперь мы должны были снова её доставать, проливая кровь свою».

Войны между славянами и греками шли с переменным успехом, сменяясь долгими мирными временами, когда на торжищах «мы меняли их бороны на снедь», «коров на мазь и серебро» (Троян IV, 7:3), «жито на золотые цепи, монеты и ожерелья», «овец на пиво и вино греческое» (Бус III, 7:3). То есть торговали с греками. В это время в скифских землях появилось много греческих товаров, украшений, сосудов.

Жрецы славян и скифов противились сей торговле, ибо вместе с украшениями в землю славян проникала и греческая вера. Менялись быт и понятия. Простая и праведная жизнь, старина, уходила, и на смену ей являлись погоня за роскошью, за золотом, упадок нравов, столь характерные для «диевых» культов, в том числе греческого зевсизма (греческого бога Зевса, он же латинский Дый Патер, на Руси так и звали Дивом). Духовная экспансия порой более губительна, чем обычная война.

И греки тогда, так же, как ныне радетели «общечеловеческих ценностей», поддерживали тех, кто преклонялся перед греческой культурой и отвергал обычаи предков, особенно если они были из царского дома. До нас дошла история о первом «диссиденте», Анахарсисе, брате скифского царя Кадуида и сына Гнура (дядя Иданфирса), который по матери был эллином и только по отцу скифом.

Анахарсис долго отсутствовал в Скифии, он странствовал сначала в Греции. Около 594 года до н. э. (на 47-ю Олимпиаду) побывал в Афинах и был принят мудрецом Солоном. Спустя почти четыре десятилетия (надо полагать, столько времени он провел в Греции), уже 60-летним стариком Анахарсис совершил путешествие в Лидию. Он написал письмо лидийскому царю Крезу (тот царствовал с 560 года по 546 год до н. э.), сообщив, что скиф Анахарсис прибыл в Малую Азию для изучения нравов и занятий населения (замечу, в сём возрасте пора итоги подводить, а не этнографические экспедиции затевать).

Битва скифов с греками. IV в. до н. э.

В сущности, Анахарсис был духовно эллином. И он был славен среди эллинов своей мудростью и стихами, писанными по-гречески (впрочем, его стихи греки не сохранили). Вернувшись на старости лет в Скифию, где его уже все забыли, он попытался привить там обряды почитания Матери богов Кибелы (пляски с колокольчиками), за что и был застрелен собственным братом Савлием – «пернатая стрела быстро унесла его к бессмертным».

Греки же, по понятным причинам, сделали из него мученика за веру, который пытался просветить варваров. И даже, дабы ещё более возвеличить его, приписали ему изобретение якоря и гончарного круга (об этом в один голос пишут античные авторы). А между тем известно, что сии изобретения были сделаны за многие века до Анахарсиса. Ему также были приписаны многие изречения, народные пословицы, которые, кстати, дожили до наших дней; думаю, многие из них также старше Анахарсиса. Для некоторых, сочинённых самими греками, даже и автор-грек находится (возможно, сам Анахарсис приписывал себе изречения греческих философов и мудрецов).

Однако одно изречение явно принадлежит самому Анахарсису. Как-то некий грек стал порицать Анахарсиса за его варварское происхождение. И на это Анахарсис ответил: «Мне позор – отечество, а ты – своему отечеству». Сказано, конечно, метко. Но за такое отношение к своему отечеству, к обычаям предков трудно было ждать чего-либо, кроме стрелы от своего же родного брата.

Время шло. Торговля и греческий культурный натиск делали свое дело. Южная Русь «огречилась», об этом несколько раз говорит «Книга Велеса». И потому «Суренжань не есть сильное княжество, поскольку Греции и в иные вражьи земли отдает своих витязей» (Троян I, 1:3). Дело доходило и до того, что «огреченные» русы воевали на стороне греков против остальной Руси.

И тем не менее, став, по существу, греческой колонией (особенно в культурном отношении), в IV веке до н. э. при царе Атее Скифия достигла расцвета и вершины своего могущества. В Скифии сложилась ирано-греческая монархия (она стала подобна Селевкидской Персии). Но это же стало и причиной её падения. Ибо богатства Скифии соблазняли воинственных соседей, а роскошь двора и переход к городской жизни ослабили военные силы скифов.

Скифия стала вести захватнические войны. Так, скифский царь Атей захватил часть задунайской Фракии, часть земли гетов в Добрудже, воевал с трибалами. Тогда же он стал чеканить собственную монету в одном из западнопонтийских городов. Но тут интересы Скифии столкнулись с интересами молодой Македонии. В 339 году на Дунае произошла битва между Атеем и македонским царем Филиппом II. В сей битве Атей погиб. Было ему тогда 90 лет – воистину славная смерть в бою! Но скифы тогда чуть ли не впервые были разбиты.

Поражение и потеря только что завоёванных задунайских земель ещё не слишком ослабили Скифию. В 335 году Александр Македонский совершил поход за Дунай, в земли гетов и скифов, и вернулся обратно, разогнав племена гетов, но не решившись идти далее. Около 331 года в Северное Причерноморье вторглась армия наместника Александра Македонского во Фракии Зопириона и осадила греко-скифский город Ольвию – «торжище скифов-борисфенитов». Осада города продолжалась полтора года. Зопирион потерпел от скифов под стенами Ольвии сокрушительное поражение и был убит.

Александр Македонский не стал покорять Скифию и мстить за поражение Зопириона, ибо он был занят войной с Дарием Кодоманом. Как известно, Александру Македонскому покорились вся Передняя и Средняя Азия, часть Индии. Он завоевал Бактрию и Согдиану, убив наследника Дария Буса Бактрийского (сака Бэса, полагаю, предка Буса Белояра).

О его двух походах на Кавказ, к граду Кияр и Эльбрусу (331 и 327 годов до н. э.), о великих войнах с русколанскими родами сарматов-русов, об основании Александрий на Волге и реке Дон и построении великой Стены Александра на Кавказе уже было подробно рассказано выше. Здесь же напомним, что на вершине своего могущества Александр женился на скифянке, которая носила имя Роксана (по-славянски Русана). Александр увидел её в хороводе и был столь покорён ею, что не пожелал взять её силой, а справил свадьбу по арийскому обряду.

Войны Александра Македонского стронули с места многие народы Средней Азии, потому некоторые сакские и массагетские роды тогда двинулись из Средней Азии к своим родичам на Северный Кавказ, в Русколань, усиливая сарматские роды в противовес «огреченным» скифам. Тогда же в Русколани стал править славяно-сакский род Святояров и Белояров, к коему потом принадлежал и Бус Белояр.

Причерноморская Скифия была ещё достаточно сильна, но всё же она стала иной. Утратилось нечто неуловимое, но тем не менее важное – дух скифов, который был куплен греками за звонкую монету. Скифы все более «огречивались», развращались от излишеств, слабели. И теперь они воевали не за свободу, а за «золотую клетку», за богатство, которое приносила торговля. Тем временем набирали силу сарматы – восточная ветвь скифов, коих не затронула греческая культура и кои придерживались ведической (славяно-ведической) веры.

Падение Скифии и рождение Великой Сарматии становились неизбежными. Уже при Атее от Великой Скифии отложились и стали сарматскими земли за Доном и восточное побережье Меотиды (Азовское море).

Преемник Атея, последний царь Великой Скифии Агар попытался восстановить величие своей державы, боролся даже за влияние в Боспорском царстве, ставя на наследника боспорского трона Сатира II в его междоусобной борьбе с братом Евмелом. Скифское войско (20 000 пехоты и 10 000 конницы) воевало на стороне Сатира II (согласно Диодору, XX, 22–26). Но он недолго продержался на троне (309–310 гг.). Победителем в той борьбе стал брат Сатира II Евмел, который призвал на помощь сарматов.

Великая Сарматия (III–II вв. до н. э.). Правления Сады-короля (Сайтафарна), Амаги, Гатала

Под именем сарматов, а также массагетов, саков греки разумели родственные скифам индоевропейские (арийские) племена, занимавшие в разные времена степи от Тобола до Дуная, к северу от Скифии.

И именно сарматы, смешавшись с амазонками и киммерийцами, стали славянами. Славянская вера в Велеса и Перуна, Сварога отлична от авестийской веры в Ахура Мазду, в семь духов Амеша-Спента и Митру, хоть и имеет один с ней исток. Но именно от арийцев – царских скифов и сармат – происходят первые княжеские династии славян, и, соответственно, от них начинается собственно история.

Самих сарматов почитали выходцами из Мидии. Такого мнения придерживался Диодор (I в. до н. э.), а также Плиний в I веке н. э.: «Затем реку Танаис (Дон), впадающую в Меотиду (Азов) двойным устьем, населяют и сами разделенные на многие племена сарматы – как говорят, потомки мидян» («Естественная история», VI, 7.18–19).

Замечу, что средневековые арабские путешественники потом называли и славян потомками мидян (аль-Масуди). В самой «Книге Велеса» содержатся сведения о мидийской истории, в частности, о Киаксаре (Кышеке-царе). Имя «сар-маты» может означать «царские мидийцы» или «царские люди» («mat» по-мидийски значит «человек», «мидиец»). Да и в русском и в мидийском языках немало родственных слов.

Среди мидийских племен Геродот отмечал, кроме магов (ставших жрецами-магами), также бусов и будиев. Потом бусов (басилов) мы находим среди сарматских племен Северного Кавказа (по Фавсту Бузанду), а будии, возможно, стали славяно-скифским племенем будинов.

Сами сарматы, в отличие от магов, ещё не были затронуты зороастрийской проповедью, ибо покинули Мидию до рождения Заратуштры. Они были носителями древней славяно-ведической религии, как белогоры, белояры и новояры Кавказа.

Однако саки и массагеты, а также аланы и аорсы (русы), пришедшие на Северный Кавказ из Бактрианы и Согдианы после войн с Александром Великим, принесли, кроме восточной разновидности ведизма, также зороастрийскую и буддийскую веры. И если славяноведическая религия в арийском изводе однозначно – солнечная, то зороастризм – солнечно-лунная.

В зороастризме почитается солнечно-лунный, всемогуший Ахура Мазда, он же у славян Асила Мудрый (Велес), имеющий и солнечные, и лунные лики. И этот извод ведической традиции стремился к объединению солнечного и лунного путей для объединения Арийского мира. И всё же Асила (Ахура) это именно Верховный бог из рода солнечных асов, воплощавшийся также и среди лунных родов, нисходящий в Навь. И в исторической перспективе ему суждено было уйти с юга, уступив место лунному роду – дэвам (в Индии), а также семитским и арабским культам – исламу, иудаизму с их лунными календарями.

И точно так же историческая перспектива в славянских землях принадлежит солнечному ведославию, а византийский извод христианства укоренён у нас ровно настолько, насколько он впитал в себя солнечную ведическую традицию. Путь же, ведущий к иудаизации православия, разрушителен для веры славян, ибо он по сути – лунный.

Среди сарматов, пришедших на Кавказ из Средней Азии и Мидии после эпохи Александра Македонского, можно выделить также племена роксалан (русколан) и языгов.

В «Книге Велеса» языги – враги русколан (роксалан). Русколане в «Книге Велеса» – союзники и братья скифов. Одним из царских сарматских родов Русколани тогда, надо полагать, были Бусы (возможно, из мидийского племени бусов, сарматских басилов), родственные ахеменидам Персии, полагаю, из рода Буса Бактрийского.

Выйдя из Мидии после «пира скифов» и войны с Киак-саром (начало VI в. до н. э.), скифы-сарматы встретились на Северном Кавказе с матриархальными племенами амазонок. Геродот в середине V века до н. э. рассказывал, что сарматы произошли от браков скифских юношей и амазонок. Поэтому сарматские женщины стали такими же воинами, как и мужчины.

В III веке до н. э. сарматы распространились на все степи Северного Причерноморья между Доном и Днепром, вытеснив скифов в Малую Скифию, в Тавриду (Крым). Об этом сообщает Диодор Сицилийский (80–29 гг. до н. э.), создатель «Исторической библиотеки», в основу которой легли труды Полибия и Посидония (II в. до н. э.): «…Много лет спустя, сделавшись сильнее, (сарматы) опустошили значительную часть Скифии и, поголовно истребляя побеждённых, превратили большую часть страны в пустыню» (Диодор II, 43).

Об этой войне между «огреченными» суренжанами-скифами и русколанами говорит и «Книга Велеса» (Троян I, 1:3): «И вызывали суренжане русов и борусов на битву и борьбу. И была неправой эта битва и борьба. И долгая вражда между родами раздирала Борусь на части. Но русы не могли стать греками, а скифы стали жить как греки. Русы должны быть русами, быть мудрыми и сильными, а не у Нави биться непрестанно». То есть причиной той войны «Книга Велеса» называет подстрекательство греков, стремившихся распространить греческую религию на все славянские земли.

Главные сражения, по «Книге Велеса», происходят в Борусии, то есть в землях борусов (греческих борисфенитов). Подтверждают это и археологические раскопки так называемого Каменского городища на Днепровских порогах, рядом с коим находились царские курганы скифов. Это было сердце скифского мира, те самые курганы, кои искал Дарий. И оно было разрушено сарматами. Сарматы преодолели величественные Змиевы валы, ограждавшие пашни скифов от набегов, и предали скифские земли страшному опустошению.

Так прекратила свое существование Великая Скифия. Да, сие царство имело богатейшую, заимствованную у греков культуру (и это потом привело к заимствованию Киевской Русью веры у Византии). Но Скифия болела теми же болезнями, что и весь античный мир, была рабовладельческим государством, вела захватнические войны. И приход сарматов привел к падению рабства и возрождению древнего вечевого строя («военной демократии»). Жизнь стала проще и беднее, но свободнее и чище. Родилась Великая Сарматия, раскинувшаяся от Волги до Дуная.

Скифы закрепились в узкой полосе на Нижнем Днепре и в Тавриде (Крыму), перекрыв от вторжений Перекопский перешеек. На рубеже III и II веков до н. э. в Тавриде отстроился и стал крупным городом Неаполь Скифский, т. е. Новгород Скифский (близ совр. Симферополя). Скифам же тогда принадлежали ставка царя Хавбеи (совр. Инкерман) и порт Палакион (совр. Балаклава). В Крыму же, оттеснённые в горы, тогда жили и коренные жители тавры (будущие славяне-тиверцы), наводившие страх на греков.

Но, в основном, всё побережье Чёрного моря тогда было греческим, там стояли многие богатые города: на запад от Крыма – Ольвия, на восток от Крыма – Фанагория и Горгиппия, в устье Дона – Танаис, далее по черноморскому побережью – Диоскуриада, Фасис. В самом Крыму на западе господствовал Херсонес Таврический. Восточный Крым с городами Пантикапеем и Феодосией принадлежал Боспорскому царству. В Боспоре тогда царствовала греческая династия Спартокидов, кою установил Перикл: Перисад I (347–309), Евмел (308–305), Спарток III (304–284), Перисад II (283–241), Левкон II (240–210).

Скифы и сарматы часто нападали на греческие города. Так, известно, что тогда на Ольвию напал некий Сайтафарн, царь «враждебных саев» (саи-сарматы, имя переводится как «царские»). Заметим, что имя сего царя можно прочитать как «Сада» (то же, что Оседень), владеющий фарном» (фарн, или хварно, фарр – это божественный знак, который носят цари, главный символ царской власти в Авесте).

Согласно мраморной стеле («декрету Протогена»), он осадил Ольвию и обложил город данью, которую ссудил городу богатый землевладелец Протоген. На сии деньги, думается, сарматы выкупили рабов. Тогда же скифы и сарматы нападали на Херсонес (есть несколько свидетельств о нападениях праславян и славян на Херсонес и в «Книге Велеса», но они скорее относятся к более поздним временам, ибо походы на Херсонес славяне совершали вплоть до времени Владимира Святославича).

Согласно легенде, которую поведал нам греческий писатель Полиен, один раз скифы решили напасть на Херсонес. И тогда херсонесцы позвали на помощь Амагу, жену сарматского царя, отправив к ней на северный берег Меотиды послание. Амага со своим войском незамеченной перебралась через Сиваш, прошла мимо Неаполя Скифского и ночью напала на стан скифов. Царь и его личный отряд были перебиты. Так, согласно Полиену, был спасен Херсонес. Мы же заметим, что имя царицы было мидийско-скифское (так звали дочь скифа Астиага, жену Навуходоносора).

К тому же времени, к 179 г. до н. э., относится и известие Полибия (XXV, 2) о вхождении Сарматии в Понтийский союз малоазийских государств, который был заключен сарматским царем Гаталом. Возможно, сей Гатал был супругом Амаги, правившей в те же годы.

Вендия и Русь Бодрича (III–I вв. до н. э.). Войны с Беригом и Юлием Цезарем

В «Книге Велеса» говорится, что «венды шаткую веру имеют», пашут на западе перед варягами. Предки западных славян уже тогда придерживались иной веры, чем все прочие славянские роды (это стало основой того, что западные славяне приняли не православие, а католицизм).

Венеды, по «Книге Велеса», произошли от Венда, сына Скифа, у коего был брат Словен, основавший легендарный Словенск. Сам же Венд родил Кисека, родовича готов-германцев. То есть в «Книге Велеса» говорится о прямом родстве готов-германцев и венедов. Венеды, по «Книге Велеса», так же, как и готы, пришли в свои земли из Северного Причерноморья, с Дона (а ранее, во время Ария Оседня, они были в Передней Азии). Часть их (синды, или инды) так и остались в Синдике – области на азиатском берегу Боспора Киммерийского (Керченского пролива).

На Балтийском море венеды (венеты) были известны многим античным географам, начиная с Пифея. Они там добывали янтарь, весьма ценившийся в Греции и Риме.

Вместе с вендами к Карпатам и Балтийскому морю тогда, согласно «Книге Велеса» (Троян III, 2:3), пришли и русы: «Русичи шли с вендами, а те хотели унести богов своих к морю». И было это во времена Арианты, «за тысячу пятьсот лет до Дира» (Троян III, 1:1), т. е. в VI веке до н. э. И был тогда старейшиной «Щеко из ариев». И были в тех горах «многие здания», «помолья», которые были «украшены золотом и серебром», и «мы почитали многих деревянных богов».

Прошло время, и «через пятьсот лет» (т. е. во II–I вв. до н. э.) русичи покинули обжитые места и «пошли до Непры-реки». Произошло великое переселение русичей с Карпат.

И было это вызвано тем, что «та земля опротивела нам войнами и трудной жизнью». Согласно «Книге Велеса», русичи на Карпатах воевали с некими дасунями (как и ранее в Пендже с дасью), а также с варягами. Надо понимать, что здесь речь идёт о германском племени даков (немцы и ныне именуют себя «дойче»).

Возглавил войну германцев, по «Книге Велеса» (Троян III, 3:4), некий Бор-воин, который говорил, что «он силён». «Лютичи (венеды) верили словам тем», а русичи тому не верили. По готским легендам, переданным Иорданом («Гетика» I, 25), германцев-готов тогда возглавил король Бериг, который пришел со своим родом из Скандинавии. Очевидно, он и есть воин Бор «Книги Велеса».

Бериг, придя вместе с готами в Европу, стал воевать с вандалами-венедами и, по свидетельству Иордана, покорил их вместе с соседними народами. Он сумел подчинить себе и германцев-даков и с ними двинулся к Чёрному морю через Карпаты, покорив часть земель Малой Скифии, т. е. будущую Дакию (междуречье Днестра и Дуная).

От той войны с Карпат и Балтийского побережья бежали многие роды славян, которые осели на Днепре у Голуни и стали зваться «непрами и припятцами» (Троян III, 1:2). И вёл их воевода Бодрич (другой способ чтения руники – Бобрич), имя коего говорит, по всей видимости, о том, что он был главою венедского рода бодричей.

Придя в Голунь, бодричи стали воевать со «злыми языцами», то есть столкнулись с иноверцами, по-видимому, из сарматского племени язов-асов. Таковыми могли быть маздаисты или велесовцы, выгнавшие ранее из Голуни греков-дионисийцев. После победы венедов и утверждения Перуновой веры (державшейся тут до Владимира Святого) Бодрич умер и «получил чин в храбром войске Перуна».

«Книга Велеса» также говорит, что переселившиеся в Голунь славяне не стали строить храмов: «Мы тогда не имели мольбищ и служили перед колодцами и родниками, где текла живая вода». А между тем, на Карпатах ранее они строили храмы, когда придерживались культа Радогоста, сына Коляды. То есть во время войны с германцами они перешли в Перунову веру, для коей характерно отрицание жречества, строительства храмов и пр.

Так или иначе, но в Приднепровье благодаря приходу и победе бодричей славянский язык стал преобладающим, он вытеснил из быта и религии сармато-иранский язык. Славяне-непры и припятцы вместе с тиверцами и суренжанами (таврами), русами-русколанами (роксаланами, аорсами), вендами-синдами, северянами, белогорами, белоярами и новоярами и прочими начали растворять в себе иранцев: скифов, сармат, алан (впрочем, сближение было обоюдным).

Венедам, оставшимся на Венедском (Балтийском) море, пришлось в 57 году до н. э. выдержать ещё одну войну – с римским полководцем, а затем императором Юлием Цезарем. Страбон (кн. IV, гл. IV, 1) рассказал о морском сражении между флотом Юлия Цезаря и венедами, которые пытались помешать высадке Цезаря в Бреттании. Страбон утверждает, что Цезарь без труда одержал победу, даже не применив таранов, ибо это было бесполезно – столь прочными были суда венедов, превосходившие по своим боевым качествам римские.

Как говорит Страбон, римляне стали срывать кожаные паруса венедов копьями с серповидными наконечниками, лишили их маневренности и победили. Однако, по другому свидетельству (Гая Светония Транквилла, «Жизнь двенадцати цезарей», кн. 1, 25–2), Цезарь тогда потерял весь свой флот будто бы из-за бури, и это было крупнейшим его поражением за всю жизнь, полную триумфальных побед.

Сражался Юлий Цезарь и на другом краю сармато-венедского мира, в Причерноморье. Но об этом – ниже.

Скифия, Сарматия и Боспор (I в. до н. э.). Митридатовы войны. Землетрясение 63 г. до н. э. Царствования Тасия и Асеня (Асандра)

В I веке до н. э. Скифия и часть Сарматии, а также Боспор либо принадлежали Понтийскому царству, либо были зависимы от него.

Понт в то время был могущественнейшим государством, которое много лет соперничало с Римом и представляло постоянную военную угрозу восточным границам Римской империи. Высший класс Понта, бывший ранее ираноязычным, воспринял греческий язык и греческую культуру, ибо Понт являлся осколком империи Александра Македонского, в него входила и малоазийская Греция (Иония). И потому Понт почитал себя наследником Великой Греции и противостоял Риму, завоевавшему в 146 году до н. э. европейскую Грецию.

Во главе Понта стоял царь и полководец Митридат VI Евпатор, подчинивший своей власти огромнейшие территории, всё Причерноморье, Боспорское царство, греческие города-государства Тавриды, Малую Скифию, Малую Азию. Он вторгался в Македонию, постоянно грозил нашествием на Грецию и Рим.

Завоевание Северного Причерноморья, в том числе Скифии, Митридат предпринял в 110–109 годах до н. э. Тогда он вмешался в войну скифского царя Палака, сына Скилура, против Херсонеса. В самый разгар войны в Херсонесе высадился понтийский флот во главе с полководцем Диофантом и разгромил главные силы скифов, потом взял Неаполь Скифский и Хавбею. Скифскому царю Палаку пришлось признать над собой власть Митридата.

Но потом скифы, заручившись поддержкой роксалан (русколан), подняли восстание. И Митридату пришлось ещё раз посылать Диофанта, который вновь разгромил скифов, победил и роксаланского царя Тасия, выставившего против Диофанта, если верить Страбону («География», VII, III, 17), 50 000 воинов. Роксаланы считались, согласно Страбону, «очень воинственными», однако были разбиты всего 6000 воинами Диофанта. Мне это представляется невероятным. Думаю, что Тасий, продемонстрировав свою силу Диофанту (дабы тот не задумал идти покорять сарматов), просто ушел из Скифии в свои земли, в Сарматию, не стал защищать скифов, с коими он и сам враждовал.

Потом Диофант с помощью херсонесцев подавил в Боспоре восстание рабов во главе со скифом Савмаком, который убил царя Перисада и правил Боспором почти год (107–106 гг. до н. э.). Диофант вновь утвердил власть Митридата. Так Скифия и Боспор стали частью Понтийского царства.

Затем начались так называемые Митридатовы войны Понтийского царства и Рима. Понтийское царство было очень сильно, его не могли покорить знаменитейшие римские полководцы Сулла, Лукулл и Помпей.

В 89 году, во время первой Митридатовой войны, в Боспоре с благословения Рима произошло восстание против Понта, ибо власть Митридата была весьма обременительна, боспорцы разорялись. И Боспор отложился. Но во время второй, удачной для Митридата войны в 79 году до н. э. полководец Неоптолем вновь утвердил в Боспоре власть Понта.

Война с Римом, рвущимся к мировому господству, не прекращалась. На восточных границах Римской империи перемалывались лучшие её легионы. Война шла с переменным успехом. Наибольшего сумел добиться Помпей – в 65 г. до н. э. он одержал победу над войсками Митридата в битве под Никополем, недалеко от Амасии – столицы Понтийского царства в Малой Азии.

После сражения под Никополем ещё не побеждённый Митридат отступил по восточному берегу Чёрного моря, дабы заманить Помпея в глубь страны и на территорию Армянского царства. Помпею тогда пришлось преодолевать горы, сражаться с армянским царем Тиграном и горцами.

Тактика Митридата оказалась верной, и Помпей отступил к флоту Сервилия, поджидавшему его у устья Фасиса (теперь Риони у города Поти). Затем он возвратился в Малую Азию и ушел покорять Иудею, оставив надежду настигнуть Митридата и победить его.

Тем временем Митридат пришёл в Боспорское царство, в столицу Пантикапей (совр. Керчь), сверг с престола своего же сына Махара, объявившего независимость от отца, и заставил его покончить с собой.

Митридат был одержим великой идеей – и теперь настало время её осуществить: он начал собирать войска для нашествия на Римскую империю. Войско составили 36 000 отборнейших солдат, обученных по римскому образцу. Митридат вступил в союз со скифами. Он предвидел, что по мере продвижения к Греции и Италии к его войску присоединятся кельтские придунайские племена, ненавидящие римлян. Ещё не было забыто недавнее восстание Спартака, когда вслед за горсткой восставших гладиаторов поднялись десятки тысяч рабов, бывших жителей этих мест. Митридат собрался направить всю эту армаду на Рим. Угроза нешуточная, если учитывать, что потрёпанные войска Помпея находились где-то в Иудее и Рим мог противопоставить Митридату лишь наскоро собранные и малообученные легионы ополченцев. Сенат отправлял послания Помпею, стремясь принудить его встать на пути Митридата, но Помпей увяз в богатой, беззащитной Иудее.

Однако Митридат не сумел воплотить свои замыслы. (Только через пять столетий гуннский вождь Аттила исполнил то, что намеревался сделать Митридат.) Помешало его планам чудовищное землетрясение 63 года до н. э., которое произошло во время празднования таинств богини Деметры.

Битва римлян с варварами.

Об этом землетрясении сообщил Дион Кассий Коккериан, уроженец города Никеи в Вифинии, который жил во II веке н. э. Он написал 80 книг «Римской истории» и описал Митридатовы войны: «…Митридат ослабевал (кроме других причин его слабости, землетрясение, сильнейшее из всех когда-либо бывших, разрушило у него многие города)…»

Ещё одно упоминание о том землетрясении можно найти у Павла Оросия из Тарраконы (V в. н. э.), пресвитера, ученика блаженного Августина. Он написал «Семикнижье», в котором излагал римскую историю. Опирался он на не дошедшие до нас труды римских историков.

«В то время как Митридат справлял в Боспоре праздник Цереры (Деметры), внезапно произошло такое сильное землетрясение, что, говорят, за ним последовали большие бедствия для городов и полей».

Итак, землетрясение произошло во время празднеств богини Деметры – богини земли. Учтите религиозное сознание того времени. Можно представить: Митридат, поддерживая свой авторитет, показывая благочестивость, принародно приносил жертвы Деметре (он царь, а значит, главный жрец), молил, наверное, богиню, чтобы она помогла ему в будущем походе. И вдруг!

Пантикапей был разрушен землетрясением необыкновенной силы. Следы его видны и сегодня – это и оползни в районе мыса Утриш на Кавказе, и брошенные в море на несколько десятков метров скалы размером с пятиэтажный дом. Как показывают данные геологов и археологов, это было крупнейшее землетрясение, мощность которого достигала 9 баллов. Города Боспорского царства были – одни частично, другие полностью – разрушены. В Пантикапее после землетрясения заново отстраивали здания и делали перепланировку террас на склоне горы Митридат. Причем, очевидно, была и сероводородная катастрофа (выход сероводорода и метана со дна Чёрного моря, сопровождавшийся взрывами на море и кислотными дождями).

Естественно, что землетрясение было истолковано жителями Боспорского царства как гнев Деметры на Митридата. Обратим внимание и на то, что территория вокруг современного Керченского пролива, тогдашнего Боспора Киммерийского, имела для греков определенный сакральный смысл. Вспомним, что Одиссей в поэме Гомера совершил путешествие ко входу в Аид в земле киммерийцев. То есть греки здесь помещали вход в царство мёртвых. И в славянских ведических легендах и народных песнях Пекельное царство также располагали здесь. Кстати, и легенды о богине Деметре (которая устроила землетрясение) имеют связь с легендами о боге Аиде. Ибо, согласно мифу, Аид украл у Деметры её дочь Кору, а потом по решению богов был вынужден возвращать её матери каждую весну. Этот миф вспоминался во время празднеств богини Деметры. А значит, люди полагали, что на Митридата гневается и сам бог Аид.

Боги на стороне Рима! И тогда против Митридата восстали и Фанагория, и Пантикапей. Царя покинули его солдаты. Поняв, что власть более не принадлежит Евпатору, его предал и сын Фарнак, он перешел на сторону восставших. Что оставалось Митридату? Он просил сына сохранить ему жизнь, но понял, что просьба его тщетна. Решив отравиться, Митридат выпил чашу с ядом. Однако он всю жизнь приучал себя к яду, боясь отравлений, – яд не подействовал, и тогда Митридат бросился на меч.

О землетрясении 63 года помнили потом долго. Картины его входили в апокалиптическую литературу того времени. Через полтора века в Малой Азии (на земле бывшего Понтийского царства) было создано «Откровение Иоанна Богослова», где также дана картина Конца Света, основанная на описаниях того землетрясения и сероводородной катастрофы (горящее серой море, серные дожди, ангелы, бросающие горящие скалы).

Существовало множество описаний того землетрясения и последующих явлений, знамений. Одно из них, опирающееся на неизвестные нам источники, было опубликовано в 1557 г. в Базеле Конрадом Ликостеном (Prodigiorum ac ostuntorum chronicon), а на русский переведено в 1599 г.: «В лето от Адама 5360 Митридат Понтский король Рим пленил (?!), тогда же из земли кровь ручьями шла; а в Амитерпе граде родился младенец о трёх ногах, а потом на другое лето в граде Цефепене знаки ратные и знамена с небес падали. Тогда великая гора Этна огнем горела и много людям от неё зла учинилось, а потом на другое лето в Амитерпе граде солнце в ночи было видно, а вол человеческим языком проговорил, тогда в Атальянской земле взволновались рабы на господ своих и от того многие смятения были. Тогда же с небес знамение было, камение падало, и земля сыпалась как дождь».

Между прочим, о сём землетрясении, погубившем Митридата Евпатора и повернувшем течение мировой истории, подтверждённом также и натурными геофизическими исследованиями, которые проводились мною на побережье Чёрного моря, было сообщено впервые ещё в 1990 году в моей книге «Будет ли конец света?», вышедшей в издательстве «Знание» трёхмиллионным тиражом. Однако сие открытие, как обычно, прошло мимо глаз нашей исторической науки. Впервые и также мною было отмечено, что о землетрясении времён Митридата Евпатора на Руси говорили ещё в XVI веке. Но самое древнее свидетельство мы находим в «Книге Велеса» (Троян IV, 1), где рассказано о том, как в Нави, у Боспора, явился Змей, он же греческий бог Патар Дый, «который изверг огонь». И он сотрясал Землю, охватив её, так что из неё «текла кровь» (это явление описано и Конрадом Ликостеном). И далее сказано, что «сотворённый тот Змей есть погибель наша»…

С сим Змеем, по «Книге Велеса», боролся Сильный Муж, которому помогли Сварожичи, пришедшие на конях с неба и убившие того Змея. Сильный Муж – это одно из имён Велеса (он же Асила, а в Азии – Силач Балу, Валу). Нам же известно, что после Митридата Евпатора (и сына его Фарнака) в Боспоре установилась власть сармато-русколанской династии Асандра, а донские русколаны, по всем данным, более всего чтили Велеса-Асилу.

Кстати, имя «Асандр» – это дословно «Сильный Муж»: «Ас» – это «асила» («сильный»), «андр» – то же, что греч. «антропос» («мужчина», «муж»).

После смерти Митридата Евпатора представители городов Боспорского царства отправили к Помпею делегацию с петицией. Они просили его принять их под своё покровительство. Вести о смерти Митридата нашли Помпея у стен Иерихона в Иудее. И вот Помпей, видимо, немало удивленный таким поворотом, стал Помпеем Великим! Он возвратился с триумфом в Рим. Кто вспомнит его мелкие победы на Кавказе и в Иудее? Он победил Митридата! Так тогда стали говорить. Эта версия бытует и поныне благодаря историку Аппиану, автору книги «Митридатовы войны», который возвеличил Помпея и не упомянул о землетрясении.

Помпей был везучим, но он не был великим полководцем. В дальнейшем его слабый полководческий дар сказался в битве при Фарсале, где он был разбит Цезарем. Я не хочу умалять образ Помпея и считаю, что, встав на защиту республики во время гражданской смуты, он проявил лучшие свои качества, но полководцем тем не менее оказался бездарным и проиграл битву, имея численное преимущество перед Цезарем.

В Боспоре же к власти пришел наследник Митридата – Фарнак (правил в 63–47 гг. до н. э.), который вначале унижался перед Римом. Однако, оправившись после землетрясения и собрав новые силы, Фарнак попытался отвоевать у Рима Малую Азию. Планы у него были не менее великими, чем у отца. Он заставлял величать себя титулом «базилевс над базилевсами» («царь царей»), «великий Фарнак».

Но он потерпел неудачу. У него не было ни славы, ни воинских талантов отца, и он не сумел собрать достаточное для этого предприятия войско. И потом, на его пути стоял уже не Помпей, а Цезарь. Разбив Фарнака в Малой Азии в первой же битве при Зале, Цезарь отправил в сенат знаменитое послание: «Пришел, увидел, победил».

Слабость Фарнака была и в том, что он презирал «варваров». Он разрушил древнейшее и самое почитаемое в скифском и славянском мире святилище Солнца у месхов-скифов, то самое, в коем, по преданию, некогда хранилось Золотое Руно и легенды о коем бесчисленны в арийских священных книгах. Этим он вызвал настоящую бурю среди сарматов. За святотатство Фарнака покарал вождь русколан, наместник Фарнака в Боспоре, Асандр (в славянской традиции – Асень).

В 47 году до н. э., когда Фарнак вернулся после битвы с Цезарем, его встретили войска Асеня. При помощи «огреченных» скифов (т. е. диевцев-зевсистов, кои отрицали культ Солнца и Золотого Руна) Фарнак взял Пантикапей и Феодосию. Однако вскоре в сражении с сарматами, возглавляемыми Асенем, Фарнак был убит. «И возопил он (Сильный Муж – Асень) богам о помощи. И те пришли на конях с неба и того Змея убили».

Тогда царём Боспорского царства стал Асень (время правления 47–17 годы до н. э.). В отличие от своих предшественников он не стремился покорить весь мир, он только отбил нападение Митридата Пергамского (сына Митридата Евпатора). Асень занимался внутренними делами своего государства. Женился на дочери Фарнака красавице Динамии, и у них родился сын Аспург. При нём был сооружён величественный Перекопский вал длиной 65 километров, который был усилен башнями. Асень-Асандр провёл денежную реформу, выпустил медные деньги.

После смерти Асеня государством стала править Динамия (14–8 годы до н. э.). Рим навязал ей в мужья Полемона, который начал вести войны, покорил колхов, подчинил Танаис, Пантикапей переименовал в Кесарию, а Фанагорию – в Агриппию. После его смерти вновь стала править Динамия (8 год до н. э. – 7 год н. э.) Потом воцарился Аспург, сын Асеня-Асандра, который правил до 38 г. н. э. и покорил тавров и скифов Тавриды.

В последующем династия боспорских царей, основателем коей был Асень, продолжалась. Годы правления боспорских царей устанавливаются по надписям на монетах.

Боспором правили Коттис I (45–62), Савромат I (93–123), Коттис II (123–132), Савромат II (173–210), Рискупорид II (211–227), Коттис III (227–234), Савромат III (229–231), Рискупорид III (234–236), Савромат IV (236–238), Рискупорид IV (239–261), Хедосбий (280–?), Фофрос (286–308), Радамсадий (308–318), Рискупорид VI (318–335).

Потом чеканка монет прекратилась. Затем цари Аснени отмечены «Книгою Ярилы» среди царей берендеев и русколан. А наследником той царской династии уже в раннее Средневековье стала династия болгарских царей, среди коих были и те, что носили имя Асень.

Известны также имена последних скифских царей – Фарзоя и Инесмея, воевавших в I веке с Боспором, где правила сарматская династия (под протекторатом Рима), но их влияние не выходило за пределы Тавриды. История Скифии закончилась. Сии цари уже не имели отношения к истории рождающейся Руси.

Русколань и Остроготия (I–III вв. н. э.). Царствования Зорина и Кия Асского.

В начале нашей эры в Северном Причерноморье продолжали сливаться сарматы, аорсы (русы), русколане и венеды из рода Бодрича. Ведическая стихия, Перунова и Велесова вера, стала поглощать зороастризм. Великий Ахура-Мазда становился на Руси Велесом Асилой.

В неславянских источниках можно найти некоторые сведения о праславянских или иранских (аланских, русколанских) царях первых трех веков, известных в Северном Причерноморье и на Северном Кавказе.

Так, в римских источниках говорится, что у роксоланов-сираков, что жили в I веке н. э. между Меотидой и Северным Кавказом, была столица Упса (в переводе с иранского – Белый город). Есть основания полагать, что это т. н. Татарское городище близ Ставрополя (недалеко есть и деревня Успенское). Там, согласно «Ярилиной книге», правил брат Буса Белояра – князь Златогор.

А в греческих античных источниках называлось и имя царя сираков: Зорсин. В этом имени вполне можно услышать «Зари сын», подобное именам Зорин, Зоревик. Возможно, что сей Зорсин был также потомком царицы амазонок Зарины.

Известно также, что в 49 году н. э. римские легионы выступили против сираков и кубанских меотов. Эти предки казаков, сираки, жили потом и под Киевом на Днепре, в селении Сирака и т. п. Римские историки утверждали, что города сираков были разрушены, но это не помешало сиракам и роксаланам впоследствии нападать на причерноморские города, подчинённые Риму.

Некоторые отрывочные сведения дают армянские источники. Так, в них сохранилось известие о вторжении алан во главе с царем Шапугом в Армению в 72 году н. э. Причиной вторжения явилось пленение аланского царевича (брата аланской царевны Сатиник). Согласно историку Мовсесу Хоренскому, вторжение закончилось мирными переговорами и выдачей пленного. Более того, мир был скреплён браком армянского царя Арташеса и аланской принцессы Сатиник.

Замечу, имя аланского царя Шапуга – персидское, династическое (известен, например, Шапуг, шах Ирана в IV в. н. э.). Причём Шапуги были Сасанидами и пришли к власти в Иране в III веке н. э., свергнув Арсакидов. Но, вероятнее всего, династические имена у сих арийских династий были едины. И аланский царь Шапуг был также в родстве с персидскими шахами.

Вкратце историю иранско-арийских династий можно передать так. Вначале были Кеяниды, которые происходят от богов (от Говямарда или Кею-Марса, он же Велес). Многие Кеяниды носили династическое имя Кий (Кей), что значит царь. В иранской традиции принято отождествлять Кеянидов с Ахеменидами (известные Ахемениды – Кир, Ксеркс, Дарий Кодоман и т. п.). Правление Ахеменидов в Азии прервалось после завоевания Александра Македонского. Тогда большая часть Азии стала подвластна Селевкидам, происходящим от Селевка, одного из греко-македонских полководцев.

Власть Селевкидов была свергнута после восстания и отложения Парфии, первоначально области к юго-востоку от Каспия (затем власть парфян распространилась на большую часть селевкидских земель). В Парфии к власти пришли Арсакиды (в «Ярилиной книге» – потомки Ярсака), происходящие от древнего массагетского рода, претендовавшие на происхождение от кеянидов (киевичей). Однако власть Арсакидов (Ярсаковичей) оспорили Сасаниды, происходившие из Мидии – области, являвшейся первоначальным ядром Персеиды, – прямые потомки Ахеменидов.

В сущности, оба эти рода имели одни корни, ибо в Мидию предки Ахеменидов пришли из прикаспийских и южноуральских степей. Но было это ещё при Арии Оседне. Мне представляется, что Арсакиды – более древний и чистый род, ибо их потомки не смешивались с неарийскими царскими родами Азии.

Итак, в земле аланов в I веке н. э. правила мидийская по происхождению династия. Западнее, в венедско-славянских землях, согласно «Книге Велеса», правили цари, которые производили себя от патриарха Кия, они часто носили династическое имя Кий.

А в соседней с Русколанью Армении правили Арсакиды из Средней Азии (род парфяно-бактрийский). После вторжения алан с 72 года в Армении стала править смешанная алано-армянская царская династия: Арташес Арасакид и аланка Сатиник. В 90-х годах I века царицу Сатиник обратили в христианство проповедники Воскяны, ученики апостола Фаддея (думаю, брата апостола Иакова Алфеева), который проповедовал в Армении. Надо полагать, что знакома Сатиник с учением Христа была ещё в Алании либо от самого апостола Андрея, либо от оставленной им местной христианской общины.

Но новому учению воспротивились сыновья Арташеса и Сатиник. Они перебили Воскянов. Обращённые же в христианство аланы (прибывшие ранее вместе с царицей) под предводительством некого Суки-Аса ушли в горы и 40 лет жили монашеской жизнью. Тем временем в Алании умер царь Шапуг. Ему должен был унаследовать брат Сатиник (тот самый, которого выручил Шапуг из армянского плена). Но события приняли иной оборот.

В Аланию, по армянским источникам, вторгся некий царь Гигиан-Ас (ему, полагаю, согласно «Книге Велеса», соответствует Кий Асский). Он занял трон Шапуга и стал преследовать брата Сатиник и весь род Шапуга (Мовсес Хоренаци). Причём, как утверждают армянские источники, сей царь преследовал своих противников главным образом из-за их приверженности христианству. Для чего в 135 году н. э. даже совершил поход в Армению, дабы перебить всех родственников царицы Сатиник, которые уже 40 лет монашествовали в горах (согласно сообщениям историков Диона Кассия Коккериана (150–235) и Флавия Арриана, а также древнему армянскому памятнику «Мученичество Воскянов»).

Из сего следует, что Алания была первой страной, где христианство стало утверждаться уже в I–II веках н. э. И это вызвало протест, а затем и приход к власти славяно-арийской династии Кия, придерживавшейся древней веры. В Алании соседствовали ведизм, греко-римские культы, зороастризм и буддизм. В обширных арийских империях до сего времени мирно соседствовали сотни вер. Полагаю, что за сей религиозной распрей стоит соперничество разных ветвей славяно-арийских династий. Впоследствии христианские проповедники выступали против старого жречества, против вечевой власти, искали поддержку у князей, обещая им устранить вече и утвердить безграничную власть царя. Замечу, что в восточных монархиях, где уже утвердилось подобное правление, христианская проповедь имела меньший успех; впоследствии там победил ислам.

Уже во II веке армянские цари поддержали аланских христиан, ибо сама царица Армении аланка Сатиник была дочерью Шапуга и христианкой и на престол претендовал её брат. «Смбат (полководец армян), по приказанию Арташеса (царя армян и мужа Сатиник), идет с войском в землю аланов на помощь брату Сатиник, ибо отец Сатиник умер, и другой, завладев страною аланов, преследовал брата Сатиник. Смбат опустошил землю врагов последнего» (Мовсес Хоренаци. История Армении). Противником же детей Шапуга был Гигин-Ас (Кий Асский).

Думаю, что в «Книге Велеса» именно эта война упоминается в тексте Бус IV, 2. В сём тексте утверждается, что вначале роды Кия были на западе, потом пошли на восток к Днепру, а с Днепра вновь пошли к востоку, «с обеих сторон реки видя», дошли до гуннов и неких племён (полагаю, язов). И разбили сих язов. Язами в дощечках называли племена, придерживающиеся языческих культов, которые были враждебны истинной древней вере. С какими-то язами (поклонявшимися Индре и Дьяусу) боролись ещё Яруна (Арджуна) и его брат Кисек. Потому и эта борьба в «Книге Велеса» представляется именно войной веры (исключительный случай). Согласно дощечкам, во время решающих битв той войны в облаках являлся Сам Вышний.

Вышний требовал, чтобы славяне сражались с врагами подобно отцам. И говорил, что война была вызвана тем, что славяне пренебрегли верой.

В сущности, та война была именно междоусобной войной. Ибо Великая Сарматия, раскинувшаяся от Карпат до Кавказа, разделилась на два лагеря. И сия война на всем этом великом пространстве продолжалась около 200 лет. Отдельные отряды сармато-славян выплескивались и за границы Сарматии, видимо, убегая от своих противников. Эти эпизоды отмечали и римские историки. Известно, что в 40-х гг. сарматы (языги) перешли Карпаты и заняли Дунайскую долину. В 70-х гг. сарматы или славяне совершили набег на Мезию.

«Книга Велеса» (Троян IV, 5:3) утверждает, что за 300 лет до Германареха (в середине I века) была война славян с язами и костобоками, продолжавшаяся 200 лет: «Язы и костобокие разили и со злобой утекали, и так продолжалась эта борьба двести лет. И наши родичи потекли к ляхам, и там осели за сто лет до готов Германареха».

Здесь утверждается, что язы и костобоки оттеснили славян, видимо, из Северного Причерноморья в середине I века н. э. Надо полагать, что речь идёт о тавро-русах Тавриды, ибо есть сведения, что славяне Голуни отразили натиск кочевников. Судя по всему, им помогли «Змиевы валы». Там, у Голуни, и создалась Русь-Русколань (Русь Голуни). Русь, по утверждению «Книги Велеса» (Лют II, 2:6), создавалась 20 000 лет, то есть Большой Год Сварога, или 12 зодиакальных эпох. Завершение этого создания и приходится на три первых века нашей эры (конец XX тысячелетия).

Это было время важных религиозных исканий. Именно к этой эпохе относятся проповедь апостола Андрея и рождение первых христианских общин на Руси.

Западные и восточные династии в Русколани. Княжения Кия Готского, Боя и Олимера (I–III вв.)

О первых шагах христианства на Руси следует сказать особо. В первые века своей истории христианство утверждалось как учение политико-религиозное. Что значило греческое слово «христос» в мире, и прежде всего на Востоке, в том числе в восточных землях Русколании, где разные как арийские, так и неарийские народы говорили ещё со времён Александра Македонского по-гречески? Это слово означало «помазанник» и было титулом царя.

И христиане ждали именно праведного и царя-спасителя, «Сына Бога», который должен был принести рабам свободу от угнетения. Такое понимание христианства тогда было общим для всего арийского мира. А иудейское толкование воспринималось как локальное и применимое для Иудеи, как осколка великого Арийского союза царств, а впоследствии Персидской и Римской империй. Подробности собственно иудеохристианского толкования учения не были общеизвестны. Ещё не было Евангелий, а были «Логии», то есть изречения Христа. Также было уже самое почитаемое сочинение – «Откровение Иоанна Богослова», где предрекались явление в будущем «Сына человеческого» и крушение рабовладельческих империй. В Русколани в сём помазаннике-христе видели именно наследника древней арийской династии, который должен был утвердиться на троне возрождённого Арийского союза и восстановить вечевое правление, отменить рабство.

Это толкование христианства было общепринятым на востоке славяно-арийского мира, и прежде всего в Русколании, где правили арийские владыки из рода Ария Древнего. А на венедском западе это учение не принималось, ибо там была сильна традиция почитания Дыя (Зевса, Юпитера), являвшаяся славянской разновидностью греко-римского лунного культа.

Именно поэтому проповедь апостола Андрея поначалу имела успех именно на востоке. Её вовсе не воспринимали в контексте собственно иудейской традиции. Это была разновидность мессианской, фарисейской проповеди (напомню, «фарси» – самоназвание персов). И только спустя столетия, после времён Бусовых, утвердившись на Западе и став религией имперской, христианство впитало в себя также римские обычаи и при поддержке рабовладельческой власти прониклось идеей «раба Бога и государя». Но вначале всё было иначе.

Судя по сохранившимся до наших дней церковным преданиям, апостол Андрей тогда начал проповедь в греко-римских колониях по южному побережью Кавказа и Крыма. То есть в Диоскуриаде (ныне Сухуми), в Синдике (ныне Анапа), в Танаисе (город в устье Дона), в Пантикапее (ныне Керчь), а потом и в Неаполе Скифском (близ совр. Симферополя), и в Херсонесе. Остатки тех первых христианских храмов в середине XX века были раскопаны в Танаисе, Херсонесе и Пантикапее.

После апостола Андрея в основанной им Таврической церкви, в I веке служил также апостол (один из 70-ти) Климент, ученик апостола Петра. При нём, согласно церковному преданию, было основано в Тавриде, то есть в Крыму, 75 церквей-общин. Его мощи хранились 8 веков в Херсонесе, а потом были перенесены Владимиром Святославичем в Десятинную церковь в Киеве. Так было положено начало апостольской традиции в русской христианской церкви (ныне почти забытой). И поначалу в восточных землях эта традиция являлась ветвью собственно ведославия. Подобно тому, как буддизм на Востоке был ветвью на древе индуизма.

А Перунова и Сварожья вера тогда же укреплялась на Руси благодаря венедам Бодрича. Ведическая вера, вера Вышня, укреплялась благодаря славянам, пришедшим в Русколань с Кием Асским.

Тогда Русь собралась около Киева и Голуни. Голунь имела 300 больших городов, а Киев – 10 городов и немного сел («Книга Велеса», Бус III, 7:3). И здесь же говорится, что основан был Киев на Днепре через тысячу лет после основания первого Киева (Сар-града в Приэльбрусье, или другого Киева, основанного Кием, сыном Ария-Арианты).

По крайней мере исход рода Щека (т. е. чехов) от Карпат к Днепру можно отнести к рубежу нашей эры, к тому же времени, когда произошел исход венедов Бодрича. Таким образом, дела одного из Киев (Кия Древнего), упоминаемых в «Книге Велеса», следует также отнести к I веку н. э. Потому мы имеем основание для отождествления сего Кия (Кия Асского) и Гигина-Аса армянских источников.

Войны на окраинах Славяно-Сарматии не прекращались. Сармато-славяне, пришедшие в 40-х годах к Дунаю, объединились с кельтами и иллирийцами и совершали в конце I века н. э. походы на греческие города Северного Причерноморья. Разрушили Ольвию, чем вызвали недовольство скифов, получавших доходы от торговли.

О тех войнах вспоминает «Книга Велеса» (Лют II, 7:13), где проводится сравнение между походами на греческие города новгородского князя Бравлина (IX в. н. э.) и древними походами на те же города славян, кельтов и иллирийцев: «…Это изречено праотцами, которым кельты помогали. И так мы приходили к кельтам, и сто лет получали помощь от них. Так же, как и от иллирийцев, ибо иллирийцы наши родичи».

Затем славяне на Дунае успешно сражались с войсками римского императора Траяна Марка Ульпия (Marcus Ulрius Trajanus), правившего империей в 98–117 годах, завоевавшего Дакию, Аравию и Армению Великую. Траян завоевал в 105–106 годах страну даков на Дунае. В честь своей победы над даками он воздвиг монумент «Tropheum Trаjani» у устья Дуная и колонну Траяна в Риме. Он почитал сию победу величайшей из всех, однако далее на север, в Скифию и Сарматию, продвинуться не смог. Согласно свидетельствам «Книги Велеса», войска Траяна напали на славянские племена дулебов и борусков у Дуная, но были разбиты.

Об этих войнах у Траяновых валов упоминают и «Книга Велеса», и «Слово о полку Игореве». Тогда, согласно «Книге Велеса» (Троян IV), у Траянова вала сошлись славянские роды – дулебы-волыняне и борусины: «…И поёт та птица воинам борусинским, которые от римлян пали около Дуная возле Траянова вала»; «но мы не ослабились и не отдали землю нашу, как и землю Трояню не дали ромеям»; «и дулебы говорят, что мы им братья, и это истинная правда, и мы помним, как Траян потерпел поражение от наших дедов…».

А в «Слове о полку Игореве» Боян сравнивает походы современных ему русских князей с походами древними, «рища въ тропу Трояню». Также там говорится о птице-богине Обиде, коя «вступала в землю Трояню» и плескала лебедиными крыльями на Синем море (Азовском море) у Дона, когда русские князья между собой враждовали. Такой же образ есть и в «Книге Велеса», где богиня Обида никнет пред Дажьбожьими внуками, побеждающими римлян у Траяновых валов и готов на Синем море. За Обиду, нанесённую римлянами и готами, тогда было отплачено. Но та же Обида, по мысли автора «Слова о полку Игореве», вновь встала среди славян, когда начались междоусобицы.

В те же годы славяне на западных границах своих земель сражались с предками датчан и шведов. О тех битвах сохранились упоминания, например, у Саксона Грамматика: «Во II веке Готер, сын шведского короля Годброда, погиб в сражении с Боем, сыном княжны русов Рынды». Есть в древних источниках и упоминание о царе Олимере: «В третьем веке, при Фротоне III, русы и гунны напали на Данию. Царь русов Олимер начальствовал флотом, а царь гуннов – сухопуными войсками» (цитируется по кн. Е.П. Савельева «Древняя история казачества».)

Следующие события, о коих сохранила память «Книга Велеса», относятся ко второй половине II века н. э. В 160–180 годах н. э. разразилась так называемая Маркоманская война венедов и германцев-маркоманов с Римом. Маркоманы – это предки немцев (баварцев). Они несколько раз вторгались в пределы Римской империи во время императоров Аврелия и Комода, опрокидывая укрепления на Дунае. Лишь в 180 году после двух десятилетий войн император Комод смог восстановить довоенную границу.

Историк Дион Кассий Коккериан, современник той войны, сообщил (Dion. Cass. 1, LXX, с. 12), что «вандальские астинги во время Маркоманской войны, решив поселиться в Дакии, ударили на костобоков и их истребили». Тех же костобоков в I в. н. э. Плиний поместил вместе с сербами у Дона (Plin. H. № I.VI, с.7). А уже во II в. они заняли Дакию (по Птолемею Александрийскому, Ptolem. I, III, c. 81). Надо полагать, костобоки пришли в Дакию вместе с язами и русами-славянами в 70-х годах I века.

Согласно Птолемею (175–182 гг.), «главнейшие народы, обитающие в Сарматии, суть венеды по всему Венедскому заливу… по целому Меотийскому поморью языги и роксолане, а за ними во внутренности страны… аланы, скифы… на востоке от них под венедами, галины и судины… ниже их гилионы, потом костобоки (Coestoboci)».

В «Книге Велеса» (Род IV, 4:4) говорится, что рыбоеды-костобоки «были поглощены иллирийцами», а потом «иллирийцы были поглощены нами» (т. е. славянами). Рядом с костобокими «Книга Велеса» помещает дулебов и вендов. Также там говорится, что костобоки сами вымерли, ибо перестали трудиться и были неплодными, и нет ни слова о войне между венедами и костобоками (думаю, что Дион Кассий имел не совсем верные сведения). Ванадальские астинги (венеды) почти без боя заняли уже пустующие земли костобоков.

В те же годы, то есть в 212 году н. э., алано-русы пришли на восточный берег Крыма-Тавриды, согласно приписке в одной христианской рукописи XII века, Синаксарию, т. е. «Житию святых», сохранившемуся в монастыре на острове Халки, в Турции. Там написано буквально следующее: «Построена крепость Сугдеи в 5720 году». Дата дана от Сотворения мира по византийскому исчислению – то есть, чтобы получить 212 год, нужно от сей даты отнять 5508 лет.

Имя Сугдеи происходит от иранского и согдийско-аланского sugda («чистый», «священный»). Тот же корень в именах городов Руси – Суздаля и Судогды, основанных алано-русами. Существуют и города с именем Сурож в Брянской и Витебской областях.

Крепость Сурожа (Судак).

Тогда, в 212 году н. э., алано-русы разрушили Феодосию и на месте её построили город Ардабу. А на месте разрушенного либо захваченного ещё греками в V–IV веках до н. э. города тавров-тиверцев Сурожа, а может быть просто в память о том городе построили порт Сугдею, будущий Судак, Солдаю (именуемый русами Сурожем). А до 212 года сей город греками именовался также Афинионом, ибо тавро-русский Сурож был захвачен выходцами из Афин под предводительством Перикла.

Обычно ныне время основания Сурожа (современного города Судак в Крыму) считается 212 год. Но более древняя дата основания сего тавро-русского, а потом и античного, и средневекового города подтверждается многими источниками, и прежде всего «Книгой Велеса». Развалины античного Афиниона-Сурожа ещё в 70-е годы XX века здесь искал Павел Шульц, и он кое-что нашёл на пляже у пансионата «Сокол». Находили здесь и античную керамику, даже целые амфоры. Но предубеждение, будто не было сего античного города, до сих пор существует.

Расцвет же сего города относится к III–IV векам, то есть ко временам Буса Белояра, когда вокруг города выросли каменные стены по образцу константинопольских, с коим в те времена сей город успешно конкурировал в Чёрном море. С тех времён сохранилось так называемое Приморское укрепление, раскопанное Фронжуло М.А. в 1968 году, кое принадлежит не VI-му, как он считал, а III–IV векам н. э. К такому выводу пришла археолог Е.И. Лопушинская в книге «Крепость в Судаке» (Киев, 1991). Пришла она к сему выводу на основании сходства кладки Приморского укрепления с кладкой Золотых Ворот в Константинополе.

В первых веках н. э. после многих войн древнее славянское население Крыма (тавро-русы, сурожцы) переселялось, теснимое русколанскими племенами. Так, тавро-русы переселились в I веке из Крыма на Дунай после войн с язами и костобоками.

В середине III века они стали воевать с готами: «…И наши родичи потекли к ляхам и там осели за сто лет до готов Германареха. А те (готы) озлобились на нас, и тут была борьба великая, и готы были потеснены и отогнаны к Донцу и Дону» («Книга Велеса», Бус II, 2:1). То есть «Книга Велеса» утверждает, что готы (исторически германское племя герулов) пришли на Дон и на Русь по причине бегства из Европы от славян.

В немецких источниках этот исход представлен великим завоеванием, приведшим к рождению империи Остроготы и его сына Книва. Последнего, видимо, следует назвать Кием Готским (прозванного в честь Кия, сына Ария, предка не только венедов-славян, но и вандалов-германцев). Эта часть истории равно принадлежит славянам и германцам, ибо венеды и вандалы в те годы были одним родом.

В 237 году германцы дошли до устья Дона и овладели Танаисом, предварительно его разрушив. Где-то в те же годы вождь германцев и венедов Книв, он же Кий Готский (время правления 251–283 гг.), завоевал Семиградье, где был город Новае (Новгород Скифский в Тавриде).

Тогда же, по свидетельству Зосимы (I, 31, 1–2), готами, а также племенами барандов (борусков) и славян-карпов был разгромлен Боспор, где правили царь Савромат IV и римский наместник Тиберий Юлий Тейран.

В 240–250-х годах «скифы», под коими нужно понимать в том числе и славян, участвовали в войне Рима и германцев. В 248–251-х годах германцы и славяне, возглавляемые вождями Остроготой и Книвом (Кием Готским), разгромили римлян при Абрите, тогда были убиты император Рима Деций и его сын. Германцы и славяне овладели Дакией. Так гото-славянское царство Остроготия захватило всё побережье Чёрного моря от Дона до Дуная.

В 260-х годах «скифы» (в коих обычно видят только готов-герулов, но мы имеем все основания считать их также славянами) начинают совершать морские походы против римлян. В 262 году вожди «скифов» Респа, Ведук и Тарвар (возможно, славяне Рус, Ведун и Тривер) провели свои дружины в Малую Азию. В 263 г. «скифы» прорвались в Эгейское море. Греческие города Афины и Коринф были захвачены ими и разгромлены. Причём часть афинян примкнули к «скифам» (так что это был не просто набег, «скифы» даровали грекам свободу от римлян, отменили рабство).

Все силы Римской империи были направлены против «скифов». И лишь в 267 году римский флот разгромил флот «скифов», состоящий из 500 судов. Но уже в 268 году «скифы» предприняли новое наступление и направили в Грецию несколько тысяч судов, на коих прибыли до 300 000 воинов, то есть силы всех причерноморских народов – германские роды Кия Готского, алан и русов Дажень-яра, объединившихся в великий Арийский союз.

И всё же император Аврелиан Клавдий в 270 году одержал победу. Ещё не пришло время для падения Римской империи.

Основные же события славянской и русской истории тогда разворачивались не на Западе, а на Востоке, в землях Руси Аланской. О сём следует рассказать отдельно и подробно. Этот раздел общеславянской истории наиболее важен для понимания и ведославной традиции, ибо в 295 году н. э. в Киеве Антском, или Кияре, родился Бус Белояр.

Время Буса Белояра

И вот то, чего я ждал с трепетом сердечным, к тому подхожу, движимый любовью, и приближаюсь с надеждой, укрепляясь верой праведной. И так начинаю свой рассказ, как и положено, поминая всех прежних князей Белояров, род коих идёт от Ярилы-бога…

«Книга Ярилы» VII, 1:1

Вначале, рассказывая об античной, древнейшей истории славян, мы бросили взгляд на земли славян и русов с Запада. Мы опирались на привычные для европейцев западные классические источники – в основном, греческие и римские. Да и сама «Книга Велеса» составлялась вендом, пришедшим на Русь от западных славян.

Теперь пришло время посмотреть на историю предков славяно-русов, а также русколан, с Востока. Ибо Русь – страна евразийская, столь же западная, сколь и восточная. Итак, теперь мы погрузимся в «золотой век» традиции, ибо далее речь пойдёт о Времени Бусовом и о самом князе славян, антов и алан IV века н. э. князе Бусе Белояре.

«Время Бусово», поминаемое в «Слове о полку Игореве», – переломное для судеб не только Руси, но и всех царств и империй Европы и Азии. Вспомним только о главном, что произошло в мире в считаные десятилетия начала IV века.

Прежде всего, именно тогда, после двадцати тысяч лет общеарийской предыстории была «рождена Русь». Она стала такой, какой мы её знаем теперь. Были положены основы нашей культуры, веры, обычаев. Русь выделилась из Арийского мира.

Тогда же в Европе, в Римской империи, утвердилось христианство, а после сего Западная Римская империя пала под натиском Великого переселения народов. Родились Восточная Римская империя и Византия, был построен Константинополь. И это определило лик как Восточной, так и Западной Европы до наших дней.

В те же годы окончательно отделилась от Арийского мира и Персидская империя. Её сокрушили с севера и востока гунны и аланы, а с запада – римляне, и так она сократилась в своих границах до небольшого царства в Передней Азии. Персия пережила всплеск интереса к христианству и манихейству, также последний «ренесанс» зороастризма в изводе зурванизма, а затем погрузилась в вековечный сон, продолжающийся поныне.

На востоке в те же годы была сокрушена гуннами Китайская тысячелетняя империя, и на её месте образовалось множество борющихся между собой варварских царств. Это привело и к этнической катастрофе, китайское население сократилось в пять раз: с пятидесяти до десяти миллионов. Тогда же в одном из княжеств, объявившем себя наследником империи, был принят буддизм. И именно с этого княжества началось возрождение Китая.

А буддизм, который до сего времени был малочисленной индийской сектой (подобно христианству первых веков), теперь начал быстро распространяться на Дальнем Востоке и по всей Юго-Восточной Азии.

Итак, мы переходим к обзору эпохи, длившейся немногим более полувека, но определившей лицо мировой цивилизации с тех пор и поныне, на все прошедшие уже полтора тысячелетия.

Опираться же мы будем на классические античные и раннесредневековые источники Востока и Запада, а также на широко известные ведославные памятники, такие, как «Книга Велеса», «Боянов гимн» и другие источники этого круга, а кроме того, на недавно опубликованную «Книгу Ярилы» и близкие ей источники, о коих подробнее будет сказано в своё время.

Славяноарийские земли в канун Рождества Буса Белояра

В начале IV века славянские земли были разделены на несколько царств: Русколань, Борусию, Суренжань, Остроготию, Словению, Волынь и Вендию.

Русколань было наиболее обширным объединением родов и племён, она объединяла на западе три княжества: Голуньское, Воронежское, Лебедийское. Голуньское княжество располагалось в Приднепровье, со столицей в древнем городе Голуни, коему принадлежали 300 городов и сёл. Русь Воронежская имела столицу Воронежец на реке Воронеже. Лебедия имела столицей Киев Антский, или священный Сар-град в Приэльбрусье, в Пятигорье. Восточнее располагались союзные княжества алано-русов, торчин и берендеев. Далее на востоке, в Средней Азии, жили сакские и парфяно-бактрийские роды, а ещё восточнее – даляне (динлины) на границе с Китаем, а потом – айяны (айны), на Дальнем Востоке, также вовлечённые в историю Арийского мира.

В Европе же обширные земли занимала Борусия. Она включала в себя земли от нижнего Днепра до Дуная, в её землях жили буруски, сурожцы-тиверцы, бежавшие из Тавриды, карпы, а также иные кельтские и фракийские народы. В этот век часть Борусии была подчинена остроготам и везеготам. Побережье Чёрного моря и Тавриду поначалу занимала Остроготия, где правили готские короли, бывшие в родстве с русколанами. В сих землях жили разные народы, и славяне составляли существенную, если не большую часть населения сего королевства. Словения располагалась на северных склонах Карпат, имела столицей Новгород. Чуть севернее была земля дулебов со столицей в Волыни. Вендия занимала земли на побережье Балтийского моря.

Первая половина IV века была временем мира и расцвета славянских земель. Археологи отмечают в сей эпохе «расцвет черняховской культуры». Славяне научились тогда многому, развилась литература (вспомним имена Бояна, Златогора). Тогда же был создан календарь, доживший до наших дней, построены новые города, храмы.

Суда русов бороздили Чёрное море, и потому впоследствии его называли Русским морем. Согласно данным археологии, в то время земледелие стало вестись более совершенным плугом (с плужным ножом), улучшились гончарное ремесло и выплавка железа, появилось немало предметов роскоши из сопредельных государств Востока и Запада.

Правил в Русколани князь Дажень-яр (отец Буса Белояра) из древнего арийского, точнее парфяно-бактрийского, рода. Известны его имена по другим традициям: Джайна-сар (персидское), Джуаншер (албанское), Данияр (татарское), Джоке-хан (булгарское), Джан-таган (балкарское), Дажо (или Дауо – кабардинское). Полагаю, именно он упоминается и под именем Джоан-пророк в кельтском «Круге Талесина».

Лик Дажень-яра с пластины из Золотой галереи дворца Дадиани. Грузия. Около IV в. н. э.

И его же ещё многие века поминали в европейских легендах и исторических трактатах как праведного восточного царя-пресвитера Иоанна (Джона), православного правителя «трёх Индий», свой род ведущего от тех волхвов, что приветствовали рождение Иисуса.

В средневековом манускрипте «Новый Титурель» Альбрехта фон Шарфенберга восточное царство Иоанна считается более совершенным, чем Запад, погрязший в язычестве. Именно туда хранители веры к брату Парцифаля отправляют величайшую святыню – Святой Грааль. И о самом царстве говорится, что оно «находится вблизи рая, отделённого от мира высокой горой (очевидно, Эльбрусом). Обитель Иоанна – чудесный замок, напоминающий замок Грааля…»

Местоположение сего царства в Средние века иногда уточнялось. Так, некий безымянный монах-францисканец в «Книге Познания», написанной в Испании в 1340–1350 годах, указал, что царство Иоанново называлось Арде-Селиб (предположительно «Артании селища»). Столицей это царство имело город Гра-сиону (ср. Кияр Сиянский). И располагался он между Гирканией и Готией. Гиркания – это, без сомнения, Гирканская область близ Каспия, который в древности именовался Гирканским морем. А Готия – по всей видимости, область готов в Крыму и на Дунае. Отсюда следует, что под Иоанновым царством разумелась именно Русь Аланская на Северном Кавказе.

В анналах средневекового историка Оттона Фрейзигенского сохранилось также упоминание о том, что сей «Иоанн, царь и священник народа, живущего по ту сторону Персии и Армении, на крайнем Востоке и исповедующего христианство… пошёл войной на двух братьев Самиардов (Сасанидов), царей Мидии и Персии, и завоевал их столицу Экбатану…».

Заметим, что и в «Книге Ярилы» говорится о войнах Дажень-яра в Передней Азии за обладание троном «Владыки Вселенной» в Персии (столица Ксетифон, иначе по-русски его называли – Тузбан) с шахом Вахрамеем, а также в Мидии (столица Экбатана) с его дядей Нерсе, будущим шахом Ирана-Персии: «И вот на восемнадцатом году царствования проклятого от богов Вахрамея гунны и аланы вновь окружили сего царя в Тузбан-граде… И тут Дажень-яр с аланами занял престольный град Тузбан, и сел на златой трон Владыки Вселенной, и принял власть над ариями, которая принадлежала ему по праву…» («Книга Ярилы» III, 6:4–5).

Обратим внимание также, что в классических исторических источниках «царство Иоанново», в коем мы не можем не узнать Русколань, столь же велико и могущественно, как империя Римская. Сам Иоанн (то есть Дажень-яр) говорит о своём царстве: «Под моей властью 3300 царей. Я поборник по правой вере… Царство же моё таково: в одну сторону нужно идти 10 месяцев, а до другой дойти невозможно, потому что там небо с землёй встречаются…» Ещё он говорит, что под его властью находятся три Индии и ему «выпала честь управлять» амазонками и «рахманами», то есть брахманами… И в его же царстве заключены народы Гог и Магог, под коими разумеются гунны, запечатанные в горах (полагаю, Уральских) ещё Александром Македонским.

И в самом деле, род Дажень-яра правил в «Индии» Кавказской, где жили инды в Синдике (древнее название Анапы), где ранее жили в том числе и амазонки. Также Дажень-яр властвовал и над второй Индией, или Вендией, на западе славянского мира. И, кроме того, его власть распространялась и в третьей Индии, а именно, в царстве Кушанском, включавшем Бактрию, Северный Афганистан и собственно Северную Индию.

Таковой предстаёт в исторических трактатах и легендах Русколань, как часть Арийского мира, в III и в начале IV века н. э.

И вот настал 295 год, и у «Владыки Вселенной», правителя всего арийского Востока, Дажень-яра родился сын и наследник – Бус Белояр.

Первые годы после Рождества Буса Белояра

В ведославной традиции Бус Белояр почитается воплощением Всевышнего, прошедшим Стезёй Прави и завершившим прошлый День Сварога. В первый раз Всевышний воплотился на Земле – Крышнем, во второй раз – Колядою, в третий раз – Бусом Белояром.

И рождался Бус так же, как и Коляда, и Крышень. При его рождении также явилась новая звезда-комета. Об этом упоминает «Боянов гимн», рассказывающий о звезде Чегирь-угорь (комете Галлея), по которой при рождении князя звездочёты предсказали его великое будущее.

По комете, упоминаемой «Бояновым гимном», была определена дата рождения Буса Белояра. Бус родился в ночь 20/21 апреля 295 года н. э. А по различным знамениям, произошедшим при рождении Буса Белояра, волхвы предсказали, что Бус Белояр закончит Сварожий Круг (то есть историю последних 27 тысячелетий, 12 зодиакальных эпох), а также он начнёт новый Сварожий Круг.

Матерью Буса была княгиня Милида из волжского берендеевского рода. Имя её сохранилось, например, в мордовском произношении: Мланда-ава (по-удмуртски Бусы-мурт, т. е. «мать Буса»). Бус был старшим сыном Дажень-яра. Кроме того, у Буса Белояра были семь родных братьев и пять сестёр.

Мы знаем также имя его старшего сводного брата, волхва и певца, великого воина Златогора – сына князя Дажень-яра от первой его жены Корсуни (Златогорки). Это имя мы находим в «Книге Ярилы», а также в «Бояновом гимне». Своё имя Златогор получил от Золотой горы Алатыря, а также от матери Корсуни, почитавшейся возрождённой Майей Златогоркою, которая в ведических былинах является как первая супруга Дажьбога (князь Дажень-яр почитался его воплощением).

Известно и имя самой прославленной сестры Буса – Лебедь Сва (она же в скандинавских сагах Сванхильд). И получила она его в память о прародительнице Птице Матери Сва.

Это имя по-русски звучит так же: Светлинка, Светлана, и полное: Светлида. Начало имени значит «свет», «сияние» и «святость», в древности эти понятия обозначались словом, восходящим к имени Матери Сва. Окончание имени «лана» означало – аланка, т. е. арийка, оно прибавлялось к многим иным корням, так же как и более торжественное: «лида» (от «люди», человек).

Известны имена иных братьев и сестёр Буса. В «Тризнах Бояна» братьями названы – Киян Отважный, Словен Гордый, Асень Мудрый, Волгар Находчивый и Гвидон Упрямый; сёстры же – Любляна, Купана, Ирьяна, Мирена.

Родились Бус, его братья и сёстры в священном граде Кияре – Киеве Антском близ Эльбруса. И был Бус наследником престола Великой Русколании.

Род Белояров произошёл от соединения рода Белогоров, издревле живших у Белой Алатырь-горы, и рода Ария Оседня (рода Яров) в самом начале эпохи Белояра.

Власть предков Буса Белояра охватывала в ту эпоху земли от Алтая, Урала, Загроса до Кавказа. Бус – было тронным именем сакских и славянских князей. На востоке, за Волгой, были сильны роды синдские и именские (согласно булгарским источникам), происходившие от Имы-царя (Богумира). На юге, в землях Афганистана, Северной Индии и Ирана, правили родственные сакские, парфянские, бактрийские и кушанские арийские династии.

И так продолжалось со времён стародавних, до тех пор, пока в середине III века везде, кроме ряда областей Индии, их не сместили персы Сасаниды.

Дажень-яр, отец Буса, по прямой происходил из древней династии Киянской (они же в иранской авестийской традиции Кеяниды). Этот род в то время соединился со старшими арийскими династиями Бактрии и потом Парфии, т. е. Арсакидами (по славянской традиции, род от Ярсака Древнего), правившими в Средней Азии и по всему Кавказу.

Так же было и в Иране, до тех пор пока там в результате заговора и убийства царя Артабана IV в 227 году не пришли к власти Сасаниды из рода парсов, цари-жрецы, бывшие мелкие вассалы Арсакидов. Заметим, в «Книге Ярилы» Артабан именуется Ярбаном, а основатель династии Арсакидов князь Арсак – Ярсаком.

Владыки северных арийских царств, в том числе род Дажень-яра, почитали Сасанидов (Саксаниянскую династию) узурпаторами. Противостояние, войны продолжались весь III век.

Вначале Сасаниды провели религиозную реформу, дабы отвергнуть освященные традицией права на трон владык арийской династии.

Арианский Христос-Бус. Латеранский музей в Риме. IV в.

Месяц Белояр с Овном. Русский звездочетец. XVII в.

Опирались они на реформированный зороастризм (зурванизм) жреца Картира. Суть реформы была в признании Добра и Зла (богов Ормазда и Аримана) сыновьями-близнецами Зурвана (Безначального времени). Отсюда следовала, по Картиру, равнозначность сих сил в мироздании. Да и имя жреца Картир означает «Чёрное знание», оно традиционно для жрецов Каранджеля, «Чёрного дракона» (от «кара» – чёрный, «джела» – дракон). По армянской версии этой легенды, сами Сасаниды, будучи жрецами Огня, получили власть от заключенного на дне моря дракона-коня Карка Джалали, передавшего им для завоевания власти Меч Молнию.

И ересь тут не только богословская, она заключается прежде всего в прямом и публичном освящении того, что в ортодоксальной традиции всегда почиталось злом (ересью Денницы). Таковыми были не только заговор жрецов Чернобога и убийство царя, но и, к примеру, запретные кровосмесительные браки: зачинатель сасанидской династии и убийца последнего арийского царя Арташир I был женат на своей сестре, а их сын Шапуг I – на собственной дочери. Священными эти браки жрец Картир провозглашает в надписях, высеченных на скалах по всей стране.

Зурванистская ересь напоминает хорошо известную в христианстве, в том числе у славян (болгар), ересь богомильскую, происходящую из Сирии, также признающую Добро и Зло (т. е. Бога и Дьявола) силами, равновеликими и достойными равного почитания. Известно, что богомильство восходит к манихейству, а последнее возникло в то же время. И оно также поначалу было опорой Сасанидов – Арташира I, сына его Шапуга I и всей династии.

Манихейство – это синкретическая секта, основанная пророком Мани в ту эпоху. Мани соединил в одной доктрине зороастризм в виде зурванизма, буддизм и христианство. Спасителем в сей доктрине, по аналогии с арийской традицией, признавался шах, но уже не потомок Ария (Ярсака), а захвативший шахский трон Шапуг I.

Размыв традиции под влиянием манихеев был противен как ортодоксальным зороастрийцам (да, кстати, и конкурентам-зурванистам) Ирана, так и ведистам, и буддистам Индии, христианам Рима и, разумеется, ведославной традиции Русколани. Правда, у ведославия манихеи заимствовали многое в доктрине да и в поэзии, но исказили главное: при воспевании незримого мира Света, мир явленный всё же признали подвластным лишь злу («мир есть юдоль плача, а тело – скудель»).

Также отвергли в угоду имперской шахской власти, подразумевающей и рабовладение по типу греко-римского, святость личной свободы членов общины, мирскую власть вече и родовую арийскую преемственность власти духовной и княжеской.

В конце концов и Сасаниды, укрепившись на троне, под влиянием зурванистов отвернулись от манихеев и христиан, помогших при восхождении на трон.

В 272 году при Вахрамее I пророка Мани казнили. К тому же Сасаниды породнились и с арийскими царями, происходящими от ветви Мары и Богумира (Йимы-царя). Зороастризм-зурванизм в Иране стал совершенно по-инквизиторски преследовать все прочие духовные течения, прежде всего бывших союзников в борьбе за власть – христиан и манихеев.

Но возвеличивание зороастризма подразумевало признание первенства в праве на трон северных арийских владык. Пошли на это Сасаниды также для союза с северными соседями против напирающего с запада Рима. Однако союз сей оказался непрочным из-за тех же династических междоусобиц и религиозной борьбы.

В год рождения Буса Белояра, то есть в 295-м, его отец Дажень-яр вёл войну в Альвании (называемой также Кавказской Албанией) с Морияром. Сей князь Морияр в ведославной традиции почитается воплощением в роду Яров бога смерти Мориана.

Считалось, что в Морияре воплотился сам Чёрный Змей (Каранджель), вселившийся некогда и в Богумира, а потом воплощавшийся и в его потомках по линии дочери Дулебы (князья волынян, а также торков и берендеев). Предки его (видимо, дед и мать) воспитывались среди гуннов. Его и самого гунны звали Джель (Джилки), т. е. Дракон.

А в «Золотом сказании» из «Книги Ярилы» сей Чёрный Змей служит Морияру, овладевшему силами камня Марабель. Сам же Морияр предстаёт царём Иверии (Грузии) Мирианом из рода Сасанидов. Известно, что мать Морияра была выдана за шаха Ирана, и так Мориар родился младшим сыном самого шаха Бахрама II (время правления 276–293 гг.), его же в русской традиции именуют Вахрамеем Вахрамеевичем (или Вахрамеем II).

Но принимали его и арийцы-арсакиды в Армении, ибо он принадлежал и к их роду по матери и деду. Его также называли Мориан или Михран, также Мириан (в грузинских летописях он носит последнее имя, восходящее к имени Мориана Сивого).

Война 295 года между Дажень-яром и Морияром была частью войны арийцев Арсакидов и узурпаторов Сасанидов. Длилась она, с перерывами, с 227 года (со времени убийства шаха Артабана IV), но с новой силой она разгорелась после событий 287 года.

Тогда шах Вахрамей II, продолжая политику Сасанидов, вёл войны для утверждения своей власти. Он терпел тяжёлые поражения, его не раз изгоняли из Ирана, и он отступал в Индию либо провинции Парфии. Ему противостояли с севера арийские владыки, правившие на Кавказе (в Армении, Иверии, Лазике, Алании), также в Парфии за Каспием.

Вахрамей II, будучи загнанным в Индию, переманил обещанием трона всех ариев на свою сторону Марана, одного из парфянских вельмож и родственника правившего в Арийстане Армянском царя Корс-яра (в армянских источниках он известен как Хосров II). Маран правил в Мар-граде (ныне городище Мерв у дельты реки Мураб в Каракумах).

Как утверждается в «Золотом сказании», сей Маран отравил на пиру своего брата-близнеца Яранака и затем, присвоив его имя и титул, захватил также его трон в Нижнем Ас-граде (ныне городище Старая Ниса близ Ашхабада).

Между прочим, тот Яранак был отцом братьев – Ярия, прозванного потом Георгием Победоносцем (он же, судя по всему, и Григорий Просветитель, будущий креститель Армении), а также Сурияра, просветителя восточных стран, о чём речь далее.

В 285 году Маран, выдававший себя за своего брата-близнеца Яранака, вместе с родом и войсками, ведомыми Морияром, сыном царя Вахрамея, явился пред владыкой Корс-яром, как бы убегая от преследовавших войск шаха Вахрамея. Они объявили, что Вахрамей обвинил их в убийстве своего отца Яра Мудрого (он же Ормизд Арташир). Вообще это тёмная и давняя история, поскольку правление Ормизда Арташира кончилось ещё в 274 году, но нравы шахского двора не вызвали у арийстанского и армянского владыки ни толики сомнений в сём, ибо правление Сасанидов началось полвека назад с подобного предательского убийства Артабана IV.

Лже-Яранак и Морияр были радушно приняты царем Корс-яром и вскоре вошли к нему в доверие. Но спустя три года, в 287 году, на дружеском пиру у подножия Арарата князь Маран (лже-Яранак) нанёс царю Корс-яру коварный удар отравленным кинжалом. Маран так надеялся завладеть троном, обещанным ему персидским шахом Вахрамеем. Сообщник же его по заговору Морияр, видя, что дело сделано, решил замести следы и сам убил ножом в спину бывшего друга Марана, дабы отвести от себя подозрения в соучастии в сём убийстве.

Царь Корс-яр умирал долго, и не от раны, а от яда. Он объявил воеводам имя убийцы и повелел истребить весь его род, что и стало исполняться. От смерти тогда был спасён и увезён в Каппадокию, что в Анатолии, к правившим там римлянам лишь сын Яранака – Ярий (он же потом Георгий, Григорий). А в Русколанию к царю Дажень-яру тогда же увезли его брата Сурияра (в армянских источниках Сурена).

Развалины дворца Сасанидов в Тузбане (Ктесифоне), построенного при Арташире I. Рисунок XIX в.

Опасаясь преследований, ушёл и Морияр с его 30-тысячным войском, дабы соединиться с гуннами и напасть на ариев и алан с севера. В пути его застало послание Корс-яра, в коем тот уверял, что обвиняет не его, но только Яранака. Корс-яр даже даровал ему земли, коих тот достиг, лишь бы он не навёл полчища гуннов на Кавказ.

Тогда Морияр захватил Альванию (земли современных Азербайджана и Дагестана), совершив и там преступление: он коварно отравил на пиру двенадцать владетелей из местной знати, а затем казнил ещё шестьдесят глав родов. Для Кавказа и ныне гость священен, и представить, что такое злодейство возможно, люди в III веке не могли.

Всё это и послужило причиной войны. Тогда русколанский князь Дажень-яр, мстя за смерть брата Корс-яра, напал на Морияра, а также и на его отца Вахрамея. Тот же, воспользовавшись смертью Корс-яра, захватил Армению и Альванию. Тогда же, как утверждает «Золотое сказание», наследник Корс-яра Триедар (армянское имя Тиридат) был увезён к римлянам в Каппадокию, куда ранее отправили сына убийцы его отца – Георгия.

Война, продолжавшаяся с 287 по 295-й годы, охватила огромное пространство, в неё вмешивались гунны, персы. На какое-то время против общих врагов, персов шаха Вахрамея, князья Морияр и Дажень-яр даже заключили союз, и тогда был свергнут и убит своим сыном сам шах Ирана Вахрамей II. И так князь Морияр ненадолго захватил трон «Владыки Вселенной», что послужило разрыву отношений и новой войне с Дажень-яром.

Сражения с Морияром были и в Пановых горах на Волге (близ Нижнего Новгорода), и в Панкийских горах на Северном Кавказе. И те, и другие горы были названы по волшебному народу панов, которые напоминают гномов из рода альвов или, точнее, нибелунгов германского эпоса.

А в эпосе волжских берендеев (в «Златогоровых песнях», опубликованных мной в «Песнях Алконоста») Пановы и Панкийские горы уже смешиваются, все сражения перенесены в Поволжье и сведены до одного эпического. И это понятно, только так можно было представлять те события в волжской мистерии, не вдаваясь в лишние подробности.

И, по «Золотому сказанию», в 295 году, разорвав отношения, Дажень-яр двинул свои войска именно к Панкийским горам Северного Кавказа. Ставка Дажень-яра была в Мосхете (Мцхете), а Морияра – в граде Морабан (Мохраван) в Альвании.

Однако перед началом сражения явились волхвы, возвестившие рождение в Кияре, близ Алатырской горы Буса Белояра сына Дажень-яра, который открывал новую эру и являлся царём-Спасителем.

События начала Времён Бусовых

Известие о рождении Буса в тот год облетело все арийские царства. По знамениям (комете) русколанскими волхвами и зороастрийскими магами было определено, что родился наследник, коему по праву принадлежит престол Арийской земли.

И родился не просто наследник, т. е. «помазанник» (по-гречески «христос», тогда это был титул царя), родился – Спаситель, который должен принести мир на землю, уставшую от войн, свободу рабам и падение империй, основанных на насилии, зле и обмане.

Такое известие для ариев значило одно: все ведущиеся войны должны быть прекращены. И тогда состоялись переговоры, дабы был заключён мир с Морияром.

Дажень-яр напомнил и о древней войне рода Дулебы (к коему принадлежал и Морияр) и велесичей, закончившейся знаменитой «Битвой цветов». Близилось время Купалы, когда поминалась та древняя мистерия, положившая начало роду Яров.

По мистерии полагалось, чтобы война перешла в брачный пир. Морияру предлагалось скрепить мир династическим браком с Навной, сестрой Милиды, которая по заключении брака стала зваться также по мужу Моравой.

Приветствовать рождение Буса Белояра отправились тогда волхвы из всех арийских стран, от Индии и Ирана до Словении и Вендии. О сих 40 волхвах-чародеях, предсказавших великое будущее Буса Белояра («меч его будет в Кияре прославлен»), поминает также «Боянов гимн».

Воспользовался сим тогда и Морияр. Он, по обыкновению, стал плести заговоры с целью обманом погубить Буса Белояра, ибо полагал, что именно его наследник, сын Морияра и Моравы, повторит путь первого Яра, сына Дулебы, в согласии с древней мистерией. И, между прочим, после ухода Буса и гуннского завоевания править в землях Русколани стал именно сын Моравы – Буримир, о чём речь впереди. Так что исполнилось и это предсказние, однако иначе, чем полагал Морияр.

Правда, в «Книге Ярилы» утверждается, что отцом Буримира всё же был Дажень-яр, а вовсе не Морияр, ибо повторилась история с поясом невесты (подобная известной нам по германскому эпосу о сокровищах нибелунгов). Дажень-яру, как свату, пришлось заменять Морияра, по его же просьбе, дабы он избежал позора, как не справившийся с невестой. Точно ту же историю рассказывали и скандинавы о Гуннаре, не справившемся с Брюнхильдой и умолявшем помочь ему Зигфрида.

И так, в русском эпосе Навна занимает место скандинавской валькирии Брюнхильды, а Милида встаёт на место Кримхильды. И тогда Дажень-яр – это Зигфрид, а Морияр – Гуннар (Гунно-яр). Очевидно, что сюжет германо-скандинавского и русского эпосов имеет один исток – русколанские и готские сказания времён Великого переселения народов.

Надо полагать, Морияр проведал о той измене и потому решил отомстить Дажень-яру, а заодно и извести его сына Буса.

Потому он отправился, как гонец, в Кияр. Он прискакал с ложным повелением как бы от Дажень-яра: утопить Буса в водах реки Смородины. Точно как в пушкинской сказке: «И царицу и приплод тайно бросить в бездну вод». Но Буса отправили в горы, а потом заговор раскрылся. Морияр бежал в Иверию и Альванию, где опять сел на трон и призвал гуннов.

Волхвы в скифском облачении и с братинами приветствуют рождение Спасителя. Базилика Теодориха (VI в.).

В это же время в Иране (Арийстане Парсийском) правил уже сасанидский шах Нерсе, полагавший, что наследником трона ариев станет его потомок, и он также не признал Буса. Но ортодоксальные зороастрийцы объявили, что настало время всеобщего мира и радости, ибо светлый владыка Саошьянт (Сын Всевышнего) родился.

Шах потерял власть над значительной частью своего войска и мог опираться только на зурванистов (а ими были по большей части вельможи из ближнего окружения, а не простые воины). Его войска терпели поражения от римских когорт императора Диоклетиана в Месопотамии, а также в Армении. И тогда в Нисбине (в «Золотом сказании» это город Низбан) ему пришлось заключить на 40 лет унизительный для Ирана мир, по коему Риму отошли земли в верховьях Тигра, Вавилон, а также признавался протекторат Рима над Арменией и Иверией.

Вскоре к власти в Иране пришёл сменивший Нерсе новый шах – Шапуг II (309–379), который также соблюдал условия мира вплоть до 336 года.

Что же происходило тогда на Кавказе и в Риме? Это важно, ибо случившееся в эти годы определило жизнь Европы на века вперёд. Речь идёт о новом рождении и торжестве христианства.

В сей же 295 год, накануне заключения Нисбинского мира, римляне отправили свои когорты из Каппадокии в Армению. И вёл их ставленник и воспитанник римлян Триедар (Тиридат), сын свергнутого Корс-яра (Хосрова II). Сопровождал его не кто иной, как Григорий сын Яранака (будущий креститель Армении), а по более сказочным источникам также и Георгий Победоносец.

Полагаю сего Григория и Георгия – одним лицом (так считает и историк Мурад Аджи, посвятивший исследованию этого вопроса несколько книг). Но здесь я даю только выводы, следующие из ведославной традиции.

Сей Георгий был сыном Яранака (в армянских источниках он – Анак, но это имя условное и означает «хан», «царь»; ср. Роксанак – «град царей русов»). Считалось, что именно Яранак убил Корс-яра, что и послужило причиной семилетней войны. Был Яранак из знатной парфянской семьи, которая также имела права на арийский трон «Владык Вселенной», и он был обещан Яранаку персидским шахом. То есть Георгий также был из рода Яров.

И теперь, в 295 году, Георгий являлся лучшим другом и полководцем царя Триедара, взошедшего на престол Арийстана Армянского благодаря римским когортам. И вначале от Триедара скрывали, что Георгий – сын убийцы его отца.

Выступал Георгий и как воин Христов, а также (в образе Григория) как Креститель Армении. Его племянница Навна (она же грузинская царица Нанэ и, вероятно, отчасти и св. Нина) потом крестила Иверию (Грузию). И надо полагать, именно в арийскую Бусову веру, и только по козням Морияра, царя Иверии, летописи потом были переписаны и произошло разделение св. Григория и св. Георгия, а также Нанэ и св. Нины.

Для чего? Разумеется, для борьбы с Бусом Белояром и его родом, претендующим на арийский трон. Для сего и вытеснялась тогда Бусова вера (арийский извод ведославия, то есть древнее арианство) никейским византийским христианством. И происходило это по разным причинам как в Европе, в сфере влияния Рима, так и на Кавказе. Потом по той же причине пришлось вычеркивать всю историю Русколани, объявлять её не русской и не казачьей, а «сарматской», приписывать только одним осетинам-иронцам, также иным потомкам жителей Алании.

Георгий (Ярий) поражает змея-царя Мириана. Икона из Любичан. Грузия. XI в.

Итак, после 295 года римские когорты во главе с Георгием Победоносцем пришли в Армению и восстановили власть арийской династии. Георгий был тогда отличен и перед императором Диоклетианом, являясь опорой империи на Востоке.

Мы видим, что Георгий сверг власть узурпатора из Сасанидов, а также возвёл на армянский трон арийского царя Тиридата (Триедара), двоюродного брата Буса Белояра.

В той ситуации это значит одно: Диоклетиан использует то, что христиане выступают в сей династической борьбе на стороне рода Яров, а это толковать можно и как признание каппадокийскими христианами младенца Буса – царём-Спасителем.

Вскоре, после победы над персами (в 297 году), Тиридат и Георгий Победоносец пошли походом через весь Кавказ, Альванию, Иберию. По сообщению грузинских летописей, пришли они в земли бассианских сарматов, т. е. в Русь Бусову. И вмешались в войну, вновь разгоревшуюся между Дажень-яром и Морияром. И прогнали противника до страны гуннов, то есть до Волги.

Грузинские летописи, в коих сказываются подчистки, сделанные потом по указанию царя-дракона Морияра (он же иберийский царь Мириан III), в толковании тех событий противоречат друг другу. Но в «Книге Ярилы» всё однозначно: Георгий борется со Змеем, то есть сражается на стороне Дажень-яра и Буса со змеем Морияром. И причём, как и в народной традиции, и в житиях, он не убивает Змея, а приводит к покорности молитвой. И затем некая царевна, которую приносили дракону в жертву, повела его, умиротворённого, в город на поясе…

Думаю, речь идёт в том числе и о св. Нине (Нанэ, Навне), племяннице Георгия. От них Морияр и принимает крещение, за что и прощаются тогда все его прегрешения. Под власть Георгия тогда перешли и роды иронцев (кавказких иранцев, предков осетин), которые признали в нём Уастар-джи (по-русски «сына Астара-Велеса»), то есть признали его своим царём-богом.

В легендах эти события сведены до одного дня, а в истории та северная война продолжалась более десяти лет. И некоторые подробности её известны. Тогда, в 303 году, император Диоклетиан понял, что слишком долго он покровительствовал христианам и поручал им важнейшие посты империи, даже в армии (лично он – 19 лет!). Они же оказались верны не Римской империи, а Спасителю из арийского рода Яров – Бусу Белояру.

И вот уже Армения, которая по Нисбинскому договору должна была войти в империю и где римляне посадили «своего» ставленника, встала под хоругви царя-Спасителя и отделилась от Рима. Армения вступила в союз с северными варварами – русколанами и даже гуннами. Возродился Арийский союз во главе с царём-Спасителем, готовый уже сокрушить и сасанидский Иран, и, очевидно, затем саму Римскую империю.

Да и в самой империи стало крайне неспокойно, в Трире, западной столице империи, в то время восстал Фиваидский легион, он не стал карать единоверцев христиан, радующихся рождению Спасителя, т. е. Буса Белояра. Этим и были вызваны неожиданные для многих Диоклетиановы гонения на христиан.

Римляне тогда начали оказывать помощь уже Морияру, ослабляя Арийский союз, затем по соглашению с персами возвели Морияра, как сына шаха, на трон Иверии под именем Мириана III.

Тогда же сообщили Тиридату о том, что Георгий (Григорий) – сын убийцы его отца. И тут Тиридат бросил бывшего соратника и, как выяснилось, даже родственника, в «змеиный ров» на 14 лет. И сам Георгий принял это заключение как расплату за то, что поверил раскаянию Морияра.

Можно толковать эти сообщения «Ярилиной книги», стыкующиеся с сообщениями житий св. Георгия (и св. Григория), как ссылку Георгия в Иверию, к змею Морияру. Ведь именно в это время от «царя Дадианского», т. е. иверийского Мириана (Грузия-Иверия до XVIII века именовалась царством Дадианским), терпит мучения Георгий Победоносец, согласно русскому житию сего святого. И не случайно его казнь приписывают Диоклетиану также. Было это совершено по приказу императора Диоклетиана, а исполнено именно дадианским царем Мирианом.

Потом эта история была подчищена, ибо Мириан спустя годы после окончания гонений и укрепления христианства в Римской империи принял веру якобы от св. Нины, племянницы Георгия, и стал первокрестителем, коему стала необходима благообразная история жизни. Часть его грехов приписали безвестному «албанскому» правителю Михрану, согласно «Истории страны Алаунак» Мовсеса Каланкатуйского (или Микрану в т. н. «Албанской книге»).

Тут сделаем генеалогическую справку: по житиям св. Нина – дочь римского военачальника Завулона, а Завулон – брат Георгия Победоносца из рода Яров. Но тут расхождение с «Книгой Ярилы», коя подтверждает правоту жития св. Григория, у коего брат Сурен был отправлен не в Иудею, а в Русколань (к правителю «эфталитов» Джеванширу, т. е. Дажню). В этих преданиях смешались Кияр и Иерусалим. И так Сурияр (он же у армян Сурен) стал Завулоном.

Согласно житиям, Завулон из Персии перебрался в Римскую империю, в Иерусалим, служил при соправителе Диоклетиана императоре Максимиане (284–305), жесточайшем гонителе христиан. По приказу того императора были убиты десятки тысяч христиан, в том числе казнены 6600 римских солдат, т. н. «священный легион» на берегах Женевского озера, отказавшихся убивать своих единоверцев кимвров (по «Боянову гимну», это славяне, воевавшие под стягами Буса). Полагаю, те кимвры придерживались именно Бусовой арианской веры, поскольку христиан, лояльных империи, не признавших Буса, не преследовали либо позволяли им уйти от гонений.

Сам же Завулон как будто при сём не пострадал, а между тем он был женат на Сусанне, сестре патриарха Иерусалимского Ювеналия. Так что его дочь Нина была, без сомнения, раввинского рода, по матери. И она 14 лет служила при Гробе Господнем в Иерусалиме. Потом скрывалась от гонений в Армении в окружении царя Тиридата, а затем уже от него отправилась в Иверию по следам дяди Георгия.

Храм во имя 12 апостолов в Мцхете, древней столице Грузии, построенный царём Мирианом в 318 г.

И хоть «Книга Ярилы» такой святой не помнит и сестрой Георгия полагает саму царицу Навну (Нанэ), может и Нина также была в истории, но потом для борьбы с Бусовой верой именно ей, скорее всего, скромной монашке, и приписали всё, что свершала царица Навна (Нанэ). А многое из её биографии домыслили.

Жития сообщают также, что первым в Иверии св. Нина обратила местного раввина Авиафара с семейством, так что можно не сомневаться, что та Нина проповедовала именно иудео-христианство, старый, фарисейский по происхождению, мессианизм. Возможно, именно в него был обращён из арианской Бусовой веры иверийский царь Мириан III (Морияр).

И принял он его как оружие против давнего врага – Буса Белояра.

Вот так Мириан после «обращения» стал Первокрестителем Грузии. И пришлось ради него переписывать летописи, делать из одного Георгия двух – Просветителя и Победоносца. Слишком уж разнились роли его в преданиях как крестителя и победителя Змея. Делалось это для сокрытия казни крестителя соседней Армении. Возможно, что точно так же из одной Навны явились св. Нина и царица Нанэ…

Ускорим обзор событий тех лет, иначе историям не будет конца, а нужно рассказать главное о Времени Бусовом. Итак, Армения и Иверия после Нисбинского мира признали протекторат Рима, на деле же так они обрели независимость от Ирана, власть же Рима там была номинальной.

В Армении теперь правили свои цари из арийской (Арсакидской) династии: Тиридат III (287–330), затем Хосров III (330–338), Тигран (338–350) и Арсак II (350–367), коим Рим помогал в борьбе с Сасанидами, имея в виду свои выгоды.

К тому же, Риму стало недосуг утверждаться на Кавказе, он был занят внутренней борьбой за власть после отречения Диоклетиана, видимо осознавшего, что нет смысла бороться с царем-Спасителем.

После нескольких десятилетий кровавых столкновений на трон взошёл император Константин Великий (306–337). Он в своей борьбе избрал в качестве союзников христиан, всецело поддержавших его в борьбе с другими претендентами, опиравшимися на римское жречество.

Алания (кавказская часть Русколани) и Лазика, т. е. государства в землях Северного Кавказа, Сванетии и Абхазии, в те времена также стали видеть в Римской империи, где побеждало христианство, союзника в борьбе против притязаний сасанидского Ирана. К тому же, так установился долгий 40-летний мир на границах арийских-иранских царств и Рима.

Да и весь IV век не было столкновений славян с Римом, кроме мелких стычек на Дунае. И так продолжалось вплоть до времени гуннского нашествия в конце IV века. Долгий мир с Римом привёл к расцвету все славянские земли, да и гуннов русколане отбросили за Волгу.

Как видим, картина истории того времени отлична от того, что излагается ныне в школьных учебниках и исторических трактатах. И это значит, что история была перетолкована.

Как же это происходило, и какие причины подвигли свершить столь масштабное искажение? Конечно, в том виновна зародившаяся тогда идеология, искажённое в угоду политике никейское христианство. Сделаем отступление и проясним то, что видится крайне важным.

Ведославие, христианство и буддизм в первые века

Во-первых, зададимся вопросом: что представляло из себя христианство в конце III века? Следует знать, что ещё не существовало Евангелий в том виде, как их знаем мы, ибо канон был утверждён в следующем столетии.

Не был тогда сугубо христианским даже сам символ креста, а о символе распятия на кресте и речи не было. Крест использовался как символ посвящения в солнечную традицию по всему миру: в ведославии (символ меча Ария и солнцебога Ярилы), в буддизме (свастический символ Будды), в тенгрианстве (символ Тенгри), в зороастризме (символ Саошьянта), в древнеегипетской вере (анх бога Гора).

В том числе, как символ купальского крещения, крест почитался и частью христиан, а именно – иоаннитами. Сам же Иоанн Креститель, как последователь мессианского (фарисейского, т. е. парсийского) извода иудаизма, свершал известный у скифов-ариев обряд купальского крещения.

У христиан из-за сего символа были даже разногласия с иоаннитами и язычниками, и они «открещивались» от почитания креста. К примеру, христианский апологет II века Минуций Феликс писал: «Мы не почитаем крестов… Вы (язычники), имея деревянных богов, почитаете и деревянные кресты, как составные части ваших божеств. Человек, когда он, распростерши руки, чистым умом возносит молитву к Богу, представляет образ креста. Итак, изображение креста находится и в природе, и в вашей (языческой) религии».

По общинам уже ходили «Логии», то есть изречения Христа, также «Деяния» и «Послания» апостолов, апокалиптическая и гностическая литература, а также Септуангинта (греческая версия Торы-Библии). Но и эта литература доходила до единиц, немногих грамотных в крупнейших культурных центрах. И в то же время христианство распространялось подобно пожару даже в кибитках степняков за Волгой, в далёкой Индии, в Китае и т. п.

Что же это было? Это была тогда не столь религиозная, сколь революционная идея, давняя мечта о ниспровержении несправедливости, рабства, мечта о равенстве всех людей, которое должен был принести идеальный царь-Спаситель.

Это арийская, изначальная ведическая идея. Как мечта о царе-мессии Саошьянте, она была и в зороастризме. И первые цари Кеяниды-Арсакиды, по Авесте, пришли к власти после восстания народа под алыми кавеянскими знаменами против царя-дракона Ажи-Дахаки, в коего вселился дух зла Ариман. Собственно говоря, сасаниды-зурванисты, утвердившие в культе возвеличивание Аримана, и почитались теперь такими новыми тиранами-узурпаторами.

Через мессианское фарисейство (само имя этого течения говорит о заимствовании идей у фарси, т. е. персов или парсов) эта идея проникла и в иудаизм. Сами иудеи мечтали об освобождении от Римской империи и о возрождении своего легендарного царства (кстати, вряд ли похожего на то, о коем повествует Библия). Христиане же давно откололись от фарисеев и более всего враждовали именно с ними, ибо видели в них отступление от изначальной, чистой идеи.

Потому и родословие Христа возводили к царю Соломону, иудейское происхождение коего спорно (среди тысячи жён его не было ни одной иудейки). Его род изначально арийский, известен он и в персидской традиции. В «Шах-намэ», персидской «Книге Царей», он – Салман, потом в Коране – Сулейман, известен он и ведославию – Сармат. Для Соломона земли Палестины были малой провинцией в великой, арийской по преимуществу, империи. Точно так же не был иудеем и Давид (видимо, он упомянут как кельтский царь Даждь-вит в «Золотом сказании»). Первый же сугубо иудейский национальный царь в Библии – Саул.

Так что для арийцев, к примеру персов, в своё время Христос, о коем говорили тогда христиане, был традиционным царём-Спасителем, который и должен был явиться в роде царей ариев, т. е. Кеянидов-Арсакидов, к коим принадлежал потомок Салмана (Соломона).

«Добрый пастырь» Бус-Христос и его братья с римского саркофага IV века.

Они и ждали царя-помазанника, то есть «христа» (слово греческое), который и являлся в каждом поколении древней арийской династии. И ведославные ждали «Сына Дажьбога и Ярилы», потомка Ария в роду Белояров. О том, что эта идея имеет отношение к иудаизму, за пределами Иудеи мало кто подозревал, ибо вся символика, идеология были традиционными арийскими и говорили проповедники не на арамейском, а на греческом языке.

И если не уточнялось, что речь идёт о том самом «христе», то есть «помазаннике Божьем», жившем в Иудее при Пилате, то под «христом» в литературе первых веков нашей эры часто разумели любого царя и претендента на трон ариев в ойкумене, говорившей со времён Александра Македонского и потом Селевкидских царств по-гречески, и царей Русколани прежде всего. Вообще, в политическом смысле идея христианства была монархической: то есть идеей восстановления праведного, святого царства вольных людей, вечевого правления.

Сугубо иудейское понимание образа Христа было локальным (подобным такому же у современных мормонов, полагающих, что Христос – американец), общим оно стало много позже, в следующих столетиях. И для сего пришлось приложить немало сил и средств римской курии, а также византийским ортодоксам.

Впрочем, и цари Русколани, ведая о том, что искажение идей неизбежно коснётся и образа основателя традиции, и помня о том, что «нет пророка в своём отечестве», тому намеренно способствовали. И правота сего доказана историей. Подумайте, что бы было, если бы, скажем, Крестовые походы совершались не в Иудею, а к нам на Кавказ? Или именем Буса лютовала инквизиция?

Но почему же христианство так распространилось по земле? Ведь поначалу власть имущие к сему не имели отношения. Но то же самое происходило и в наше время с идеей коммунизма. Мало кто вникал в апологетику, однако идея свободы как будто была понятна на всех континентах, даже неграмотным азиатским крестьянам, неграм-рабам на плантациях, т. е. вообще всем. И никому не было дела, что некие группы политиков так рвались к власти для установления своей диктатуры.

Евреи уже с середины II века стали меньшинством в христианских общинах. Христиан-неевреев уже не вдохновляли идеи возрождения Иудейского царства, и они не признали нового еврейского «мессию» Бер-Кахобу («Сына Звезды»), поднявшего иудеев на восстание против римлян.

Более того, христиане теперь воевали на стороне римлян против еврейских мессианцев, а самого Бер-Кахобу провозгласили Антихристом. Тогда было истреблено более полумиллиона евреев в Палестине (настоящий геноцид!), не тронули лишь евреев диаспор. Евреи были изгнаны из Иерусалима, который с тех пор заселяли лишь лояльные империи христиане и язычники. Точно так же против Бер-Кахобы выступили и зороастрийцы, и вообще чуть ли не все. И это было уже не в первый, и далеко не в последний раз в истории: воистину евреи – народ богоизбранный… на муки.

И римские императоры уже во II веке оценили новых союзников – христиан, коих можно было использовать для укрепления империи против восстаний еврейских и иных мессианцев, и христиан тогда призвали в армию. Для империи лучше иметь живого царя-мессию в прошлом и неопределённом будущем, чем в настоящем.

Те же христиане, входившие в так называемый Фиваидский легион, и были потом направлены как каратели в Гельвецию, для усмирения новых мессианцев, радовавшихся рождению Буса. Но сей легион не стал подчиняться, и его самого пришлось усмирять с крайней жестокостью.

Впрочем, следует признать, что, кроме христианства, официально поддерживаемого властью и лояльного империи, всегда было и христианство иное – разноликое, сектантское, ведомое разными учителями – «христами», напоминающее «хлыстовство» последующих веков.

Велико было уже в те века и влияние учения монтанистов, отвергавших Ветхий Завет, как развращающее людей учение Сатаны. Немало было и гностиков, толковавших Библию в духе эллинской духовности. Великое множество было и манихеев, «Живое Евангелие» коих было создано за полтора столетия до канона христианского.

Объединяли ранние христианские общины некоторые обряды вроде крещения, агапий и евхаристий (омовения, проповеди любви и совместные трапезы), также ожидание Параклета (Утешителя), нового воплощения Иисуса Христа, то есть грядущего царя-Спасителя.

Два течения – лояльное империи и свободолюбивое революционное в христианстве всегда сосуществовали, взаимно проникали друг в друга и противостояли. Первое было неизмеримо богаче и греховнее, за вторым стояла исконная правда, но оно было нищим и безвластным.

Лояльное христианство обзаводилось обрядами, символикой. Под бдением императоров учреждался канон, вводились нужные власти идеи: о том, что все люди – «рабы Божьи», а значит, и рабы власти, которая «от Бога»; о налогах: «кесарю – кесарево». Царь-мессия становился мирным бродячим проповедником, вина за казнь его переводилась с римской власти, «умывающей руки», на евреев – «распни его» и т. п. Изгонялась из христианства и его арийская всемирная идея (то есть всё, что касалось явления Спасителей и Утешителей в арийских царских родах Русколании, Персии, Индии и т. п.) в пользу иудейской, разгромленной и тогда казавшейся менее опасной для империи.

Революционное христианство было бесписьменным, часто отвергающим саму грамотность, но, в сущности, более чистым и древним по идеям, да и в целом национальным для арийцев, в том числе русколан, которые в греческом слове «христос», «помазанник» слышали не иудейского «машиаха», а Солнце-царя Хорса или авестийцы – Хормазда.

Это солнечное христианство было более мистическим, близким к природе и человеку по образу жизни адептов. И последователи последнего всегда притеснялись римской властью, уходили в катакомбы, пустыни, отрицали греховный мир, а завоеванный ими нравственный авторитет записывали на свой счет лояльные империи иерархи церкви.

И вполне очевидно, что с приходом Буса Белояра мистическое христианство приобрело форму арианства, и под Христом в нём понимался прежде всего сам Бус Белояр. И именно оно тогда мирно завоевало Европу.

Сходная ситуация тогда сложилась и в Азии, но там ведославное Бусово учение шло уже в облачении буддизма «махаяны». О чём следует сказать особо.

Согласно «Велесовой книге», род Буса Белояра распространил свою власть на всём Шёлковом пути. По коему тогда шли синьские купцы из Китая в Римскую империю.

Согласно же армянским летописям, и прежде всего древнейшей из них, «Истории Тарона» Зеноба Глака (IV век), тогда же двоюродный брат Буса – воспитывавшийся вместе с ним князь Сурияр, сын Анака (Яранака), стал затем править в Китае.

Подробно разъясняет эти сведения «Книга Ярилы», согласно коей, власть рода Яров распространялась не только на Шёлковый путь, тянущийся от Китая через Среднюю Азию к Кавказу, но и далее на Восток, вплоть до Кореи и Японии. И унаследована та власть была ещё с легендарных времён Старого Ария, или Первого Яра, также ранее и бога Ярилы, утвердивших своё влияние в тех же пределах, согласно «Книге Велеса» и общеарийской традиции.

Даже их древние могилы, гробницы или пирамиды, традиция помещает в землях современного Китая. Возможно, именно их отмечают археологи в так называемой «запретной зоне» в провинции Шэнси, недалеко от Сияня. Судя по замерам, самая большая из них, Белая пирамида, вдвое по высоте превышает знаменитую пирамиду Хеопса в Египте. И уже раскопаны арийские города в пустыне Такла-Макан в Северном Китае. И не потому ли китайские археологи пока не трогают пирамиды, ибо они явно не китайские?

В «Книге Ярилы» вспоминается и парфяно-бактрийская родословная Буса Белояра, согласно коей его предки в I–IV веках н. э. правили также в Кушанской империи, в древнем государстве, располагавшемся на территории современной Средней Азии, Афганистана, Пакистана, Северной Индии.

Статуя Канишки I. 80-е гг. н. э.

Среди предков его упоминается и знаменитый царь Канишка I (115–137), основатель Кушанской империи. При нём, и именно благодаря ему, буддизм превратился из угасающей в Индии философской, по сути атеистической, секты хинаяны – в мировую религию (махаяну). При нём был утверждён канон буддийских книг, тогда же творил поэт Асвагоша, создавший бессмертную поэму «Жизнь Будды», был проведён первый Буддийский собор.

Следует заметить, что в то время на кушанских монетах наряду с изображениями ведических и эллинских богов явились и первые лики Будды всем теперь известного канона. Так что с буддизмом род Буса Белояра связан крепко и многими узами. И неслучайно Буса в «Книге Велеса» несколько раз именуют именно Будаем.

И вот начались бурные события IV века. Поскольку в то время гунны в евразийских степях усилились настолько, что в 316 году сокрушили Китайскую империю, назрела необходимость принимать решительные меры. И тогда значительные силы Русколани были переброшены на Восток. Так Бус Белояр стал опорой державы отца Дажень-яра в тех землях.

Во время пребывания на Востоке Бус женился на айнской принцессе Сияне и так, согласно «Книге Ярилы», основал династию будущих правителей и императоров Японии. А потом он вместе с братом Сурияром воевал с гуннами также и в Корее, отпавшей тогда от Китая, и основал государство, известное в истории как первое корейское царство Силла.

И все эти разрозненные и населённые многими народами земли тогда были объединены единой идеей, верой в пришедшего царя-Мессию, коего в буддийской традиции именовали Майтреей. И сим праведным правителем, воплощенным Буддой, признавался Бус Белояр.

Святилище Исэ Шрин.

Сведения эти заставляют во многом по-новому посмотреть на связи Древней Руси и Дальнего Востока. Заметим, что сему и в самой восточной традиции, а также в археологии мы находим немало подтверждений.

Напомним, что именно в IV веке буддизм принимается и в Китае, и в Корее, и в Японии, подобно тому как в том же веке христианство принимается в Римской империи. От этого времени берёт начало подтвержденная многими источниками история правящих династий Японии и Кореи. А о более ранних правителях сведения кратки и темны, историками они обычно признаются как надуманные, а даты, по общему мнению, удревлены в политических целях.

Более того, сведения о первых легендарных правителях Японии и Кореи, внуках богов, в деталях повторяют ведические легенды русколанского истока.

Совершенно очевидно, что японская верховная богиня Солнца Аматэрасу это есть также и индийская Матарисван, и также русская Матерь Сва.

Её волшебное зеркальце, известное и по русским сказкам, поныне как величайшая святыня хранится японцами в святилище Исэ Шрин. А само хранилище, точно копирующее первое, возведённое ещё в IV веке н. э., более напоминает традиционную русскую «избу на курьих ножках», чем восточную пагоду.

Само же зеркало, именуемое «ята-но-кагами» (буквально «зеркало в восемь пядей», то есть очень большое зеркало), заключено в футляр, и неизвестно, видел ли кто-либо его на протяжении прошедших полутора тысяч лет и существует ли оно вообще на самом деле. Последним прикасавшимся к нему человеком мог быть император Мэйдзи, который опечатал футляр своей личной императорской печатью, однако неизвестно, открывал он футляр или нет… Уверен, так и нужно относиться к святыням рода и не открывать их любопытствующим, дабы избегнуть осквернения.

Сам же Бус Белояр именуется в японских и корейских преданиях принцем Пако (или Бако). Как тут не вспомнить и то, что именно так он именуется и в кавказских преданиях: Пако или Бак-сан, а волжскими татарами – Баксу.

На востоке же он более известен по своему посмертному китайскому имени: Дзимму (происходящий от Дажня). Здесь он почитается как принц из легендарного царства Пимука. Он же супруг Дзингу (Сияны), и у них родился сын Одзин (Один), также ставший императором Японии.

Следует вспомнить и то, что, по корейской хронике Кима Бусико, легендарный основатель государства Силла, которого также звали Пако Суро, родился из золотого яйца, явившегося у горы Менги-сорги (ср. балкарское название Эльбруса Менги-тау). Потом Бако Суро появился в Корее на волшебной лошади с рогом во лбу и сверг злого правителя, посадив на его место своего брата.

Изображение сей лошади до сих пор сохранилось в Корее, в кургане-гробнице Чонмачон близ города Гёнджу, и это единственный рисунок, оставшийся со времени государства Силла в Корее (IV век). Замечу также, что курганное захоронение вообще характерно именно для арийцев, скифов.

Супруга же его, принцесса Сияна (яп. Сэнгэн-сама), почитается как прекрасная и великодушная богиня горы Фудзияма, воплощенная Аматэрасу. Поныне паломники со всей Японии приходят к святой горе, чтобы подняться на вершину и с первыми лучами восходящего солнца поклониться Сэнгэн-саме. В одной руке Сэнгэн-сама держит магический драгоценный камень, подобный русскому камню Алатырь, а в другой – ветвь от священного дерева сасаки.

Это дерево – один из тех священных предметов, при помощи которых, по преданию, боги выманили из грота богиню Аматэрасу (Матерь Солнца-Сва), когда в мире наступила тьма. Сходное предание мы находим и на страницах «Книги Ярилы». Также и в болгарской «Веде славян» герой Орь (Яр) освобождает из горы свою супругу Росиду, богиню-вилу и дочь царя дивов. И это общеведическое предание о царице-богине Солнца, сокрытой в горе.

Можно видеть, что этот миф сохранился по всему «пути бога Солнца»: от Страны Восходящего Солнца (Японии), также Страны Утренней Росы (Кореи) и до Кавказа (где «Солнце спит в ночи», согласно дощечкам «Книги Велеса»). Отдыхает же Солнце ещё дальше к западу, на острове Родос, также в пирамидах и храмах Египта…

В «Книге Ярилы» утверждается, что Сияна была айнской принцессой. И тут следует напомнить тот малоизвестный факт, что предки современных японцев явились на Островах Восходящего Солнца в том же IV веке, как один из отрядов гуннов, пришедших из Монголии.

А до японцев острова занимали совсем другие народы: во-первых, явные арийцы – айны, а во-вторых – племена полинезийского происхождения кумасу.

Имя «айны» значит «люди». Другое же их самоназвание – эбису, также в эпосе – унты, или онты (то же, что анты). Ныне они живут только в одном районе, на острове Хонсю. В Японии айнов осталось всего несколько тысяч, а знают айнский язык и культуру уже менее 100 человек.

Но в древности, согласно «Книге Ярилы» и данным археологии, айны были великим народом арийской расы и занимали большую часть Японских островов. Также айны населяли весь Дальний Восток, берега реки Амур (Сияр-реку), значительную часть Корейского полуострова, также острова Курильской гряды, Сахалин и Камчатку.

Пришлые японцы, род «хэппон», частью истребили айнов, а частью и смешались с ними и переняли многое из их культуры. Есть все основания считать, что элита самураев, и сама семья императора, имеет также айнские корни и даже восходит корнями к самому Бусу Белояру, согласно «Книге Ярилы». Достаточно посмотреть на фотографии самураев конца XIX века, чтобы увидеть в них очевидные черты белой расы, так они походят на европейцев.

Айны в национальных одеждах. Хоккайдо. 1904 г.

Истребление и ассимиляция айнов в Японии продолжались вплоть до XIX века, тогда ещё их были десятки тысяч на севере острова Хонсю. Следует помнить и то, что во времена Сталина из-за конфликта с Японией всех айнов депортировали из Советского Союза к родне на Японские острова, где они теперь подвергаются ассимиляции, теряют свою древнюю культуру, национальную идентичность и вскоре, скорее всего, вовсе исчезнут как народ.

Между прочим, всем известный японский мультипликатор Миядзаки, судя по его работам, из айнов (по крайней мере, отчасти). Образы айнской мифологии, сродные славянским, мы видим и в его «Унесённых призраками», и в «Принцессе Монооки»… Это отдельная интересная тема. Вот бы ему и айнам вернуть их родовые земли на Курилах и на Дальнем Востоке, с условием, конечно, возвращения их к древним арийским корням, изучения русского языка и т. п.

Только не пойму, разве есть тут основания для притязаний на острова самих японцев, кои здесь вроде не жили никогда?

Кроме Кореи, Буса и его волшебного коня почитают также и буддисты в Китае. На территории города Лоян, древней столицы Китая, есть Монастырь Белой Лошади. По легенде, эта лошадь ходила по развалинам монастыря, разрушенного гуннами в IV веке, и жалобно ржала. Также рассказывают, что затем на ней явился в Китай сам Будда в образе Праведного Учителя.

И как тут не вспомнить, что именно тогда стал править Сыма Жуй, первый китайский император, принявший буддизм. Благодаря ему буддизм начал распространяться во многих землях – как на Дальнем Востоке, так и в Юго-Восточной Азии. Кстати, сего императора «Книга Ярилы» почитает также принадлежащим к потомкам кушано-бактрийских царей и рассказывает весьма поучительную притчу о китайских вельможах «мандаринах», названных так в честь фрукта, принесённого предком Сыма Жуя из Русколани.

Рассказывает «Книга Ярилы» и о брате Буса Белояра – князе Сурияре, который стал править в государстве Силла в Корее, тогда провинции Китая, под именем Корхэ (или Хирхэ). Имя его, скорее всего, значит Хорс, бог Солнца. А титул его «косоган» является аналогом тюркского «каган» либо «хан», славянского «бан» и т. п.

Время правления Сурияра в корейской летописи Самгук-саге дано как 310–355 годы. Предыдущая же история государства Силла схематична и легендарна, сочинена для укоренения в этой земле новой династии.

Важно заметить, что казаки, когда начали вновь осваивать земли на Востоке, шли уже проторенными их предками путями. Потому так легко вошли эти земли в Российскую империю, они уже считались русскими, испокон веков принадлежавшими «православной империи Иоанна», «Белого царя», согласно ведической традиции. И под сим вновь родившимся Иоанном понимали в том числе и Иоанна IV Грозного, при коем Сибирь вновь стала российской.

Важно заметить также, что Россия потом вновь пыталась утвердиться и далее на Востоке. И ещё в прошлом веке в Китае был русский Порт-Артур, а крейсер «Варяг» сражался и погиб именно там, где проплывали корабли Буса Белояра и Сияны…

Утверждение Бусом Белояром ведославия на Руси и арианства в Европе

Итак, согласно «Книге Ярилы», Бус Белояр провёл на Востоке около пятнадцати лет. Вначале, возможно, в Средней Азии, в Бактрии, потом около десяти лет в Японии и Корее. Потом эти его странствия отразились и в восточных легендах, например, в Тибетском Евангелии, о путешествиях по Востоку Христа.

И так же, как Христос возвратился в Палестину, так и Бус Белояр после странствий вернулся в Русколань.

О том времени известна следующая легенда, передаваемая в волжских легендах и булгарской хронике «Джагфар-Тарихы» (даю в пересказе). Отец Буса, князь Дажень-яр, совершил поход на Волгу, в земли, откуда была родом его супруга и где был древний удел Белояров.

Но те земли были захвачены Змеем Морияром, почитавшимся также царём из рода Богумира, в коего вселился Чёрный Змей – Иджик (он же Каранджель).

Там, как говорит легенда, Дажень сражался с Змеем и его детьми и одержал победу, после чего основал град Дажин Яр (Джин-кола) там, где ныне Нижний Новгород. А гнездо Змея в угоду своей жене сжёг. Правда, в «Книге Ярилы» утверждается, что сожгла «гнездо» Навна, жена Морияра.

В огне погибли все дети Иджика-Морияра, кроме одного Буримара (Булюмара), а сам Змей, улетая, сказал на прощание Дажень-царю: «Я был покровителем потомков Яра – и останусь им. Но ты за свое злое деяние умрёшь от укуса моего последнего сына, а все твои дети будут убиты».

Но князь не только не испугался, а, наоборот, по новому совету жены занялся поисками сокровищ в могилах своих предков. И вот когда он раскопал одну могилу, то из земли вместо человеческих останков явились кости лошади. Это был предупреждающий знак Тарха Дажьбога (или, как говорили тюрки, Тангры). Но Дажень-царь не внял предупреждению. Тогда из-под костей выполз Змей, сын Иждика, и укусил царя, отчего тот вскоре скончался.

И так после гибели его отца Дажень-яра, Бусу перешёл по наследству трон Русколани, и тогда Бус Белояр вернулся на Русь.

В те годы Бус, его братья и сёстры жили в священном городе антов-русколан Кияре. Бус утверждал ведославие, канон ведических книг, которые в его время хранились в древних храмах. По преданию, эти храмы построили много тысяч лет назад волшебник Китаврас (он же был известен под именами Китаврул, Китальван) и птица Гамаюн по велению бога Солнца.

Бус и его братья и сёстры шли дорогой Знания и были ведунами – то есть ведающими, теми, кто в совершенстве знает Веды. Учителем же учителей, то есть – Будаем, пробуждённым и пробуждающим, духовным учителем и вестником воли богов, почитался сам Бус Белояр.

Бус, как новое нисхождение Крышня и Коляды, во многом повторял их деяния. Согласно древнерусским сказаниям, Крышень и Коляда совершали плавание на остров Солнца и женились на дочерях Солнца – Раде и Радунице. Также и Бус совершил плавание на остров Родос (остров нимфы Роды, дочери Гелиоса) и также нашёл там, пройдя испытания и в Египте, свою супругу, царевну Эвлисию (Эвелику).

И не мог Бус, совершая сие путешествие, избегнуть страстей, которые бушевали в Византийской империи.

Тогда благодаря покровительству императора Константина христианство упрочилось и стало набирать силу. Константин учредил почитание погибших за Буса-Христа воинов Фиваидского легиона и потому добился поддержки как от собственной армии, так и от Дажень-яра.

Владыки обменялись посольствами. И потом действия Константина и Дажень-яра были согласованы. Дажень-яр воевал с противниками Константина на Дунае, например, с другим претендентом на римский скипетр, Максенцием. Константин же воевал с готами, враждовавшими с русколанами. Так что Константин именно Дажень-яру был обязан своим восхождением на трон.

Покровительствуя христианам, Константин провёл первый христианский собор в Арле (316 г.), а после того как Константин утвердил свою власть на востоке империи, прошёл собор и в Никее (325 г.). Затем Константин передал Латеранские холмы римской курии (так был основан Ватикан). Тогда же был заложен Константинополь (Царь-град) и началось строительство христианских храмов, в том числе Софии Великой. Родилась византийская ветвь в христианстве, многое заимствовавшая и из русской ведославной (тогда православной) традиции.

Солнечный крест с острова Руян.

Наибольшее же распространение в империи имело в те годы арианство. Вначале, когда Бус был ещё на Востоке, в Европе на Никейском соборе ариан потеснили, потому что арианство в землях варваров смыкалось с Бусовой верой. Но потом, по возвращении Буса, наоборот, были потеснены никейцы, и сам император Константин стал более покровительствовать арианам.

Впрочем, он был крещён только на смертном одре, оставаясь всю жизнь язычником и почитая в Христе воплощение Аполлона Гиперборейского. Под сим он мог разуметь также и Буса Белояра как воплощение Солнцебога, который римлянами отождествлялся с Аполлоном и Гелиосом.

Вначале, в 310 году, во время посещения рощи Аполлона, Константин объявил, что видел сего Солнечного бога. Но уже в 312-м, накануне решающего сражения с соперником Максенцием, он увидел во сне Бога, который велел ему написать на щитах литеры «ХР» и затем рёк: «сим победиши». Эти литеры вполне могли означать для него не только Христа, но и Солнцебога Хорса (Хормазда).

Речь не шла о переходе императора в христианство, но только о солнечных символах. Вряд ли он читал тогда, да и потом, что-то из христианской литературы, ибо для него (самого обожествляемого в официальном римском культе) много важнее было общение с живым Богом, о чём он много раз и заявлял. И при этом он не крестился, видя всё шире, чем иные апологеты, для коих христианство исчерпывалось верностью символам и языку Библии.

И по внушению свыше (думаю, Буса!) он основал новую столицу империи именно там, где, по Славянским Ведам, расположен Царьград Святогора, столица древней империи атлантов, а не в Иерусалиме. К тому же, Иерусалим был ранее разрушен императорами Веспасианом, Титом и Адрианом и стал провинциальным городком по имени «Гелий», т. е. «посвящённый Гелиосу-Солнцу». Создавая новую столицу, император противопоставил Константинополь языческому Риму с культом Дыя-Юпитера, древнего противника Вышнего. И лишь мать его, Елена, в 336 году посетила Иерусалим и, по преданию, в пещере Гроба Господня будто бы обрела «честно древо», то есть крест, на коем был распят Христос. Важно заметить, крест уже был и солнечным, и христианским символом, но как орудие казни использовался не крест, а столб – «ставрос».

Так что обретение креста Еленою, причём в день Лели и Огнебога Семаргла (по ведическому преданию, также обретшему Огненный крест, сиявший над Книгою Вед), имеет большее отношение к традиции ведической, солнечной.

И это событие стало предвестником крестной казни Буса Белояра; либо все это было потом, при составлении календаря, перетолковано.

Между прочим, и в Талмуде (в «Тольдот Иешу») явление Христа (Иешу-ха-Ноцри) относят именно во времена Константина и Елены (а не Пилата и Тиберия).

Талмудический Христос получает посвящение в египетской пирамиде, узнав там имя Бога. А затем именно Елена признаёт его Сыном Божьим, увидев, как он плывёт на мельничном жернове по морю. Видимо, это пародийное переложение легенд, имеющихся также в «Книге Ярилы», в коей Бус Белояр перед встречей с Еленой летит над морем на летучем корабле. Но и здесь мы видим вспоминание о путешествии Буса Белояра в Египет и, конечно, на Родос (славянское название Радостея), на остров Солнца-Гелиоса и в удел дочери Солнца – Эвелисии.

Известно, что Елена потом привезла с собою из путешествия не только крест, но и хитон Христа, который до сего времени выставляют в Трире, тогдашней столице провинции Галлия и всего запада империи. Важно заметить, что учёные, изучившие святыню, определили, что этот хитон относится именно к IV веку и произведён в Китае, украшен особым шёлковым и золотым шитьём той эпохи. Очевидно, что это весьма дорогой подарок императрице от Буса Белояра. Признание Еленою Христом князя Буса Белояра было, в таком случае, вполне арианским.

Хитон Буса в Трире. IV в.

Ариане признавали человеческую природу Христа как пророка, отсюда следовало, что и современные главы общин, цари-христы, также были подлинно Христами. Это касалось и общин северных варваров, вовсе не знакомых с писаниями греко-иудейскими. Для них имя Христос было просто греческим словом, означавшим царя-Спасителя, т. е. Спаса славянской традиции, подобного Коляде, Крышню (зап. – сл. Кришко). И больше всего среди христиан в те годы было именно варваров – готов, кельтов, славян. А для них живым Спасом был Бус Белояр.

Когда же под влиянием проповедников варвары стали переходить с ведического на образный библейский язык, Иерусалим они наивно помещали в Русколани, рядом с Ирием и мировой горой Эльбрусом.

Да и наивно ли? Не был ли для них Иерусалим (или Ярусалим) подлинно Солнечным-Ирийским градом, расположенным у Алатырь-горы? У сего града был также двойник в Малой Азии. Напомним, что тот какое-то время именовался также Солнце-градом Гелием, после изгнания оттуда евреев во II веке н. э. Так что и географы в то время могли не знать, где подлинно расположен Иерусалим.

Именно потому впоследствии многое из жизни Буса Белояра было перенесено на Христа и вошло в Евангелия. Более того, христианская служба и календарь были целиком списаны со славяно-ведических. Правда, заменены имена и события славянской истории на сходные библейские (сравните, например, солнечно-звёздный православный календарь с лунным иудейским). Но всё это произошло много позже Бусова Времени, перелицовка легенд началась при императоре Феодосии.

А тогда, проводя религиозную реформу, Константин вряд ли полагал, что основывает новую веру. Он утверждал старую Солнечную веру, в коей живой Христос, то есть Бус Белояр, был воплощением Аполлона и Бога Высочайшего. И те же строители, что возводили Софию в Константинополе, строили тогда и Солнечный Сурож-град на другой стороне Чёрного моря у союзников русколан для Спаса – Буса Белояра. Это однозначно подтверждается раскопками в Судаке.

Обретя высшее знание в Египте, а также став супругом дочери Солнца Эвелисии, Бус Белояр вернулся в Русколань и повёл по Пути Прави славянские роды.

Одной из его задач в то время было ниспровержение зурванизма, искаженного Караджелем зороастризма, а также борьба с морияровыми искажениями и замутнением христианского учения, кое тогда объявило войну всей античной традиции.

К тому же, место старых арийских богов новые фанатики и ортодоксы стали заменять иудейскими, а христианство под воздействием римлян и византийцев быстро обращалось в орудие империи, разрушающее ведическую традицию.

В то же время на юге Руси появилось, стало крепнуть и никейское греко-православие. Ещё при императоре Константине в Херсонес (тогда языческий) прибыл епископ Еферий, но он встретил сопротивление властей. Ему пришлось возвратиться в Константинополь за поддержкой императора. Сию поддержку он получил, но на пути в Херсонес, при переправе через Днепр, он был убит и, видимо, славянами, возмутившимися началом религиозной реформы, то есть, по существу, новой духовной экспансией Греции (Византии).

И тогда был послан новый епископ, Капитон, коего сопровождал отряд из 500 воинов во главе с полководцем Фионой. Они утвердили новую церковь в Херсонесе. Но впоследствии Капитон также был убит во время миссионерской деятельности на Днепре, и, судя по всему, вновь возмутившимися славянами (память его отмечается 22 декабря).

Однако Бус знал, что любое учение можно обратить во зло. Он проповедовал иное. Он говорил не о борьбе, а о единении христианства и ведославия. Видел истинное, ведическое, свободное от церковно-политических догм христианство. Именно тогда составлялся и канон Вед Руси.

И тогда же, дабы преодолеть проклятие Змея Иджика-Морияра (согласно булгарским преданиям), Бус Белояр взял себе ещё тридцать жён из разных княжеских родов. И они дали ему 70 сыновей, ставших его сподвижниками и князьями.

Между прочим, почитаемые ныне церковью многочисленные святые мученицы и подвижницы, «невесты Христовы» того времени, вполне могут нами пониматься не в аллегорическом, а в прямом смысле. К примеру, св. Рипсимия, подруга св. Нины, отказавшаяся от сватовства императора Византии, а также затем и царя Тиридата, могла быть не просто монашкой, «невестой Христовой», отвергающей любые сватовства, но в самом деле быть просватанной за царя Буса-Христа. Ведь к ней сватались все владыки тогдашнего мира! А 35 дев её обители также могли быть невестами Буса-Христа или по крайней мере считать себя таковыми. И только после, в житиях всё было истолковано в духе новой христианской морали, почитавшей всё плотское греховным.

В «Книге Ярилы» есть также предание о том, что Бус полгода правил своей землёй, а полгода скитался простым странником. Так он сделал, пойдя на соглашение с богиней смерти Марой, предрекшей ему править 70 лет. И с помощью сей хитрости, что ему присоветовал его друг Кудеяр, он удвоил срок своей жизни (время правления плюс время скитаний).

Проповедь Буса о Всевышнем была, по сути, продолжением как христианской, так и ведической традиции. Бус начал утверждать и очищать ведическую веру. Он дал людям учение о Пути Прави. В «Книге Велеса» (Бус I, 2:1) сказано об этом: «Муж Правый восходил на амъвеницу и рёк о том, как идти по Пути Прави. И слова его с деяниями совпадали. И о нём, о Старом Бусе, говорили, что он творил требы и был лепым, так же как деды наши».

Учение о Пути Прави изложено в Бусовом Провещании, где даны космогония, философия (учение о Прави, Яви и Нави, об обеих сторонах Бытия). Бус говорил: «Явь – это текущее, то, что сотворено Правью. Навь же – после нее, и до неё есть Навь. А в Прави есть Явь». Здесь же сказано и о том, что нужно прославлять имя Господа, а также о почитании прародителей: «Прозри, русич, ОУМ! ОУМ Великий и Божий!»

Бус укреплял Русь, которая вела войны с племенами язычников. То есть он рассматривал язычество (отрицание Всевышнего) как одну из главных опасностей для Руси и ведической веры (Бус I, 3:1–2).

Также Бус воевал с гуннами. В «Книге Велеса» (Бус I, 4) сказано, что после победы над гуннами Бус основал Русколань у Непры-реки. Воевал Бус и с готами (древними германцами).

Князь Бус не только защищал Русколань, он продолжил и давнюю традицию мирных торговых отношений с сопредельными народами и великими цивилизациями того времени. «Книга Велеса», например, сохранила свидетельства о торговле антов с Китаем и Византией (фрягами). В «Книге Велеса» рассказано о том, как муж рода Белояра охранял идущих к фрягам китайских купцов от нападений гуннов и готов.

За свою безопасность купцы, шедшие по Шёлковому пути, платили щедро: «Тут муж рода Белояра перешёл на ту сторону Ра-реки и упредил там синьских (китайских) купцов, идущих к фряженцам, поскольку гунны на острове своем поджидали гостей-купцов и обирали их. И было это за полстолетия до Алдореха (то есть в 480-е годы). А ещё раньше, в древности (то есть во времена Буса – IV век) род Белояров был сильным. И от гуннов торговцы прятались за мужами Белояровыми и говорили, что дают серебро и два коня золота, чтобы пройти и избежать угрозы гуннской, и так пройти мимо готов, так же суровых в битве, и дойти до Днепра» (Бус I, 3).

Буса тогда занимали не только государственные дела. В те же годы у него родился сын, который спустя несколько лет после посвящения принял имя древнего певца и первопредка рода Бояна. И не было ему равных в пении и игре на гуслях.

Люди полагали, что в Молодом Бояне воплотилась душа Древнего Бояна – певца, который пел песни, услышанные от птицы Всевышнего – Гамаюна.

Войны с готами и последние деяния Буса Белояра

В те годы также князь Бус был занят не только мирными делами. Главной его заботой тогда стала опасность, исходившая от воинственных готов-германцев. «…И была повержена Русколань от готов Германареха. И он взял жену от рода нашего и убил её. И тогда вожди наши потекли на него и Германареха разбили» (Бус I, 6:1).

В середине IV века конунг готов Германарех повёл свой народ завоёвывать мир. Это был великий полководец. Как утверждает Иордан, его сравнивали с Александром Македонским.

Судя по свидетельствам готского историка Иордана (VI век) и «Книги Велеса», Германарех после долгих войн захватил почти всю Восточную Европу. Германарех прошёл с боями по Волге до Каспия, потом воевал на реке Терек, перевалил через Кавказ, затем прошёл по черноморскому побережью и дошёл до Азова, то есть до границ Бусовой Русколани.

По сведениям «Книги Велеса» (Бус II, 2:2), Германарех вначале заключил мир со славянами («пил вино за дружбу») и только потом «пошёл с мечом на нас». Мирный договор между славянами и готами был скреплён династическим браком сестры Буса, Лебеди, и Германареха.

Возможно, это была плата за мир, ибо Германареху тогда было много лет (погиб он в 110 лет, брак же был заключен незадолго до этого).

Правда, в славянской традиции утверждается, что Германарех участвовал в мистерии сватовства к дочери Солнца в Суроже и прошёл все испытания с помощью волшебства. К тому же солидный по нашим меркам возраст не был столь уж критичным для царей прошлого, почитавшихся также богами, ведь нередко они перешагивали и полуторавековой рубеж и активно воевали, заключали новые брачные союзы. Это справедливо также по отношению к Дажень-яру, Мириану, да и многим персидским владыкам из рода Яра и даже Сасанидам. И если те цари-боги не доживали до столь преклонных лет, то никогда по причине старости и немощи.

По свидетельству Эдды, сватал Лебедь-Сва сын Германареха Рандвер, он и отвёз её отцу. И тогда ярл Бикки, советник Германареха, сказал им, что лучше было бы, если б Лебедь досталась Рандверу, так как оба они молоды, а Германарех – старик.

Сии слова пришлись по душе Лебеди и Рандверу, а Иордан добавляет, что Лебедь потом изменила мужу и бежала от Германареха. У Лебеди в отсуствие мужа родился сын Хлодвиг Моревей (от Рандвера), признанный «сыном двух отцов» либо некого морского бога. Впоследствии Моревей (он же Меровей) основал династию франкских королей Меровингов.

А тогда Германарех, узнав об измене, казнил своего сына, повесил на виселице, а Лебедь Сванхильду затоптал копытами коней: «Бросил коням под копыта, вороным и белым, на дороге войны…». И это убийство, о котором говорит и «Книга Велеса» (Бус I, 6:1), послужило причиной славяно-готской войны.

Германарех был встречен на Дунае союзными войсками всех народов Восточной Европы. Против Германареха выступили народы Словении и Русколани и воины финских и кавказских родов. Путь Германареху заступили анты, которых вёл князь Бус, также его братья и сыновья, к примеру, Златогор и Боян. Также против готов выступили словене, которых вёл князь Словен. Словену служил стремянным Боян (согласно «Бояновому гимну»), сын князя Буса. Это было знаком союза между Бусом и Словеном.

«Книга Велеса» утверждает, что Германареха разбили войска многих славянских и иных родов. «Боянов гимн» говорит, что войска Германареха разбили союзные роды, ведомые Словеном. Бус же именуется союзником Словена и отцом Бояна. В «Книге Велеса» (Бус I, 5:4) говорится о том, что союзники собрались по велению птицы Матери Сва (духа Лебеди Сва, под коей понималась также и сестра Буса Лебедь), а в бой их вёл Белобог, под коим разумеется сам Бус Белояр, нисхождение Яра-Белобога в эпоху Белояра.

«Это Белобог повёл наши рати и конницу. И тут мы увидели бывших в лесах волшебниц, пришедших к рати и взявших мечи. И видели мы кудесников, творящих великое чудо, как из горсти земли, поднятой к небу, встают рати небесные. И текут они на врагов и ввергают их в могилу…»

Германарех был побеждён. По свидетельству Иордана, его поразили мечом в бок россомоны (то же, что русколаны) Сар и Аммий (в Эдде – Серли и Хамдир). Сар – это царь Бус. А Аммий (Хамдир) – это его брат кам (то есть волхв-шаман) Златогор. Бус и Златогор нанесли Германареху рану, и он потом скончался: покончил с собой, не вынеся страданий и потери власти над готами.

«…Неверный род росомонов (русколан)… воспользовался следующим удобным случаем… Ведь после того как король, движимый яростью, приказал некую женщину по имени Сунхильда (Лебедь) из названного рода за коварный уход от мужа разорвать, привязав к свирепым коням и побудив лошадей бежать в разные стороны, её братья Сар (Бус) и Аммий (Злат), мстя за гибель сестры, ударили мечом в бок Германареха» (Иордан. «История гетов», VI век н. э.).

В честь победы над готами Германареха в Словении на Дунае была устроена тризна, на коей пел Боян сын Буса. Он славил Словена и Буса, поминал Златогора и братьев (сей «Боянов гимн» и дошёл до нас).

После этой победы славяне вновь утвердились в Тмутаракани (Тамань) и Тавриде (Крым) и с тех пор лишь ненадолго уходили из этих земель. Словенам в качестве вено (выкупа) за кровь Светлиды перешли прикарпатские земли Словении, где потом долгое время правили её потомки из рода Хлодвига Меровея (франкская династия).

А Германарех, лишившийся власти, потом покончил с собой, по словам Аммиана Марцеллина, страшась гуннов, под коими здесь, очевидно, нужно понимать славян. Все земли Остроготии в Тавриде и Северном Причерноморье стали славяно-русскими. Однако в сих землях оставалось ещё немало готских родов. Они жили в Тавриде потом целое тысячелетие (о «готских девах», поминающих «Время Бусово», говорится и в «Слове о полку Игореве» XII века).

Но вот повернулся Небесный Круг и настала Ночь Сварога, Лютая эпоха Рыб, согласно славянскому звёздному календарю. И вот уже на Русь волна за волной идут иноземцы – готы, гунны, герулы, языги, эллины, римляне.

И пришёл Амал Винитарий. Он был преемником Германареха. Винитарий принадлежал к германо-венедскому (дулебскому, будущему галицийскому) царскому роду Амалов. Среди его родителей были и славяне-венеды (наверное, по линии матери). По крайней мере «Книга Велеса» его прямо именует Вендом, да и многие потомки Винитария носили славяно-венедские имена: Вандаларий (сын), Валамир и Видимир (внуки).

Согласно Иордану, конунг Амал Винитарий, вторгшийся в славяно-антские земли, в первой же битве был разбит. Но потом он «стал действовать более решительно». И вызвано это было тем, что, по славянскому астрологическому учению, наступила Полночь Сварога – 31 лютеня 367 года (21 марта 368 года).

368 год имеет определённый астрологический смысл. Это рубеж. Конец эпохи Белояра (Овна), начало эпохи Рода (Рыб). Закончился Великий День Сварога, который также называют Годом Сварога, продолжавшийся 27 тысячелетий (закончились Трояновы века, ведущие отсчёт от времени Трояна, деда патриарха Руса).

Настала Ночь Сварога (Зима Сварога). А это значит, что люди оставляют богов. Воплощение Вышня Крышень, либо Дажьбог, должен быть распят (бога Вышня-Дажьбога распинают каждый год в месяц Лютый, проходящий под знаком Рыб). И власть в начале эпохи переходит к Чёрному богу.

Древнейшие тексты «Книги Велеса» наполнены ожиданием этого дня, когда завращается новое Сварожье Колесо и начнется новый отсчет времени: «И вот Матерь Сва поет о Дне Том. И мы ждали Время Это, когда завращаются Сварожьи Колеса. Это время по песне Матери Сва наступит» (Троян III, 3:2).

Итак, остановилось Старое и стало вращаться Новое Коло Сварога. И готы, возглавляемые Амалом Винитаром, разбили антов. И распяли на крестах славянских князей и старейшин, которые в сей день не могли оказывать им сопротивления. Сохранилось четыре древних свидетельства о сём распятии.

Первое – из «Книги Велеса» (Бус I, 6:2–3): «А потом Русь вновь была повержена. И бога Буса и семьдесят иных князей распяли на крестах. И смута великая была на Руси от Амала Венда. И тогда Словен собрал Русь и повёл её. И в тот раз готы были разбиты. И мы не позволили Жале никуда течь. И всё наладилось. И радовался дед наш Дажьбог, и привечал воинов – многих наших отцов, которые одерживали победы. И не было бед и забот многих, и так земля готская стала нашей…»

Второе – из «Книги Ярилы» (VII, 6): «И вот свершилось предречённое Матерью Славой. И был воздвигнут на горе Распятия тот Солнечный Крест, и принесена жертва Спасения. И повернулся Сварожий круг!»

Третье – из Иордана («История гетов», VI век н. э.): «Амал Винитарий… двинул войско в пределы антов. И когда пришёл к ним, был побеждён в первой стычке, затем повел себя более храбро и короля их по имени Боз с сыновьями его и 70 знатными людьми распял, чтобы трупы повешенных удваивали страх покорённых».

Четвёртое – из булгарской летописи «Джагфар Тарихы», цитирующей летопись «Барадж Тарихы», XII в.:

«Когда кан (Булюмар) пошёл дальше, они (братья Буса-Баксу) увязались за ним и все, кроме Баксу, погибли в боях. Баксу, опасаясь проклятия Бараджа, взял в жены тридцать девушек и заимел от них семьдесят сыновей. Но однажды в земле анчийцев (карпатских уличан) на него напали галиджийцы (галицийцы-венеды) и убили его вместе со всеми сыновьями…»

Пятое – из кавказской легенды, переданной Н.Б. Ногмовым в XIX веке: «Баксан… был убит готфским царём со всеми своими братьями и восемьюдесятью знатнейшими нартами. Услышав это, народ предался отчаянию: мужчины били себя в грудь, а женщины рвали волосы на голове, говоря: “Убиты, убиты Дауовы восемь сыновей!..”»

Согласно кавказской легенде, анты не воевали, потому что Бус не принял участия в общей молитве. А он этого не сделал, ибо понимал неизбежность поражения. Ибо настала Ночь Сварога, боги оставили Русь. И потому Бус распят, и потому «от стрел не видать Солнца»… В ту же ночь, когда был распят Бус, произошло полное лунное затмение. Также произошло чудовищное землетрясение, трясло всё побережье Чёрного моря, разрушения были в Константинополе и Никее.

«Русский хронограф» XVI века так описал то время: «Бысть трус велик в Александрии, возвреся море ис предел и потопи 50 тысящ человек. И кораблем мнозем, водою отнесенном, на суши обретися, многия же корабли погрузи и островы Критские и Ахийские и Вретанийския и Афракийские погибоша. Морю вскипевшу на 100 стадий, Андрианская пучина и Вийская разступишася и явися суша. И мнози корабли на суше сташа и паки въсплыша, и град некий Финикийский весь паде и округ его веси, такоже и другий град в Елиспонте, Геврий нарицаем, и многи пропасти по местам быша, яко страха ради в горах человеком пребывати».

И в том же году придворный поэт и воспитатель сына императора Децилл Магн Авзоний написал такие стихи: «Между скифскими скалами стоял для птиц сухой крест, с которого из тела Прометеева сочилась кровавая роса…» Это не только поэтическое видение, соединившее крест и образы Буса, Христа и Прометея. Это след того, что в те годы о распятии Буса говорили и в Риме. То есть язычники в Риме видели в Бусе Белояре распятого Прометея, а ранние христиане узнали в Бусе Белояре Мессию, вновь пришедшего Спасителя, Утешителя и Духа Истины, пришедшего через 400 лет после Христа.

При сём христиане ссылались на свидетельство Библии (III книга Ездры, гл. 7, 28–29): «Ибо откроется Сын Мой Иисус с теми, которые с ним, и оставшиеся будут наслаждаться 400 лет. А после этих лет умрёт Сын мой Христос…». Да и сам Иисус говорил своим ученикам: «И Я умолю Отца, и даст вам другого Утешителя, да пребудет с вами вовек, Духа Истины, Которого мир не может принять, потому что не видит Его, а вы знаете Его, ибо Он с вами пребывает и в вас будет. Не оставлю вас сиротами, приду к вам» (Иоанн, 14:16).

Связь образа евангельского Христа и Буса Белояра не исчерпывается этим. Судя по всему, и сам символ креста вошёл в христианскую традицию после распятия на кресте Буса Белояра. Следует напомнить, что канон Евангелий был установлен после IV века. И он основывался на устных преданиях, ходивших тогда по христианским общинам, в том числе и скифским, а в сих преданиях образы Иисуса и Буса были уже смешаны.

Так, в канонических Евангелиях нигде не говорится о том, что Христа распяли на кресте. Вместо слова «крест» (kryst) там употребляется слово «ставрос» (stavros), что значит столб, и там говорится не о распятии, а о столбовании (в «Деяниях апостолов» 10:39 сказано, что Христа «повесили на древе»). Слова «крест» и «распятие» появляются лишь в переводах с греческого. Полагаю, что на искажение первоначальных текстов при переводе, а потом и на иконографию (ибо нет раннехристианских изображений распятия) повлияла именно славяно-скифская традиция.

Смысл изначального греческого текста был хорошо известен в самой Греции (Византии), но после соответствующих реформ в новогреческом языке, в отличие от прежнего обыкновения, слово «ставрос» приняло, кроме значения «столб», также и значение «крест».

В наиболее близкой к христианской, именно в иудейской традиции также утверждается предание о повешении Иисуса. Существует написанная в первые века нашей эры иудейская «Повесть о повешенном», где подробно описана казнь Иисуса именно через повешение. А в Талмуде приводится два рассказа о казни Иисуса Христа. Согласно одному (Тос. Санг. 11; Санг 67 а) Иисуса побили камнями, причём не в Иерусалиме, а в Луде.

По другому рассказу, кстати, изъятому из поздних изданий Талмуда (Санг. 43 а), Иисуса сначала хотели побить камнями, но, так как он был царского рода, сию казнь заменили на повешение: «Накануне пасхи повесили Иисуса. И за 40 дней был объявлен клич, что его должны побить камнями за то, что он занимался колдовством: кто может сказать что-либо в его защиту, пусть придёт и скажет. Но не нашли ничего в его защиту, и его повесили накануне пасхи. Сказал Ула: “Допустим он был бы бунтовщиком, тогда можно было бы искать поводов для защиты; но ведь он подстрекатель к ереси, а Тора говорит: “Не жалей и не покрывай его”. Иисус другое дело: он был близок к царскому двору”» (А.Б. Ранович. Первоисточники по истории раннего христианства. М., 1990).

Не только на Ближнем Востоке среди правоверных иудеев принято считать Иисуса повешенным, но и во всём мусульманском мире. В Коране, излагающем также и раннехристианские предания, проклинаются иудео-христиане, которые утверждают, будто Иса (Иисус) был не пророком и Мессией, а Самим Аллахом (Богом), а также отрицается само распятие. Поэтому мусульмане, уважая Иисуса, отвергают символ креста, ибо полагают, что распятия пророка Исы не было.

«И за то, что они (иудео-христиане) нарушили Завет (…), Аллах наложил на них печать, и за их неверие, и за то, что они изрекли на Марйам великую ложь (имеется в виду признание Марии Богородицей, – А.А.), и за их слова “Мы ведь убили Мессию, Ису, сына Марйам, посланника Аллаха”. А они не убили его и не распяли, но это только представилось им, и, поистине, те, которые разногласят об этом, – в сомнении о нём; нет у них никакого знания, кроме следования за предложением. Они не убивали его, – наверное. Нет, Аллах вознёс его к Себе: ведь Аллах велик, мудр» (Коран. Сура 4: 154–156).

В традиционной иранской миниатюре (иллюстрации к Корану) принято изображать Иисуса повешенным. И это также арийская традиция, коя, верно, совпадала и со славяно-арийской. Повешение (сам способ казни) Иисуса не отвергает ни Вознесения, ни Преображения Иисуса Христа. Преображение Христа также сопровождалось великими знамениями, как и уход Кришны, сопровождавшийся землетрясением, так же как и Преображение Буса Белояра.

Древнейший в Северной Европе (в землях данов и ободритов) рельеф с ликом арианского Спасителя. Камень Гарольда Синезубого. X в.

Думаю, что редакторы Евангелий IV века, исходя из этих мыслей, и внесли в текст о казни Христа сведения о недавнем затмении, землетрясении и иных катаклизмах. Тем более что посвящённые знали о том, что Бус и есть тот Утешитель, о коем предупреждал Иисус Христос и о коем говорилось в III книге Ездры, да и потом в «Откровении Иоанна».

В Евангелии от Марка (15:33) и в Евангелии от Матфея (27:45) сказано, что Христос терпел страстные муки в весеннее полнолуние, со Страстного четверга на Страстную пятницу и что тогда было затмение «от шестого до девятого часа».

Солнечных затмений в полнолуние не бывает. И солнечные затмения в отличие от лунных не продолжаются три часа. К тому же шестой палестинский час – это, по современному счёту времени, полночь. Здесь речь идёт о лунном затмении. Нетрудно установить, что в первые века нашей эры не было лунных затмений в указанные и даже просто близкие сроки.

Сие затмение точно указывает только на одну дату: на ночь с 20 на 21 марта 368 года н. э.

И речь в данных текстах Евангелий идёт только об одном событии – о казни (повешении на столбах) Иисуса Христа, которую уподобили распятию Буса Белояра. Это, разумеется, должно в корне изменить все наши представления о связях древней славянской и римско-византийской цивилизаций в первые века нашей эры.

Буса Белояра и 70 иных князей распяли в ночь с четверга на пятницу, 20/21 марта 368 года. Затмение продолжалось с полночи до трёх часов 21 марта. И это были первые часы Нового Дня Сварога.

Сняли с крестов тела Буса и иных князей в пятницу. Потом их повезли на родину. По кавказскому преданию, на родину тело Буса и иных князей привезли восемь пар волов.

Жена Буса повелела насыпать над их могилой курган на берегу реки Этоко (приток Подкумка) и воздвигла на кургане памятник, сделанный, по преданию, греческими мастерами («хотя памятник ниже его, но сходство с ним уязвило моё сердце…» – пела она, согласно легенде).

Она же, дабы увековечить память Буса, повелела переименовать реку Альтуд-Алатырку в Баксан (реку Буса). Бус, как и Иисус, воскрес на третий день, в воскресенье. И на сороковой день восшёл на Фаф-гору (Эльбрус). Славянский народный и церковный календарь содержит следы, которые можно толковать как подробнейшее описание событий сих сорока дней. В изданиях славянского календаря это толкование мною приведено.

И так, Бус Белояр, как и Крышень, и Коляда, восшёл на сороковой день на Белую гору (Эльбрус) и стал Побудом Руси Божей, воссел у трона Всевышнего. И ныне он в Ирии, в небесном царстве у трона Всевышнего.

На земле же памятником Бусу остался монумент, воздвигнутый Эвелисией. И он стоял на древнем кургане на реке Этоко много лет, и прохожие могли прочесть древнюю надпись на нём, пока не забылись древний язык и древняя письменность:

О-ом хайэ! О-ом хайэ! О-ом хайэ!

О-ом хайэ! О-ом хайэ! Побуд!

О-ом хайэ! Побуд! Сар!

Верьте! Сар Ярь Бус – Богов Бус!

Бус – Побуд Руси Божей! —

Боже Бус! Ярь Бус!

5875, 31 лютеня.

В Родопских горах потомки белояров из народа болгар-помаков сохранили такое предание о Белом короле Белояре, а также о семидесяти князьях, погибших с ним. Это предание сохранилось в тексте из «Веды славян», рукопись которой недавно была обнаружена мной в Санкт-Петербургском филиале архива РАН:

«Сада король (он же Арий Оседень) тогда колол жертву и молил Бога, чтобы Бог его научил писать золотые скрижали. И Господь услышал ту мольбу, и послал ему Живу Юду, чтобы она научила его читать и писать. И Жива Юда пришла к королю и за три месяца научила его писать те скрижали. И затем они полюбили друг друга, и Жива Юда с Садою-королём родили семьдесят королей, которые заселили Фрет-землю. И самым младшим из них был Белый король. И он властвовал в Шерние-земле, Земле Правды. И он ходил по той Фрет-земле, и учил он людей как петь и писать. И от него осталось много книг, тогда написанных. И наши деды одно время кололи жертву и веровали в то, что он не умер, а также в то, что он, как Сын Солнца, улетел на небо, и что он сидит там до нынешнего дня…»

От Буса до Рюрика

После завершения миссии Буса Белояра завершилось и вращение Старого Коло Сварога. И затем зачалось утро нового Дня Сварога. И началось Великое переселение народов, а Русколань Бусова вошла в державу гуннов.

Вообще отношения славян (русколан) и гуннов и в «Книге Велеса», и в «Ярилиной книге» выглядят неоднозначно и противоречиво. Конечно, это противоборство внутри единой державы двух родов, двух миров и культур. И в то же время в сей борьбе явилось и единство, исторические судьбы гуннов и славян сплелись.

Кто же есть – гунны? Судя по всему, это были роды финно-угорские и отчасти тюркские, коих свели вместе в орду, и затем направили по путям, проложенным прежде арийцами, выходцы из глубин Азии, от границ Монголии и Китая, воинственный род хунну.

В конце концов гунны приняли в свою державу и славян, русколан, и более того, свой натиск на Римскую империю, а также на готов, подчинили целям общеславянским.

И мы видим также, что властвовали тогда над гуннами и славянами две ветви одной русколанской династии. Так, в «Книге Ярилы» готского князя Амала Венда за казнь Буса покарал его сводный брат, также сын Дажень-яра, вождь гуннов Буримир. И его же потом Иордан назвал вождём гуннов Баламбером.

Однако Аммиан Марцеллин полагал, что Венд (Витимир) погиб в войне с русколанами. Он писал: «После его (Германареха) ухода Витимир был сделан королём и некоторое время противодействовал аланам… Но после многих поражений, которые он выдержал, он был подавлен силой оружия и умер в битве» (Ammianus Marcellinus, XXXI, 3,3).

Буримир в союзе с внуком Германареха Хусимундом (готом, принявшим гуннское имя!) разбил войска Амала Венда, потом женился на его племяннице Вадамерке и так овладел всеми остроготами. И таким образом все остроготские народы покорились русколанам и союзным с ними гуннам Буримира. Таврида вновь стала частью Руси Гуннской.

Но Русь Аланская не сразу приняла власть гуннов. Гунны, явившиеся с Урала, вначале принимались русколанами за дивьих людей, запечатанных в давние годы Сварогом в Уральских горах, которые явились, когда настал конец Старого Коло Сварога. Древнейшие тексты «Книги Велеса» (Троян III, 3:2) были наполнены ожиданием этого времени: «И мы ждём Время Это, когда завращаются Сварожьи Колеса. Это время по песне Матери Сва наступит».

И вот сие время наступило. И многими оно было принято за Конец Света. Но тогда князь русов, очевидно, сам Кий, призвал свои дружины не противостоять, а стать союзниками гуннов. Он сказал так: «Мы должны идти в воинство ясуней, дабы охранять от вражьих набегов страну. А Последние Времена будут позже» (Бус IV, 4:2).

И потому после падения Русколани и вхождения её в гуннскую державу, поднялись новые славянские объединения – Скуфь Киевская и Антия. Остатки скифов и иранцев-зороастрийцев основали Артанию. Словене из Карпатской Славии стали растекаться на юг и на север. Часть венедов онемечилась и превратилась в вандалов, а часть стала балтийскими славянами.

Скуфь Киевская, Антия и Славия (V век). Переселение народов. Аттила. Княжения Кия, Лебедяна, Верена и Сереженя

Натиск гуннов на восточном крае Руси Аланской и война с готами на Западе принудили многие роды русов, алан, берендеев и иных двинуться с Северного Кавказа на Запад, по следам отступающих готов.

Известно, что в 376 году остготы и вестготы бежали от русколан за Дунай и ворвались во Фракию, сметая гарнизоны Восточной Римской империи. В 377 году состоялась первая битва римлян и вестготов при Маркианополе, в коей вестготы были разбиты. Но уже в следующем, 378 году в битве при Андрианополе вновь встретились римские войска во главе с императором Валентом и объединённые силы вестготов, остготов, а также аланов. В сей битве, состоявшейся 9 августа 378 года, вестготы разбили римлян, и сам император Валент погиб.

Битва римлян с варварами. Барельеф начала н. э.

Тем временем, в 395 году, гунны сокрушили царства Закавказья, совершили набег и разгромили Сирию, Каппадокию и Месопотамию.

В те же годы Римская империя распалась на Восточную и Западную, коими стали управлять два брата-императора. Это разделение сильно ослабило империю, чем не преминули воспользоваться её соседи. На Европу волна за волной стали накатываться германцы, аланы и славяне. В 405 году в Италию вторглись 200 000 германцев, славян и кельтов, возглавляемых Радагайсом (Радогостом – это либо гот, принявший славянское имя, либо венед-вандал).

В 408–410 годах германцы под водительством Алариха трижды осаждали Рим. И после долгой осады 24 августа 410 года Рим был взят и разграблен.

В начале V века вандальские, бургундские и аланские орды опустошали также Галлию. А в 409 году вандало-аланская орда под предводительством алана Респендиала завоевала Испанию, разбив римские легионы. Их же потом, в 416 году, разбили вестготы. И в 427 году вандалы и аланы перебрались в Северную Африку, поселившись близ Карфагена. Сие вандало-аланское (можно сказать и венедо-аланское) королевство просуществовало более столетия и было уничтожено императором Юстинианом.

В те же годы полчища гуннов прошли по землям Русколани, вынудив покинуть Дон многие роды русколан. Так, «Книга Велеса» (Бус III) рассказывает о том, как бродники-русы бежали от гуннов и языгов от Азовского моря к Днепру. И князем бродников тогда был некий боярин Оглендя, «сильно гордый» и «почитавший себя выше пращуров и отца Ария». Но божественность происхождения, о коей он постоянно твердил, ему не помогла, и «враги раздирали нас на части».

Тогда же с Дона ушли и роды берендеев, отбивавшиеся от ягов. Многие берендеи, теснимые гуннами и языгами, покинули Берендеево царство на побережье Каспия (ныне это Дагестан). Надо полагать, оставлен был и стольный град Берендей (будущий Беленджер). Из того же царства вышли и торчины, видимо, от города Тарки (есть и ныне в Дагестане такой аул). Они основали в Приднепровской Руси город Переяславль, на Волыни – Туров.

Из Приэльбрусья тогда двинулись в Днепру роды белогоров, белояров и новояров (те, что уцелели после войн с готами и гуннами). Князь Кий, согласно «Книге Велеса» (Бус IV), вёл русичей к Днепру от Сар-града, или Белой Вежи (потом сей город либо его наследник на Дону был назван Саркелом). Князь Кий был преемником Буса Белояра, и, полагаю, прямым потомком.

Так, в Приднепровье и по берегам Роси родилось славяно-скифское царство Скуфь Киевская. Тогда Кий построил град Киев-на-Днепре на месте древнего поселения (это мог быть Самбатас, крепость в Киеве, упоминаемая Константином Багрянародным, или Киев, основанный Кием Древним). Основание сего Киева Новгородская летопись из собрания Е.В. Барсова (копия XVII века) относит к 430 году, что вполне совпадает с датировкой «Книги Велеса» – дело было во времена Аттилы.

Отрывки из этой крайне важной летописи были опубликованы в книге Ф. Гилярова «Предания русской начальной летописи» (М., 1878). Также сия дата была дана в книге «Синопсис», изданной Академией наук в 1735 году: «Старший брат Кий основал град на горе над рекою Днепром и нарек его от своего имени Киев, какого же лета, летописцы российские не пишут… Только один летописец (на полях ссылка на Стрыйковского) описал основание града Киева, лета от рождества Христова четыреста тридцатого». Однако сам Стрыйковский никаких дат не приводил, насколько можно судить по первому польскому изданию его «Кроники». Эта дата появилась в одном из русских переводов «Кроники» (см., например, рукопись из собрания Ф.И. Буслаева; правда, там дан невозможный «334 год»). Русский переводчик «Кроники» вставил в перевод свою дату, но были и переводы, где стоял 430 год. Этот год более точен, ибо подтверждается «Книгой Велеса».

В первые два десятилетия V века гунны продвигались по степям Северного Причерноморья. Они не смогли преодолеть «Змиевы валы» и оставили в покое Русь Голуньскую. По «Книге Велеса», Голунь берут не гунны, а сам князь Кий, «уйдя из Донских земель».

Вначале князь Кий пошёл с Дона на гуннов-болгар (Бус IV, 5). Об этом же походе рассказывает Никоновская летопись: «Кий… таже на Волжска и Камска болгары ходив и победи, и возвратився приидя в свой град Киев, и ту живот свой сконча». Согласно «Книге Велеса», после похода на волжских болгар Кий зашёл в Воронежец, где присоединил к своему войску воинов-полян. Потом он обрёл Голунь и взял Киев.

Сами же гунны в это время, в 420 году, пришли к среднему Дунаю и основали царство, ставшее ядром империи. Гунны тогда ещё не были едиными, тремя ордами гуннов правили ханы Ругила, Мундзук и Октар. Между прочим, Ругила может быть славянским по происхождению именем, ибо было в Средней Европе славянское племя ругов (русинов), а в имени Октар слышится корень «яр».

Тогда начались столкновения гуннов и нанятых римлянами «варваров» (готов, аланов и тех же гуннов) на границах Римской империи. Византийский патриарх Прокл (437–447) в одной из своих проповедей проклинал гуннов, коих сравнивал с библейскими Гогом, князем Роша, и Магогом. Под «Роша» он мог понимать и Русь (обычное для древних отождествление), к тому же среди гуннов было немало русов. Приск, секретарь римского посольства в ставке Аттилы, отметил и славянские обычаи в стране гуннов. Например, он пил там мёд-сурью. Иордан описывает тризну и поминальный пир по Аттиле близ кургана и называет этот пир по-славянски – «стравой» (strava).

Кий, Щек и Хорив и сестра их Лебедь. Миниатюра Радзивилловской летописи.

В 434 году хан Ругила скончался, и гунны избрали в качестве новых правителей братьев Аттилу и Бледу, сыновей хана Мундзука. В действительности же власть сосредоточилась в руках Аттилы, сумевшего объединить все силы гуннов.

Гуннский король Аттила известен нам также по германским сагам как Этцель, а в «Книге Велеса» его зовут Этеле (либо Отеле). Имя Аттила может быть объяснено из гуннского (тюркского): Итилем, или Адилем, тюрки называли реку Волгу, т. е. священную реку Ра (существовали и города на Волге, кои именовались в разных источниках Итилем, Адилем). Германцы и славяне могли услышать в сём имени также нечто знакомое: «отень» («отец») или atte (также «отец»). Сие звучное и напоенное многими смыслами имя помогло Аттиле стать «отцом народов».

Установив мир с Византией, подписав договор 434 года с императором Феодосием, Аттила первые шесть лет своего правления воевал на Северном Кавказе, подчиняя восставшие роды русколан, берендеев, чаркасов и иные. Сия «Кавказская война» была начата гуннами около двух столетий назад. И продолжалась она уже после падения Русколани более 60 лет.

В 441 году Аттила вновь вернулся на Дунай и стал воевать с Византией, ибо та перестала платить обещанную дань. В 443 году, пройдя с боями по долине реки Моравы, гунны двинулись на Константинополь. И тогда император запросил мира и выплатил долг. В 445 году Аттила убил своего брата-соправителя Бледу и стал единолично управлять империей, которая раскинулась от Волги до Дуная.

Аттила был не только грозным полководцем, но и умелым дипломатом. Так, удары по Византийской империи он наносил в союзе с персами, сватался к сестре императора Валентиниана III некой Гонории, влюблённой в него, и имел своих сторонников при византийском дворе. Сумел Аттила привлечь на свою сторону в борьбе с готами подвластных ему антов, заключил союз со славянами Скуфи Киевской. Он использовал в интересах империи давнюю вражду славян и готов.

Тогда близ Киева селились многие роды чехов (род Щека), изгнанные с Карпат около пяти столетий назад германцами Берига (исходы чехов были и позднее). Также в те годы и венедов-бодричей потеснили с берегов Лабы (Эльбы) в Приднепровье, а оставшиеся на месте частью были онемечены.

Аттила в союзе со славянами (с теми родами, которые не были затронуты войнами на Кавказе) выбил готов с Карпат и берегов Лабы. «Книга Велеса» (Бус IV, 3) говорит о войне с готами славян под водительством Аттилы и о том, что славяне разбили «десять королей». В те годы славяне распространились далеко на Запад в Европе. Чехи вернулись в Богемию и заселили её, сербы заняли земли за Лабою, а по правому её берегу сели роды бодричей и стодорян.

«Книга Велеса» об этом времени говорит: «И тогда Аттила одерживал победы над врагами нашими… И строй наш крыльями на две стороны раскинулся. И Аттилы воины в середине, а по плечам возглавлявшие ясуней воеводы славян, которые имели воинов без счёта». В тех же дощечках сказано о походах Кия, о расселении родов Щека и Хорива.

В 451 году война Аттилы и славян с вестготами перекинулась в Галлию, на территорию Римской империи, куда вестготы бежали от гуннов. И если раньше римляне нанимали гуннов для борьбы с готами, то теперь политика Рима стала обратной. Римский полководец Аэций призвал под свои знамена вестготов, бургундов и франков.

Аттила же сумел использовать борьбу за власть среди франков и призвал на свою сторону младшего брата франкского короля, который иначе не смог бы получить корону. Также он на свою сторону переманил Гейзериха, короля вандалов-венедов и алан. И даже остроготы выступили на стороне Аттилы. В июне 451 года состоялась так называемая Битва народов на «Campus Maruriacus» (на Каталунской равнине близ современного города Труа).

Битва была кровавой, и полководец Аэций приписал победу себе, о чём до сих пор пишут в учебниках истории. Но победа Аэция состояла только в том, что он не бежал с поля сражения. Аттила, думаю, тоже считал себя победителем, он только не стал добивать войска противника, ибо сражение было почти братоубийственным, ибо с обеих сторон сражались и готы, и аланы. Да и сам Аэций был некогда другом Аттилы.

В тот же год «разбитый» Аттила начал подготовку к вторжению в Италию. Аэций уже не мог рассчитывать на вестготов, ибо те и сами собирались нападать на Рим. В 452 году Аттила через Альпийские перевалы ворвался в Италию, взял крепость Аквилейю, а затем Милан. Но на Рим, после переговоров с папой Львом, не пошёл.

Этот случай припоминает и «Книга Велеса» (Бус IV, 3), говоря о причинах прекращения войны Аттилы с готами и римлянами: «И тут Аттила-король нас поддержал, и мы победили врагов. И так десять рехов-царей взяли. И бились с баном (правителем) Львом храбро. И когда мы на него напали, он начал хитрить: мол, Творец не велит сражаться; и лучше мечи схоронить, и обменивать овнов и овощи; и так положено в самой Сварге». Аттила поверил сим словам – он и раньше легко поддавался на уговоры и часто предпочитал мир войне.

Аттила вернулся в Паннонию. Его дальнейшие шаги говорят об искреннем стремлении к миру. И если ранее он добивался руки принцессы Гонории (что чуть не привело к войне с Византией), то теперь, дабы укрепить мир с готами, а заодно и успокоить византийский двор, решил взять в жёны молодую германскую красавицу Ильдико. Имя Ильдико – явно аланское. В Эдде её отождествили с Гудрун, матерью Сёрли, Хамдира и Сванхильды, коим соответствуют в славянских преданиях Бус, Златогор и Лебедь. Таким образом, в эпосе смешались герои двух столетий. Видимо, сия красавица была популярна среди древних народов и принадлежала к почитаемому роду.

Но закончился сей роман весьма печально. После брачной ночи Аттилу нашли мёртвым. Предположили, что он был отравлен Ильдико. Но точно это установить не удалось, ибо умер он на ложе любви от сердечного приступа.

После смерти Аттилы его империя была поделена между сыновьями и вскоре распалась. Восстали германские племена гепидов, герулов и славяне-руги (руги названы славянами в Фаффельштетенском таможенном уставе IX века).

И уже в 454 году гунны потерпели поражение от союза германских племён в битве на реке Недаве. Сын Аттилы, младой Еллак пал в битве. Остатки гуннов, ведомые сыновьями Аттилы – Денгизиком и Ернаком, собрались в Дакии. Они ещё напоминали о себе и даже совершили набег на Фракию в 468 году, но были разбиты полководцем Анагастом – антом, служившим императору Аспару (кстати, также анту, или гото-алану, по роду).

Инициатива в Европе перешла к готам, вандалам и ругам (русинам). Нередко они воевали и между собой и нанимались к римлянам, дабы как наёмники воевать с другими варварами. В 455 году вандалы (онемеченные венеды) во главе с вождём Гензерихом переправились из Африки в Италию и захватили Рим, который ранее пощадил Аттила.

Рим уже некому было защищать, ибо полководца Аэция убил ревновавший к его славе император Валентиниан – он лично заколол его ножом на приёме. Потому Рим был разгромлен. Две недели вандалы разбивали статуи, сжигали книги, вырезали римлян. После погрома в Риме осталось лишь 7000 жителей. Имя вандалов стало проклятием. Улицы и площади Рима начали зарастать травой, там пасся скот. Императоры и сенат стали игрушками в руках вождей варваров.

В Италию тогда пришли из Средней Европы русины, а также многие германские роды, ведомые вождём Одоакром, то ли ругом-русином, то ли герулом (его также называли Одонацер, Одоахар, Одовахар, Одоахрос, Отар и т. д.). В Австрии, в Зальцбурге, в катакомбах св. Петра сохранилась каменная плита над могилой св. Максима: «Лета Господня 477 Одоакр, вождь русинов (рутенов), геппидов, готов, унгаров и герулов, свирепствуя против Церкви Божей, блаженного Максима с его 50 товарищами… сбросил со скалы, а провинцию Нориков опустошил огнём и мечом».

В 476 году Одоакр низложил последнего императора Западной Римской империи – Ромула Августула. Одоакр совместно с римским сенатом послал прошение императору Византии Зенону, в коем «объявлял бесполезность для Рима иметь своих императоров, считая одного монарха достаточным для одновременной защиты Востока и Запада».

От своего имени и от имени римского народа сенат соглашался на перенесение столицы империи в Константинополь. Сенат также писал, что государство Италия «может довериться его (Одоакра) гражданским и военным добродетелям».

Западная Римская империя, а значит, и античный мир перестали существовать. В Европе началось Средневековье.

В 493 году рухнуло царство Одоакра в Италии, коему, кроме русинов, также подчинялись племена гепидов, готов, хунгаров (венгров) и герулов. Одоакр на словах признавал над собой власть византийского императора Зенона в обмен на помощь римских и византийских легионов, необходимых для отражения готов. Но, видимо, Одоакр стал противиться сбору налогов в императорскую казну, а также отправке своих войск из Италии на защиту дальних границ империи. Потому византийский двор стал помогать остроготам Теодориха, надеясь на то, что взаимная война варваров ослабит их и вернет империи власть над Италией. Потому дружины Одоакра были разбиты и к власти в Риме пришёл острогот Теодорих. Об этом упоминает и «Книга Велеса» (Лют II, 7:11).

В «Книге Велеса» Теодориха называют Детерехом. Заметим, что в немецком эпосе Теодориха (так его имя произносили латиняне) именуют Дитрихом Бернским – это народная этимология, на самом деле он был Теодорихом Веронским. В дощечках утверждается, что Детерех возглавил тех готов, что были изгнаны из Крыма на север русским воеводой Сегеней, воевавшим с Галерехом в IV веке, согласно сообщению «Книги Велеса».

О сём Детерехе русам рассказали жемайты (жмудь) уже во времена Бравлина, то есть в VIII веке. Очевидно, это были пересказы германских саг. Дитрих был популярным героем саг, в коих он выступал современником и Германареха, и Аттилы, и Одоакра. Исторический прототип Детереха-Дитриха король Теодорих основал Остроготское королевство в Италии и правил им до 526 года. Он сражался также со славянскими дружинами, в том числе и служившими Византии.

В те же годы Русь Киевская укреплялась, расширяла свои границы. В Киеве с 430 года правил князь Кий. По свидетельству «Книги Велеса» (Бус VI, 3), Кий правил 30 лет, и его воины сражались вместе с Аттилой. Кий усмирил тюрков-булгар, им были завоеваны Карпаты и побережье Чёрного моря от Днепра до Дуная. 430 год – это год воцарения Кия в Киеве и строительства стен города (сам же Киев был основан во II–III вв. Кием Древним). В этот же год произошёл исход чехов на Карпаты. То есть 430 год – это год основания русско-чешского государства Скуфи Киевской.

Существовал и иной отсчёт: от основания Киева Антского в IX–VIII веков до н. э. и исхода на Карпаты родов Ария Оседня – сей счёт прервался после падения Русколани. Новый отсчёт от 430 года был принят после сходных событий V века – основания Киева-на-Днепре и исхода славян на Карпаты. Этот отсчёт в «Книге Велеса» именуется «от Карпатского исхода» либо «от прихода русских людей на Русь».

После Кия (430–460) правил его сын Лебедян, коего также звали Славером. Он, как говорит «Книга Велеса» (Бус IV, 5:2), «сидел у града Киева близ горы, и был разумен, и правил от храма». Он властвовал 20 лет (460–480). Он же был воеводой торчин (или тиверцев).

Потом киевский престол перешёл к князю Верену, приглашённому из Великограда (из Велеграда, будущей столицы Моравии). По свидетельству «Книги Велеса», земли рода Щека (а значит, и град чехов Велеград) в те годы входили в Русь Киевскую, ибо чехи только-только переселились из Киева и заняли те земли. Верен правил Киевской Русью также 20 лет (480–500). После Верена 10 лет правил князь Сережень (500–510), но о нём более ничего не известно.

Последним из Киевичей в Киеве правил князь Святояр (с 510-го по 543 годы, см. ниже). Его избрали князем на вече объединившиеся Борусия и Русколань (очевидно, в 510 году). Затем на Дунае правил Радогощ Святоярич (543–597), ему наследовали брат Пирогощ, княживший южнее Дуная, и брат Моска (597–?), объединивший роды славян и основавший Москву.

Русь и Европа VI века. Заселение Балкан и войны с готами. Аварское иго. Княжения Святояра, Моска, Мезамира, Добриты

На рубеже V и VI веков славяне продолжали участвовать в битвах Великого переселения народов. Вначале главные события разворачивались на дунайских границах с Византией, а также в Италии и на Балканах.

В конце V века при императоре Византии Аспаре, имевшем гото-аланское происхождение, сложился союз Византии и Антии. Аспар окружил себя антами (его полководцем был ант Анагаст). В это же время Византия расселяла антов на нижнем Дунае.

Но потом, при императорах Зеноне и Анастасии, отношение Византии к антам стало меняться. Фракийцы и анты восставали против власти империи. Эти восстания (по сути, бывшие гражданской войной за власть внутри империи) возглавлял некий Виталиан. Относительно его происхождения существуют разные предположения. Историк Г.В. Вернадский полагал, что он был внуком императора Аспара, а П.И. Шафарик почитал его славянином.

Виталиан во главе солдат, среди коих были готы, гунны и скифы (то есть славяне-анты), трижды осаждал Константинополь. Дважды он получал требуемое (наместничество во Фракии и выкуп), а на третий раз, в 516 году, его разбил полководец Юстин (кстати, также фракиец, возможно, даже и славянин по происхождению).

В 517 году многочисленные племена славян (коих византийцы именовали «гетами», но в гето-фракийских землях уже давно обосновались анты-славяне) вторглись в Иллирию и Македонию. Тогда Юстин стал императором (517–527) и изгнал славян и фракийцев за Дунай.

Особенно усилился натиск славян при императоре Юстиниане. После восхождения императора на трон в 527 году он начал войну на всех границах своей империи, стремясь воскресить мощь и величие Древнего Рима. Но его воинственности был положен предел на севере.

При Юстиниане, а значит, и при княжении Святояра, славяне много раз разрушали оборонительные сооружения на Дунае и вторгались во Фракию, Македонию и Северную Грецию, истребляя и изгоняя византийцев. А потом они расселились на опустевших землях. Так рождалась южная ветвь славянских народов: сербы, словенцы, хорваты, болгары.

Историк Прокопий писал в своей «Секретной Истории» о вторжениях 20-х и 30-х годов: «Иллирия и Фракия полностью, охватывая всю территорию от Ионийского залива до окраин Византии, включая Грецию и фракийский Херсонес, захлестывались практически каждый год гуннами, склавенами и антами со времени воцарения Юстиниана в Римской империи, и они творили ужасный хаос среди жителей региона. Во время каждого вторжения более двухсот тысяч римлян, как мне кажется, уничтожалось и обращалось в рабство…»

Императору Юстиниану ничего не оставалось делать, как признать антов своими подданными. Он надеялся так разделить и перессорить славяно-антские роды. С тех пор анты сами стали охранять границы империи от новых набегов как своих соплеменников, так и болгар, утигуров и кутигуров, а также готов. Но защищали границы они неохотно, особенно от сородичей антов, потому вторжения продолжались.

Византия, в свою очередь, стала усиливать живших в горах Тавриды остроготов, которые питали давнюю вражду к славянам. Поскольку интересы готов и Византии совпали, готы признали над собой господство императора и дали обязательство поставлять по его требованию 3000 воинов в войска империи (Прокопий. «О постройках», III, 7–14).

Готский воин (с надгробия VII в.).

Также среди готов Тавриды во время правления Юстиниана империя усиленно насаждала христианство византийского обряда, вытесняя бытовавшее у готов арианство. Этому препятствовало отсутствие у готов городов, ибо они предпочитали сельскую жизнь. Юстиниан посылал в Готию инженеров и архитекторов для строительства крепостей на северных склонах Крымских гор, а также для возведения стен и церквей в рождающемся готском городе Доре (Дорасе).

Также укреплял Юстиниан и таманских готов, к ним в 547 году был послан епископ.

О главных событиях тех лет, гото-славянской войне, скудные византийские источники, дошедшие до нас из той эпохи, не сообщают ровным счётом ничего. Тем более бесценны сведения, которые донесли до нас дощечки новгородских волхвов.

По «Книге Велеса», вначале «готы усилились» под Воронежцем. В Воронежце тогда находился небольшой отряд боярина Гордыни, который и принял неравный бой. Это была славная битва: «И от этого Воронежца слава течёт по Руси, и её Сварог имеет!» В «Книге Велеса» названа дата сей битвы: «сто тринадцать лет от Карпатского исхода».

То есть речь идёт о 543 годе н. э. Если раскопки Воронежского городища, находящегося недалеко от современного города Воронеж, покажут, что сие древнее поселение было разрушено и сожжено в середине VI века, то это будет новым подтверждением подлинности текстов «Книги Велеса», ибо никаких иных письменных свидетельств об этом событии нет.

Тогда воины Гордыни разбили готов, и их подвиг сравнили с подвигом Сегени и Болорева, разбивших сына Германареха и отрока Гулареха под стенами Воронежца 70 лет назад. Однако после битвы от города осталось пепелище. Горстка русских воинов, так и не побеждённых, покинула его. Перед уходом они дали клятву не забывать родину и освободить «блаженную Русскую землю».

В тот же год крымские готы, вассалы Византии, во главе с конунгом Триедореем нанесли удар по Голуни и Киеву. Очевидно, удар по славянам был нанесён мечом готов, но именно Византийской империей, желающей крушения язычников-славян. «И многие русы кости свои сложили у Голуни». А потом в Киеве готы повесили Святояра. Так закончилось княжение династии Киевичей в Киеве. Последний князь этой династии Святояр правил Киевской Русью с 510 по 543 год.

Затем в Киеве правила смешанная славяно-аланская (иронская) династия. Княжение перешло к иронцу Скотеню, затем к Идару (на Кавказе в XVII веке был известен князь Идар, это аланское имя). У Идара были сыновья, которые уже носили славянские имена: Келагаст и Мезамир. Замечу, что потом и варяги, захватившие власть в Киеве, тоже вступали в междинастические браки со славянами, давали славянские имена своим сыновьям, дабы укрепить свою власть.

Но княжеская династия Святояров не угасла после 543 года. Наследники её правили потом на Волыни и Дунае. Возможно, к этой династии принадлежал Добрита, о коем мы расскажем ниже. И, опираясь на свидетельство дощечек, мы можем говорить о том, что Святояричами были князья конца VI века – Радогощ, Пирогощ и Моск.

Пирогощ правил южными славянами, там его род продолжился в царских родах сербов и хорват. А князь Моска Святоярич объединил многие славянские роды, привёл вятичей в Северную Русь и основал Москву (возможно, потом через его потомка Кучку, а также через дочерей Кучки род Моска слился с родом Рюриковичей). Так что род Святояров остался княжеским. Кровь Святояров и ныне течёт в жилах многих дворянских родов.

Тогда же из Киева ушла «небольшая часть людей», которые собрались в «лесах ильмерских». И потом с севера стала создаваться Великая Русь, ибо «не было у нас иной возможности». К ним потом добавились словене, бежавшие от аваров, русы, бежавшие от хазар, венеды, бежавшие от германцев. Новгородские летописи добавляют, что в Новгороде в те же годы стал править род Владимира Древнего, который княжил за девять колен до Буривоя.

Киевляне бежали не просто в лес, а к поселениям новгородцев-словен, «охотников и рыболовов», которые жили здесь с незапамятных времён. Может быть, словене стали селиться здесь, когда готы конунга Берига изгоняли словенские роды с Карпат, то есть 500 лет назад. Надо полагать, киевляне знали, куда они шли. Полагаю, они уже торговали с Новгородом.

Дальнейшее описание событий в «Книге Велеса» позволяет заключить, что часть русколан тогда же бежала на Дон и Кубань под защиту донских русов и асов (в дощечках описаны войны с готами и хазарами на Дону).

Древняя ведическая Русь Бусова на Дону и Северном Кавказе пала около двух столетий назад, после ухода Буса Белояра, но на месте её поднялась Русь Кия. Тогда многие роды русов и алан, во главе с Кием, двинулись на запад. А оставшиеся на Кавказе русколаны вновь строили города, крепости и храмы и по-прежнему являли собой грозную силу. Не иссяк и род Белояров, в «Книге Велеса» упомянут Белояр Криворог, современник Скотеня и Гордыни.

Известно также, что в середине V века на Тамани и у устья Дона жили, кроме готов, утигуров, касогов-черкесов, также и алано-русы, «рухс-асы», то есть «светлые асы», они же анты. Местом их расселения называют таманский город или остров Рус, известный затем также арабским географам. Анонимный географ VII века из Равены указывал, что в устье Кубани находился город Мал-и-Рос (Rav. An. IV, 3). Правил таманскими асами князь Саросий, согласно Менандру Протиктору. Имя сего князя может быть просто титулом «царь асов», sar-i-os (ср. с Сарусом-Бусом). Саросий поддерживал дипломатические связи с византийским двором.

В те же годы среди русов, алан и готов Тамани укреплялось христианство. Первые христианские общины здесь были основаны ещё апостолом Андреем. Известно, что в IV веке сии земли входили в Боспорскую епархию, епископ Боспора Кадм участвовал в Никейском соборе.

Скифские епископы были и на последующих соборах. А при Юстиниане в 547 году была утверждена отдельная епископская кафедра в земле таманских готов и чигов (т. е. чаркасов), а значит, и таманских русов.

Надо сказать, что не все русы, асы и соседние племена приветствовали распространение византийского влияния. В 550 году здесь разгорелось восстание против власти готов и императора Юстиниана. Восстали тогда «абасги», то есть абхазы, по сообщению Прокопия Кесарийского (VI век), а также «асы», «хаскуны», по сообщению Джуаншера Джуаншериани (XI века).

Подавил восстание сам император Юстиниан, опустошивший страну асов и русов, воспользовавшись ослаблением славян после славяно-готской войны и гибели князей Святоров в 543 году. Прокопий Кесарийский писал: «Римляне взяли в плен жен начальников со всем их потомством, стены укрепления они разрушили до основания и всю страну опустошили жестоко».

Итак, после погрома 550 года на земле асов и чигов была установлена дружественная Византии власть. Видимо, тогда и стал царем аланов и русов царь Саросий. Однако ответ на кавказский поход Юстиниана был дан уже в следующем, 551 году. Пройдя без препятствий антские земли, во Фракию тогда ворвались кутигуры, пришедшие из Тамани и причерноморских степей. Анты, как и все славяне, перестали защищать границы империи не только из-за карательного похода Юстиниана на Кавказ, но также и из-за разгрома Юстинианом славяно-вандальского королевства в Африке. Так Юстиниан лишился славянского щита на востоке империи.

И всё же это нашествие, ценой больших потерь, было отражено. Византийцы усилили своё давление на народы Северного Кавказа. На Константинопольском соборе в 553 году присутствовал «епископ народа чигов» Домециан. Однако война на славяно-антских границах с тех пор не прекращалась.

Обрин (аварин), примучивший дулеба. Кувшин из Сент-Миклошского клада.

В 558 году булгары и славяне, во главе с ханом Заберганом, в очередной раз разграбили Фракию и Македонию. Потом славяне из армии Забергана атаковали Константинополь с моря, а булгары – с суши. Отступить, приняв предварительно богатую дань, Забергана принудило известие о том, что в донских степях появилась новая орда, которая грозила ударить на болгар с тыла.

Это были авары хана Байана (возможно, он носил славянское имя Баян). Авары явивились из-за Каспия и Волги, из тюркских степей. В 540-х годах тюрки Алтая изгнали их, а частью истребили. Полагаю, вместе с ними пришли и т. н. «белые гунны», или среднеазиатские аланы-эфталиты, входившие ранее в русколанский союз. Война с аланами в Средней Азии при образовании Тюркского каганата продолжалась тогда несколько десятилетий.

Остатки разгромленных аварских орд, очевидно с остатками алан, тогда бежали на запад и к 558 году достигли Северного Кавказа. Это, по сути, был союз народов, изгнанных с родины. Только конницы в сём войске было 100 000, согласно «Книге Велеса».

Аланский царь Саросий, ставленник Византии, сообщил императору Юстиниану о появлении орды аваров, а затем приказал охранять послов Византии, шедших к аварам. Византия решила договориться с новой силой, явившейся в степях, и использовать аварскую орду против гуннов и славян, досаждавших империи.

Но тщетны были их надежды, авары вовсе не желали немедленной ссоры со славянами и аланами, от коих в случае войны не приходилось ждать ни богатой добычи, ни земель для рода. К тому же, ещё в Средней Азии они были союзниками в войне с тюрками. Богатые византийские колонии в Крыму и сама Византия куда более привлекали их.

Байан отверг предложение о союзе с Византией и, напротив, договорился со славянами и аланами. Потому алано-русы пропустили авар через свои земли к Воронежцу, захваченному готами, а затем и в землю гуннов, утигуров и кутигуров, своих врагов, продолжая мудрую политику Кия.

Судя по «Книге Велеса», к аварам тогда присоединились и дружины русов. Полагаю, возглавляемые воеводой Гордыней. Авары в 559 году прошли по землям северян (сабиров) к Воронежцу. Согласно «Книге Велеса», к стенам града, занятого готами, подошло «сто тысяч отборнейшей конницы» хана Байана. «И была сеча злой, и кровь лилась как сурина-мед, и к вечеру Баян поразил готов». И так им было отплачено за гибель Святояров.

В 560 году авары вторглись в страну утигуров на востоке Азовского моря, а потом разгромили на Дону кутигуров. Хан кутигуров (видимо, Заберган, который осаждал Константинополь в 558 году) стал данником Байана. Тогда же Байан принял титул кагана. И затем, в 561 году, аваро-кутигурская орда потекла к реке Днестр, в Антию.

Ни в одном из древних источников не сообщается о войнах авар в Приднепровье. Авары, как и ранее гунны, не рискнули преодолевать «Змиевы валы». В Киев и Голунь тогда, уйдя от авар, пошли русские дружины Гордыни и иронские дружины Скотеня. И тогда Гордыня вновь «поразил готов» и изгнал их из Киевской Руси. Тем временем, обойдя «Змиевы валы» с юга, авары и кутигуры хана Байана вторглись в земли дулебов и антов, на Волынь.

Анты, подвластные Византии, волей-неволей были втянуты в войну, тем более что Байану не удалось договориться о союзе с воинственными дулебами. Те всегда имели на всё свой взгляд и не вступали ни в какие союзы даже с соседями славянами. Они во все века воевали с любыми пришельцами и чаще побеждали. Однако не в этот раз.

Есть основания полагать, что в эти войны славян, авар и готов вмешалась тогда и Персия. Согласно известию «Книги Велеса», персы направили в русколанские земли войска полководца Багдасара (сатрапа персов в Армении).

Ему же, возможно, служил армянский полководец Самбат. С персидско-армянским войском соединилась и конница союзных персам кавказских иронцев (осетин). И так эта рать прошла по Алании, устанавливая там ироно-персидскую власть и взяв приступом град Кияр.

Затем война перекинулась и далее в степи, дошла и до Киева на Днепре, где часть сей рати осела. Там было основано село Самбатос (упоминаемое Константином Багрянородным как старое название Киева) и названное, полагаю, в память армяно-персидского полководца.

Итак, Киевская Русь вошла в Ироно-Аланское царство, названное вновь Русколанью. Видимо, оно некоторое время зависело от Персии, но вскоре отложилось и зажило своей жизнью. В «Книге Велеса» сообщается, что «иронцы издревле с нас не брали дань и разрешали русичам жить по-русски», а также то, что и сам иронский князь, «боярин Скотень», «жил своим трудом», то есть не брал ругу-дань, положенную князю.

Очевидно, Киев тогда из стольного града стал селом. А потомки Скотеня породнились с родом Святояров и носили славянские имена.

Как уже говорилось, в те же годы западнее рождающейся Руси Киевской продолжалась война авар и волнынян-дулебов. Сама Волынь располагалась у истоков Буга, Припяти и Днестра. Антия, частью входившая в Волынское княжество, прилегала к берегам Чёрного моря.

В Волынском княжестве жили дулебы – один из древнейших славянских родов. Они прославились тем, что отразили нападение императора Траяна и что враги никогда не могли их покорить и принудить платить дань. В IV веке, после падения Русколани, дулебы приняли в свои земли антов и москов (мосохов), бежавших от гуннов с Кавказа. И земля дулебов стала именоваться Волынью в честь богини антов и москов Волыни, супруги Солнца и владычицы Волынского (Каспийского) моря.

Два столетия волыняне вели борьбу с готами и гуннами и не подчинились ни тем, ни другим. Никогда их земли не входили в империи Германареха и Аттилы.

В середине VI века Волынским княжеством правил князь Мезамир. В «Книге Велеса» (Лют I, 4:8) говорится, что он и его воины вначале воевали с готами, победили и «развеяли их во все стороны». Затем воинам Мезамира пришлось отражать нашествие гуннов (очевидно, булгар Забергана). А затем анты сражались с объединенными силами гуннов и готов. И вновь противники были разбиты благодаря берендеям, которые подоспели на помощь русам.

И в это время, когда анты были ослаблены долгими и кровопролитными войнами, с востока пришла свежая рать хана Байана. Об этом сообщает также «Книга Велеса» (Лют I, 4:2): «Это обры (авары), которых было как песка морского, решили закабалить Русь. И мы обров остановили и бились с ними, но не было лада на Руси, и потому обры одержали победу».

Победы авары одерживали потому, что в эти годы из-за политики Византии анты стали воевать между собой («не было лада»). Русы-анты, осевшие по правому берегу Дуная, сражались на стороне Византии против приходивших из-за Дуная своих же сородичей (так было во время нашествия на Византию хана Забергана и антов).

Не могли помочь Мезамиру и Гордыня со Скотичем, и не потому, что какое-то время были союзниками Байана (благодаря сему союзу они поразили готов в Воронежце и Киеве), а потому, что продолжали вести бои с крымскими готами. «И тогда обры пришли на Волынь и «князя нашего убили, и Сине море отошло от Руси» (Лют I, 4:8).

Об этом убийстве князя антов, произошедшем около 561 года, рассказал также византийский историк Менандр Протиктор (современник сих событий): «Когда предводители антов оказались в бедственном положении и, вопреки их собственным надеждам, были согбены несчастьем, авары тотчас начали опустошать (их) землю и грабить (их) страну. Итак, измученные набегами врагов, анты отправили к ним послов, избрав для посольства сына Идаризия и брата Келагаста – Мезамира, и просили о выкупе некоторых пленённых в бою своих соплеменников. Итак, когда посол Мезамир, будучи болтливым и хвастливым, придя к аварам, разразился надменной и даже дерзкой речью, тогда известный Котрагир, дружественный аварам, а против антов исполненный лютой ненависти, поскольку Мезамир говорил более высокомерно, чем подобает послу, сказал кагану: “Сей муж обрёл величайшее влияние среди антов, он способен противостоять любому из своих врагов. Потому нужно его убить, а затем беспрепятственно совершать набеги на чужую землю”. Послушавшись его, авары, пренебрегши уважением к послам и ни во что поставив право, убили Мезамира. С тех пор чаще, чем раньше, они разоряли землю антов и не прекращали порабощать, уводить и грабить».

В отличие от Менандра, меня восхищает мужество Мезамира. Он, князь, не раз побеждавший готов и гуннов, бесстрашно и даже безрассудно отправляется в самое логово врага. И даже грозит аварам! Вероятно, среди пленных были близкие ему люди. Может быть, сын?

Авары убили Мезамира, посла и князя. И тем нарушили доселе незыблемое «международное право», поставили себя вне договоров и законов. Они вторглись в антские земли на Днестре, разоряя их и уводя пленных. Но потом авары были отброшены антами к Дунаю и побережью.

В 562 году авары проникли в Добруджу и вышли к границам Византийской империи. Но пересечь дунайскую границу и войти во Фракию они не решились. Часть аваров стала продвигаться вверх по Дунаю к Паннонии. Другая часть пошла по Пругу и Днестру к Галиции, откуда они хотели через горные перевалы также выйти на равнину Паннонии. Тогда, ещё не выбравшись из Галиции, поднявшись в район верхнего Днестра, авары наконец завоевали земли хорватов и дулебов.

Об этом эпизоде истории сохранилось свидетельство в «Повести временных лет»: «Си же обри воеваху на словенех, и примучиша дулебы, сущая словены, и насилье творяху женамъ дулебьскимъ: аще поехати будяше обърину, не дадяше въпрячи коня ни вола, но веляше въпрячи 3 ли, 4 ли, 5 ли женъ в телегу и повести обърена, и тако мучаху дулебы. Быша бо объре теломъ велици и умомъ горди, и богъ потреби я, и помроша вси, и не остася ни единъ объринъ. И есть притча в Руси и до сего дне: погибоша аки обре; их же несть племени ни наследъка».

Освобождать от аварского ига своих братьев дулебов Скотень и Гордыня не могли, ибо сражались с наступавшими от Крыма готами. Война с ними шла вот уже шесть лет, но готы отнюдь ещё не смирились с потерей Киева, Голуни и Воронежца.

В 567 году на Русколань, за шесть лет до этого возрождённую трудами Гордыни и Скотеня, надвинулась новая угроза. Из-за Волги пришли орды кочевников. На сей раз это были тюрки и хазары.

Тюрки пришли по следам авар из Алтая и на Северном Кавказе соединились с хазарами. В дальнейшем «Книга Велеса» хазарами именует и тюрков, и кавказских хазар (белых угров), и даже, по-видимому, пришедших с Урала мадьяр (чёрных угров).

Тюрки прошли по степям севернее Кавказского хребта и взяли в союзники местных хазар. Потом тюрки и хазары взяли в союзники орду уйтигуров, только что воевавших с русами и аланами. Часть русов Дона и Кубани тогда попала под власть тюрко-хазар, а те, кто не хотел «ходить под хазарами», бежали к Киеву, к Скотеню.

В 567 году тюрки и хазары пересекли Керченский пролив и овладели Боспором. В 581 году они осадили Херсонес. И все эти годы тюрко-хазары воевали с таманскими и крымскими готами, пользуясь тем, что готам приходилось воевать одновременно с тюрко-хазарами и русами.

Тогда готы вновь напали на Русколань. И боярин Скотень препоясался мечом, и «иронская конница разбила готов»: «Рассекла Русь Готскую Землю, и мечами мы уничтожили всякого, и земли их себе присвоили» (Лют II, 3:3).

Побежавшие от русов и алан готы напали на хазар, надо полагать, уже засевших в Крыму. И хазары обратились за помощью к Скотеню, но он «это отверг» и сказал, что хазары и сами себе помогут и что «им в Русколани нечего делать около нас» (Лют II, 4:2). Тогда хазары напали на русов и алан-иронцев, но были разбиты и «убежали до Волги, Дона и Донца, и там они срам поимели, и убежали, и повергли мечи свои в землю» (Лют II, 3:3).

Отступление хазар из Крыма, снятие осады Херсонеса относятся к 581 году н. э. После сего поражения хазары надолго оставили в покое земли русколан. «И хазары боялись подходить к земле той и никогда не нападали на Русколань, опасаясь, что на Донце утвердятся готы».

На другом же краю славянского мира, в Придунавье и в пограничных с Византией районах, в эти годы события разворачивались следующим образом. В год воцарения императора Тиберия I (5 октября 578 года), когда римские войска вели войну с персами, славяне и анты совершили очередной набег на балканские провинции империи.

И тогда Тиберий обратился к хану Байану с предложением совершить поход против славян. Байан согласился. В 579 году Тиберий послал к аварам, кои находились в Паннонии, имперский флот, который перевез 60 000 аварских всадников вниз по Дунаю, «до земли ромеев». Затем по суше, по правому «ромейскому» берегу Дуная аварская конница была пропущена до берега моря и переправлена ромеями на левый берег.

Незаметно доставленные в Малую Скифию авары напали на поселения славян. Они сжигали поля, грабили всё, до чего доставала рука. Также они освободили несколько десятков тысяч пленных ромеев, работавших на славян. Славяне же, не принимая боя, бросая свои хижины, прятались в леса, а потом бежали к князю Добрите, где собирались славянские дружины.

Решив, что ему покорилась вся Антия, хан Байан направил своих послов к Добрите и старейшинам славянских родов, «повелевая им подчиниться аварам и причислить себя к плательщикам дани».

На это Добрита ответил: «Родился ли и согревается ли лучами Солнца тот человек, который бы подчинил силу нашу? Не другие нашею землею, а мы чужою привыкли обладать. И в этом мы уверены, пока есть на свете война и мечи!» После сих слов Добрита приказал убить послов хана. И было это местью за гибель посла и князя славян Мезамира, убитого Байаном. Потом славяне вовсе перестали обращать внимание на притязания хана Байана.

«Книга Велеса» (III 32, Лют I, 4) говорит, что тогда на вече славяне решили «идти на греков», «идти до Дуная и далее, и оттуда не поворачивать, и быть вольными». «И говорили мы о единстве наших родов. И победили мы силу великую, объединившись».

В 578–580 годах нашествие славян охватило большую часть Мисии и Фракии и все земли вплоть до Константинополя. Сербы, шедшие из района современного Берлина (тогда это было славянское поселение Берло), словенцы и хорваты с Карпат, древляне и дреговичи, и многие иные славянские роды хлынули на Балканы, и многие роды остались там (и если отходили, то ненадолго).

В это время в Родопских горах на скале был высечен рельеф, изображающий Святовита (так называемый Мадарский всадник), потом рядом с ним помещена руническая запись летописи (времен первых славяно-булгарских ханов).

Авары, предводительствуемые Байаном, в 580 году также двинулись к границам империи. И поначалу Байан делал вид, что желает помочь императору и стремится ударить славянам в спину. Он стал переправляться через Дунай. Но, переправившись, Байан, уже не скрываясь, напал на ромейский город Сирмий на нижней Саве и ограбил его.

Чтобы предотвратить дальнейшее продвижение аваров на юг, император Тиберий поспешил заключить мир и пообещал выплачивать им ежегодно по 80 000 золотых монет. Вскоре после заключения сего договора Тиберий умер, оставив после себя гибнущую империю.

Преемником Тиберия был император Маврикий (582–602). Он отказался выплачивать аварам дань, и потому авары в 583 году напали на Иллирию, разрушая и грабя города. Не получив никакого отпора, войска Байана пересекли Балканы и достигли Чёрного моря возле Бургаса. Ставка хана тогда была в Анкиале (месте отдыха императора), где был знаменитый минеральный источник. Согласно известию историка Феофилакта (I, 4, 5), жёны Байана там наслаждались тёплыми ваннами.

Одновременно с аварами на империю шли и славянские дружины. Сохранился грузинский документ 1042 года «Об осаде Царь-града русскими в 626 году», где упомянуты также предшествующие события (о сём манускрипте рассказано в «Вестнике Всемирной истории» (1901, № 1, с. 230–233). В этом документе сообщается, что во времена императора Маврикия некий русский князь («русский хакан») нападал на Византийскую империю и «пленил однажды 12 000 греков, а затем потребовал по 1 драхме за человека».

Затем сей князь нападал на Константинополь и в 626 году. В сём грузинском документе речь идёт о князе Ардагасте (Радогоще Святояриче), который ранее, летом 585 года, достиг Длинных стен Константинополя, по сообщению Феофилакта (I, 7, 1). Его войска были отброшены стратигом Коментиолом. Замечу, что разрыв дат в сорок лет, конечно, велик и в 626 году мог действовать иной князь с этим именем, однако для древних князей такое долголетие не слишком невероятно.

Византийцы едва держали оборону против аваров и славян на подступах к Константинополю. Дела их осложнялись тем, что империя также начала вести изнурительную войну с Персией, мирный договор с коей был заключен только в 591 году.

Авары в это время вели переговоры со многими славянскими князьями, стараясь убедить их посылать войска против Византии. Трёх таких послов с далекого севера (видимо, из Новгородчины) случайно захватили во Фракии ромеи и привели к императору Маврикию. Сии послы не были вооружены и имели с собой только гусли. Очевидно, это были волхвы, «вещие люди». Они прибыли к аварскому хану с отказом участвовать в сих войнах по причине дальней дороги (сами послы добирались 15 месяцев). Байан не хотел их отпускать, и потому им пришлось бежать во Фракию, где они и попали к императору. Гусли же они носили, с их слов, потому, что их страна не знает железа, что делает жизнь мирной и невозмутимой, «они играют на гуслях, незнакомые с пением труб». Император Маврикий, выслушав послов, «восхитился их племенем и, удостоив самих попавших к нему варваров гостеприимства и подивившись размерам их тел и огромности членов», отпустил.

К этим же годам следует отнести и поход на Сурож Криворога из рода Белояра. В «Книге Велеса» походы Криворога относят ко временам Скотеня. И если Скотень воевал вместе с Гордыней (а ему в 543 году было не меньше 20 лет), то и сам Скотень вряд ли пережил рубеж VI и VII веков. С другой стороны, Криворог не мог пойти на Сурож, минуя хазар, ранее 581 года. То есть поход Криворога на Сурож относится к последним двум десятилетиям VI века. Видимо, сей поход происходил тогда же, когда славяне занимали земли за Дунаем.

Криворог перед походом «выпустил белого голубя – куда тот полетит, туда идти». Голубь, по воззрениям славян, это птица Вышня. Таким образом Криворог определил волю Бога. И, согласно ей, двинулся на Сурож, город в Тавриде, где сидели греки.

Греки были разбиты. Они стали ублажать Криворога, несли ему золото и серебро. А сами в это время напали на Голунь, которая была тогда беззащитна. «И тогда греки напустили на нас воинов в железных бронях и побили нас. И много было пролито крови русичей вниз на землю, и не было числа стенаниям русским». Думаю, что в память сего князя Криворога и было названо урочище Кривой Рог (на месте коего вырос город).

После заключения мира с персами в 591 году базилевс Маврикий стал устраивать дела империи на Балканах.

В тот же год дружины славян были отброшены за Дунай, ибо действовали разрозненно под началом многих вождей. В 592 году полководец Приск пересёк Дунай близ Доростола и вторгся в славянские земли. Ночью он атаковал лагерь царя антов Ардагаста, и тот едва избежал плена, бросившись в реку.

Потом, объявив, что Византия ведёт религиозную войну против язычников, Приск стал пользоваться услугами шпионов и предателей из числа христиан – антов и гепидов. Так Приск захватил славянский флот на Дунае, состоящий из полутора сотен кораблей.

А потом, опять-таки ночью, напал на стан Мусокия (Моска Святоярича), вождя славян, видимо, из племени волынян-москов. Приск воспользовался тем, что славяне перед этим справляли тризну по брату Мусокия Ардагасту (Радогощу) и были пьяны. И тогда ромеи «продолжили поминальный пир, совершая возлияния кровью». На следующий день, протрезвев, славяне отплатили ромеям за набег и освободили пленных. Об этом же говорит и «Книга Велеса» (Лют II, 6). Согласно византийским источникам, Радогощ (или Радогаст, Ардагаст) был только ранен, когда бросился в реку, убегая от ромеев, и только «Книга Велеса» утверждает, что он потом погиб.

Основание Москвы. Миниатюра Никоновской летописи.

Войны византийцев-волохов, а также авар в Подунавье принудили многие роды славян двинуться на север к вятичам. Об этом говорится и в «Книге Велеса»: «А после мы пошли каждый своим путем: и некие роды потекли на Север, и были это суть вятичи и радимичи». О том же вспоминается и в «Повести временных лет»: «Радимичи и вятичи от ляхов. Было у ляхов два брата – Радим и другой Вятко. Пришёл и поселился Радим по Сожу, и от него назвались радимичи, а Вятко сел с родом своим по Оке, от него назвались вятичи».

Тогда и род Мусокия (Моска) переселился вместе с вятичами в современную Московскую область. И летописи, и археология однозначно утверждают, что вятичи и радимичи именно в этот век переселились «от ляхов» (т. е. с Волыни, пограничной с землей ляхов) на границу земель кривичей и финнов.

Именно тогда Моском (Мосохом из «Описания» инока Рвовского) был заложен «град мал» на Швивой горке, что в устье Яузы, разросшийся и ставший впоследствии столицей Московской Руси. Рядом с Москвой дунайскими кельтами-филидами, пришедшими с Моском, было заложено село Фили. Тогда же была названа подмосковная речка Истра в память о реке Истре (так в древности именовали Дунай).

Славяне-кривичи уже жили в этих местах по крайней мере с VII века до н. э. в так называемом Дьяковском городище (будущее село Коломенское). Здесь было святилище Велеса в Волосовом овраге. Тут хранились и легенды о патриархе Моске, сыне Велеса, жившем в IV тысячелетии до н. э. Так что моски пришли не на пустое место, а туда, где славяне жили испокон веков, со времён Исхода с Севера. Возможно, Моск и сам искал здесь Москву Беловодья.

Год основания Москвы князем Моском легко вычисляется по «Истории» Феофилакта Симокатты. Роды Моска ушли с Дуная после войны с ромеями. Сия война была начата ромеями после мирного договора с персами, заключённого в 591 году (потому некоторые историки эту войну датировали 592 или 593 годом, но это неверно).

После возвращения императора Маврикия из-под Анхиала и заключения мира с Персией Феофилакт описывает посольство франкского короля Теодориха, а тот вступил на престол в конце весны – начале лета 596 года, посланцы же его могли прийти лишь осенью-зимой. То есть последующая война со славянами была начата весною 597 года.

Этим годом и следует обозначить исход родов Моска с Дуная. Избрание Моска Святоярича князем приходится на весну 597 года (от этого года нужно отсчитывать Время Моска). Тогда же и была основана Москва.

Конец VI века ознаменовался новыми войнами Византии и славян. Славяне то и дело переходили Дунай и опустошали Мезию. К 597 году ромеи вновь оттеснили дунайских славян, коими правил князь Пейрегаст (Пирогощ Святоярич), за Дунай. В одной из битв князь Пейрегаст был убит. В том же году в пределы империи вторглись авары. Они прошли Фракию и Македонию, осадили Сингидун (совр. Белград), достигли Длинных стен.

И только в 600 году, после изнурительной войны, был заключён позорный для Византии мирный договор.

Конец Аварского ига. Славяне и русы начала VII века. Княжения Само и Дервана

В первой четверти VII века продолжались нашествия авар и славян на Византийскую империю. Славяне начали расселяться на Балканах ещё во времена Кия и его преемников, особенно много славян осело во времена Святояра, а затем и при Радогоще и Пирогоще. В VII веке славяне составляли уже большинство населения Фракии и Иллирии, проникли и в саму Грецию.

В 602 году в византийских пограничных войсках на Дунае вспыхнуло восстание из-за того, что солдаты много месяцев не получали плату. (Исходя из того, что потом деньги стали отнимать у евреев-ростовщиков, можно заключить, что их и винили в сём «кризисе неплатежей».)

Восстание возглавил военачальник Фока. Он повёл свою армию на Константинополь. Потом взял столицу, казнил императора Маврикия и пять его сыновей. Затем Фока стал преследовать и казнить богачей и евреев-ростовщиков во всей империи. Гражданская война столь ослабила государство, что в его пределы вторглись персы, а аваров Фока смог остановить только богатой данью (золотом, отнятым у аристократов и евреев).

Империя разрушалась, и Фока был свержен. Его преемником стал Ираклий, вернувший прежние порядки, изгнавший евреев из империи и остановивший наступление персов.

В 617 году умер аварский хан Байан. Преемник его назначил встречу с Ираклием невдалеке от Константинополя, в Гераклее, для подтверждения мирного договора. А на самом деле он надеялся убить императора. Но Ираклий был предупреждён и бежал в Константинополь. И тогда аварская орда разграбила предместья столицы.

Тогда Византия, следуя своей прежней политике, стала натравливать на аваров булгар. В 619 году император принимал в Константинополе булгарского хана Курта, крестил его вместе с главной женой и приближёнными.

Испугавшись намечающегося союза, аварский хан в следующем году поспешил заключить мир с империей. Но одновременно он заключил и союз с персами, славянами и самими булгарами, дабы выступить совместно против Византии. К 626 году персы пробились к азиатским берегам Боспора, и тогда же авары, славяне, гепиды и булгары преодолели Длинные стены и осадили столицу.

В августе 626 года каган аваров отдал приказ о штурме Константинополя с суши и моря. Но горожане сражались отчаянно. Потом византийский флот разметал лёгкие суда славян, которые пытались переправить персов в Европу. Гарнизон Константинополя сделал смелую вылазку, и войска кагана были вынуждены отступить к Длинной стене.

Каган начал казнить тех славян, что не смогли перевезти персов, и тех, кого он бросил на приступ города (но они не взяли его, а, наоборот, в панике отступили, увлекая в бегство и остальные войска).

Тогда славяне (рабы авар, приведённые из Паннонии) побежали к Ардагасту (Радогощу) и к вольным славянам, которые взяли их под защиту. Конечно, не более охотно сражались и булгары, среди коих было немало крещёных. Да тут ещё в лагере авар разразилась эпидемия.

Распря дошла до того, что, по свидетельству хроник, славяне «оставили лагерь, удалились и тем заставили проклятого кагана следовать за собою». Узнав об этом, покинули азиатский берег и персы. Жители Константинополя решили, что город спасла Пресвятая Дева Мария.

После поражения под стенами Константинополя страх перед аварами иссяк у всех зависимых от них народов. Согласно франкской хронике VI века, приписываемой Фредигеру Схоластику, славяне в Паннонии стали восставать против власти авар ещё в 623 году. Тогда восстание возглавил купец, славянин Само, «рождённый свободным у франков».

В «Книге Велеса» Само, появившийся в хазарские времена рядом с борусами, именуется внуком Трояна и отцом мудрого Руса, подобно его прародителю из иранской (арийской) «Книги царей»: «И внук Трояна был (явился) Само, отец оседня Руса, и многие были утешены…» (Лют II, 1:4).

Славянином (Slavus) Само назван в анонимном зальцбургском трактате «Обращение баваров и карантанцев» IX века. Фредигер называет его «франком по рождению», имея в виду не его этническую принадлежность, а место рождения, потому он уточняет, что он происходил «из округа Санского». Имя князя Само – арийско-ведическое. Так звали внука Трояна (Триты-Исрита) и деда Руса (Рустама) в иранской «Книге царей».

Стены Константинополя (Царьграда).

Князь Само и восставшие славяне встретили возвратившихся из Константинополя авар, «и огромное множество их было уничтожено мечом винидов». Потом славяне избрали Само князем, и он царствовал 35 лет (626–661), побеждая франков на западе и хазар на востоке.

В те же годы сербы с Лабы и хорваты из Галиции продолжали переселяться на Балканы. Их приглашал на службу и сам император Ираклий. В 30–40-х годах балканские славяне отказались признать над собой как власть кагана аваров, так и власть императора.

По «Книге Велеса» можно понять, что князь Само помогал борусам во время их битв с хазарами. Видимо, об этих войнах говорит и франкская хроника: «Во многие битвы вступали против гуннов (здесь имеются в виду авары и хазары) виниды в его царствование; благодаря его совету и доблести виниды всегда одерживали над гуннами верх. Было у Само 12 жён из рода славян; от них он имел 22 сына и 15 дочерей» («Хроника Фредегара»).

Франкская хроника сберегла также «богословский спор» Само с послом короля франков Сихарием. Сей посол требовал, чтобы Само и его народ служили франкскому королю Дагобету.

Само ответил, что он был бы рад «сохранять дружбу». И тогда Сихарий возразил: «Невозможно, чтобы христиане, рабы Божии, могли установить дружбу с псами». На это Само ответил так: «Если вы Богу рабы, а мы Богу псы, то, пока вы беспрестанно действуете против Бога, позволено нам терзать вас укусами!»

Кстати, уподобление язычников псам восходит к тексту Евангелия (Матфей 15; 22–28). На просьбу хананеянки, то есть не еврейки, о помощи больной дочери Христос ответил: «Я пришёл только к погибшим овцам дома Израилева… Не хорошо брать хлеб у детей и бросать псам!» Но после сих жёстких слов, бывших как будто испытанием веры, Христос увидел, что «велика вера» просящей, сжалился и исцелил дочь хананеянки.

Тогда Дагобет пошёл войной на княжество Само. Одержав незначительные победы в приграничных районах, франки (австразийцы и лангобарды) осадили крепость Вогастибурк, которая прикрывала столицу княжества. «И три дня сражались, и многие из войска Дагобета были там уничтожены мечом, и оттуда бегом, оставив все свои палатки и вещи, какие имели, возвратились…»

После сей победы виниды князя Само стали вторгаться в Тюрингию и другие области Франкского королевства. Также они освободили от франкской зависимости земли славян-сорбов (сербов), коими правил князь Дерван.

На Балканах тогда жили также северяне и племена «семи кланов» (видимо, радимичи и вятичи). Южнее, в Родопских горах, селились дреговичи. Поляне и смоляне известны были среди македонских племён. Также поляне, кривичи и древляне осели тогда на Пелопоннесе.

Хазария и Русь VII и VIII веков.

Князья Владимир Древний, Избор, Столпосвет. Походы воеводы Храбра и князя Бравлина I

Теперь обратимся к истории VII века и узнаем о том, как жили славяне и русы в Русколани и их отношения с Хазарией.

Как уже рассказывалось, тюркская орда пришла на Северный Кавказ в 567 году. В 70-х годах тюрки покорили многие кавказские народы, ослабленные войнами с гуннами. Так, они покорили местные роды берендеев (тех, что остались на родине и не ушли к Днепру и Дунаю), а также кавказских хазар («горцев-ариев») и многих иных горцев Северного Кавказа, земли коих также вошли в Хазарский каганат.

Имя «хазар» происходит от «хаз» (или «каз») – «гора», а также «ар» – «арий». Это был народ, родственный аланам и русам. Они говорили на близких языках, но данные антропологии говорят о том, что хазары были гораздо меньшего роста, чем аланы и русы.

В легендах из арабского сборника «Маджал-ат-таварих» (1126 г.) прародитель Хазар – брат Руса: «Рассказывают также, что Рус и Хазар были одной матери и отца. Затем Рус вырос и, так как не имел места, которое бы ему пришлось по душе, написал письмо Хазару и просил у того часть его страны, чтобы там обосноваться. Рус искал и нашёл место себе. Остров не большой и не маленький, с болотистой почвой…»

Ныне, исходя из замечания араба Ибн Хаукаля (X век), писавшего, что «язык болгар подобен языку хазар», принято считать, что хазары были родственны гунно-болгарам (булгарам) и пришли на Кавказ в IV веке. Однако Ибн Хаукаль мог говорить и о родстве хазар с булгаро-славянами, ибо арабы свидетельствовали, что булгары – «народ, смешанный из тюрков и славян» (по Шамседдину Димешке), а путешественник Ибн Фадлан, бывший также и в Волжской Булгарии, всегда волжских булгар именовал славянами.

Есть также мнение, что хазары были евреями из колена Симова, которые позабыли веру предков. Такую версию выдвинул так называемый «Кембриджский аноним», и основывался он на том, хазары приняли иудаизм в конце VIII века. Но сие мнение ничем иным не подкрепляется и не может считаться достоверным, как и сам документ.

«Кембриджский аноним» вместе с «Письмом испанского еврея Хасаи ибн Шапрута царю Иосифу» и «Ответом царя Иосифа» (известным в узкой и расширенной редакциях) составляют так называемую «еврейско-хазарскую переписку X века». Часть её была опубликована в XVI веке, а большая часть – в XX веке.

Подлинность сих документов оспаривал уже Йозеф Маркварт, автор «Streifzuge», потом Анри Грегуар, автор «Le Glosel Khazar». Сомневался в подлинности сей переписки и Г.В. Вернадский. Содержит она крайне расплывчатые и частью совершенно невероятные сведения. Особенно надуманной (дописанной в XX веке) выглядит «расширенная редакция» письма царя Иосифа, где говорится о принятии хазарами иудейской веры в 620 году. Ведь известно по арабским источникам, что иудаизм был принят верхушкой хазар где-то в 786–809 годах (во время правления Гаруна аль-Рашида, согласно аль-Масуди). Подтверждают сию дату и многие иные арабские и византийские источники.

Итак, Хазарский каганат, обширное евразийское государство, возникшее на развалинах Русколани, представляется мне населённым славяно-ариями, тюрками и горцами Северного Кавказа. Идеология его изначально была христианской, в толковании как арианском, так потом и несторианском. Но затем власть в сём государстве захватили иудео-христиане, то есть фарисеи, жившие по Моисееву закону, иудейским обычаям и календарю, но признавшие также иудейским мессией Христа.

Сильно сказывалось в их верованиях и исламское влияние (впоследствии многие из потомков хазар перешли в ислам). Эту веру, судя по всему, сохранили крымские караимы.

Именно они, хазары, и истребляли Бусову веру на Северном Кавказе в землях Руси Аланской, преследовали также неториан, да и никейцев, и так на свой лад иудаизировали христианство. И они обратили в свою веру также и царя хазар. Между прочим, такую картину подтверждает и археология, ибо в хазарских землях не было найдено синагог с рельефами семисвечников, но найдены христианские храмы с изображениями крестов.

На каком бы языке ни говорили изначально кавказские берендеи и «горские арии», хазары, но со временем, после того как Хазария стала частью Великого Тюркского каганата, все они перешли на тюркский язык.

Соседи и ближайшие родичи хазар – аланы и русы (казаки) если и входили в Тюркский или Хазарский каганат в какие-то годы, то сохраняли большую самостоятельность и язык не потеряли. «Книга Велеса» прямо говорит, что хазар алано-русы не пустили за Дон и Донец («Книга Велеса» Лют II 4:6). То есть из черноморских славян хазарами были покорены только роды северян.

«Книга Велеса» упоминает лишь о нескольких годах тяжкой «хазарской неволи», и о том, что в VI веке, после войн с хазарами на одних границах, а на других – с персидским сатрапом, армянским царём Багдасаром, выступившим вместе с иронцами (осетинами), Русколань пала и большая часть русов попала под власть иронцев.

Иронский князь Скотень стал русским князем, его потомки породнились со Святоярами, и затем ироно-аланская династия избавила Русь от притеснений Хазарии, где власть уже сосредоточивалась в руках иудеев.

Известно, что уже с середины V века к северу от Дербента, между Тереком и Сулаком, поселились евреи, «революционеры-маздакиты», изгнанные в 529 году из Персии шахом Хосровом, после того как они устроили гражданскую смуту и чуть не развалили Персидское царство.

Роль евреев в Хазарском каганате была велика, и со временем они стали правящей элитой сего государства, потому остановимся на их истории чуть подробнее.

Евреи пришли на Кавказ из Ирана (Персии), а там появились во II веке, после поражения антиримского восстания иудеев, пошедших за Бер-Кахобой. Со временем, занявшись ростовщичеством и торговлей, они приобрели в Персии важное влияние.

В V веке в Персии некий Маздак, визирь шаха Кавада, устроил революцию, подняв бедноту на богачей. Он повторял древнее авестийское утверждение о том, что излишнее богатство – это зло, выступал борцом за чистоту веры под красными «кавеянскими» знаменами.

К восстанию Маздака тогда присоединились еврейский экзарх Мар-Зутра и целый еврейский клан (в основном, бедняки). А богатые евреи стали антимаздакитами. Еврейских богатеев-антимаздакитов Маздак выселил из Персии, они перебрались в Грецию. А богатства неевреев он поделил между своими приближенными, естественно, забыв о поддержавших его бедняках.

В 530 году Маздак был свержен прозревшими персами. Его сторонников живьём закапывали в землю (вниз головой). Самого Маздака повесили, но многим его сторонникам-евреям удалось заблаговременно бежать. Евреи-маздакиты, к тому времени весьма разбогатевшие на революции, нашли прибежище за Кавказским хребтом рядом с хазарами.

По свидетельству «Кембриджского анонима», евреи, переселившиеся к хазарам, забыли почти все иудейские обычаи, ибо среди них не оказалось раввинов. Помнили лишь об обрезании и о соблюдении субботы. Они даже отбросили обычную для евреев замкнутость и стали вступать в смешанные браки с хазарами, ибо те были правителями сей земли.

Была и вторая волна переселения евреев. На сей раз это были евреи, изгнанные императором Ираклием из Византии, среди них было немало крещёных фарисеев (будущих караимов). Это были те самые евреи, коих греки приняли во время восстания Маздака. И евреи не замедлили «отблагодарить» греков за гостеприимство.

Когда Византия сражалась с арабами, они сговаривались с противником и открывали ворота греческих городов. Потом скупали по дешевке греков-рабов, которых после взятия сих городов арабами всегда было много, а затем перепродавали их втридорога. Потому греки и изгнали евреев за пределы империи, в Хазарию.

А что представляла собой Хазария? В конце VI века Хазария входила в Тюркский каганат, который раскинулся от гор Алтая и Монголии до Кавказа и Крыма, то есть почти во всех в землях прежней Великой Русколании. Но в 580-х годах продвижению тюрков на запад был положен предел.

В 581 году тюрки и хазары сняли осаду Херсонеса, ушли с Крымского полуострова на Северный Кавказ. Тогда же русы Подонья отбросили тюрков и хазар за Дон.

В это время в Тюркском каганате, в Туркестане, запылала гражданская война, длившаяся вначале два десятилетия, а потом, после 30-летнего перерыва (600–630), возобновившаяся снова. Закончилась гражданская смута только в 651 году после отделения Хазарского каганата. Тогда хазары пошли войной на булгар, которые кочевали в степях Северного Причерноморья, и, очевидно, подчинили северские славянские племена.

В 650 году хазары нанесли удар по Булгарии, рассекли её на две части. Одна булгарская орда, возглавляемая ханом Аспарухом, ушла от хазар на Дунай, где подчинила местных славян и антов (потом булгары и славяне слились в единый народ, породив современных болгар). Другая орда подалась к Волге, к Волжской Булгарии. Часть же булгар (очевидно, мадьяры) осталась в степях Северного Причерноморья в подчинении у хазар.

Тогда же хазары, подчинившие мадьяр и северян, столкнулись с борусами и киевскими полянами в Приднепровье. После подчинения мадьяр Приазовья они встретились также и с донскими славяно-русами.

Все иностранные сообщения о землях Русколани в этот период крайне темны и отрывочны. Свет на события тех лет проливает только «Книга Велеса». В дощечках рассказывается, что во времена Само на Русь стали приходить хазары: «Явился каган, и он не радел о нас. Вначале он пришел с купцами на Русь, и были они велеречивы, а потом стали злы и стали русичей притеснять».

Хазары поставили своих князей, а потом сии князья стали передавать власть «от отца к сыну и от сына к внуку» против решения веча, нарушив правило, идущее от отца Ария. Но борусы не хотели князей, которые были «противны вечу». Они поднялись на борьбу.

Восстание борусов, бушевавшее почти 50 лет, подавляли хазары. И надо полагать, что сия война продолжалась с 651 года и до конца века. В 651 году у хазар развязались руки на Востоке. Хазария отделилась от Тюркского каганата и в последующие годы разгромила булгар, а вслед за ними и приднепровских славян. Дальнейшее продвижение хазар на Запад остановил князь Само.

Битва ромеев с сармато-славянами.

Надо полагать, к началу VIII века хазары ненадолго подчинили племена северян и полян. Потом воевали с борусами, но так и не смогли их подчинить. Возможно, они наложили дань на некоторые роды кривичей и вятичей. «Книга Велеса» говорит: «Хазары русичей брали на работы, взымали с нас дань, и брали и детей, и жён, и очень зло били, и творили зло».

Не смогли продвинуться хазары также и на Север в Русь Новгородскую. В это время в Новгороде правили потомки Вандала (Венеда). Новгородские летописи называют имена его сыновей – Владимира Древнего, Избора и Столпосвета. Сии князья правили не менее чем за 200 лет (за девять колен) до Буривоя, жившего в начале IX века.

Впрочем, заключение это – условно. Так, под Владимиром Древним, сыном Вандала, здесь может разуметься сам Бус Белояр, в ряде сокровенных источников именуемый «Владыкой Мира». Под Вандалом, или ведическим Ваном, здесь может разуметься «пресвитер востока Иоанн», он же Дажень-яр. Вспомним и о фразе из «Слова о полку Игореве» о Владимире, коему «не быть распяту на горах Карпатских», а ведь распят там был именно Бус Белояр… Так что у Буса, кроме царского имени-титула «Бус», было и имя второе, «светское», – Владимир.

«Книга Велеса» добавляет к именам Владимира, Избора и Столпосвета имя некого князя или воеводы Храбра. Храбр воевал (очевидно, уже с хазарами и готами) через «тысячу триста лет от Карпатского исхода», то есть примерно в VII веке. Надо полагать, он был одним из предков Буривоя. Возможно, в память его побед над хазарами русы потом и князя Святослава Игоревича, победителя хазар, называли Святославом Хоробрым.

Кое-что нам известно и о следующем князе Новгорода, Бравлине I. Сей Бравлин I, «правнук своего деда», воевал лет за 70 до Бравлина II, то есть в начале VIII века. «Книга Велеса» Бравлина I называет также современником некого «лживого» Алдореха (видимо, правителя Готии Таврической), а тот жил «за двести лет» до Аскольда («Книга Велеса» Лют III, 5:3), т. е. в 660–700-е годы.

Сей Бравлин I, так же как и Бравлин II, «отобрал у эллинов берега морские». И тогда также были у славян распри с готами, которые «крали наших женщин».

Но потом, как сообщает «Книга Велеса» (Лют III, 3:1), «греческая лиса хитростями отвернула нас от трав наших, объяснив, что Солнце нам вредит». То есть Русь снова покинула Тавриду.

Хазары с переменным успехом вели войны на востоке, иногда обкладывали Русь данью и даже ставили своих князей (коих русы сбрасывали).

Одновременно хазары вели тяжёлые войны на южной (кавказской) границе. Ещё в 627 году хазары заключили военный союз с Византией (только что победившей персов и авар под Константинополем). В этом же году хазарский хан и император Ираклий разгромили персов, прошли по их землям и осадили Тифлис.

Персия была крайне ослаблена войной с хазарами и византийцами. Но окончательный удар ей нанесли арабы.

В 622 году произошло событие мирового масштаба, последствия которого весьма ощутимы и ныне. Тогда произошёл исход пророка Мухаммеда из Мекки в Медину (хиджра). Этот год стал началом мусульманской эры.

Началась война арабов в Аравии. И она вскоре перекинулась в Персию. Закончилась сия война победой арабов над Сасанидами. В 31-й год хиджры (661–662) арабы через Дербентский проход вторглись в Закавказье. И здесь под городом Беленджером они были разбиты хазарами, асами и беленджерами. Арабы тогда не смогли перебросить в Закавказье достаточно войск, ибо одновременно вели войну с Византией. Их отбросили за хребет, проходы и перевалы которого стали защищать хазары и асы.

Потом арабо-хазарская война продолжалась 70 лет. Арабы отражали опустошительные хазарские набеги, но не могли перевалить Кавказский хребет. Наконец в 737 году арабский полководец Мерван прорвал хазарскую оборону и вторгся на Северный Кавказ. Хазары были разгромлены, их каган был вынужден принять ислам.

Мерван дошёл и до нижнего Дона, который арабами именовался «Славянской рекой». Он не стал воевать с донскими славянами, а заключил с ними союз против вечного врага славян – Византии. Он принудил к переселению с Дона за Кавказский хребет и, возможно, на границу с Византией 20 000 славянских семей. Здесь к тому времени уже жило несколько тысяч славян-перебежчиков, которые подались к арабам из-под власти Византии.

Переходы славян из войск Византии к арабам происходили в 665 году (около 5000) и в 685 году (около 7000). Итого на границах с Византией оказалось около 50 000 славян, известных здесь до X века.

После переселения славян ослабевший Дон, возможно, на какое-то время отошёл под власть хазар, которые, в свою очередь, были данниками арабов. Но после сего в Закавказье и на Дону то и дело вспыхивали антиарабские мятежи.

Уже в 754 году при халифе аль-Мансуре арабскому полководцу Ясиду пришлось подавлять восставших хазар. Тогда хазары были разбиты, а Ясид женился на дочери кагана.

В 764 году хазары вновь восстали. Хазарскими войсками тогда командовал некий «рас-тархан», по-видимому, из донских русов. Очевидно, донские русы приняли участие в сей войне и завоевали независимость как от хазар (если ранее были зависимы), так и от арабов. Русы и хазары захватили Тифлис, выбили арабов из Армении.

После сей победы независимая Хазария вновь усилилась. Хазары начали войну на своих западных границах и в Тавриде. В 787 году хазары отвоевали у Византии Готское царство в Крыму, взяли город готов Дорас. В Дорасе хазары назначили своего правителя.

Византия в это время не имела сил, чтобы защитить свои владения в Крыму, ибо сама воевала с болгарами, также Византию раздирала внутренняя религиозная смута, борьба иконопочитателей с иконоборцами.

Да и в самой Хазарии тогда столкнулись интересы множества религиозных конфессий. И перед хазарскими правителями встал вопрос о выборе веры.

Хазары стали терять свою родовую веру ещё во времена власти тюрок, принесших с собой алтайский вариант ведизма, почитание бога неба Тенгри. Затем сия вера была низвергнута арабами, разрушившими «языческие» святилища. Арабы вырезали жрецов и стали распространять в Хазарии ислам. После победы над арабами ислам, означающий признание власти халифата, перестал устраивать правителей Хазарии. Также не могли они принять и христианство – по причине войны с Византией. Этой ситуацией и воспользовались евреи, о деятельности коих до сей поры не сохранилось достоверных известий. Но, очевидно, они приобрели к тому времени достаточное влияние. Еврейские купцы давно уже прибрали к своим рукам торговлю и располагали большими средствами.

Именно их упоминает и «Книга Велеса», говоря о том, что перед вторжением хазар являлись купцы, которые, верно, были разведчиками, «были велеречивы, а потом стали злы». В принятии новой веры сыграло свою роль и то, что многие хазары происходили из смешанных еврейско-хазарских семей.

Так или иначе, но в конце VIII века один из хазарских вождей по имени Булан принял новое имя Сабриэль и пригласил раввинов для обращения хазар в иудаизм. С тех пор все вожди хазар имели иудейские имена: Обадия, Хиския, Манассия I, Нисси, Менегем, Вениамин, Аарон и Иосиф. В момент принятия иудаизма родилась новая в этническом и религиозном отношении страна, в коей традиционная веротерпимость сменилась иудейской нетерпимостью.

Сей шаг оказался роковым для Хазарии. И первыми против иудеев восстали крымские готы, христиане, во главе с епископом Иоанном (согласно «Житию Иоанна Готского»). Как мы уже говорили, Готское царство попало под власть хазар в 787 году после захвата хазарами Дораса. Но уже к 790 году сей город был вновь под властью готского вождя, который подчинялся Византии (возможно, именно к этому времени хазарский каган принял иудаизм).

В те же годы (по некоторым данным, в 770 году) произошла знаменитая битва при Бравалле (поселение в Дании). Тогда сражались против шведов и норвежцев западные славяне во главе с княгиней Висной и их союзники датчане, коих вёл король Гаральд.

Думаю, что и князь Бравлин I, будущий новгородский князь, участвовал в той битве. За это говорит его имя, которое он мог получить за подвиги в битве при Бравалле. Согласно сагам, датчане и славяне были разгромлены шведами в битве при Бравалле. Гаральд был убит. Но поражение сие для славян обернулось победой. Славяне воспользовались слабостью своих бывших повелителей-датчан и разгромили их. Князь славян Исмар пленил короля датчан Ярменрика. Потом славяне стали селиться в Ютландии, Западной Германии, Голландии и на побережье Англии. В сих западных землях значительные славянские поселения были известны до XII века.

Из сего можно заключить, что в Западной Европе после датско-шведской войны ослабли шведы и датчане, и тогда же после гото-хазарской войны в Тавриде ослабли позиции хазар и готов. Также и Византия, увязшая в войне с булгарами, ослабла.

И напротив, силы славян по всей Европе стали расти. И интересы славян столкнулись напрямую с интересами набирающих силу франков, возрождавших Священную Римскую империю (теперь уже «германского народа»), а также со всё ещё сильной Византией.

Войны славян с византийцами и франками конца VIII и начала IX веков. Новгородский князь Бравлин II и волхв Ягайла Ган

Тогда на Севере Европы родилась, быстро окрепла и утвердилась Русь Новгородская. Там, у вновь отстроенной столицы Новгорода Великого, расселились племена словен и роды венедов.

Вначале, как повествует «Велесова книга», это была небольшая крепость «Новый город», основанная в ильмерских землях беженцами от разных войн. Вначале, в IV веке, сюда уходили от гуннов роды русколанские (словене) с Северного Кавказа, из города Славы, что на Кубани. Отсюда и старое имя сего града – Словенск. А ещё через триста лет сюда приплыли переселенцы и беженцы из западнославянской Вендии, из Старгорода. Последняя венедская волна переселений и превратила его в богатейший и крупнейший город средневековой Европы.

Вот что говорится о том в дощечках «Велесовой книги»: «Мы пришли от Старого города к озеру Ильмень и основали Новгород. И отныне мы здесь пребываем и тут Сварога – Первого Пращура молим, поскольку он также Род Рожанич и крынь-источник небесный…» (Лют II; 8:1).

Старгород был покинут славянами-венедами в 789 году, когда франкский король Карл Великий вторгся в славянские земли. Сей Старгород был значительным европейским городом и располагался недалеко от современного Любека, его гавань сообщалась с гаванью Гамбурга. Но он находился в непосредственном соседстве с немецкими землями, вошедшими тогда в королевство франков. И была война с франкским королём Карлом Великим, и потому Старогород был покинут.

Тогда же венеды отступили севернее, а самые состоятельные купеческие роды, со всеми своими чадами, челядью и дружинами, переселились в свою торговую факторию, оставшуюся на то время их крупнейшим владением на Севере. Военным вождём их был князь Бравлин I, прославившийся в сражении при Бравалле в 770 году. Затем он воевал и с византийцами и готами в Тавриде (Крыму), то есть стремился возродить величие Русколани.

Полагаю, он и объявил Новгород своим стольным градом. А верховным жрецом словен, возможно уже при нём, а затем и при его внуке Бравлине II, стал Ягайла Ган, создатель «Велесовой книги». Многие речи, запечатлённые в дощечках, тогда и произносились волхвом Ягайлой перед князем и новгородским вече. Известно также, что в тех сражениях с варягами и франками погиб и сын волхва Ягайлы.

А этот 789 год стал годом основания Новгорода, превратившегося из торжища с крепостью в могучую столицу обширнейшего европейского княжества – Новгородской Руси.

Противостояние натиску франков, варягов и византийцев продолжалось и после. Сражения не утихали на границах Вендии, и новгородцы приходили на помощь родичам. И сами венеды, согласно «Велесовой книге», приходили на помощь князю Бравлину II, когда тот в 810 году совершил поход в Киев и начал затем войну с Византией и союзной ей Готией, германской колонией в Тавриде (Крым), за освобождение Руси Сурожской.

Доподлинно неизвестно, как династия Бравлинов соотносится с другими венедскими княжескими династиями. Но есть все основания последнего князя Бравлина II отождествить с князем Буривым – отцом известного по русским летописям новгородского посадника Гостомысла. В самом деле, первое княжеское имя, Бравлин, это династический и военный титул, тогда как другое было дано ему при рождении. И в таком случае прославленный дед Буривого – Бравлин I также имел и иное имя, возможно, согласно венедским анналам и чешским хроникам, – Гостивит.

Анналы венедских князей ныне почитаются утраченными, но их иногда цитировали европейские историки XVIII века, такие, как Фридрих Хеймиц в «Генеалогии мекленбургских князей», а также Эрнст Иоахим Вестфаллен в «Monumenta inedita rerum Germanorum» (Lipsiae, 1740). Они ссылались и на «Историю вандалов» Альберта Кронциуса, опубликовавшего тогда эти анналы. Эта книга, вышедшая в 1717 году, суть первая и потому бесценная книга по начальной истории славян. Но ныне она почитается утраченной или уничтоженной, её теперь никто не может найти в европейских библиотеках, разве что сохранился неизвестный ныне экземпляр у кого-то из книжных антикваров.

Однако вернёмся к Бравлину II и волхву Ягайле Гану. Согласно дощечкам, спустя двадцать лет после переселения из Старгорода, а именно, в 809 году, Ягайла Ган произнёс наставление князю Бравлину II и новгородскому вече.

Ягайла вспоминал тогда о битвах с готами и греками, призывал сплотиться с союзниками – кельтами, ильмерами (финнами) и жмудью (литвой) для общего похода против причерноморской Грецколани (колонии Византии в Тавриде) и Готии. И при этом он напомнил князю Бравлину II о славных походах его деда Бравлина I и призвал повторить его деяния.

Вначале объединённые рати славян, ильмеров и жмуди пошли от Ильменя к Днепру и остановились зимою 810 года в Киеве. И тут произошло событие, позволяющее датировать текст дощечки III 28 (Лют II, 7: 18–19) с предельной астрономической точностью. Это затмение, произошедшее 30 ноября 810 года: «Тогда Солнце застлала тьма, и это Перун обрушился на воинов вражьих, и разметал их, как овец». Тогда же было второе знамение: «у Непры-реки лоза зацвела зимой».

Те знамения Ягайла истолковал так: боги гневаются на греков и готов, ибо «они осмеливались забирать и связывать нас в связки и влачить жен и детей наших на торжища, где они продавали нас». А цветущая зимой лоза по толкованию Ягайлы, говорила о грядущей победе славян над готами и греками.

Ягайла говорил тогда перед новгородскими ратями: «И вот Купала указал нам на то знамение – знак победы над врагами!» То есть затмение Солнца толковалось Ягайлой Ганом как гнев Бога Солнца и Купалы на врагов, пленивших русов. И так оно расценивалось, как благоприятное, сулившее победу.

Тогда, всю зиму 810–811 годов, проведённую в Киеве, новгородцы ждали подкрепления от западных родичей, от вендов. После затмения Ягайла говорил так: «И Бравлин сказал, чтобы мы шли на врагов. И это нам знамение предвещает, что мы должны воевать, так как мы есть венды. И венды же сидят на земле, где Солнце-Сурья спит в ночи на своем золотом ложе (то есть на западе, на прежней родине). И там их земля есть. Об этом Сварог отцам нашим говорил. И они также братья нам из того края. И говорили они, будто притекут к нам в зимнее время и поддержат нас» (Лют II, 7).

То есть Бравлин и Ягайла надеялись на поддержку родичей, с коими тогда, тридцать лет спустя после исхода из Старгорода, сохранялись родственные связи. И помощь пришла: «И так сила Божеская явилась нам, дабы поддержать нас до конца. И так эти венды до Дона дошли, ибо мы о помощи молили».

К тому же, это было очень удобное время для похода, ибо тогда Византия была вовлечена в войну с болгарским царём Крумом, в коей вскоре (в том же 811 году) пал сам император Никифор, и Крум сделал из его позолоченного черепа кубок. Можно даже предположить, что Бравлин II и болгарский хан Крум действовали против Византии согласованно. Потому колонии Византии в Крыму остались без защиты метрополии.

Поход Бравлина на Сурож и города Причерноморья был сокрушающим. В «Житии Стефана Сурожского» о сём сказано: «И пленил (Бравлин) всё от Корсуня до Керчи, а затем со многою силою пришёл к Сурожу. В течение десяти дней бились между собой (горожане и рать Бравлина), и через десять дней Бравлин, силою взломав железные ворота, подошёл к церкви, к Святой Софии…»

Далее в житии говорится о том, что там Бравлин испугался призрака св. Стефана, затем крестился и повернул обратно, но «Велесова книга» ни о чём таком не упоминает. Напротив, очевидно, что тогда поход князя Бравлина был продолжен на Кавказ. Также битвы шли и на море, ибо потом воины Бравлина совершили морской набег и на южный берег Чёрного моря, на малоазийскую Амастриду (согласно «Житию Иоанна Амастридского»).

Так, Бравлин собрал воедино чуть не все славянские земли. И волхв Ягайла Ган тогда стал идейным вдохновителем создания «Державы Бравлина», раскинувшейся от Балтики до Лабы, также до Дуная, Дона и Волги, а также до Понта (Чёрного моря).

В те же времена, когда Ягайла вместе с воинами Бравлина был в южных краях, к нему попали летописи Руси Сурожской и Тмутараканской, где хранились также манускрипты Древней Русколани.

Именно тогда в проповеди Ягайлы, читаемые во время празднований Радогоща, стали включаться предания о временах Буса Белояра и более древних. Тогда же, очевидно, он более тесно ознакомился и с традицией христианской в храмах Сурожа, Херсонеса, Феодосии, имевших к тому времени восьмивековую историю.

И тут следует заметить, что «язычники» выступали против поругания своих святынь, но не рушили чужих. И думаю, именно потому в дощечках появляются и несколько выражений, созвучных христианской литургии, а также оригинальная, исходящая из славянской традиции, трактовка некоторых событий, известных также по библейской истории.

И именно в то время Ягайла обратился с призывом к единению всех славянских и союзных славянам родов в мощный союз. При Бравлине Русь собралась воедино от Балтийского моря и Новгорода до Дона. Итак, как и писал тогда волхв Ягайла Ган в «Книге Велеса», Русколань (Русь Арийская) стала возрождаться с севера.

Бравлин тогда решил расширить границы своей державы и на востоке, следуя не только примеру прародителей Ариев, но и, полагаю, также и вождя гуннов и славян Буримира. Возможно, его первое имя Буривой – суть память о сём великом вожде, брате Буса Белояра. Потому, усилившись на своих южных и западных границах, новгородские словене стали воевать на севере с варягами, а также совершать походы на восток, в Бьярмию.

В Иоакимовской летописи говорится, что Буривой, «иже девятый бе по Владимире», имел тяжкие войны с варягами, побеждал их, а также обладал всею Бьярмиею до реки Кумены. Но на той реке он был остановлен бьярмами, и в тяжком бою был ранен и укрылся в городе Бармы. Сей город, столица Бьярмии, был на острове реки Кумены, в неприступной крепости.

И там Буривой вскоре умер, и по нём была справлена тризна. А власть унаследовал его сын Гостомысл.

Русь Киевская, войны с хазарами, мадьярами и варягами (IX–X века). Княжения Олома, хакана» Руса и князя Дира. Восстание Фомы Славянина. Миссия св. Кирилла и волхв Ягайла Ган

На юге же, в Киевской Руси, после походов Бравлина дела шли так. Хазары были отброшены за Дон. Однако их вассалы и союзники мадьяры (венгры) по-прежнему кочевали в степях от Дона до Днепра. После ухода Бравлина Киевская Русь стала независимой, но выплачивала дань хазарам и мадьярам (черным уграм) во избежание набегов.

Независимость Киевской Руси была недолгой, вскоре киевляне вновь ощутили на себе хазаро-мадьярское иго. Согласно хронике нотариуса короля Белы (XIII век), основанной на хронике «Gesta Hungarorum» («Венгерские деяния» XII века), в середине IX века мадьярский воевода Олом (или Алмус) разбил русскую рать и подчинил Киев. Воевода Олмус упоминается в книге «Об управлении империей» Константина Багрянородного. По Г.В. Вернадскому, сын Олома родился около 840 года, а значит, и сам Олом был в расцвете сил в это время, тогда же и появились в Киеве хазары и мадьяры.

В «Повести временных лет» упоминается дворец Олома («Олмин двор»), который располагался на Угорском (то есть Мадьярском) холме возле Киева.

Всю первую половину IX века усиливался натиск славян и мадьяр на крымские владения Византии. Но Византия не могла оказать существенную помощь своей провинции, ибо была занята войнами и внутренними смутами.

До 814 года Византия вела войну с болгарами и славянами хана Крума. Эта война началась в 807 году. На стороне болгар выступали также значительные рати славян. Сохранилось свидетельство, что на пирах Крум произносил тосты в честь гостей по-славянски.

В 809 году Крум взял византийскую крепость Сардику (современная София). В 811 году император Никифор в отместку за Сардику неожиданно напал на болгарскую столицу Плиску, взял её и вырезал всех жителей. Но потом византийскую армию настигли войска Крума. Византийцы были наголову разбиты, в бою пал и сам император Никифор. Из его черепа Крум приказал сделать кубок. Из этого кубка, отделанного серебром, Крум пил на пирах.

В 813 году Крум осадил Константинополь, где уже сменились два императора – Михаил I и Лев Армянин. И только смерть Крума 13 апреля 814 года избавила Византию от окончательного разгрома.

И тут в Византии началась новая смута, так называемое восстание Фомы Славянина. Сей Фома был из славян Малой Азии, которых поселили здесь в VIII веке византийцы, а также, видимо, арабы.

Предлогом для восстания послужил очередной дворцовый переворот в Константинополе. В 820 году император Лев V был убит капитаном своей гвардии, который тут же провозгласил себя новым императором Византии под именем Михаила II.

Фома Славянин, один из военачальников, стоявший во главе корпуса имперских войск (в основном, славян) в Малой Азии, отказался присягнуть новому императору. Его мятеж поддержали все войска Малой Азии, восстание перекинулось в Лазику и Армению. Фома объявил, что главной его целью является восстановить иконопочитание, против которого боролись константинопольские владыки. Также он выдвинул идею социальной революции: «Не трудящийся да не ест!» Эту идею поддержали крестьяне и рабы во всей Византийской империи, вставшие под знамена Фомы.

В это же время в Арабском халифате разгоралось восстание «одетых в красное» во главе с Бабеком, который руководствовался теми же идеями (сие восстание было разгромлено только к 837 году).

В 821 году Фома Славянин пересёк Босфор, и тут к нему присоединились восставшие македонские и фракийские славяне. Он осадил Константинополь с моря и суши.

И тогда император Михаил II обратился к бывшему врагу Византии хану Омортагу. Тот был также обеспокоен революционными настроениями среди славян Болгарии. В 823 году Омортаг ударил в спину восставшим. Войска Фомы на суше были разбиты болгарами, а на море – имперским флотом. Сам Фома был казнён.

После сей победы болгары ещё более усилились. Они поддержали восстание хорватов во главе с князем Людевитом против франкского короля Людовика.

Война между франками и славянами началась в 819 году, болгары в нее вмешались в 827 году и воевали с франками до 832 года. Тогда же древняя крепость Сигиндун, стоявшая на месте слияния Савы и Дуная, отошла к болгарам и была переименована в Белград.

Занятая войнами и смутами, в начале IX века Византия не могла уделить должного внимания положению греческих городов в Тавриде. Только начиная с 30-х годов она стала устраивать здесь свои дела.

Видимо, к тому времени в Киеве сменилась власть хазар и мадьяр на варяжскую. По крайней мере, из «Бретинских анналов» известно, что в 839 году русское посольство в Византии у императора Феофила, которое потом было переправлено к королю франков Людовику I, состояло из шведов по происхождению (eos gente esse Suenorum). Сии шведы поведали, что «их племя зовётся русь и что их правитель называется каганом (Chacanus)». Замечу, что арабские писатели также знали царя азовских русов, «который зовётся хакан Рус» (согласно Ибн Русте).

Очевидно, сей Хакан Рус был князь Руси Киевской и Азовской (Сурожской). И даже если сии шведы были на службе у некоего русского князя (подобно варягам при дворе Ярослава Мудрого и иных князей), следует признать, что сей князь пришёл во главе варяжской дружины и доверил именно шведам устраивать дела Руси в Византии.

«Книга Велеса» (Лют II, 4:1) также говорит о том, что хазар из Киева изгнали варяги: «Русь же проливала кровь-сурину на землю ту. И было так до тех времен, когда пришли в Киев варяги с купцами и побили хазар». То есть киевлянами приход варягов вначале был воспринят как приход освободителей от хазарского ига.

Хазары вновь были отброшены варягами и русами за Дон и Донец. Здесь под хазарами, видимо, следует понимать их вассалов мадьяр. Хазаро-мадьярская власть в Приднепровье была сокрушена варягами. Этим воспользовались восточные соседи мадьяр – печенеги. Они где-то в середине IX в. вытеснили мадьяр на земли современной Венгрии и сменили их в степях Северного Причерноморья.

Тогда же, в 833 году, хазары с помощью инженеров, присланных из Византии, стали строить на Дону крепость Саркел, которая преграждала сообщение между Приднепровской и Сурожско-Тмутараканской Русью, а также защищала западные рубежи Хазарии от славян и печенегов.

Надо полагать, сие строительство сильно встревожило русов, ибо Саркел перекрыл одну из важнейших торговых и военных дорог как на Азов, так и на Волгу. Не это ли принудило Киевского хакана Руса отправить посольство в Византию в 839 году?

Мы можем догадаться и о предмете русско-византийских переговоров 839 года. Византия, разумеется, стремилась к распространению христианской веры и своего влияния на Руси. И весьма опасалась усиления славян, и без того досаждавших ей на всех границах. Ради ослабления славян Византия поддерживала даже враждебное ей по вере иудейское Хазарское царство. И можно сказать определённо, что одной из задач сего посольства было налаживание торговли Руси с Византией. Видимо, тогда были заключены торговые соглашения и мирный договор, разорванные только в 860 году.

В 860 году, по свидетельству патриарха Фотия (избран византийским патриархом в 858 году), византийцы за некий малый долг обратили в рабство русов, работавших в Царьграде. Это вызвало разрыв всех договоров Руси и Византии.

И вскоре последовал карательный поход русов, воспользовавшихся тем, что император Михаил во главе войск и флота был далеко от столицы, по-видимому, в Малой Азии. Предместья города были разграблены, чуть не пали и сами стены. Но ввиду того, что войска императора были на подходе, да к тому же в лагере русов начались болезни, после того как патриарх Фотий совершил торжественное молебствование с ризой Богоматери, несомой по стенам Царьграда, осада стен столицы была снята. Сам же патриарх Фотий указал, что русы ушли по неизвестной причине, но потом молва приписала снятие осады вмешательству Богоматери. Однако, по свидетельству венецианской хроники, «русы возвратились с триумфом».

Точно такие же болезни среди осаждающих были и при осаде Царьграда русами и болгарами в 626 году. И так же они были приписаны заступничеству Марии Богоматери. Возможно, и в том, и в другом случае русы сочли, что так верховный жрец Византии насылает на них проклятие богини смерти Мары.

Вскоре, в конце того же 860 года, патриарх Фотий направил к славянам и хазарам миссию во главе с «солуньскими братьями», греками из города Солоники, или Солуня, Кириллом (в крещении Константином) и Мефодием, задачей коих было распространять христианство среди язычников.

Согласно «Житию» Кирилла, он в Хорсуне встретился с неким русином, имевшим Псалтырь и Евангелие, написанные по-русски: «…И дошед до Хорсуня… обрете ту Евангелие и Псалтырь, роуськыми письмены писано, и человека обреть, глаголюща тою беседою, и беседовав с ним, и силу речи приемь, своей беседе прикладая различни письмень гласнаа и согласнаа и к Богу молитву творя, вскоре начать чести и сказать, и мнози ему дивляху».

В «Житии» прямо сказано, что Кирилл славянскую азбуку заимствовал у некоего русича, христианина из Херсонеса. Он вовсе не был изобретателем письменности славян. Некоторые учёные полагают, что братья только дополнили славянскую азбуку некоторыми сугубо греческими буквами – фитой, ижицей, пси и т. д., которые понадобились для передачи греческих слов в богослужебных текстах. Другие же учёные считают Кирилла автором не кириллицы, а глаголицы. Все сии буквы ныне отмерли за ненадобностью, азбука приобрела современный вид, более сходный с древней «велесовицей».

Об этом же говорил и волхв Ягайла Ган, согласно «Книге Велеса» (Троян II, 1:12): «Они (греки) говорили, что установили у нас их письменность, чтобы мы приняли её и утратили свою. Но вспомните о том Кирилле, который хотел учить детей наших и должен был прятаться в домах наших, чтобы мы не знали, что он учит наши письмена и то, как приносить жертвы богам нашим».

Только в поздние времена была принята догма о том, что первыми просветителями, принесшими славянам христианские книги, были Кирилл и Мефодий. И христианство, и тем более письменность на Руси были известны задолго до прихода «солуньских братьев».

Деятельность «просветителей» протекала сначала в Таврии, а потом, с 863 года, в Моравии. И уже в 863 году был крещён моравский князь Ростислав.

Византийское влияние на Руси в эти годы усилилось. Очевидно, даже в Киеве произошёл переворот, и после варягов пришли к власти греки. Надо полагать, что случилось это при участии христиан греческого толка, ориентированных на Византию, в противовес русским христианам арианской или несторианской традиций.

И было это тогда же, когда «Русь была растоптана греками-ромеями, которые шли по морским берегам до Сурожи» («Книга Велеса» Лют III, 6). Очевидно, тогда произошёл ответный поход Византии за набег 860 года.

Поход готовился четыре года и начался в 864 году, когда в Болгарии и Приднепровье из-за засухи был голод. Об этом голоде рассказывают «Повесть временных лет» и «Книга Велеса» (Лют III, 4): «И были мы сирыми и нищими». Тогда была «сушь суровая», приведшая к неурожаю.

Византийцы оккупировали Болгарию. Болгарского князя Бориса и весь народ они стали убеждать (больше силой оружия, чем словом), что голод был наслан за грехи манихейства и язычества. А потом всех болгар крестили по византийскому обряду.

Тогда же византийцы (греки-ромеи), по свидетельству «Книги Велеса» (Лют III, 6), отобрали у Киевской Руси Сурожский край, византийское христианство вновь утвердилось в Таврике. Тогда же русы Таврии были крещены патриархом Фотием.

Об этом событии сказано в «Окружном послании» патриарха Фотия за 866 год: «Не только оный народ (болгары) переменил древнее нечестие на веру во Христа, но и народ, часто многими упоминаемый и прославляемый, превосходящий все иные народы кровожадностью, я говорю о русах, которые, покорив окрестные народы, возгордились и, возымев о себе высокое мнение, подняли оружие на Римскую державу (в 860 году – А.А.). Теперь они сами переменили нечестивое языческое суеверие на чистую и непорочную христианскую веру и ведут себя в отношении нас почтительно и дружески, тогда как незадолго перед тем беспокоили нас своими набегами».

Очевидно, что Фотиево крещение коснулось только Сурожской Руси (бывшей Скифии). Тогда в Скифию были направлены из Византии миссионеры, которые начали проповедовать среди русов, стали строиться христианские храмы на месте древних «храней», где боги русов «были повержены в прах» (Троян II, 3:1), как и во времена Перикла (русы не видели разницы между греками-христианами и язычниками).

Об этом же говорил тогда и волхв Ягайла Ган (Лют III, 6:6): «А греки хотят нас окрестить, чтобы мы забыли своих богов и так обратились к ним, чтобы стричь с нас дань, подобно пастырям, обирающим Скифию…» Надо полагать, тогда же в Киеве власть варягов (хакана Руса) сменилась на власть провизантийскую.

«Книга Велеса» называет утвердившегося после византийского переворота следующего князя Киевской Руси – Диросом Эллинским (это летописный Дир). И судя по всему, он вовсе не был из тех варягов, что пришли на Русь с Рюриком, как о том сообщают некоторые русские летописи.

Возможно, он был потомком князя Кия, как считал польский историк Ян Длугош (ум. 1480), который основывался на неизвестных нам русских летописях: «После смерти Кия Щека и Хорива, наследуя по прямой линии, их сыновья и племянники много лет господствовали у русских, пока наследование не перешло к двум родным братьям Аскольду и Диру».

В сём сообщении древние известия смешались и, очевидно, были превратно истолкованы за давностью лет. Но если признать верным сообщение о том, что Дир был потомком Кия, то тогда сей Кий мог быть только Кием Готским: лишь так Дир Эллинский мог оказаться и потомком Кия, и «греколаном», и даже готом, почему его потом и считали «из варягов». Соправление же Дира с Аскольдом сделало его также «боярином Рюриковым».

То есть Дир мог быть из огреченных жителей Таврической Грецколани. Видимо, из Готского царства, либо даже готского города Дораса. Полное имя Дира – Дирос Эллинский, «Книга Велеса» даёт даже имя Дор (Дорас), что в точности повторяет название сего града. И думаю, что не стоит искать похожие имена у кельтов и иллирийцев, как это делается современными историками, слишком они далеко жили от сих мест в те годы, к тому же их роды были ослаблены и угасали.

Сей Дир ранее 864 года явился в Киев «и побил нас из-за нашего разделения и усобиц» (Лют III, 4). Его, полагаю, поначалу поддержали, в том числе и военной силой, византийцы и зависимые от них крымские готы. Однако, придя к власти и захватив Киев, Дир не стал крестить киевлян, опасаясь народного возмущения. Да и был ли он христианином? По крайней мере, его киевляне предпочли крещёному Аскольду.

Нетрудно подсчитать, что правил Дир Эллинский в Киеве примерно с 850–860-х по 876 год (последние годы совместно с Аскольдом). Этого царя знали также и современные ему арабские писатели. Так, аль-Масуди писал о князе Дире: «Первый из славянских князей есть царь Дира; он имеет обширные города и многие обитаемые страны. Мусульманские купцы прибывают в столицу его государства с разного рода товарами».

Тогда же, согласно «Книге Велеса», в Киев приходили, причем не один раз, Аскольд и Рюрик, внук Гостомысла, во главе варяжской дружины, которая охраняла эллинских купцов.

Вендское королевство, Русь Киевская и Новгородская при княжении Гостомысла и Рюрика

О Гостомысле и Рюрике следует рассказать особо, ибо от них потом свой род вели российские монархи, и по сию пору многие русские дворянские роды почитают себя Рюриковичами.

Известно, что к власти в Новгородской Руси Гостомысл пришёл сразу после гибели его отца Буривоя (Бравлина II), сына Гостивита.

Судя по всему, Гостомысл сопровождал отца в походах, в том числе и в последнем, восточном, о чём сообщает Иоакимовская летопись. В этом походе в землях бьярмов на реке Кумене (полагаю, в нынешней Вятской области) Бравлин погиб как герой в славном сражении. Тогда же (дело было в 830-х годах) новгородцы избрали посадником его сына Гостомысла.

Узнав о гибели великого князя Бравлина и о разгроме его дружины, варяги пришли в Новгород Великий и наложили дань на славян и чудь. Но призванный в Новгород из города Бармы (бывшего на острове реки Кумены) Гостомысл возглавил восстание новгородцев, сумел победить варягов – «овы изби, овы изгна, и дань варягом отрече».

Однако Гостомысла всегда более занимали дела не на севере, в новгородской торговой колонии венедов, а в метрополии, в западнославянской Вендии. Гостомысл, как и его отец Бравлин, поддерживал борьбу своих родичей венедов-ободритов против натиска немецких рыцарей и варягов.

Эта война была нескончаема, вспомним битву славян и их союзников датчан против шведов при Бравалле в 770 году. А в 790 году франкский король Карл Великий (император из династии Каролингов, что сменили у власти Меровингов) взял приступом цитадель ободритов, одну из величайших и богатейших европейских столиц – Старгород.

Согласно венедским анналам, Гостомысл, сын Буривого, был 32-м венедским князем. И правил он в Вендии, а значит также (полагаю, по большей части наездами) в северной венедской колонии Новгороде. Время правления его, согласно «Истории вандалов» Альберта Кронциуса, – с 830 по 844 годы. Указаны в тех же венедских анналах, цитированных Кронциусом, также имена и даты правлений всех венедских князей, начиная от Антыря I (321–246 гг. до н. э.).

Рюрик, Синеус, Трувор. Миниатюра Радзивилловской летописи.

Согласно «Генеалогии мекленбургских герцогов» Фридриха Хеймица (1717 года), основывавшегося на тех же анналах, до Гостомысла правили его братья Тражко (809–821), а затем Славомир (821–830). Они наследовали князю Витиславу II (798–809). Однако тот не был их отцом. Отцом Гостомысла, согласно «Чешской хронике» Козьмы Пражского (XII век), был Буривой, а дедом – Гостивит.

Надо полагать, это и есть Бравлиновская ветвь венедской династии, что правила также и Русью Новгородской. Известно также, что у Гостомысла была дочь Умила, которую он, будучи в Вендии, отдал замуж за короля ободритов Годлава (Годослава), князя бодричей – славянского племени, жившего на побережье Балтийского моря.

Стольный град Годлава был в Рароге (ныне окрестности города Мекленбурга близ Бремена). Это следует, например, из мекленбургской легенды, приведённой в книге X. Marmier «Les lettres sur le nord» (К. Мармье. Письма о Севере. Брюссель, 1840 год).

По скандинавским же источникам, сей Годлав был из рода скандинаво-датских конунгов. Отцом его был датский король Гальфдак, сын Харальда Боевого Клыка, а тот был сыном Рюрика Метателя Колец, родившегося от Ивара Многославного. Матерью же сего Годлава была некая ободритская княжна – по Степенной книге, дочь короля вендов-ободритов Витислава II.

Сей Годлав был изгнан из Дании в 780 году другим претендентом на престол, Готфридом Датским. Тогда сей конунг Годлав признал зависимость от Карла Великого и овладел «леном» во Фрисландии, то есть в Нидерландах. Также от матери, дочери венедского короля Витислава, ему отошёл престол в датско-ободритском Рароге. Заметим, эти земли граничат, ободритские, датские и вообще европейские князья не раз роднились.

Можно заключить, что сей Годлав, правивший ободритами, а также датчанами и нидерландцами, был наполовину датчанином. И это позволило затем славяно– и русофобам и сына его Рюрика, уже только на четверть датчанина, объявить варягом-норманом и строить памятную всем «норманнскую теорию», согласно коей сами славяне не способны к государственности, культуре и т. п.

Между прочим, в Рюрике, сыне Годлава и Умилы, а значит внуке Гостомысла и правнуке венедского короля Витислава, могло быть и ещё больше славянской крови, ибо датские короли и в прошлом имели обыкновение жениться на славянских княжнах. Высчитывать же доли оставим будущим исследователям генеалогий. Ясно, что культура в ободрито-датских землях была смешанной, – к примеру, в Рароге использовали руны и венедские, и младшие датские. Датские баллады сохранили сюжеты ещё русколанские, в том числе и песни о Бусе Белояре (рыцаре Бесмере). На старых датских монетах можно найти изображения славянской ведической богини Живы. То есть в тех землях происходило взаимное обогащение и переплетение родственных арийских культур. И сама Дания когда-то входила в Вендию, а та – в Русколанский союз.

Заметим, что и антинорманисты, в том числе и академик Б.А. Рыбаков, не оставившие камня на камне от псевдонаучного «норманизма», вполне соглашались с тем, что Рюрик по одной из генеалогических ветвей мог принадлежать к датской династии. Б.А. Рыбаков отождествлял его с Рориком Ютландским и Фрисландским. То же мнение высказал ранее и уважаемый на Западе историк Г.В. Вернадский, а за сто лет до них – Фридрих Краузе. Для русской княжеской династии иметь родство с европейскими дворами – это признак культуры, а не зависимости.

Однако из того, что Рюрик и даже его отец Годлав, по крови были, скорее, славянами, а не датчанами, было бы поспешно делать вывод о том, что они всегда служили общеславянским интересам. Вспомним, что сам Годлав в 780 году перешёл на сторону Карла Великого и, полагаю, участвовал не только в борьбе с соперником Готфридом Датским, но и в разгроме Старгорода Ободритского, за что и получил от короля «лен» во Фрисланде.

И для волхва Ягайло Гана таковой ободритско-датский князь не мог рассматриваться иначе как враг и перебежчик, перешедший на сторону франкского короля. С ним, как союзником Карла, сражались венеды, в том числе и Гостомысл, с 780 по 790 годы, да и потом долгое время.

И не был ли брак Годлава с Умилой Гостомысловной накануне 800 года (года рождения Рюрика) ценой перемирия? Обычное по тем временам дело!

Так или иначе, но отождествление Рюрика, сына Годослава и Умилы, с известным по скандинавским источникам Рориком Ютландским, сыном Годлава, позволяет заключить, что родился он в 800 году, и, скорее всего, именно во Фрисланде (в Нидерландах).

Тогда же родился и брат Рюрика, Харальд. Заметим, их имена повторят по тогдашнему обычаю имена деда и прадеда по отцовской линии.

Затем, в 808 году, король Годлав погиб в битве с тем же Готфридом Датским, с коим он воевал за престол Дании уже тридцать лет. Рюрик мало его знал, его воспитывала Умила, так что в детстве язык Рюрика был, скорее всего, славянский.

Известно, что брат Рюрика, Харальд, в 826 году ненадолго захватил часть прежних датских владений в Ютландии. Затем он принял покровительство тогдашнего короля франков Людовика Благочестивого и крестился, принял католицизм. Принял эту веру и Рюрик, но, очевидно, не душою, а только в целях упрочения власти.

За переход в католицизм Харадьду, а также Рюрику был дарован район Рюстриген в родной Дании (Ютландии), в ободритской области. Оба брата много воевали против короля Дании Готфрида, убийцы их отца. В тех боях погиб Харальд, и потому владения перешли Рюрику.

В то же время, в 830 году, дед Рюрика Гостомысл унаследовал венедский трон от брата Славомира, также он стал и посадником в Новгороде Великом (после смерти отца Бравлина). Между прочим, по данным русских летописей, Гостомыслу тогда было уже далеко за 80 лет, но он был бодр и продолжал сражаться против франков и варягов. В тех битвах погибли все дети Гостомысла, и среди наследников остался лишь внук – Рюрик. Однако Рюрик в те годы если и сражался, то как раз на стороне франков, ибо служил королю Людовику.

Но вот настал 844 год. И тогда Гостомысл (коему, согласно русским летописям, было уже около ста лет) почувствовал надвигающийся конец. И он решил встретить его, как и полагается князю, в славных сражениях. И он, как утверждают анналы Эйнхарда (также «Ксаттенские анналы») погиб, когда шли бои славян с войсками франкского короля Людовика.

Не исключено, что против ратей Гостомысла тогда пришлось выставить войска Рюрику, служившему франкам. Но вряд ли дед и внук устроили сражение. Скорее, дело кончилось иначе. Гостомысл был уже на смертном одре, и его трон как раз и наследовал Рюрик. Причём очевидно, что единственным условием наследования власти в славянских землях был уход Рюрика из-под опеки франкского короля, а также отречение от католицизма. Князь, принимающий власть в землях языческих, не мог служить римскому престолу, устраивающему Крестовые походы в земли славян. На последнее, полагаю, Рюрик согласился с охотой.

Потому-то тогда Гостомысл и поведал о своём пророческом сне приближённым боярам. Ему как будто приснилось, как «из чрева средние дочери его Умилы» выросло чудесное дерево. Волхвы объяснили ему значение сна: «от сынов ея имать наследити ему, и земля угобзится княжением его». Это и было завещанием Гостомысла в пользу Рюрика.

Между прочим, этот знаменитый сон о чудесном древе в точности повторил сон скифского царя Астиага, у дочери коего родился будущий покоритель Передней Азии царь Кир (VI век до н. э.), согласно рассказу древнегреческого историка Геродота.

Это совпадение не случайно, оно говорит о том, что в Древнем Новгороде во времена Гостомысла неплохо знали скифскую и персидско-мидийскую историю праславян и персов. Видимо, читали в Новгороде и Геродота, и всю классическую античную литературу. Волхв Ягайло Ган, современник Гостомысла, читал и Геродота, и византийский извод Библии и т. д. А это говорит и о существовании храмовых и княжеских библиотек, и вообще об уровне культуры славян.

В тот же 844 год умер и император Людовик. Рюрик же, воспользовавшись сим, принял власть в славянских землях и одновременно вышел из-под опеки франков.

Новый франкский император Лотарь вскоре узнал о переходе Рюрику владений в Вендии и Новгороде Великом, а также о том, что Рюрик не спешит подвести их под десницу франкского короля, а также крестить «язычников». По разумению императора, да и римского папы, так Рюрик стал язычником и перешёл на сторону врагов христиан – славян.

И тогда император Лотарь лишил Рюрика дарованного ему ещё Людовиком «лена» во Фрисланде. Это, разумеется, вызвало со стороны Рюрика лютую ненависть к франкской империи, против коей, а также против всех их союзников, он с тех пор и стал воевать. Теперь Рюрик мог опираться только на ободритов, врагов франко-германцев.

Его флот из 3150 кораблей напал тогда на побережье Англии, и после сего за бесчинства против церкви он и стал известен всему свету как «язва христианства» (jel Christianitatis, согласно английским хроникам). В 845 году Рюрик совершил набег на Францию, воевал и в верховьях Эльбы.

Затем Рюрик захватил отобранные ранее владения во Фрисландии, а император Лотарь после переговоров был вынужден, чтобы вернуть себе этот «лен», отдать Рорику владения в Ютландии, то есть в Дании, в 854 году. Так Рюрик стал ближе к союзникам венедам, а также новгородцам, наслышанным о его подвигах.

Но видимо, не всё было гладко у Рюрика с правлением в Дании, где ему не на кого уже было опереться. За годы войн у него накопилось много врагов среди датчан. И потому спустя семь лет Рюрик принял приглашение из далёких северных владений деда, где с 844 по 861 год не было князя, и так он стал княжить в Новгороде Великом.

Рюрику уже шёл 61-й год, но он ещё бодр и полон сил. Он соединился очередным браком с Ефандой из рода норвежских королей, сделал воеводой в своей дружине Олега Вещего (Одда), её брата. Вскоре родился и наследник Рюрика, князь Игорь. Конечно, у Рюрика было много детей и от иных жен. Но за Игоря стояла также норвежская дружина Олега. В Иоакимовской летописи так и сказано: «Имел Рюрик несколько жён, но паче всех любяше Ефанду, дочерь князя урманского, и та роди сына Игоря, даде ей обесчаны при море град с ижорою в вено».

Итак, кем же нам считать Рюрика? Кто же он по своей сути: датско-норвежский конунг или славянский князь?

Как явствует из текстов дощечек, о происхождении Рюрика начали спорить ещё при его жизни. Новгородские волхвы, и прежде всего Ягайла Ган, называли его Эриком, подчеркивая то, что он – иноземец. «Эрик не русич!» – эти слова волхвы обращали к верующим, согласно «Велесовой книге». Заметим, что ни о Германарехе, ни о ком-либо ещё волхвы так не говорили. То, что они – не русичи, было понятно без слов.

Рюрик, принявший княжение в Новгороде, утверждал, что он – русич. И не просто – русич, а прямой потомок Словена – первого новгородского князя, к коему свой род возводил Гостомысл. Для этого у Рюрика были все основания. Поэтому во всех списках «Повести временных лет» Рюрика и его спутников называют варягами-русь: «Сице бо звахуть ты варагы-русь, яко же друзии зовутся свее (шведы), друзии же оурмани (норманны), инии и готе (готы)».

Почему же волхвы пошли против Рюрика? Волхвы, судя по «Книге Велеса», всегда выступали за древнее вечевое правление, а значит – против неограниченной власти князя, потому они и вступили с ним в борьбу. Борясь с Рюриком, волхвы представляли его иноземным завоевателем, а не законным наследником. К тому же сам Рюрик давал этому повод: и говорил-то, наверное, по-русски с трудом, и в жены взял Ефанду из рода норвежских королей. И вообще-то приход его дружины и союзников вполне походил на варяжское, норманнское завоевание.

Потому через пару лет после призвания Рюрика в Новгороде Вадим Храбрый поднял антиваряжское восстание (согласно «Никоновской летописи»), а волхвы его поддержали. Это восстание Рюрик подавил не сразу, а только через два года, ибо часть его дружины во главе с воеводой Аскольдом ушла в Киев и ему пришлось долго ждать подмоги.

Славянский или варяжский меч. IX в.

Согласно «Велесовой книге», Аскольд тогда сам «захотел править нами». Потому Аскольд и Рюрик поделили Русь: Аскольду достался Киев, Рюрику – Новгород.

Поначалу киевляне не хотели покоряться Аскольду, ибо «Дира имели у себя». Но Дир сказал, чтоб киевляне с сим смирились. И какое-то время Дир и Аскольд правили вместе. «И было так сначала».

В 872 году Аскольд совершил поход на север, на помощь Рюрику, и восстание было подавлено. Согласно «Никоновской летописи», Вадим Храбрый был убит, также многие иные новгородцы и советники его. «Велесова книга» содержит призыв к свержению Рюрика, надо полагать, относящийся к этим временам. Затем в тот же год Аскольд совершил поход на восток, против волжских болгар. Тогда, согласно «Никоновской летописи», «убиенъ бысть от болгар Осколдов сынъ».

Тогда же от насилий, свершаемых Рюриком, часть жрецов Новгорода бежала в Киев, ибо последние тексты «Книги Велеса» содержат только описание событий, происходивших в Киеве. Да и в «Никоновской летописи» мы находим: «Того же лета избежаша от Рюрика из Новагорода в Киев много новогородцкых мужей».

В 873 году Аскольд и Дир воевали с полочанами и, по замечанию летописца, «много зла сотвориша». А уже в следующем 874 году Аскольд двинулся на Царьград. Во всех учебниках дан неверный 866 год; разница в восемь лет получилась из-за разных отсчётов «от Сотворения мира»: есть византийский 5508-й до Р.Х. и болгарский 5500-й.

Тогда, пойдя на Царьград, воевода Аскольд «посадил воинов своих на ладьи и пошёл грабить в другие места». Далее сказано, что он «пошёл на греков, чтобы унизить их города и приносить жертвы богам в их землях». Поход, судя по сохранившимся известиям, был крайне неудачным. Буря разметала суда варягов и русов. Сия буря была приписана «чуду», свершившемуся после окунания патриархом Царьграда в море края ризы Богородицы Влахернской. Когда Аскольд и Дир вернулись из-под Царьграда «в мале дружине», в Киеве был «плач велий».

Но уже в 875 году Аскольд и Дир воевали с печенегами на Волге. Как видим, военные походы Аскольда и Дира охватывали чуть ли не всю Восточную Европу. Но чудо с ризой Богоматери Влахернской не прошло для Аскольда бесследно. Он уже стал подумывать о принятии крещения.

И тут (около 875 года) император Византии Василий Македонянин призвал русов на переговоры. На сей встрече Василий щедро раздавал золото, серебро и шёлковые (китайские) одежды. Тогда же был заключён мирный договор, и русы во главе с Аскольдом были убеждены принять крещение. Им было показано Евангелие, не горящее в огне (думаю, сия книга была пропитана огнеупорным составом). Увидев чудо, Аскольд принял крещение. Поскольку его могила потом находилась в церкви Святого Николы на хазарском конце Киева, полагают, что Аскольда окрестили Николаем.

Вернувшись в Киев после крещения, согласно «Книге Велеса», Аскольд сверг и убил Дира и «один занял его место». «Аскольд силою разгромил нашего князя и победил его. Аскольд после Дира уселся у нас как непрошеный князь. И начал княжить над нами, и стал вождем самого Огнебога, очаги хранящего. И потому Он отвратил свой лик от нас, что мы имели князя, крещённого греками». Заметим, что крестившийся Аскольд сверг Дира Эллинского, также, полагаю, крещёного и взошедшего на киевский престол ранее благодаря византийской интриге.

Аскольд, «тёмный воин», наученный греками, стал утверждать, что русы варвары. Поначалу русы его высмеивали. И тогда он устроил погром святилищ, изгнал из Киева жрецов, стал насильно крестить киевлян, поддерживаемый христанами-хазарами, коими тогда в Киеве был заселён целый «квартал», где были синагоги и христианские храмы.

Так состоялось Аскольдово Крещение Руси, уже второе после Фотиева крещения. На сём событии прерывается «Книга Велеса». Последние её слова такие: «Наши праотцы идут по высохшей земле… И так мы не имеем края того и земли нашей. И крещена Русь сегодня».

От Рюрика до Владимира

Русь при княжении Олега Вещего и Рюрика

Известно, что после Аскольдова Крещения восстанавливал язычество на Руси князь Олег Вещий, правивший вначале от имени Игоря Рюриковича. Он же и перенял власть у Рюрика после смерти того в 879 году.

Кто же был князь Олег? И почему его прозвали вещим? Напомню, вещими людьми на Руси прозывали волхвов. А это значит, что Олега признавали не просто правителем, а князем-волхвом, подобно князьям Древней Русколани. И сии князья-волхвы, обладавшие земной властью и таинственной силой, почитались на Руси не только «внуками богов», но и прямо «обретёнными богами».

И в самом деле, происхождение Олега и его рода почитается волшебным, или сказочно-эпическим. Как утверждает традиция, Олег, или иначе Волег, Вольга, почитался и сам как воплощённый или обретённый бог войны Вольга, оборачивающийся Огненным Змеем. Это имя было дано ему уже в посвящении и на Руси. А происходил он сам из Норвегии (согласно летописям, «от рода урманского»), где его звали Оддом Стрелой или Оддом Многостранствующим.

О норвежских корнях Олега, а также о его отождествлении с конунгом Оддом писали и в самой Норвегии. Об этом рассказал Адольф Стендер-Петерсен в книге «Varangica» (1953). В России сопоставляли саги об Одде Стреле и летописные сказания об Олеге Вещем историки А.Л. Никитин, Е.В. Пчелов, А.А. Бычков, Ю.К. Бегунов.

В Норвегии и Исландии Одд – герой многих саг, сказаний, например: «Орвар Одд саги», о чём с давних пор писали многие исследователи и историки. Последнее обширное исследование норвежских корней Вещего Олега принадлежит историку Ю.К. Бегунову («История Древней Руси». Т.1. С древнейших времён до Олега Вещего). В сих сказаниях Одд – стародавний эпический герой, подобный Одиссею или Садко, а также князьям-богам Русколани.

Согласно сагам, Одд Стрела был сыном конунга Кетиля Лосося с острова Рафниста. Между прочим, по легенде, Кетиль Лосось был так прозван за то, что как-то раз выловил в Северном море дракона, похожего на крылатую рыбу, и принёс его домой. А на расспросы деда-тролля ответил, мол – ничего особенного он не сделал, так – поймал лосося. «Если ты сие чудище называешь рыбёшкой, – изрёк дед, – то я и тебя буду называть Лососем». И тут следует сказать, что сей дед, по имени Ульв Бесстрашный, и сам был троллем, то есть полудраконом.

А это значит, что и его правнука, Олега Вещего, почитали потомком существа волшебного, получеловека-получудовища из рода горных троллей. Между прочим, поскольку князь Игорь Рюрикович был сыном его сестры Эфанды, то и всё потомство Рюрика имеет в своих жилах, по сей женской линии, волшебную кровь троллей, отягощённую злыми чарами. Не этим ли и объясняются многие нестроения нашей древней истории?

Следует сказать, что Олег Вещий не только был славен волшебным происхождением и тем, что пережил приключения во многих странах света, повторяющие деяния древних героев-полубогов. Но также он обрёл и великие посвящения. Первое от троллей, а второе от эльфов. Об этом расскажем подробнее.

Первое посвящение он получил от отца вместе с волшебными стрелами троллей, которые всегда сами возвращались в колчан. Именно из-за сих волшебных стрел норвежцы его и прозвали Оддом Стрелой. На Руси же был известен бог войны Вольга, у которого (как и одноименного героя былин) также были такие стрелы. Именно потому у нас Одд был прозван Вольгою, или Олегом.

Как-то раз где-то на Севере, согласно сагам, Олег Вещий охотился вместе со своим товарищем по оружию Асмундом. Вдруг неизвестно откуда прилетела стрела и убила Асмунда. Оказалось, что его случайно убил охотившийся неподалёку король сей страны. Одд в гневе застрелил сего короля своей волшебной стрелой, а потом в тоске по погибшему другу стал бродить по окрестностям и крушить всё вокруг. И выдернул с корнями одно дерево, а под ним оказался проход в подземелье. Олег спустился туда и нашёл там дворец семи эльфийских волшебниц.

У сих семи волшебниц Олег и получил своё самое великое посвящение. Они одарили его волшебной сорочкой, которую эльфийки все вместе вышивали целый год. И так каждая из них одарила посредством сей сорочки посвящаемого одной из семи сил (или ветров, как говорят в традиции). Так, Олег благодаря семи владычицам Севера обрёл «семь ветров», то есть семь сил бога Велеса (или его лика в роде драконов Вольги). Получив посвящение, он стал совершенным, или «обретённым богом». Олег стал неуязвим для любого оружия, научился предвидеть будущее. И так он явился Вещим Олегом.

Олег Вещий потом пережил много приключений в разных странах света. И по всей Европе, где он получил известность как «неистовый Роланд», учавствовавший в битвах на стороне Карла Великого, ему одно время служил и Рюрик (Эйрик Фрисландский). Также воевал он и в Азии, по крайней мере, на Ближнем Востоке. Воевал и в Балтийском, и в Средиземном морях, и даже, по сведениям саг, переплыл Гренландское море и достиг страны Виндланд, то есть побывал в Америке.

А в стране великанов Ризланд он повторил подвиг Одиссея (или Садко) в пещере Полифема. Олег-Одд сразился с одноглазым великаном Бади и великаншей Гнейп, а потом также в пещере и с её отцом и всем племенем великанов. И там он всех победил своими волшебными стрелами и хитростью.

Не будем подробно описывать все приключения Олега Вещего по сагам, а также приключения его литературных двойников и прообразов в разных странах света, а сразу перейдём к его миссии на Руси.

Чтобы представить себе вполне то время и образ Олега Вещего, нужно сразу же отказаться от догм, навязываемых историками последних двух веков. В их представлении Олег – это вождь варяжских разбойников, кои подчинили ещё более дикие славянские языческие племена.

Всё совсем не так. Во-первых, речь идёт о IX веке, то есть не только уже не об античности, но даже уже и не о раннем Средневековье, речь о расцвете европейского Средневековья. И в то время Русь уже давно, многие столетия, была великой державой, именуемой варягами Гардарики, то есть «Страной городов». Это была процветающая европейская страна с длительной историей, богатой культурой. Так что Олег Вещий являлся не вождём ватаги варягов, а могущественным европейским монархом, равновеликим византийскому или франкскому императорам. С ними и шли непрерывные и часто победоносные войны, в коих с обеих сторон участвовали десятки, а то и сотни тысяч воинов, морские флотилии и т. п.

А под властью Рюрика, как и потом Олега, были обширные земли в Восточной и Северной Европе, не только земли славян, как восточных, так и западных, и южных, но также отчасти земли шведские, норвежские, датские, финские и прибалтийские…

Олег Вещий и дружина клянутся Перуном и Велесом. Миниатюра Радзивилловской летописи.

Согласно сагам и летописям, на Русь Олег пришёл вместе с Рюриком. Правда, сведения саг и летописей сильно разнятся. По летописям, Олег был воеводой и союзником Рюрика, поскольку тот был женат на его сестре и пришёл в Новгород вскоре после его призвания (или, возможно, смерти).

Саги же дают иную картину. Согласно этим известиям, Рюрик (Эйрек), унаследовавший новгородский престол, не стал сразу занимать его, ибо сему воспротивились новгородцы, прежде уже воевавшие с Рюриком в Вендии.

О том вспоминает и «Книга Велеса», призывающая к борьбе с Рюриком и его варяжской дружиной. Потому вначале, явившись из-за моря, Рюрик пошёл не в Новгород, а взял приступом Старую Ладогу, что располагалась неподалёку. Ладога в то время носила имя Альдейгия, ибо была незадолго до того захвачена шведами, и так почиталась частью Упсальского королевства. Старая Ладога и стала столицей Рюрика.

Сам Новгород, как и ранее Ладога, были выстроены вначале как торговые фактории вендов в землях шведов и финнов. Они были заселены славянами, бежавшими от различных войн на юге, и в последнее время значительно пополнились беженцами из Старгорода Ободритского – славянского в города в венедских землях, кои с тех пор и поныне принадлежат германцам (они были как раз тогда захвачены франками в войнах Карла Великого).

Рюрик претендовал на престол Новгорода и, между прочим, враждовал с другим наследником – Вадимом Храбрым, сыном Гостомысла. И вначале он решил вернуть прежние владения своего деда Гостомысла. И так он отвоевал Альдейгию – Старую Ладогу. В битве берсерк из дружины Рюрика по имени Грим Мохнатые Щеки (по некоторым данным, бывший братом Олега), убил тамошнего правителя Ладоги-Альдейгеи, конунга Реггвида и пленил его дочь.

И тут следует заметить, что Олегу сие не понравилось, и не только потому, что так сей город вышел из владения Упсальского королевства, но и прежде всего потому, что павший конунг был отцом его невесты, ибо Олег сватался к дочери Реггвида.

И тогда Олег (тогда ещё норвежский конунг по имени Рольф и по прозвищу Одд Стрела) пренебрёг тем, что был союзником Рюрика в датских войнах. Теперь он решил выступить против Рюрика и своего собственного брата Грима, дабы отомстить за смерть Реггвида и пленение его дочери, своей невесты.

Одд призвал на битву дружину Рюрика и брата Грима под стенами Старой Ладоги. Но вместо битвы Рюрик предложил братьям разрешить свой спор поединком, победителю и должна была достаться дочь Реггвида. Одд одержал победу и поразил брата, это и явилось для него вполне достаточной местью.

Заметим, во всей этой истории никак не дают себя знать братья Рюрика, Синеус и Трувор, упоминаемые в русских летописях. И в самом деле, куда они подевались? Сидели в Изборске и Белозере? А может быть, Синеус – это просто иное имя того же берсерка Мохнатые Щеки? Ничего точно не известно, а по скандинавским источникам Рюрик действует один…

После тризны по павшему великому берсерку произошло примирение и заключение нового союза между Олегом и Рюриком. В знак заключения мира Олег женился на дочери павшего Реггвида и на сём основании стал также, вместе с Рюриком, править словенами и почитался князем, принявшим теперь славянское имя Олег.

Затем Олег ещё крепче породнился с Рюриком, отдав ему в жёны свою сестру Эфанду, от которой потом и родился князь Игорь Рюрикович. Возможно, они вместе подчиняли Новгород и изгоняли из него восставших во главе с Вадимом Храбрым и волхвом Ягайлой Ганом.

Но поскольку об Олеге в это время Ягайла Ган не говорит ничего, скорее всего он в те годы странствовал. Не исключено, правда, что в «Велесовой книге» волхв Ягайла имеет в виду именно Олега по возвращении в Новгород из Сурожа, когда пишет о «Суровом Одине, который хотел крови…». Под сим Одином он вполне мог разуметь конунга Одда Стрелу, ещё не получившего тогда славянское имя Олег.

И это значит, конунг Одд-Олег после смерти Рюрика не просто унаследовал престол Новгорода Великого, а захватил его силой, оправдывая сие утверждением власти Игоря Рюриковича. И так он сам стал князем всей Новгородской Руси.

Что же касается веры, кою исповедовали Олег и Рюрик, то известия о сём источников разнятся. Западные хронисты утверждают, что Рюрик принял крещение, и получил христианское имя – Георгий, ещё в 826 году на Рейне в городе Ингельгейме по воле франкского императора Людовика Благочестивого. Правда, это не помешало ему потом быть прозванным «язвою христианства» за разрушение монастырей во время набегов на Англию.

Есть легенда и о том, что Олег (конунг Одд) также был крещён норманнским епископом на острове Сицилия во время похода на Ближний Восток и в Иерусалим. И даже известно его имя в крещении: Феодор. Да и потом Олег-Феодор, как христианин, крестил некую балканскую страну на Дунае, служа сим королю Венгрии, часть населения коей были славяне (скорее всего, сербы), и там он повергал идолов и рушил языческие святилища. О сём Олеге-Феодоре, крестителе, а также князе-тархане придунайских сербов, сообщал также и Д.С. Лихачев. На Дунае даже сохранилась надпись с упоминанием князя Олега-Феодора, датированная 904 годом.

При всём том русские летописи в один голос утверждают, что Олег и Рюрик были язычниками и «вероваша идолом». А князь Олег даже стал почитаться в языческом культе в качестве «обретённого бога». Потому его, согласно летописи, «прозваша вещий: бяху бо людие погани и невеголоси».

Сочетаться же сии противоречащие друг другу известия могут только так: и Рюрик, и Олег были арианами, как и многие европейские короли того времени. Это для них не только не противоречило исповеданию веры предков, но являлось высшим её выражением, продолжением традиции. Для приверженцев же греческой веры все, не почитавшие византийского императора наместником Бога, признавались не только врагами империи, но и язычниками.

Олег был ярым врагом Византии будучи сам язычником (возможно, даже и крещёным, но, скорее, в арианскую, а не в византийскую веру). Так или иначе, но он выступил против киевского князя Аскольда и по той причине, что тот перешёл из арианства в византийскую ортодоксию.

Русская начальная летопись приводит легенду о том, как Олег хитростью взял Киев в 882 году. Выдал своё войско, прибывшее на ладьях, за купеческий караван и затем коварно убил Аскольда, вышедшего посмотреть товары. История эта повторяет греческую легенду о троянском коне и хитрости Одиссея. Вероятнее всего, данная легенда имеет именно сей источник, ибо Одд Стрела не раз повторяет в сагах подвиги хитроумного Одиссея, а также сродного ему новгородского купца Садко.

На деле же, полагаю, всё было иначе. Согласно свидетельствам булгарских хроник («Джагфар-тарихы», «Гази Барадж-тарихы»), Олег вначале осадил Киев. И пытался взять его приступом. Тем временем горожане решили свергнуть Аскольда, ибо он был им ненавистен разрушением устоев и преследованием язычников, а также тем, что убил предыдущего правителя Дира. И так киевляне, желая вернуться к вере предков, схватили Аскольда и выдали его Олегу.

Аскольд был выдворен из города. Там же, увидев Олега, врага своего, Аскольд ринулся на него, выхватив меч с криком: «Проклятый раб! Ты изменил мне, своему господину, а потому должен умереть!».

Но на его пути встал бывший в ближнем окружении князя сын погибшего князя Дира по имени скорее всего Иоанн (ибо в булгарской передаче его зовут Джун). Он выхватил у одного из воинов копьё и пронзил им Аскольда, покарав его как убийцу своего отца.

Затем Аскольда погребли на месте гибели. А над его могилою владетель сего «Венгерского урочища», князь кочевых угров-венгров по имени Ольм (или Олом), построил церковь имени св. Николая, ибо это было имя Аскольда в крещении. Одно время церковь была разрушена князем Святославом, но потом восстановлена. И поныне на сём месте в Киеве стоит храм, отданный униатам греко-католикам.

Поразительно, но в церковной истории князь Аскольд никогда не признавался ни первокрестителем русов, ни мучеником, погибшим за веру от язычников.

Вероятнее всего, потому, что повинный в его гибели князь Олег всегда был почитаем русскими царями как объединитель Руси, провозгласивший Киев – «матерью городов русских» и утвердивший власть династии Рюриковичей. К тому же князь Олег – близкий родственник, шурин Игоря Рюриковича, основателя династии.

И это для официальной истории, в том числе церковной, – важнее, чем память о первом крещёном киевском князе. Потому и по сию пору Аскольд чтится не официальной церковью, а либо униатами и сектантами, либо «катакомбниками» и проч.

Олег Вещий почитается в нашей истории несравненно более Аскольда, несмотря на то что он всегда воевал против Византийской империи и, без сомнения также против греческой духовной экспансии.

И не только против неё. Он освободил славянские племена северян и радимичей от хазарской зависимости. Отпадение этих земель от Хазарского каганата вызвало большую войну с давним врагом и притеснителем славян. И тогда Олег свершил поход на хазар, «их села и нивы… обрёк он мечам и пожарам». Было это около 884 года. Как сообщает о том Архангелогородский летописец: «Иде Олег на козары…»

Многие годы на восточных границах Руси князю Олегу приходилось вести войны не только с хазарами, но также с переменным успехом с уграми (венграми), печенегами. Войны были тяжелы, от иных находников приходилось откупаться, также он заключал союзы с куманами (половцами) и булгарами. Мудрая политика Олега Вещего принесла плоды, Русь крепла, под его дланью возрождалось великое государство, каким прежде была Русколань.

В 907 году Олег Вещий отправился в поход на столицу Византии, сам Царьград (Константинополь), усадив на 2000 ладей великую рать в 50 000 воинов. А когда греки, отказавшись от боя, заперлись в городе, Олег придумал хитрость, позволившую ему победить без боя.

Как сообщает начальная летопись, Олег велел вытащить ладьи на берег и приставить к ним колёса. Когда же подул попутный ветер, были подняты паруса, и ладьи поехали прямо по полю на город. Греки, увидев это, испугались и возопили: «Это не Олег, но святой Дмитрий, посланный на нас Богом!». А надо сказать, что в то время св. Дмитрий вытеснял в греческой вере бога войны и громовержца.

Греки выплатили Олегу великую дань и пошли на мирный договор на крайне выгодных для Руси условиях. Правда, на переговорах они, по обыкновению, хотели князя отравить и добавили в вино яд, но Олег, будучи вещим, предугадал сие, и пить то вино пришлось самим послам. Затем в знак одержанной победы Олег «прибил свой щит к вратам Цереграда».

Киевское княжение Игоря Рюриковича и Ольги

Итак, Олег почитался лишь воеводой при Игоре Рюриковиче, хоть и правил. А тем временем Игорь не только подрос, но и давно уже возмужал, ему уже за 30 лет. Родился Игорь не позже 879 года (когда умер Рюрик). Даты же рождения князя Игоря в летописях сильно разнятся, называется, к примеру, и весьма вероятный 861 год, и тогда Игорю уже за сорок лет… Однако Олег – крайне популярный правитель, и он отнюдь не спешит делиться властью.

Он опекает Игоря во всём. Так, согласно русским летописям, именно Олег Вещий просватал за Игоря княжну Прекрасу из рода Гостомыслова, прозванную затем Ольгою – в честь самого князя Олега. Она родилась, как будто, в 893 году, хотя, конечно, и эта дата условна.

Прекраса была родом из-под Пскова, и полагают она приглянулась князю Игорю ещё совсем юной. Помолвка их, согласно летописи, состоялась в 903 году, из сего можно заключить, что её просватали ещё десятилетней…

Выходит, за сорокалетнего? Впрочем, Булгарская летопись утверждает, что вначале, восемь лет, она была воспитанницей и затем супругой самого Олега. А после князья Игорь и Олег даже ссорились из-за неё и воевали. И она перешла к Игорю, хотя в летописях русских постарались о сём забыть.

А далее русская летопись утверждает, что Ольга 39 лет (до 942 года) оставалась бесплодною, пока ею, уже пятидесятилетней, не был рождён Святослав Игоревич. Здесь сделаем небольшое отступление и подумаем, как можно разрешить эти хронологические несообразности.

В самом деле, всё это малоправдоподобно. Судите сами, Рюрик Годлавич родился в 800 году (отец Рюрика князь Годлав был убит в 808 Готфридом Датским). И в 861 году он мог, конечно, стать отцом Игоря, а вот в 879 году, как полагают некоторые историки, то есть 80-ти летним старцем и буквально на смертном одре, зачать сына Игоря – это уже из ряда вон выходящее событие. К последней дате склоняются те историки, что обращают внимание на летописное известие, согласно коему, Олег показывает Игоря отроком, неся его на плече, в 882 году при взятии Киева… Не двадцатилетнего же парня посадил себе на плечо Олег?

Состыковать эти известия, согласившись с тем, что рождение Игоря было в 861 году именно от Рюрика и что явление его же отроком было под стенами Киева в 882 можно лишь одним образом. Вспомним, что даты в летописях даны от Сотворения мира, а на Руси в то время были приняты две эры: одна византийская – Сотворение мира в ней почитается 5508 году до Р.Х.; а другая арианская и богумильская, а по этой традиции Сотворение мира почиталось в 5500 году до Р.Х. В нашей начальной летописи смешаны две датировки, почерпнутые из разных источников.

Так что, если дата рождения Игоря была взята из источника новгородского, то она могла быть византийской (и римской), ибо Новгород уже был затронут проповедью римской, через миссионеров, ходивших тогда по Западной и Северной Европе. А в Киеве летописи тогда, скорее всего, датировали по традиции арианской или богумильской. Итак, дата рождения Игоря остается прежней (861 год), а вторую дату вполне можно почитать арианской, и тогда правка даст дату взятия Олегом Киева – 874 год в византийском и, значит, нашем летоисчислении.

Игорю в этот 874 год всего около 12 лет. Князь Олег, отличавшийся богатырской силой и большим ростом (вспомним, его считали внуком тролля и победителем великанов), вполне мог посадить мальчишку на плечо, чтобы все видели наследника Рюрика, который в то время мог ещё править в Новгороде (если не умер в 871 году).

По тем же соображениям полагаю на деле арианской дату рождения языческого князя Святослава (942 год), она же в византийском исчислении – 934 год. И в таком случае, если верить летописям, Ольга рождает своего первенца в 41 год. Поздновато, конечно, но, в общем, такое случается и в самой обычной жизни. Впрочем, булгарские летописи упоминают родившихся прежде двух его сестёр.

А затем Святослав рождает Владимира в 856 году, имея уже двух сыновей. И, если принять его дату рождения как арианскую, то в это время Святославу не 14 лет (что неправдоподобно для многодетного отца), а уже 22 года. Все вполне правдоподобно и сообразно жизни.

Рюрик поручает сына Игоря Олегу. Миниатюра Радзивилловской летописи.

Такое смешение арианских и византийских дат вполне показывает, что на Руси традиция арианская была сильна.

А теперь вернёмся к временам, когда Олег Вещий и возмужавший Игорь (и ещё княгиня Ольга, супруга вначале Олега, а затем Игоря) правили на Руси вместе.

Впрочем, следует уточнить: вначале долгое время правил именно Олег от имени Игоря. Власть же последнего немало лет вряд ли простиралась далее его дворца. И, разумеется, положение декоративного князя, не имеющего подлинной власти, Игоря Рюриковича давно уже не устраивало.

Полагаю, это противостояние варягов и русов и стало расшатывать устои вечевой княжеской власти, чем впоследствии и воспользовались византийцы. И именно в этот период в Киеве начала складываться та расстановка политико-религиозных сил, что и подтолкнула вначале княгиню Ольгу, а потом и её внука, князя Владимира Святославича, к религиозным исканиям.

Вполне очевидно, что подготовка к следующему после Аскольдова – Владимирову Крещению Руси началась именно тогда, но перевес византийской партии при дворе киевских князей явился далеко не сразу, да и многое было перетолковано в последующие времена.

Итак, как уже отмечалось, князь Олег Вещий продолжил традиционную для язычества (как норманнского, так и славянского) антивизантийскую и антихазарскую политику. Он вёл победоносные войны с могущественными государствами, почитавшими Библию: и с христианской Византией, и с иудейской Хазарией. И те, забыв об имеющихся между иудаизмом и христианством противоречиях, пред лицом растущей силы Киевской Руси заключили военный союз.

Следует заметить, что с точки зрения религиозной у хазарских иудеев и христиан-византийцев было немало общего. Во-первых, они уже говорили на едином библейском языке, почитали одни и те же Моисеевы заветы. Хазары-иудеи, как евреи, так и «жидовствующие» из иных родов, признавали священным писанием Тору, хоть интересовались также литературой евангельской и коранической. Среди хазар (половцев) в то время росло и число христиан, а также мусульман. Священным языком для хазар-иудеев был иврит, но в быту они разговаривали обычно на тюркском или славянском (древнерусском).

Время течёт неумолимо. Олегу в то время уже много лет. Если он вместе с Рюриком сражался ещё за датский престол в первой половине IX века, то в начале следующего века ему перевалило за седьмой, если не восьмой десяток, что и для «обретённого бога» из рода норвежских троллей, с посвящением от эльфов, немало. Да и племяннику его, князю Игорю Старому, в год возвращения Олега из похода на Царьград (907 год) исполнилось уже сорок шесть лет.

Олег уверен в военной мощи варяжской дружины, в союзе с ним булгары и венгры. А кто против? Кто недоволен варяжской властью в Киеве? С кем можно было бы заключить Игорю союз для обретения настоящей власти? Обратиться к византийцам или хазарам? Однако это чревато, предателей на Руси не жалуют…

Впрочем, вполне очевидно, что и среди окружающих Игоря людей немало недовольных засильем иноземцев. В Киеве стихийно складывается прорусская антиваряжская партия, связывающая свои надежды на возвращение национальной власти с именем князя Игоря Старого из рода Гостомысла. Ведь и сам Олег именно возвращением власти роду Рюрика и Гостомысла, а значит, вечевых порядков и древней веры, оправдывал свержение Аскольда.

До поры русская партия пасует перед мощью варяжской дружины Олега. Однако тут до Киева доходит весть, что в Хазарии произошёл антииудейский переворот, что сразу поменяло расстановку сил и в Киеве.

Согласно булгарским летописям, события развивались следующим образом. В то время Хазарский каганат был на вершине могущества. Он охватывал значительные земли, ранее входившие в Русколань.

Хазарию по правившему в ней клану ныне почитают страной иудейской, но на деле иудаизм там исповедовали только еврейские купеческие кланы, а также обращенные в иудаизм тюркские по происхождению каганы и немногие половецкие роды. В целом же страна оставалась языческой, открытой разным религиозным течениям как с запада, так и с востока. Более того, Хазария являлась страной по преимуществу славянской и говорила на древнерусском языке.

«Барадж-тарихы» сообщает, что при княжении Игоря Старого в Хазарии правил каган Исхак, правнук принявшего иудаизм кагана Обадии. Тюркское его имя было Аксак-Тимер, и был он из влиятельного куманского (половецкого) рода Калги, перешедшего в иудаизм, но покровительствовавшего и христианству. Воеводою при дворе сего «глуповатого Исхака», как его характеризует Булгарская летопись, стал некий «бек Арслан» из рода «урус», т. е. русов-казаков. Имя Арслан – русколанское: «арий из рода алан». Да и костяк войска хазарского, судя по известиям восточных историков, составляли урус-тарханы: то есть бывшие на хазарской службе казаки.

Причём значительная часть казачьих земель на Дону и в Пятигорье в то время сохраняла независимость от Хазарии. Лишь степи между Волгой и Доном и часть прикаспийских земель на Северном Кавказе отошли хазарам. За Дон же, по свидетельству «Велесовой книги», хазар не пускали.

Сей Арслан, с верными ему казаками, восстал против хакана Исхака, сына Манасии, объявив, что тот тайно служит Византии. И полагаю (в отличие от мнения, изложенного в Булгарской летописи), что сие было чистой правдой.

Казачье восстание, кое возглавил Арслан, было антииудейским и антивизантийским, и шло под знамёнами реставрации языческой веры: «Возмущённые им (Арсланом) казары-язычники… разгромили ставку Исхака и прикончили Аксак-Тимера с его яхудскими (иудейскими) наставниками…»

После сего Арслан стал фактическим владыкой Хазарии, хотя правил он от имени сына Исхака Бачура, коего он по тюркскому обычаю возвёл на трон «для успокоения близких к роду Калги и влиятельных куманских биев (половецких князей)». Сей сын последнего иудейского правителя Хазарии из рода Обадии был «надёжно упрятан Арсланом от посторонних глаз, так что никто толком не знал даже, какой веры придерживается новый каган».

На сём иудейское правление в Хазарии почти и закончилось. Впрочем, среди вельмож сего царства иудеи, как евреи, так и тюрки, оставались и далее. А спустя какое-то время (около трёх десятилетий) в результате очередного заговора, им вновь удалось посадить на трон хазарского правителя из другой ветви того же принявшего иудаизм половецкого рода Калги.

В тот 911 год весть о языческом перевороте в Хазарии и приходе там к власти руса вселила надежду на возрождение Великой Русколани и в Киеве. Весть сию принёс явившийся под стены Киева с варяго-русской ратью воевода Гойда (иначе – Худ), бывший на службе у хазар. И он объявил, что пришёл изгнать незаконного князя Олега и посадить на киевский престол русского князя Игоря Рюриковича.

Олег, услышав сие, заточил Игоря в поруб. Однако воевода Гойда, опираясь на киевлян, поднявшихся на защиту природного князя, а также на примкнувших к нему варягов, захватил Киев и князя Игоря освободил. Тогда же Гойдой был заточён другой претендент на киевский престол, князь Борис, сын Дира.

За Борисом, сыном грека (точнее огреченного крымского гота), а значит и христианина, как это утверждает «Велесова книга», без сомнения, стояла византийская партия, разгромленная тогда язычниками. Олегу Вещему же пришлось уступить трон природному русскому князю. И тогда он с оставшимися ему верными варягами ушёл в Ростов Великий, бывший тогда под властью союзников-булгар.

Исполнилась заветная мечта киевлян-язычников: христиане и варяги были потеснены, киевский престол занял потомок старого русского княжеского рода.

Однако тут выяснилось, что Гойда и его варяго-русская дружина более служат не князю Игорю, а хазарскому кагану Арслану. Причиною сему, конечно, было то, что у хазар (особенно у сохранивших свое влияние купеческих еврейских кланов) золота было много больше, чем у киевского князя.

И потому сею победою над варягами князя Олега и, соответственно, над его союзниками булгарами, воспользовались по большей части не русы, а именно хазары (и евреи, и тюрки), вместе с их союзниками уграми (венграми), кои были христианами.

В Киеве расширился хазарский «конец» на Угорском холме, где хазары стали селиться и среди их союзников угров (венгров). Собственно говоря, венгры были воинами, нанятыми хазарами, но отличались от них тем, что были крещены. Зашевелились и византийцы, кои построили (или восстановили) именно там, у единоверных венгров, в «Ольмином дворе», первый христианский храм св. Николая в Киеве, на месте гибели первого крещёного киевского князя Аскольда. Началась широкая проповедь христианской веры среди киевлян, и, прежде всего, в княжеской семье.

Сам Игорь Старый был ярым приверженцем языческой веры, освящавшей власть династии Рюриковичей, внуков Дажьбожих. Потому и к христианской проповеди он относился крайне нетерпимо, зная коварство византийцев и их умение плести заговоры. Для Игоря принятие христианства означало бы умаление прав династии и признание своим владыкой «наместника Бога», византийского императора. Князь Игорь Старый как мог ограничивал, а то и преследовал и христиан, и иудеев. Запрещал им проповедовать и строить храмы повсюду, где простиралась его власть. Но он не мог ссориться с хазарами и венграми, посадившими его на трон, и являвшими мощную силу. Ему также приходилось долгое время платить хазарам дань для умирения каганата. Они же содержали и варяжско-русское войско.

Другое дело – супруга Игоря княгиня Ольга, судя по всему, женщина с непростой судьбой. Так, Булгарская летопись утверждает, что вначале она была наперсницей, а затем и супругою Олега. Но после утверждения на киевском престоле Игорь просто отобрал её у своего дяди. Очевидно, она была редкой красавицей, коли из-за её руки сражались Олег с Игорем, потом её добивались князь Мал и даже как будто император Византии.

О её детях от Олега ничего не известно, да и русская летопись говорит, что она почти сорок лет в браке оставалась бездетной (впрочем, этот срок уже можно уменьшить на восемь лет из-за смешения византийских и арианских дат).

Булгарские же летописи утверждают, что у неё вначале родились две дочери от Игоря, но это по средневековым понятиям как бы не в счёт, дочери не наследуют престол. Наследника же, Святослава, княгиня Ольга родила только 934 году, как было показано ранее.

А значит, положение Ольги до сорока лет оставалось непрочным при дворе. И она, будучи к тому же верховной жрицей, впадала в мистицизм и бросалась из одной крайности в другую, чем и могли воспользоваться христианские проповедники.

Княжение Игоря не было устойчивым. Киевляне были раздражены тем, что союзниками стали их давние враги хазары, заполонившие теперь и сам Киев. Олег Вещий в Ростове собирал под свои знамена булгаро-русское ополчение. Да и воевода Гойда, освободивший князя Игоря и вручивший ему бразды правления, всё же служит не ему, а хазарскому князю Арслану. Потому и сам Игорь становится сборщиком дани для хазар, ведущих войны на всех границах.

Хазария, захватившая большую часть земель Русколани, вновь подчинившая и Киев, стремилась расширять пределы на весь древний Арийский союз. Тогда же, около 912 года, князь Арслан повелел князю Игорю идти на Византию. Вождь Гойда также отправился на ладьях в Каспийский поход, в Персию. Сам же Арслан снарядил войско, двинувшееся на север воевать с князем Олегом и булгарами.

Война идёт «на три поля», то есть против: 1) греков – христианского войска Византии; 2) арабов и персов – мусульманского войска Аббасидского халифата; 3) булгар-тенгрианцев, отчасти исламизированных, а также служащих им варягов-одинистов. С последними, впрочем, удаётся договориться о временном перемирии перед лицом угрозы экспансии Византийской империи и Аббасидского халифата. И так под алые стяги «языческой революции» встала великая сила.

Тогда, судя по сообщению аль-Масуди, варяго-русское войско, возглавляемое вождём Гойдой, отправилось из Итиля на 500 ладьях, по 100 человек каждая. Это была огромная армия, которая хотела не просто дать урок арабам и персам. Возможно, цель была шире, заручиться союзом с персами, нередко восстававшими против арабского владычества, и потом возродить Арийский союз, направленный против главного врага – Византийской империи.

Ведь Персия во времена расцвета Арийского союза была подвластна царям Великой Русколани, там находились величайшие святыни ариев. Там остались ещё с прежних времён великолепные дворцы, грандиозные храмовые комплексы старой веры, которые теперь стали разрушать арабские халифы.

Халифат, простиравшийся от Индии до Египта, был уже на закате своего могущества. Повсеместно вспыхивали анти-исламские и антиарабские восстания, шедшие под красными «кавеянскими» знаменами, призывающие восстановить старую веру и вернуть на трон «Владыки вселенной» арийскую династию. Полагаю, и у Арслана, как владетеля «золотого трона», переданного на Русь последним зороастрийским царём Персии Яздигердом, были на сей счёт права.

Боевые действия распространились широко в Закавказье. По сообщению аль-Масуди: «Войско высадилось в Иране, Дилеме, Табаристане, Абескуне, Нефате, Антропатене…» Однако ни поддержки от местного населения, ни антиарабских восстаний тогда не последовало.

К тому времени Аббасидский халифат под влиянием народных и сеператистских движений уже столетие разваливался на отдельные куски. Однако в этой части исламского мира он был ещё силён. Тахариды Ирана и Саманиды Средней Азии подчинялись халифу багдадскому. Эти династии как раз и были основаны теми военными вождями новой знати, местной по происхождению, кои разгромили народные движения «сурх алем», т. е. краснознамённых.

Идеологами восстаний в халифате выступали проповедники из секты хуррамитов, развившейся из секты маздакитов. Тут следует заметить, что маздакиты ещё в VI веке, то есть до арабского завоевания Персии-Ирана, – выступали с лозунгами возвращения истинной зороастрийской веры и «за власть простого народа». Главной движущей силой сего движения были иранские евреи-маздакиты, они и захватили власть после победы восстания. Но, поскольку после прихода к власти маздакитов гнёт наоборот лишь усилился, новое народное восстание смело также и их. Тогда все евреи были изгнаны из Ирана за Кавказский хребет. Они впоследствии и поселились среди хазар, а затем стали правителями в Хазарском каганате, возвратясь под влиянием проповеди раввинов в иудаизм (вероятно, караимского толка).

Хуррамиты же, явившиеся потом в халифате, сами ранее были персами-маздакитами, и они сохранили те же лозунги и идеи освобождения от гнета богатеев. Но к тому времени идеи ислама уже укрепились и среди простых персов, обращённых в правоверие после арабского завоевания. И потому в области религии хуррамиты, кроме дуалистических идей, имевших в основе поздний зороастризм и манихейство (о борьбе равновеликих сил добра и зла), приняли также и созвучные им идеи ислама о равенстве всех людей перед Аллахом.

Полагаю, что на секту хуррамитов, с которыми сохранялись идеологические связи через маздакитов-хазар, и хотели опереться хазары-язычники, а также русы и аланы – ариане как ведославного, так и христианского толков. Однако в персидских землях после нескольких восстаний и гражданских смут, продолжавшихся полвека, хурритское подполье было окончательно разгромлено. И варяго-русскую рать воеводы Гойды в Антропатене встретили иранские и арабские войска под предводительством ширванского шаха Али ибн Гистама.

И тогда Гойде, потерявшему в сражениях с персами и арабами треть войска, пришлось отступать обратно к Каспию и уходить обратно в столицу Хазарии – Итиль.

В Итиле вскоре узнали о возращении ослабевшей русско-варяжской «языческой» рати с добычей и пленными мусульманами. А надо сказать, что в столице зрело недовольство языческой властью, подогреваемое, полагаю, иудеями, которые были озлоблены из-за отрешения от власти своего правителя.

Расклад сил в столице изменился. Мусульманских воинов вкупе с христианами теперь стало больше, чем язычников. И тогда мусульмане подняли восстание. Явившись к кагану Арслану, они заявили: «Не хотим тебе повиноваться, ибо ты позволяешь россам лить кровь и пленять правоверных».

Арслан не желал ссоры с мусульманами. Он, по языческому и арианскому обычаю, стремился быть правителем всех подданных. И он известил о том воеводу Гойду. А тот сошёл на берег с ратью, вознамерившись покарать восставших против власти языческого князя.

Хазарское блюдо. VIII в.

Был спешно послан гонец с вестью о восстании в Итиле и к князю Игорю. Тот вёл кровопролитную войну с Византией в Болгарии на Дунае. Узнав о событиях в Итиле и пленении Арслана, князь Игорь Старый посадил большую часть своего войска, около 30 000 ратников, на 600 ладей и пошёл через Чёрное и Азовское моря на помощь. Но, разумеется, уже не мог поспеть. Наша летопись относит последовавшие походы Игоря к 920-му и 921-му году, но, скорее всего, эти даты опять-таки арианские, и дело было восемью годами ранее.

Также гонец был послан и на булгарскую границу, где пребывало хазарское войско, состоявшее из обращённых в иудаизм половцев-куманов, возглавляемых принцем из рода Калги, Иосифом. Сей был много ближе и, наверное, мог бы поспеть, но… не поспел. Не случайно же его прозвали «трусливым Иосифом».

Воеводе Гойде пришлось одному сражаться как с мусульманами, так и с примкнувшими к ним хазарами-христианами. Иудеи же, которые, судя по всему, и затеяли всю эту смуту, отрешились от участия в распре и не примкнули ни к одной из сторон. К тому же, вспомним, хазаро-иудейское войско было заблаговременно удалено из столицы. И пока язычники, мусульмане и христиане взаимно уничтожали друг друга, – иудеи копили силы, дабы воспользоваться плодами смуты.

В той битве под стенами Итиля, по свидетельству аль-Масуди, от рук мусульман и христиан пали около 30 000 язычников русов и варягов. И, разумеется, – о чём он умалчивает, – пало не меньше их противников. А значит, полегли чуть не все воины-русы, варяги и те из хазар, что не исповедовали иудаизм, не менее 60 тысяч ратников! Это было всеобщее поражение, означавшее закат Хазарии.

И всё же поле битвы тогда осталось за мусульманами. А разбитый воевода Гойда с небольшим отрядом из 5 000 ратников отступил. Он стал подыматься вверх по Волге к границе с Булгарией, желая соединиться с хазарами принца Иосифа, которые выжидали, как будто оставаясь верными Арслану.

Но и последние надежды Гойды оказались тщетны, с ратью Иосифа он разминулся. Незадолго до сего иудейское войско «трусливого Иосифа» бежало от булгаро-русского ополчения Олега Вещего. Причём его родной брат, придерживавшийся, кстати, иной веры (языческой, полагаю) и имевший имя Алан, вместе со своими ратями убегать не стал, принял бой и был пленён булгарами.

И так Иосиф, убегая от варяго-булгарской рати и предав даже своего брата, намеренно обошёл отряды Гойды, и так предательски выдал и его старому противнику – Олегу, коего Гойда некогда изгнал из Киева.

Корабли Олега перекрыли путь ладьям Гойды так, что прорваться в Ростов удалось только одной из них. Две тысячи воинов Гойды погибли сразу в сражении с Олегом на реке, а оставшиеся три тысячи ратников добивало уже на суше булгарское войско, их загнали в овраг и расстреляли стрелами.

И сам князь Гойда был ранен, а потом его шею захлестнул аркан булгарского князя Барыка (это и стало причиною смерти). А после битвы, на тризне по павшим воинам, булгарский князь свершил древний обряд, повторяющий в мистерии смерть-воскресение Одина на древе, подобную также казни бога кельтов Езуса, евангельского Христа или арианского Буса Белояра. Он повесил Гойду на священном древе на реке Дяу-Шир со словами: «Послужи, о храбрейший, нашему Богу Тангре, и пусть он возродит тебя вновь уже на нашей земле!»

Согласно Булгарской летописи, проведение подобного обряда почиталось великой честью, ибо иных врагов по обычаю гуннов сжигали. И потом, сыну своему Барык дал имя Антыш, что значит по-булгарски «норманн», надеясь, что Гойда так возродится в нём. И здесь заметим, что имя Гойда (или Гуд, Худ) в германских наречиях означает Бог (God), что говорит о почитании сего великого воина «обретённым богом».

Варяжский воин. Византийская мозаика.

Да и потом черемисы свершали под сим деревом жертвоприношения перед вступлением в войну, а само дерево прозвали «Гуд Имен», то есть «Бог Има». И, замечу, память о сём боге и вожде по имени Гойда поныне чтится язычниками черемисами (горными марийцами), а также соседями – русскими волжанами.

В той же Булгарской летописи есть пересказ легенды о том, что и Рюрика (Эрика) варяги почитали как божество, и что будто бы он не умер в 879 году, а на старости лет ушёл от власти, – верно, в скит, – и почитался бессмертным. И он тоже тогда прозвался именем Гуд (иначе Гойда), то есть «Бог», в память о сём распятом на древе вожде.

О последовательности и датах последующих событий можно судить разно. Имеющиеся данные позволяют заключить, что князь Игорь Старый, пришедший с ратью в Итиль, покарал восставших и восстановил власть князя Арслана.

Потом он также совершил Каспийский поход в Антропатену, дабы отплатить персам за войну с князем Гойдой и укрепить южную границу Хазарии.

Затем он вернулся в Киев с богатой добычей, но с войском, поредевшим в сём походе. И тут следует понимать, что во время всех сих победоносных походов Игоря в Киеве власть принадлежала хазарам, а значит, на ту пору – иудеям. А сие немало подорвало поддержку в народе и самого Игоря.

Потому, когда князь Олег Вещий подступил к Киеву с ратью русов, булгар и варягов, он был встречен с радостью и честью киевлянами, кои изгнали из столицы хазар и иудеев, да и их союзников – венгров-христиан, сочтя варяжскую власть лучшей. Олег же тогда взял в супруги вдову князя Гойда, рассказав ей о том, как погиб её муж, и что это было не от его руки. Возможно, Олег так поступил и потому, что на неё «падал свет» от почившего супруга, да и чтобы показать, что война эта идёт не из-за Ольги, ныне супруги князя Игоря, имевшей от него детей.

Игорю также пришлось покинуть Киев вслед за хазарами и венграми. Прямого столкновения с ратью Олега он избежал, не желая войны со своим наставником, по сути, заменившием ему отца. Уходя из Киева, князь Игорь вначале занял Искоростень. А когда затем Олег подошёл к Искоростеню, он сдал его без боя и ушёл в хазарскую крепость Хурсу (ныне Курск).

Олег же не стал далее преследовать Игоря и отправился в Булгарию. Полагаю, в крепость Джин-кола и затем в Халидж, что были в ту эпоху на месте Нижнего Новгорода и Галича Мерьского, дабы соединиться с булгарской ратью для последующего похода на столицу Хазарии – Итиль.

Тут важно напомнить, что в старину все эти ныне булгарские земли являлись частью Великой Русколани. Так, Волжская Булгария, отвоёванная некогда у гуннов, имела столицей град Белый-яр (потом поименованный Великим Булгаром), а булгарский град Джин-кола прежде именовался по-русски Дажин-яр. Сии города были названы в память основателей: князя Буса Белояра и его отца, Дажин-яра.

И там Олег Вещий, предвидя будущее, почувствовал, что срок, ему отпущенный на земле, истёк. Ему было уже много лет…

Олег помянул на тризне своего бывшего товарища, а потом и противника князя Гойда, ушедшего в мистерии подобно Бусу Белояру, коего черемисы теперь, перед походом на Хазарию, почитали как божество войны.

В булгарских летописях сказано, что в той же мистерии-поминовении принял участие и сын булгарского князя, взявший имя Мал, ибо был он из потомков того самого вождя готов Амала Венда, что был и среди распинавших Буса. И сама мистерия проходила в граде Халидже на Волге – Галиче Мерьском, населённом беженцами и переселенцами из Галицкой земли на Карпатах, опустошённой после распятия Буса. Среди них были и собственно галичане, уже частью смешанные с тюрками и гуннами и так ставшие булгарами, а также, полагаю, потомки готов.

В сей Бусовой мистерии и принял Олег «смерть от коня своего» подобно древнему царю Дажню-яру. Вероятно, он предчувствовал сие, будучи вещим. И решил уйти так, как и подобает герою легенд.

Но если в славянских ведических преданиях Дажень-яр принимает смерть от змеи, выползшей их черепа Единорога, что толкуется и как смерть, принятая от сына царя-дракона Каранджеля. То в булгарских легендах Олег погибает от удара копытом коня по имени Джилан (т. е. Дракон или Змей). Спустя столетия все сии предания в русских летописях соединились в единую легенду о гибели Олега Вещего от змеи (подобную и скандинавской песне о гибели Одда Стрелы от змеи).

Потом легенда о гибели князя Олега связывалась со многими землями. Так в Ипатьевской летописи говорится, что Олега «погребоша на горе, иже глаголеться Щековица; есть же могила его до сего дни, словеть могила Ольгова», то есть в Киеве. А новгородский летописец XV века перенёс место действия легенды в окрестности Новгорода, и писал о том, что могилу Олега показывали в Ладоге, где того «уклюну змея в ногу, и с того умре». Скандинавские саги переносят место смерти Олега-Одда в Норвегию, ну а булгары – на Волгу.

Лично же я полагаю более историчной именно Булгарскую летопись, хотя бы потому, что она менее легендарна по содержанию, более подробна деталях и внутренне непротиворечива.

Смерть Олега Вещего изменила намерение булгар идти на войну с Хазарией. Узнав о сём, Игорь Старый вернулся в Киев и вновь занял золотой престол, опираясь отныне только на русскую рать, а также на верных ему варягов и союзников-венгров. А хазар, судя по дальнейшим событиям, киевляне в город не пустили.

В Итиле же тем временем князь Арслан вновь остался без союзников и верных войск, что и привело вскоре к новому перевороту. Вначале власть захватили стоящие в городе мусульманские войска, состоящие из туркмен и башкир.

Арслану пришлось бежать из своей ставки в Итиле на Кавказ, в город Самандар, столицу княжества берендеев. Кавказские берендеи после веков владычества тюрок и хазар отчасти отюрчились и перешли в суфизм (ислам, соединённый с древней ведической традицией), и они в ту пору именовались берджанами.

Город Самандар («Дар прародителя Сама»), располагался в ту эпоху недалеко от современной Махачкалы. Впрочем, берджаны-берендеи и в то время хорошо помнили, что они происходят из рода Урус, то есть по происхождению – русы.

Арслан, затворившийся в Самандаре, по свидетельству Булгарской летописи, обратился к берендеям: «Помогите мне – ведь я из русского рода, в котором никогда не было иудеев…»

И берендеи вступились за Арслана, когда к стенам Самандара подошло хазарское (иудейское и мусульманское) войско во главе с предавшим Арслана принцем Иосифом. Однако силы были неравны, город пал. Арслан был убит в бою, а берендеи-бурджаны были частью истреблены, а частью изгнаны в Кумские степи, где стали известны под именем кумыков, другая же их часть затем вошла в русское казачество или растворилась в местных кавказских родах.

Взятие Самандара укрепило положение Иосифа в Итиле. И вскоре сие принесло ему также трон великого кагана. После очередного переворота в столице Хазария вновь, и в последний раз, обрела иудейского правителя.

Узнав о гибели Арслана, князь Игорь провозгласил независимость Киевской Руси от избравшей иудейского государя Хазарии. Он отказался платить дань вассала и объявил, что отныне будет платить только за охрану границы с халифатом.

Княжение Ольги и Святослава

А теперь, перед рассказом о последнем походе Игоря, гибели его от древлян и последующей мести княгини Ольги, расскажем о самой его супруге. Ибо Ольга, почитается ныне церковью, как святая и равноапостольная княгиня – Ольга, первая принявшая византийскую веру в роде Рюриковичей.

Так кто же она была? Когда, по какой причине и от кого приняла крещение? Да и насколько это было важно для последующего Крещения Руси, предпринятого её внуком, князем Владимиром Святославичем?

Начнём с разрешения вопроса об её происхождении. Уже о сём летописцы и историки дают самые разные суждения.

Так, Иоакимовская летопись говорит: «Егда Игорь возмужа, ожени его Олег, поят за него жену от Изборска, рода Гостомыслова, иже Прекраса нарицашеся, а Олег преименова ю и нарече во свое имя Ольга».

Это, собственно, и есть та самая точка зрения, которую поддерживала династия Рюрика ещё при первом епископе Новгорода Великого – греке Иоакиме Корсунянине, а значит, при внуке Ольги – Владимире Святославиче.

По сей «официальной легенде», Ольга имела вначале языческое имя Прекраса и была из рода Гостомысла. Оставим в стороне утверждения старинных зарубежных историков (к примеру, Дерета), не понявших русских летописей и писавших, что она была дочерью Гостомысла, сие прибавило бы к её возрасту полтораста лет. Но так или иначе династия Рюрика почитала важным объявить её близкой родственницей, а также – русской из древнего и почитаемого рода.

Благолепую и удобную для династии версию о том, что сам Олег был только её наставником, а не первым мужем, тоже оставим на совести летописцев. Тем паче что русские летописи на сей счёт не едины во мнении. Так, в одной рукописной летописи (собр. Ундольского, № 656) сообщается, что Ольга была дочерью Олега, а в другой (№ 755), что она была «от языка варяжска и не от рода княжеска». Сие объясняется тем, что Ольга с десяти лет была при князе Олеге, вначале как наперсница, приёмная дочь, а потом и как супруга, и говорила, скорее всего, с ним на его родном языке – норвежском, принятом и в варяжской дружине, и при дворе Олега (Одда Стрелы).

Есть ещё одна версия, отличная от официальной. Так, ещё одна летопись из того же собрания Ундольского (№ 1110) сообщает: «Женился князь Игорь во Плескове, поя за себя княжну, именем Олгу, дщерь князя Тмутаракана Половецкого». Итак, если верить сему, Ольга – половчанка?

О Пскове (Плескове), как о родине княгини Ольги, упоминает и «Повесть временных лет». Однако утверждается также и то, что сам Псков был основан самой Ольгой, и потому она если и могла родиться, то только в его окрестностях, например, в селе Выдубицком, как поясняет другая, совсем уж поздняя и сочинённая специально для снятия сего вопроса, легенда.

В связи со «псковской легендой», обращает на себя внимание весьма старая версия и о болгарском происхождении княгини Ольги. Уже в летописи XV века, опубликованной архимандритом Леонидом в книге «Русская старина» (т. 59, Спб., 1859), записано о сём так: «Игоря же жени… (князь Олег) в Болгарах взяв за него княжну именем Ольгу. И бысть мудра вельми…»

В таком случае есть основание её почитать принадлежащей к царствовавшему в Болгарии царскому княжескому роду, то есть внучкой царя Бориса, крестителя болгар, через его сына князя Владимира, правившего в Плескове, старой столице Болгарии. Это, кстати, не отвергает и варяжского происхождения княгини Ольги, ибо тогда по всей Европе, в том числе и на Руси, и в самой Византии нередко возвышались нанятые варяжские вожди, которые и захватывали власть, благодаря либо дворцовым переворотам, либо смешанным бракам.

Сей Владимир, сын царя Бориса, как известно из болгарской истории, отверг крещение и вернулся в старую веру, почитавшуюся византийцами язычеством, но на деле бывшую арианством, и, скорее всего, ведославного толка.

Олег же, как уже упоминалось, где-то в те же годы воевал на Балканах и, будучи на службе у венгерского короля, даже крестил некую балканскую страну, полагаю, арианскую область, отколовшуюся от крещённой и покорённой византийцами части Болгарии. А значит, он вполне мог взять в плен и Ольгу, дочь князя Владимира Борисовича. А сокрытие монахами сего происхождения равноапостольной княгини объясняется одиозностью для них фигуры болгарского князя-вероотступника.

Несколько проясняют происхождение Ольги татаро-булгарские летописи. В них Ольга названа антышкой, то есть опять-таки утверждается, что она «от рода варяжска», но при том называется и её тюркское (булгарское или половецкое) имя – Ульджай.

Сведения о том, что она была родом из семьи не просто языческой, а скорее – с точки зрения византийских ортодоксов – из семьи, придерживавшейся одной из близких к христианству ересей, мы находим и в её житиях.

Наша начальная летопись утверждает, что до крещения в Константинополе на склоне лет, уже в 64 года, то есть всю сознательную жизнь Ольга была властной, жестокой правительницей и язычницей.

Но у нас есть все основания полагать, что и тут краски были сгущены летописцами. Так, Радзивилловская летопись говорит, что ещё до замужества княгиня уже имела имя в крещении Елена, причём приводит это имя в виде славянизированом: «привёл жену от Пскова именем Олену». А князь Олег «преименова ю и нарече во имя свое Ольга» (Иоакимовская летопись). Имя же Олена (Алена) известно и традиции ведославной: Алёной звали дочь Святогора.

Заметим также, что византийцами вера княгини Ольги почиталась «еллинскою злую прелестью отчю», так тогда порицались еретические учения, а для язычества чаще использовалось иное определение – «поганая вера».

Согласно русским летописям и житиям, Ольга перешла в византийскую ортодоксию уже в старости. А значит, всю жизнь Ольга, как и супруг её князь Игорь, были ведославными арианами, почитавшими Спасом – Буса Белояра, к коему через Рюрика и Гостомысла восходил и их род. Также и князь Олег почитался обретённым богом (Вольгою Змеичем) в языческом культе.

Да и, полагаю, не была Ольга столь жестока, как о сём говорится летописях, писанных монахами. Им было важно уложить её житие в обычную схему: жестокая язычница обретает на склоне лет «истинную веру», кается и так становится святой. Жизнь же к сему рассказу имеет отношение небольшое.

Это легко показать на примере летописной легенды о жестокой мести Ольги за смерть своего мужа Игоря. Сия легенда интересна также и тем, что отвечает на вопрос о происхождении её внука, князя Владимира Святославича.

Согласно житию и летописи, дело было так. Князь Игорь отправился в древлянскую землю собирать дань. Вначале дань взял его воевода Свенельд, да такую богатую, что Игорю тоже захотелось взять не меньше. Потому Игорь тоже пошёл к древлянам и взял вторую дань, уже только для себя. Затем он на полпути решил, что и этого ему мало и, отправив уже собранную богатую дань с войском, сам с малым отрядом вернулся, за следующей данью.

Древляне же возмутились: «Коли повадится волк к овцам, то перетаскает всё стадо!» Они заманили Игоря в засаду под Искоростенем и там убили его. А затем послали сватов Ольге: пусть-де она станет женою их князя Мала вместо Игоря.

За это, по русской летописи, Ольга жестоко отомстила древлянам. Притворно согласившись на предложение сватов, она оказала им честь: приказала поднести их, как бы чествуя, на ладьях к своему терему, а потом приказала бросить их в огненную яму, где и сожгла живыми.

Однако древлянам всё это показалось не стоящими внимания пустяками, они по-прежнему хотели поженить Мала с Ольгой и отправили следующее посольство. Их княгиня опять приняла с честью, напоила, накормила и отправила в баню, где потом сожгла также и их.

Потом Ольга пошла к Искоростеню и там вначале напала на древлянскую рать. Причём битву с древлянами начал сам малолетний ещё князь Святослав Игоревич. Он пустил стрелу, которая упала прямо у ног его коня, ибо он ещё не владел луком. Но русские ратники сказали: «Князь уже начал битву, пойдём сражаться и мы!» И так в том сражении были убиты пять тысяч древлян.

А потом княгиня Ольга подошла к стенам Искоростеня и потребовала с города умирительную и лёгкую дань – голубями и воробьями. Древляне, обрадовавшись, выдали по три голубя и по три воробья от двора. А Ольга приказала привязать к каждой птице паклю и поджечь. Голуби и воробьи с подожженной паклей полетели обратно и так сожгли Искоростень.

Жестокость княгини-язычницы, конечно, потрясает воображение. Однако следует понимать, что это только литература, к истории имеющая весьма отдалённое отношение. Ольга в сей легенде поступает подобно героине германских саг Брюнгильде или героине славянских преданий о Навне, которые также сжигают своих мужей. Отсюда и заимствованы сии мотивы сказания благочестивым летописцем.

История же, судя по булгарским летописям, была совершенно иной. И опять-таки в данном случае сведения булгарского летописца, на мой взгляд, выглядят более историчными, правдоподобными да и любопытными также. Итак, сравним легенду с подлинной историей.

Судя по Булгарской летописи, начало всем сим событиям в 944 году положил очередной переворот в Итиле, столице Хазарии. Там вновь восстали аланы язычники, заключившие союз с мусульманами.

На сей раз они вместе выступили против иудейской власти. Поводом для восстания было жесточайшее преследование каганом Иосифом всех бывших претендентов на хазарский престол с их родами, а также убийство Мухтасара, сына свергнутого иудеями мусульманского правителя, который был побратимом Алана (как мы помним, иноверного брата Иосифа, также желавшего взойти на престол).

После восстания власть в Итиле вновь на время перешла к мусульманам, каганом был объявлен хан Узбек, предводитель туркменского войска и брат убитого Мухтасара. Хазары-яхуды (иудеи) в этой смуте тоже разделились, одни остались верными Иосифу, однако большая часть во главе с беком Кубарой нашла для себя выгодным переметнуться на сторону восставших. И, судя по тому, что затем сей Кубара и стал править (от имени кагана Узбека), причиною сего были именно его, Кубары (т. е. Кобы), разногласия с «трусливым Иосифом». Полагаю, он просто-напросто боялся за свою жизнь, видя, как расправляется с соперниками Иосиф и потому использовал восстание для укрепления своего положения, да и прихода к власти.

Иосиф же бежал из Итиля в Путивль к оставшемуся ему верным князю Малу. Кстати, сей Мал был и прежде его союзником, он посылал войска, которые способствовали восхождению Иосифа на престол Хазарии.

И вот тогда-то новый хазарский правитель Кубара, от имени кагана Узбека, и направил посольство к князю Игорю в Киев. А он только что вернулся из похода на Византию (по сообщению Мавро Орбини, он совершил нападение на Гераклею Понтийскую).

Как утверждает Булгарская летопись, послы Кубары объявили Игорю, что каган не будет противодействовать захвату Игорем древлянской земли и всего Кара-Булгара (т. е. бывшей Червоной Руси) с городами Хорасдан, Хурса, Харька, то есть Коростень (его потом переименовали в Путивль), Курск, Харьков и прочими.

А тогда, чтобы спровоцировать войну с древлянами, Игорь потребовал от Мала дани, направив, как известно, за нею воеводу Свенельда. Мал согласился и дал требуемое. Тогда Игорь потребовал дань и второй раз, уже для жены своей Ольги. Мал безропотно отдал и её. И тогда Игорь явился со всем своим войском и союзниками под стенами столицы и потребовал дани уже для своего сына Святослава (имевшего, кстати, и первое имя – Борис).

Тогда и случилось сражение, Игорь был взят в плен. А потом жена князя Мала, отобранная им у князя Игоря (либо изгнанная «по проискам» Ольги), свела с ним старые счёты. Она повелела привязать Игоря к деревьям и так его разорвать.

Овдовевшая княгиня Ольга в ответ собрала большое войско из киевлян, а также примкнувших к ним галичан. Причём варяги-норманны киевской дружины отказались идти воевать с древлянами князя Мала. Полагаю потому, что сии древляне являлись одного с ними рода, они были… германцами, а точнее, остготским племенем тюрвингов (в переводе «лесные люди»), да и сам князь Мал принадлежал к роду готских конунгов Амалов.

Эти сведения подтверждает и византийский историк Лев Диакон, современник тех событий, он как-то раз упомянул об Игоря «жалкой судьбе», «когда, отправившись в поход на германцев, он был взят ими в плен, привязан к стволам деревьев и разорван надвое». Заметим также, что во времена Ивана Грозного были известны какие-то русские летописи, где древляне назывались ливонцами (по сообщению Даниила, бывшего послом Римской империи германского народа в Московии). Судя по всему, древляне князя Мала были из германского племени тюрвингов («людей дерева»), кои с давних пор властвовали в сей земле над славянским племенем древлян.

И теперь древляне «из рода Рош-тау», то есть «горных русов», давно недовольных властью тюрвингов, встали под знамёна княгини Ольги. И, как сообщает Булгарская летопись, лишь благодаря им и была одержана победа. Но никаких легендарных жестокостей при сём Ольга не творила. Булгарская летопись сообщает, что после падения Искоростеня были взяты в плен и князь Мал, и его союзник, бывший хазарский каган Иосиф. Причём Иосифа, бросили в темницу, откуда тот никогда не вышел (очевидно, так была соблюдена договоренность с Кубаром). А вот плен князя Мала оказался почётным.

Мал сохранил немалую свободу, и даже княжил в Любиче, прозванном «ключом к Киеву». Он долгое время был в ближнем окружении княгини Ольги и добился её расположения в той степени, что уже почитался её тайным супругом. Но при сём Мал изменил Ольге с некой служанкой, оказавшейся дочерью знатного боярина, и, дабы замять скандал, ему пришлось взять её в жёны. Потому Мал удалился из Киева в город, где правил тот боярин, и потом сам стал княжить в нём, причём назвал сей град в память своей бывшей столицы и перенесённых из неё святынь рода Искоростенем (он же в булгарских летописях Хоросдан, т. е. «данный Хорсом»). Это и есть известный поныне город Коростень под Житомиром, а прежняя столица тюрвингов-древлян располагалась в ином месте (в современной Сумской области), и она была переименована Ольгой в Путивль.

Тогда же, как сообщают булгары, и сын Игоря, князь Святослав, женился на дочери Мала – Малуше, почитавшейся пленницей. И от их брака родился князь Владимир Святославич. А сын Мала – Добрыня стал «первым урусским боярином».

Следует, пожалуй, ещё немного уделить внимания роду князя Мала Любечанина, поскольку в наше время сложился миф, запущенный одним иудейским историком, Даном Роттенбергом в книжке «Путеводитель по еврейской генеалогии», выпущенной в Нью-Йорке в 1977 году. Там, наряду с другими, наиболее известными в истории личностями разных стран, народов и даже рас, евреем был назван и Владимир Святославич, якобы внук раввина через мать Малушу.

Потом эту идею подхватили и в России сторонники «теории заговоров», и так Мал из Любеча стал раввином из Любавичей (деревеньки под Могилёвом, известной по хасидской общине, да и то, только с XIX века).

Заговор тут, разумеется, есть, и точно еврейский. Но не древний, а современный и вполне комичный, как в песне: «среди трёх богатырей Илья Муромец – еврей». Раз уж по этой версии еврей – былинный богатырь Добрыня Никитич, брат Малуши. Тут и задумаешься, а не так ли и у галилеянина, т. е. кельта, Христа была найдена еврейская мать? Хоть, в общем, вопрос кельтских корней самих евреев тоже стоило бы исследовать. Но всё сие не стоило бы и упоминания, если бы этот анекдот не получил в наше беспокойное время такого широкого распространения и даже неких перспектив стать версией «официальной».

Но на деле роль как иудеев, так и иудаизированных хазар в средневековой истории Руси была не столь значительна, как это кажется ныне. И даже войне Святослава с Хазарским каганатом русские летописи уделяют всего пару строк, в отличие, скажем, от его походов на Византию. Святослав своим рейдом по степям в 965 году просто закончил дело, начатое Олегом Вещим и князем Игорем. Хазарский каганат к тому времени и сам угасал в религиозных распрях.

Что же касается рода Владимира Святославича, происхождения Малуши и её брата Добрыни от князя Мала, тут фольклорным подспорьем должны быть не местечковые анекдоты, а русские былины, имеющие в своей основе подлинную историю и дающие народный взгляд на сей вопрос.

В самом деле, и Владимир Красно Солнышко, и Добрыня, брат Малуши, – герои былин Киевского цикла. Это отмечали многие историки (например, академик Б.А. Рыбаков, также А.Л. Никитин, Ю.К. Бегунов и другие). А до них разысканиями об отце исторического и былинного Добрыни занимался известнейший историк А. Шахматов. И его замечание стоит привести в виде развёрнутой цитаты:

«Былины сохранили отчество Добрыни, вытекающее из первоначального о нём рассказа в Древнейшем Киевском своде: они называют его Никитичем, а Древнейший Киевский свод указывал, что он был сыном Мистиши. Ввиду этого мы вправе искать в былинах воспоминаний о самом Мистише, которого ждём, между прочим, в виде Никиты. Предполагаю, что образ Никиты Залешанина (Заолешанина) отразил в себе образ Мистиши Древлянина…»

Между прочим, и польский историк XV века Ян Длугош называл сватавшегося к княгине Ольге древлянского князя Нискиной, или Мискиной, что также близко к имени Никита (Микита). Кстати, это прозвище Мала – Мискиня, по-видимому, проясняется из литовского языка, в коем «miskinos» переводится «лесной» и значит то же самое, что и древлянин (по замечанию Г.Г. Литаврина).

И в самом деле, вспомним, древлянская земля позже вошла в Великую Литву, и даже Владимирский летописец XV века имеет следы литовского прочтения нашей начальной истории: «Начаша княжити Игорь и воева Древскую землю, рекше Литву… Иде пакы тамо в мале дружине и убьен бысть от древлян, и остася у него сын Святослав велми детск. Княгиня же его Ольга с сыном мсти кровь мужа своего, и князя уби Мала именем и всю литву высече…»

А в хронике Мавро Орбини, далматского и итальянского историка XVII века, сей древлянский князь также назван Малдитом. И ещё в летописях сообщается, что он был потомком Дира. Возможно, это память о том, что он был родом из града Дороса, столицы Таврической Готии.

Так что германские корни деда Владимира Красно Солнышко по линии матери не вызывают сомнений. И сие, кстати, более, чем какое-либо иное происхождение объясняет его склонность к поискам веры инославной (то есть, не-ведославной).

Быть потомком конунга Амала Венда, который в ведославной арианской традиции несёт на себе часть вины за казнь Буса Белояра и к тому же представляется в ежегодных мистериях гонимым небесными силами и убиваемым Буримиром, братом Буса… Не правда ли, это не лучшее происхождение для великого князя и вождя русского народа? Не удивительно, что он стал задумываться о смене веры…

Однако в настоящей истории смена государственной веры происходила не так просто и быстро, как это представляется по русским летописям. Нет сомнений в том, что мы в начальных частях летописей имеем дело с благочестивой легендой, имеющей отдалённое отношение к подлинной истории.

Мы уже сталкивались со склонностью монахов переписывать историю в целях придания веса христианским воззрениям. А посему каждое из подобных летописных сообщений следует всегда перепроверять по независимым источникам, как христианским, так и не христианским.

Впрочем, и тут следует иметь в виду, что нет источников вполне объективных. И нет источников русских, современных событиям, отражающих позицию русскую, ибо сама «Книга Велеса» обрывается на временах Рюрика.

Германо-скандинавские источники грешат норманизмом. Там князь Владимир – это конунг Вальдемар, то есть варяг-норманн, как и большинство правителей Европы, включая византийских императоров. Новгород Великий, Ладога то и дело попадают под власть норманнов, носят скандинавские имена. А вот в булгарских летописях, напротив, все первые Рюриковичи – булгары-тюрки из рода Лачина, начиная с Игоря. Русь – в татарских источниках – это байлик, то есть провинция, в Булгарском царстве, где все города носят тюркские имена. И только скурпулёзные немцы-мекленбуржцы (онемеченные славяне) у Рюриковичей нашли также и славянские корни.

И нам приходится с большим трудом вычленять из всего этого разноголосия, фантастических версий, историческую правду. Но от сего многие наши выводы становятся лишь предположительными, правдоподобными. Относится это и к вопросу о Крещении Руси Владимиром, сам факт коего – не доказан вполне.

Вспомним, к примеру, житие Стефана Сурожского. Ведь, и в нём, получившим известность только в XIX веке, сообщается о принятии русским князем крещения… но не Владимиром в Херсонесе, а Бравлином в Суроже. И притом совершенно очевидно, что эта история – суть калька с истории крещения князя Владимира. Обратим внимание, что оба князя слепнут и прозревают после принятия «истинной веры». А ведь в «Велесовой книге», наоборот, князь Бравлин берёт Сурож для того, чтобы прекратить разрушения христианами храмов старой веры. Да и крещёный князь, согласно дощечкам, известен только один – Аскольд.

И тут возникает вопрос: а насколько достоверны сведения летописей о крещении в греческую веру в тот же век княгини Ольги, да и… самого Владимира Святославича?

Начнём со сведений о крещении княгини Ольги. «Повесть временных лет», известная во многих рукописях (древнейшие из коих относятся к XIV веку), даёт официальную легенду о сём, одобренную, судя по всему, уже первыми Рюриковичами.

Согласно сказанию, княгиня Ольга ездила в Константинополь как будто в 955 году, то есть будучи уже шестидесяти двух лет. И там, отбросив языческую веру, приняла крещение от самого императора Византии Константина Багрянородного.

И всё бы ничего, если бы в сей же летописи не утверждалось, что император «увидев её столь красивую и умную», сразу же воскликнул: «Пригодна ты царствовать вместе с нами!» Ольга, поняв, что императором овладел бес любострастия, заявила, что, прежде чем идти под венец, ей следует креститься, поскольку она ещё язычница. Обрадованный император тут же и крестил Ольгу. И тогда она заметила, что по христианскому закону не может выйти замуж за своего крёстного отца. И императору ничего не осталось, как признать: «Перехитрила ты меня, Ольга!»

Не правда ли, удивительная, если не сказать забавная история? Император, будучи сам женат, вдруг возжелал очаровательную язычницу шестидесяти двух лет… И та крестится исключительно для того, чтобы избежать его жарких объятий! Да ведь это обычный народный анекдот в духе ярмарочного балагана, пересказанный летописцем. А значит, веры сему нет никакой.

Но, может быть, в основе сего исторического анекдота всё же есть что-то подлинное? Сохранились ли другие свидетельства?

Открываем другую рукопись того же XIV века (Пролог, Син. типогр. № 368) и читаем: «Олга же, отмстиши смерть мужа своего, возложи на древляны дань, поиде в царствующий град Москву и тамо в лето 6543 (здесь 955 год) при царе Иване Зимиске, крестися…»

Час от часу не легче! Итак, Ольга крестилась не в Константинополе, а в Москве, которая как бы ещё и не существует… Впрочем, в наших летописях есть и упоминания о том, что Москву основал не Юрий Долгорукий, а ещё князь Олег Вещий (ведославные источники мы уж и не трогаем). И крестит её как будто некий русский царь Иван Зимиска…

Кто же это? Да это же… византийский император Иоанн Цимисхий! Значит, крестит не он, а всего лишь крещение происходит «при нём», в его время… Хотя опять-таки при чём тут Цимисхий, узурпатор, захвативший власть в Византии в 969 году? Ведь Ольгу должен был крестить Константин VII Багрянородный, если речь о 955 годе? Или Ольга дважды ездила в Константинополь?

Вывод один: от русских летописей в данном случае – мало толка. Мы в них читаем о сём времени только путанные пересказы чьих-то сказок.

Может быть, о столь знаменательном событии всё же упоминают источники собственно византийские?

И в самом деле, византиец Скилица, правда живший позже, кратко поминает о приезде в Константинополь княгини Ольги. Причём о единственном её приезде, состоявшемся где-то в конце 40-х годов, если принять во внимание соседние события этой хроники.

История приезда княгини Ольги, по Скилице, напоминает версию «Повести временных лет»: «И жена некогда отправившегося в плавание против ромеев русского архонта (Игоря), по имени Эльга, когда умер её муж, прибыла в Константинополь. Крещёная и открыто сделавшая выбор в пользу истинной веры, она, удостоившись великой чести по этому выбору, вернулась домой…» Кажется вполне вероятным, что «Повесть временных лет» приняла именно версию Скилицы, превратив её в анекдот о сватовстве и крещении.

Скилица, правда, нигде прямо не говорит о том, что Ольга приняла тогда крещение от императора Константина. Он всего лишь намекает, что архонтиса русов придерживалась некого еретического направления в христианской вере, до того как «отдала предпочтение» вере византийской. Но в чём выражалось это предпочтение? Не было ли сие лишь дипломатической фразой, оброненой арианкой Ольгой при пребывании в столице империи, то есть просто знаком вежливости, неправильно понятым уже русскими толкователями хроники Скилицы?

К тому же сам император Константин VII Багрянородный, как писатель-историк, оставил подробнейшее описание торжественного приёма «Эльги, архонтиссы россов» в своей книге «О церемониях». Из сего также следует, что княгиня Ольга Константинополь точно посещала.

Саркофаг княгини Ольги.

Однако император не только о своём сватовстве, но и о таком важном событии, как крещение княгини Ольги, не говорит ни слова! Обед, приём послов, подарки, подробно дано и описание десерта…

Ну, в самом деле, не мог же он запамятовать о том, что после десерта состоялось-таки крещение? Или же последующее причащение вином ему совсем затуманило память? Нет, всё же при сём императоре Константине в 955 году (точнее, в 948-м, учитывая арианское смешение дат) крещение Ольги явно состояться не могло.

Но тогда, может быть, что-то подобное было, в предположительный второй приезд, уже при Иоанне Цимисхии? Но почему же тогда подробнейшая византийская летопись сего периода, составленная Львом Диаконом, этого совсем не помнит? Нет, и это невероятно, да и тогда все эти анекдоты о крещении и сватовстве пришлось бы отнести уже к старухе восьмидесяти лет.

Опять загадка! В любом случае, доверия сим сведениям нет. К тому же о принятии Ольгой новой веры и крещении её в Византии не помнит и Булгарская летопись, также внимательная к сим вопросам…

Зачем же она приезжала в Константинополь? Может быть, тут и в самом деле были замешаны некие матримониальные дела? Высказывалось и предположение, что Ольга безуспешно сватала за византийскую принцессу сына Святослава. Почему бы и нет? И отказ был вызван как раз тем, что Святослав был иной веры… Сама же Ольга, судя по всему, с рождения придерживалась одного из течений христианства – а именно, арианства, кое для неё не противоречило ни вере византийской, ни родовой ведославной традиции. В новом крещении она не нуждалась.

Однако само посещение Ольгой Константинополя означало, что Киевская Русь тогда искала путей сближения с Византией, а платой за мир могло быть укрепление позиций греческой церкви в русских землях. Притеснения христиан, бывшие ещё при Игоре, отныне прекратились.

Точно так княгиня Ольга налаживала тогда отношения и с Римом. В 959 году, согласно продолжателю Хроники аббата Региона Пюрмского, Ольга также послала посольство к императору Оттону I во Франкфурт-на-Майне, у коего просила епископа и пресвитеров.

И в 961 году в Киев прибыл епископ Адальберт. Можно не сомневаться, что таким образом княгиня Ольга, болгарка по рождению, да ещё и имеющая варяжское воспитание, хотела покончить с замкнутостью страны, только что освободившейся от хазарского ига, а значит, открыть врата Западу – и византийцам, и римлянам. Прекратить войны на западной границе, сгладить предубеждения, наладить торговлю. Она полагала так обезопасить и усилить страну…

Наивность сей политики вполне понимал её сын Святослав. И он изгнал епископа Альдаберта, начал войну с Византией… И видел середину своей земли в Болгарии. Сам он, как внук болгарского царя Владимира Борисовича, заключавший союз и с булгарами волжскими, желал возродить великую Русскую державу от Дуная до Волги. По булгарским летописям, вначале он даже заключил союз с византийцами против булгар. Но потом Византия стала видеть более опасными не булгар, а уже саму крепнувшую Русь, и сей союз был разорван.

Потому Святослав и не желал следовать исканиям истинной веры ни в Византии, ни в Риме, к чему его призывала княгиня Ольга. Для него сие было блажью весьма пожилой женщины. И он не внимал увещеваниям княгини: «Как мне одному принять иную веру? Ведь дружина-то моя смеяться начнёт!»

Княжение Святослава Игоревича и сына его Владимира Святославича

Святослав Игоревич (942–972), великий князь Киевской Руси, стал править сразу после гибели своего отца в 945 году, то есть с трёх лет. В полную силу же он вошёл в середине 60-х годов.

Христианская вера была ему чужда, как воину, воспитанному в варяжской дружине воеводой Свенельдом. И он, обретя настоящую власть и будучи ревнителем старой веры, разрушил церковь Святого Николая, возведённую ещё самим Аскольдом, однако потом она была восстановлена.

Святослав решил расширить границы Киевской Руси на востоке, ходил на Оку и Волгу, воевал также в Болгарии, а столицу хотел перенести на берега Дуная, подальше от Киева на Днепре, где уже крещёное боярство опиралось на византийцев и хазар.

Тогда Святослав собрал вокруг себя много храбрых русичей. Святослав никогда не нападал тайно, не нарушал договоры. Перед походом он предупреждал врага словами: «Хочу идти на вы».

В 964 году он пришёл в земли вятичей, которые ещё платили дань хазарам. «Кому дань даёте?» – спросил князь вятичей. Они отвечали: «Хазарам». И тогда Святослав, заключив, кстати, союз с булгарами, повёл рати на хазар.

Войско Святослава спустилось вниз по Волге и, разбив войско хазар, возглавляемое бием Кубарой (согласно Булгарской летописи), затем занял Итиль. Хазары-яхуды, то есть иудеи, были им изгнаны за Кавказский хребет, в халифат. Затем они переселились Среднюю Азию, где и стали известны в истории как «бухарские яхуды». Итак, достаточно было одного похода, чтобы навсегда прекратил недолгое, полуторавековое существование Хазарский каганат.

Святослав разбил армию, коя не слишком-то и поддерживала иудейскую верхушку, остальное довершил народ, который не позволил после ухода ратей Святослава возродиться прежнему роду правления.

Потом хазары либо возвратились к древним родовым обычаям, либо приняли ислам.

Затем Святослав прошёл вдоль Кавказских гор на Дон и захватил крепость Саркел. И так он возродил Русколань, которая теперь приняла имя Руси Тмутороканской (имя происходит от выражения «тьма тарханов», то есть «десять тысяч князей»).

После, в 966 году, Святослав повёл русичей в земли болгар, стремясь и там укрепить древнюю веру. Византийская империя, видя разгром иудео-христианской Хазарии, решила столкнуть болгар и русов, опираясь на «византийскую партию» при дворе царя Бориса, а самой остаться в стороне. И это надолго испортило отношения Византии и Руси, укрепившися ранее при посредстве княгини Ольги.

Битвы с мятежными болгарами, коих поддерживали и подкупали византийцы, шли на Дунае, под Доростолом, Переяславцем, и были они тяжёлые и кровопролитные. Болгары тогда выступали на стороне Византии, ибо та обещала им независимость. Но, как водится в большой политике, впоследствии обещания так и остались обещаниями.

«Братья и дружина! Умрём, но умрём с твёрдостию и мужеством!» – обратился тогда Святослав к дружине. И храбрость русов привела к победе. Святослав взял приступом Переяславец.

В то же самое время печенеги, подученные византийцами, пришли к Киеву и окружили его. Ольга с внуками укрылась за городскими стенами, послав к сыну в Болгарию гонца. Святослав с конницей поспешил на Русь и отогнал печенегов прочь.

И тогда, наконец, и княгиня Ольга поняла вполне, что под маской христианского благочестия византийцы скрывают намерения, враждебные Руси. И тогда она разорвала мирные договоры с Византией, и объявила христианскую веру вне закона. По свидетельству скандинавских саг, Ольга, «мать конунга Вальдемара из Гардарики», вернулась к вере предков и почиталась пророчицей и «духом фитона», то есть языческой пророчицей, отойдя от иных дел, в весьма уже преклонном возрасте.

Возможно, дату её отказа от греческой веры, 969 год, Русская православная церковь и почитает датой её смерти. В самом деле, несмотря на свою «смерть», княгиня Ольга в русских летописях появляется позднее этой даты.

Походы Святослава на вятичей и хазар. Миниатюры Радзивилловской летописи.

А после кончины (либо возвращения к вере предков) княгини Ольги, её сын Святослав снова отправился на Дунай, где восставшие болгары изгнали его дружину из Переяславца. «Не любо мне в Киеве сидеть, хочу жить в Переяславце, там середина земли моей», – рёк тогда Святослав и вновь захватил город.

Новый император Византии Цимисхий был испуган явлением грозного союза языческих царств болгар и русов по соседству и готовился к войне.

Рать Святослава даже вместе с союзниками болгарами и венграми, числом была много меньше войск Византии, но благодаря мужеству русичи всегда побеждали.

Тогда же в одной из битв Святослав произнёс знаменитые слова: «Да не посрамим земли русской, но ляжем костьми, ибо мёртвые сраму не имут».

Затем, после неудачной для созников русов и болгар битвой при Аркадиополе, Святослав остался один с малой дружиной против всей армии империи. И несмотря на это русская рать как нож рассекла противника и дошла до стен Царьграда.

Там Святослав пошел на заключение мира с Цимисхием, оставшись непобежденным, но малыми силами уже не имея возможности взять стены столицы. Согласно договору, русские должны были оставить Балканы и не нападать на греческие города в Крыму. Византия обязывалась выплачивать киевским князьям дань и быть союзницей Руси.

Существует легенда, что Святослав остался равнодушен к богатым дарам византийцев, но принял меч и доспехи. Встреча Святослава и Цимисхия произошла на Дунае. Цимисхий, окружённый великолепной свитой, был поражён простой одеждой грозного князя, который сидел в лодке с веслом, как и остальные его дружинники. «Вот какова была его наружность: умеренного роста, не слишком высокого, с мохнатыми бровями и светло-синими глазами, курносый, безбородый, с густыми, чрезмерно длинными волосами над верхней губой. Голова у него была совершенно голая, но с одной стороны её свисал клок волос – признак знатности рода; крепкий затылок, широкая грудь и все другие части тела вполне соразмерные, но выглядел он угрюмым и диким. В одно ухо у него была вдета золотая серьга; она была украшена карбункулом, обрамлённым двумя жемчужинами. Одеяние его было белым и отличалось от одежды приближённых только чистотой».

Мир всё же был заключён, однако после сего византийский посол архиерей Феофил предупредил болгар и печенегов о том, что Святослав, не подозревая о предательстве, возвращается в Киев с малой дружиной.

И тогда печенеги во главе с князем Курей напали на Святослава у днепровских порогов и убили его. Это была измена болгарского боярства, принявшего крещение.

* * *

Итак, вскоре после смерти князя Святослава в 966 году, и после борьбы с соперником, братом Ярополком, на киевский золотой престол воссел князь Владимир Святославич. Именно он, по церковной легенде, и крестил Русь в 988 году, а дело его заканчивал уже сын, Ярослав Мудрый.

Как же относиться к этой православной, христианской части нашей истории? Что это? Трагический для ведославия перерыв традиции или всё было, как и всегда, сложнее и неоднозначнее?

Здесь я старался показать, что в нашей истории был как путь созидательный, по коему шли наши предки, так и разрушительный, привносимый извне. Русь всегда шла, строилась, развивалась, идя по первому пути, а второй отвергала. Однако историю нашу либо «урезали», если она не устраивала идеологов разрушения, либо перетолковывали, а то и просто переписывали.

И второй, разрушительный путь больше был пройден на бумаге, на страницах исторических трактатов, чем в реальности.

И в русском православии также есть эти два пути. И мистерия Крещения Руси – она по внутренней сути своей также ведическая, ведь в ней откликается и Время Бусово.

Нельзя не заметить, что Владимир Красное Солнышко – напоминает Буса Белояра, второе имя коего – Владыка Мира из рода Солнцебога. История сватовства и женитьбы Владимира на византийской принцессе Анне напоминает сватовство Буса к Эвелисии с острова Родос, либо Сияны с Радовестеи, известной по ведическим легендам. Даже соперничество его за руку принцессы с германским императором Оттоном III находит свои параллели в ведославных источниках.

Страсти же, расписанные монахами о «тьме язычества», в коих Владимир пребывал до обретения «истинной веры», являются, скорее всего, опять-таки литературной фантазией в духе популярных тогда житий и порой текстуально с ними совпадают. К реальности же всё это имеет отношение малое.

Полагаю, что первокрестителем Руси Владимир Святославович был избран потом в целях идеологических, ибо ни Бус, как ведославный князь, ни Аскольд, как варяг, на эту роль с точки зрения греко-православной церкви не подходили. Да и по отношению к роли Владимира Святославича в церкви существовали сомнения. Ведь он был канонизирован только спустя двести лет после смерти…

Итак, мы уже видели, что поздними «благочестивыми» выдумками являются и крещение князя Бравлина, и крещение княгини Ольги. А крещение Владимира Святославича – суть легенда или подлинная история?

Согласно русским летописям, Владимир Святославич большую часть жизни прожил как обычный языческий князь. Воевал, укреплял страну и раздвигал её границы. Он отвоевал у ляхов Червоную Русь (ныне Западная Украина). Усмирил радимичей, кои с тех пор стали, по поговорке, «бегать от волчьего хвоста», ибо воеводу киевского князя звали Волчий Хвост. Затем покорил также ятвягов.

Укрепляя великокняжескую власть, Владимир в начале своего правления решил провести и религиозную реформу. Именно – языческую. Он намеревался вначале укрепить княжеский культ Перуна. «Поставил кумиры вне двора теремного: Перуна деревянного – главу серебряну, а ус злат, и Хорса-Дажьбога, и Стрибога, и Симаргла, и Мокошь…»

Уже сие странно звучит, как будто до Владимира и язычества никакого не было, и статуи богов не стояли… Впрочем, здесь явно летописец поминает библейского Соломона, ибо здесь скрытая цитата из Библии. То же относится к известию о «гареме» Владимира, коего здесь уже прямо сравнивают с Соломоном-царём. И уже это показывает, что подлинных сведений у летописца было мало, а «лакуны» заполнялись описаниями похожих событий из Священного писания.

Также, по свидетельству летописи, Владимир посылал дядю своего Добрыню в Новгород, где тот поставил кумира бога Перуна над рекою Волховом. Но если даже «языческая» реформа и была свершена тогда, то она была «перунической» – возможно, ранее Перун занимал в религии не столь важное место.

На мой взгляд, уже тогда Владимир Святославич и Добрыня Малич действовали так, дабы противопоставить культу Перуна – арианское почитание Буса Белояра и всего княжеского рода Яров, восходящего к Яриле и Велесу. Как уже было сказано, для сего у Владимира была причина важная.

Возможно, происхождение от Мала (а значит, и от конунга Амала Венда), повинного в казни Буса Белояра, и побуждало князя Владимира отходить от ведославия. И вначале он сделал выбор в пользу Перуновой веры, то есть язычества классического, с отрицанием почитания Вышнего Триглава: Отца – Сварога, Сына – Буса Белояра, Небесной Матери – Славы.

Однако язычество, противопоставляемое ведославию, расшатывало государственные устои, поскольку не освящало верховную власть. Да и слишком сильна была в нём Бусова традиция, порицающая род Малов. И потому Владимир, очевидно, стал отходить в сторону арианства, но уже не ведославного, а египетского, говорящего на языке библейском.

Без сомнения, в ведославном арианстве было приняло соглашение принимать и арианство библейское, как учение родственное, только говорящее на ином языке и обращённое к иным народам. И значит, Христос, почитаемый арианами египетскими, являлся и для ведославных ариан Спасом, как и Бус Белояр, но пришедшим в иные земли. К тому же к сему времени многое в учении, да и проповедях христианских, как арианских, так и никейских, уже было переиначено для варваров, а то и просто заимствовано из ведославия.

Главное же, князю Владимиру было важно ввести страну в круг держав европейских. И этот статус он желал скрепить своим браком с сестрой императора Византии. То есть он продолжил ту же политику, что и его бабушка, княгиня Ольга.

Однако это вовсе не значит, что он принял крещение и именно в византийскую ортодоксию, как в том пытаются нас убедить православные летописцы. Это бы для него значило признание своим владыкой императора, подчинения религии (идеологии того времени) интересам Византийского патриархата. Потому-то князь Владимир и остался арианином, он лишь отошёл от русского ведославного арианства – к арианству библейскому. То есть, по сути, стал поддерживать тех, кто стремился вытеснить из служб и мистерий саму память о Бусе Белояре.

Очевидное свидетельство сего мы находим в русских летописях. Согласно «Повести временных лет», при крещении внязь Владимир зачитал именно арианский символ веры: «Сын же подобосущен и собезначален Отцу…» Подобосущен, а вовсе не единосущен, как это следовало бы сказать, согласно никейскому символу веры. И далее также, в полном согласии с арианским учением, утверждается старшинство Бога Отца и во времени, и по отношению к двум другим ипостасям Троицы.

Ариане же говорили о том, что Сын Божий являлся и до Христа Галилейского и будет являться в грядущем. Ведославные ариане утверждали, что Спасом был также и Бус Белояр, находя подтверждение сему и в Библии, в словах о грядущем через четыреста лет после Христа Параклете-Утешителе, который будет славен более Христа… «и более меня сотворит». Сим же ариане утверждали права на власть у священной династии Буса Белояра на Руси, и, полагаю, также Меровингов в германо-скандинавских и франкских краях и т. д.

Известно также, что и св. Кирилл боролся в славянских землях не только с язычеством, но и, согласно «Написанию о правой вере», с «арианским неистовством». Вспомним также, что предки Владимира Святославича по линии Мала, вплоть до конунга Амала Венда, пятьсот лет исповедовали именно арианство готское. Как, кстати, и большинство монархов Старой Европы. Важно отметить, что ариан в документах Ватикана чаще всего именуют готами, нередко их смешивая и со славянами.

Однако вернёмся к Владимиру Святославичу. Итак, русские летописи отмечают, что он принял веру арианскую. В какой исторической обстановке это происходило?

Русь после победоносных войн Владимира Святославича, продолжившего дело отца своего Святослава, была крепка и сильна. А Византию, напротив, раздирали внутренние смуты, ослабляли военные неудачи. Так, в 986 году император Василий II предпринял поход против болгар, но был разбит. Часть восточных провинций империи отошла болгарам. Одновременно в Малой Азии вспыхнуло восстание Варды Фоки, решившего воспользоваться разгромом имперских войск, дабы самому захватить власть. Судя по всему, на сторону Варды Фоки перешли греки всех черноморских колоний Византии, в том числе и Херсонеса Таврического.

По этой причине Василию II ничего не оставалось, как пойти на союз с Владимиром Святославичем, и скрепить его браком своей сестры Анны. Это означало признание Владимира Святославича равным императорам. Тогда князь Владимира послал на помощь императору 6-тысячную варяжскую рать, сыгравшую решающую роль в битве при Хрисополе и разгроме войск мятежного Варды Фоки. Также был осаждён и вскоре разгромлен отложившийся от империи Херсонес. Возвратить же его Византии Владимир согласился только в обмен на руку принцессы Анны.

Возможно, тогда состоялось и крещение Владимира, как о том сообщают русские летописи. Однако они столь противоречивы в сём, что опираться на них крайне трудно. В разных летописях указываются разные церкви Херсонеса и даже Константинополя, где якобы крестился и затем заключил брак (или вначале обручился) с Анной князь Владимир. А в житии Стефана Сурожского так вообще говорится, что на принцессе Анне женился другой князь, и именно – Бравлин. Последнее крайне невероятно, ибо рукопись поздняя, но и сие говорит о том, что ясности с крещением князя Владимира, да и с женитьбой его на византийской принцессе Анне, не было долгие века в самой церкви. Не был Владимир святым и почитаемым весьма долго, а житие его – позднее сочинение, основанное на легендах.

Заметим, и византийские историки ничего о крещении князя Владимира не знают. А ведь им доверия больше, ибо считается, что эти рукописи современны событиям и не подвергались редактуре.

Лишь вскользь в десятой книге «Истории» Льва Диакона упоминается о взятии варварами Херсонеса. И событие это упоминается в ряду с другими неблагоприятными знамениями, потрясшими тогда византийцев: «И на другие тягчайшие беды указывал тогда восход появившейся тогда звезды (имеется в виду комета Галлея, явившаяся в августе 989 года – А.А), а также напугавшие всех огненные столбы, которые показались затем поздней ночью в северной части неба: ведь они знаменовали взятие тавроскифами Херсонеса и завоевание мисянами Верии…»

Собственно, это всё. Безымянные тавроскифы берут Херсонес – и это «тягчайшая беда», наряду с кометою и «огненными столбами». И ничего о последовавшей за сим благодати истинной веры, осиявшей тавроскифов, ничего и о самом крещении киевского князя Владимира… Полное молчание!

Полагаю, объясняется это тем, что князь Владимир не оправдал надежд Византии. Сестру императора взял в жёны, принял и приданое, но ограничился помощью в подавлении восстания Варды Фоки.

Веры же своей, по сути, не менял, оставшись арианского исповедания. К примеру, по сию пору мало кому известно его имя в крещении (Василий). В честь св. Николая, как покровителя Аскольда, выстроили церковь, а в честь св. Василия? Напротив, именно языческое имя князя Владимира было включено в святцы, и в память этого имени строили соборы (не в память ли о Бусе, имевшем прозвище Владыка мира, то есть Владимир?).

Впрочем, вероятно, Владимир всё же перешёл от ведославного толка арианства, соединённого с верой Перуновой, к египетскому арианству. А это уже означало обретение Христовой веры и принижение Бусовой традиции.

Да, и ещё важное замечание: князь Владимир сделал выбор в пользу единобрачия, а языческие жёны были им отпущены. Кстати, сих было только три (четвёртая – Анна), остальных же ему потом приписали, ибо житие Владимира в рассказе о сотнях жен князя цитирует слово в слово библейскую легенду о царе Соломоне. Это, уверен, литературная фантазия, подобная сочинению шуточной легенды о сватовстве императора Византии к княгине Ольге и прочим выдумкам монахов, обделённых в жизни, но отдающих должное сей соблазнительной для них теме в писаниях.

После решения князя о роспуске жён наследники его по боковым линиям лишались прав. Впрочем, в дальнейшем это не сыграло роли, так как следующий князь, Ярослав Мудрый, был сыном Владимира от языческой жены Рогнеды, а не от Анны. Да и христиане Борис и Глеб, дети некоей «болгарыни», полагаю, христианки (или арианки), тоже претендовали на власть и были убиты – то ли Святополком Окоянным, то ли (по иным версиям) самим Ярославом.

Крещение Владимира в Корсуне. Миниатюра Радзивилловской летописи.

К сходному выводу, кстати, пришёл и один из крупнейших богословов Русской православной церкви о. Стефан Ляшевский в своём труде «История христианства в земле русской. С I-го X-й век».

Он писал буквально следующее: «Князь Владимир, приняв крещение с народом, подчинил свою иерархию не Константинопольскому патриарху, как того требовали греки, а Патриарху Орхидскому т. е. болгарскому (коего, кстати, обвиняли в богумильстве и арианской ереси – А.А.)».

То, что Владимир уйдя от язычества Перуновой веры, перешёл в веру арианскую, вначале в Киеве было воспринято как благо не только христианами, но и арианами ведославными, а также, полагаю, язычниками Велесовой веры.

Решения по таким важным вопросам тогда принимались на вече, а без поддержки части язычников такое решение вряд ли было бы возможно. Христиане же вполне могли воспользоваться противоречиями между перунистами и велесовцами.

Гонения коснулись только тех перунистов, кои сами боролись с князем за власть. Потому особо ярых почитателей Перуна князь Владимир заблаговременно отправил на войну с Вардой Фокой в Византию.

Предполагаю, что сие решение получило одобрение на киевском вече. Точно также, в те же годы, происходила и христианизация Норвегии, где конунг Олаф (кстати, девять лет перед тем живший при дворе Владимира и Ольги) также собирал, причём трижды, тинг вождей, когда крестил «огнём и мечом» ту или иную часть королевства. О том повествует скандинавская сага об Олафе Трюгвассоне.

Похоже, что киевское вече выступило против рьяных почитателей Перуна (Перкуна). Прежде всего, против варягов, о жестокости коих и обычае приносить кровавые жертвы, даже и человеческие, упоминают не одни только христианские летописи, но и сама «Книга Велеса». Надо полагать, и велесовцы, да и ариане, и ведославные, и библейские, тогда выступили на стороне Владимира.

Этим и было обусловлен успех крещения. Ведославные просто не стали противится тому, чтобы на Купале прозвучал и христианский молебен по Иоанну Крестителю, тем паче что сей святой уже был переименован арианами в Ивана Купалу и почитался его воплощением.

Сам же князь Владимир так и не осознал, что свершил религиозный переворот. Не заметили сего и его подданные. Так даже в русских былинах Владимир Красное Солнышко – вовсе не «креститель», борющийся со старыми традициями, напротив, это обычный эпический русский князь со своими слабостями и сильными сторонами.

И булгарские летописи говорят о мнимом крещении, свершенном ради византийского золота, а также о том, что Добрыня склонялся к фанкской вере (различие между византийской и римской ветвью христианства было очевидно уже тогда).

За греческую веру тогда ратовала только сама княгиня Анна. А князь Владимир лишь хотел доказать верность молодой невесте Анне тем, что повелел вести службу в христианских храмах, давно уже стоявших на Руси, на греческом языке. На греческом языке церковные службы шли на Руси до XV века. Только после падения Константинополя под ударами турок славянский язык вернулся в богослужение.

Однако новую веру, а главное – свою власть на севере Руси – князю Владимиру пришлось утверждать «огнём и мечом». Так это было в Новгороде, где дядя Владимира Добрыня и воевода Путята вместе с языческими капищами жгли и христианские церкви – те, где службы шли на славянском языке. Например, была сожжена церковь Преображения Гоподня, и на место жреца и священника Богумила (имя которого говорит о проповеди им богумильства или арианства) стал грек Иоаким.

Греческие ортодоксы стали перетолковывать и убирать из служб то, что шло от Буса и древней арианской традиции (так же, как в иных землях, истреблялась традиция богумильская, несторианская, манихейская и т. п.).

Впрочем, полагаю, что сей религиозный поворот осуществился не сразу. И вряд ли был он сделан по воле самого Владимира, сохранявшего приверженность арианству, а значит, и язычеству. И даже его погребение было совершено по-язычески: гроб Владимира выносили через окно, а не через двери (по наблюдению Б.А. Рыбакова, изучившего рисунки летописцев)…

Кстати, гробница князя Владимира была обнаружена и вскрыта в 1635 году в Киеве в Десятинной церкви, как писал о том монах Афанасий Кальнофойский. Тогда как будто были прочитаны и надписи на мраморных сакофагах, после чего их вновь замуровали. Видел их и митрополит Киевский Петр Могила. И где-то в конце XVIII века, по сообщению Н.М. Карамзина, мраморные саркофаги откопали в последний раз, осмотрели и закопали. С тех пор их никто и не видел. Не нашли их и при раскопках Десятинной церкви. Более того, не осталось и описаний саркофагов.

Полагаю, церковь сокрыла их потому, что символы и надписи на мраморе не подтверждали церковную легенду. Ведь сохранился же и хорошо известен саркофаг Ярослава Мудрого, уже точно христианина.

Не обнаруженные ли арианско-языческие символы и надписи на мраморной плите саркофага Владимира – причина сокрытия «святых мощей» равноапостольного князя Владимира да и княгини Ольги тоже?

Известно также, что саму Десятинную церковь, построенную Владимиром, освящали при Ярославе Мудром. Почему? Да потому что до сего времени она была арианской. Да и канонизирован князь Владимир был только спустя 200 лет после своей смерти, когда его арианское исповедание забылось и настало время переписывать летописи.

Последствия принятия Владимиром Святославичем арианства и отход его от ведославия сказались далеко не сразу. С принцессой Анной в Киев прибыли также епископы, кои начали скрытно проводить политику византизации. Теперь они получили мощную поддержку от княгини Анны, а потом и от Бориса и Глеба, кои были признаны наследниками киевского престола.

Византийские ортодоксы, служа новой династии, старались истребить и саму память о Бусе Белояре и династии прежней. Тогда византийская партия при дворе, питаемая из Константинополя, усилилась необычайно. И с нею пришлось заключать союз Ярославу Мудрому, когда тот восходил на престол, устраняя соперников.

Именно при Ярославе Мудром ариане стали переходить в византийскую ортодоксию. Так начались подлинная христианизация и византизация Киевской Руси. И в русских церковных книгах всех веков мы находим яростные споры с арианами, где подробно говорится, в чём заключена ересь арианского символа веры. Известно, что Кирилл Туровский в XII веке полагал необходимым борьбу с арианством на Руси. Да что говорить о далёком прошлом! И потом, во время никонианских реформ старообрядчество нередко обвинялось в ереси арианской.

И даже в XVIII веке, судя по имеющимся у меня книгам родовой библиотеки, у нас на Волге церковные иерархи боролись с арианством. Они утверждали, что арианское троепёрстное знамение (в нём соединены указательный, средний и безымянный пальцы, а большой и мизинец сгибаются) противно никонианскому троеперстрию, так же как и старообрядческое двупёрстное знамение.

Известно, что поместный собор 1666 года предал анафеме и отдал «градскому судилищу» ревнителей древнего благочестия, то есть старообрядцев, объявив их еретиками и приравняв к арианам. Вот текст сей анафемы:

«Аще ли же кто не покорится святой восточной церкви и сему освященному собору или начнёт прекословити… И мы таковаго противника, извергаем… и обнажаем его всякого священнодействия, и проклятию предаём… отлучаем и чужда сотворяем от Отца и Сына и Святаго Духа… А кто… пребудет во упрямстве своём до скончания своего: да будет и по смерти отлучен, и часть его и душа… со Арием, и со прочими проклятыми еретиками… Железо, камение и древеса, да разрушатся, а да растлятся: а той, да будет не разрешен, и не растлен. И яко тимпан, во веки веков, амин».

Похоже, сие не столь анафема, сколь заговор, прямо колдовской: «железо и камень да разрушатся», а сей договор «да не разрушится». И по нему проклятию предавались все, придерживавшиеся древлего благочестия, приравненного, кроме всего прочего, к арианству, а сие значит анафемствовали и всех прежних святых: Владимира Святославича, Бориса и Глеба, Александра Невского, Сергия Радонежского… А кто остался? Да один только Никон, к тому же вскоре царскою властью низложенный. И всё сие вскоре привело к упразднению прежних церковных порядков, учреждению Священного синода, т. е. введению прямого государева правления церкви.

Обратный ход был дан только И.В. Сталиным, вернувшим патриаршество. Теперь сие было продолжено снятием анафемы со старообрядцев, также и церковным общением с Зарубежной церковью, армянскими монофизитами да и с католиками. А не настало ли время идти и далее, к признанию православными своих корней в арианстве, а потом и глубже – в русском ведославии?

В заключении же обращу внимание на следующее: всегда, когда мы обращаемся к событиям древней истории, мы слышим эхо, отдающееся в веках, доносящееся из прошлого в будущее. Ведь история – это также эпос, повторяющаяся мистерия. Именно поэтому в древности, восходя на престол, царь брал имя своего предшественника, древнего царя, героя, сына бога, жизнь коего он повторял. И так весь народ вновь переживал своё прошлое.

Древность всегда была современна, она была вне времени. И мы – плоть от плоти и кровь от крови своих предков также живём вновь их жизнью. И деды наши возрождаются в нас, они приходят с нами в этот мир. И чтобы прожить жизнь по Прави, нужно следовать их Стезёю. Этому и учит нас «Книга Велеса»: «Они учили нас чтить Богов наших и водили за руку Стезёй Прави».

Заключение. Против фальсификации русской истории

Старая истина гласит: тот, кто владеет ключами от прошлого, владеет и будущим. История – это строгий учитель, у коего следует брать уроки на будущее. И нужно стремиться учитывать ошибки прошлого, помнить славные и героические страницы истории нашей Родины, достижения и победы, а также поверять свои пути с теми, по коим шли наши отцы и деды.

Ныне же нам навязывают картину нашей общей с соседями истории, коей вряд ли можно гордиться. Нас всех пытаются разделить, рассорить с бывшими друзьями и соседями, а, значит, и ослабить перед вызовами грядущего.

Известно всем, что история – важнейшая часть идеологии любого государства.

Но почему же в нашей стране она ныне отдана на откуп силам, отнюдь не дружественным России? После величайшей трагедии прошлого века – развала Советского Союза – у нас воцарился хаос в области идеологии. То же случилось и в той части её, что стыкуется с наукой исторической.

Сотни институтов и исследовательских учреждений за рубежом с начала прошлого века, а особенно с послевоенного периода и начала холодной войны, работали на развал СССР. Да и поныне они же работают, теперь уже и на идеологический развал России.

На это бросаются огромные средства, эти институты спонсируются напрямую и национальными правительствами, и международными корпорациями. Они работают под вывесками старейших и славных университетов Европы, Америки, Ближнего Востока и т. д. Ныне наступление ведется не столь явно и грубо, как в прошлом, методы борьбы более изощренны, но оттого не менее, а зачастую и более успешны.

Подобные антироссийские центры в последние годы созданы, хорошо финансируются также и в странах ближнего зарубежья. Но здесь я особо хотел бы отметить и тот прискорбный факт, что ту же эволюцию претерпели и многие научные славяноведческие и исторические учреждения внутри самой России.

Ведь и в нашей стране славяноведение, историческая наука до недавнего времени также была отдана на откуп разных зарубежных фондов. И ныне ситуация, на мой взгляд, здесь уже столь критична, что для выправления её не помогут и финансовые влияния, и другие такого рода терапевтические меры. А если всё продолжится так и далее, то вскоре «больному» не поможет и хирургическое вмешательство, – понадобится смена поколений ученых-славяноведов, как историков, так и филологов.

О каких фальсификациях начальной русской истории, навязываемых нам из-за рубежа, здесь речь? История эта давняя, и без понимания корней её вряд ли можно понять и то, что происходит в этой области общественной жизни ныне.

Фальсификаторские концепции русской истории имели место уже в античности и раннем средневековье. Об этом вспоминает уже «Велесова книга», поминающая и пропаганду римскую и византийскую, согласно коей русичи представлялись дикими варварами, приносящими кровавые жертвы, и не имевшими ни культуры, ни письменности, в отличие от «просвещенных» народов.

«Так всякий, кто слушает греков, скажет про нас, что мы – людоеды. Но это – ложная речь, поскольку это воистину не так! Тот же, кто хочет победить другого, говорит о нём злое, и тот – глупец, кто не борется с этим, потому что и другие это начнут говорить» (Велесова книга, Род. Пров:2).

После падения Римской и затем Византийской империй о том же продолжили твердить и другие наши соседи, особенно на Западе. А уже в новое время западноевропейская фальсификаторская школа, родила также и печально памятный русским историкам «норманизм» – русофобское псевдоучение, согласно коему всеми своим достижениями русские обязаны пришлым «цивилизаторам» – вначале грекам и римлянам, потом скандинавам и германцам, а ныне уже и хазарам. За сим видна чёткая политическая идея: русский народ неполноценен, не способен ничего создать самостоятельно – ни государственность, ни культуру, ни экономику. Было объявлено, что даже своим именем русские якобы обязаны норманам.

В России эта теория утвердилась в XVIII веке благодаря призванным на русскую службу немцам Фридриху Миллеру, Готлибу Байеру и Августу Шлецеру.

Против них уже тогда выступил гениальный русский ученый и историк-славянофил М.В. Ломоносов, коему принадлежат слова о историческом труде Ф. Миллера, что тот описал русских: «столь убогим народом, каким еще ни один самый подлый народ ни от какого историка не представлен…»

И эта борьба не ушла в прошлое, продолжалась она и при советской власти, а ныне мы уже можем сказать, что все русофобские течения одержали сокрушительную (в том числе и для них самих) победу. После ухода прежнего главы русской исторической науки, последовательного антинорманиста, академика Б.А Рыбакова, – активными сторонниками норманизма оказались чуть не все нынешние, занимающие заметные высоты российские славяноведы, как историки, так и филологи.

Норманскую теорию и ныне отстаивает и И.Н. Данилевский, выступающий в своем курсе лекций «Древняя Русь глазами современников и потомков» (М., 1998) как против М.В. Ломоносова, так и против Б.А. Рыбакова. К примеру, он писал, что именно «химии адьюнкту» М. В. Ломоносову «принадлежит сомнительная честь придания дискуссии о происхождении названия «русь» и этнической принадлежности первых русских князей определённого политического оттенка». Разумеется, согласно сему историку, никакой политики нет в том, что само слово «русь» по происхождению объявляется не русским. Затем И.Н. Данилевский в той же монографии обрушивался с нападками и на «Велесову книгу».

Следовал сей же схеме нападок и известный лингвист А.А. Зализняк. Так, в частности, он заявлял: «Безусловно установленным фактом можно считать, что в IX–X веках термином «русь», или по-гречески «рос», называли скандинавов или норманов». И, согласно мнению А.А. Зализняка, «Велесова книга» поддельна именно потому, что в ней русами или русичами названы именно русы, а не норманы и варяги («О Велесовой книге», М., 2008).

О подобных высказываниях норманистов академик Б.А. Рыбаков в своё время отзывался так: «Теории здесь нет; гипотезой это тоже нельзя назвать, так как преподносились эти выводы не как один из возможных вариантов, а совершенно безапелляционно, как явная и не требующая доказательств аксиома» (Б.А. Рыбаков, «Киевская Русь и русские княжества XII–XIII веков», М., «Наука», 1982).

Ныне не оставив камня на камне от русской истории, разгромив патриотический лагерь в исторической науке норманисты, и примкнувшие к ним византисты и хазароведы, по сути, лишились самого предмета изучения – русской истории.

Обо всех перепитиях борьбы норманистов и антинорманистов, западников и славянофилов здесь не скажешь, но один пример, в последнее время весьма актуальный, всё же стоит привести. Речь пойдёт далее о славянских памятниках языческой культуры, и прежде всего о самом знаменитом, и входящем у нас в школьные программы – «Слове о полку Игореве».

История с запоздалым признанием, а теперь и новым непризнанием, «Слова о полку Игореве» прекрасно иллюстрирует то, что происходило и происходит в России в области исторической науки, древнерусской филологии, да и культуры в целом.

Корни всех проблем сего памятника – в прошлом. Борьба вокруг его признания началась сразу же после его публикации. И тут особо отметим, что в начале XIX века одновременно с сим памятником древнерусской поэзии, воинской культуры, в России явились и предлагались к изучению и другие древнерусские памятники, в том числе и славянские рунические, среди коих ныне лучше всего известно и широко публикуется «Велесова книга». Но тогда все они были опорочены, кроме «Слова» – памятника яркого, самобытного, однако из всех, содержащих также и «языческую» русскую поэзию, самого малого по объему.

Не смотря на то, что очевидной целью проводников антирусской пропаганды было опорочить древнерусскую историю и культуру как таковые, однако они были всё же хитрее нынешних фальсификаторов от истории. Они понимали, что признание всей русской истории, её памятников культуры, письменности сфальсифицированными своей абсурдностью грозило бы им лишением доверия со стороны власти, да и просто «хлеба насущного», ибо если нет предмета изучения – нет нужды и в самих историках и филологах.

Посему и избран был компромиссный вариант: значительная часть исторического наследия объявлялась поддельной, оставшаяся же часть была опорочена унизительными для русского национального сознания толкованиями, в рамках навязываемого тогда норманизма. Причем рунические славянские памятники, как и чуть не всё, относящееся к дохристианской истории и культуре Руси, изымалось из научного рассмотрения, а то и просто уничтожалось.

Мало помогало и прямое покровительство царской фамилии исследованиям в области языческой истории и культуры Руси. Напомним, что в библиотеке Эрмитажа, в так называемой «русской комнате» с начала XIX столетия хранилось богатейшее собрание древнерусских рунических памятников, восходящих к знаменитой «Библиотеке Анны Ярославны». В него некогда входила и «Велесова книга», и далеко не только она (согласно каталогам, славянских рунических памятников было несколько десятков, а в целом эта руническая и тайнописная коллекция разных народов включала до трехсот манускриптов).

Были изданы при прямом финансировании царской фамилии такие памятники языческой традиции, как «Боянов гимн», являющийся частью «Велесовой книги», новгородские оракулы, а также болгарская «Веда словена». Не жалели средств наши цари и на археологические раскопки, и на этнографические изыскания следов языческой старины, как в России, так и в иных славянских странах.

Однако, известно, что когда император Александр III в очередной раз собрал учёных-источниковедов для изучения русской рунической коллекции, хранящейся в Эрмитаже, они был вновь объявлены «подделками антиквара А.И. Сулакадзева», о чём есть отчёт известного норманиста А.А. Куника в Российской национальной библиотеке.

Так, страниями норманистов, русские руны и не вошли тогда в научный оборот. И уже в то время доступ к ним был крайне ограничен, а после революции они стали совершенно недоступны исследователям. Следы сей рунической коллекции русских царей теряются в 1919 году. Тогда всё, что находилось в «русской комнате» Эрмитажа, была перевезено чекистами в организующийся тогда ЦГАОР (Центральный государственный архив Октябрьской революции), который ныне Госархив РФ.

И ныне мы работаем лишь с копиями сих (или подобных) рукописей, содержащих уникальные сведения о языческом прошлом русского народа, разными путями пришедшими к нам.

Казалось бы «Слово о полку Игореве» имело более счастливую судьбу, ибо изучение его как раз и создавало в прошлом учёные имена, научные школы. Оно воспитывало патриотизм, издавалось миллионными тиражами, входило у нас во все школьные и университетские программы. Но одновременно, продолжалась игра, начатая два века назад – так называемые специалисты по «Слову…» продолжали нападать на руническую коллекцию А.И. Сулакадзева, не только не публикуя её, но и уже вовсе не зная о том, что с нею стало с начала XIX века.

Всё вновь изменилось в наше неспокойное время. Хотя «Слово о полку Игореве» ещё не изъято из школьных и университетских программ, однако первые шаги к тому уже сделаны. И кем? Виднейшими в прошлом нашими «слововедами». Речь идёт о реанимированной ныне концепции историка А.А. Зимина о «Слове о полку Игореве» как подделке XVIII столетия.

Книга А.А. Зимина «Слово о полку Игореве» (СПб., 2006) ныне самая фундаментальная из трудов скептиков. По-своему она честна и небесполезна, многие вопросы, заданные в ней, требуют разрешения. И сии вопросы, разумеется, вполне разрешимы.

Так, на мой взгляд, главное заблуждение автора монографии в том, что он, предоставив свои доказательства вторичности и компилятивности памятника, не учёл то, что все средневековые памятники обладают этою чертой. Творческая компиляция, заимствование сюжетов, образов и речений в то время было самым распространённым художественным приёмом. И сам автор «Слова…» нередко прямо цитирует древнерусского певца Бояна, подражает ему, о чём и сообщает в поэме.

И, пожалуй, я могу согласиться с выводом А.А. Зимина, основанном на подробном текстологическом анализе, что, скажем, и «Задонщина», описывающая Куликовскую битву, не является переделкой «Слова о полку Игореве», как считалось доселе. Но отсюда он сделал неверный логический вывод, что наоборот «Слово…» основано на «Задонщине…». Сей же вывод, не только более чем поспешен, но и абсурден логически. На деле, разумеется «Слово…», как и утверждается самим его автором, основано на песнях Бояна. И на тех же древних песнях, а не на «Слове…» основана «Задонщина». Эти произведения восходят к более дреним источникам, то есть к «Велесовой книге», «Ярилиной книге», «Белой Крынице» и песням Бояна. И таким образом между «Задонщиной» и «Словом…» нет прямой текстологической связи.

Теперь, благодаря публикации прочтений и переводов рукописей, восходящих к коллекции А.И. Сулакадзева, мы имеем сами эти первоисточники, по крайней мере один из их списков. Есть в сих источниках и фразы самого песнопевца Бояна, прямо перекликающиеся и со «Словом» и, независимо, с «Задонщиной». А.А. Зимин не был знаком с этими текстами, посему и сделал неверный вывод.

Абсурдность этой теории, да и безусловная пагубность её для отечественной культуры, была ясна с самого начала, со времени её обнародования уже полвека назад. Против выступили тогда крупнейшие знатоки «Слова», в том числе и безусловный авторитет в сём вопросе академик Б.А. Рыбаков. Вопрос о книге А.А. Зимина рассматривался и в Идеологическом отделе ЦК КПСС секретарём Л.Ф. Ильичёвым. Книга была, разумеется, запрещена.

Но несмотря на это, следуя научной этике, основные положения её, сопровождаемые критикой, были публикованы в журнале «Вопросы истории» (№ 9, 1964). То есть слово А.А. Зимину дали, и на заседаниях Пушкинского дома, и отчасти также в научной печати. Он не был лишён ни званий, ни работы в Московском государственном историко-архивном институте. Но дальнейшее продвижение сей псевдо-теории было пресечено мерами административными, по тому времени вполне оправданными.

Почему оправданными? Да потому, что в тогдашнем «авторитарном» обществе авторитет науки был непререкаем и почти священен, слово академиков принималось за истину в последней инстанции, почти как пророческое, и при сём не понималось то, что учёные – такие же люди и могут искренно заблуждаться. А за такое отношение нужно было платить, в том числе и тем, что власти, даровавшие академикам «пророческий статус», от коего никто и не отказывался, точно также легко и «по праву демиурга» могли его и забрать.

Ведь для понимания подлинности «Слова…» вовсе не обязательно быть академиком, перетасовывающим сухие факты. Нужно быть только человеком с душою, чутким к русскому поэтическому слову. Ещё А.С Пушкин говорил о том, что «Слово…» подлинно уже потому, что созданно гением, коего не знала тогдашняя Россия.

Долгое забвение теории А.А. Зимина было прервано в 2000 году. Тогда и вдруг в Иерусалиме вышла работа С.М. Каштанова «Александр Александрович Зимин. Портреты историков. Время и судьбы».

Кстати, незадолго до сего и там же вышла погромная работа другого российского историка А. Шнирельмана «Мифы неоязычества и “Книга Велеса”» (Иерусалим, 1998). Так что, русофобское направление в этой области российской культуры имело вполне определённый географический адрес и известное финансирование. И не только зарубежное, к поддержке работ по реанимации идей А.А. Зимина подключился и Российский гуманитарный научный фонд, существующий под эгидой и на средства правительства Российской Федерации.

А кто взялся за этот проект? Известнейшие в прошлом «слововеды», кои одновременно являлись и противниками «Велесовой книги». Так издание и комментирование книги А.А. Зимина взял на себя наиболее активный в нашей академической науке «заслуженный антивлесовед» О.В. Творогов, поддержку коему оказал также неоднократно отметившийся в нападках на «Велесову книгу» доктор исторических наук, и на то время руководитель Росархива, В.П. Козлов (ушедший ныне на пенсию).

Во всем этом есть «ирония судьбы». Люди, десятилетиями занимавшиеся изучением «Слова о полку Игореве», как подлинного памятника русской культуры XII века, под конец жизни вдруг выступили на противоположном фронте, как только выгоднее стало утверждать иное. И весь бывший цвет российской академической науки, исторической и филологической, также поспешил отметиться на сём позорном поприще. Всё сие приводит меня к вполне определённому выводу: российского славяноведения более нет. Даже того, противоречивого, что было ещё не так давно. И источниковедение ныне используется в основном как инструмент борьбы политической.

Впрочем, несмотря на продолжающуюся полемику, славянские ведические памятники, и прежде всего «Велесова книга», уже признаны многими крупными славистами и в нашей стране, и за рубежом. Так, на Украине она вошла в школьные и университетские программы и зачастую, особенно в восточных регионах, преподается именно в русском переводе.

Впереди у нас долгий и непростой путь. Нам еще предстоит осмыслить своё прошлое, осознать смысл вести, пришедшей к нам со славянскими руническими памятниками. Нужно ещё донести их до сердца каждого русского человека, сделать их общечеловеческим достоянием.

И любое проявление сей дремлющей силы в творениях наших художников, музыкантов, писателей находит отклик по всему миру в сердцах людей открытых прекрасному.

И это наш долг перед нашими предками, чтить их память. Благодаря им жива Россия. Они живут в нас и они часть нас. И они могут помочь нам. Они укрепят наш дух, укажут истинный путь, если мы обратимся к ним.

Пусть славяноведческой науки у нас нет, однако есть культура. И есть русское слово, кое востребовано в нашем обществе как никогда. И «великая русская речь» будет жить всегда – пока жив народ русский.

Content

Александр Асов
Русь изначальная. Праистория Руси

Вводное слово. Об истории и историках

Трудное рождение новой исторической школы

Праистория славян

От Ярилы до Буса Белояра

Царица амазонок Мирина (II тыс. до н. э.)

Киммерийско-скифское вторжение в Переднюю Азию. Ванский царь Руса I (VIII век до н. э.)

Царствование Кышека-царя (Киак-сара), Мадия и Зарины (VII в. до н. э.)

Царствование Орианы-Арианты (начало VI в. до н. э.)

Царствования Тамиры и Иданфирса. Войны с Киром и Дарием (VI в. до н. э.)

Войны с Периклом и Александром Македонским (V–IV века до н. э.)

Великая Сарматия (III–II вв. до н. э.). Правления Сады-короля (Сайтафарна), Амаги, Гатала

Вендия и Русь Бодрича (III–I вв. до н. э.). Войны с Беригом и Юлием Цезарем

Скифия, Сарматия и Боспор (I в. до н. э.). Митридатовы войны. Землетрясение 63 г. до н. э. Царствования Тасия и Асеня (Асандра)

Русколань и Остроготия (I–III вв. н. э.). Царствования Зорина и Кия Асского.

Западные и восточные династии в Русколани. Княжения Кия Готского, Боя и Олимера (I–III вв.)

Время Буса Белояра

Славяноарийские земли в канун Рождества Буса Белояра

Первые годы после Рождества Буса Белояра

События начала Времён Бусовых

Ведославие, христианство и буддизм в первые века

Утверждение Бусом Белояром ведославия на Руси и арианства в Европе

Войны с готами и последние деяния Буса Белояра

От Буса до Рюрика

Скуфь Киевская, Антия и Славия (V век). Переселение народов. Аттила. Княжения Кия, Лебедяна, Верена и Сереженя

Русь и Европа VI века. Заселение Балкан и войны с готами. Аварское иго. Княжения Святояра, Моска, Мезамира, Добриты

Конец Аварского ига. Славяне и русы начала VII века. Княжения Само и Дервана

Хазария и Русь VII и VIII веков. Князья Владимир Древний, Избор, Столпосвет. Походы воеводы Храбра и князя Бравлина I

Войны славян с византийцами и франками конца VIII и начала IX веков. Новгородский князь Бравлин II и волхв Ягайла Ган

Русь Киевская, войны с хазарами, мадьярами и варягами (IX–X века). Княжения Олома, хакана» Руса и князя Дира. Восстание Фомы Славянина. Миссия св. Кирилла и волхв Ягайла Ган

Вендское королевство, Русь Киевская и Новгородская при княжении Гостомысла и Рюрика

От Рюрика до Владимира

Русь при княжении Олега Вещего и Рюрика

Киевское княжение Игоря Рюриковича и Ольги

Княжение Ольги и Святослава

Княжение Святослава Игоревича и сына его Владимира Святославича

Заключение. Против фальсификации русской истории