Наталья Щерба

Быть ведьмой

Быть ведьмой

Горел костер.

Плясало пламя на еловых ветках, валил густой, вонючий дым. Вились к небу серо–черные змеи, взлетали алые росчерки искр, обволакивая обнаженное женское тело.

Эта женщина не боялась огня: шаг – и ступила в самую сердцевину пламени, – казалось, привычное дело для нее, обыденный ритуал, обряд подчинения грозной стихии.

Но в тот же миг ее тело, сильно подавшись назад, изогнулось от боли, застыли недвижимо распахнутые к небу глаза, превратившись в два лунных отражения. Дикий стонущий крик разнесся над лесом, пролетел эхом над землей, и, вторя ему, зашумели деревья, словно хотели запомнить навеки жуткий отголосок людского отчаяния.

Тело женщины продолжало изгибаться, так что голова уткнулась в пятки, творя неестественный круг, и вдруг выкатилось из костра, захвативши на обод лепестки пламени, да так и замелькало ярким обручем по поляне.

Казалось, дикая пляска живого кольца будет продолжаться вечно, но вот оно замедлило страшный бег, резко остановилось и упало набок. Угольные пятна на человеческой коже неожиданно подернулись серебром, зазмеились тонкими ручейками по телу, побежали по кругу, творя идеальное переплетение, скрывая черноту… И вдруг проступило, преображаясь, под сложным узором лицо. И глянули во тьму изумрудные кристаллы окаменевших глаз.

Часть первая

БРАСЛЕТ

Глава 1

ПИСЬМЕЦО

Танюша ненавидела родственников. Всех и каждого.

За вмешательство в личную жизнь.

– Ма–а–ма, хватит, – борясь с острой головной болью, говорила она в трубку телефона, – не поеду я в такую даль, неизвестно куда и неведомо зачем. Ой, ну конечно, это недобросердечно с моей стороны… Давай ты с папой съездишь, вы–то ее хоть знали… Я не эгоистка! До завтра. – Танюша уверенно нажала на отбой. И вдруг, не выдержав, резко грохнула трубкой об пол.

Прижимая пальцы к вискам, она смотрела на жалкую кучку пластмассовых кусочков, безуспешно прикрывающих обнаженный динамик, и размышляла.

После вчерашнего дня рождения в голове троилось и множилось, будто Танюшины мысли корчили друг другу смешные рожицы. Отмечали на славу – все–таки двадцать два года раз в жизни бывает. Праздник удался, несмотря на окончательный разрыв с Толиком и отсутствие лучшей подруги, укатившей со своими моделями в Клев на очередной показ. На Русланку Танюша особенно обижалась: все понятно, директор модельного агентства, много важных дел, но ведь можно эсэмэску отправить? Даже Толик прислал, и такую длинную, что с его–то бережливостью вдвойне удивительно.

А сегодня ни свет ни заря разбудила мама. Оказывается, пока вчера Танюша пила шампанское с друзьями, в каком–то Цямброне, в Карпатах, скончалась ее прабабушка, аккурат во сто и один год, и оставила в наследство ей, неизвестной правнучке, загадочное «что–то». Мама так и сообщила: что–то. Наверное, какие–то старые тряпки. А может, книги или бумаги? Старинную Библию или альбом с фотографиями… девичий дневник?

Танюша улыбнулась этой мысли: читать про молодые страсти столетней бабки? Ну уж нет. Да и весть о смерти родственницы, прямо скажем, застала ее врасплох: она и о жизни той не больно слышала.

Но самое неприятное – телефонный звонок послужил финалом ужасному сну; правда, помнила она утреннее видение обрывками – вроде бы огонь посреди леса и яркие зеленые сполохи, разрывающие тьму… или алые? Видение было неприятным, но не более чем разговор с мамой.

Дверной звонок выдал резкую трель.

Вздохнув, Танюша отодвинула чашечку со свежесваренным кофе. Поднялась с кресла, жалостно охнула, схватившись за голову и прошлепала в коридор открывать.

На пороге стояла Руслана, веселая и разрумянившаяся. Бежала, что ли?

– С двадцатидвухлетием и освобождением! – Она извлекла из–за двери коробку шоколадных конфет, украшенную алым бантом и большой желтый конверт.

– С освобождением? – вяло спросила Танюша, прекрасно понимая намек, взяла подарки и почему–то окончательно расстроилась. – Ты что, решила меня деньгами ассигновать? Спасибо, конечно…

– Нет, это у тебя под дверью лежало, – беззаботно сообщила Русланка и быстро отвела глаза, как будто страдала косоглазием. – Странно, правда? – добавила она и опять скосила глаза, но уже в другую сторону.

– Ничего странного, – рассеянно ответила Танюша, немного удивленная мимикой подружки. – Замок у нас на почтовом ящике сломан. Скорей всего, Михалыч, дворник наш, принес. Наверное, постеснялся позвонить.

Танюша проводила Русланку на кухню, выслушивая последние новости и сплетни модельного бизнеса. Терпеливо сварила еще одну порцию кофе, зажав конверт под мышкой, и лишь когда они обе разместились в гостиной на диване, позволила себе поближе рассмотреть загадочное письмо.

Бумага была плотной, не просвечивала, имела на себе десять здоровенных марок с изображением мифических животных, печать почтамта и Танюшин, собственно, адрес. Отправитель указан не был, и это настораживало.

– Да ты откроешь наконец! – не выдержала Руслана. Глаза подруги хоть и не косили уже, но опасно блестели. – Я вот сто лет писем не получала, кроме как электронных, но это же не то совсем… Давай–давай!

Танюша даже поежилась. И откуда такой интерес?

«Брр, с похмелья какая–то подозрительная стала», – подумала она и быстро надорвала конверт. Ей в руки скользнул малюсенький клочок бумаги в клеточку, оборванный по краям, словно наспех выдранный из какой–то тетрадки.

«Пани Татьяне Окрайчик.

С прискорбием спешу сообщить Вам, что госпожа Марьяна Несамовита скончалась вчера, ровно в полночь. Прошу Вас немедленно приехать в село Цямброне, улица Кривая, дом шесть, чтобы получить сундучок, указанный в наследство Вам почившей прабабушкой. Явиться надлежит немедленно, ибо всерьез опасаюсь я, дабы оставленное Вам госпожой Несамовитой не было прихвачено племянником ее, паном Йосипом, коему оставлена хата и все имущество, окромя сундучка Вашего, естественно.

С уважением, Уляна Перегибко, подруга и распорядительница покойной».

Разобраться в корявом неряшливом почерке оказалось нелегко, еще труднее было вникнуть в смысл. Перечитав письмо несколько раз, Танюша озадаченно взглянула на подружку и отдала ей записку:

– На, почитай. По–моему, ничего конкретного, полная ерунда. Что там за сундучок такой? Да пусть его этот самый… – Танюша заглянула в клочок бумаги, – господин Йосип вместе с хатой и забирает. Нужно мне за старьем каким–то к черту на кулички тащиться.

– Ты что! – воскликнула Руслана, театрально воздела руки и опять скосила глаза.

У Танюши от изумления открылся рот.

– Неужели тебе совсем неинтересно? – вдохновенным голосом продолжала Русланка, будто действительно репетировала сцену из спектакля. – Это же нас–лед–ство! Какая–то вещь старинная… Поставишь дома, будешь всем хвастаться… Да и недалеко это, в горах – почти рядом! Только дороги там сейчас – жуть.

Танюша захлопнула рот и прищурилась. Поведение подруги озадачивало. Никогда Руслана не занималась уговорами, скорее наоборот.

– Слушай, а почему письмо так быстро дошло? – Пришло Танюше в голову. – Ведь прабабка только вчера как…

– Мало ли, может, курьера к тебе послали? – беззаботно пожав плечами, произнесла подружка. – Лично, так сказать.

– Да и где ж он, почему в руки не передал письмо? – Танюша опасливо оглянулась, будто «курьер» мог спрятаться у нее в гостиной.

– Не бери в голову, – подытожила Русланка, – надо ехать.

– Давай–ка еще по чашечке кофе, а там решим, – сдалась Танюша.

– С коньячком, – деловито подсказала Русланка, вновь покосила глазами туда–сюда и первой пошла на кухню.

Проводив подругу, убежавшую домой собираться, Танюша опять присела на диван и крепко задумалась.

С одной стороны, волю покойных следует уважать. Даже родственников. С другой, зачем ей ввязываться непонятно во что? Ехать так далеко… Да и стыдно: прабабку никогда не видела, а за наследством приехала.

«Не поеду!»

Но сердце уже радостно билось; предчувствие таинственного и необычного вкрадчиво приобняло за плечи и все шептало, уговаривало, умоляло поехать. Конечно, сердце наверняка зашлось от такого количества кофе, да еще с коньяком, но…

– А, будь что будет, поеду! – решила Танюша и вдруг неожиданно для себя перекрестилась.

Пока она с удивлением разглядывала свою правую руку, вновь ожил звонок.

На пороге нарисовалась деловая до невозможности Руслана в спортивных штанах и ветровке, за ее плечами висел небольшой рюкзачок. Ну и быстро же собралась!

– Слушай, мы ведь даже не знаем, где это Цямброне? – привела Танюша последний довод.

– Найдем! – бесстрашно заявила подруга. – У меня атлас есть автомобильный. Разберемся, обещаю!

– Ну… – Танюше захотелось еще немного посопротивляться поездке, из чувства внутреннего противоречия. – А ты разве понимаешь в этом атласе?

– Ой, да где и какая дорога, я разобрать смогу, – сказала, совсем не обидевшись, решительно не похожая на себя Русланка. – Когда поедем?

– Сейчас, – вздохнула Танюша, с тоской раздумывая о том, что воскресенье точно пропало.

По настоянию Русланки она вытащила давно не надеваемый спортивный костюм, отыскала старые ботинки, еще с тех времен, когда в горы с друзьями ходила. Игнорируя протесты нетерпеливой подруги, Танюша медленно, словно оттягивая время, запаслась провизией из холодильника: бутылочкой минералки, двумя шоколадными батончиками и круглыми булочками с колбасой и сыром, еще вчера гордо лежавшими на праздничной тарелке. И лишь тогда они вышли за дверь.

Глава 2

ЦЯМБРОНЕ

Танюша решила, что эту поездку в горы она точно никогда не забудет. Во всяком случае, крепко запомнит, что такое горные дороги весной. Будь у них вместо солидного внедорожника обычная легковушка, точно застряли бы на первом попавшемся подъеме. Джип Русланы (взятый на день у неизвестного поклонника), героически полз вверх, преодолевая раскисшую землю, перемешанную с каменным крошевом.

Танюша с подругой, отчаянно вцепившейся в руль, громко спорили, куда поворачивать. Село–то на карте они нашли, но как объехать гору, выросшую перед ними, словно в сказке, не знали. Атлас оказался пятилетней давности и не помогал ни черта: половины сел, указанных на картах, не оказалось вообще, а горные вершины, окружавшие девушек в реальности, значились в нем малыми бурыми пятнышками. Может, горы выросли за пять лет и размножились?

Дороги также оказались не все. А когда Танюша пыталась расспросить местных жителей, как доехать до следующего села, намеченного девушками в качестве ориентира, в ответ слышали что–то вроде:

– Га? Такого села нема давно…

Тучи начали сгущаться, небо потемнело, в воздухе повеяло предгрозовой прохладой. А гроза в горах – не шутки, пора было предпринимать более решительные действия.

– Поворачиваем? – пролепетала Танюша с надеждой.

– Едем дальше, – процедила непреклонная Русланка и нажала на газ. Машина ответила натужным урчанием. Тогда упрямая водительница вновь надавила на педаль. Раздался странный хрюкающий звук.

Вот это да! Джип заглох.

– Вечно он меня не слушается! – Осерчав, Русланка изо всех сил ударила по рулю ладонью и тут же стала дуть на пальцы.

– Приехали, – безрадостно подытожила Танюша.

Русланка не ответила. Кажется, она была в трансе.

Не зная, что еще предпринять, девушки вылезли из машины. Руслана тут же вытащила мобильный, гадая, кому же позвонить и попросить о помощи.

– Девчата, шо ищете? – Перед ними вырос старичок. Одет он был по–местному: в короткие широкие штаны, рубаху и кожух–кептарик на меху, седую же голову венчала помятая гуцульская шляпа с черным вороньим пером, – ну прямо с картинки к сказке.

– Село Цямброне, – убитым голосом сообщила ему Танюша.

– Так это за поворотом сразу, за Олд–горой, – радостно доложил старик. – Только туда машина не пройдет, там мост слабый, бревенчатый. Вы идите по тропке этой, вишь, вон там начинается, и вверх, вверх, не сворачивая… А потом вниз спуститесь, там недалеко – километра три всего.

– Три километра? – У Танюши глаза округлились.

– А машина? – пискнула Руслана.

– Так я придывлюся, мне не важко, да и брезентом могу накрыть, жалко технику…

Старик–гуцул получил десятку за труды и раскланялся, а девушки, подгоняемые раскатами грома, полезли в гору, моля о том, чтобы гроза не началась прежде, чем они доберутся до злосчастного Цямброне.

Страшно и представить, как, перейдя шаткий скрипучий мост над быстрой речушкой, они долго лезли верх по извилистой горной дороге, ругая местных жителей на чем свет стоит (это ж надо в таких местах селиться?!); и лишь когда они совсем отчаялись добраться хоть до какого–то подобия населенного пункта, дорога резко пошла вниз.

Наконец раздвинув ветви орешника, подруги увидали долгожданное Цямброне.

Село оказалось неожиданно большим – дворов сто, наверное. И хаты были добротные, с аккуратными крышами и расписными ставнями, везде на плетнях – живописные горшки, – в общем, чудеса, да и только.

Однако небо все больше темнело, тучи угрожающе надувались, грозя разорваться дождем прямо на бедные девичьи головы.

Танюша была настолько близка к панике, насколько может пугаться приближающейся бури избалованный благами цивилизации городской житель, когда их вдруг окликнул невысокий глазастый паренек лет шестнадцати, смуглый как чертенок:

– Девчонки, вы чего–то ищете?

– Слушай, малой, не знаешь, где тут улица Кривая, дом шесть?

– Это где училка старая живет? – Мальчишка хитро ухмыльнулся. – Пятерочку дадите – покажу.

– Деньги в машине забыли, – холодно произнесла Русланка.

– Так это ваш джип старый Йосип стережет? – Нагло заулыбался паренек и вдруг подмигнул Танюше.

– Ты смотри какой… – вскипела Русланка, но Танюша уже отдала мальцу затребованную пятерку.

– Ну где?

– Так вот где! – хохотнул мальчишка, ткнув пальцем прямехонько в ту хату, возле которой они и стояли, показал им язык и пустился бежать.

– Смотри какой разводяга, – покачала головой Русланка, – талант!

– Ну… – Танюша сделала глубокий вдох, – пойдем!

– Э–э, знаешь что? Я тебя здесь подожду… э–э, погуляю. – Глаза подруги забегали, а потом вдруг опять закосили. – Гроза вроде миновала.

И тут, будто в опровержение ее слов, огромная молния разрезала небо на две половинки; от молнии пошли лучистые ручейки, врезаясь в землю, а потом бабахнуло так, что казалось, сами горы содрогнулись от небывалой мощи небесной стихии.

Танюше стало страшно.

– Иде–о–ом! – протянула она и взяла подругу за руку. Но та решительно вырвалась:

– Я же сказала, пока дождя нет, тут подожду!

Танюша немного обиделась. Но, не подав виду, пожала плечами, толкнула скрипучую калитку, прошла по дорожке к дому и осторожно постучала в крепкую, обитую добротным железом дверь.

Тишина. Девушка стукнула громче и уверенней.

Раздались медленные, шаркающие шаги, заскрипел засов, и на пороге появилась старушка. Была она сухонькая, какая–то вся маленькая, сморщенная, с прищуренными, недоверчивыми глазками, выглядывающими из–под плотно повязанного платка.

– Что вам угодно? – Голос был дребезжащий, под стать внешности, но интонации в нем звучали воистину королевские. – С кем имею честь?

– Танюша, – непонятно отчего робея, представилась гостья. – То есть… Татьяна Окрайчик. А вы – Уляна Перегибко?

– Она самая… Какая–такая Окрайчик?

– Правнучка покойной госпожи… Несамовиты. Это вы мне написали? – Танюша в волнении протянула записку вместе с надорванным конвертом.

Старуха, близоруко прищурясь, посмотрела на клочок бумажки:

– Да, это я писала. Проходите. Какие еще предъявите доказательства?

– Доказательства чего? – опешила Танюша.

– Вашей личности, конечно. Письмо могло попасть не по адресу… В чужие руки. – Старуха смерила девушку подозрительным взглядом.

– Ах да… – Танюша торопливо полезла в сумочку. – Паспорт. Вот.

Старуха внимательно изучила документ:

– Пожалуй, все верно. Хотя паспорт и подделать можно, – изрекла она, продолжая недоверчиво коситься на Танюшу.

– Извините, пожалуйста. – Гостья начала терять терпение. – Но я притащилась в эту глушь не затем, чтобы вы меня оскорбляли! Если вам больше нечего сказать, я уйду, и все на этом, черт подери вас вместе с вашим проклятым селом!

– Та шо таке? Ишь, нрав как у Марьянушки, честное слово. – Опуская свой платок, вдруг заулыбалась беззубым ртом старуха. – Только не чертыхайся, милая… Нечего днем ихнего брата поминать.

Она скрылась в соседней комнате, но тут же вернулась, неся в руках солидный темный сундучок.

– Прими, панночка, наследство твое… Дар большой, редкий, таким не каждый распорядиться сумеет.

– Бла–благодарствую. А что там?

Танюша приняла оказавшееся неожиданно тяжелым «наследство»: килограммов семь, наверное.

– А теперь милая, уходи. И дорогу в наше село забудь.

– Но… – Танюша немного опешила, – но мне кажется… я, наверное, должна проститься с покойной?

– Не думаю, – с достоинством ответила пани Перегибко. – Прабабушку вашу вы не знали, хотя она за вами, признаться, наблюдает. То есть наблюдала, разумеется, – поправилась бабка, опасливо оглядываясь. – Так что не беспокойтесь и всего вам доброго, а наследство берегите. Говорю – не каждому такое, прости господи…

Бормоча благодарности, Танюша вышла из дома, почти бегом припустила по дорожке, толкнула калитку и так рванула с места, словно за ней и в самом деле черти гнались.

Озадаченная Русланка еле поспевала за ней. Остановилась Танюша только на вершине горки и лишь тогда оглянулась. Село показалось девушке жутким в предвечерних сумерках и словно бы притихшим: не было слышно ни говора людского, ни мычания коров или пения петушиного – словно вымерли все. Она поискала глазами домик старухи, но не нашла – все хаты казались одинаково страшными.

– Танюш, что с тобой? – решилась спросить ее Руслана.

– Странно это все, – прошептала та, едва шевеля губами, – странно…

И тут наконец полил дождь. Вернее, обрушился лавиной холодных тяжелых капель: захлестал по лицу безжалостно, мощно, остервенело.

Девчонки припустили вниз, чуть ли не падая, – ноги разъезжались на вязкой раскисшей земле, но, как ни странно, обратный путь занял у них намного меньше времени.

Очутившись на переднем сиденье машины, Танюша почувствовала себя в относительной безопасности.

– Трогай быстрей! – неожиданно резко скомандовала она, прижимая к груди заветный сундучок. Теперь, лежащий у нее на коленях, пахнущий сыростью и какими–то лекарствами, он казался ей самым дорогим, что только есть на этом свете.

Руслана, немного удивленная переменами в голосе подруги, тем не менее поспешила исполнить приказание: машина завелась сразу и рванула с места, вспарывая колесами большие пласты мокрой земли и поднимая при этом фонтаны грязевых брызг.

Глава 3

ЧЕРТОВО НАСЛЕДСТВО

Танюша с самого детства считалась красивой девочкой. Золотисто–пепельные волнистые волосы, глаза необычного глубокого зеленого оттенка, курносый нос и пухлые губки – прямо ангел с рождественской открытки. И все–то ей в жизни легко давалось, как–то, может, и слишком – даже в модельное агентство просто так приняли, без конкурса – зашла, поговорила, да и записали в ряды подиумных красавиц. Близких подруг, правда, особо не было, как–то Танюша и не стремилась к общению: жила размеренно – то на работу в агентство, то в горы с ребятами из спортивного клуба, ну и встречалась иногда с парнями, посещала ночные клубы, где и встретила чертова Толика. С виду она была кротка, хоть и часто любила пошутить или поострословить, но из–за милой внешности и добродушия характера многие с первых же минут знакомства называли ее ласково – Танюша, а не Таня там или Танька. Кому–то она нравилась, кому–то не очень, но, в общем, жизнь девушки текла приятно, хорошо и спокойно. Планов на будущее особых не было, разве в институт поступить, на дизайн… Но и с этим можно повременить, успеется.

И вдруг все ее мироощущение изменилось. Яркое и мгновенное, как вспышка, пришло понимание, что жизнь идет не туда, неправильно, словно бы она чужую проживает, а своя в чулане лежит, под семью замками пылится, осыпается… Будто бы не тем, чем надо, она занимается, пусто все как–то и совсем не так.

Вот и теперь, волоча вдвоем с Русланой сундук вверх по лестнице, она вспомнила это острое, почти осязаемое чувство личной «неуютности» – мерзкое такое, гаденькое ощущеньице; и вдруг показалось, что сундук этот появился в ее жизни не просто так, а к лучшему. А может, и к худшему – кто знает, но что–то теперь точно переменится и станет КАК НАДО.

Оказавшись в квартире, девушки первым делом осушили по бокальчику коньяка, после выпили горячего чаю и лишь тогда разместились вокруг «наследства», ожидавшего их на журнальном столике.

Сундучок был прямоугольный, из темного дерева, с окованными железом углами и резной, причудливо инкрустированной серебром крышкой. Узор на крышке изображал тонкую изящную сеть паутины и диковинных пауков, ползающих по ней. Один из пауков был побольше, выпуклый и жутковатый – с огромным мутно–желтым камнем на спинке, – кажется, настоящим опалом. Этот камень сразу же заворожил Танюшу, и потому она не утерпела и слегка нажала на него.

Крышка с легким щелчком открылась.

– Фантастика! – восхитилась Руслана. – Молодец… Что там?

Внутри старинный сундучок был обит черным, немного переливающимся при свете бархатом, но содержимое…

Содержимое казалось более чем странным: в сундучке соседствовали моток зеленых шерстяных ниток, холщовый мешочек, перехваченный простой резиночкой, и пузатый хрустальный флакончик с темной жидкостью.

– Пошутила бабушка, что ли, – разочарованно протянула Танюша, первым делом извлекая мешочек. Сняла тонкую резинку и вытащила на свет удивительной красоты браслетик.

– Восторг! – Глаза у Русланки загорелись. – Дай примерить, а?

Но Танюша покачала головой и сама надела браслет на левое запястье.

Украшение оказалось тяжелым, из потемневшего от времени серебра: мощная, но грациозная не то змейка, не то ящерка, поблескивая глазами–изумрудами, кусала свой же хвост, обвиваясь вокруг руки.

– Смотри, тут еще что–то есть. – Русланка извлекла из мешочка лист бумаги, сложенный вчетверо. – Держи…

Танюша аккуратно развернула записку.

– «Милая Татьяна, – прочитала вслух, – вы меня не знаете и вряд ли узнали бы, так как давным–давно я крепко поссорилась с бабулей вашей…»

– Ух ты! – тут же перебила Русланка. – Наверняка невестку свою невзлюбила. Это же прабабка по папиной линии?

– Угу, – кивнула Танюша, – папина бабушка получается, и в невестках у нее папина мама была… не помню имени. Ты знаешь, отец с матерью как переехали сюда, никогда больше о той родне не вспоминали, потому и удивительно, что мама вчера так настойчиво просила поехать. Странно это все.

– Да ты на браслет взгляни – настоящая драгоценность! Дорогущая, наверное. – Русланка мечтательно закатила глаза… – Твоя мать как увидит, с ума сойдет, что бабка ей не отдала, а тебе взяла и подарила.

– Не болтай глупостей! – осадила подругу Танюша. Заинтересованность Русланки в наследстве неприятно удивляла и раздражала ее. – Не припомню, чтобы отец о своей бабке хоть раз упоминал, – подумала она вслух.

– Ты дальше читай, – Русланка опять пристроилась за плечом.

– «Пришла пора тебе принять дар наш родовой, фамильную реликвию – браслет магический, чародейный, из поколения в поколение передаваемый. В браслете этом сила страшная, ведьминская, на жертве добровольной замешена. Как на руку его, повыше локтя, наденешь – дар и обретешь…»

Танюша вытаращилась на Русланку. М–да, бабушка–то, оказывается, была немного не в себе. Только сумасшедших в роду не хватало!

– «С самого рождения твой он, душенька, но так как шибко мы с твоей бабкой разругались, потому дарю лишь сейчас его, и клятву дарения приношу. Только регистрацию получить тебе надо бы, у главного черта прикарпатского. В ближайшее полнолуние на шабаш слетай – там тебе все и расскажут, что да как. Для этого в полночь разденься донага, сядь на сундук, выпей вино из флакона граненого да брось клубок перед собой. Как лунный луч на клубок попадет, крикни: «Эге–гей!“ – а дальше сама все поймешь. И напослед – счастья тебе всякого, дорогая ведьмочка».

Последние строки Танюша дочитывала, уже растерянно хихикая. Русланка, наоборот, не разделяла ее веселья. Смотрела, глубоко задумавшись, в окно.

– Да–а, – протянула Танюшка, все еще посмеиваясь, – совсем на старости лет спятила бабулька, мир праху ее… Ведьмой обозвала еще в конце, смешно, правда?

– Да, смешно… – как–то невесело отозвалась Руслана. – А знаешь, вдруг на самом деле? Кто ведает, что и как на свете этом, а? Возьми, да и попробуй, попытка не пытка.

– Ты что, тоже рехнулась? – изумилась Танюша. – Какие ведьмы? Какие шабаши? Двадцать первый век на дворе!

– Но сундук–то настоящий, старинный? Вдруг – еще и летает? А браслетик–то, браслетик… – Русланка звонко зацокала языком.

– И что? Браслет чудесный, конечно, явный антиквариат. Так что теперь во всех старинных вещах сила таинственная должна быть?

– Слушай, у меня антиквар знакомый есть, ювелир, специалист по старине. Буду замуж выходить – кольцо у него закажу, присмотрела одно, с бриллиантом на десять карат. Может, покажем ему наследство твое? – Глаза Русланки аж заблестели от возбуждения.

– Зачем? – Танюша не разделяла подружкиного энтузиазма. – И так видно, старинная вещь, дорогая. А продавать я такую красоту не хочу. Так буду носить, без всякого профессионального оценивания.

– Ну неужели тебе неинтересно? Один сундучок чего стоит… Вдруг им больше ста лет? Да, может это редкость немыслимая?

– Ладно, сундук забирай, – сдалась Танюша. Если уж Русланке что втемяшится, спорить себе дороже, к тому же после сегодняшних приключений она устала жутко. – Отнеси сундук этому антиквару, пусть поглядит. Только ему не оставляй.

– Ясное дело! А браслет, может, тоже ювелиру этому покажем?

– Ладно–ладно, все забирай. Хоть ювелиру, хоть черту лысому!

– Ну тогда я побежала. – Русланка бережно спрятала браслет в сундучок. – Тяжелый какой, зараза!

– Угу, беги…

Спала Танюша неспокойно. Летала во сне на кровати, да еще и в чем мать родила, а вокруг нее пели непристойные песни черти и водили хоровод ведьмы, заливаясь жутким потусторонним хохотом.

Целый следующий день от Русланы не было вестей.

«Наверняка занята в агентстве», – решила Танюша, особо не беспокоясь. Но браслет вспоминала: то и дело рисовалась в воображении серебристая ящерка.

К тому же Таня была озабочена собственной судьбой – искала работу. Возможно, осенью она поступит в институт, но до этого времени нужно хоть какое–нибудь дело. Если она не найдет себе постоянное занятие, придется соглашаться работать у маминой знакомой – тети Светы – украшать собою офис, ну и на звонки отвечать по совместительству. Хуже этой работы и быть не может, – вот уж где человек тупеет, наблюдая за чужими успехами. Приглашала и Руслана – не хочешь выступать, так можешь вести факультатив у моделей. По своему опыту в качестве ученицы Танюша знала, что худшей работы, чем натаскивать молодняк, и быть не может. Почти каждая принятая в агентство мало того что считает себя суперпупер с самого рождения, но еще и полагает, что всякие занятия таким красавицам совершенно ни к чему – у нее все от природы и так есть! Нет, с модельным бизнесом стоило завязать раз и навсегда. Побаловалась, и хватит.

Опять накатила депрессия и мысли про недостойное, неправильное, ненужное, неинтересное существование; ну такая прямо острая тоска поселилась сердце, что хоть вой…

Ближе к вечеру позвонила Маришка – секретарша Русланы, умная и сноровистая девушка, весьма ответственная и деловитая. Правда, нервная очень, взрывная – эмоции через край. Они были знакомы еще с того времени, когда все вместе работали в небольшом модельном агентстве. Потом Танюша бросила работу модели ради Толика, а Русланка, когда начала организовывать собственный бизнес, сразу прихватила к себе Маришку, оценив ее деловые качества.

– Таня, ты не знаешь, куда Руслана подевалась? – спросила Маришка после короткого приветствия.

– То есть как подевалась? – удивилась Танюша. – Вчера у меня была. Ушла часов в восемь. Уехала в смысле. А сегодня я и не видела ее, и не слышала.

– У нас через пятнадцать минут ответственное мероприятие! Шоу! А ее нет!

Вообще–то если Маришка позвонила Танюше, значит, дело серьезно. Потому как недолюбливали они друг друга, хоть виду и не показывали. Если Маришка позвонила Танюше – значит, все другие знакомые были опрошены.

– Может, на подходе уже? – осторожно предположила Танюша. – Сейчас подъедет, минут через пять – двадцать?

– Нет, она всегда заранее приезжает! Документы посмотреть, ознакомиться с залом, подиумом… А к фуршету подготовиться?! За два часа как минимум приезжает, – Маришка не сдержалась и всхлипнула.

– А ну–ка перестань! – рявкнула на нее Танюша. – Ты что, совсем с ума сошла? Может, Русланка в пробке торчит. Может, колесо где спустило. Может, в конце концов, простудилась и лежит себе под толстенным одеялом, водку с малиной пьет… – Последние слова Танюша пробормотала, понимая, что бессовестно врет. Руслана – человек обязательный и в каком бы состоянии ни была, позвонила бы обязательно.

– У нее мобильный не отвечает. И домашний…

– Ну значит, аккумулятор сдох. – Таня начала сердиться, потому что сама вдруг занервничала. – Мариша, в конце концов, что за истерики? Совсем без нее не справитесь?

– Можем, конечно, – сморкнувшись, гундосо ответила секретарша. – Прости, Тань. Что–то я сегодня волнуюсь. Может, ты к ней домой все–таки съездишь? Вдруг и впрямь заболела, все телефоны выключила и отлеживается? Хотя не похоже на нее…

– Съезжу, – вздохнула Танюша. – А ты давай, перестань дергаться, и начинайте без Русланы. Пока.

Ну Маришка в своем репертуаре. Это ж надо – на пустом месте такой шум поднять…

Однако тревожный червячок уже поселился внутри – Танюша быстро схватила мобильный.

«Абонент недоступен или…» – не дослушав, девушка кинулась в коридор к телефонному аппарату и, осторожно приподняв побитую трубку, впрочем исправно издающую гудки, набрала номер подружкиной квартиры.

Никто не подходил. Ругая Маришку и Русланку вместе с ней на чем свет стоит, Танюша быстро собралась и поехала к подруге домой.

Подумать только, дорога – пятнадцать минут на такси. Но за это время в вечернем небе неожиданно собрались огромные тучи и вновь хлынуло как из ведра.

Танюше на душе сделалось очень тоскливо. И почему–то перед глазами все браслет, подарок, стоял.

Такси подъехало к элитной многоэтажке, где жила Русланка. Танюша попросила водителя немного подождать, надеясь еще вывезти заболевшую директрису на показ.

Казалось бы, выйти из машины и открыть зонтик занимает не более десяти секунд – но за это время Танюша умудрилась промокнуть насквозь. Мощный порыв ветра вывернул зонт наизнанку, выхватил из рук и с невероятной скоростью понес по пустынной улице. Чертыхнувшись ему вслед, девушка побежала к подъезду. Под ногами что–то истошно заверещало, огромный черный котяра сиганул наперерез, испугав девушку до ужаса. Трижды плюнув через левое плечо и высказав все, что думала о погоде, подругах и котах, Танюша добралась наконец до теплого освещенного подъезда.

Поздоровалась с консьержкой, бегом поднялась на третий этаж. Подошла к двери и позвонила.

Тишина. Танюша продолжала трезвонить до тех пор, пока не стало ясно: дома никого нет. Пришлось не солоно хлебавши спускаться обратно.

– Что–то быстро вы, – удивилась консьержка.

– Так дома Русланы нет. Может, знаете, когда ушла?

– Нет, не видела сегодня, – протянула старушка задумчиво, – пропустила ее, что ли? Хорошо звонили?

– Такой трезвон подняла, что и мертвого подымет, – нервно ответила Танюша и невольно вздрогнула. – Ладно, поеду домой. Никуда ведь она не денется? – добавила, скорее утверждая, чем спрашивая.

– Может, чайку? Согреетесь хоть. – Консьержка глядела на нее сочувствующе.

– Спасибо, – буркнула Танюша, – не хочется.

Такси, к счастью, ждало.

Весь вечер прошел в безуспешных попытках дозвониться до Русланы. Оба ее телефона не отвечали. Перебрав всех знакомых, Танюша выяснила, что подруга ни вчера, ни сегодня нигде не появлялась. Осторожный звонок родственникам также ничего не дал. Под конец Танюша решительно достала телефонный справочник и начала обзванивать больницы. Ближе к полуночи стало ясно, что о Русланке вообще никто ничего не знает. Нет ее ни у друзей, ни у родственников, ни в больницах. В морг после некоторых раздумий Танюша решила не звонить. Такое всегда успеется.

В голове рисовались зловещие ворюги, ограбившие Русланку, когда она была у ювелира. Почему–то Танюша уверилась, что подружка попала в передрягу именно из–за наследного браслета. Эх, да что же она адрес ювелира спросить забыла?!

В очередной раз позвонила Маришка.

– Ну что, где наш директор?! – оглушив Танюшу, пьяно прокричала она. – Шоу прошло неплохо, серьезные люди о Русланке спрашивают, выдвигают предложения, что мне делать? Да и девчонки волнуются, денег за работу требуют! Я без директорской подписи ничего не могу решить!

– Нет ее нигде, – ответила Танюша кричащей трубке. – Ты вот что, всем говори, что Руслана, мол, на неделе появится, а моделям скажи, чтоб с деньгами подождали немного… да сама же знаешь, что к чему! А я еще раз к ней съезжу.

«Странно, – рассуждала Танюша, вновь усаживаясь в такси. (Удивительно – водитель оказался тем же самым, что вез ее и в первый раз, и поэтому сразу же заулыбался, словно старой знакомой.) – Куда она могла подеваться? Может, дело в самом ювелире – браслетик–то наверняка дорогой?»

Сердце неспокойно заколотилось.

На часах показывало двенадцать, когда Танюша вновь подъехала к многоэтажке.

– Подождете меня? – спросила она у таксиста, давая двадцатку в залог.

– Конечно, леди, – улыбнулся он. – Только будьте порешительней, ладно? Я–то подожду, а время не ждет. – Он вытащил газету и уткнулся в нее носом, перестав обращать на девушку внимание.

Танюша пошла к дому, гадая, что могло бы значить такое странное высказывание. Похоже, таксист решил, что она приехала к любовнику и не решается позвонить в дверь, или что–то вроде этого… Ну да и черт с ним – пусть думает, что хочет.

Осторожно пройдя мимо дремавшей консьержки, Танюша чуть ли не взлетела на третий этаж, гадая, что же делать дальше.

Тяжелая бронированная дверь в квартиру подруги была приоткрыта.

– Есть кто? – Танюша осторожно заглянула внутрь и, немного поразмыслив, решительно ступила в темноту коридора.

Привычно хлопнула в ладоши, зажигая свет. Осмотрелась.

Никого не было. В этом Танюша убедилась, оглядев все шесть комнат Русланкиной шикарной квартиры. Везде было чисто убрано (видно, что Марта, прибиравшаяся здесь по утрам, выполняла работу добросовестно).

Наконец Танюша заглянула в самую дальнюю комнату, в спальню: постель застелена, все вещи на местах, а на туалетном столике стоит наследный сундучок. Ощущая неизвестно откуда взявшуюся слабость, девушка подошла к нему, нажала на паучью спинку. Крышка приоткрылась. Все есть: и мешочек с запиской, и флакончик, и клубок.

Не было только браслета.

Да, пропал только он…

И Руслана.

Танюша взяла сундучок под мышку и вышла из квартиры, хорошенько хлопнув дверью. Замок был английский: сразу закрылся.

– Леди, советую внимательно читать записки! – На лестнице, опираясь спиной на перила, стоял паренек. Смуглый, глаза чернющие, а волосы белые – словно выгорели на солнце. Наверное, паренек много загорает… Ну если живет в таком шикарном доме, наверняка вместе с родителями круглый год по круизам шатается. А глаза эти, с хитринкой, знакомые. Наверное, видела где–то мельком?

– Какие записки? – переспросила Танюша, присматриваясь к мальчишке.

– Те самые записки, леди, – нагло произнес тот. – Вы и так уже для посвящения старая, поторопились бы! Луна сегодня как раз для этого случая – в самом соку!

Закончив свою более чем дивную речь, паренек вдруг озорно подмигнул девушке и помчался вверх по лестнице – только она его и видела.

Таксист встретил Танюшу удивленным возгласом:

– Классный сундук! Это откуда у вас?

– Подарок старой ведьмы, – хмуро проворчала Таня, залезая на заднее сиденье. – Давайте домой, обратно.

Неожиданно позвонил Толик. Танюша, выпившая перед этим для храбрости два бокальчика коньяка подряд, ответила ему более чем радостно. Толик удивился, но сообщил, что придет забрать свою зубную щетку. Выпитый коньяк погасил Танюшину вспышку гнева.

Засунув мобильник обратно в рюкзачок, она вдруг разрыдалась. Да что же это! Русланки нет, Толик по–прежнему надоедает, а она сидит здесь и не знает, что делать! В самых растрепанных чувствах Танюша подошла к окну и распахнула его.

Прямо в лицо ей глянула луна. Огромная, ехидная и страшная.

Да что за жизнь такая?! То вообще ничего, то одни неприятности от судьбы…

Танюша вздохнула, гоня прочь пессимистический настрой и вновь попыталась собраться с мыслями.

Значит, так: дверь Русланиной квартиры была открыта. Как же это? Может, кто–то побывал там, как раз между Танюшиными посещениями? Да, логичнее всего связать исчезновение Русланки с браслетом. Но где же она, эта связь?

Сундук стоял на застеленной кровати. Машинально Танюша вновь нажала на паучью спинку и раскрыла его, достала мешочек с запиской и перечитала послание. М–да, сесть на сундук, выпить вино, кинуть клубок и крикнуть: «Эге–гей!» Класс! Самое развлечение для вечеринки на одного.

Девушка вспомнила загадочного мальчишку на лестнице. Почему он говорил о записке? Пожалуй, надо вернуться и все как следует разузнать. Машинально она перевернула клочок с запиской и вдруг, не веря глазам, разобрала Русланин почерк: «Работает!» Буквы были корявыми, явно торопливо написанными.

Мысли, словно пазлы, вдруг сложились в Танюшиной голове целостным изображением: Руслану опоили, а после похитили, ну и вместе с ней – браслет.

Танюша выхватила из сундучка пузырек и обнаружила, что он больше чем наполовину пуст. От изумления она громко икнула. Может, Русланка действительно улетела? Ну вот это точно было бы слишком.

Или в самый раз?

Глава 4

«ЭГЕ–ГЕЙ!»

Удивительно, но таксист оказался старым знакомым. Может, в службе больше и прислать некого?

Он приветливо улыбнулся и распахнул дверь. Таких совпадений не бывает, решила Танюша, но забралась в машину.

– Обратно.

Путь до Русланиного дома они проехали в молчании. Но когда девушка, расплатившись, стала закрывать за собой дверь, водитель высунулся в окно и быстро произнес:

– Леди, решайтесь наконец. Нужно делать выбор. Сколько можно метаться?

– О чем это вы? – изумилась Танюша.

Но машина рванула с места и уехала. Девушка озадаченно посмотрела вслед удаляющимся красным огонькам и вошла в подъезд.

Консьержка сонно клевала носом перед телевизором. Таня неслышно прокралась мимо нее к лифту, нажала на кнопку вызова…

Дверь квартиры вновь оказалась открытой. Но Танюша хорошо помнила, как щелкнул замок. Неужели вернулась Русланка? Или похитители?

Танюша крепко схватилась за ручку двери, но войти не решалась.

Сзади послышался ехидный смешок.

Она обернулась. Опять тот самый наглый паренек.

– Послушайте, леди, вы долго будете туда–сюда ходить? – прищурился он. – Если вы сегодня ночью не решитесь лететь на регистрацию, то так и состаритесь бездарной.

Вот это наглость!

– Мне послышалось или ты только что оскорбил меня, малыш? – грозно произнесла Танюша и сдвинула брови, чтобы пацан знал, что она не шутит.

Но тот и не думал пугаться. Наоборот, еще больше заулыбался.

– Если вы не поспешите на шабаш, то так и останетесь без дара, то есть бездарной, – охотно пояснил он. И, не дав ей встрять, добавил: – Там и о подруге своей узнаете, леди.

– Что? – опешила Танюша. – О Руслане? Что с ней?! – Ая откуда знаю? Я, что ли, главный черт прикарпатский?! – Мальчишка хохотнул, подмигнул ей и испарился.

Исчез, растворился в воздухе. После него остался лишь едва клубящийся черный дымок, да и тот вскоре рассеялся.

У Танюши округлились глаза и вновь накатила слабость.

Через некоторое время она, пересилив себя, вбежала в квартиру и закрыла дверь на все три замка. Каким образом удалось это сделать, не выпуская сундука из рук, она так и не осознала.

Первым делом Танюша опасливо огляделась. Затем обследовала квартиру вдоль и поперек.

Никого нет. Только в спальне почему–то открыто окно. Тогда она прошествовала туда и среди царившего мягкого, голубоватого света села на пышную ярко–синюю постель и наконец–то немного успокоилась.

Так. Мальчишка знал о даре, шабаше и исчезнувшей Русланке, причем советовал торопиться. Таксист. Этот ничего не говорил о шабаше и чертях, но тоже рекомендовал поспешить.

Кажется, прабабка была непроста, ох как непроста… Сундук, браслет, черти, шабаш, да и таксист этот… Спасибо тебе, бабушка!

Танюша вдруг сильно выругалась и тут же покраснела. Может, она все–таки сошла с ума? Или это ей наказание свыше за то, что она любит иногда чертыхнуться? Но Русланка пропала, черт подери! И все из–за этого сундука, из–за драгоценного браслета!

Вот это было главным и вот с этим надо что–то срочно решать.

Танюша медленно разделась, будто стеснялась того, что делает. Потом прошла в ванную и пустила воду. Десять минут душа одолжили некоторое время на раздумья, подарили чистоту и свежесть восприятия, но сердце продолжало учащенно биться.

«Ведь не на сундуке же Русланка улетела в самом деле? – рассуждала она немного спокойнее, вытираясь обалденным пушистым полотенцем. – Сундук же тут… А флакончик? Он ведь наполовину пуст!»

Танюша, голая как была, села на кровать и медленно пододвинула к себе сундучок.

Вот флакончик, вот мешочек, где когда–то был браслет. Девушка вытянула из него дурацкую бумажку и еще раз перечитала. Странно, записка уже не казалась такой глупой, как при первом прочтении. Наоборот, словно зловещая тень упала на буквы: смысл написанного неожиданно предстал в совершенно другом ракурсе.

Внезапно погас свет. Ойкнув, Танюша подпрыгнула от неожиданности, чуть не выронив сундучок вместе с его загадочным содержимым.

Кромешная тьма – лишь сияние полной луны рассеивало бледные отблески на полу. Выглянув в окно, Танюша убедилась, что соседние дома тоже темные. Фу, наверняка какие–то неполадки на электростанции. Нервы ни к черту! Ох…

Устроившись так, чтобы оказаться освещенной луной – надо же хоть что–то видеть, – Танюша снова раскрыла сундучок. Неисследованным остался только…

Клубок. Она осторожно взяла его в руки и повертела перед собой. Мохнатый шерстяной бок тут же лизнул лунный свет.

И тогда произошло чудо: клубок вырвался из рук и завертелся в воздухе, словно висел на ниточке.

Но ниточки же не было!

Танюша заверещала как ошпаренная. Орала и орала, выплескивая все эмоции и тревоги, пережитые за последние дни. А клубок вертелся и вертелся, будто бы танцуя…

Неожиданно пришла на ум фраза: «А все–таки она вертится…», да, клубок продолжал вращаться вокруг невидимой оси, и с этим ничего нельзя поделать.

Когда знаешь, что чего–то не стоит делать, надо делать это очень быстро.

Поэтому Танюша резко вскочила, поставила сундук на пол, уселась, скрючившись, сверху и потянулась за пузырьком. Жидкость, недобро блеснув багряным в свете луны, опасливо закачалась в хрустальной емкости.

– Ну и выпью! – с жаром воскликнула Танюша и разом опустошила пузырек.

Что дальше? Ах да…

– Эге–гей! – залихватски выкрикнула девушка, чувствуя, как вино приятным теплом разливается по телу, прогоняя страх, и машинально крепко сжала ногами деревянные сундучные бока.

И вовремя!

Потому как сундук словно живой грузно подскочил и вытянулся в длину: прямо между ее бедрами блеснула, появляясь, кованая ручка. Танюша взвизгнула от неожиданности, но тем не менее тут же вцепилась обеими руками в новоявленную ручку. Будто испугавшись ее визга, сундук произвел отчаянный рывок, поднимая девушку в воздух, и сиганул в раскрытое окно со всего маху. Танюша еще раз взвизгнула, но теперь от восторга. Вино из пузырька сделало свое дело: к ней пришла уверенность, мягкая, но озорная, будто полет на сундуке был самым привычным делом.

Чему быть – того не миновать! – решила она для себя и почти перестала волноваться.

Сундук, однако, летел прямо за вращающимся клубочком, указывавшим дорогу. Он ловко и уверенно пробирался между корпусами девятиэтажек, не поднимаясь выше пятого–шестого этажа, очевидно, чтобы дать своей наезднице попривыкнуть.

Кажется, она приближалась к черте города, – вот и крайний дом на набережной, дальше должна быть река. Сундук замедлил ход, плавно облетая особенно длинный, тянущийся на дюжину подъездов, дом.

– Мама, смотри, там тетя на коробке! – вдруг послышался с какого–то балкона мальчишечий голос.

Танюша вытаращила глаза, пытаясь разглядеть остроглазого мальчугана, но сундук неожиданно резко набрал скорость, устремившись вверх, за клубком, и через какой–то миг она уже летела над темными водами реки, переливающимися тонким серебристым блеском.

За рекой начинался небольшой лесок. Сундук набрал страшную скорость, только ветер свистел в ушах, поэтому Танюша старалась не смотреть вниз, чтобы не свалиться. И каково же было ее удивление, когда неожиданно впереди выросли вершины гор, грозно темнеющие на фоне полнолунного неба.

Она летит в горы! Неужели как раз на тот самый шабаш, про который говорил этот мальчишка, умеющий исчезать в воздухе? Хотя, если разобраться, ей уже было все равно. Возможно, что там, куда Танюша летит, она сможет узнать что–нибудь о похищении Русланки, если оно вообще имело место. Пацан что–то говорил и об этом… Ну до чего же он все–таки странный!

Сундук, следуя одному клубку известному направлению, вдруг заскользил вниз и вскоре поплыл не более чем в полуметре над землей. Танюша инстинктивно подняла ноги, чтобы не притормозить ими, как в мультиках – с искрами (надо сказать, что пятки у нее горели ужасно, а тело просто пылало). Теперь девушка только закрывала глаза, когда прямо на нее неслись, быстро сменяя друг друга, голые стволы деревьев, острые лапы елок или хлесткие ветви орешника. Но сундук знал свое дело: он искусно огибал все препятствия, встречавшиеся на пути.

Внезапно сундук резко затормозил и замер. Танюша медленно сползла с него, разминая затекшие конечности, определив для себя, что сундук – самый неудобный вид транспорта, который ей приходилось встречать.

И вдруг она увидела целые россыпи зеленых огоньков.

Это светились в темноте гнилушки. Такие себе трухлявые куски дерева, что после дождя испускают зеленоватое свечение, и было их очень–очень много.

Танюша замерла, не зная, что же предпринять.

А зеленых огоньков становилось все больше. Внезапно до нее дошло, что «гнилушки» образовывают полосу, вернее, даже две пестрые полосы, исчезающее где–то в темноте, среди лесных деревьев.

Внизу послышались странные, шелестящие звуки: как будто тысячи ног ворошили сухие листья, топтали мох, перебирались через коряги и ветки.

…Под ногами бежали ящерицы. Их скользкие тела, покрытые голубой шкуркой, светились в темноте, и было их так много, что увернуться от них не представлялось возможным: все они бежали вперед, туда, куда уходила призрачная зеленая дорога в обрамлении гнилушек–фонарей.

И откуда они взялись в лесу, такое скопище?! Но, может, ящерицы лучше знают, куда бежать? Вон какой оравой бегут, – наверняка знают…

Так подумала Танюша и вдруг рванула вместе с ними, передвигаясь в скользкой, переливающейся массе, плавно обтекающей ноги. Пришла стойкая уверенность, что она все делает правильно.

Дорога пошла в гору, лес расступился, и открылось удивительное зрелище: тысячи красных крестов вспыхнули в темноте, как будто перед самым лицом, и задышали жарко ярким пламенем, но вот странно – ящерицы бежали прямо в ту сторону. Кресты складывались в строгий геометрический узор – ровные черные и красные жердочки, переплетающиеся между собой, и слагались в отвесную стену, казавшуюся воротами в ад.

Танюша подметила, что перед самыми крестами ящерицы обегали пылающую стену, разделяясь на два потока – огибали страшное препятствие.

– А–а–а–а! – закричала она, не в силах выскочить из жуткой переливающейся массы под ногами, несущей ее прямо на страшные кресты.

Жар, и сразу за ним – чернота.

Где она, что с ней? Кромешная темь.

– Жуткой ночи, пани Татьяна! – неожиданно сказали ей из темноты. – Приветствуем.

И словно прожектор включили: Танюша увидела перед собой ярко освещенную поляну.

Посреди поляны стоял настоящий письменный стол, кажется, из хорошего дорогого дуба, и его толстые низкие ножки наполовину зарывались в траву. За ним, в пухлом кожаном кресле восседал строгий, очень смуглый, еще нестарый мужчина в белоснежном костюме и при черном галстуке. По обе стороны от него стояли девушки – рыженькая и брюнетка, с короткими одинаковыми стрижками, в мини–юбочках и тесных блузках, с блокнотами в руках и гусиными перьями наготове, будто бы собирались что–то записывать.

Танюша почувствовала себя крайне неловко, вмиг застеснявшись своей наготы.

Мужчина не сводил с нее темных глаз, очевидно ожидая ответа.

– И вас приветствую, – осторожно произнесла девушка, когда молчание совсем затянулось. – Вы – главный черт прикарпатский?

Девушки уставились на нее изумленно, тихонько ахнули и разом крайне неодобрительно покачали головами. Мужчина окинул Танюшу задумчивым взглядом.

– Я президент чародейного сообщества, – сказал он. – Голова Братии, если по–простому. Или Карпатский Князь, но официально этот титул устарел.

– А… извините. – Девушка окончательно смутилась.

Повисла напряженная пауза. Голова президента качнулась, ожидая, как видимо, дальнейших расспросов, и девушка не выдержала:

– Но вы можете мне сказать хотя бы, какого черта я здесь делаю?!

Кто–то прыснул за спиной, подавляя смешок.

Танюша ошарашенно оглянулась, но никого больше не увидела. Это ее порядком озадачило, ибо лица Головы Братии и его секретарш сохраняли полную серьезность.

Между тем мужчина сделал легкий знак рукой – из воздуха выплыло что–то блестящее, сверкнувшее зеленым огоньком. Танюша с огромным удивлением узнала браслет – наследство чертовой бабушки.

– Ваше? – осведомился президент.

Она обреченно кивнула.

Секретарши разом ахнули и покосились на Танюшу с куда большим уважением.

– Так забирайте и носите на здоровье…

Браслет поплыл к ней, она схватила его двумя пальцами и надела на запястье.

– Чуть выше локтя закрепите… вот, еще повыше малость, – посоветовал президент и после того как девушка послушно исполнила его указания, добавил укоризненно: – Теперь всегда браслет носите и в чужие руки не давайте! В нем вся ваша сила фамильная чародейная, дар магический, и немалый, надо сказать. Сейчас я вас официально зарегистрирую…

Президент легонько дунул перед собой, из воздуха возник пергамент и плавно опустился перед ним.

Одна из секретарш ловко подала ему огромное лохматое перо и жуткого вида стальную иглу.

– Палец протяните, пожалуйста, – попросил президент, хищно сверкнув глазами.

– З–зачем? – икнула Танюша, со страхом покосившись на иглу.

– Да вы что, кровь из пальца никогда не сдавали? – Президент проследил за ее взглядом. – Давайте палец, любой.

Танюша протянула правую дрожащую руку, президент мигом уколол ее безымянный палец: кровь побежала веселой струйкой.

– Кошмар, – сказала Танюша слабым голосом, норовя упасть в обморок.

– Отставить! – гаркнул президент, и его возглас мгновенно отрезвил девушку. – Подпишитесь. – Президент протянул кусок пергамента, почти весь заляпанный ее кровью.

Буквы договора плясали перед глазами, но Танюша смогла разобрать, что отныне, поставив подпись под этим документом, она становится полноправной ведьмой со всеми положенными по ее статусу привилегиями, а также вступает во владение фамильным даром.

Ведьмой так ведьмой, лишь бы живой, подумала Танюша и расписалась скромненько. Браслет вдруг сдавил руку жарким обручем, но тут же отпустил.

И вот чудеса: картина опять начала изменяться: пропал дубовый стол, а вместо него запылал преогромный костер, густо дымящий и разбрасывающий громадные снопы веселых искр.

Вокруг стали появляться лица, много лиц. Столько обнаженных веселящихся людей, наверное, собиралось на пирах у императоров Древнего Рима, но такого сумасшедшего скопления Танюша отродясь не видывала. У мужчин на бедрах имелись лишь шкуры или повязки из золотой парчи, а женщины были абсолютно нагие, лишь с украшениями – ожерельями или браслетами. В воздухе летали в большом количестве тяжелые кубки, наполненные весьма приятными, судя по аромату, горячительными напитками. У самого президента также пропала одежда, а на бедрах теперь трепыхалась тонкая леопардовая шкура, украшенная поверху тяжелым и массивным золотым поясом в виде цепи, а секретарши его, блистая розовыми обнаженными телами, на руках, чуть повыше локтя, носили браслетики, но не такие массивные, как Танюшин.

Созерцая всеобщую обнаженность, Танюша успокоилась. Ведь одно дело, когда ты сам голяком, а все вокруг – одеты, но когда ты – как все, это получается нормально.

– Выпьем за здоровье новой ведьмы! – провозгласил президент, поймал на лету проносившийся мимо кубок и, осушив до дна, хряцнул им об землю. – Жуткой ночи, друзья! Жуткой ночи, Татьяна! – обратился он непосредственно к девушке. – Завтра мы пришлем к вам чертика посмышленее, а сейчас – веселитесь. Жуткой ночи, и всем – ура!!!

Возглас был дружно подхвачен: все пили за ее здоровье и посвящение в ведьмы, – короче, говоря по–простому, обмывали регистрацию у главного из чертей прикарпатских.

«Обычная корпоративная вечеринка, вот и все», – утешая себя, подумала Танюша и смело ухватила летающий кубок. Жидкость в нем дымилась, серебрилась и пускала разноцветные бульки.

«Шампанское!» – мысленно возликовала она, сделав пробный глоточек. Хмель тут же вскружил голову, захотелось танцевать.

– Чего желаете, леди? – подлетели к ней «секретарши» и низко поклонились. Теперь, когда они тоже сияли наготой, Танюша окончательно расслабилась.

Ноги девушек не касались земли, они попросту висели в воздухе, но Танюшу это обстоятельство совсем не смущало, ибо, выпив чудесного шампанского, она тоже стала легкой и невесомой.

– Мы, госпожа, имеем честь служить вам…

– К вашей особе на шабаше приставлены, – зашептали ей девушки, перебивая одна другую. – Согласно положению вам пристало иметь двух служанок…

– А как вас зовут? – спросила Танюша, немного сбитая с толку, ибо никогда не имела слуг, и собственно, не знала, что с этими девушками делать.

– Не соизволит ли ваша милость дать нам имена? – сказала черненькая. – Согласно обычаю…

– Ну не знаю, – опешила Танюша, как вдруг вспомнился старый индийский фильм о девушках–близняшках, – может, Зита и Гита? – брякнула она, краснея.

– О, прекрасно. – Девушки поклонились ей до самого пола и застыли в таких позах.

Пролетавшие позади них мужчины в тигровых набедренных повязках, мгновенно заинтересовавшись, скосили глаза на их прелести. Танюша же не нашла ничего лучшего, как покраснеть за всех троих.

– Я буду Зитой! – выпрямилась черненькая.

Рыженькая кивнула:

– Хорошо, а я Гитой!

И они подхватили Танюшу под руки, подталкивая к костру, где вовсю водили развеселые хороводы и горланили озорные песни. Вокруг стоял шум, гам и ор, и приходилось сильно кричать, чтобы тебя услышали.

– А нельзя ли найти местечко поспокойнее? – проорала Танюша черненькой Зите, косясь на некоторые пары, занятые делами весьма непристойными. Охо–хо, что бы Толик подумал, увидев ее в таком–то обществе…

Они отлетели под сень огромной плакучей ивы, укрывавшей от любопытных взглядов. Под ее длинными, гибкими ветвями оказалось несколько пней–столиков: на каждом стояли красивые светильники с трепыхающимися внутри жуками–светлячками, – ни дать ни взять уютный ресторанчик. Кроме них, здесь никого не было – все, кто мог, танцевали у костра.

– Скажите, а ведьмы с колдунами часто так собираются? – осторожно начала расспросы Танюша.

– Раз в месяц, в полнолуние. – Зита поманила пальцем несколько кубков, и они тотчас же подлетели к столику. – Обсудить дела, повидаться друг с другом, позаниматься любовью, посплетничать, построить козни… Обычное непринужденное общение.

– Новеньких посвящают, – ввернула Гита, мило улыбаясь.

– А чем колдуны с ведьмами вообще занимаются?

Видно было, что девушки немного удивились вопросу: они обменялись недоуменными взглядами.

– Тут своя тайная политика, но вы скоро вникнете во все тонкости.

Танюша задумчиво протянула руку к кубку и браслет ее полыхнул зеленым пламенем в мерцании светильников. Девушки завороженно уставились на него.

– Скажите… а браслет – это вроде как знак власти, да? – спросила Танюша, пытливо глядя на них.

– Да, браслет – признак древности рода, – первой очнулась Зита, с трудом оторвавшись от созерцания. – Чем массивнее браслет, тем старше род и весомее привилегии. И тем сила колдовская мощнее – ведь многие поколения по капле собирали да складывали.

– А мой браслет, он что вообще обозначает? – спросила Танюша как можно невиннее, и сделала большой глоток из кубка, тут же поперхнувшись – это была водка.

– Старший род, – таинственно прошептала Гита, легонько похлопав ее по спине, помогая прокашляться. – Это значит, что вам будет дарован выбор: желанная работа, красивые любовники, вышколенные слуги, хороший тайный замок, по выбору. Конечно, после того, как вы пройдете обучение и испытание, докажете, что достойны владеть реликвией.

Танюша взволновано передернула плечами: ну замок еще ладно, но любовники, слуги! Да, непроста прабабушка.

– Но если вы кому–то подарите браслет – вся фамильная сила ваша перейдет к другому, – добавила Зита. – Поэтому вам надо быть осторожной. Такая мощная сила – искушение для многих. – Глаза девушки хищно блеснули. Но тут же она мило улыбнулась.

– А у меня его украсть могут? – немного заволновалась Танюша. Честно говоря, привыкла как–то к браслетику.

– Нет. Он все равно вас найдет. А вот по доброй воле отдать можете. Случайно. Как вот вашей подруге.

Черт! Она же совсем забыла про Русланку!

– Девчонки, а вы не знаете… ну… – Танюша подыскивала слова, думая, как правильно выразить мысль, – в общем, где она, моя подруга, Русланка?

– Мы знаем, знаем, – заговорили Зита с Гитой одновременно. – Она незаконно воспользовалась вашим браслетом и клубком, прилетела сюда на вашем сундуке и была схвачена Стражами.

– Стражами? – испугалась Танюша.

– Да, так у нас называют колдунов, которые следят за порядком, – охотно пояснила Зита, – и теперь ваша подруга отбывает наказание у Мстислава Вордака.

– Ой, а что же делать? – Танюша сильно струхнула. – А нельзя ли этого Вордака попросить просто отпустить ее?

– О, это вряд ли, – покрутила головой Зита, оказавшаяся весьма разговорчивой, – у него прескверный характер. Тех простых людей, которые к нему попадают, никак нельзя назвать счастливчиками. Он заставляет их тяжело работать на своих землях или в одном из домов – кому как повезет.

– А сколько должно длиться это наказание? – Мысль, что Русланка, директор преуспевающего модельного агентства, где–то там возделывает кукурузу на полях, не показалась Танюше приятной.

– За такой тяжкий проступок – десять лет. Плюс полное стирание памяти по прошествии исправительных работ. Чтобы лишнего не болтали, естественно.

Кому естественно, а кому и…

– А не слишком ли жестоко, а? – забеспокоилась Танюша. – Нельзя ли попросить смягчить наказание?

– Зачем? – Зита несказанно удивилась вопросу. – После такого простой человек никогда уже не отважится повторить свой проступок – прилететь на колдовской шабаш. Даже после стирания памяти его всеми силами будет воротить от всего волшебного и непонятного.

Зита с Гитой весело рассмеялись, а Танюше стало совсем не по себе.

– А к этому Вордаку не хотела бы я попасть, – опасливо продолжила Зита, оглядываясь. – Он – страшный колдун. Говорят, до сих пор применяет средневековые пытки.

– Что?!!

– А еще, – подхватила Гита, – у него в резиденции есть потайная комната, где он прячет трупы замученных девушек, тех, что покрасивее… Естественно, после того, как позабавится.

У Танюши свет померк перед глазами.

– Да враки это. – Зита тайком делала Гите непонятные знаки, мол, не болтай тут, и это обстоятельство еще больше обеспокоило новоиспеченную ведьму.

Надо Русланку выручать.

– Ведите меня к этому Вордаку, – решительно сказала Танюша и позволила подхватить изумленным девушкам себя под руки.

Они вылетели из–под плакучей ивы и помчались куда–то в глубь леса, туда, где чернели сосны.

Избушку, что предстала перед ними, можно было запросто назвать «стилизованной под старину». Прямо иллюстрация к сказке: покатая крыша с почерневшим коньком, две толстые куриные лапы вместо фундамента и частокол с черепами вместо горшков. Кроме того, вокруг домика было замечательное кладбище. Замечательное, потому что миниатюрное и ухоженное, что на самом деле еще больше добавляло жуткости странному месту.

– Элитный клуб, госпожа, – шепнула Гита, поеживаясь.

– Может, не сегодня, госпожа? – тихо произнесла Зита, умоляюще заглядывая Тане в глаза. – Мужчин опасно беспокоить во время отдыха…

Танюша так перетрусила, что уже решила на это согласиться, но тут вспомнила Русланку: представилось, как она с мотыгой, грязная, обессиленная, ползет по кукурузному полю какого–то Вордака… Или еще хуже: лежит, замученная, в потайной комнате.

– Да в самом же деле! – воскликнула Танюша, взлетела по кривобокой лесенке, распахнула дверь и приготовилась огорошить присутствующих гневной тирадой.

Ее взору предстало зрелище, самое правильное назвать которое было бы оргией. Мужчины и женщины, обнаженные и не очень, расположились на огромной полосатой кровати в полнейшем беспорядке. Кругом были пушистые ковры, пуфики и подушки в черно–красной гамме, сверкающая золотая посуда и даже кальян в углу.

– Кто из вас Вордак Мстислав? – пролепетала Танюша.

Она сразу как–то сникла под взглядами трех мужчин и десяти женщин, смотрящих на нее скорей с любопытством, чем рассерженно.

– Вордак в отдельном кабинете отдыхает, – наконец произнес один из мужчин и, больше не обращая на девушку никакого внимания, слился в поцелуе с какой–то белокурой ведьмочкой.

Избушка, хотя и выглядела снаружи маленькой и тесной, оказалась длинной–предлинной: вдоль коридора тянулось около двадцати комнат с каждой стороны. Оргия, которой Танюша стала нечаянным свидетелем, проводилась, видать, в прихожей. Ну и ну!

Коридор своими просторами Танюшу порядком озадачил. Никакой дизайн не мог настолько расширить помещение.

«Наверняка это все волшебство», – подумала девушка и двинулась по коридору. Да, выходит, что этими «чарами», оказывается, можно многое объяснить: будь то страшные семейные тайны или пространственные парадоксы.

Надо сказать, что Зита и Гита так и не решились переступить порог «элитного заведения». Ну и ладно, без них справится.

Заглядывая в третью подряд дверь с левой стороны, Танюша наконец обнаружила какого–то мужика, углубленного в созерцание толстой и, судя по виду, очень древней книги с ветхими, сильно потрепанными страницами. Ноздри защекотал запах ароматного кофе – на столе стояла крохотная золотая чашечка. Девушке вдруг очень захотелось, как истинной кофеманке, отпить хотя бы глоточек сего душистого напитка, но она подавила это желание и спросила мужика про Вордака.

Мужчина не сразу оторвался от чтения. Пришлось повторить вопрос.

– Я – Вордак, – нехотя сказал он и удостоил Танюшу взглядом.

Глаза у него оказались темные, почти черные, в зрачках таились недобрые огоньки. Длинные вьющиеся волосы и маленькие аккуратные усики делали его похожим на Д'Артаньяна, если бы не этот зловещий прищуренный взгляд. Танюша опустила глаза и обнаружила, что у мужчины также имелась повязка–шкура на бедрах и тяжелый пояс из золота сверху.

Наверное, пояс тоже что–то символизировал, как у женщин браслет, смекнула она, припоминая, что такой массивности пояс видела пока только у президента. Это плохо: скорей всего, Вордак был фигурой видной в колдовском сообществе и выпросить у него освобождение Русланки будет наверняка трудной задачей.

– Я вас слушаю, – холодно сказал Вордак, удивленно проследив за ее взглядом.

Танюша спохватилась, понимая, что ее рассматривание пояса могло быть истолковано превратно.

– У вас в… э–э… наказанных, то есть в пленниках, или там заключенных, моя подруга Руслана. – Девушка совершенно растерялась под взглядом мрачных глаз.

– Ну и что?

Танюша прокашлялась, чтобы ее голос звучал уверенней:

– Видите ли, она в каком–то роде директор модельного агентства…

– Ну и что?

– А нельзя ли было б как–то освободить ее? Я уверена, она совершила свой… проступок случайно.

– Это невозможно, – отчеканил Вордак. – У вас все? Оставьте меня.

– Но почему невозможно, как это невозможно, в самом деле?! – Танюша разволновалась не на шутку.

– Хорошо. – Видно было, что Вордака все больше раздражает ее присутствие. – Вы отдадите мне свой браслет и фамильную силу.

– Это невозможно, – вырвалось у Танюши, и она тут же густо покраснела. Черт, вот же подловил.

– Вот видите, – без тени улыбки сказал Вордак, – в мире много невозможного.

Он лениво щелкнул пальцами, и девушка почувствовала, как ее что–то толкнуло в грудь: она попятилась, с огромной скоростью пролетела через весь коридор и все ту же комнату с полосатой кроватью, спиной выбила дверь и приземлилась на одну из аккуратных могилок.

– Мы же предупреждали. – Рядом оказались Зита с Гитой, помогая Танюше подняться и отряхнуться. Тем не менее смотрели они восторженно.

– Ладно, – процедила Танюша сквозь зубы. – Ты у меня дождешься…

– Что вы, что вы, госпожа, не надо. – Девушки испуганно защебетали на два голоса. – Не связывайтесь с ним, это очень, очень опасно… Выпейте лучше вина, госпожа.

Зита подала Танюше дымящийся кубок. Девушка опорожнила его двумя огромными глотками. Так, сначала шампанское, после – водка, теперь – вино. Завтра будет отлично, если, конечно, она доживет… Тело поламывало, и немудрено – так приземлиться… Что же делать? Похоже, напрямую тут ничего не добиться. Надо подождать, разобраться в странных правилах игры.

– Ну и черт с ней, с Русланкой. – Танюша сделала глубокий вдох. – Сама виновата. А неприятности мне не нужны, пожалуй… Пошли веселиться.

– Вот и правильно, госпожа, – прощебетала Гита. – Виновных надо наказывать, иначе порядка не будет. Давайте мы вам Лунное озеро покажем! Сейчас там будут петь русалки…

Глава 5

ЧЕРТИК

Утром, вопреки ожиданиям, Танюша чувствовала себя свежей и выспавшейся.

Хотя события ночи воспроизводились с некоторым трудом, но не возникало никаких сомнений, что шабаш отнюдь не являлся сном, – никаких абсолютно сомнений.

Полет на сундуке, регистрация у главного прикарпатского черта и танцы вокруг костра. Совы, водящие хоровод в звездном небе; леденящее душу, но безумно прекрасное пение русалок на Лунном озере. И мрачные глаза Вордака. Ой–ой, такой взгляд не забудешь.

Танюша вскочила с кровати, потянулась и радостно взглянула на сундук. Что ни говори, а ночное приключение ей понравилось. Все, кроме Вордака…

Правда, после утреннего кофе Танюшины мысли приняли несколько иное направление. Все–таки Русланка томится в плену. Вернее, в заключении, но это ничуть не лучше, скорее, наоборот.

Надо было как–то вызволять подружку – неизвестно, что сейчас с ней происходит. Но как? Легко сказать – невозможно сделать. Опять вспомнился Вордак: отдай ему силу, понимаешь ли. Когда только–только начинаешь чувствовать, какой дар оказался у тебя в руках, не так–то просто от него отказаться, да и вообще… Честно говоря, Танюша так ничего и не поняла в колдовской жизни, кроме того, что они раз в месяц, в полнолуние, слетаются на шабаш. Но чем колдуны и ведьмы занимаются вообще, оставалось загадкой. Ну слетала Танюша на шабаш, а дальше–то что? Да и о Русланке ничего не узнала, лишь побегала голышом по лесу.

Надо бы его найти, этого, гм, Вордака. Только вот как? Легко сказать – невозможно сделать.

Танюша включила телевизор. Идти никуда не хотелось. После обеда она, пожалуй, вновь займется розысками, а пока…

– Это что такое?! – Танюша, не мигая, изумленно уставилась на экран телевизора.

С экрана пялился тот самый наглец, мальчишка, что вчера вечером призывал решиться побыстрее, чтобы не умереть бездарной. Только сейчас он походил на диктора и в доказательство преспокойно рассказывал о погоде на завтра. Но Танюша была уверена – это тот самый паренек. Ой… а не тот ли это пацан, что выманил у нее деньги за показ рядом стоящего дома? Ну и ну!

Но сейчас на нем был классический мужской костюм, явно не по размеру – руки прятались в длиннющих рукавах огромнейшего пиджака.

– Привет! – сказал диктор и радостно оскалился. – Можно к вам, леди?

– Ну заходи, – пригласила Танюша, осторожно осматривая телевизор, – вернее, вылезай, что ли?

Мальчишка поднялся из–за дикторского стола, обошел его и шагнул в комнату, причем миг перехода «телевизор – комната» Танюша так и не успела осознать.

Паренек окинул ее гостиную оценивающим взглядом, одобрительно присвистнул и уселся напротив девушки в кресло. Теперь вместо костюма диктора на нем был обычный вязаный свитер и простые потертые джинсы.

– Ну? И чего тебе сейчас надобно, старик? – спросила Танюша полушутливо, ибо не знала, как реагировать на приход странного гостя, вылезшего из телевизора.

– Меня зовут Алексей, – представился мальчишка. – Можно Лешка.

– Таня…

– Да знаю я, – отмахнулся Лешка и, развалившись в кресле с самым разнахальным видом, продолжил: – Теперь вы меня часто будете лицезреть, леди. Я к вам приставлен как сопровождающий. Чтобы вы на первых порах много ошибок не наделали, себя не раскрыли… Ну и учить потихоньку. Самому простому, чтобы начать, втянуться. Потом, когда пора настанет специализацию выбирать, другие займутся.

– Что ж мне такого молодого учителя подсунули? – ехидно поинтересовалась Танюша.

– В самый раз, леди. – Лешка ослепительно улыбнулся. – С даром ведь так: либо он есть, либо нет. А возраст – дело наживное. Чем заняться собираетесь?

– А ты что, теперь постоянно за мной ходить будешь? – насторожилась девушка.

– Очень надо. – Лешка опять заулыбался. – У меня, знаете ли, своих дел по горло. Я должен лишь слегка подсобить, направить… Вот вы, как я понял, не работаете?

– Не работаю.

– Так нельзя, – категорически заявил Лешка. – Настоящая ведьма, наделенная таким браслетиком, как у вас… Кстати, вы его сняли? Это, я вам скажу, зря… Наденьте. Такая вещь всегда на теле должна быть.

Лешка замолчал.

Хм… понятно.

Танюша нехотя поднялась (ну не хотелось подчиняться мальчишке!), прошла в спальню, открыла сундук, вытащила браслет. И надела его.

– Так вот, – продолжил Лешка как ни в чем не бывало, – настоящая ведьма, обладающая такой недюжинной фамильной силой, как у вас, просто обязана работать. Найти свое призвание в цивилизованном мире. Потому что колдовскую должность, потаенную, невозможно получить, не работая с людьми или их проблемами, потребностями и тайнами. Короче, первый шаг – найти и получить работу. Вы что умеете делать?

– Не знаю… – Танюша немного ошалела от такого прессинга. – Я моделью работала, пять лет…

Лешка насмешливо приподнял брови: на его смуглом лице так и читалось: и все, мол?

– Школу на отлично закончила, – добавила Танюша с вызовом, – и в институт хотела, но… Еще туризмом увлекалась, по скалам немного лазила.

– О, альпинизм – это уже лучше, – оживился Лешка.

– Точно, лучше. – Танюша даже немного загрустила, вспомнив мечты о кругосветном путешествии: а ведь когда–то она всерьез подумывала о покорении самых знаменитых горных вершин.

– А что у вас за грамота на стенке? – неожиданно спросил Лешка.

Танюша вытаращила глаза.

– Ты что, не первый раз у меня дома? – спросила она грозно, вспоминая, что данная грамота висит у нее в спальне.

– Был один раз. – Лешка оскалился. – Исключительно по делу зашел… Так что за грамота?

– Бег с препятствиями, – буркнула Танюша. Ей совершенно не понравилось, что по квартире лазил малолетний колдун, да еще и «по делу». – Первой пришла на школьных соревнованиях. В общем–то маршрут не такой уж и сложный был, да и погода в горах чудесная выдалась. Увлекалась этим… когда–то.

– О, это еще лучше! – обрадовался Лешка. – Да не переживайте вы, никто за вами не подглядывал, – сразу же добавил он, – надо было с вами заранее познакомиться, прежде чем разрешить браслетом владеть, хоть и по наследству. Считайте, что первое тайное испытание вы уже прошли.

– А если бы не понравилась, а? Кому ж тогда дар перешел бы?

– Сильным мира сего, – ответил Лешка не моргнув глазом.

– Вордаку? – встрепенулась Танюша.

– Может, – пожал плечами Лешка. – А вы его откуда знаете? Ах да… Он же подругу вашу того, заточил.

– Ты про это что знаешь? Русланку можно как–то вызволить? Что можно сделать? – Танюша ожидающе уставилась на мальчишку.

– Что–что? – Лешка тряхнул головой. – Не, не знаю я… Разве договориться можете с ним… Но это вряд ли.

– Послушай… – У Танюши промелькнула одна мысль. Но она раздумывала, может ли доверять своему новоявленному «учителю». – А этот Вордак… он должен где–то и в настоящей жизни работать, да?

– Это смотря что считать настоящей жизнью, – хмыкнул Лешка, – но если вы про цивилизованный мир, тогда – да. В туристическом агентстве «За восемьдесят дней» работает, генеральным директором.

– А чем это агентство занимается, не знаешь?

– Круизами, международными путешествиями, организацией туров, конечно, экстремальным туризмом… В общем, как и все подобные туристические агентства.

– Интересно, а есть ли у них вакансии? – спросила Танюша равнодушным голосом.

Лешка уставился на нее, не мигая.

– Не интересовался, – сказал он, сверля девушку глазами.

– А как бы узнать, а?

– Да просто. – Лешка вытащил из уха мобильник. – Алло, это туристическое агентство «За восемьдесят дней»? – спросил он мужским басом. – Скажите, а нет ли у вас вакансий? Нет? Спасибо. – Лешка запихнул мобильник обратно в ухо.

– Черт, как ты это делаешь? – не выдержала Танюша.

– Басом говорю? Тренировался. – Лешка заулыбался.

Ладно, не хочет говорить, ну и не надо.

– Значит, нет вакансий… Жаль. – Девушка печально вздохнула. Блестящий план затрещал по швам, даже и не начав осуществляться.

– Жаль, да, жаль… Но кое–что можно сделать. – Лешка вдруг подмигнул ей. – Урок первый!

Он вскочил с кресла, крутнулся на месте, представая перед ней в черной длиннющей мантии, академической шапочке с кисточкой и с указкой в руке. Танюша раскрыла рот от удивления.

Лешка между тем махнул указкой на телевизор, и тот мигом превратился в школьную грифельную доску.

Прикольно… Урок волшебства девушке явно начал нравиться. Лишь бы телевизор потом вернулся.

– Чтобы получить вакансию, надо просто закрыть глаза и сказать: «Сгинь с моего места, абракадабра!» – И он написал эти слова мелом на грифельной доске.

Танюша закрыла глаза и послушно повторила:

– Сгинь с моего места, абракадабра!

Лешка расхохотался:

– Неужели вы думаете, ха–ха, что такой лабудой совершается волшебство?

Девушка покраснела как рак.

– Знаешь что, учитель… – прорычала она, однако Лешка примирительно махнул рукой и сказал:

– Извините, больше не буду, не удержался.

– Ладно. – Танюша тоже улыбнулась: честно говоря, сама любила пошутить, – да, слушай, давай на «ты», что ли…

– Давай, – охотно согласился Лешка и сказал совершенно серьезно: – Коснитесь… коснись фамильного браслета и четко сформулируй желание.

– И все? – прищурилась девушка, вновь ожидая подвоха.

– И все, – кивнул Лешка. – Таким способом вы можете получить любую информацию – лишь коснувшись браслета. На желания уходит больше… мм… энергии, поэтому с ними надо поаккуратнее. Но ваш браслет давно не использовался и наверняка переполнен силой.

– А насколько ее хватает, силы–то? – заволновалась Танюша.

– Хватает, – успокаивающе кивнул Лешка. – Надо пополнять, конечно, но об этом после поговорим.

Танюша коснулась правой рукой браслета, зажмурилась и подумала про себя:

«Хочу работать в турагентстве «За восемьдесят дней“ на таком рабочем месте, чтобы каждый день Вордака видеть».

И открыла глаза. Лешка уже протягивал трубку:

– Звоните… Звони, то есть.

Танюша поднесла трубку к уху.

– Агентство «За восемьдесят дней», – проговорила скороговоркой трубка.

– Скажите, – пролепетала девушка слабым голосом, – у вас имеются вакансии?

В трубке помолчали.

– Вы знаете, – сказали ей, – удивительное дело: только что наша сотрудница, второй офис–менеджер, выиграла в лотерею большую сумму денег и сразу же уволилась… У вас имеется опыт работы секретарем?

– Три года, – прошептал Лешка.

– Три года, – сообщила Танюша трубке.

– Приезжайте немедленно! – Женщина явно обрадовалась, – и, если можно, вышлите ваши данные по электронной почте, я сразу же занесу в компьютер. Вы знаете, у нас столько работы сейчас: лето на носу…

Танюша отдала Лешке мобильник, светясь от счастья.

– Вот это да, получилось!

Лешка посмотрел на нее как–то странно, с хитрецой.

– Что? – насторожилась девушка. – Что–то не так?

Мальчишка ответил не сразу.

– Знаешь, – проговорил он задумчиво, – обычно, когда просят с помощью магии освободить место, человек либо заболевает, либо делает ошибку и его увольняют, а у тебя – выигрывает в лотерею. Кажется, я понимаю, почему тебя все–таки зарегистрировали, несмотря на то, что тебе уже двадцать два.

– Всего двадцать два, – поправила Танюша с улыбкой.

– У нас с тобой разные понятия о возрасте и расцвете сил. – Лешка показал ей язык, – но думаю, не случайно тебя приставили к… – Лешка запнулся. На лице его промелькнул испуг.

– К кому?

– Ко мне, – сказал он, прищурившись, и опять показал язык.

– Ты что–то другое хотел сказать. – Танюша не сдержалась и тоже показала ему язык.

– Я хотел лишь сказать, что ты слишком добрая, вот и все. – Лешка нырнул в кресло и закинул ногу на ногу. Шапочка и мантия исчезли, он опять был в джинсах и вязаном свитере, равно как и телевизор опять стал телевизором, к большому Танюшиному облегчению. – А это большая редкость в наши дни.

– Ну–ну… – Девушка не знала, что и сказать. Что ж тут хорошего – быть доброй? И не такая уж она добрая, вспомнить только, как недавно подругу подставила… Эх, Русланка, Русланка…

– А теперь, может, расскажешь, зачем тебе к Вордаку устраиваться понадобилось? – Лешка вдруг стал чрезвычайно серьезным.

– А тебе можно доверять, а? – Девушка хитро прищурилась.

– Придется, видимо. – Лешка расплылся в довольной улыбке.

Танюша задумалась. С одной стороны, если уж этот мальчишка будет теперь ее учителем и, так сказать, проводником в мире ведьм и колдунов, его можно попросить о помощи и даже о сотрудничестве. А с другой…

– А могу ли я быть уверена, что ты никому не расскажешь?

– На все сто, – заверил Лешка.

– Поклянись!

– Клятвы – слишком серьезная вещь, чтобы ими разбрасываться, – сказал Лешка, – сначала расскажи, что задумала, а я уж посмотрю…

– Ну слушай, Лешка, дело такое…

Танюшин план состоял в том, чтобы, проникнув на работу к Вордаку, всегда быть у него перед глазами и постараться надоесть ему хуже горькой редьки, пока он не отдаст подругу. И по возможности напакостить ему, и как можно больше.

Паренек слушал внимательно, не перебивал, лишь улыбался. Когда девушка умолкла, он насмешливо заметил:

– Ну и глупости у тебя в голове, уж прости меня…

Танюша решила было возмутиться, но он продолжил:

– Но мне нравится, честно. – Лешка заулыбался. – Шалости – это по моей части. Одно только – полная конспирация должна быть. Если прознают про мое участие в таких шутках – выгонят, как пить дать. Вас… то есть тебя, помилуют, вон род какой древнейший, да и на неопытность списать могут, а меня могут и того, не пожалеть.

– Тогда не надо, – сразу же сказала Танюша. – Этого еще не хватало – грех такой на совести иметь, ужас… Чтобы из–за меня пацана замучили!

– Да не переживайте так, – от волнения Лешка вновь перешел на «вы», но глаза у него заблестели от восторга. – Я очень осторожный, умею прятаться. Вы главное – за себя беспокойтесь, вам еще надо следы научиться заметать.

– Какие следы? – не поняла девушка.

– От совершения магических действий.

– Неплохо бы сначала научиться совершать эти магические действия, – кисло заметила она.

– Сделаем, – заверил Лешка и вдруг замер, как будто к чему–то прислушиваясь.

– Все, мне пора, – сказал он. – А вы на работу новую сходите, разберитесь, что к чему… До свиданья, леди.

Лешка насмешливо поклонился и исчез.

Глава 6

ПЕРВЫЙ РАБОЧИЙ ДЕНЬ

Офис турагентства располагался в самом центре города. Это было приятно и удивительно. А Танюша думала, что Вордак работает где–нибудь в столице, а не здесь, в прикарпатском городке. Вообще–то ее город можно считать туристическим центром – все–таки возле самых Карпат. Так что понять, почему агентство по кругосветным турам находится именно здесь, очень даже можно. Правда, Танюша предполагала, что ей придется долго искать этого Вордака. Эх, забыла спросить у Лешки, как колдуны передвигаются… Быстро ли? Но если уметь вот так вот исчезать в воздухе, как чертик, наверняка можно за минимум времени большие расстояния преодолевать…

На работу приняли мгновенно: сказали, что берут на испытательный срок. А трудовую книжку, которой, кстати, у Танюши и не было, не спрашивали. Фирма оказалась большой, а сам офис располагался непосредственно при начальническом кабинете. В приемной работало всего несколько человек: заместитель директора, топ–менеджер, менеджер по рекламе, две секретарши и два офис–менеджера, вторым из которых и была Танюша.

Дело ее, как второго офис–менеджера, оказалось несложным: всего–то сортировать почту, отвечать на обычные письма и распечатывать рекламки. Важные письма перенаправлять первому офис–менеджеру – строгой даме в очках, госпоже Наливайко. Сложнее получалось с оформлением документов. Но Танюша быстренько вспоминала, чему ее учили на бухгалтерских курсах, куда ходила еще в прошлом году за компанию с одной знакомой.

Вечером она ввалилась в квартиру усталая, но довольная собой и даже счастливая, как человек, который никогда еще не работал с девяти до шести.

Опять позвонил Толик. Сказал, что она может оставить себе щетку. На память. Танюша сообщила, что уже давно выбросила ее, злорадно выслушала причитания бывшего возлюбленного о страшной ее расточительности, из–за которой они как раз и расстались и просто отключила телефон.

Жаль, что Вордака девушка так и не увидела. Волновалась, конечно, как этот тип отреагирует на ее появление в собственной фирме? Не слишком ли она рискует, ввязываясь в такое дело?

Конечно, она пыталась разузнать о местонахождении колдовского начальника. На осторожный вопрос, когда будет директор, Танюше жестко ответили: когда ему захочется. Понятно, что больше она не расспрашивала.

Утром девушку разбудил запах свежесваренного ароматного кофе. Сорт арабика, «Монарх», не иначе… Подумалось, какой замечательный сон, такой уютный… Стоп.

Прогоняя остатки сонливости, Танюша осторожно вскочила на ноги, бесшумно надела халат. Вряд ли бы кофейный запах долетал из соседней квартиры, тем более такой явственный…

Прокравшись на цыпочках на кухню, она застала Лешку, сидящего на подоконнике при раскрытом окне: чертик читал какой–то толстый журнал.

– Представляешь, опять катастрофа на Тихоокеанском побережье. Интересно, чьих рук дело на этот раз? – Он задумчиво перевернул страницу.

На столе дымился кофе в аккуратной золотой чашечке. Подобную девушка видела у Вордака в элитном клубе – красота.

– Это из старинного сервиза, – улыбнулся Лешка, – ты пей, пока горячий, а чашку я потом заберу, – и опять уткнулся в журнал.

Кофе был очень крепким, ароматным, Танюша такого еще и не пробовала.

– Ты где так кофе научился готовить? – спросила она с удивлением.

– Семейная традиция. – Лешка захлопнул журнал, и тот тут же исчез. – Как дела на работе?

– Никак. – Танюша вздохнула. – Сегодня пятница, потом – выходные. А Русланка черт знает где…

– Вордак знает где, – поправил Лешка, улыбаясь.

– А, это одно и то же. – Девушка махнула рукой. – Ты чего прилетел в такую рань?

– Думал разбудить, чтобы не проспала, – мгновенно отозвался Лешка, будто уже планировал ответ. – Сегодня последний рабочий день недели, так что Вордак будет на месте. Поспеши, негоже с опозданий начинать.

Чертик как знал: в приемной стояла тишина, лишь гудели компьютеры и цокали клавиши – все делали вид, что заняты, – наверняка директор был на месте.

– Прелестно, – сказал Вордак, заглянув в приемную и увидев там Танюшу, безуспешно пытающуюся спрятаться за компьютером. – Зайдите ко мне в кабинет.

– Зачем вам это понадобилось? – спросил он, когда за девушкой закрылась дверь.

Танюша промолчала. Да и что тут объяснить? А оправдываться не хотелось.

Вордак обошел стол, уселся в кресло. Уткнулся в какую–то книгу.

Танюша растерянно озиралась по сторонам. Да, отличный кабинетик у него, шикарный: панели под дуб, резная мебель на изогнутых ножках, бархатная обивка, и все под старину, правда, немного мрачновато, цвета уж больно темные… Лишь стол и компьютер были суперсовременными и какими–то неуместными на общем фоне интерьера, да и кадка с фикусом возле стола выглядела как–то уж обычно и даже банально.

– Я просто могу вас уволить, – сказал Вордак, уже проглядывая какие–то документы. – Вам это не приходило в голову?

Вечно он читает, подумалось девушке.

– Зачем это меня увольнять?

– Не хочу, чтобы вы мне глаза мозолили.

– Я думаю, вы меня не уволите, – нагло сказала Танюша.

– Почему это? – удивился Вордак.

– Потому что я опять приду.

– Так я вас еще раз уволю.

– Все равно приду, пока Русланку не отдадите.

Чтобы сказать эту фразу, Танюша сделала неимоверное усилие – взгляд Вордака ей совсем не понравился.

– Не советую вам шутить со мной, – сказал колдун прищурившись. – Но раз так хотите работать, сделайте всем кофе.

Ой, напугал. Лучше кофе готовить, ха–ха, чем документы оформлять. Честно говоря, не понравилось Танюше с бумажками работать.

Вордак поднялся с кресла, прошел к двери, открыл ее, схватил девушку за плечи и вытолкнул обратно в приемную.

– Танечка, – обратился он к первому офис–менеджеру, – проведите новенькую по отделам, познакомьте с людьми. Она любезно согласилась всем кофе сделать, кто какой любит.

Госпожа Наливайко, вдруг оказавшаяся тезкой, подобострастно закивала, то краснея, то бледнея. У Танюши сложилось впечатление, что первый офис–менеджер тайно влюблена в своего начальника: такое обожание светилось в ее глазах, спрятанных за толстыми стеклами очков. Да и в целом при появлении начальника все коллеги тут же вытянулись в струнку, повылезав из–за своих рабочих мест, как грибы после дождя, – кажется, Вордак имел в глазах подчиненных нерушимый авторитет. Интересно, они знают, что их директор любит разгуливать в одной лишь шкуре на колдовских шабашах?

– Потом можете и для меня приготовить, – сказал Вордак и улыбнулся. Кажется, ситуация его забавляла.

Вы знаете, что такое сварить кофе тридцати с лишним сотрудникам? Одни любят без сахара, другие с сахаром, одному – со сливками, другому – без… Танюша чуть не ударилась в панику, когда программист из рекламного отдела, нервный прыщавый парень, вдруг накричал на нее, что она ему сварила слишком крепкий напиток. Но в отделе менеджмента девушку сразу угостили булочками и конфетами и объяснили, что заставлять новичка всем варить кофе – это в общем–то традиция. Кофе Вордаку Танюша делала под пристальным вниманием «Танечки», она же и вызвалась занести чашечку. Вордак возвратил напиток, передав, что сварено отвратительно. Скрипя зубами Танюша сделала вторую порцию, покрепче, но ей вернули с теми же замечаниями. Ну уж как кофеварка ваша варит, извините. Третью порцию делала сама госпожа Наливайко, но ее отвлекли на телефонный звонок (не без участия Танюшиного браслета), так что заливать в чашечку горячий напиток все равно выпало ей.

План, взращенный на полуистерике, быстро созрел в голове. Танюша вытащила жвачку, которую держала во рту вот уже пять минут, чтобы не сорваться и не нагрубить кому–нибудь, и надежно приклеила к дну чашечки с внутренней стороны. Сверху осторожно налила горячий кофе и тут же понесла в кабинет директора, не обращая внимания на злобный взгляд, каким ее сопроводила любезная «Танечка», все еще занятая разговором по телефону. Главное, чтобы Вордак успел отпить хотя бы глоточек, пока «белый секрет» еще крепился на дне. Вордак встретил девушку почти дружелюбно.

– Как вам наши сотрудники? – ласково спросил он, сделав едва уловимое движение над чашечкой.

«Ага, – догадалась Танюша, – проверяет. Не подсыпала ли чего…»

– Признаться, я разочарован – нет даже соли, – сказал Вордак и отпил глоток.

– Неплохо, – произнес он, – наконец–то вы сварили что–то более–менее подходящее. Как вам удалось? – Вордак сделал еще несколько глотков, один за другим.

– Секрет, – таинственно улыбнувшись, сказала Танюша.

Тут «секрет» и всплыл, покачиваясь и белея, словно парус в открытом море. Вордак опустил глаза на чашку, но ничего не сказал. Лишь по шее пошли яркие розовые пятна.

Танюша тоже молчала. Чувствовала она себя очень неловко, словно нашкодившая школьница. И даже начала пошатываться от волнения.

– Идите на рабочее место.

Проклятая «Танечка» сразу же завалила работой по уши, – кажется, она явно невзлюбила новую коллегу. К концу рабочего дня Танюша едва говорила от усталости: нещадно трещала голова и ломило все тело. Выглядело это так, будто бы она заболевала.

К вечеру стало совсем худо. Она лежала на диване, накрывшись пледом, ее зубы выстукивали чечетку, а тело трясло, будто в лихорадке.

Как появился Лешка, она даже не заметила. Кажется, шагнул прямо через окно.

– Что с тобой? – Чертик внимательно разглядывал девушку, словно искал, где есть кнопка, чтобы остановить продолжавшуюся «тряску». – Ты заболела?

Кратко, путая слова, то и дело сбиваясь, Танюша пересказала события первого рабочего дня. Когда же дошла до жвачки в кофе, ей вдруг стало стыдно, и она запнулась окончательно.

– Дальше можешь не рассказывать, – прошептал одними губами Лешка, глаза его задвигались, будто он что–то читал. – Я уже все увидел в твоей мыслечувствующей ленте.

– Где? – Ей было так плохо, что она даже говорить не могла.

– Вот это да… – Танюша видела, как у Лешки расширились глаза. – Он наложил проклятие, причем очень сильное… Ты могла бы проваляться в кровати больше недели. А ведь накладывать проклятие на новоявленного колдуна или ведьму запрещено, и ты имеешь полное право нажаловаться… Но почему он так сделал? Неужели так разозлила дурацкая жвачка, плавающая в кофе? Странно и глупо с его стороны.

Хоть Танюша и соображала еле–еле, но не могла не заметить, что Лешка рассуждает уж больно серьезно и логично для подростка. Было еще что–то, какая–то мысль, но девушка не могла поймать ее за хвост – ей делалось все хуже и хуже.

Лешка тем временем метнулся на кухню – Танюша услышала, как забурчал электрочайник – и вскоре вернулся с огромной дымящейся кружкой.

– Выпей это, – сказал он без предисловий, – это отвар из демьян–травы и чабреца – лучшее средство от проклятий.

После глотка душистого напитка девушке действительно стало лучше. После второго глотка – еще лучше. Допив весь отвар, что был в чашке, до капли, Танюша почувствовала, что ей совсем полегчало. Конечно, немного знобило, но дела явно пошли на поправку.

Лешка устроился в кресле, но, подав кружку с чаем, перестал обращать на девушку внимание, – думал о чем–то своем. Танюше тоже не хотелось разговаривать. Она размышляла, что же теперь делать. Вордак оказался более опасен, чем она представляла. Кстати, Лешка говорил, что она может нажаловаться…

Наверное, Лешкины мысли тоже касались этого вопроса, потому как он вдруг спросил:

– Думаю, ты больше не пойдешь туда на работу, да?

– Еще чего. – Танюше стало лучше, и вернулась прежняя решимость. – Я не отстану от Вордака. Пока он не вернет Русланку. Но жаловаться на него не буду.

– Не будешь? – Лешка смотрел удивленно.

– Знаешь, – начала она развивать мысль, – думаю, его сильно за это не накажут… а Русланку тогда мне он точно не вернет, из принципа. А для мужчин они очень важны, эти их принципы.

Лешка озорно улыбнулся.

– А ты молодец, – сказал он с уважением. – Я думал, ты сдашься.

Хорошо ему говорить, подумалось Танюше, не его же подругу заточили неизвестно где.

– Послушай, – немного стесняясь, произнесла девушка, – а не мог бы ты научить меня какой–нибудь защите?

– Хорошо, – кивнул Лешка, немного поразмыслив, – я научу тебя защите завтра.

Глава 7

МЫСЛЕЧУВСТВУЮЩАЯ ЛЕНТА

Наступила суббота. Утром не осталось и следа от вчерашней болезни, и Танюша мысленно поблагодарила чертика за волшебный отвар.

Лешка появился сразу, как будто бы знал, когда она проснется.

Мальчишка терпеливо подождал, пока она выпьет огромную чашку кофе, а после велел одеваться.

– Сейчас пойдем гулять, – сообщил он. – Сначала научу тебя, как вытягивать и читать мыслечувствующую ленту.

Утро выдалось хмурым, но сам урок оказался интересным: было довольно весело ходить между прохожими и заглядывать в их мысли. Оказалось, это несложно: всего–то и дел – ухватиться за маленькую, мерцающую голубым ниточку, которая имелась, если по–особому присмотреться, у каждого человека прямо на макушке. Надо было потянуть ее на себя и вглядеться в «кадрики» – вся жизнь человека явится в виде живых картинок, как на ладони, – все, чем человек живет, мыслит и что чувствует. Лешка говорил, что можно вытащить всю ленту до самого первого завитка, вплоть до момента рождения, но тогда этот человек может потерять память – забыть обо всем. Поэтому полностью вытягивают всю ленту только специально обученные люди и только с особого разрешения: в медицинских целях или у простых людей, случайно забредших в дебри колдовской жизни и набравшихся ненужных им впечатлений.

Вскоре Танюша натренировалась так ловко извлекать ленту, что юный учитель сменил насмешливость на изумление.

– Ничего себе, молодец! – пораженно сказал он, когда девушка ловко выхватила ленту у какого–то прохожего, лысеющего мужика в джинсах, и бойко рассказала, что он сейчас идет с работы домой, а на понедельник лелеет планы подложить свинью своему коллеге, на чье место уже давно метит.

– Вот гад! – возмутилась Танюша. – Может, предупредить коллегу этого интригана, а?

– Нет, – твердо сказал Лешка. – Неизвестно, что это за собой повлечет. Возможно, если того человека, которого собираются подставить, действительно уволят, тот найдет себе лучшую работу.

Против такого аргумента девушка не нашла что возразить.

Они переместились обратно к Танюше домой, и после того как осилили по большой чашке чая (а хозяйка выпила еще одну кружку отвара из демьян–травы с чабрецом), Лешка сообщил, что будет учить ее несложной защите, чтобы могла сопротивляться чужим проклятиям, хотя бы самым легким.

Танюша предельно сосредоточилась.

– Создай вокруг себя водопад, – начал объяснять Лешка, развалившись на диване в гостиной. – Представь, что окружена сплошной стеной из падающей воды.

Танюша послушно попробовала. Получилось не сразу, постоянно что–то отвлекало.

– Теперь подумай о чем–то плохом, – сказал, улыбаясь, Лешка, когда она через несколько минут сообщила, что вроде бы чувствует, как вокруг нее шумит водопад. – Буду прорываться к твоим мыслям.

«Взять бы этого Вордака, – подумала Танюша, – и забрать всю силу… пояс его украсть, что ли?»

– Невозможно, – мигом отреагировал Лешка. – Пояс власти нельзя ни украсть, ни снять с мертвого тела, ни даже подарить, к примеру. Можно, правда, одолжить… но только с разрешения хозяина, на небольшой период времени. Да и кто–кто, а Вордак никогда не позволит отобрать свою силу, даже ценой жизни.

Девушке показалось, что в голосе мальчишки проскользнула гордость. Еще бы, наверняка такой колдун, как Вордак, – известная личность в волшебном мире, один из «сильных мира сего»… И такие мальчишки, как Лешка, конечно же, восхищаются им. Только вот хорошо это или плохо?

– Хорошо, – оскалился Лешка, – а плохо то, что твоя защита совсем не работает. С такими успехами ты так и будешь страдать, или, говоря яснее, получать по мозгам.

– Я думаю, что и так получу по мозгам, и не раз, – откровенно призналась Танюша, расстроившись. – Если Вордак такой опасный колдун, что ему стоит меня и сильнее стукнуть, а то и пришибить.

– Ну ты и выражаешься, – хмыкнул Лешка. – Он не может тебя стукнуть сильнее, чем просто наслать такую вот небольшую лихорадку. И то в крайнем случае.

– Это еще почему? – удивилась Танюша.

Лешка наморщил лоб, словно в раздумье, стоит ли ей говорить, но сказал в сторону, будто бы нехотя:

– Ты, как новопосвященная, сейчас под наблюдением. Поэтому Вордак может проявить магическое вмешательство самой слабой степени. Если он колданет сильнее, это станет известно в некоторых… хм, некоторых высших кругах, где такие вещи не приветствуются. В принципе он и так погорячился с тем проклятием, но, думаю, больше не повторит.

Само собой, Танюша воспрянула духом. Тогда еще можно повоевать.

– Леш, знаешь, что думаю, хм… – Девушка хитро прищурилась. – Иногда мне кажется, что ты знаешь очень много даже для обычного такого себе юного колдуна.

– Когда кажется – креститься надо, – сказал он, улыбаясь самым невинным образом.

Честно говоря, Танюша настроилась побольше выпытать у чертика, кто он есть на самом деле и чем вообще занимается, как в квартиру позвонили.

Лешка подошел к двери и прищурился.

– Отлично, – сказал он. – За дверью стоит твой школьный приятель Виктор Сизов.

Девушка ошалело посмотрела на закрытую входную дверь. Витька? Ее бывший одноклассник? Что он тут делает?

– Я бы советовал заглянуть в его мыслечувствующую ленту. Заодно и потренируешься. Проникновение у тебя лучше получается, чем защита.

Удивленно взглянув на чертика, который уже таял в воздухе, Танюша с некоторым сомнением повернула ключ, осторожно сняла цепочку и открыла входную дверь.

На пороге действительно стоял Виктор, кареглазый блондин, полузабытый друг детства. Правда, со школьных времен он как–то сильно исхудал, ямочки на щеках, что так ей когда–то нравились, пропали, да и глаза изменились – бегали туда–сюда.

– Почему не спросила, кто? – сказал гость и ухмыльнулся.

– Витя?! – воскликнула Танюша, думая, что неплохо бы играла в театре. – Привет, заходи… Какими судьбами?

Виктор разделся, повесил куртку и шапку на вешалку и прошел в гостиную. Танюша, конечно, привыкла, что сначала спрашивают разрешения зайти в комнату, но решила, что Виктор так ведет себя на правах старого друга.

Он сел в то же самое кресло, так полюбившееся Лешке, и только тогда сказал:

– Привет. Рад тебя видеть.

Но Танюша на это только плечами пожала:

– Кофе будешь?

Он кивнул, внимательно рассматривая гостиную. Откровенно говоря, было на что взглянуть: мама недавно подарила Танюше свою коллекцию антикварной посуды – от медных турецких кувшинов до греческих ваз, – гостиная была завалена такими вещами, словно лавка, торгующая стариной. Мама мотивировала свое решение фактом отсутствия у дочери вкуса и денег на приличный интерьер. Сама же Танюша собирала коллекцию маленьких слоников еще со школьных времен и расставила их на самом видном месте – на полке над телевизором. Сейчас уже, конечно, она немного стыдилась своего увлечения и прекратила пополнять «табун», но успела обзавестись очень редкими экземплярами, включая и слоника из золота высшей пробы, весом около ста сорока грамм.

Когда Танюша вернулась с двумя дымящимися чашечками, Виктор стоял у плоскоэкранного телевизора и внимательно разглядывал его.

Увидев хозяйку, он немного покраснел, глаза вновь забегали, но потом как ни в чем не бывало старый приятель уселся в кресло. Так что же ему надобно?

– Как живешь, – спросил Виктор ни с того ни с сего, – ты, я слышал, незамужем еще?

Танюша кивнула. Вот ведь какая проницательность.

– А ты как живешь?

– Да нет, я нет, то есть… не женат, в смысле, – глаза Виктора опять «завращались». – Хорошо выглядишь. – Сказав это, старый друг почему–то окинул взглядом гостиную. – Я пришел поговорить о деле.

«О, это совсем другой разговор!» – подумала Танюша и потянула из макушки Виктора едва светящийся хвостик мыслечувствующей ленты. Удалось это легко. Еще бы! Виктор вряд ли подозревал, что его мысли собираются прочесть таким наглым образом, и конечно же не знал о защитном «водопаде». Тот же Лешка настолько хорошо защищал свою голову, то бишь мысли и чувства, что девушка хоть и пробовала пробиться к нему, но терпела одни поражения. Танюша подумала также, что колдуны действительно имеют некую «власть» и довольно внушительную, над обычными людьми, и последним о волшебных делах лучше не знать и даже не догадываться. Так ведь спокойнее: меньше знаешь – крепче спишь…

– Это очень выгодное предприятие, – излагал между тем Виктор. – Помнишь Сашку из параллельного? Он уже согласился вложить немного. Деньги, можно сказать, на полу валяются! – Сказав это, Виктор опустил глаза на пушистый ковер, будто бы тот действительно был завален денежными бумажками. – Только возьми и поднимай, – продолжил он миг спустя. – Так что если мы скинемся для начала, то дело сразу выгорит…

Увлекшись чтением мыслечувствующей ленты, Танюша почти не слушала, что говорил Виктор.

– Так что думаешь об этом предприятии? – подозрительно спросил он.

Ничего она об этом не думала, как не думал об этом и Виктор. Мысли его прочно засели на том самом золотом слонике, ее плоскоэкранном телевизоре и еще нескольких ценных вещах, включая мамино кольцо с бриллиантом. Виктор уже шесть лет был квартирным вором и даже успел «заработать» три года условно.

– Ничего у тебя не выйдет, – зло сказала Танюша и тут же спохватилась. – Нет у меня денег, все на банковском счету держу. Мама что–то пополняет… Но не согласится она на такое сомнительное мероприятие.

«Интересно, сколько у мамаши есть, – прочитала она у Виктора на мыслечувствующей ленте, – судя по тому, как живут богатенько, немало… Может, охмурить ее попробовать для начала?»

Виктор постарался мило улыбнуться. Даже заигрывающе.

– Надо тебя познакомить с моим Толиком, – сказала Танюша задушевно. – Он у меня удивительный, замечательный, самый лучший…

– Ну и где же он? – перебил ее излияния Виктор, нагло усмехаясь. – Видно же, что одна живешь, без мужика в доме.

Танюша прищурилась. Друг другом, а такие вот заявки – уже настоящее хамство. Такие вопросы порой сам себе стесняешься задать. К тому же почему Виктор так хорошо осведомлен о ее жизни?

– Есть еще друг один, задушевный, каждый день заглядывает, – произнесла она резким тоном, – из органов…

Их глаза встретились. Да, тут малость переборщила – перешла границу. Виктор понял, что бывшая одноклассница немного в курсе его «темных дел». Мысли «старого друга» побежали быстро–быстро – Танюша еле успевала их читать, и ход этих мыслей ей абсолютно не понравился.

– Тогда понятно. – Виктор постарался улыбнуться еще более обаятельно. – А я вот решил заглянуть… Часто о тебе вспоминаю.

Да, крепкий орешек, вернее сказать, «матерый». О чем сейчас и вспоминал Виктор, так это, как ни странно, о том же золотом слонике в сто сорок грамм.

Не сводя глаз со своего непрошеного гостя, Танюша закатала рукав рубашки и коснулась пальцами браслета, немного прикрывая его. Школьный друг, однако, наметанным глазом выхватил блеснувшие зеленым огнем изумруды. Надо действовать быстро.

«Хочу, чтобы Виктор ушел из квартиры и навсегда забыл дорогу ко мне, а еще – занялся каким–нибудь честным делом, увлечением, о котором мечтал в детстве».

Прошептав это на глазах у недоумевающего Виктора, Танюша опустила рукав рубашки и начала ждать.

Минуту Виктор не шевелился.

– Ну я пойду. – Он резко вскочил с кресла, прошел в коридор, даже не кинув прощальный взгляд на телевизор. Быстро оделся, сам открыл входную дверь и уже на пороге обернулся. – Ты знаешь, я всегда хотел заняться балетом. Как думаешь: еще не поздно?

– Как грубо, – довольно произнес Лешка, устраиваясь в кресле вместо Виктора, – но сработано лихо, не спорю.

– Думаешь?

Честно говоря, Танюша малость ошалела от неожиданного успеха и немного беспокоилась, не пошел бы Виктор действительно записываться в балетную студию.

– Пойдет, непременно пойдет, – заверил ее Лешка. – Но с твоей кармой до психушки дело не дойдет. Самое большее – посмеются над ним, и все. А вот к иллюзиям у тебя явный талант… даже странно для начинающей ведьмы.

Но Танюша не слушала – размышляла о другом. Странно, а почему Виктор вдруг ни с того ни с сего взял и пришел к ней, а?

– Слушай… – Девушка прищурилась. – А это не твоя работа? Проверил, так сказать, как я буду действовать в необычных обстоятельствах, а?

– Нет, – не моргнув глазом ответил Лешка. К мыслям его, равно как и к чувствам, невозможно было подобраться. Глухой барьер. – Хорошо, что ты не стала хвастаться тем, что ты ведьма, – добавил он, – припугнуть там или что…

– Так нельзя же раскрываться, понятно, – сказала Танюша, улыбаясь.

– Прекрасно, что ты помнишь об этом, – произнес чертик задумчиво, – это большой плюс.

Танюша вновь попыталась пробраться к его мыслечувствующей ленте, но конечно же не смогла.

Лешка лишь снисходительно улыбнулся.

Глава 8

НОЧНОЕ ПРИКЛЮЧЕНИЕ

Всю неделю Вордака не было на рабочем месте.

Танюшу это обстоятельство очень расстроило, ибо о Русланке она ничего так и не узнала. Все их общие знакомые и даже родственники решили, что подруга–директорша в очередной раз влюбилась и теперь где–то развлекается с тайным возлюбленным. Такое единодушное мнение людей девушку удивляло: кому она ни звонила, все отвечали одно и то же – про возлюбленного. Нет ли тут какого чародейного влияния? Она чувствовала угрызения совести, потому как Русланка влипла по ее вине, даже несмотря на то, что, конечно, подруга на чужих сундуках разъезжать не имела права.

Так что Вордак отсутствовал и девушка не знала, что предпринять. С другой стороны, она подружилась с коллективом, вернее с одной из секретарш – Ирэнкой (вторам секретарша постоянно была на больничном), и менеджером по рекламе – Илоной. И теперь они вместе, укрывшись во время обеденного перерыва где–нибудь в коридоре, обсуждали, какая уродина и злюка эта первая офис–менеджер и вообще – какая она исполнительная и слишком уж «правильная».

Сегодня была пятница, госпожи Наливайко нигде не было видно, и работы у Танюши вообще не имелось, так что она с трудом дождалась обеденного перерыва, чтобы хоть чем–то заняться.

– Ох, наконец–то выходные, – сказала Ирэнка, когда они, разделавшись с бутербродами, разместились на подоконнике в уютном коридорчике, и девчонки, кроме Танюши, закурили. – Высплюсь хорошенько… – Ирэнка мечтательно закатила глаза.

Ирэнка была вся такая пухленькая, розовощекая, со смеющимися щелочками вместо глаз, а Илона – худосочная длинноволосая брюнетка, все больше молчала, зато дымила много: три–четыре сигареты за перекур.

– Хорошо, что начальника нет, – продолжила Ирэнка.

– А что, этот Вордак часто отсутствует? – беззаботно спросила Танюша.

– А то как же, – кивнула Ирэнка, – и наша «Танечка» за него заправляет. Она единственная знает пароль доступа к его личному компьютеру, ко всяким секретным файлам… Ты с ней поосторожнее – она тебя явно невзлюбила.

Танюшины мысли завертелись с бешеной скоростью. Вот он – шанс. Она заглянет к «Танечке» в мыслечувствующую ленту, узнает пароль, а после немного… пошалит. Если, конечно, госпожа Наливайко сама не колдунья. Хотя вряд ли бы Вордак держал возле себя на этой работе чародеев. Скорей всего, турагентство – просто прикрытие для его настоящего «бизнеса» – наверняка каких–нибудь мрачных и темных дел. В принципе важный это бизнес для Вордака или не очень, Танюша быстренько узнает, если сможет проникнуть в его компьютер.

– Что–то мегеры не видно сегодня, – произнесла Ирэнка. – Прекрасный день.

Илона, затянувшись, согласно покивала головой. Она, Илона, вообще не любила говорить. Зато Ирэнка трещала только так.

– Мегера, я слышала, с начальником поедет в Прагу, к какому–то богачу, – неожиданно сообщила она. Честно говоря, все интересные новости отдел узнавал именно от Ирэнки, как от секретарши, имеющей доступ почти ко всем важным документам. – Кто–то заинтересовался кругосветным туром. Для агентства это очень важный клиент.

«С ума сойти! – подумала Танюша. – Кто–то настолько богат и свободен в действиях, что думает о кругосветных путешествиях…»

– Клиент приедет в понедельник, – продолжила Ирэнка, почему–то снизив голос до шепота. – Ой, девочки, так интересно посмотреть! Наверняка это какой–нибудь миллионер. Интересно, красивый он?

– Конечно, красивый, – подала голос Илона, выпуская длинную струю дыма, – богатые сейчас все красивые… Пластика там, накладная лысина.

Девушки засмеялись, но тут к хихикающему трио подошла сама «Танечка». Взгляд из–под ужасных толстых очков не сулил ничего хорошего.

– Госпожа Дрожкина, – обратилась она к Ирэнке строгим тоном, – попрошу вас после обеда внести в базу данных это. – Она передала ей темную папку. – И не забудьте все как следует проверить.

Ирэнка кивнула, принимая папку. Первая офис–менеджер окинула девушек ледяным взглядом, но больше ничего не сказала и не поручила. Так что, возможно, Танюша весь вечер будет практически свободна.

– И не забудьте перенести данные на диск, я потом сама внесу в компьютер Мстислава Львовича. Мы с ним сегодня уезжаем и вернемся в понедельник утром…

– Наш Мстислав очень доверяет мегере, раз возит ее с собой по всяким Прагам, – прошептала Танюше Илона, пока Наливайко вдруг начала давать еще какие–то указания Ирэнке, которая изо всех сил старалась сохранять на лице внимательное выражение. – Постоянно с ним…

Но Танюша Илону не слушала, потому как вовсю тянула мыслечувствующую ленту из первого офис–менеджера. Барьер отсутствовал, как она и думала: госпожа Наливайко не была колдуньей, и не ставила вокруг себя никаких водопадов. К счастью, Ирэнка что–то спросила у нее – та начала ей раздраженно объяснять и даже пустилась в долгие рассуждения, и Танюша наконец–то смогла добраться до пароля: «Танечка» вводила его почти каждый день.

«Гордость и фамилия».

Хм, забавный пароль. И странноватый. Ну да главное, чтобы истинным был.

Лешке Танюша решила ничего не говорить, лишь почаще тренировалась создавать водопад вокруг себя. Практика – великая вещь, ибо чертик, явившись вечером, кажется, не раскрыл ее планы на сегодняшние выходные. Он весело болтал о каких–то колдунах, решивших повеселиться на Лысой горе, что в Киеве, напугавших много людей, летая вокруг оных в простынях и жутко завывая при этом.

– И что им будет? – Девушка держала мысленный «водопад» изо всех сил. – Их накажут?

– Да ничего, – беспечно сказал Лешка. – У нас шутников любят. Членовредительства же не было.

– А как они летали? – вновь спросила Танюша. – Это какая–то магия?

Лешка удивленно уставился на нее.

– Только не говори, что ты не пробовала больше летать, – сказал он.

– Я думала, что можно только в полнолуние…

– Ты же зарегистрирована, – пожал плечами Лешка. – Только поосторожнее с людьми – если посеешь где–нибудь панику, об этом узнают, а тебе это незачем, как начинающей. А вообще, когда летаешь, то лучше становиться невидимым.

– А это очень сложно? – забеспокоилась девушка.

– Ну… – прищурился Лешка. – Если быть честным, то полностью невидимым становиться никто не умеет.

– Даже Вордак?

– Такие колдуны, как Вордак, умеют маскироваться. То есть принимать образ окружающего мира. Но в движении это очень сложно: тратится много энергии… Есть, правда, вещи, позволяющие становиться невидимыми просто так, сразу.

– Это как?

– Ну скажем, они расходуют за колдуна ту силу, которую потратил бы он. Например, ты летишь на сундуке в шапке–невидимке, которая и колдует за тебя: как бы «перекрашивает» твое тело под окружающий мир, так сказать, на лету.

– А, как хамелеон делает, – поняла Танюша.

– Вроде того, – покивал Лешка. – Но таких волшебных вещей мало: все наперечет, и вещи преимущественно древние, очень древние. В наше время колдуны не владеют заклятием невидимости. И все старинные вещи всегда проверяют на невидимость.

– А как проверяют, способна вещь на невидимость или нет?

– Да как получится, – пожал плечами Лешка, – обычно вещь сама тебе об этом напомнит. Только древние колдуны умели наделять вещи некой «магической душой». То есть если тебе понадобится быть невидимой, ты как бы интуитивно сделаешь, что надо – вещь сама подскажет… если захочет, конечно.

– Круто, – признала Танюша. Честно говоря, она была бы не против приобрести какую–нибудь шапку–невидимку. – А ты можешь становиться невидимым, хотя бы на чуть–чуть? – спросила она у чертика. – Я видела, как ты ловко исчезаешь в воздухе.

– Нет, перемещения – это одно, а долго находиться в одном месте невидимым – другое… у меня это не очень получается. – Лешка слегка покраснел. – Это тяжело… Надо каждую клеточку тела преображать, непрерывно, в движении, а я еще не слишком–то и силен в анатомии, – добавил он с досадой.

– Жаль, – вздохнула Танюша.

Жаль, что это так сложно. Перспектива невидимости очень бы облегчила задуманное дело. Хоть бы с полетом вышло…

– Еще мази есть, специальные, – вспомнил Лешка, видать, тема невидимости тоже его сильно интересовала. – Я слышал про один рецепт: надо взять обычный толченый уголь, кровь летучей мыши, волчьи ягоды, дикий виноград и зонтики поручейника… Потом вдохнуть немного волшебной силы, и состав готов.

– Как это – вдохнуть немного силы? – удивилась Танюша.

Лешка ответил не сразу.

– Вот был бы у меня такой браслетик, как у тебя, – сказал он, хитро прищурившись, – я бы снял его с руки, провел над варевом, и все.

– И все?

– Да, и все, – кивнул Лешка. – Может, тебе кажется, что браслет представляет лишь кусок драгоценного металла, но он наделен необычайной силой – могучей, мощной, а может, и весьма древней. Чем старее браслет – тем он ценнее, а твоему наверняка больше тысячи лет.

– Сколько? – У девушки округлились глаза. Она действительно по–новому взглянула на свой браслет: интересно, сколько же ведьм его носили еще до ее прабабки Марьяны?

– Древняя, могучая, мощная, – отчего–то повторил Лешка и помрачнел.

– Поэтому многие наверняка хотят его заполучить, – рассудила Танюша печально. – Вот как Вордак, к примеру.

Лешка нахмурился.

– Я пойду уже, засиделся, – внезапно засобирался он.

Девушка изумленно посмотрела на него: может, обидела чем?

Лешка скользнул по нее хмурым взглядом, но она уже «выставила» водопад, который и держала всеми силами.

– Ты знаешь, – сказал ей Лешка на прощание, – я не могу пробиться к тебе. Молодец… Я думал, ты таки не научишься держать защиту.

После того как помрачневший чертик растаял в воздухе, Танюше вдруг подумалось, что она еще никогда не видела его таким грустным. Веселым, хохочущим, нахальным, порой даже наглым, но не хмурым или печальным.

«Видать, у него какие–то свои мальчишечьи проблемы», – рассудила она. Но думать об этом было некогда – пора осуществлять свой план.

На дворе стояла теплая весенняя ночь, и Танюша решила, что наденет только рубашку и джинсы, а обувь вообще брать не будет – вдруг придется тихонечко красться, чтобы ее не заметили.

Сундук, удлинившись, сразу же взмыл, лишь только она шепнула его деревянному боку: «Эге–гей!», слегка коснувшись при этом браслета. Пожалуй, Танюша скоро и шагу не сможет ступить без своего волшебного украшения.

Пролететь в центр города незамеченной оказалось не так–то и просто.

Не хотелось подниматься высоко – признаться, боялась Танюша высоты. Поэтому она летела вдоль окон и, не сдерживая любопытства, посматривала в некоторые. Кроме того, с управлением трудновато было сладить, без направляющего клубка–то.

Вот так девушка и подлетела с разгона к распахнутому окну, где, облокотившись на подоконник, какой–то мужик курил сигарету. Танюша не сразу его увидела, и потому резко затормозила от неожиданности.

Так они и смотрели друг на друга: она и этот незнакомый мужчина, который, судя по дикому взгляду широко раскрытых глаз, сейчас мог запросто сойти с ума. Окурок выпал из его раззявленного в изумлении рта, лишь блеснув в темноте огненной точкой. Девушку пробила сильная дрожь – ситуация была более чем напряженной.

И тогда Танюша совершила странную штуку: молниеносно коснулась рукой браслета и шепнула: «Невидимость!»

Внезапно девушка почувствовала, что стала как будто легче.

Мужик в недоумении прищурился, потер рукой лоб.

– Слышь… какая чертовщина! – сказал он кому–то в комнате. – Только что привиделась мне прелестная блондинка верхом на черном бревне…

– Говорил же, – донеслось ему в ответ вместе с хохотом, – что третью нельзя пропускать!

Танюша глянула на себя, но не увидела ни своего тела, ни сундука. Это было странное и даже какое–то дикое, весьма некомфортное ощущение.

Но как же все–таки хорошо!

Довольная случайным комплиментом и тем, что выкрутилась из щекотливой ситуации, Танюша полетела дальше, в центр, где находился офис турагентства.

Ай да браслет! А Лешка говорил, что для невидимости надо долго учиться. Или… неужели браслет каким–то образом принадлежит как раз к древним вещам, наделенным магической «душой»?

Надо будет спросить у чертика. Какая все же странная случайность: только что Лешка рассказывал, что древности редко находятся, и тут же Танюша обнаруживает, что ее браслет к таковым как раз и принадлежит. Скорей всего, это просто необыкновенное, замечательное совпадение, конечно, но над этим все же стоило хорошенько подумать.

Потом.

Окно в приемной было приоткрыто. Сегодня вечером Танюша уходила последней и специально лишь притворила оконные створки, не закрывая на защелку. Ключи госпожа Наливайко, как сообщала ее же мыслечувствующая лента, хранила в цветочном горшке с труднопроизносимым пышноцветущим растением, размещавшимся на специальной ажурной решетке прямехонько над столом первого офис–менеджера.

Танюша обошла стол, осторожно вытянула руку, пошарила меж листьев и вскоре действительно нащупала связку ключей.

В кабинете Вордака царил полумрак. Холодновато… Стол с компьютером, черный шкаф, полки с книгами, кадка с фикусом – все это выглядело сумрачно и таинственно. Танюше стало очень не по себе, даже как–то жутковато. Казалось, что сам Вордак спрятался здесь – так ощущалось его присутствие, и теперь мрачно наблюдает за тем, что девушка собиралась сделать.

Танюша подошла к компьютеру и замерла. Казалось, даже неработающий монитор смотрит осуждающе. Чтобы избавиться от этого впечатления, она подключила машину к сети, и монитор засветился. Сразу стало как–то приветливее, спокойнее – казалось, будто просто зашла поработать немного.

На экране выскочило окошко с требованием ввести пароль. Девушка дрожащими руками набрала: «Гордость и фамилия».

И тут, конечно, произошло непредвиденное. Монитор моргнул, послышалось легкое шипение – и раз! – Танюшины руки притянуло к его корпусу, словно магнитом.

Компьютер еще немного пошипел и выключился. А девушка так и осталась в замысловатой позе: при взгляде со стороны показалось бы, словно она просто обняла монитор в порыве непонятных чувств. После получасовых попыток освободиться Танюша с ужасом поняла, что, кажется, влипла в скверную ситуацию. Наверняка компьютер был ЗАКОЛДОВАН.

А она полезла напролом! Наверняка стоило сделать что–то еще… Но Танюша отлично помнила, что видела на мыслечувствующей ленте, как мегера вводила пароль и… Ой! Девушку словно молнией по лбу шарахнуло! Ведь госпожа Наливайко, перед тем как ввести пароль, показывала монитору… фигу. Танюша подумала еще: серьезная женщина, а тут такой жест, да компьютеру начальника адресованный. Наверняка Вордак даже не объяснил первому офис–менеджеру, зачем именно так надо поступать, и она, просто–напросто жутко исполнительная, делала, как сказал ей начальник, даже не задумываясь, зачем это надо.

К браслету не прикоснешься, а на мысленные воззвания Танюши он никак не реагировал.

Девушка тоненько взвыла, но что–либо изменить было уже невозможно.

Глава 9

ЛЕШКИН ДРУГ

… Когда Танюша проснулась в обнимку со своим «сокровищем», уже вовсю светило солнце. Так как накануне она сильно перенервничала, то, кажется, проспала до обеда. Посмотрела на часы: точно, полтретьего. Середина дня и помощи ждать неоткуда… Вряд ли сюда, в кабинет директора, зайдут охранники, да, впрочем, и слава богу. Но вот где же Лешка? То от него спасу нет, то пропадает где–то, а кроме него Танюше вообще надеяться не на кого.

К вечеру субботы девушка порядком струхнула. Мало того что страшно хотелось есть–пить, еще и руки занемели! Хоть и могла ими немного двигать, правда не отрывая от корпуса монитора.

И вот, пока Танюша со страхом думала, как будет выглядеть сия картина в понедельник, когда ее в такой позе застанут сотрудники, а может, и сам Вордак на пару с тем самым богачом–клиентом, она услышала тихий смех.

Скосив глаза в сторону, девушка увидела наполовину вылезшего из стены чертика.

Лешка смеялся. Вернее, ржал с подвываниями и повизгиваниями, и Танюша, хоть и понимала, что выглядит со стороны более чем смешно, разозлилась на него.

Паренек, видать, это осознал, потому как, все еще давясь смехом, проговорил:

– А я–то думал, ты дома сидишь, практикуешься в магии, защите, например, а ты… А ты решила реально за дело взяться, ха–ха, на практике, так сказать. Ты что… ы–ых… ха–ха, хотела залезть к Вордаку в компьютер? Ну ты даешь! Такого я от тебя вообще не ожидал! Кто бы мог подумать…

И он опять залился смехом. Пришлось Танюше похихикать с ним за компанию. А что оставалось делать? Чертик был ее последней и единственной надеждой. Наконец Лешка угомонился и, сев в кресло Вордака, что располагалось прямо возле компьютера, потребовал всю историю.

Пришлось Танюше рассказать вкратце, как дело было. Но больше всего Лешка заинтересовался внезапно обретенной невидимостью.

– Так ты что, стала невидимой? – пораженно спросил он. – Не может быть!

– Слушай, – разозлилась девушка окончательно. – Может, хоть попробуешь помочь?!

Глаза у Лешки забегали: так и есть! Читает ее мысли. Она ведь совсем забыла о защите: в такой–то ситуации неудивительно.

Глаза у Лешки заблестели от восторга.

– Ты знаешь, какой силой обладаешь, а? Твой браслет ПОМОГАЕТ тебе!

– Такое тоже редкость? – спросила Танюша убитым голосом. После ночи, проведенной в обнимку с заколдованным компьютером, у девушки немного поубавилось неуемного стремления познать загадочный волшебный мир. Тело занемело от неудобной позы, особенно спина: казалось, болит и ноет каждая клеточка, а позвоночник сейчас обретет голос и взмолится о более удобном положении.

– Кажется, твоему наследному браслету более двух тысяч лет, а может, и больше, я не знаю точно. – Лешка восхищенно прицокнул языком. – Возможно, у тебя одна из тех самых древних вещей, о которых я тебе рассказывал. Наделенных магической душой, так сказать. У–у, если узнают, что ты обладаешь таким сокровищем, тебе понадобится Оберег.

– А это еще что?

– Оберег может дать только очень сильный колдун, – пояснил Лешка. – Если у тебя есть Оберег – вряд ли кто посмеет посягнуть на твое наследство. – Лешка уважительно покосился на браслет, выглядывавший из–под рукава ее рубашки.

– Лишь бы Вордак не узнал, – подумала Танюша вслух, – тогда он точно не отдаст мне Русланку.

И тут девушка почувствовала сильное волнение. Ощутила каким–то шестым чувством. Ее словно бы накрыло ледяной волной чужого страха. И это сумбурное, неведомое «что–то» явно исходило от Лешки. Кажется, чертик сильно перепугался. Возможно, она нежданно–негаданно смогла проникнуть в его чувства, потому что… Танюша быстро прищурилась и заметила, что его «защита» пошатнулась и…

Ощущение исчезло также внезапно, как и появилось.

– Я прошу тебя никогда больше не лезть в мои мысли, – тихо, но твердо сказал парень. – И даже не пытаться. Не пробовать. Никогда.

Его глаза сузились, и в них полыхнули недобрые огоньки.

– Да мне бы это и не удалось, – сказала Танюша, пытаясь в своем неудобном положении не отводить от чертика взгляд.

Лешка молчал. Напряжение возрастало.

– Как ты думаешь, – неожиданно сказала девушка, повинуясь какому–то порыву, – может, ну этот браслет, а? Отдам его Вордаку, он вернет Русланку, и я буду просто свободна от всей этой чертовщины?

– Не так все просто, – процедил Лешка, отводя взгляд.

– Слушай, ну и чего ты на меня–то злишься? – не выдержала Танюша. – Не хотела к тебе в мысли заглядывать, нужно больно! Так, любопытно стало, не удержалась… А ты, кстати, не гнушаешься мои мысли–чувства читать. Я же не обижаюсь на тебя! Потому что ты мне как друг вроде бы…

И Танюша улыбнулась.

Лешка отвернулся и вдруг шумно вздохнул.

– Ладно, – пробормотал он примирительно, – в принципе я в самом деле расслабился что–то… Мир, в общем.

– Мир–мир…

– Надо как–то освободить тебя, – засуетился вдруг Лешка, – если он… если тебя здесь застанут, будет не очень смешно.

– Точно, – уныло подтвердила Танюша, пытаясь переместиться чуть вбок – шею совсем свело, того и гляди, судороги начнутся.

– Погоди. – Лешка зажмурился.

Некоторое время он так и стоял с закрытыми глазами.

– Нет, так до него не достучусь, он сейчас в Интернете, а значит, в полной отключке от окружающего мира, – произнес Лешка с сожалением и, как всегда, вытянул из уха мобильник.

– Кто? – спросила Танюша, совершенно сбитая с толку.

Но чертик ее не слушал.

– Михась? Привет! Слушай, переместись–ка сюда, дело есть. – Лешка перехватил мобильный поудобнее, – как–как… как всегда. Сейчас же отключайся от инета, я пока дорогу проведу. И скорей! Подружку одну выручить надо. – Лешка показал Танюше язык.

Кажется, мир окончательно восстановился.

Прошло две минуты, как вдруг, прямо посреди кабинета, прорезалась мальчишечья голова, рыжая и лохматая, и тут же спросила:

– Ну чего надо?

Вслед за головой показался и сам хозяин. На вид – лет шестнадцати, может, и больше, долговязый, сутулый и сонный, лицо в веснушках. Он кинул недоуменный взгляд в Танюшину сторону:

– Хм… Я, конечно, тоже обожаю технику, но чтобы настолько… – Он в недоумении поднял бровь.

– Я обожаю только этот компьютер, – хмуро сказала Танюша.

– Понятно, – кивнул Лешкин друг.

– Таня, это Миша, – представил Лешка, – мой друг и большой спец по железу, гений программного обеспечения, короче, настоящий хакер. – Рыжий хмуро кивнул девушке, как видимо считая перечисление титулов вполне заслуженным.

– Мишка, это Таня… – продолжил Лешка. – Как видишь, она попала в очень плохую ситуацию. В общем, надо включить компьютер еще раз и ввести правильный пароль.

– Хм, а если вводишь неправильный, тогда тоже будешь с монитором обниматься?

«Смотри–ка, – уныло подумала девушка, – юный хакер сразу вник в ситуацию…»

– Слушай, ну хоть какой примерно пароль, можно узнать? – спросил Мишка, усаживаясь в кресло. Танюша быстро переместила руки чуть в сторону, чтобы освободить экран для просмотра. – Есть варианты? А то с этими волшебными штучками можно и почище влипнуть… Как вспомню тот прикол с клубничным вареньем, из монитора да на клаву… ну когда мы влезли в ящик твоей подружки…

– Леди, какой пароль, помнишь? – спросил Лешка, корча другу таинственные гримасы.

– А, понятно, – философски определил Мишка и тоже уставился на девушку.

– Пароль «Гордость и фамилия», – мрачно сказала Танюша. – А еще надо показать фигу монитору, наверное… А то прилипнешь, как я.

– Круто, – рассудил Мишка и запустил компьютер.

Лешка непонимающе уставился на Танюшу.

– Откуда ты вообще знаешь пароль? – удивился он.

Девушка рассказала ему о том, как прочла мыслечувствующую ленту мегеры.

– Не думаю, чтобы он… то есть Вордак, дал ей запомнить пароль просто так, – глубокомысленно заявил Лешка. – А вот заколдовать мог, точно. Наверняка комп понимает что–то еще под «Гордостью и фамилией», но только тогда, когда сама секретарша по клавишам стучит… И еще фигу показывает. Да, вернее всего, крепко–накрепко заколдовано.

Танюша скосила глаза на Мишку, но он к слову «заколдовано» отнесся совершенно спокойно. Еще бы, после клубничного–то варенья…

– Пароль какой–то дурацкий, – сообщил он. – Это явная шифровка.

– Так что делать? – расстроилась девушка.

– Наверняка требуется назвать определенное слово, символ… – ответил за друга чертик. – Что этот пользователь понимает под гордостью и, думаю, его же фамилию.

– Надо знать наверняка, – произнес Мишка и, задумавшись, откинулся на спинку кресла.

Как вдруг Лешка резко схватил его за плечо:

– Знаешь что… Попробуй–ка… – И он прошептал ему что–то в самое ухо.

– Думаешь? – Мишка явно удивился, но сразу же застучал по клавишам.

Окошко пароля заполнилось звездочками, экран дружелюбно мигнул и преспокойненько выдал весь рабочий стол как ни в чем не бывало. Руки как–то сами собой отлипли, и девушка от неожиданности повалилась на пол.

Свобода! Сцена Танюшиного позора, как ее находят утром в понедельник, в таком ужасном состоянии, постепенно бледнела перед глазами.

– Спасибо, Михаил, – поблагодарила она с чувством.

– Да ладно, бывает, – ответил тот без тени улыбки. На фоне Лешки он вообще выглядел очень серьезным.

Танюша потерла запястья – затекли ужасно. Да и спину будто тысячи иголочек покалывали.

– Слушай, ты вот скажи, зачем меня вызывал, если сам знал пароль? – спросил Мишка.

– Так я же не знал пароль. А тут… догадался, в общем.

Ребята обменялись быстрыми взглядами.

– Слушай, Лешка, – спросила Танюша подозрительно, – может, расскажешь, как ты догадался про пароль?

– Интуиция, – широко улыбнулся чертик. Вышло это у него уж больно ехидно.

– А подробнее? – Танюша решила не сдаваться. – С фамилией понятно, а что вначале, что за «гордость»?

Мишка криво ухмыльнулся, делая вид, что заинтересован упорядочиванием ярлыков на рабочем столе.

– Я, как джентльмен, не могу сказать тебе что, на мой взгляд, мужчины считают своей гордостью.

Мишка не удержался и громко хмыкнул.

Что–что? Танюша была шокирована. Да нет, вряд ли бы Вордак поставил такой «неэтичный» пароль… Госпожа Наливайко этого просто не перенесла бы. Хотя, если пароль заколдован, она могла просто не знать настоящего смысла… Ничего не понятно. Но уж точно Лешка ни за что не расколется, что же он шепнул Мишке.

– Слушай, а что ты собиралась делать–то с этим компом? – спросил Лешка, явно чтобы переменить тему. – Ты что, жесткий диск отформатировать хотела, что ли?

– Я похожа на ненормальную? – ответила Танюша немного зло, представляя, что бы с ней было в том случае, если бы она «ухнула» всю систему (а ведь это в принципе еще и уметь надо!). – Собиралась все папки переименовать в два слова.

– Какие? – живо заинтересовался Лешка.

– «Верни Русланку», – кисло сказала Танюша, понимая, что сейчас ее затея кажется более чем идиотской. – Всю ночь думала просидеть над этим.

– Ну ночь–то ты просидела, – съехидничал Лешка. – Только затея дурацкая: Вордак сразу поймет, что это ты была. Разозлится, конечно, а подругу не вернет.

– Я думала, еще чего найду, что можно испортить, – Танюша слегка покраснела. М–да, действительно, ничего лучше не придумала, чем «Верни Русланку» везде понаписать.

– Это можно за полчаса сделать, – ввязался Мишка, заметно оживившись. Кажется, он действительно оживлялся только тогда, когда речь шла о компьютерах.

– Послушай, – прищурилась Танюша, – а ты ведь не колдун, а?

– Еще чего, – хмыкнул мальчишка. – Колдует у нас Лешка.

– Скажи, – обратилась девушка к Лешке, – а твои родители разрешают тебе дружить с обыч… то есть с неколдунами, а?

– О, у него строгие родители, – ответил Мишка, почесав свою рыжую голову. – Если бы они сейчас знали, где мы находимся…

– Мишок… – процедил Лешка, предупреждающе взглянув на него, и сразу же невинно посмотрел на Танюшу. – Никто не знает, что я общаюсь с Мишкой. А я дружу с ним, потому что он совершенно не верит в колдовство.

– Я верю в нанотехнологии, – заявил Мишка, неимоверно быстро стуча длинными пальцами по клавиатуре. – Волшебство и магия лежат за гранью моих интересов.

«Вот это круто, – подумала Танюша, – Мишка благодаря Лешке наверняка частенько сталкивается с волшебством и, видать, совершенно не обращает на всякую «эту магию“ внимания…»

Да, Лешке повезло с таким другом: трепаться не будет, вопросов лишних наверняка не задаст, да и относится к чертику как к равному – плевать, что тот колдун. Танюша была уверена, что Лешка из знаменитой, уважаемой семьи. И что он образован и талантлив не по годам, и получил весьма приличное воспитание, смотря что там понимается под этим у колдунов, а таким всегда тяжело с друзьями… Тяжело найти равных.

Да, сейчас Танюша была бы не прочь прочесть Лешкины мысли. Он явно что–то недоговаривал.

Но Лешка уже пустился в разглагольствования по поводу того, какие на свете бывают шалости и розыгрыши, и начал рассказывать историю о колдуне, известном своими «шутками» и тем, что ему за это ничего не было.

Танюша тем временем бродила по кабинету, поглядывая по сторонам, чем бы еще действительно досадить Вордаку, но ничего не могла придумать.

И вдруг, когда она рассматривала кадку с фикусом, браслет резко потеплел и сжал плечо, словно горячим обручем.

Что–то не так было в кадке. Танюша каким–то шестым чувством ощутила, что ей обязательно, всенепременно, именно сейчас надо отодвинуть эту кадку с фикусом в сторону. И как только она так подумала, браслет сразу же отпустил – опять стал холодным и безразличным.

Странно. Такое впечатление, будто браслет «разволновался», когда увидел эту кадку с фикусом. Наверно, надо бы ее подвигать туда–сюда.

Что девушка и проделала. Лешка за ее спиной замолк и, видать, с интересом наблюдал за ней.

На куске пола, еще недавно скрытом кадкой, отыскалась едва заметная линия, очерчивающая небольшой и ровный прямоугольник. Словно повинуясь чьему–то невидимому руководству, Танюша слегка нажала на него: пол мягко спружинил и отскочил в сторону, как крышка. Тогда она без стеснения сунула руку в темный проем и вытащила наверх небольшой деревянный сундучок.

– Откуда ты знала, что здесь тайник? – спросил над ухом Лешка. Он, оказывается, присел на корточки рядом с ней и теперь во все глаза таращился на сундучок.

– Не знала, – призналась Танюша, – браслет вдруг сдавил руку, и пришло решение отодвинуть кадку. Странно как–то, да?

Как ей показалось, Лешкины глаза на мгновение остро блеснули в полутьме кабинета, он явно хотел что–то сказать, но, видать, опять передумал.

– Открывай, – вместо этого велел он.

Крышка сундука откинулась сразу же – замка не было. Танюша, замирая от любопытства, заглянула в середину, но тут же у нее вырвался вздох разочарования: сундучок оказался заполненным разноцветными клубками ниток.

– Ой, только и всего…

Жаль. Эх, если бы там были документы, важные бумаги! Она бы на каждом – честное слово! – написала послание с требованием вернуть Русланку. И зачем Вордаку столько ниток? Может, он вяжет тайно, запершись в кабинете?

Девушка усмехнулась этой мысли и потянула на себя самый большой клубок сине–зелено–желтых пестрых ниток.

– Не трогай! – заорал Лешка, но было поздно.

Клубок взмыл в воздух из ее рук, закрутился на месте и выпорхнул в раскрытое окно – только его и видели. О том, что клубок действительно был здесь, свидетельствовал лишь едва различимый, белесый след, словно от сигнальной ракеты в небе.

Лешка обеими руками захлопнул крышку сундучка. Лицо чертика побледнело от волнения. Стало очень тихо, лишь было слышно, как Михась щелкает кнопками клавиатуры: его, понятно, не слишком интересовали их таинственные дела. Лешкина тревога передалась и девушке.

– Ты думаешь, – произнесла она, запинаясь, – это что–то важное?

– Я думаю, это был очень важный клубок. Какой–нибудь серьезный, значительный маршрут…

– Какой маршрут?

Лешка посмотрел на нее как на ненормальную.

– Ты что, не поняла?! – Вдруг взорвался он. – Это же клубки! Путешествия! Наверняка очень важные… Кто–то, а скорей всего сам Вордак, сматывал их очень тщательно, продумывая маршрут, сопоставляя время, место и расстояние. И не только по земле, но и в пространстве, с расчетом воздушных ям и ультрапрыжков… Кто бы мог подумать, что ты так легкомысленно возьмешь клубок в руки! Запомни – никогда не бери в руки неизвестные вещи или предметы… Тебя что, мама этому не учила?!

Танюша, испуганная его реакцией, молчала. Кажется, в этот раз она зашла слишком далеко. А если это маршрут… ох, какого–нибудь важного, длительного и значительного путешествия? Кругосветного путешествия?

В полной тишине она аккуратно положила сундучок в тайник. Лешка помог поставить кадку на место.

– Может, не заметит, а? – с надеждой спросила она.

– Нет, – покачал головой чертик, – как только он войдет в кабинет, то увидит, – парень прищурился, – ярко–зеленое облако. Оно уже висит здесь. Охранное заклятие сработало.

Танюша тоже прищурилась, но ничего не увидела. Не могла еще различать следы.

– Все, готово. – Мишка устало откинулся на спинку стула.

Танюша с Лешкой сразу же подошли к компьютеру, стараясь не смотреть друг другу в глаза.

– Я все папки переименовал в «Верните Русланку!», как и просили, – пояснил им Мишка и для наглядности открыл несколько файлов. – Только тайные папки не трогал, там очень сложные пароли. – Он кинул многозначительный взгляд на Лешку.

Тот едва заметно кивнул. Танюше это переглядывание совсем не понравилось. Но что она могла сделать?

Воцарилась тишина. Лешка дулся, Мишка опять что–то набирал на клавиатуре. Наконец Танюша не выдержала:

– Слушай, может, не так страшно, что один клубок улетел? Остальные же остались…

Лешка окинул девушку снисходительным взглядом.

– Да уж, если ты хотела досадить Вордаку, тогда не переживай – тебе это точно удалось, – сказал он. – Я думаю, кое–кому лучше не появляться в понедельник утром на работе.

– Получу по полной? – Танюша попыталась пошутить, но, судя по ответному взгляду чертика, вышло неудачно.

– Он сразу поймет, что это ты. – Лешка еще раз угрюмо взглянул на нее. – Я постараюсь стереть твои следы, но все равно, когда Вордак включит компьютер, сразу поймет, кто здесь лазил.

Танюша не знала, что ответить. Лешкин приятель тоже молчал, делая вид, что ему–то уж разговор абсолютно неинтересен.

– И зачем ты полезла в тайник?! – опять не выдержал Лешка. – Это уже не шалость, это – кража. Знаешь, тебе надо бежать из города, – добавил он, поразмыслив.

– Ну уж нет, – возразила Танюша, – бежать куда–то, как последняя трусиха, а потом всю жизнь бояться, что когда–нибудь меня настигнет кара в виде Вордака… О спасении Русланки вообще мечтать не приходится. А может, так даже лучше! Пусть Вордак поймет, что я не шучу.

Лешка презрительно хмыкнул, и это девушку еще больше разозлило.

– Пусть знает, что здесь была именно я, и точка. – Подбежав к окну, Танюша схватила маленькую леечку, примеченную ранее. Она была заполнена водой по самые края: видно, госпожа Наливайко в спешке не успела полить цветочки.

Чудесно! Танюша, крадучись, как кошка, подошла к столу и, отодвинув верхний ящик с какими–то бумагами, хорошенько полила содержимое. Затем оросила из лейки целую кучу документов. Мишка, удивленно взирая на нее, быстренько отъехал на кресле в сторону.

– Слушай, а она точно нормальная? – громко шепнул он Лешке, и тот ответил, улыбаясь во весь рот:

– Какая же она нормальная? Она – почти ведьма.

– Завтра будет решающий бой, – сказала Танюша, игнорируя мальчишечьи ухмылки, – ну или разговор хотя бы… Русланка в плену томится, неизвестно в каких условиях, а я еще думаю, как напакостить этому Вордаку! Завтра приду сюда ровно в девять и буду ждать… результата!

– Может, лучше и так, – отвернувшись, сухо произнес Лешка. – Пора с этим кончать… Мишка, давай я тебя перенесу домой. И спасибо, что выручил. На следующей неделе достану ту самую новую программку, что ты давно просил.

– О, супер, просто класс! – Глаза Мишки заблестели от восторга. – А разве она уже есть в продаже?

– Нет, ее только что закончили разрабатывать, – сказал ему Лешка, – но я знаю, где живет программист, ответственный за это дело. Представляешь, – чертик хмыкнул, – он прячет диск с оригиналом под подушкой.

Глава 10

ТЕМНЫЙ ЛЕС, АЛЛЕЯ КРЕСТОНОСЦЕВ, ДОМ ТРИНАДЦАТЬ

…Солнце медленно выгрузилось из–за горизонта, возвещая начало воскресного утра.

Танюша мечтала поспать подольше после вчерашних приключений, но Лешка заявился сразу же, лишь только начало светать. Парень твердо заявил, что сегодня просто обязан научить ее кое–чему.

Девушка сообщила чертику все, что она про это думает, но Лешка был настойчив.

– Я научу тебе изготовлять парализующие дротики, – заявил он непреклонно. – На всякий случай.

– Ну хоть кофе я могу выпить? – сдалась Танюша. Честно говоря, страх перед завтрашним утром, когда Вордак войдет в кабинет и обнаружит, кто там побывал, настолько притупил все ее чувства, что жить не хотелось, не то что учиться.

Однако после кружки горячего ароматного кофе девушка приободрилась и стала более спокойно относиться к происходящему. Правда, вернулось чувство вины, отчаяния и даже паники. Последнее пришлось усмирять, вызывая образ Русланки, с мотыгой в руках ползающей по кукурузному полю. Чувство вины сразу же заменил гнев и желание хотя бы отомстить, поэтому за изготовление чудных дротиков она взялась со всей серьезностью и основательностью, на которую только и была способна в этот миг.

Видимо, с браслетом задача творить любое волшебство существенно облегчалась: Танюша просто вытягивала из него немного силы и облекала мыслью в подобие длинной серебристой иглы. Вид настоящего дротика был перед ней на картинке из книги, услужливо подсунутой Лешкой. После надо было «спрятать» иглу обратно в браслет. Получался этакий невидимый «запасник» с иглами, которым она могла воспользоваться молниеносно, в любую секунду.

– Эти дротики убить не убьют, но парализуют, – сообщил ей Лешка, когда они наконец сделали небольшой перерыв на обед. – Ненадолго, но ты вполне успеешь убежать.

– Да уж. – Танюша звякнула ложкой о стол. Аппетит пропал, хотя Лешка «вытащил из–за спины» кастрюльку замечательного борща, горячие куриные котлеты и салат из морковки с грибами. Танюша втайне надеялась, что он не стащил еду из какого–нибудь ресторана.

– Не бойся, – сказал на это Лешка, – я раздобыл еду законно. Не ждать же, пока ты что–нибудь приготовишь. – Он показал ей язык.

– Слушай, – задумчиво произнесла Танюша, – а вот так, с помощью силы, можно любую вещь сделать, а? Ну скажем, поднапрячься и «вытащить» из браслета не иглу, а… целый меч? Острый такой и длинный…

Лешка, лихо разделывающийся в это время с борщом, поперхнулся и закашлялся.

Танюша не без злорадства сильно хлопнула его по спине.

– Зашибешь, – прохрипел Лешка.

Откашлявшись, он с подозрением уставился на нее:

– Ты что, хочешь убить его?

– С чего ты взял? – Танюша постаралась, чтобы вокруг нее тут же зашумел «водопад».

– С того, – прищурился чертик, – что на твоем месте я бы не мечтал о «смертельной схватке», это же смешно! Да он на тебя только глянет – ты умрешь мгновенно! Тоже мне, воительница…

Танюша обиженно нахмурилась. Есть расхотелось окончательно.

До самого позднего вечера они пытались делать эти чертовы дротики. Наконец у Танюши в «запасе» оказалось несколько вполне сносных экземпляров.

– Используешь, если придется совсем худо, – сказал ей Лешка. – Они, повторяю, все парализующие, несмертельные… Тем более с твоей кармой: пострадавший еще сны хорошие будет видеть, ха–ха…

– Все равно не люблю оружие, – вздохнула Танюша.

– Можно любить оружие, можно не любить оружие, но всегда лучше иметь его, когда надо, – глубокомысленно заключил чертик и наконец стал прощаться.

И тут девушка вспомнила одну вещь, которая давно не давала ей покоя.

– Хм, я вот тут подумала, – сказала она Лешке, – ты меня обучаешь колдовству, и все такое… Я должна буду где–то демонстрировать эти свои умения или что?

– Да, будет экзамен, – произнес Лешка, глядя мимо нее с каким–то равнодушием. – Всенепременно должен быть… Когда у начинающего колдовать определяют уровень способностей, зачисляют в школу или даже сразу в университет.

– А почему ты мне ничего об этом не рассказывал? – удивилась Танюша.

Лешка молчал, явно медля с ответом.

– Не хотел тебя пугать, – сказал он наконец.

– А когда он будет, этот экзамен? – продолжала напирать девушка.

– Это неизвестно. Если твои умения найдут приемлемыми, сразу дадут знать: тебе будет разрешено и дальше быть ведьмой. Полноправной ведьмой, так сказать.

– А если не пройду?

– Ничего страшного, будешь жить, как и раньше жила, по–обычному. – Лешка отвел глаза.

– Уверена, что все не так просто, – процедила Танюша. Ее «учитель» опять чего–то недоговаривал, и ее это обстоятельство начало крайне раздражать. – Почему ты вечно недосказываешь?!

Чертик лишь глубоко вздохнул:

– Советую тебе выспаться. Завтра будет сумасшедший денек.

Ну что ты с ним будешь делать!

Конечно, Танюша почти не спала.

Так что с утра, переступая порог приемной, она выглядела более чем ужасно: с синяками под глазами, растрепанная, без макияжа… К тому же опоздала на целый час. Признаться, девушку не покидала мысль, чтобы бросить все к черту и позорно бежать куда–нибудь подальше… Но кто же тогда спасет Русланку?

Танюша окинула взглядом тех, кто находился в приемной. Первого офис–менеджера не было на месте («Может, еще не приехали?» – возникла безумно радостная мысль), Илона что–то быстро набирала на компьютере и лишь кивнула в ответ на приветствие, а Ирэнка, кажется, сидела без дела и откровенно скучала.

– Привет! – обрадовалась она Танюшиному приходу. – Есть четыре новости: две хорошие и две плохие.

Сердце Танюши екнуло.

– Давай сначала плохие, – попросила она, чувствуя, как все внутри замирает. – Скажи… А Вордак приехал?

– Угу. С самого утра. Пришел с тем самым богачом из Праги, кстати, тот таким уродом оказался – сутулый, седой, откровенно неприятный старикашка…

– И какие плохие новости? – нетерпеливо перебила Танюша.

– Нет, давай буду поочередно: сначала плохую, потом хорошую, – рассудила Ирэнка и таинственно прошептала: – У нашего начальника пропало что–то важное.

– Вот как? – произнесла Танюша убитым голосом.

– Кажись, дело касается кругосветного тура, – продолжила Ирэнка. – Кто–то украл все данные: я слышала, как наш начальник воскликнул: «Маршрут исчез!»

– А где сейчас Вордак? – спросила Танюша, боязливо оглядываясь.

– Выбежал куда–то… – отмахнулась Ирэнка. – Но главное – мегера получила строгий выговор. Во всяком случае, она выскочила из кабинета вся такая побелевшая и растрепанная, с опухшими глазами – явно плакала. Это, конечно, хорошая новость.

– М–да. – Танюша почувствовала легкий укол совести. – А какая вторая хорошая новость?

– День зарплаты сегодня все–таки состоится, – радостно произнесла Ирэнка.

– Чудесно… – Да, что–что, а заработная плата сейчас интересовала Танюшу в последнюю очередь. – А какая вторая плохая новость?

Ирэнка не успела ответить: в приемную быстрым шагом вошел Вордак и, не глядя, бросил в сторону:

– Немедленно зайдите ко мне! – и скрылся в кабинете.

– Вот это и была вторая плохая новость, – сказала Танюше Ирэнка, страшно округлив глаза. – С утра, когда он только двери кабинета открыл – мы с Илоной, слава богу, уже были на местах, – так вот, только приоткрыл, вдруг как гаркнет: «Эта новенькая, Окрайчик! Только придет, сволочь, сразу ко мне!»

– Что, так и сказал? – пролепетала Танюша.

– Да, так и сказал – сволочь, – со смаком повторила Ирэнка и, изображая на лице сочувствие, добавила: – Иди! Чем скорее войдешь, тем скорее выйдешь.

«Выйду ли?» – грустно подумала Танюша, с трудом преодолев маленькое расстояние в несколько метров до двери, шагнула в знакомый кабинет.

М–да… Ничего с ее последнего посещения не изменилось. Разве только вместо Лешкиного друга в кресле сидел Вордак. Вид у него был обычный, даже, можно сказать, слишком уж спокойный.

– Я бы попросил прекратить ваши дурацкие фокусы, – сказал он. – Вы поставили меня в очень неловкое положение своей выходкой…

– Да вы что, про кофе это вспомнили? – сказала Танюша невинным голосом, поражаясь собственной наглости.

Пожалуй, Вордак вспомнил о бардаке в компьютере или, что еще верней, о пропавшем клубке из потайного сундучка, потому как шея у него начала покрываться розовыми пятнами.

«Что может быть прекраснее разъяренного мужчины», – подумала Танюша, трясясь от страха.

– Зачем вы это сделали? – спросил Вордак, не глядя на нее. – Я про компьютер.

– Чтобы вы знали: я не отступлюсь.

– Я не могу отпустить ее, – сухо сказал Вордак. – Она нарушила закон.

– Верните мою подругу, – тихо попросила Танюша. – Я уверена, вы можете легко ее освободить.

– Как вы догадались про тайник? – внезапно спросил Вордак.

Вопрос поверг девушку в некоторое замешательство, но Вордак и не ждал ответа: его глаза двигались туда–сюда, будто читали… Так и есть – он «просматривает» ее мыслечувствующую ленту. Вот гад! Танюша попыталась в спешном порядке выстроить вокруг себя «водопад», но… В горле у нее пересохло, страшно захотелось пить, но все мысли о какой–либо воде стали причинять невыносимые муки. Ноги вдруг подкосились, и она осела на пол. Так и сидела, хватая ртом ставший жутко горячим воздух, пока дикое ощущение сильнейшей жажды не отпустило ее так же внезапно, как и схватило. Любая мысль о воде казалась теперь ужасной, и, соответственно, она не могла изобразить вокруг себя хоть какое–то подобие водопада.

– Вы почувствовали, как браслет приказал вам отодвинуть кадку с фикусом и открыть тайник? – между тем спросил Вордак, мрачно глядя ей прямо в глаза. – Вы исполнили то, что вам приказал магический браслет?

– Ну… – Танюша не знала, стоит ли говорить о своих ощущениях этому чертовому колдуну, но подумала, что он и так все прочитает в ее же мыслях да еще с пытками, и поэтому честно ответила: – Я не знала, что еще совершить плохого, как напакостить… И вдруг, неизвестно с чего, пришло понимание – надо отодвинуть эту кадку. Это было как решение, ответ на вопрос, подсказка… Да, именно как подсказка, а не приказ.

Глаза Вордака недоверчиво сузились, но он промолчал.

– Подарите мне браслет, – сказал он миг спустя, – это очень древняя магическая вещь. Еще более ценная, чем я думал… Подарите мне его, и я исполню ваше навязчивое желание. Верну вам Русланку, – добавил он без тени улыбки на лице.

Теперь задумалась Танюша. Может, действительно, отдать этот браслет? Конечно, это фамильный дар, и призрак прабабки Марьяны будет преследовать ее довольно долго… Но она же спасет человека, а что может быть ценнее человеческой жизни?

Благородные Танюшины размышления были нагло прерваны: браслет неожиданно сильно сдавил руку выше локтя, как будто стал на мгновение раскаленным куском железа – девушка чуть не задохнулась от дикой боли. Складывалось впечатление, что браслет был «обеспокоен» ходом ее мыслей или вообще… обиделся?

Танюша изумленно хмыкнула.

– Что с вами? – спросил Вордак, внимательно следя за переменами настроения на ее лице.

– Я не могу подарить вам браслет, – просто сказала она, – а возможно, он и сам этого не хочет.

Вордак даже не улыбнулся на это, наоборот, нахмурился еще больше. Он встал и подошел к окну.

– А почему вы не предлагаете продать вам браслет, а? – решилась спросить Танюша, – или обменять, скажем?

Но Вордак не удостоил ее ответом.

– Я хотел бы приказать вам, чтоб уволились, – вместо этого сказал он. – Но знаю, что вы не сделаете этого.

– А мне хотелось бы, чтобы вы освободили мою подругу, – ответила в тон ему Танюша, – но знаю, что вы тоже этого не сделаете…

– А мне бы очень хотелось, чтобы вы отдали ваш дар, с которым, собственно, и не знаете, что делать. – Вордак вновь повернулся к ней. – Вернее, подарили. Дар можно только подарить. Если было бы иначе, то, поверьте, с вами никто не церемонился бы.

«Еще бы, – подумала девушка, – хорошо, что магическую вещь нельзя снять даже с мертвого тела…» Танюша невольно вздрогнула.

– Браслет подсказал вам очень верный ход, – продолжил между тем Вордак, не глядя на нее. – Вы действительно крепко досадили мне, пустив по ветру самый большой клубок… Я тщательно разрабатывал его для одного очень опасного, весьма длительного путешествия… Все мои секреты, ловушки, обходные маневры, сеть продуманных маршрутов и стоянок – все ушло в пустоту, кануло… Я уверен, что вы взяли клубок из сундучка просто так, из любопытства, не задумываясь о последствиях, но тем не менее последствия имеют место быть и они весьма и весьма досадные… Так что можете быть довольны.

Девушка промолчала, совершенно не зная, что вообще говорить, да и стоит ли прерывать такой занимательный монолог.

– Когда я вошел в кабинет, то сразу же увидел след вашего деяния – яркий и мощный. Вернее, не вашего деяния… Видите ли, очень непросто открыть мой тайничок. Да, вам дали силу, которой вы недостойны.

Танюша неопределенно пожала плечами.

– Подарите ваш браслет, – повышая голос, произнес Вордак, приближаясь к девушке вплотную. – Это вещь, которая должна находиться в более, уж простите, достойных руках, нежели ваши. В нем заключена сила, способная делать такие, хм, штуки, о которых вы не слышали и никогда не услышите.

Последние слова прозвучали как–то зловеще.

– Я этого не сделаю, – твердо сказала Танюша, невольно улыбнувшись, глядя, как контрастирует холодный, ничего не выражающий взгляд Вордака с розовыми пятнами на шее. Видать, колдуну сильно по душе пришелся ее браслетик. – Видите ли, мне понравилось быть ведьмой.

Вордак некоторое время смотрел на нее не мигая и вдруг оглушительно расхохотался. Танюша вопросительно подняла брови.

– Идите на рабочее место, – сказал он, став серьезным так же внезапно, – и скажите сотрудникам, что через час будут выдаваться чеки.

Девушка вышла из кабинета, совершенно сбитая с толку. Честно говоря, она ничего не могла понять: что, вот так вот просто? Небольшой выговор, и все?

Хорошо, что Вордаку необходимо, чтобы она именно ПОДАРИЛА браслет. Как Танюша поняла, силой такие вещи не отберешь… это хорошо. Даже, можно сказать, отлично! И в корне меняет дело. Однако ей ясно дали понять, что Русланку никто не отдаст. А что же еще она может предложить ценного, кроме фамильного браслета? Конечно, Танюше повезло и она сразу получила высокое положение – огромный кусок силы от прабабушки. Да еще и такую вещь, представляющую определенную ценность в магических кругах, значимый раритет.

Колдовство – это, конечно, дар. Но прежде всего – власть. Власть над простыми людьми. И, конечно, над колдунами послабее. Чем ты сильнее становишься, тем больше под тобой слабых – тех, у кого нет такой силы. Неизвестно, каковы у колдунов понятия о чести или, скажем, общие моральные принципы, но, скорей всего, они не сильно разнятся с теми, что имеют место быть в цивилизованном мире. И Танюша действительно, как сказал Вордак, не знает, что делать со своим даром. Вся та ерунда, которой обучал ее Лешка–чертик, была баловством, и она это прекрасно понимала.

Танюша улыбнулась, невольно вспомнив, как осадила пьяного прохожего, пристававшего на улице:

«Посмотри мне в глаза, – приказала она, сверля бедолагу взглядом, – сейчас ты купишь цветы, коробку шоколадных конфет, духи «Кензо«… пойдешь к жене и встанешь перед ней на колени…»

Конечно, это было не заклинание, а простые обычные слова. Главное – самому верить в то, что говоришь, тогда и остальные поверят.

По ленте мыслечувств, которую она смогла извлечь из головы мужика, было видно, что сей гражданин собирался вернуться в ближний бар и пропить оставшиеся деньги, которые только что взял дома из заначки под кафельной плиткой в туалете.

«Да, и не забудь кофе купить, сахар, спички, кусок колбасы и хлеба, – добавила вслед Танюша, прочитав, что кричала супругу благоверная вдогонку, – и быстро, гад! – тоже из словарного запаса жены…»

Девушка опять улыбнулась, вспомнив, с какой скоростью попятился мужик, когда она на него всего лишь дунула. Правда, так «дунуть» ей подсобил Лешка–чертик.

В общем, она понимала, что ей пока что позволяют развлекаться, и в принципе решила принимать это и дальше как должное. Пока возможно.

Госпожа первый офис–менеджер все–таки добралась до Танюши и, хотя наверняка не знала о деятельном участии девушки в сегодняшних неприятностях, вылила на нее все плохое настроение и завалила работой по уши. И теперь Танюша распечатывала длинные рекламные проспекты, которым ни конца ни краю видно не было.

Мысли продолжали вертеться вокруг Вордака. Странно, но у Танюши складывалось впечатление, что это не она устроилась на работу к Вордаку и досаждает ему по–всякому, а он сделал так, чтобы она устроилась к нему на работу, и сейчас смеется над ней… И вообще, он все так подстроил, чтобы она напугалась и сломалась – отказалась от дара. Вряд ли порядочный начальник стал бы терпеть на фирме такого подчиненного, как она. Может, ему так и надо – держать ее на виду? Вернее, не ее лично, а браслет. Да, и как–то на работу легко получилось устроиться…

Танюша выпрямилась. Да она же в самой настоящей ловушке!

Одно только обстоятельство выпадало из общей картинки: Русланка сама полетела на шабаш – в этом не было никаких сомнений. И надела Танюшин браслет, между прочим.

Через два часа, как раз в обеденный перерыв, раздали большие голубые конверты, скрывавшие в себе чеки заработной платы. Пока все вокруг радостно охали, проглядывая суммы и рассказывали, куда собираются истратить деньги, девушка с любопытством распечатала свой конверт.

С изумлением, обидой и даже разочарованием Танюша обнаружила отсутствие чека, зато вытащила на свет маленькую записочку.

«Прошу пожаловать в мою резиденцию для личной беседы, без посторонних, по такому адресу: Темный Лес, Аллея Крестоносцев, дом 13. Сообщите сей адрес вашему сундуку, и он доставит вас, куда будет надобно.

P.S. Если вам боязно, просто лень или неохота или же вы не приедете по какой–либо другой причине, прошу прислать с вашим сундуком записку».

Танюша задумалась, и крепко. Понятно, что чек с зарплатой не вложен специально, чтобы разозлить ее или дополнительно вызвать в кабинет. Ну что ж, придется немного пойти на поводу.

– Вы забыли вложить чек. – Она опять очутилась перед Вордаком, потрясая голубым конвертом перед его носом.

– А, действительно. – Не глядя, колдун протянул ей вчетверо сложенный лист.

Танюша недоуменно приняла его, раскрыла и тут же вскрикнула от ужаса, отбрасывая: из листа вывалилась отрезанная человеческая кисть, сложенная в дулю, – конечность влажно шмякнулась об пол и еще несколько раз перевернулась, разбрасывая кровавые брызги.

– Очень с–смешно, – молвила девушка, заикаясь от страха.

– Как видите, и у меня есть чувство юмора, – криво улыбнувшись, произнес Вордак. – Так вы согласны прибыть ко мне в гости на Аллею Крестоносцев?

– До вечера… – процедила Танюша, понимая, что сегодня удача явно не на ее стороне. Да и вся храбрость куда–то опять улетучилась.

– Приезжайте в полночь, – сказал Вордак, уже не глядя на нее.

Хорошее настроение пропало бесследно. А может, и все шутки кончились.

Дома Танюша впала в депрессию. Даже озорная выходка Лешки, высунувшегося из цветочного горшка в виде улыбающегося кактуса, не развеселил девушку. Озадаченный чертик появился в человеческом обличье, и тогда она вкратце изложила ему суть дела.

– Кажется, Вордак решил взяться за тебя серьезно. – Он нахмурился. – Может, не стоит идти к нему, а? Замучает он тебя.

– Как это – замучает? – испугалась Танюша. – Пытать будет, думаешь?

– Да кто ж ему позволит! – Лешка замотал головой. – Но запутать может. Припугнет – и отдашь ему браслет.

– Ничего и не отдам! – уверенно сказала Танюша и сразу расстроилась: прав ведь Лешка – от этого Вордака всего можно ждать.

– Но отказаться нельзя, – рассуждал дальше чертик. – Эх, чувствую – сегодня решающий день. То есть ночь.

– Чувствует он… – Танюша не удержалась и дала мальчишке подзатыльник. Он не увернулся, как обычно, лишь еще больше нахмурился.

– Давай я с тобой пойду. – Лешкины глаза на мгновение загорелись и тут же опять потухли. – Почует… он хитрый. Недаром его в Стражи назначили. Я тебе скажу, что, если он твой браслетик заполучит, может с самим главным чертом прикарпатским по силе волшебной сравняться. Так что ты для него – лакомый кусочек. Эх, если б не подруга твоя…

Да, все дело упиралось в Русланкину судьбу. Танюша была уверена, что сегодня вечером Вордак возьмется именно этим шантажировать… И знала, что отдаст ему браслет. Но Лешке не говорила об этом – он и так слишком расстроился.

Однако чертенок и сам догадался. Или прочитал – сейчас девушка и не думала защищаться.

– Отдашь, – сказал он уныло, не спрашивая, утверждая.

Танюша не ответила. Сидела, мрачно закусив губу.

– Послушай, – с жаром начал он, – так что же получается, зря ты его доставала? Зря целые сутки с монитором в обнимку просидела? Ты это, браслет не отдавай, а подругу подумаем, как вызволить. Хотя это уже будет совсем не смешно. И, скорей всего, не так уж и возможно.

– Вот–вот, – уныло подтвердила девушка.

– Слушай, а подруга твоя красивая? – внезапно спросил Лешка.

– Русланка? Да, она ничего, умеет выглядеть. – Девушка слегка удивилась вопросу.

– Тогда она может ему в доме прислуживать, он красивых баб любит…

– Любит?!

Как это он их любит, хотелось бы знать. Нет, она поедет в гости и все выведает…

Знать бы еще, как волшебная братия друг к другу в гости ходит. Неужели, как и на шабаш, голыми?..

– Конечно нет! В платьях всяких, в костюмах, – тут же ответил Лешка. – Но женщины – без обуви… так принято.

Танюша слегка удивилась, вопрос же вслух не задала… а, ну да, опять ее мысли читает!

– Перестань сейчас же. – Девушка покраснела и оттого еще больше разозлилась.

– А вы бы не расслаблялись, леди. – Лешка лукаво улыбнулся. – В твою голову залезть – плюнуть раз… Не забывай защиту делать: водопад вокруг шумящий, и все мысли вон.

– Да все я помню. – Танюша еще злилась.

– И свои мысли, э–э, лукавые, о Вордаке брось… – неожиданно добавил Лешка, – иначе тогда он точно тебя окрутит, и без шантажа.

– Что?!

Однако Танюшино лицо уже сделалось пунцовым.

– Ничего такого и не думала, – грозно сказала она, размышляя, как бы все–таки не забывать о «водопаде».

– Женскими штучками его не проймешь, – сказал Лешка снисходительно, – власть – его настоящая любовница. Женщины считают, что могут всего добиться своей красотой или соблазнительностью, но это далеко не так. Настоящий мужчина на такое не поведется.

Танюша скривилась: еще один «шовинист» по земле ходит…

– Ты считаешь, что я не смогу его соблазнить? – не удержалась она от вопроса.

– Думаю, что сможешь, – лукаво улыбаясь, ответил Лешка. – Но это ничего не изменит.

– Откуда ты столько про него знаешь, а? – Подозрения вновь нахлынули на девушку.

– Вордак знаменит. – Лешка посмотрел ей прямо в глаза – нагло, вызывающе и немного настороженно.

– Ну знаешь, президент наш тоже знаменит, но я не знаю, что он любит и что нет…

– Я же тебя от себя самой защитить хочу, – вдруг начал оправдываться Лешка. – Ты же по глупости пропасть можешь… Ни за что.

– Да ладно, я и так знаю, что в принципе ты прав. – Танюша вздохнула. – Знаешь, иди уже, наверно, а я отдохну немного перед поездкой в этот наверняка страшный Темный Лес, посплю часик.

– Погоди, еще одно… – Лешка замялся и умолк.

– Что? – Танюша окинула его подозрительным взглядом. – Есть что–то, чего не знаю, а знать должна?

– Да. – Лешка сильно побледнел. – Он убьет меня, если я проговорюсь тебе…

– Вордак? Лешка кивнул:

– Он же знает, кто приставлен к твоей особе… И поймет, кто тебе сболтнул.

Танюша молчала, ожидая, что же еще скажет чертик. И скажет ли?

Лешка собрался с духом и выпалил:

– Большая часть силы магической вещи, даже после клятвы дарения, все равно остается в человеке… Полностью сила переходит лишь после его смерти. Смерти бывшего владельца.

Можно было и догадаться, что все не так просто. То есть как только Танюша подарит браслет, ее прихлопнут. Прелестно.

– Ладно, разберемся. – Девушка мысленно выстроила водопад. – Иди, Леш… мне точно поспать надо.

Чертик хмуро кивнул и исчез.

Что ни говори, эффектно это у него получается – талантливый парень.

А что она? Лешка вон с рождения с колдунами крутится, волшебство «с молоком матери впитал» небось. А ей дар в двадцать два привалил, и то – задаром и сразу. Это все равно как вдруг узнать, что ты, оказывается, дочь короля, и не чего–нибудь, а целой Англии или Шотландии.

Черт, голова разболелась. Девушка потерла виски. Надо поспать, может, немного легче станет.

…А потом к ней явился призрак прабабки Марьяны. Она умоляла не отдавать семейную реликвию – силу, годами и поколениями накопленную, грозила, кричала и упрашивала. Танюша проснулась совершенно обалдевшая, в холодном поту, с тикающей в мозгу, словно бомба, головной болью.

На часах было полдвенадцатого.

Пора.

Танюша начала было натягивать облегающее джинсы, но после передумала и достала черное короткое платье. Стянула волосы в хвост, надела сережки–капельки, нацепила браслет. Тронула золотыми тенями веки, подвела ресницы. Подумав, добавила блеск на губы.

Пожалуй, хватит. Все равно, как бы она ни выглядела, браслет будет выглядеть для Вордака во сто крат привлекательнее.

Девушка заглянула в зеркало, нашла себя довольно милой.

Погладила шероховатую поверхность браслета, глазки–изумруды… Почувствовала, как потеплел металл.

Ну не может она подарить его, не может! И прекрасно знает, что это единственно правильное решение – не дарить фамильную реликвию, но все упиралось в Русланку.

Танюша, чтобы успокоиться, еще походила по комнате.

Раскрыла сундучок. Все на месте: клубок, флакончик с вином, который вновь был наполнен. Пузырек, видать, имел волшебное свойство – медленно, дня за три, наполняться заново. Танюша открутила крышечку и в один миг сделала большой глоток. Как же странно, в обычном цивилизованном мире нельзя садиться за руль выпивши, а у колдунов – наоборот, без глотка вина…

Опять походила по комнате.

Черт, ей страшно! Она действительно боится туда лететь. Кто знает, что ее там ждет? Танюша вспомнила о дротиках: вот оно, единственное оружие. Прав Лешка – оружие можно любить – не любить, но всегда лучше иметь его. Но сможет ли она вообще воспользоваться этими парализующими иглами? А если на нее сразу много колдунов нападет? Тогда вообще никаких шансов. Она и дралась только раз, в четвертом классе, да и то с двумя одноклассницами, так что опыта в этом деле…

Да в принципе кто на нее станет нападать? Сказано же – пригласили для личной беседы. Поговорить…

Все! Танюша решительно тряхнула головой. Отступать поздно, да и некуда. Она рывком открыла окно, заскочила на сундук и скороговоркой выпалила адрес, чтобы не передумать:

– Темный Лес, Аллея Крестоносцев, дом тринадцать!

Сундук дернулся и, удлиняясь как обычно, послушно вылетел в окно.

Глава 11

НАСТОЯЩИЙ ДОГОВОР

…Сундук снизился над действительно темным лесом. Но, разгоряченная полетом, девушка боялась куда меньше, наоборот, к ней вернулась прежняя озорная веселость. А возможно, это вино оказывало такое, притупляющее страх, действие.

А вот и дом на опушке. Ого! Да это целый замок! Танюша с удивлением вгляделась в ряды узких башенок, темневших на фоне звездного неба. Почти во всех многочисленных оконцах и окошечках горел свет, мелькали тени, доносилась тихая музыка. Складывалось впечатление, будто в доме проходит какое–то небольшое, но торжество – неужели у Вордака гости?

Спрыгнув на землю возле очень высоких арочных ворот, распахнутых настежь, девушка обнаружила, что стоит босиком. Черт, забыла туфли надеть! Она с большим сомнением глянула на дорожку к дому, густо посыпанную гравием. Вот бы сейчас кроссовки! Танюша ступила на траву, чтобы не идти по острым камешкам, и тут же отпрыгнула с криком: по обе стороны дорожки росли колючки.

Ладно, лучше по гравию – хоть видишь, на что наступаешь. Только она сделала первый шаг, как прямо в воздухе зажглись разноцветные фонарики, освещая великолепный сад. Красивые невысокие деревья с аккуратными кронами, призрачно–белые фигуры статуй среди ухоженных цветников и беседок… Смотри–ка! Там же пруд с лилиями! И даже белый каменный лебедь…

Какая же красота! Танюша медленно пошла по колкому гравию, жадно разглядывая чудеса вокруг. Да, неплохо живут привилегированные колдуны: таких удивительных цветов девушка никогда не видела. Цветы смахивали на орхидеи, но не было уверенности, что без волшебства они могут так пышно цвести и благоухать среди ночи.

У кованых дверей таинственного дома, явно стилизованных под замковые ворота, был приделан небольшой медный колокол. Танюша потянула за шнур: раздался гулкий перезвон, отдавшийся в голове ударом набата.

Долго никто не открывал. Наконец послышался скрежет, противный лязг, и двери начали медленно подниматься вверх, как будто действительно были воротами замка.

Танюша глянула в темноту проема и на миг перестала дышать.

Перед ней в темном проеме двери болтался призрак. Именно болтался: очертания его фигуры в расплывчатом черно–белом фрачном одеянии лишь смутно угадывались в неясной дымке призрачного тела.

– Жуткий вечер, госпожа, – сказал призрак чопорным голосом истинного дворецкого. – Прошу вас, леди, проходите…

Девушка икнула от страха.

Дворецкий принял сундук. Вернее, тот словно бы взлетел в воздух, зависнув в полупрозрачных руках призрака, – лишь проделав это, слуга жестом предложил следовать за ним.

Миновав узкий коридор, освещаемый факелами на стенах, они поднялись по широкой лестнице, ведущей, видимо, на второй этаж.

Девушке опять стало страшно: такой мороз подрал по коже! Захотелось повернуться и пуститься наутек, причем бежать долго–долго и без оглядки.

– Скажите, – пролепетала девушка, обращаясь к дворецкому, – а в доме есть гости? Я слышала музыку…

Тот ответил не сразу.

– Нет. Никого здесь нет. В гостиной только хозяин.

Они опять прошли по коридору, и наконец дворецкий распахнул перед ней еще одни двери.

Гостиная уютна, несмотря на весьма внушительные размеры. Танюша первый раз видела комнату с двумя большими каминами. В обоих весело трещал огонь, а возле того, что располагался ближе к ней, восседал и сам хозяин – Мстислав Вордак собственной персоной.

– Вы все еще хотите освободить свою знакомую? – спросил он без приветствий.

Да и правильно, зачем тратиться на глупые, пустые фразы.

Танюша медленно кивнула. Мысли в голове завертелись с бешеной скоростью, и она постаралась выстроить водопад, как советовал Лешка, но получалось это слабо: черные глаза Вордака смотрели прямо в душу.

– Да, – ответила девушка твердо, но для этого пришлось собрать все силы, какие у нее были.

– Что ж, – сказал Вордак скучающим голосом, – это можно устроить.

Он взял кочергу и помешал ею угли в камине, поднимая целые снопы веселых искорок.

«Какой хороший камин, – подумалось Танюше, – всегда хотела такой у себя устроить, но какой же камин в девятиэтажке? Глупости… Точно, глупости! И зачем я думаю? Думай про другое, другое, другое… Отдать ему или нет? Эх…»

Молчание затягивалось. Подошел дворецкий–призрак, неся в бестелесных руках совершенно реальный поднос со всякими вкусностями: конфетами, печеньем, фруктами. Неизвестно откуда, прямо из воздуха, появились сверкающие озорным хрусталем бокалы и пузатая бутылка из темного стекла. Есть Танюше не хотелось, а вот бутылка все–таки привлекла ее внимание: вся в пыли, словно стояла где–то неизвестно сколько лет, на этикетке – вязь золотыми буквами то ли на французском, то ли на английском…

– Церковное вино, – удовлетворил ее любопытство Вордак, – из одного аббатства, с юга Франции. Я не буду говорить, сколько эта историческая вещь пылилась в погребе и у какого именно монаха, иначе вам боязно будет пить.

Он улыбнулся краешком губ.

Ну что ж, перед смертью ее неплохо угостят. Странно, однако, настроение улучшилось. Девушка переволновалась и выпить для храбрости вовсе бы не отказалась.

– Да наливайте, чего уж там, – сказала она.

Вышло как–то развязно, и Танюша сразу испугалась. Надо бы вести себя поделикатнее.

– Вот именно, поделикатнее, – подтвердил Вордак.

Черт, она расслабилась. Вокруг Танюши опять зашумел мысленный водопад. Конечно, такому сильному и могущественному колдуну вряд ли ее слабые попытки защититься станут помехой.

– Не старайтесь особо… – В темных глазах колдуна вспыхнули недобрые огоньки. – Ваши мысли и так видны как на ладони. Для этого совсем не обязательно касаться мыслечувствующей ленты. Тем более такому сильному и могущественному колдуну, как я. – Он опять усмехнулся.

«Тоже мне, граф Дракула, – раздраженно подумала Танюша, – живет на отшибе, в дворецких у него призрак, сам – колдун каких мало… может, и кровь еще пьет?»

– Я не пью кровь, – сказал одними губами Вордак, – видите ли, мне в свое время не понравилось.

Интересно, он это опять шутит? Танюша поежилась: ишь, не понравилось ему… Ладно, пора приступать к делу. Она собрала всю волю в кулак и выдохнула:

– Могу я увидеть Руслану? Сейчас.

Вордак одарил ее снисходительным взглядом:

– Можете.

Повисло молчание.

– Ну и? – не выдержала девушка.

– Браслет, – сказал Вордак.

Волнуясь все больше, Танюша молча стянула браслет и положила на стол. Вордак мгновенно прикоснулся к нему, но через какой–то миг отдернул руку.

– Вы дарите мне его?

– Отдаю.

– Так не пойдет. Принесите клятву дарения.

Прав был Лешка – ничем его не проймешь.

– Вы же знаете, что я не могу вам подарить. Браслет – моя фамильная реликвия, и призрак прабабки Марьяны будет являться ко мне до самой смерти, если отдам его.

Вордак криво улыбнулся на это, и Танюша постаралась думать о чем–нибудь другом, кроме щекотливых подробностей «дарения» – особенно того, что последует после.

– Подарите мне его, – вновь произнес колдун. – Зачем вам сила, вы и что с ней делать не знаете.

Девушка схватила браслет и нацепила опять на руку. Вордак проследил за ее движением заинтересованным взглядом.

– Разве вы не понимаете, что я не могу отдать, то есть подарить вам браслет?

– Почему же, понимаю, – равнодушно произнес Вордак, переводя взгляд на огонь в камине. – Понимаю также, что вы прекрасно обойдетесь и без него.

– Потому как меня не оставит в покое призрак прабабки Марьяны, – чувствуя себя все более глупо, повторила Танюша, – придется, видно, и мне взять ее в качестве дворецкого…

– Вряд ли Марьяна кому–либо прислуживала бы, – ответил на это Вордак. – Я отлично знал вашу прабабушку, госпожа Татьяна Окрайчик.

Хм, Вордак первый раз назвал ее по имени.

– Колдунья была, надо сказать, превосходная, великолепная мастерица! – вдруг продолжил Вордак. – Сильная, хитрая, жестокая и невероятно одаренная ведьма. У нее не было ни друзей, ни врагов: первые ее не выносили, вторые – не выживали. Да, какими же способностями обладала, с самого рождения, не то что, хм…

– Что? – с вызовом спросила Танюша.

– Не то что вы, – закончил Вордак.

Танюша вспыхнула. Честно говоря, в эту минуту ей было плевать даже на Русланку и ее судьбу. Подумаешь, сильный колдун! Да подарит она ему браслет, он еще сильнее станет, а Русланку не отдаст, или возвратит ей дулю от нее, с его–то чувством юмора. И что делать?! Вот, подарит браслет, а он же ее и того… Тип он мрачный. Ой, какая же дура она! Дом на отшибе стоит, неужели для того и пригласили, чтобы… а может, и для того?

– Для того – нет, и не мечтайте, – сказал Вордак, по–прежнему глядя в огонь. – Выхода у вас нет, леди, в любом случае… Подарите браслет. И поскорее, у меня много дел.

Танюша поняла, что надо действовать решительно. Молниеносно коснулась браслета и выбросила все три дротика. Они полетели, выстроившись в клин, и тут же попадали вниз, уткнувшись в невидимую преграду, – Вордак будто под стеклянным колпаком был.

– Неплохой прицел, хорошие иглы, – одобрил он. – Мою защиту не пробьют, но добротно сделано. Алексей молодец, обучил как надо.

Танюша смутилась. Кажется, ее абсолютно не принимают всерьез. Решительность как–то пропала, а на ее место пришло отчаяние.

– Отдайте Русланку, черт вас подери! – прошипела она. Вышло как–то жалобно, даже по–детски. – Я отсюда не уйду без нее!

– Да забирайте, вот она, – произнес Вордак и указал куда–то пальцем в сторону двери.

В темном проеме двери стояла Русланка. Ее фигура просвечивала сквозь легкую, струящуюся ткань, перекинутую через плечо наподобие древнегреческой туники. Глаза ее были закрыты, а губы что–то тихо шептали.

Надо сказать, смотрелась она жутковато.

И тут Танюшу осенило.

– Русланка под действием наркотиков! – ужаснулась она.

– Ну что вы, – поморщился Вордак, – она просто под чарами.

– Расколдуйте ее!

– Подарите браслет.

– Знаете что. – Девушка сузила глаза. – Я пожалуюсь… самому главному черту прикарпатскому, что вы силой пытаетесь забрать мой фамильный браслет.

– Скажем, силой я не пытался, – заметил Вордак не без резона, – и потом… как вы думаете, кто Главе Братии дороже: вы – начинающая неискушенная ведьма, в руках которой оказался не по силам мощный артефакт, или я – опытный колдун с уже состоявшейся репутацией и заметным авторитетом? Уверен, он лишь обрадуется, подари вы мне браслет. Всегда лучше иметь возле себя надежных, проверенных бойцов, чем молодняк, который еще и обучить надо.

Произнеся такую длинную тираду, Вордак замолк и повернулся спиной.

Танюша перевела взгляд на Русланку. Подруга так и стояла с закрытыми глазами. Губы ее по–прежнему что–то шептали.

– Я без нее не уйду! – твердо сказала Танюша. – Она моя подруга, да и вообще…

– Ну так забирайте и выметайтесь, – раздраженно произнес Вордак. Из воздуха появилась какая–то толстая книга в кожаном переплете: страницы раскрылись где–то на середине, и колдун, больше не обращая на Танюшу никакого внимания, полностью углубился в чтение.

Девушка немного опешила от такого поворота событий, но сделала несколько растерянных шажков к безмолвно стоящей Русланке. Но та вдруг повернулась и шагнула в коридор. Танюша бросилась за ней – Русланка шла уже по лестнице. Когда она коснулась рукой перил, подруга стояла уже возле входной двери. Казалось, будто бы они даже на сантиметр не приблизились друг к другу: между ними сохранялась определенная дистанция.

Когда Танюша выбежала в сад, Русланкина фигура в белом маячила на самом краю тропинки, за воротами – там, где чернела кромка леса.

Что ее жестоко и цинично обманули, она поняла лишь после того, как более получаса побегала за безмолвной подругой по лесу. Руки девушки были исцарапаны, лицо исхлестано мелкими ветками, ступни же нестерпимо горели, словно полыхали огнем, – непросто бегать по сухим веткам без обуви.

Русланку она так и не догнала. Вот и сейчас силуэт подруги виднелся под очередным деревом. Расстояние порядка двадцати шагов по–прежнему сохранялось.

– Не замерзли? – спросил Вордак участливо, когда девушка вновь показалась на пороге комнаты.

– Если подарю вам браслет, вы убьете меня, – выпалила Танюша без предисловий, – чтобы вся сила, без остатка, перешла к вам. Лишь после смерти бывшего владельца браслет вступает в настоящую силу.

Вордак чуть прищурился:

– Откуда вы знаете про это?

Девушка поняла, что в гневе совершила страшную ошибку – выдала своего «учителя» с потрохами. Она уже про Лешку думает!

– Неужели Алексей проболтался? – задумчиво произнес Вордак. – Занятно…

– Это не он, я сама узнала, – сказала Танюша, поспешно выстраивая вокруг себя водопад. Но, конечно, Вордак уже прочитал опровержение в ее же мыслях.

– Он будет за это наказан. – Глаза Вордака зловеще блеснули в свете камина. – Выпорот плетьми, лишен права колдовать, заключен под домашний арест! Вы не должны были знать этого факта. Сильнее страха за чужую человеческую жизнь может быть только страх за собственную шкуру… Я запрещу Алексею колдовать четыре, нет, пять лет!

Танюша потрясенно молчала. Кажется, Вордак был страшно разозлен. Ловушка захлопнулась. Она вдруг поняла, что выхода у нее действительно нет. Странно, но ради того, чтобы спасти Лешку, она могла пожертвовать браслетом. И даже…

Даже Русланкина судьба почему–то волновала Танюшу меньше. Чертик предупредил ее, рискуя собой, поэтому она просто обязана отплатить ему тем же. Сто процентов, Лешка знал, что Вордак без труда прочитает Танюшины мысли – защита у нее совсем ни к черту.

Вордак между тем внимательно следил за ее размышлениями. Танюше казалось, будто он вытаскивает из ее головы все–все, даже самые наипотаеннейшие мысли и чувства.

В отчаянии Танюша стянула браслет и бросила на пол, на пушистый ковер, прямо под ноги Вордака.

– Забирайте, я дарю его вам, – сказала она дрожащими губами, но тем не менее довольно решительно, – только Лешку не трогайте, не виноват он ни в чем. Он все делал правильно.

Вордак долго смотрел ей прямо в лицо. Девушка старалась не моргать, хотя глаза начали страшно слезиться.

– Какой героизм, только подумать! – скривился Вордак, отводя взгляд. – Материнский инстинкт, не иначе… Алексей! – неожиданно крикнул он. – Появись, плут, ты мне нужен.

И чертик не замедлил показаться, как всегда – прямо из воздуха, но непривычно растерянный и бледный.

– Я потрясен до глубины души твоим умением нравиться симпатичным леди, сын.

– Твоя школа, папа. – Лешка слабо улыбнулся.

Но кто был действительно потрясен, так это Танюша.

– Папа?!!

– Заберите свой браслет, леди. – Вордак, явно не без сожаления, вернул ей фамильную драгоценность. – Есть только единственное обстоятельство, заставляющее меня иногда поступиться принципами… Конечно, это мой сын. Моя гордость.

– Теперь понятно, от кого он унаследовал чувство юмора, – пробормотала Танюша.

– То, что вы пожертвовали своей силой и, зачем скрывать… жизнью, произвело на меня некоторое впечатление, – продолжил Вордак. – Возможно, я даже предложу вам неплохую работу под моим началом. Уж точно получше той, на которой вы имели сомнительную честь работать.

– Первым секретарем? – спросила девушка озадачено.

– Папа имеет в виду настоящую работу, – зашептал ей Лешка, – здорово! Я уверен, папа, она точно справится, – добавил он громче.

– М–да, заманчиво. – Танюша вдруг ясно представила, как Вордак в один прекрасный момент передумывает насчет ее браслета, и все… Так что находиться у него под началом представлялось делом рискованным.

– Я дам вам специальный Оберег, – кисло произнес Вордак, слегка нахмурившись, – он защитит вас от любого посягательства на вашу силу, и уже никто не сможет переплавить ваш браслет на звено для своего пояса…

Танюша ошарашенно взглянула на него:

– Так значит, тот ваш золотой пояс, который был, ну… Он состоит из…

– Это неважно, – перебил девушку Вордак. – Важно другое: с этого момента вас действительно сделают ведьмой. Поверьте, редко кому из новоиспеченных это удается. Мы не больно–то охотно делимся с людьми колдовской силой, особенно когда она приходит к ним просто так, по наследству. Другими словами – никто из таких новичков не живет долго.

Лешка сиял. К Танюше пришло чувство, что она только что избежала действительно смертельной опасности.

– Так вы точно больше не будете, э–э… посягать на мой браслет? – спросила она недоверчиво.

– Кроме моей непростительной слабости есть еще одно обстоятельство. – Вордак окинул Танюшу задумчивым взглядом. – Ваш браслет – древний, магический артефакт. В те далекие времена колдуны знали, как наделять вещи волшебной «душой»… Браслет хочет остаться в вашем владении. Я понял это, едва коснувшись его.

Девушка потрясенно молчала, не зная, что и сказать на это.

– Завтра я подпишу с вами договор. Настоящий договор, – продолжил Вордак, – а сейчас уже предлагаю вам работать под моим началом. Неплохо иметь возле себя, хм, таких одаренных помощников. Правда, чтобы работать у меня, вы должны немного подучиться… так, самую малость. Вы не против, надеюсь?

– Почему бы и нет? – Девушка пожала плечами. Планов на будущее в ее жизни не имелось.

– А подругу забирайте, – добавил Вордак. – Как только она прибудет к себе домой, действие чар рассеется. Признаться, держать ее безмолвной несколько затруднительно даже для меня. Никогда не встречал такого безудержного желания говорить.

Лешка вызвался проводить Танюшу.

– Я так и знал, что все обойдется и папа не будет убивать тебя, процентов на девяносто, – сказал он, улыбаясь во весь рот, и сразу же спохватился: – Ой, извини… Просто мой отец не очень любит людей, которым сила достается просто так, как тебе. Поэтому я очень боялся… – Он покраснел и замолк.

Танюшу взволновало признание Лешки. В глазах предательски защипало.

– Послушай, – вдруг осенила ее мысль, – так ты был приставлен ко мне самим Вордаком, то есть твоим папашей, да? Чтобы поскорее выманить браслет, а?

– Точно, – Лешка опять просиял. – Я должен был как следует запугать тебя колдовским миром, описать мрачные перспективы, отвратить от волшебства и так далее. Но мне очень понравилось, что ты решила приколоться над папой. Не помню еще такого человека, живого или мертвого, который бы решился на такое…

– Так ты не должен был обучать меня волшебству? – Танюша сбилась с толку окончательно. – А как же экзамен?

– Конечно, не должен, – хитро подмигнул Лешка, – я должен был сделать так, чтобы ты устроилась к папе на работу – была на виду, так сказать. Понимаешь, кто–то еще мог воспользоваться твоей глуп… ну то есть, неосведомленностью, – быстро поправился Лешка, показал язык, – и раз! – быстро перехватить браслетик.

– А как же Русланка? – вспомнила Танюша. – Она же ухватила браслетик, и того…

– А это уже полностью моя работа. – Лешка гордо выпрямился. – Это я вызвал ее к тебе домой, внушил интерес к письму, которое, кстати, сам подложил, а после уговорил попробовать слетать на шабаш…

– И знал, что ее там перехватит твой отец как Страж, – закончила Танюша за него.

Лешка согласно кивнул.

– Кстати, – добавил он хитро, – твоя подруга была весьма неравнодушна к браслетику. Не буду тебе говорить, что я прочитал в ее мыслях, чтобы не разрушать вашу дружбу, но советую не показывать ей больше свою реликвию.

Ну что ж, о Русланкиной жадности и так легенды ходят.

– Послушай, – осенила девушку еще одна мысль, – так тот пароль… Под словом гордость подразумевалось…

– Точно, – улыбаясь во весь рот, сказал Лешка, – там стояло мое имя. Папа очень гордится мной. Говорит, что я чертовски талантлив.

Русланка ничего не помнила из своего приключения, и, поразмыслив, Танюша не стала посвящать ее в подробности.

Сама Танюша все–таки подписала договор с Вордаком. Планировалось, что по окончании обучения она будет работать под его началом: сопровождать небольшие туристические маршруты, связанные с колдовскими местами.

Оказалось, что горы и леса полны «колдовских» сюрпризов. Особенно в диких местах, где обитает много нечисти, не подчиняющейся даже чародейным законам. Сначала она будет ходить с более опытными колдунами и ведьмами – пройдет настоящий курс по специализации. А потом, если дело пойдет, доберется до международных и даже кругосветных путешествий.

Русланка как ни в чем не бывало опять занялась своим модельным агентством – к великому разочарованию своей же секретарши, уже начавшей входить во вкус, замещая пропавшую директрису. Однако теперь Русланка стала какой–то тихой и молчаливой (неужели действие чар продолжается?), а еще полюбила смотреть детские фильмы про волшебников и читать сказки.

Согласно договору, Танюше предстояло провести некоторое время в горах, в самой глуши.

Честно говоря, она не сразу заметила этот пункт. У нее вообще было стойкое ощущение, что данное условие появилось на документе после того, как она поставила своей кровью подпись.

Но она решила не спорить. Девушка была согласна на все, и даже более, потому что у нее появилась цель – небольшая и очень женская. Поэтому ей просто необходимо попытаться разобраться в лабиринтах чародейного мира. Да и браслет, как только она об этом думала, подозрительно теплел, словно бы желал ей удачи.

Вздохнув, Танюша выстроила мысленный водопад (для тренировки) и принялась собирать вещи.

Часть вторая

КУКУШКА

Глава 1

ЗОЛОТАЯ МОНЕТА

Зима выдалась снежной.

Целыми днями носились в горах бури и вьюги, мерзла вода в ручьях, холод поселился в тесных комнатках домика на горе. Чтобы выйти наружу, каждое утро приходилось заново растапливать снег перед дверью, и горе той девушке, которая не справлялась с этим вовремя.

Бывали такие времена, когда «лесные ученицы» по несколько суток просиживали в комнатах, прислушиваясь к завыванию ветра за окном, и часами изготавливали бесчисленные «славянки» – волшебные знаки для сотворения природных заклятий из камешков и деревянных палочек. Самым ловким доверяли возводить из этих знаков высокие хрупкие пирамиды – чтобы вызвать дождь, утихомирить бурю, инициировать огонь из земли или такую гадость, как повернуть ручей вспять.

Таня плохо понимала, зачем ей вообще это надо для жизни, но послушно изучала и делала все, что приказывали. Тем более учеба давалась ей слишком легко – браслет здорово помогал. Стоило Тане только представить живой огонь, охватывающий кольцо из славянок – и ее костер вспыхивал самым первым на зависть другим ученицам. Бегала, прыгала она или летала – во всем ей сопутствовала удача; даже непривычные боевые искусства давались ей хорошо. Все просто: уже после первых синяков девушка быстро усвоила, что лучше тратить силы не на прямые удары, а на защиту и уход в сторону, тогда и продержаться в бою можно будет подольше.

Но, несмотря на довольно сносные успехи, Таня подвергалась риску остаться в домике на горе еще на один год: два выпускных экзамена она успешно провалила. И все из–за чертова рунического письма – единственной ведьминской премудрости, дававшейся девушке с большим скрипом: браслет не будет за тебя буковки–знаки выводить. Ну и, скорей всего, из–за неудач с превращением…

Приход ранней весны, третьей за время Таниной учебы, в домике на горе встретили с радостью: осели сугробы, потекли быстрые шумные речки, появились первые подснежники. Но самое главное – открылся проход через горы, так что вскоре кому–нибудь из учениц обязательно разрешат спуститься в деревню, к людям, взять свежего белого хлеба и молока, вкусного овечьего сыра.

Таня проснулась оттого, что ее браслет вдруг резко потеплел. На мгновение сжал плечо жарким обручем и тут же отпустил.

– Да что такое–то? – сонно прошептала она, но все же села в постели.

За окошком тугой пеленой стелился туман – бледный предвестник рассвета. Остальные девушки спали. Еще бы! После вчерашнего бега по трассе с препятствиями это неудивительно. Кто не бегал по снегу, перемешанному с грязью, не поймет, что такое для организма пробежать в подобных условиях десять километров.

Таня и сама соблазнилась мыслью поспать еще немножечко – до того времени, когда злой голос главной ведьмы Олеши содрогнет ветхие стены их жилища. Но тут же подумала, что сейчас она, возможно, еще сможет тайком выпить чашечку кофе перед скудным пайком из сушеных кореньев и сводящего скулы, чертовски горького отвара из чародейных трав, подаваемыми ученицам каждое утро. Старая Олеша утверждала, будто именно этот отвар в сочетании с сушеными травяными «какашками» пробуждал магические свойства их душ, но лично Тани было подозрение, что на самом деле такая еда давалась им для поддержания жизненных сил, чтобы не умерли от вечного переутомления.

Девушка спустила с лежанки босые ноги и, содрогаясь от холода старых облезлых половиц, осторожно прокралась к двери, сняла ржавый крючок и выглянула в коридор.

Дверь – проход на другую половину дома, где спали «старшие» – сама Олеша и «пришлые» наставники, была наглухо закрыта. Учителя попадали в домик на горе через какие–то странные «зеркалки» – пути–проходы; потом постоянно и круглосуточно мерзли, преподавали и вновь мерзли, сводя на нет все запасы дров… А бедные девушки (да, здесь находились только особы женского пола) проводили в доме старой ведьмы по нескольку лет. Дашка, ровесница Тани, пребывала в роли ученицы шестой год, все не могла те же письменные руны сдать. На самом же деле у Тани было подозрение, что просто Олеша не хотела отпускать такую хорошую помощницу. Дашка и по нехитрому хозяйству помогала, и лес хорошо знала: где какие грибы–ягоды растут, когда нужная трава в цвет пойдет, когда дождь, когда снег с бурей предвидится. И характер имела очень покладистый. Не то что Таня – переменилась в природных условиях, отвыкла от удобств, как–то ожесточилась вся: больше всех дерзит, больше всех и наказывают… Эх, ведь одно дело – в поход пойти на три дня, другое же, когда воду таскать, дрова рубить, «бегом бегать», в ручье мыться и под кустик ходить изо дня в день. Никаких удобств, одни издевательства над организмом.

А ведь еще и психологическое давление – непрекращающиеся косые взгляды девчонок: кто такая, почему с самого нуля начала? Не умеет ничего, а браслет на плече – удивительный просто, нерядовой… За что такое счастье? Эх, если бы не Дашкина поддержка, намного хуже пришлось бы Татьяне. Школа–то в горах эта – уникальная, для развития особых способностей у молодых ведьм. Тех, кого лично такие, как Вордак–старший, и направляют… Таня думала, что только истинному, как здесь говорили, волшебству и будут ее обучать, но какому–то более изящному; дадут профессию хорошую освоить, а тут – тяжелая физическая работа, ужасная еда и всякая ерунда в виде построек из рун–славянок. Конечно, учили разным фокусам, вроде огня вспыхивающего или «притягивания» чужих предметов – единственного волшебства, которое Тане почти не удавалось. «Совестливая потому что», – поясняла Дашка. Ну конечно, это же воровство, а не волшебство… Хотя Дашка и поясняла, что по теории вероятности притягивается та вещь, в которой меньше всего нуждаются… Но все равно это выглядело довольно нечестно.

«Да это же у простых людей отымается, – пожимала плечами подруга. – Они себе опять всякого наделают».

На это Таня ничего не могла ответить. Все–таки у колдунов свои понятия о чести…

Были, конечно, в монотонной будничной жизни молодых ведьм события нерядовые, необычные, мистические.

Иногда Олеша развлекалась тем, что призывала ураганы: ох и тряслись же в это время горы! Выл злобный ветер, летали сухие ветки, вспухала земля комьями. Вокруг замерших в страхе учениц разражалась настоящая вселенская буря – ужасное, но вместе с тем удивительное, завораживающее зрелище. Однако сами девушки к таким могучим чудесам не подпускались – изучали теорию в небольших объемах.

Таня прислушалась – не слышно ни звука, даже печку еще не растапливали.

Поэтому девушка тихонько скользнула в сени, натянула первую попавшуюся овчинку из целого ряда ученической одежды, висевшей на простых крючках в сенях, и выскочила во двор.

В горах занималось густое, серое утро. Тучи едва не цеплялись за верхушки деревьев – день обещал быть пасмурным.

По Таниным расчетам не было и шести, а занятия начинались ровно в восемь: сначала бег через лесной бурелом, после – нехитрый завтрак и горький отвар, а дальше – руны, знаки, формулы, пирамиды…

Как же надоело! Третий год в этой глуши… Танины золотисто–пепельные волосы отросли ниже талии, сама она исхудала от постоянного недоедания, но благодаря выматывающим тренировкам на теле появились тонко очерченные мышцы, выпрямилась спина, расправились плечи. Да, видели бы ее бывшие подружки и знакомые… Жаль, сама Таня не могла толком и посмотреть на себя – зеркала в домике–на–горе были запрещены. Лишь в комнате Олеши стояло несколько специальных – «зеркалки» для переходов учителей, единственная связь с внешним миром.

«Чтобы не словили злые духи», – загадочно поясняла старая ведьма Олеша отсутствие зеркал, но Дашка сразу тихо добавляла: «да чтобы мы не сбежали».

Для всех друзей, и для своей семьи в первую очередь, Татьяна вроде как получила отличное место в Лондоне – работу секретаря в каком–то посольстве, и чувствовала себя на чужбине просто прекрасно. Да–а, знала бы мама, что ее дочь пребывает на самом деле в глухих карпатских лесах… Девушка вдруг вспомнила, что давно уже не слышала к себе привычно–ласкового обращения «Танюша», даже Дашка обращалась к ней «Танька». Да и вообще, по имени здесь нечасто величали, одни лишь «эй, ты» да «иди сюда»…

Подколов на ходу простым сучком волосы, Таня перемахнула через низкий плетень и свернула напрямую через высокий холм. Там, среди голых кустов и островков мха, вилась еле заметная тропинка, ведущая прямо через неглубокий овражек на любимое тайное место Татьяны – лесную полянку с огромным широким пнем в самом центре.

Очутившись на месте, Таня кое–как помахала руками и ногами, чтобы согреться, а затем быстро начаровала себе, прикоснувшись к браслету, маленькую чашечку кофе: единственное заклятие «воровства», которое удавалось ей без труда. Ну что поделать, стыдилась она забирать у кого–то еду или вещи, но вот от чашечки кофе не могла отказаться: по сути, этот кто–то, оставшийся без привычной утренней порции, может себе еще сварить, а она нет.

Да и знала бы ведьма Олеша, что Таня кофе тайком попивает, о–о–о… Девушка поежилась: уж ей–то частенько приходилось быть битой связкой тонких ивовых прутьев за непослушание или непонимание «привычных» вещей. Что и говорить, остальные двенадцать учениц происходили из нормальных семей (то бишь с самого рождения знали, что они настоящие что ни на есть ведьмы) и с детства владели рунической речью; умели распознавать дневные и лунные заклятия, природные, погодные или штучные – творимые с помощью вещей. Хуже всего у Тани было с рунами: для нее все эти «эльфийские закорючки» представлялись до того непривычным делом, что прошло не менее полугода, пока девушка начала различать в этих затейливых буковках сами руны, особые знаки и символы.

Руны обозначали слово, знаки – жесты в картинках, чтобы творивший заклинание мог в точности воспроизвести нарисованное движение, а в самом низу строчки находился эморяд – такая себе синусоида, производная эмоций. Их правильное, гармоничное сочетание в трех рядах порождало заклятие, но самое сложное заключалось в том, что все эти три строки нужно было читать одновременно и также совместно воспроизводить. Для человека, привыкшего читать слова по порядку, строка за строкой, сие было практически невозможно…

А еще имелось этих рун такое великое множество, как китайских и японских иероглифов вместе взятых, поэтому разобраться в старинных замысловатостях представлялось под силу разве что черту лысому. К счастью, письменные занятия чередовались с постоянными физическими тренировками в лесу: погонями, полетами на сундуках, «битвами» с палками и без. От ударов деревянными шестами все тело постоянно пребывало в синяках, но в целом занятия боевыми искусствами были куда веселее долгих и нудных уроков с рунами.

Да, именно на рунических письменах строились самые сложные заклятия. Конечно, Таня и так чувствовала себя неплохо в колдовском деле – прабабушкин браслет все охотней помогал ей, но в целом, как девушке справедливо казалось, именно за это она получала от старой ведьмы–наставницы самое большое количество наказаний. За непонятное везение, как весьма точно формулировала Дашка – единственная подружка в этом змеином гнезде из молодых ведьмочек.

С остальными девчонками отношения действительно не складывались: лишь только товарки прознали про Танину «простую» жизнь до обучения и, главное, чудом подаренный «мегабраслет», – все. Сторонились, шептались за ее спиной, часто и посмеивались. Таня вначале даже плакала ночами в старую залатанную подушку: зачем она ввязалась в это дело? Зачем ей колдовство? Ведьмой быть захотела… А потом втянулась, успокоилась. Все–таки у нее был браслет. О Вордаке – причине теперешних ее несчастий, она за это время даже не слышала… Но, может, это и к лучшему.

Сделав первый глоток, девушка поморщилась: опять мало сахара. Сладости в домике на горе вообще считались большой редкостью, а Татьяна давно признавалась себе, что откровенно соскучилась по пирожным или конфетам. Что говорить о торте – большом и слоистом, с нежным сладким кремом, политом шоколадной глазурью и посыпанном орешками… Ох, опять живот сводит от голода!

Таня поежилась, потерев одну босую ногу о другую, – обувь ведьмам не полагалась и ступни ее совсем замерзли. Над влажной землей стелился густой туман, веяло холодом и снежной пылью, – зима ещё не попрощалась. Таня поежилась, поплотнее запахиваясь в овчинку. Прокашлявшись, поставила чашку на землю, а сама вспрыгнула на широкий пень и произнесла:

– Ну что ж, приступим!

Почти каждое утро Татьяна пробиралась в свое потаенное место, чтобы отработать правильное превращение.

Потому как скоро, совсем скоро выпускной экзамен, от которого многое зависит. Зависит, останется ли она еще на один год торчать среди молчаливой природы или же вернется домой, к атласным простыням, теплым ваннам и каждодневному утреннему кофе с булочками. К цивилизации, в общем.

Наряду с рунами превращение также служило камнем преткновения в ее ведьминской учебе. Все до одной ученицы могли превращаться в самых удивительных зверей или птиц: сову, оленя, волка, кошку, собаку, журавля, змею… Даже ее Дашка, которой приходилось «потеть» больше всех по причине наличия всего лишь тонкого серебряного браслета на запястье и все той же заинтересованности в ней старой Олеши, – даже она могла оборачиваться толстенькой серой кошечкой…

И лишь одна Татьяна почему–то превращалась в обыкновенную прыткую ящерицу. Маленькое зеленое пресмыкающееся с большими выпуклыми, странного золотистого цвета глазами. Надо ли говорить, что все смеялись над ней, но девушка не унывала: раз ей почти удалось превратиться в змею, кажется, но…

Собравшись с духом, Татьяна привычно коснулась браслета, вскинула руки, закрутилась волчком – вспыхнуло золотистое облако и превращение свершилось.

Скосив глаза в сторону, она увидела знакомый зелено–бурый хвост и разочарованно вздохнула – замелькал длинный раздвоенный язык.

Кажется, она предстанет перед экзаменаторами именно в этом обличье. Такова ее природа, как говорила, зловеще ухмыляясь во весь свой рот со слепяще–белыми вставными зубами, старуха Олеша. Ну главной–то ведьме хорошо издеваться, когда она по своей природе – крупный бурый медведь. Когда Олеша продемонстрировала свое умение в первый раз, над горами поднялся такой девчоночий визг, что впору было случиться землетрясению.

У Тани же давно возникло подозрение, что Мстислав Вордак специально отправил ее в это «задремучье», дабы она по собственной воле сгинула от голода, холода и постоянного унижения. Да–а, в прошлом году девушка успешно провалила выпускной экзамен по причине «достойного незнания» рунического письма. И наверняка из–за невзрачного превращения. А первый экзамен лучше и не вспоминать… В принципе если с теоретической частью экзамена у нее было туговато, то с практической – превосходно, но каждый год домик на горе покидают всего лишь три–четыре ученицы и столько же приходит новеньких. Так что всегда находились девушки получше и поуспешнее… Да и превращение Танино – несчастная малюсенькая ящерка, эх…

Но теперь–то, на этот год, она в один миг может перекидываться пусть и не медведем, не совой и не змеей, но все равно – хоть ящерицей! В любом случае, если девушка провалит экзамен и в этом году – следующей весны она не дождется, это точно.

Неожиданно своим обострившимся чутьем пресмыкающегося Татьяна уловила еле слышный шорох. Кто–то возился как раз под пнем.

Скользнув на землю, она притаилась за толстым корнем и осторожно заглянула в темноту трухлявого чрева.

Прямо в глаза ей глянула ящерица.

Завидев «сестру», ящерка тоненько пискнула, выронила что–то себе под лапы и тут же пропала.

Татьяна осторожно юркнула меж корней и обнаружила глубокий зев норки, исчезающий далеко под землей. Идти дальше она не решилась: ящерки хоть и безобидные на вид, но если их там сотни… а ведь некоторые виды еще и кусаются.

Неожиданно ее зоркий третий глаз (да, есть такой у ящериц) уловил едва заметный блеск. Присмотревшись внимательнее, Таня обнаружила что–то большое, мерцающее и круглое, размером с канализационный люк. Высунув длинный раздвоенный язык, она осторожно исследовала вещь – не нашла ничего подозрительного и, помогая себе передними лапками, выкатила находку из–под пня на белый свет.

Оказывается, таинственная ящерица выронила нечто очень похожее на старинную золотую монету: с одной стороны имелась большая выгравированная цифра «1», а с другой – красивая трезубая корона, похожая на герб. Интересно, что это? Маленький кусочек старинного клада, спрятанного глубоко под землей? Или потерянная дураком–туристом коллекционная реликвия? Надо будет потом рассмотреть находку получше и спросить у Дашки – та наверняка знает, что это может быть за монета.

Довольно хмыкнув, Таня собиралась уже вернуть себе человеческий облик, хотя обратное заклинание сопровождалось большими усилиями и даже некоторой болью в области позвоночника, как вдруг встретилась с большущими, просто–таки огромными немигающими глазами. Застыв, словно вопросительный знак, на нее смотрела довольно крупная змея – гадюка. Девушка как–то быстро вспомнила, что этот вид земноводных очень даже питается ящерицами.

Тане удалось успокоиться настолько, чтобы мгновенно совершить превращение (ох, как больно!), но лишь она стала собой – змея кинулась на нее, обвив тугим кольцом, а после заломила руку за спину и провела подсечку.

Оказавшись на земле, онемевшая от изумления девушка увидела над собою серое–серое небо в кольце из сосновых верхушек и чье–то улыбающееся лицо.

Прошло несколько секунд, прежде чем ей удалось опознать чертика.

– Привет, леди! – будничным голосом произнес Лешка, помогая ей подняться. – Как жизнь?

– Чертовски плохо, – огрызнулась Татьяна и вдруг, не сдержавшись, крепко обняла парня и зарыдала у него на плече.

– Ты чего? – Алексей не на шутку растерялся. – Перестань сейчас же! У тебя что, истерика? Я думал, весело выйдет…

Таня, вновь овладев своими чувствами, быстро отстранилась от него.

– А ты вырос, – всхлипнув, произнесла она. – Изменился очень.

– А ты наоборот, уменьшилась. – Лешка показал ей язык. – Тощая, растрепанная и грязная.

Таня хотела бы возмутиться, но вместо этого произнесла:

– В общем, так и есть. – И она опять протяжно всхлипнула. – Так ты в змею превращаешься? Ничего себе…

– А ты – в ящерицу? – Лешка фыркнул.

Будто ожидая такого сигнала, у Тани из глаз полились крупные, как градины, слезы.

Чертик неловко затоптался на месте и вдруг хлопнул себя по лбу:

– О, я знаю, что вернет тебе настроение!

Тут же, прямо из воздуха выплыли два небольших плетеных стульчика и сразу же вслед за ними – тонкий и дрожащий серебряный поднос в завитках с двумя дымящимися чашечками кофе. От коричнево–золотой жидкости поднимался невероятный аромат: как видно, Лешка по–прежнему оставался чертовски способным специалистом по выманиванию. Интересно, из какой изысканной гостиной он умыкнул этот кофей?

– Из дома, – улыбнулся Лешка, галантно пододвигая один стульчик девушке, а сам тут же уселся на другой. – Он только что лично заварил его для себя и своей новой любовницы.

– Кто – он? – спросила Таня и одним глотком ополовинила чашечку. До чего же вкусно!

– Да мой отец, кто же еще.

Тане показалось, будто сердце начало биться сильнее при упоминании о старшем Вордаке. Сразу же всплыли черные серьезные глаза – внимательные и изучающие. Ух, какой крепкий кофе…

– А тебе не попадет за это? – делая еще один глоток, поменьше и подольше, спросила Танюша.

– Да мне и не такое с рук сходит, – отмахнулся парень, улыбаясь во весь рот. – Кроме того, мне не нравится его новая тел… э–э, как это правильно? Пассия.

– Почему?

– Потому что она хитрая, самоуверенная, такая вся из себя… ну еще, если честно – красивющая – смуглая, черные волосы и глаза классные – зеленые, но не такие как у тебя, изумрудные… а более светлые, с желтым. – Лешка вдруг запнулся. – Ну в общем, кхм… флиртует еще со всеми, даже мне глазки строит. – Чертик скривился.

– Что? Тебе?! – Таня от смеха поперхнулась кофе. – Да ты маленький совсем.

– К твоему сведению, мне почти двадцать. – Лешка обиженно прищурился. – В мае будет, девятого…

– Да? – Таня по–настоящему удивилась. – Я думала, тебе сейчас восемнадцать, ну или даже… да неважно.

– Ну ладно, ростом я не вышел, – спокойно сказал Лешка. – Но вообще, у меня масса достоинств.

– Ага, и самоуверенность – первое, – Тане почему–то хотелось выместить неизвестно откуда появившуюся злость на приятеле.

– И чего ты–то расстроилась? – Лешка, как всегда, был слишком проницателен. – Ты прямо с лица спала, когда я тебе про эту Ружену начал рассказывать.

– Какую еще Ружену?

– Ах, ну да, забыл… Любовницу отца зовут Ружена. Ружена Мильтова – фу, язык сломать можно. Она из Венгрии. Профессиональная ведьма, даже слишком. С нами в замке живет.

– Да с чего ты взял, что мне это интересно? – удивилась Таня. Как ни странно, еще один глоток кофе вернул ей хорошее настроение. – Ты лучше расскажи, как здесь очутился, а?

– А вот так. – Лешка ухмыльнулся. – Я здесь по делу… Решил посмотреть на ваш выпуск в этом году. Вместе с отцом.

У Тани глаза полезли на лоб.

– Так твой отец будет здесь?!

– Он уже здесь, разговаривает с вашей наставницей, страшилой такой – как вспомню ее «белозубую» улыбку, так вздрогну… Сегодня вечером у вас будет экзамен.

– Уже?! – У Тани дух перехватило. – Почему так быстро?

– А я знаю? – Лешка передернул плечами. – Может, удобно им так… Я тебя не увидел и тогда пошел по следу, и вот я здесь.

– А как ты сумел различить мой след? – изумилась Таня. – Это опять что–то магическое и незримое?

– А это большая тайна. – Лешка гордо скрестил руки на груди. – Может быть, я тебе в свое время рассекречу, как это делается… А сейчас лучше скажи, как у тебя с превращением? Ты только ящерицей можешь?

Таня закусила губу.

– Угу, – мрачно произнесла она и проверила мысленную защиту–водопад. На всякий случай. Подумала, что чертик наверняка будет смеяться над ней.

– Да ладно, не буду смеяться, – тут же сказал Лешка, пряча улыбку.

– Ну как ты это делаешь? – На Таню опять накатила тоска. Так уже тренировалась мысли защищать, даже старая Олеша не может к ней пробиться, а чертику – удается.

– Я тебе после расскажу, почему так. – Лешка по своей давней привычке показал язык. – Если захочу, конечно.

– Это нечестно. – Таня тоже показала язык. Она подумала, что наверняка просто расслабилась. – Надо идти. – Девушка решительно встала. – Мне и так попадет за то, что я ушла самовольно… Кто же знал, что вы пожалуете.

– Ты не переживай. – Лешка поднялся – стульчики тут же исчезли. – Если мой отец решил приехать – значит, уедешь отсюда. До этого он о тебе ни разу не вспоминал.

– А сейчас что, вдруг вспомнил? – стремясь сокрыть истинные чувства, равнодушно спросила Таня.

– Да, вспомнил, – серьезно сообщил Лешка, убирая серебряный поднос – тот мгновенно исчез в воздухе. – Сказал, что надо бы проверить, как там наша Краюшка со своим браслетом поживает.

– Что?! Краюшка?!

– Ну это я первым придумал. – Лешка изо всех сил старался сдерживаться. – У тебя же такая смешная фамилия – Окрайчик… Но Краюшка еще прикольнее.

Не сдержавшись, Таня схватилась за браслет, намереваясь наслать на чертика хотя бы бурю с градом, но парень мигом исчез.

И пришлось Тане, неотомщенной, брести назад к домику, с тоской понимая, что она точно опоздала на утреннее занятие. Правда, на полпути она вспомнила о золотой монете – пришлось вернуться, спрятать находку в пояс и злиться еще больше.

Глава 2

ЭКЗАМЕН

Издали девушка заметила какое–то движение возле дома: явно приехали важные гости. Хлипкие воротца распахнули настежь, во дворе то и дело мелькали торопливые фигурки девчонок… Может, старой ведьме будет не до нее и девушке удастся избежать наказания?

– Где ты ходишь? – первой окликнула Таню Дашка. Глаза у подружки странно блестели, а пухлые щеки заливал лихорадочный румянец. – Сегодня ночью… – ей не хватило воздуха для сообщения всей новости целиком, – летим отсюда!

– Куда это летим? – удивилась Таня, но Дашка не успела ответить.

– Пани Окрайчик! Идите–ка сюда…

У девушки упало сердце. Голос старой ведьмы был слишком мягким, чтобы ждать от нее хорошего.

Но что еще хуже – рядом со старой Олешей стоял сам Мстислав Вордак. Последний окинул Татьяну знакомым долгим, прищуренным взглядом, от которого у девушки засосало под ложечкой и мурашки засновали по спине.

– Ты пропустила утреннюю пробежку, – строго сказала ведьма. – За это будешь убираться в доме сегодня… А пока иди, поешь.

– Вы слишком мягки, – неожиданно произнес Вордак, – за непослушание этой девушке лучше не давать еды. Тем более что от нее веет ароматом свежевыпитого кофе…

У Тани упало сердце: как он почуял? Ведь специально же прополоскала рот водой из ручья и сжевала кусок горькой и противной сухой смолы, чтобы никто не заметил.

Старая ведьма, довольно зло глянув на девушку, вдруг сильно побледнела:

– Ах да? Ну да… Но ведь экзамен ночью? Ей понадобятся силы…

– Никакой еды, – жестко повторил Вордак.

– Ясно, никакой еды, – пробормотала Олеша, опасливо косясь на Вордака.

У Тани появилось подозрение, что обычно волевая и жестокая ведьма сейчас теряется в присутствии Вордака, как маленькая девочка.

Больше Вордак ничего не сказал – ушел в сторону, где его поджидали двое хмурых незнакомцев в пыльных дорожных плащах и не в меру серьезный Лешка. Чертик даже виду не подал, что знаком с Таней. Девушка, преодолев робость, хотела было устремиться за Вордаком, чтобы все–таки поговорить о своей собственной судьбе, – она уже почти решилась на это, но ей тут же помешали – старая ведьма довольно цепко схватила за запястье.

– Нельзя приставать к господам, – прошипела она в самое ухо.

И конечно же Олеша не посмела ослушаться важного начальника: Таню тут же отправили в «хату» – скрести от вечной грязи пол, скоблить заслонку в печке, а потом – носить ученицам, разгоряченным занятиями на свежем воздухе, нехитрый обед: вяленое мясо, пшеничную кашу и соленые огурцы. Девушки всегда, даже при плохой погоде (не считая урагана или очень сильного дождя) ели на улице – сидели в два ряда за длинным, из грубо сколоченных досок столом.

На Таню, как всегда, косились – за что мол, опять эту наказали? – лишь Дашка наградила сочувствующим взглядом.

Вечером, когда девушке пришлось еще и ужин разносить – вареную картошку с настоящим сливочным маслом и маринованные белые грибы, она уже еле стояла на ногах и чуть в обморок не падала при виде пищи – такого богатого ужина в домике на горе давненько не было. Но Тане так и не дали поесть – Олеша строго следила за исполнением приказа.

Пока девочки шептали природные заклятия, совершали превращения или строили «славянские пирамиды» – те вещи, которые по обыкновению показывались на экзамене, Таня мела дорожки, а потом еще мыла посуду в холоднющем горном ручье.

К вечеру, когда всем девушкам приказали готовиться – доставать свои сундуки из–под кроватей, чтобы лететь в Большой Город, на экзамен, у Тани еле достало на это сил. Голова кружилась, есть хотелось неимоверно, даже подташнивать начало. Но хуже всего было чувство, что Вордак специально ее «ослабил» перед экзаменом. Только она так подумала, как не выдержала: разревелась, как маленькая, беззвучно глотая соленые слезы.

Девушки вытащили свои сундуки во двор, разместили полукругом, как приказала Олеша, и стали ждать первой звезды – такова была традиция, чтобы в путь отправляться ровно с наступлением ночи.

Таня глянула на небо: темное, безликое. Страшно. Остальные девушки тоже чувствовали себя неловко, взволнованно переговаривались между собой. Старая ведьма, мявшая в сухих скрюченных пальцах огромный дорожный клубок, сама казалась мрачнее неба, но разговоры не прерывала.

– Боишься? – тихо спросила Дашка.

– Нет. – Танин голос предательски сорвался. – Немножко разве.

– Ты видела, – продолжала Дашка, – сегодня с утра привезли новеньких… Пятерых!

– Ну и что?

– Как – что?! – Дашка почти обиделась. – Это значит, у пятерых из нас есть шанс вырваться из этого проклятого места!

А ведь действительно, Таня и забыла: сколько придет новых учениц – столько «старушек» и экзамен сдадут…

– Я думаю, – горячо зашептала Дашка в самое ухо, – все будет отлично. Мне сон снился, будто мы с тобой летим на облаке, а впереди – красивый черный замок. Здоровый такой, древний и жуткий…

Таня вздохнула. Ничего положительного в приснившемся подруге большом черном замке она не видела. Поэтому она лишь крепче сжала золотую монету, найденную в лесу, и загадала на нее, чтобы никогда больше в этот домик на горе не возвращаться.

Только вот исполнится ли?

– Интересно, а почему это мы не на метлах передвигаемся? – неожиданно громко спросила одна из девушек, Тоня. – В старину же только так летали…

– В старину особых забот у ведьм не было, – вдруг ответила ей сама Олеша, не поворачиваясь, – знай себе летай да на костер не попадайся. А в наши неспокойные времена на сундуках сподручнее, чем с узелком на метелке тащиться. И вещей положить можно сколько угодно: зеркало для перемещений, клубок дорожный, браслет чародейный спрятать, винца флакончик да гнилушек для света наловить, ну еще оружие припасти… Намного лучше сундуки, ясно?

Тоня встревоженно закивала.

– А в некоторых странах продолжают летать на метлах, – подала голос Ира, самая младшая из девушек и самая хитрющая, – и простушки всякие, и великие аристократки… Почему вот?

– Дуры потому что, – обрезала Олеша и вдруг зычно крикнула: – По сундукам!

Таня подняла голову: в небе зажглась первая серебристая звезда. Вздохнув, по примеру остальных отпила глоток из флакончика с вином и оседлала свой сундук.

Сердце как чувствовало неладное: сундук лишь начал снижаться, как Танин браслет резко потеплел. Да она и сама различила знакомые очертания домика с башенками на Аллее Крестоносцев, 13. Резиденция Вордака по–прежнему размещалась на опушке и, как раньше, вилась к воротам широкая тропинка.

Как ни странно, Олеша, летевшая впереди «клина», миновала вход поверху арки, а после этого подала знак снижаться в саду, прямо перед крыльцом. Кого–то, кажется Тоню, занесло на знакомые Татьяне колючки – раздался приглушенный жалобный вскрик.

Олеша первой подошла к высокой кованой двери и дернула за «язык» медный колокол.

Послышался мелодичный перезвон, и дверь тут же открылась, являя взгляду перепуганных девушек дворецкого–призрака.

Поднимаясь вместе со всеми на второй этаж, Таня испытывала смешанные чувства: события трехгодичной давности вновь всплыли в памяти. Кто знает, не готовит ли Вордак еще одну ловушку? Но, что бы там ни было, Таня твердо решила – в горы она больше не вернется. Хватит с нее ведьминского обучения.

Они вошли в большую комнату, отапливаемую здоровенным камином, в жерле которого веселилось огромное оранжевое кострище. Но это помещение отличалось от того, где несколько лет назад Таня беседовала с Вордаком: три стены теперь покрывали зеркала.

Девушки столпились возле камина, чему были весьма рады: продрогли немного во время путешествия.

Неожиданно вдоль одной из стен появился длинный стол, а прямо из зеркал вышли люди – мужчины и женщины, и уселись на появившиеся из воздуха стулья.

Таня первый раз наблюдала воочию зеркальное перемещение, так что это действие вызвало у нее мистический трепет.

Девушка тут же увидела Вордака, сидевшего в самом центре, и красивую большеглазую брюнетку, восседавшую кротко по правую руку от него. По левую, конечно, сидел Лешка. Он увидел Таню и незаметно подмигнул ей.

Старший Вордак встал и после небольшого приветствия назвал по очереди всех членов комиссии: трех женщин и пятерых мужчин. Таня почувствовала, что ее охватывает дрожь, как когда–то перед выходами на подиум, – ведь в прошлые разы их экзаменовала сама Олеша и двое–трое из приехавших учителей. А сейчас – целая толпа экзаменаторов…

Одна из женщин хриплым каркающим голосом попросила девушек снять все защитные приспособления, часы и украшения. Все, кроме колдовских браслетов.

– Мне кажется, сегодня у меня получится вырваться из цепких лап старой карги, – жарко зашептала Дашка, когда они выстроились шеренгой вдоль одной из зеркальных стен. – Ты посмотри, как она расстроена… Наконец–то нас будут экзаменовать другие люди! И Олеша совсем не сможет помешать! Надеюсь, все будет по справедливости.

Таня неопределенно качнула головой – не очень на это рассчитывала. В душе поселилось стойкое тревожное предчувствие.

– Не волнуйся, – заметив, что подруга непривычно бледна, быстро произнесла Дашка. – Уверена, уж на третий год ты точно сдашь. С таким–то браслетом!

Вот, даже Дашка браслетом попрекает… Конечно, Тане было приятно, что подруга переживает, но у самой надежд на успешную сдачу не было: косой и едкий взгляд Ружены Мильтовой, брошенный на нее, когда она передавала свой Оберег – тонкую косичку из серебра, на стол комиссии на время экзамена, ей совсем не понравился. А еще эта фраза:

– С каких это пор у простых учениц такие сильные Обереги? – Вопрос, который старший Вордак проигнорировал, а у Тани запылали уши от оценивающих взглядов членов комиссии.

На пушистом красном ковре появились простые ученические парты – по одной на девушку. На каждой, судя по исписанному мелкими значками пергаменту, лежал свиток с заклинанием.

«Руны». Сердце у Тани бешено забилось. Вот оно, самое сложное… Девушки бросились к партам, молясь про себя, чтобы им досталось какое–нибудь простенькое волшебство вроде отымающего заклятия или инициации огонька на свечном фитильке.

Тане удалось усесться лишь за левую парту первого ряда – последнюю из незанятых. Краем глаза она опять поймала оценивающий взгляд Ружены и против воли покраснела.

Но когда она увидела задание, у нее чуть глаза на лоб не полезли. Трехстрочье рунического письма сообщало, что ей придется сотворить самый простой фокус, какой только может быть: всего лишь отнять заклятием чашечку кофе! Но этого быть не может! Это все равно что на экзамене по филологии вам предложили бы просто написать все буквы алфавита – ну не по порядку, а, скажем, через одну.

Недоумевая, Таня подняла глаза и встретилась взглядом с Лешкой. Он улыбнулся и опять подмигнул, теперь уже в открытую. Таня глубоко вздохнула и медленно поднялась.

…Что и говорить, экзамен по руническому письму она сдала успешно.

Вторым этапом шли боевые искусства. Когда экзамен проходил в прошлые разы, на поляне посреди леса, девушки демонстрировали небольшие комплексы боевых движений, довольно простых. А кроме того, проводили несложные спарринги друг с другом по строгим правилам. Оба раза Тане везло со слабыми соперницами, но что будет сейчас?

Пушистый красный ковер, лежавший посередине, вдруг исчез, и в центре зала, как всегда очень эффектно, возник Лешка. Он подбросил налево кусочек мела и тот, приземлившись, самостоятельно очертил на полу ровный и большой круг.

Таня, немного привыкшая ко всяким мелким и крупным чудесам, все равно затаила дыхание: здорово у чертика получалось.

– Алексей, встань в правом углу. И сотвори–ка для начала шаровую молнию.

Чертик важно прошелся по паркету, развернулся и поднял правую ладонь: в его пальцах тут же возник светящийся голубой шарик размером с теннисный мяч. Стенки шарика казались тонкими, словно у мыльного пузыря, но мощная тепловая волна, исходившая от него, давала понять, что внутри заключена настоящая и очень опасная молния.

Ого! Магические поединки Таня, как наверняка и остальные ученицы, видела только на картинках, – другими словами, все они владели лишь слабой теорией по этому вопросу. Придется впервые применять боевые заклинания на практике. Ну и экзамен в этом году…

Первой навстречу чертику вышла Дашка – она тут же выпустила «болотный клубок» на тонкой цепочке, но молния, моментально выброшенная Лешкой навстречу, быстро проглотила его – девушку отбросило ударной волной далеко за пределы очерченного круга. Но она не сдалась: вскочила и «дунула» горячим ветром – Лешка явно не ожидал этого и еле успел увернуться. Дашке тут же зачли попадание: попросили подойти к столу комиссии, а потом – встать слева, возле зеркал. Ну за семь лет Дашка могла научиться всякие фокусы делать…

Следующая девушка, худенькая и невзрачная Тоня, сгоряча попыталась облить Лешкину молнию водой – чертик тут же отозвал молнию назад, покрутив пальцем у виска. Ружена гневно покачала головой, делая знак девушке уйти с площадки, а члены комиссии обменялись насмешливыми взглядами. Тоня сильно покраснела и тут отошла назад к камину.

Пока очередь дошла до Тани, которая была последней, молнию удалось отбить только трем девушкам.

Встав на черту круга, Таня приготовилась – просто постаралась успокоиться. Лешка ободряюще улыбнулся ей. И вдруг, увеличив голубой шарик до размеров крупного арбуза, послал эту махину, целясь ей прямо в лицо. Светящийся шар мчался на нее, словно скорый поезд, и девушка даже не сразу поняла, что произошло: она просто выставила вперед левую руку с браслетом. Движение шара прекратилось, и он взорвался с резким и громким звуком, а мощная ударная волна отбросила и Лешку, и саму Таню по разные стороны круга.

– Алексей! С тобой все в порядке? – Голос старшего Вордака прозвучал спокойно и даже весело.

Таня, порядком оглушенная, с трудом поднялась. Лешка уже давно был на ногах: в его руках «зрела» новая шаровая молния. Что это?! Они вздумали ее убить?

От этого шара девушка просто увернулась. Тот пролетел дальше и пробил в зеркале большую дыру, края которой тут же начали плавиться.

Тогда Лешка послал сразу два «арбуза», целясь в ноги. Таня не успела и среагировать, как рука с браслетом вдруг резко дернулась вверх и девушка зависла под потолком, возле красивой свечной люстры в виде каскада из трех бронзовых колец. Глянув вниз, она увидела, что, прямо на том месте, где она стояла, исходят черным дымом две неприятного вида лужи.

– Посмотрите, как интересно, – прозвучал голос Вордака, доносившийся до сознания девушки как будто из далекого далека, – при весьма слабых показателях человеческого фактора магический артефакт производит очень достойное впечатление. Если бы не этот весьма мощный браслет, его хозяйку давно бы по земле размазало…

Браслет вдруг ослабил хватку, и девушка смогла принять более приличное положение – спустилась на пол.

Оказывается, Лешка не терял времени даром: над его головой крутилось целое скопление из шаровых молний: у Тани и сомнений не было, куда они сейчас будут направлены.

В комиссии взволновано зашептались.

Таня же глянула еще раз на метущиеся шары, глубоко и прерывисто вздохнула, да и упала в обморок.

Когда дворецкий–призрак довольно скоро привел ее в чувство (чуть ли не послужив причиной второго обморока), экзамен по превращению уже подходил к концу, и Таня вновь оказалась последней.

Лишь она вошла в освещенный круг, увидела устремленные на нее внимательные взгляды – тут же почувствовала, что снова слабеет. Тем не менее девушка вскинула руки, привычно закружилась облаком и превратилась в маленькую ящерку с золотистыми глазами. Оглядела комиссию, высунула раздвоенный язык и вновь обратилась человеком.

Лица членов комиссии казались задумчивыми, какая–то полная женщина даже почесала острым пером ручки переносицу – словно раньше такого и не видела. Как ни странно, лицо венгерской ведьмы не выражало и тени насмешки, наоборот, Ружена казалась какой–то злой и даже встревоженной. Вордак же, конечно, был спокоен как египетский сфинкс, который каменный.

– Спасибо, вы свободны. – Легкий кивок, и Таня тут же удалилась.

После этого девушек по очереди вызывали для личной беседы с комиссией с глазу на глаз; считалось: чем девушка быстрее выйдет – тем меньше уверенности, что она сдала экзамен.

Дашку задержали на целых полчаса – понятно, почему из экзаменационного зала она выбежала такой счастливой. Она лишь кивнула подруге издалека, – тем, кто прошел беседу, подходить к очереди запрещалось.

Таню вызвали последней – за ее здоровье переживали, что ли? Ведь только она из всех девчонок упала в обморок…

Экзаменационная комиссия встретила ее появление любопытными взглядами: девушке казалось, что рукав ее льняной рубашки в том месте, где был браслет, вспыхнет от горящих колдовских взоров.

– Давно у вас этот браслет? – тут же спросила Ружена.

– Около трех лет.

– Перешел, как я понимаю, по наследству?

– Да.

– Просто так? Без каких–либо договоров или обязательств?

– Ну да.

– Как вы думаете, почему вам его подарили? – продолжала допрашивать венгерка. – Вам, без каких–либо способностей, простой девушке? – Ведьма насмешливо улыбнулась.

– Не знаю.

– Совсем?

– Совсем–совсем. – Таня здорово обозлилась.

– К вам больше нет вопросов, – скучным голосом произнесла ведьма и вновь усмехнулась ехидно.

У Тани перехватило дыхание. По лицу главной экзаменаторши она поняла, что никогда не покинет учебу в горах, пока у госпожи Мильтовой хватит сил экзаменовать. На лице Вордака же вообще застыло какое–то отстраненное выражение.

Поэтому в коридор Таня вышла вся в слезах: сказались–таки переживания сегодняшнего дня. Дашка хотела успокоить ее, но Олеша не позволила: молча сама усадила Таню на лавку и вдруг протянула ей огромный бутерброд с колбасой и маслом.

– Съешь немедленно, – приказала она и тут же отошла к другим девочкам.

Вскоре всех девушек снова позвали в зал.

Глава 3

РАЗГОВОР В ЧУЛАНЕ

– После весьма нелегкого совещания комиссия приняла решение. Мы даем согласие на успешную сдачу экзамена, по обыкновению, всего лишь троих учениц… – Ружена скосила глаза на свои бумаги, делая вид, что мучительно выбирает, обдумывая «непростое» решение.

Среди девушек зашептались: понятно, ведь все, как и Дашка, рассчитывали, что счастливиц будет пять.

– Кроме того, – не спеша продолжала венгерка, – трое поступают в Карпатский университет на льготных условиях…

В ряду девушек легким ветерком пробежал взволнованный шепот. Таня расслышала только слова: «кукушка», «здорово» и «с ума сойти».

Венгерка подождала, пока ведьмочки успокоятся, повела лениво плечиком, вздохнула и лишь после этого, сделав эффектную паузу, продолжила:

– Дарья Кошкина… Высокая оценка, хороший уровень. Особая рекомендация Темного Совета в моем лице на прохождение Обряда Тайных Сил и в связи с этим – обязательное направление в Карпатский университет.

Таня видела, как побледнела, скрежеща вставными зубами, наставница – у старухи Олеши забирали лучшую ученицу. И как засияло Дашкино лицо – вот уж кому надоела горная сырость и вечная рубка дров. Но что это за Карпатский университет такой? Честно говоря, Таня впервые слышала про это учебное заведение.

Дашка прошла к столу, получила какие–то бумаги, пожала протянутую венгеркой руку и даже улучила момент – скосила глаза на Таню, ободряюще подмигнув ей. Потом подняла глаза к люстре, равнодушно висящей на потолке, и глубоко, словно освобождаясь от невидимых пут, вздохнула.

Да получить разрешение на Обряд Тайных Сил – это все равно как получить пропуск наверх, на ступеньку выше… Таня не раз слышала, что после его прохождения при хороших показателях и браслет можно потолще заслужить. Молодец, Дашка!

Внезапно Таня почувствовала на себе обжигающий взгляд старой ведьмы: Олеша словно приценивалась к ней, будто бы ощупывая прищуренными глазами каждую клеточку ее тела. Инстинктивно Таня испугалась: понятно, наставница давно кидала жадные взоры на ее браслетик. Не захотела бы она взвалить на девушку бремя главной помощницы… Ох, если бы не Оберег… Который, кстати, лежал сейчас на столе, возле этой ведьмы Ружены. Таня напряженно оглядела других членов комиссии: равнодушные лица, Вордак вообще не участвует в «подведении итогов» – что–то читает по своему обыкновению.

– Александра Весенкова… – медленно, нарочито растягивая слова, вела дальше венгерская ведьма, словно бы упиваясь властью над судьбами учениц. – Неплохой уровень, хорошие показатели. Разрешаем завершить учебу и выбрать дальнейшую специализацию на свое усмотрение. Направление в Карпатский университет.

Ох… Весенкову Таня недолюбливала больше всех – наверное, Алекса была самой противной из учениц, потому как была единственной, кто вслух подсмеивался над Таниной «простотой» – то есть тем фактом, что она выросла обычной девчонкой в обычной семье. А еще Весенкова благодаря мощному телосложению, умела отлично драться. И уж когда она попадалась Тане в спарринге… Выиграть у такой силачки представлялось невозможным, а волшебством в поединках запрещалось пользоваться. Поэтому после драк с противной Алексой с Таниного тела долго сходили синяки и ссадины от ее ногтей и кулаков. Так что хоть один плюс имелся – Весенковой в горах уже не будет…

Осталось услышать имя третьей счастливицы. Таня чувствовала, как напряглись лица оставшихся девушек, сжались в волнении их ослабевшие руки. Сама Татьяна уже давно еле стояла на ногах, ее даже тошнить начало от переживаний.

«Ну пожалуйста, пусть это буду я…» – думала каждая из них.

– Ирина Лисцова, – торжественно объявила Ружена. – Хороший уровень. Разрешение завершить учебу. Особая рекомендация к Обряду Тайных Сил.

Танино сердце ухнуло куда–то вниз. Но, собственно, чего она ждала от Вордака? Подтвердилось ее соображение насчет «добровольного» затворничества в этой глуши, где, кажется, ей придется провести кучу лет. Как же она глупо купилась! Послушно подписала этот договор дурацкий… Решила, что ей действительно доверят какую–либо должность, хорошую работу… Начнется новая, интересная жизнь, а вышло – черт–те что и сбоку бантик. Вернее, Вордак – и старший, и младший.

Лисцова так же гордо прошла к столу, получила на руки какие–то бумаги. Таня поймала заинтересованный взгляд Лешки, брошенный на Ирку. Против воли улыбнулась про себя: до чего отличная получилась бы пара! Ирка, длинноволосая кареглазая брюнеточка, стройненькая, веселая и ужасно хитрющая – такая девчонка точно не даст скучать… Да это же копия Лешки в юбке! Тем более Таня слышала от Дашки, что Ирка из очень хорошей семьи, аристократка… Так что в общем–то никто не сомневался, что она сдаст экзамен сразу же после первого года учебы.

Тане стало немного обидно, что Лешка, увлеченный разглядыванием счастливой Лисцовой, даже не бросил хоть маленький сочувственный взгляд, что ли… Вот они, мужики. Друг называется! Хотя он же Вордак, а что от них можно ждать хорошего? Краюшкой обозвал, как бы не прилипло такое прозвище… Танюшка–краюшка, эх…

Венгерская ведьма произнесла короткую заключительную речь, что–то про пожелание успехов в учебе и величественным кивком разрешила неудачницам удалиться.

Татьяна живо представила, как она еще целый год будет изучать эти дурацкие непонятные руны, пытаться превратиться не в ящерицу и терпеть удары свежих, срезанных старой ведьмой ивовых или березовых прутья на своей спине… Девушка почувствовала, что сейчас разревется прямо перед комиссией, поэтому тихонько засеменила к выходу, за другими опечаленными своей судьбой ученицами.

Нет, она просто убежит. Хватит с нее ведьмовской учебы. Скоро лето, и проход через горы будет возможен. Но как выкрасть свой сундук? А может… От внезапно скользнувшей мысли Таня даже не заметила, как остановилась.

Она убежит сейчас. Лишь только все усядутся на свои сундуки, чтобы дружной стайкой возвратиться в горы, она резко свернет в город, к уютно светящимся девятиэтажкам и огонькам машин, ползущим по вечерним улицам… К цивилизации! Ах, если бы ей удалось убежать… Но если нет – о, тогда ее будет ждать страшное наказание. Как раз перед тем, как Таня попала «в лапы» к старой Олеше, сбежала одна из учениц. Беглянку вернули, и старая ведьма была настолько взбешена, что не сдержала сил – замучила девчонку насмерть.

Старуха написала подробный раппорт с указанием слабости и неприспособленности бедной девушки, и ведьме–наставнице простили. Потому что убежать с учебы – самый большой позор для любой ведьмы, и учениц следует держать в строгости и повиновении. Но теперь, со страхом и отчаянием осознавая, что еще год она просто не выдержит, Таня прекрасно понимала ту девушку–беглянку… Сейчас, сейчас она проберется в коридор, к стене, возле которой стройным рядом выстроились ведьминские сундуки… И будь что будет.

И вот, пока Таня строила свои грандиозные планы, ее окликнули. И не кто ни будь, а сам Мстислав Вордак.

– Госпожа Окрайчик, подойдите, пожалуйста, сюда.

Ну да, она же забыла свой Оберег. Какая непростительная неосторожность!

Ноги еле слушались, пока девушка, то бледнея, то краснея, приближалась к столу комиссии.

Вордак смотрел прямо на нее. Казалось, за три года он вообще не изменился. Такой же колючий оценивающий взгляд, поверхностный и равнодушный, смотрящий вскользь, прямой тонкий нос, плотно сжатые губы.

Губы, кстати, чуточку пухлые и наверняка очень нежные – вдруг подумалось Тане; поэтому обладатель и сжимает их в строгую ниточку, будто боится проявить свою слабость, хоть какую–то, хоть единственную…

Вордак продолжал смотреть на нее, и у Тани вдруг озноб пробежал по спине от страшной догадки: ведь он наверняка может читать ее мысли!

Как бы в подтверждение, Вордак снисходительно улыбнулся.

Стараясь скрыть смятение, Таня быстро протянула руку к своему Оберегу, как вдруг на ее запястье легла изящная, но весьма сильная ладошка – просто–таки припечатала к столу.

– Не спешите, дорогая.

А ведь Таня, увлекшись разглядыванием своего бывшего начальника, упустила из виду, что рядом с ним сидит эта Ружена, венгерская ведьма–экзаменаторша. Остальные члены комиссии давно удалились, – наверняка через зеркала, потому что, кроме них троих, больше никого в зале не было.

– Позвольте взглянуть на ваш браслетик, милая, – мягко произнесла госпожа Мильтова.

Таня послушно закатала рукав рубашки, с ужасом увидев, что лохматый край ее довольно грязный и мятый. Перевела взгляд на тонкую батистовую манжету с кружевами, на алые наманикюренные ногти красавицы–венгерки и совсем опечалилась.

Ведьма между тем с интересом рассматривала Танин браслет.

– Довольно редкая вещица, старинная. Да, весьма жаль… – И она цокнула языком с видимым сожалением.

Таня вскинулась от обиды. Ну вот, начинается! Опять она недостойна прабабкиного украшения. Нет, уже сегодня она точно убежит. И заживет нормальной жизнью: с кофе, чистой постелью и привычными людскими заботами. Надоело!

– Позвольте мне забрать мой Оберег, – сухо попросила она, стараясь скрыть мысли за водопадом.

– Боитесь, что отнимут? – Кажется, ведьме захотелось поиздеваться над Таней. – Правильно делаете…

– Ну не вам же отнимать, – вдруг зло бросила Таня. – У вас же и свой неплохой есть.

Она успела заметить красивые рубиновые капли на плече Ружены, просвечивающиеся сквозь тонкую ткань батиста, – два ряда сверкающих алых огоньков…

Ведьма неожиданно резко отдернула руку:

– Ты видишь мой браслет?

Таня поразилась, как прозвучал голос ведьмы: сухой свистящий шепот, словно ветер с песком, это после мягкого–то бархатного тона…

– Да, вижу, – веско произнесла Таня, – ваша блузочка довольно прозрачная, чтобы увидеть такие красивые драгоценные камни. Наверняка рубины…

Инстинктивно ведьма заслонила пальцами браслет, но тут же отдернула руку, словно и устыдившись пугливого жеста. Таню же поразило другое: даже на то мгновение, когда ведьма прикрыла пальчиками свое магическое украшение, девушка продолжала видеть кровавые, мрачно светящиеся камешки.

– Вот об этом я тебе и говорил, – неожиданно произнес Вордак, – эта девушка довольно непроста, хоть и производит обратное впечатление. – Он усмехнулся уголком рта. – Присмотрись к ней… И допусти ее к своему Обряду, ладно, милая? – Вордак взглянул на венгерку чуть прищурено: щеки Ружены вспыхнули румянцем, но все же она ответила своему любовнику таким пламенным взором, что покраснеть пришлось Татьяне. У девушки было такое чувство, что она только что заглянула к ним в спальню.

– У нее лично, если не считать браслета, довольно слабенькие показатели, – венгерка не отрывала магнетического взгляда от Вордака, – посмотри: наставница пишет в рекомендациях, что во время учебы эта ученица особо не блистала успехами. Ни в рунах, ни в превращении, ни… Ну да, все же есть странный факт – эта ящерица, хм…

– Забавно, да? – Вордак взял красавицу–венгерку за руку и чуть сжал ее. – Ты же училась у Марьяны… – вдруг прошептал он так тихо, что Таня еле расслышала, – и знаешь, что это может означать… Давай сделаем для девчонки исключение?

У Тани глаза на лоб полезли: у какой такой Марьяны? Уж не на прабабку ли намекает Вордак? Так ведь она жила в глухом карпатском селе, а Ружена эта приехала из Венгрии, наверняка из столицы, – во всяком случае, если судить по ухоженной внешности, дама явно привыкла быть на виду…

– А если испытание убьет эту дурочку? – между тем довольно игриво спросила венгерка, полностью игнорируя Танино присутствие. – Кто будет отвечать?

– Тебя пугает такая мелочь, как ответственность? Мне казалось, ты любишь рисковать. – Вордак вдруг широко улыбнулся и стал поразительно похож на своего сына – такие же ямочки на щеках.

– Обряд Тайных Сил не для слабачек, ты это прекрасно знаешь. – Произнося это, Ружена осторожно погладила кончики пальцев своего возлюбленного. – Я соглашусь, если всю ответственность возьмешь ты.

– Хорошо, – тут же ответил Вордак, – только не убей ее сознательно.

– Не могу обещать, – игриво ответила ведьма и кокетливо закусила губу. – Сам знаешь, при совершении Обряда все может быть…

У Тани возникло чувство, что о ней просто забыли. Никто не спрашивал, хочет ли она проходить этот странный Обряд и уж тем более присутствовать при флирте двух влюбленных.

– Я не уверена, что хочу проходить этот Обряд, – произнесла она вслух, но экзаменаторы, увлеченные друг другом, девушку даже не расслышали.

Ведьма, не отрывая взгляда от черных глаз, вложила ошарашенной Тане прямо в руку по очереди кусочек картона, дорожный клубок серых ниток, затем – свиток бумаги с огромной красной печатью и ее же Оберег, а потом вдруг слилась в страстном поцелуе с Вордаком.

У Татьяны глаза полезли на лоб. Но в принципе, в зале больше никого не наблюдалось, а на такую особу, как простая ученица, можно и не обращать внимания.

Поцелуй явно приобрел новые, более горячие оттенки, поэтому Таня развернулась и, быстро переходя на бег, пересекла зал и выбежала в коридор. Только там ей стало немного легче, но чувствовала она себя настолько скверно, будто ее только что унизили и высмеяли.

Татьяна, конечно, не видела, что, как только за ней закрылась дверь, Вордак резко отстранился.

Венгерка обиженно надула губки и поправила сползший ворот блузки, вновь прикрывая красивое плечико.

– Так это был спектакль? – Она холодно прищурилась.

– Почти.

– Девчонка ревновала тебя, – холодно произнесла Ружена. – Я почувствовала это, едва взглянула на нее… Признайся, ты хотел спровоцировать эту дурочку? А может, она тебе нравится? Нравится настолько, чтобы…

– Я хотел спровоцировать тебя. – Вордак ухмыльнулся. – Когда ты злишься, то становишься особенно прекрасной.

– Неправда, ты никогда не поступал так раньше. – Ведьма вновь подозрительно прищурилась. – Не целовал меня при других… Признайся, что за игру ты затеял?

– Не выдумывай, прошу тебя. – Вордак устало отмахнулся. – Не скрою, мне весьма интересно узнать, выявит ли что–либо у госпожи Окрайчик ваш Темный Обряд… Но не думаю, что будет особенный результат. Да, у девчонки есть и свои, пока что скрытые, способности, но главное – Марьянин браслет… Ты же знаешь, какой Марьяна владела тайной… Ты, ее любимая ученица.

– Неужели ты думаешь, что Марьяна доверила бы своей далекой – простой и глупой родственнице то, что не поведала даже мне, лучшей из лучших? – Ведьма обиженно передернула плечиками. – И чтобы какой–то простой дурочке…

– Но браслет же этой дурочке доверила?

– Так почему она не взяла ее с детства на обучение? – Ружена разозлилась не на шутку. – Если она хотела посвятить ее в свою тайну… ввела бы в Круг Сестер с самого рождения. Марьяна никогда не гнушалась кражей одаренных силой младенцев… Когда–то и я попала к ней именно таким образом.

– Девчонка превращается в ящерицу.

– Совпадение.

– Я не верю в случайности.

– Ну что ж, тогда я докажу тебе, что случайности все–таки бывают. – Ведьма вдруг стала равнодушной. – Она не пройдет Обряд, только и всего. Возможно, покалечится. А виноват будешь ты… Да, и послушай, – вдруг с жаром добавила Ружена, – а не думаешь ли ты, что Марьяна подставила свою глупенькую родственницу просто так: мол, пускай браслет достанется тому, кто сможет окрутить эту простушку, выманить фамильный подарочек, а? Марьяна любила так шутить. Я до сих пор холодею от страха, вспоминая некоторые ее шалости… Девчонка–то знает, какой сукой была ее прабабка?

– Думаю, что нет. – Вордак порывисто обнял свою любовницу и подчеркнуто нежно поцеловал в батистовое плечико. – Если честно, она вообще ничего не знает. Абсолютный ноль.

– Легкая добыча? – снисходительно улыбнулась венгерка. – Вот почему она тебе интересна? Но послушай, зачем тогда ты сам защитил ее от себя – дал Оберег? Довольно сильный…

– Были причины… Кроме того, на браслет могут положить глаз и другие. Что касается легкой добычи… Вот как раз и узнаем, верно?

– Ты хитрый и расчетливый тип, Мстислав. – Казалось, Ружена успокоилась совершенно. – Любишь губить невинные души…

– И не невинные тоже. – Вордак вновь наклонился к соблазнительному плечу и, покрывая его осторожными поцелуями, бросил: – Завершай все учебные дела и приходи… я жду.

– Хорошо…

Таня, на ходу пряча свиток и картонку за пазуху, быстро бежала по коридору, стремясь охладить пылающие щеки.

Какой ужас! Бесстыжий поцелуй, казалось, навсегда впечатается в память. Однако девушка не могла не принять факта, что этот Вордак весьма странно волновал ее… воображение. Черт, надо срочно на воздух, вдохнуть аромат ночной свежести, забыть неприятную сцену.

Но совершить сие намерение девушке резко помешали: дорогу преградила чья–то огромная тень, прижала к стене, схватила за горло и зажала рот рукой.

– Надо поговорить, панночка.

Девушка с удивлением узнала голос старой ведьмы. Но не успела она испугаться еще больше, как Олеша, не отрывая ладони от крепко зажатого рта девушки, взвалила ее на плечо, словно связку прутьев, толкнула какую–то дверцу и протиснулась в низкое помещение, напоминавшее чулан.

Пахло пылью и старыми швабрами.

– Кричать не будешь?

Таня отрицательно покачала головой насколько это было возможно.

Хватка тут же ослабла.

– Боюсь, что услышат нас и тогда мне несдобровать. – Красные глаза приблизились. – Охотятся за тобой, дурочка… А ты так беспечна.

– Кто это? – Видя такое странное поведение наставницы, Татьяна совершенно не знала, что ей предпринять: может, все–таки закричать или все же спокойно выслушать? К счастью, Олеша не держала нож у ее горла, предлагала поговорить…

– А я почем знаю. – Ведьма тряхнула головой, скидывая капюшон плаща, так напугавшего Таню. – Только след на тебе есть… И не след, а целая следящая петля.

– Да кому это надо–то?! – Таня с отчаянием тряхнула головой, словно стараясь сбросить невидимый «след».

– У браслетика спроси. – В темноте блеснули жуткие белые зубы. – Вдруг расскажет?

Не сводя взгляда с алых светящихся глаз старой ведьмы, Таня коснулась пальцами прохладного металла.

«Есть ли след на мне?»

«Оберег надень», – пришел ответ. Но не слова услышала, а будто бы осознала, что надо Оберег на шею надеть. Таня быстро вытащила из–за пояса и тут же застегнула на шее серебряную цепочку–косичку.

– Ишь ты, – хрипло произнесла старая ведьма, – подсказывает.

Тане вдруг стало жутко: ведь Олеша могла попытаться отнять…

– Нет, не пошла бы на такое я, – неожиданно сказала ведьма, будто прочитав ее мысли. – Да и заинтересованы в твоем браслете столь высочайшие личности, что мне и опасно артефактом твоим завладеть пытаться… Прикончили бы старуху, а я жить хочу. Даром что мне третья сотня пошла…

– Какая?!

– А ты думала, – усмехнулась ведьма, – признаюсь, с твоим браслетиком я бы вновь красавицей стала… Сила в нем есть немалая. А еще темная метка стоит – тайна, значит, имеется. И тайна нерядовая, большой секрет. Так что готовься к великим приключениям, панночка.

Таня даже зубами скрипнула. Еще тайны великой не хватало.

– И вот какое дело – скоро наши нового Главу в Карпатах выбирать будут, – продолжила ведьма. – Силой, значит, мериться. Аккурат в первую майскую ночь… И тот, кто прислал тебя ко мне и велел за тобой присматривать, самый что ни на есть претендент на трон колдовской, на карпатский.

– Вордак?! – Сердце у Тани замерло. Вспомнила золотой пояс на львиной шкуре. И то, что, завладев ее браслетом, отец Лешки запросто может сравниться по силе с самим главным чертом.

– Обряд Тайных Сил не спеши проходить. – Олеша наклонилась к ней близко–близко. – Способности у тебя есть… пусть и не проявленные толком. Но знай, что Обряд этот всю твою душу наизнанку вывернет, а Вордак знать будет, чем тебя взять… Почему браслет твой тебя для своей тайны выбрал, ясно? Не спеши Обряд проходить…

– А зачем ему знать, чем меня взять? – Таня старалась говорить спокойно, будто бы слова ведьмы совсем ее не испугали. – Он же и так мог забрать у меня…

– Не забрал бы, – тут же разъяснила Олеша, – отобранный браслет подобной мощи силу бы дал, но отомстил. Чтобы его по–настоящему заполучить, нужно владеть той силой, что у тебя глубоко в душе запрятана. Тем качеством, благодаря которому браслетик этот сразу тебе подчинился. Уж поверь, постарается он это выведать… Да еще с такой помощницей, как госпожа Мильтова, ей–ей…

– А зачем вы мне это все рассказываете, а?

– Предупредить хочу. – Красные глаза сузились. – Тебя приняли в Кукушку, да. Но не расслабляйся, панночка.

– Куда–куда приняли? – У Тани появилась мысль, что старая ведьма просто вдруг обезумела.

– В Кукушку – Карпатский университет интеллектуального волшебства, «КУИВ» или «КУ» сокращенно. Школу для цивильных ведьм–колдунов, самую лучшую, со всемирной славой… В Карпатах, видишь ли, много волшебства схоронено, полно силы в горах нерастраченной, престижно здесь волшебству обучаться. Но своих редко на учебу берут, лишь самых лучших, – менталитет у нас такой, вроде как все для иностранцев…

Таня подумала, что ведьма просто злится, что ее когда–то в этот университет не приняли, но вслух спросила:

– Мне про поступление в эту «Кукушку» никто ничего не говорил.

– Скажут, – отмахнулась Олеша. – И вот тебе мой совет: откажись. Лучше тебе у меня еще попрятаться.

У Тани глаза на лоб полезли.

Отказаться, чтобы опять в горы вернуться?! Ну уж нет.

– Постойте, а могу ли я вам доверять? – решилась произнести Таня. – Кто знает, может, вы Вордаком и подосланы? Чтобы напугать меня еще больше?

Олеша не сразу ответила.

– Когда–то, – медленно начала она, – такой браслет… хм, не такой, конечно, но тоже сильный, был и у меня… Только обманули по молодости да наивности, выжали и использовали, а после выбросили, как ненужную тряпку. А я ведь такие надежды подавала, вся столица была у моих ног… Но влюбилась по глупости и доверилась сверх меры… Отдала ему браслетик свой. А он, бывший возлюбленный мой, не оставил меня, конечно, школой в горах дал заведовать… Приходил ко мне на первых порах для жарких ночей, для разговоров задушевных… – Голос старой ведьмы перешел на еле слышный шепот, будто она уходила все глубже в воспоминания, отдаляясь все более и более от реального мира. Таня глянула в красные глаза старухи, и вдруг стало ей неимоверно жалко наставницу – когда–то всеми покинутую, брошенную любимым женщину, вынужденную прозябать в диких горах. – Только разве такой жизни хотела я? – продолжила старая ведьма, будто очнувшись. – Нет. И тебе не советую сдаваться. Поэтому – откажись. Замучают там тебя, и отдашь украшение свое… А тому, с кем в лесу утром тайно встречалась, не доверяй. Он тебе следящую петлю на шею и накинул, ведь свеженькая. Ну пойду я. Счастья тебе и удачи, панночка. Береги себя… Да, разговор наш я заблокирую. Чтобы никто, даже опытный колдун, не смог в твоей ленточке прочитать его… И больше над защитным водопадом работай – вон еле шумит…

Сказав это, ведьма махнула рукой и, сгорбившись, вышла, тихо прикрыв за собой дверь.

Таня осталась в чулане. Сидела, замерев, словно каменное изваяние, от внезапного, но довольно ясного озарения.

Лешка.

Неужели… Кому же ей верить тогда?!

Таня выбралась из чулана, совершенно не понимая, куда же ей направляться дальше, и поэтому просто двинулась по коридору. Спустилась по лестнице, проигнорировав собственный сундук, и вышла во двор.

В саду было тихо и спокойно, над орхидеями витал резкий, пахучий аромат.

Возле мерно журчащего фонтана собрались тесной кучкой все отобранные сегодня девушки: Ира, Александра, Дашка и, кажется, Тоня. Дашка увидела подругу и тотчас помахала ей рукой. Немного помедлив, Таня решилась подойти.

– Я же говорила, сегодня удачная ночь! – Дашка вся светилась от счастья.

Таня едва пожала плечами. Она так совершенно не считала.

– Ты скажи, на какой тебя ярус определили? – не отставала Дашка. – Второй или третий?

– Как это?

Алекса не сдержалась и презрительно хмыкнула. Ирка хихикнула, а Тоня вздохнула.

– Что смешного? – ледяным тоном спросила у них Таня. – Ну да, я не знаю, что это за ярусы такие.

– Ты бумагу получила? – поинтересовалась Дашка. – О зачислении на факультатив в Кукушку…

Только сейчас Татьяна вспомнила, что венгерка, целуясь с Вордаком, всучила ей и картонку, да еще и свиток бумаги с красной печатью.

Извлекая из–за пазухи сильно помявшийся свиток, она развернула его под услужливо вспыхнувшим огоньком в Дашкиной ладони и прочла вслух:

– «Приказ о зачислении Татьяны Окрайчик в Карпатский университет Интеллектуального Волшебства с целью получения высшего колдовского образования. Третий ярус (особо рекомендовать к ОТС).

Заведующая приемной комиссией, госпожа Ружена Мильтова».

– Ну и зачем мне это?! – Таня чуть не взвыла. – И что такое ОТС?

– Обряд Тайных Сил, – процедила Весенкова, которую вновь стало раздражать Татьянино непонимание собственного счастья. – Это такая штука, где у тебя выжмут последние мозги, если останется из чего брать.

Таня вспыхнула.

– Помолчала бы ты, Алекса, – вступилась за подругу Дашка, – ты злишься, потому что тебе такой рекомендации не назначили… И ярус ты хотела повыше.

– Я злюсь? – Весенкова чуть ли не подскочила на месте. – Да ясно, что эту простушку из–за ее браслета взяли. Так что ОТС ее браслетик будет проходить, а не она сама.

– Главное, что нас вообще приняли, – подала вдруг голос Ирка, – даже Тоньку почему–то, хотя она явно экзамен не сдала…

– Ну у Тоньки есть кому заступиться за нее, правда? – чуть ли не пропела Алекса. – Вряд ли ее родители допустили бы еще целый год держать дочурку в горах…

– Да, мама с папой наверняка заплатили, – вздохнула простодушная Тоня. – Я знаю, я почти бездарная.

– Просто глупая ты, – не унималась Алекса, – вот и все дела. Так что на третьем ярусе тебе будет вполне комфортно учиться. То ли дело на пятом – там преподают самое сложное колдовство… я обязательно вскоре перейду на пятый.

– Тебе придется хорошо потрудиться, чтобы на пятый ярус подняться, – равнодушно произнесла Дашка, – комплекция тяжеловата…

– На себя посмотри!

Прокричав это, Алекса вдруг так зашипела, что Таня невольно схватилась за браслет: но рассерженная ведьма не спешила нападать на Дашку. Еще бы! Себе дороже может выйти.

К счастью, ссоре помешали – из дома выпорхнула легкая тень – к фонтану быстрыми шажками приблизилась венгерка собственной персоной.

– Поздравляю, девочки. – Ведьма явно была в хорошем настроении. – Удачи на будущих занятиях.

Все низко склонили головы, кроме Тани. Подумав, она коротко кивнула.

– Надеюсь, вы понимаете, какой вас одарили честью, – продолжила венгерка. – Да, кстати, в следующем месяце я буду у вас проводить лекции по психологии магического влияния и соблазна… Ну и по тайнам превращений пройдемся, скорей всего. Поверьте, очень интересные вещи, особенно первое. Надеюсь, вы проявите себя отлично. А сейчас, прошу извинить, у меня много неотложных дел. – И венгерка таинственно улыбнулась.

– А нам теперь куда? – решилась спросить Таня.

Госпожа Мильтова тотчас же обернулась к ней: на ее губах заиграла надменная, даже какая–то хищная улыбка.

– Как куда? – насмешливо произнесла она. – Домой… Отмоетесь, причешетесь наконец – некоторым совсем не помешает. А в понедельник – чтобы в три часа дня были на месте.

Венгерка хлопнула в ладоши – послышалось громыхание, дверь распахнулась, и во двор выскочили все пять сундуков девчонок.

– Да, забыла у вас спросить, – венгерка почему–то повернулась к Тане, – вы плавать умеете?

– Не очень, – удивилась вопросу Таня. – А что?

– Плохо, очень плохо.

Венгерка покачала головой крайне неодобрительно и растворилась в воздухе.

Ох, как же это эффектно выглядит… Таня подумала, что непременно этому научится.

Алекса одним махом опорожнила свой флакон с вином, вскочила на сундук и, не прощаясь, взмыла в небеса. За ней в молчании последовали Ира и Тоня.

– Вот и кончилась дружба, – вздохнула Дашка, растерянно глядя им вслед, – Ирка с Алексой в хороших отношениях, а Тоня всегда за Иркой повторяет.

– Из–за меня так вышло, – расстроилась Таня.

– Да пошли они все, – махнула рукой подруга и вдруг спросила: – Ну что, едем ночлег на два дня искать? В крайнем случае можно и в лесу…

Таня, уже запрыгнувшая на сундук, изумилась:

– У тебя что, дома нет?

– А у тебя есть? – Дашка смутилась. – Ой, извини… Я же почти всю жизнь прожила без родителей… и все думаю, что у других тоже ни кола, ни двора, ни семьи.

– Так у меня переночуешь, – обрадовалась Таня.

– А твои родители не заругаются?

– У меня собственная квартира, – утешила Таня подругу, – и никого там нет, даже кота завалящего.

Глава 4

РАЗРЫВ

Ключ от квартиры по–прежнему был в сундуке, в маленьком холщовом мешочке, куда его положила Таня перед «учебой». Кто знал, что хозяйка вспомнит о ключе аж через три года!

Гостиная не изменилась: все тот же диван и телевизор, мамины вазы да кувшины, коллекция слоников… В квартире пахло пылью и запустением, словно и не родной дом.

Пока Дашка счастливо нежилась в душе, Таня кое–как прибралась, насколько хватило сил: поводила кое–где мокрой тряпочкой, быстренько пропылесосила коврик.

А после, обалдевшая после горячей ванны и душистого мыла, откуда–то изъятого Дашкой путем выманивающего колдовства, Татьяна с наслаждением завернулась в старый пушистый халатик (новый махровый отдала Дашке), надела поистертые любимые шлепанцы, втянула носом идущий из кухни запах жареной яичницы и вдруг поняла, что совершенно счастлива. И о–очень голодна!

Все больше бледнели в памяти горы и полные недосыпа ночи в горах, голодание и синяки, унижение и это жуткое тоскливое чувство полной неопределенности. Теперь Татьяне просто казалось, что она всю свою жизнь находилась только в этой уютной кухоньке и никакого колдовства вообще не было…

Браслет потеплел, напоминая о себе, и Таня вернулась в действительность, – как будто крепкий подзатыльник кто дал. Да, поздно сокрушаться.

Тем более кажется, яичница явно пригорала.

– Слушай, отвыкла я от газовой плиты, – извиняясь, произнесла Дашка, лишь только Таня объявилась на кухне. – Может, сейчас чего–нибудь получше сырых яиц утащу… Просто захотелось самой яичницу приготовить. Да и браслет мой подустал за сегодня от всех этих заданий экзаменационных.

– Не надо, ты и так без сил, – запротестовала Таня. – Я лучше в магазин сбегаю…

– А деньги есть?

Таня застыла. В следующую минуту они рассмеялись.

– Давай так попробую, – вздохнула девушка и быстро коснулась браслета.

«Суп с фрикадельками!»

Не успела Таня представить себе эту роскошь, как прямо ей на колени бахнулся настенный календарь, раскрытый на картинке с отличным фото – серебристая кастрюлька с дымящейся золотистой жидкостью, в которой нежились чудесные мясные шарики.

Ну удружил браслет, ничего не скажешь!

– М–да, – разочарованно протянула Дашка. – Красиво, конечно.

– Леди, – произнес знакомый голос, – а у тебя в детстве любимая сказка не «Золотой ключик» была?

Слышать Лешку было настолько радостно и неприятно одновременно, что Таня на минуту застыла, решая про себя, как именно встретить незваного гостя.

– Вот это да! – Чертик как ни в чем не бывало умостился на подоконнике. – Две девчонки на кухне и ничего толком приготовить не могут.

Через секунду на столе выстроились в ряд две тарелки золотистого супа все с теми же фрикадельками, большое блюдо с жареной курицей, густо обложенной печеной картошкой и маринованными огурцами, кетчуп, майонез и даже горчица.

– Вот это высший класс! – восхитилась Дашка и даже руками всплеснула от восхищения.

– Ты что здесь делаешь?

Как Таня ни старалась, в голосе послышалось явное отчуждение.

– По делам зашел… да и просто проведать. Да вы ешьте, после поговорим. – Лешка обезоруживающе улыбнулся.

Против еды девчонки не могли устоять: тут же зазвенели ложками.

В полном молчании разделались с курицей. Дашка кидала на паренька любопытные взгляды, но ничего не спрашивала. Таня ела медленно, опустив глаза, но вдруг не выдержала – и глянула остро на чертика.

– Ты что, не рада меня видеть? – На секунду его черные глаза оказались очень близко.

– Не выдумывай. – Таня усмехнулась, собрав все оставшиеся силы на защитный водопад.

– Не утруждайся, – ровно произнес Лешка. – Я и не собираюсь ничего предпринимать… Может, познакомишь толком с подругой?

– Это Даша.

– Очень приятно. – Лешка поклонился. – А я Алексей Вордак.

– Да мы уже сегодня встречались, – усмехнулась Дашка. – Неплохо у тебя молниями получается кидаться… прямо Зевс в юности.

– Ты тоже ничего справлялась, – вернул комплимент Лешка. – А у Татьяны вообще талант в чистом виде.

Девушка нахмурилась. Угу, талант…

«Ты чего злишься? – вдруг пронесся у нее в голове, словно ветерок, голос Лешки, – давай отвечай, только мысленно».

Таня закашлялась, подавившись картошкой. Лешка тут же услужливо хлопнул по спине. Хорошо так приложил.

– А ты где учишься? – спросила Дашка, поплотнее заворачиваясь в Танин синий халат. Ее круглое лицо раскраснелось от сытной еды, и выглядела подружка разомлевшей и весьма довольной.

– В Кукушке, где ж еще, – улыбнулся Лешка, – на пятом ярусе… А вас, как я понимаю, на третий определили. Неплохо для начала.

– А сколько там всего ярусов? – спросила Таня, одновременно прислушиваясь, не появится ли в ее мыслях опять Лешкин голос.

– Пять и есть, – ответила за Лешку подруга, – первых два года, считай, мы у Олеши прошли, общий курс… а теперь в университете еще три. Эх, до сих пор не верится! Олеша далеко в горах, и навсегда! И мы ее больше никогда не увидим…

Тане показалось, что Лешкина улыбка как–то быстро угасла, будто он почувствовал резкую головную боль. Но тут же девушка отвлеклась:

– Даш, ты вот почему мне про Кукушку толком не рассказывала?! – Таня наконец вспомнила тот главный вопрос, который хотела задать девушке. – Ни разу, ни словечком!

– Да некогда было, – пожала плечами подружка, – да и откуда я знала, что тебе про всемирно известную Кукушку ничего не известно? Вот я с детства про поступление мечтала… Профессиональной ведьмой стать – это тебе не по лесам травы собирать или мелкие пакости делать, это уже квалификация, мастерство. Интеллектуальное волшебство, так сказать.

– А не тяжело будет там учиться?

– Конечно, тяжело! – Дашка не скрывала восторга. – Зато как здорово! Вот Леша на пятом ярусе – это шик, конечно… Но учатся все вместе – одним коллективом. Только состоят в разных ярусах, вроде как задания разной сложности, да?

Лешка, улыбаясь, кивнул:

– Если будете хорошо учиться, быстро дойдете до пятого… Там и задания поинтереснее, и особые условия для проживания. Кто на нижних ярусах – ищет общежитие, квартиру снимает… А за проживание пятиярусников сам университет платит.

– Ну жить у меня будем, – решительно заявила Таня, – ты согласна, Дашка?

– Если ты не против, конечно. – Дашкины щеки вмиг порозовели. – А то я могу и в общежитие…

– Перестань. – Таня решительно мотнула головой. – Нам вместе веселее будет.

– Ну за этим не станет. – Дашка улыбнулась.

– Да от третьего до пятого быстро перейдете, – заверил девчонок Лешка, – а там уже при университете жить будете… если захотите. Хотя там условия получше, чем в этой квартирке. – Лешка насмешливо обвел взглядом кухню.

– Эх, скорее бы! – мечтательно воскликнула Дашка, не дав Тане огрызнуться. – Интересные задания получать, класс…

– Что–то не пойму, а как же все вместе учатся? – не сдержала удивления Таня. – Как такое может быть?

– Программа одна, – терпеливо пояснил Лешка, – а вот уровень сложности заданий разный. Уж поверьте, вам повезло, что вы не на первом или втором ярусе – над ними все смеются и дразнят постоянно. Вроде как только уж совсем тупоголовые сразу перескочить на третий не могут…

– Так ты сразу на третий пошел? – холодно осведомилась Таня.

– Я тоже в диких горах три года провел, – одарил Лешка девушку снисходительным взглядом, – еще до нашего знакомства. И пятый ярус для меня уже низковат… Скоро выше пойду, в Академию.

Хм, академик. Таня, не сдержавшись, фыркнула. Как–то не вязался у нее образ вечно смешливого чертика с академической солидностью.

Дашка почему–то приняла подружкину реакцию на тираду парня по–другому.

– Да тебе, Танька, с твоим браслетом получиться по–настоящему, – воскликнула подруга, – ты самого Главу Братии по силе переплюнуть сможешь!

Лешкина ухмылка Тане абсолютно не понравилась.

– Что, думаешь, не смогу? – спросила она у него, прищурившись. Ей очень хотелось обозлиться на чертика по–настоящему… предатель.

– Не знаю.

– А я и не хотела в Кукушку эту поступать, – вдруг резко бросила Таня. – Твой отец мне работу обещал, а сам меня по всяким обучениям таскает, надоело!

Дашка воззрилась на нее с нескрываемым удивлением.

– Да ты что?! Каждый мечтает поступить в Кукушку, потому как это единственная возможность проявить себя таким «просторожденным», как мы с тобой. После обучения тебе будет открыта дорога к любой специальности, к хорошему социальному положению… А сейчас, даже с таким серьезным браслетом, как у тебя, ты никто.

– Слышала? Запоминай. – Лешка осклабился.

Таня даже зубами скрипнула: такое впечатление, будто все против нее ополчились.

«Ну что, – опять раздался Лешкин голос у нее в голове, – ты уже не будешь едой давиться? Привыкла к связи?»

Перед глазами у Тани прошла будто красная пелена.

«А как это вообще работает?»

«Просто».

Опять дымка, только какая–то желтая.

«Что это за цвета такие перед глазами?»

«Помехи, не обращай внимания».

«Так ты меня слышишь?»

«Еще как! Только губами не двигай, а то твоя подруга чего–то заподозрит или решит, что ты с ума сошла».

Но Дашка увлеклась рассказами о своем детстве, ничего не замечая, и Лешка, глядя на Таню, молчал и ехидно улыбался.

«Режим «Неслышимый“. – Прозвучал мысленный смешок. – Вернее, ощущаемый только для списка чувствующих. Я тебе после шепну заклинание для вызова подобного астрального разговора: обычные руны, слово–жест–действие, все как учили, довольно просто… Думаю, справишься. Так со всем миром колдовским можно разговаривать. Даже знакомиться, к примеру, ты же одна сейчас…» – вновь послышался ехидный смешок.

«Зачем мне это? – тут же мысленно вскинулась Таня. – Со знакомствами уж как–нибудь сама справлюсь, без астралов всяких и уж без твоей помощи, точно».

«Ты еще не знаешь, какие в астрале поединки можно устраивать!»

«Не хватало еще…»

«Этому обучают в Кукушке, так что не беспокойся, узнаешь».

«Я не беспокоюсь!»

«Слушай, ты чего такая злая? Дергаешься постоянно, закидала меня синими искрами… Так на что дуешься?»

«На что надо».

«Или говори, или полезу в твою мыслечувствующую ленту…»

«Я тебе полезу, не смей!»

– В интернате никто не верил, что я когда–нибудь поступлю в Кукушку… – разглагольствовала Дашка, попивая какой–то зелено–желтый сок, доставленный чертиком опять же неизвестно откуда. – Но вот, послезавтра моя мечта исполнится… Как будто и не было этих семи лету Олеши…

«Ну?»

«Что ну?»

«На что злимся?»

«На твое предательство…»

«Ты рехнулась?!»

– Чего желаете на десерт, леди? – галантно осведомился вслух Лешка.

Дашка, не сдержавшись, хмыкнула.

– Шоколадку желаем, – вальяжно ответила она. – Две.

– Может, вина? – еще галантнее осведомился Лешка.

– Нет! – тут же сказала Таня.

– Да! – произнесла Дашка одновременно с ней.

Девушки посмотрели друг на друга.

– На время учебы в Кукушке пить–курить и все такое запрещено, – смущаясь, пояснила Дашка. – За этим строго следят, насколько я слышала… Так что неплохо было бы… ну за экзамен наш, за удачный.

– В выходные, когда учебы нет, будешь чем хочешь заниматься, даже «всяким таким», – пряча улыбку, произнес Лешка. – И, если возникнет желание – на шабаш слетаешь… Кроме того, по–настоящему строго относятся только к ученикам пятого яруса, за остальными и не следят… Тем более если вы отдельно будете жить – вообще никто вас проверять не будет. Можешь «всяким таким» сколько хочешь заниматься.

– Под «всяким таким» я имела в виду кое–что другое, – смутилась Дашка, – ну сам же понимаешь…

– Да сразу понял. – На щеках чертика появились ямочки.

У Тани возникла мысль, что чертик и Дашкины мысли читает.

Подружка, окончательно смутившись, замолкла. Но долго не говорить она не могла.

– Танюш, а? Ну пожалуйста. – Дашкины глаза сделались умоляющими. – Я вина толком никогда и не пробовала… Как попала в восемнадцать к Олеше, так и…

– Ну ладно, тогда давай, – сдалась Таня. Действительно, чего это она злится? Она сейчас в квартире, горы далеко, рядом – друзья какие–никакие…

«На мне след какой–то есть, да?»

– Красного или белого?

– Старинного церковного, – не удержалась Таня, – с юга Франции. Там еще буковки золотые на этикетке.

– Хороший выбор, – насмешливо произнес Лешка и сложил брови домиком. – Тогда погодите немножко… Его не так просто достать.

«Откуда знаешь про след?»

«Сорока на хвосте принесла».

«Твоя сорока уже наказана».

«Как это?!»

«А вот так, – вдруг обозлился Лешкин голос, протянувшись в ее сознании синей дымкой, – нечего было с кем попало шастать по лесам».

«С кем это?!»

«Кроме того, отец уже знает, что ты разговаривала с Олешей незадолго… недавно».

На столе появилась темная пузатая бутылка с украшенной золотой вязью этикеткой.

– Вот это да! – восхитилась Дашка. – Что за редкость? Откуда?

– Откуда – не скажу. – Лешка даже глазом не моргнул. – Но раньше оно точно стояло в подвале святой инквизиции…

– Ужас, – Дашка содрогнулась и отодвинулась от бутылки. Но вино в бокал налить позволила.

– Хорошо, – кивнул Лешка, – и тирамису тогда… Или сыр? О, с плесенью? Мой отец обожает такой… Леди, ты сыр любишь?

«Терпеть не могу».

– Тань, ты чего все молчишь? – высказалась Дашка, наблюдая, как чертик разливает по чистым хрустальным бокалам вино. – Спать хочешь?

– Да, очень устала. – Девушка выразительно посмотрела на Лешку.

– Выпьем разок, и я ухожу, – произнес парень, поднимая свой бокал. – Ну за успешную сдачу экзамена!

– И за новоселье! – поддержала Дашка.

– И за доверие! – не удержалась Таня.

– Отличный тост, – кивнул Лешка, выпил одним махом и хряснул бокал о кафель пола: осколки тут же исчезли.

Дашка последовала его примеру: осушив до дна, кинула бокал на пол. Таня, не пожелавшая выделяться из коллектива, проделала то же самое: бокалы один за другим разлетелись мелкими брызгами, покатились обезглавленные ножки, но осколки не исчезли.

Лешка не сдержал насмешливой улыбки:

– Придется вручную убирать, горе–колдуньи.

– Я умею заставлять ис–счезать м–мусор, – пролепетала Дашка, – но сейчас ос–слабла, – и вдруг пьяно рассмеялась.

– Ой, кажется, твоя подружка очень устала, – делая вид, что озабочен, произнес Лешка. – Я проведу ее… на диван уложить, да?

Таня машинально кивнула.

– Да, из–звините меня… П–пойду–ка я отдыхать.

В следующую секунду чертик ловко подхватил Дашку за плечо и талию, впрочем, разместив руку чуть пониже, чем следовало, и повел в коридор.

Когда он вернулся, Таня мрачно оглядела его с головы до ног:

– Вот зачем Дашку упоил?

– Ну ее, эту астральную связь, – серьезно произнес Лешка. – Так мы друг друга точно не поймем. А подружка твоя сама упилась, почти помогать не пришлось… Ну что, поговорим начистоту?

Таня, глянув исподлобья, тут же спросила:

– Зачем ты повесил на меня след?

– Может, кофейку для поднятия настроения?

– Не поможет.

Через некоторое время любимый напиток дымился в знакомых золотых чашечках.

– А ты знаешь, что такое след вообще? – Лешка, отпив глоток, не сдержал снисходительной ухмылки. – Это такое заклинание–ловушка, – продолжил он, видя, что Таня молчит и даже не смотрит на кофе. – На шею человеку накидывается этакая петля. На саму жертву она никак не действует, а вот браслетик обычно тормозит… вроде как магическая сила притупляется, слабеет.

– Но я же могла обороняться на экзамене? – не выдержав, изумилась Таня.

– Да, и это большая неожиданность, – подтвердил Лешка. – Отец специально приказал не давать тебе еды, чтобы посмотреть, как вся твоя энергия будет работать с петлей на шее. Как будет действовать твой браслет. Поэтому на рунах тебя не перетруждали.

– Ясно. – Таня почувствовала, как злость опять закипает в груди.

– В общем, – продолжил Лешка, – браслет твой на петлю наплевал, даже наоборот, его сила только усилилась от помех, создаваемых ловушкой… Мы думали, что это Оберег так обороняет, но вот странная штука – его зашита довольно серьезно пошатнулась.

– Кто это, мы? – не удержалась от вопроса Таня. – Твой отец с любовницей и ты? Классная семейка, ничего не скажешь.

– Лучше и не говори, раз сказать, кроме ерунды, нечего, – Лешка хмыкнул. – Тем более Оберег твой ослабел, надо новый просить…

– Да ни в жизни у твоего отца я ничего просить не буду, – тут же огрызнулась Таня. – И плевать мне на всякие там петли…

– А вот это очень зря. Потому что неизвестно, кто за этим стоит. – Лешка нахмурился. – Отец, как петлю на тебе приметил, прикинул, что кто–то Оберег сломать пытался, а вышло – браслет твой оценивали. И оценили, потому как браслетик опять изумил – не поддался чужому влиянию… вроде как только хозяйку слушается… Эх, вот мне бы такой! Да ладно, шучу. – Лешка широко улыбнулся, видя, как тут же вскинулась Таня. – И теперь остался только один вопрос: кого ты видела утром в лесу до того, как повстречалась со мной?

– Никого, – пожала плечами Таня и, вздохнув, все–таки не удержалась – отпила глоток из золотой чашечки.

Чертик тут же подавил быструю улыбку.

– Да, знаешь, чем меня взять. – Девушка сделала еще глоточек и почти расслабилась. – Так, значит, это не ты мне петлю повесил? А чем докажешь?

– А зачем бы мне с тобой болтать об этом? – Тут же прищурился чертик. – И, кроме того… это Олеша тебе про след сказала?

– Да, она… Ой! – Таню вдруг озарило. – Вы что, ее пытали?!

Лешка перестал улыбаться.

– Никто ее не пытал, – произнес он, глядя в сторону, – просто умерла она. Сердце остановилось.

– Как умерла?!

– А вот так, – очень зло произнес Лешка, – от старости.

– Так внезапно? – У Тани настолько сильно застучала кровь в висках, что пришлось сжать голову руками. – Так не бывает…

– Кто бы спорил, – равнодушно произнес Лешка. – Так о чем вы говорили? Ты последняя, с кем она общалась…

– Откуда вы про это знаете?

– А вот это неважно.

Таня подумала, что это как раз важно, но спорить не решилась.

– Олеша не хотела, чтобы я поступала в Кукушку.

– И?

– А еще сказала, что на мне след.

– Все?

– Все.

– Да. – Лешка не скрывал своего разочарования. – А хоть какие–то имена называла?

– Называла, – резко произнесла Таня, – советовала никому не доверять.

– Ну мне–то можно, разве нет?

Некоторое время они молча смотрели друг на друга, а потом Таня первой отвела глаза. Конечно, ей бы очень хотелось доверять чертику, но… Что–то здесь не так. Появляется в день экзамена, затем помогает отцу в проведении, а теперь – пришел и «обрабатывает» насчет разговора с Олешей. Что эти Вордаки опять затеяли? Но разве чертик не доказал ранее, что ему действительно можно верить? Ну так просто обманул, и все дела…

– Так с кем из девчонок ты разговаривала утром? – напомнил о себе Лешка. – Может, случилось что–то? Странное, необычное…

Вместо ответа Таня поднялась, прошла мимо Лешки в гостиную (Дашка спала на диване сном младенца), и вскоре вернулась с золотой монетой.

– Вот это я нашла сегодня утром… под пнем, после того, как превратилась в ящерицу. Забрала, что удивительно, у настоящей ящерицы… Можешь посмотреть, если хочешь.

Но чертик монету брать не спешил.

– Положи на стол.

Когда девушка разместила монету прямо меж двух золотых чашечек, Лешка придвинулся, чтобы получше разглядеть Танину находку.

Некоторое время он молчал, не отрывая глаз от монеты, будто хотел передвинуть ее взглядом.

– Прости, ну и дура же ты, – неожиданно зло произнес он.

– Что?!

– Тебя мама не учила гадости всякие на улице не подбирать? – Лешка выглядел очень рассерженным. – Еще и носила небось при себе целый день… Это же самая настоящая ловушка! И я сам не смогу ее обезвредить, тут серьезный специалист нужен…

– Я думала, это из тайного клада, – начала оправдываться Таня, – я же помню, что по поверьям всяким ящерки приводят к сокровищам… Подумала, это как бы знак, на удачу.

– Иногда я просто поражаюсь твоей наивности. – Лешка покачал головой. – Вот что значит вырасти среди простых людей, обделенных волшебным даром.

– Да уж, – мрачно произнесла Таня, – не всем везет вырасти в точную копию папочки.

– Надеюсь, это был комплимент, – холодно произнес Лешка, – мой отец – великий колдун… А вскоре, возможно, будет самым великим.

– Если наберет достаточно силы – да. Некоторое время они молча обменивались изучающими взглядами.

– Короче, берешь монету в свои ручки и дуешь к нам в гости, – первым произнес чертик.

– Никогда.

– Будешь и дальше ходить с петлей на шее?

– Я устала, – хмуро, но твердо произнесла Таня. – Если твой отец так хочет – пусть сам придет.

– Ты рехнулась? – поднял брови Лешка. – Чтобы будущий Глава Братии пришел сам к какой–то простушке? Никогда такого не будет.

– Ну да, кажется, твой отец метит в президенты?

– Конечно, он самый первый кандидат. Основной.

– И у него достаточно силы? – Таня мрачно взглянула на чертика.

– Накопит, не переживай. Есть у него задумки… откуда взять.

– Знаешь что, – не выдержала Таня. – Вали–ка ты из моего дома со своими отцом и его задумками. Браслет он мой никогда не получит – раз, и еще… я хочу разорвать этот чертов договор. Надоело мне. И плевать на последствия. Видеть вас больше не хочу. Даже ценой жизни, ясно?

Некоторое время Лешка молча смотрел на нее.

– Так вот что тебе Олеша наболтала… – тихо сказал он. – Старая ведьма за это будет серьезно наказана.

– Так она жива?! – Таня подскочила. – Ты наврал мне?!

– Ну и обманул, что с того? – Лешка прищурился. – И так было ясно, что, раз у тебя в ленте есть секретная область, ты что–то скрываешь… И не смотри на меня так, ясно, что я немного просмотрел твою мыслечувствующую ленту… Времена сейчас трудные, никому верить нельзя. Так вот, сама ты бы так припрятать не додумалась. Кроме того, отец давно подозревал, что твоя бывшая наставница на другую сторону перебежала. Только вот к кому – неизвестно. Поэтому ты сейчас завернешь свою монетку–ловушку в тряпочку и поедешь со мной.

– Не поеду.

– Никогда не похищал девушек, но, видно, придется, – сказал Лешка без тени улыбки.

– Я сказала – не поеду. – Таня мрачно взглянула исподлобья. Правую руку она уже давно держала на браслете.

– Драться будем? – Чертик не сдержал ехидной усмешки. – Ты хорошо подумала?

Вообще–то у Тани была мысль превратиться в ящерицу и успеть затаиться в какой–нибудь щелке. Хотя, если Лешка умеет превращаться в змею… съест и не подавится. Но все равно, к старшему Вордаку Таня не даст себя увезти.

Поэтому, не сводя глаз с чертика, она встала на табуретку во весь рост, чтобы видеть все его действия и если что – успеть совершить превращение и тут же смыться под стол.

– Ты сейчас очень смешно выглядишь, – Лешка не скрывал в голосе жалости, – сядь и успокойся.

– Уходи.

– Успокойся. Поговорим нормально.

– Пошел вон, ясно?!

Чертик мгновенно вспыхнул от обиды.

– Так вот ты как, – зло процедил он. – Нового покровителя себе завела?! Решила, что сильной стала сразу же? Да тебя просто используют и выкинут, дурочка!

– Сам дурак! – У Тани от обиды даже слезы выступили. И она вдруг выпалила непонятно почему: – Все лучше, чем с вами дела иметь!

– Ну ты и… – Лешка запнулся, не найдя слов. – А я тебя так… защищал перед ним… А ты! Переметнулась на другую сторону… ну и дура! Какая же ты дура! И когда только успела… Это Олеша тебя с ними свела, да? Сама бы ты не смогла…

Лешка глянул так зло, что Тане стало совсем не по себе.

– Да при чем тут Олеша? – обеспокоено произнесла она. – Наврала я тебе, вот и все.

Но чертик уже не верил. Выпрямился, сощурился. Таня насторожилась, готовая к любым его действиям.

– Послушай, – Лешка вдруг опять перешел на умоляющий тон, – ты ведь можешь отказаться еще… Расскажи, кто за тобой стоит. Я все устрою, если перестанешь чудить и будешь меня слушаться.

– Не хватало сопляка слушаться! – вновь обидевшись, выкрикнула Таня, и ее уже было не остановить, – пошел ты со своим отцом подальше…

В ту же секунду Лешка выбил табурет у нее из–под ног и девушка даже ойкнуть не успела, как растянулась на полу.

Он подскочил к ней, сильно схватил за руку: резкая боль тут же обожгла запястье. Таня увидела, как Лешка вдруг сильно сдавил ей предплечье – из глубокого пореза ее же алая кровь быстро закапала в подставленный парнем крохотный пузырек. Перед глазами сразу же поплыло, привычно затошнило – приближался обморок. Но Лешка не дал ей потерять сознание: дернул за волосы так сильно, что в его руке осталась пара золотистых волосинок. Потом он быстро схватил кухонное полотенце и бережно завернул в него Танину монету – та даже не звякнула. Туда же поместил остальную добычу.

– Сами разберемся, – холодно сказал Лешка, наблюдая, как Таня, ошарашенная, сидит на полу, разглядывая окровавленный осколок бокальной ножки, которым чертик только что порезал ей руку. – Разберемся, – повторил он, словно бы для себя, и шагнул на подоконник, распахивая окно.

– Знаешь, ты очень изменился, мне кажется, – тихо сказала Таня.

– Да, повзрослел. – Лешка не выдержал, обернулся. – Если ты про это.

– Нет. – Девушка помотала головой. – Злым стал.

– Ясно. – Лешка вдохнул полной грудью чистый ночной воздух. – Да я всегда таким был.

– Значит, дружбе конец, – подытожила Таня, раздумывая, а не ударить ли ей парня в спину? Пусть подло, зато надежно… Хоть отомстит! Нет…

– Как хочешь, – сказал чертик и растаял в воздухе.

Таня, по–прежнему сжимавшая ножку бокала в руке, вдруг, не сдержавшись, зарыдала во весь голос. Ну до чего же пакостный выдался день… Мерзкий!

Глава 5

ГОСТЬ

Воскресенье прошло в заботах. Во–первых, Таня сделала осторожный звонок Русланке, чтобы одолжить немного денег. Выдержав двухчасовую пытку в кафе, состоявшую из прослушивания историй модельного бизнеса и советов по его дальнейшему процветанию, Таня получила двадцать баксов и неделю сроку, чтобы отдать «крупную» сумму. Про подругину жизнь за границей Руслана не спрашивала, целиком увлеченная рассказами из собственной, так что вскоре Таня освободилась, потому как деловой подруге надо было срочно бежать на такую же ужасно деловую встречу.

Поэтому, с большим облегчением распрощавшись с Русланкой, Татьяна послала сообщение по астральной связи Дашке, – подруга гуляла по городу с энтузиазмом первооткрывателя. Уже через несколько минут они вместе пошли по магазинам, чтобы купить всякую ерунду в виде тетрадок, ручек и маркеров.

Дашка светилась от счастья и видела во всем только положительные стороны. Утром она быстро обучила Таню общаться при помощи астральной связи: сказать «икс», скрестить пальцы и прочертить ими крест в воздухе, затем произнести пароль – и готово! Стоит представить лицо человека, и он тебя тут же услышит. Правда, желательно, чтобы он находился поближе, иначе могут быть цветовые помехи из–за чужих мыслечувств.

Таня оставила в ломбарде своего золотого чудо–слоника из коллекции и получила в распоряжение небольшую компенсацию в виде трех сотен долларов. Плюс одолженные – всего триста двадцать, – немного, но все же достаточно. Подумав, к маме Таня решила не обращаться: придется объяснять, почему она уже не в Лондоне… кроме того, после ссоры с Лешкой (если это можно назвать ссорой, а не смертельной схваткой) Татьяна всерьез начала опасаться за собственную жизнь.

Еще утром девушка, просидевшая всю ночь на полу в кухне, твердо приняла решение не поступать в эту чертову Кукушку с ее интеллектуальным волшебством. Но не было у Тани абсолютной уверенности, что она будет в безопасности, находясь в этой квартире. Речь Лешки о неизвестных «покровителях», накидывающих следящие петли и, возможно, сулящих еще какие–то серьезные неприятности, заставила ее крепко задуматься. Поэтому девушка приняла решение – вечером, когда Дашка заснет, она скроется в неизвестном направлении. Заложит остальное золото, имеющееся в доме, а там уж… а там уж посмотрит.

Но вскоре проснулась Дашка и немного рассеяла Танины сомнения. В Кукушке, сказала она, ведется строгое соблюдение посещаемости – раз, посторонних не пропускают – два, и в–третьих, она будет рядом с ней и защитит в случае чего. Таня вспомнила, как подруга оборонялась на экзамене против Лешки, и немного успокоилась. Все–таки с поддержкой друзей всегда веселее.

А когда Дашка, попивая свежесваренный кофе, спросила, почему у Тани перебинтована рука и куда делся этот симпатичный малый, ее дружок, Таня приняла решение все рассказать – что было и что может быть. И про прабабку, и про браслет, и про Вордака–старшего и про Вордака–младшего.

Как ни странно, Дашка абсолютно не удивилась ее «страшной» истории.

– А я все думаю, – призналась она, – почему это никто не пытается захватить твой браслетик? Это все равно как в бедном квартале с золотой короной на голове ходить – обязательно отберут… Тебе надо было сразу мне все рассказать. И монету эту почему не показала?

– Не успела, – начала оправдываться Таня, – да и вообще, не хотела тебя в это впутывать.

– Зря. Понятно, если я дружу с тобой – знаю больше других, так что я уже впутана…

Дашка вдруг приблизилась к Тане и осторожно приложила пальцы к ее Оберегу – серебристой цепочке–косичке на шее. Замерла, закрыв глаза.

– Наврал тебе дружок, – произнесла она через некоторое время. – Оберег работает в полную силу. А вот если бы ты разрешила снять его по доброй воле – якобы на новый обменять, то защита бы спала и делай тогда с тобой что хошь… В магическом смысле.

– Понятно.

Таня глубоко вздохнула, стремясь поскорее пережить это новое подтверждение Лешкиного предательства.

– Но от учебы отказываться тебе не советую, – продолжила Дашка, – в Кукушке ты будешь на виду, среди студентов… Так что навредить тебе будет сложнее. А вот в квартире… ну да справимся. Может, в скором времени на пятом ярусе окажемся, будем при университете жить… вот было бы здорово!

Таня покивала: она–то уже приняла решение… Просто, если Дашку вдруг начнут допрашивать, та хотя бы будет предупреждена… Конечно, после побега подруге все равно угрожает серьезная опасность, но рядом с Таней она находится в еще большей.

После того как девчонки купили себе по «студенческому» рюкзачку и даже кое–что из косметики, Таня всерьез занялась их гардеробом: Дашке кое–как подошли подружкины джинсы, хотя были длинноваты и узковаты, себе же Таня решила взять черную юбку в складку, от которой подруга наотрез отказалась. Они без труда подобрали по простой рубашке, коих у Тани всегда было навалом. А уж потом пришла очередь обуви: любимые кроссовочки забрала Дашка, потому что нога у нее была на два размера меньше, а Тане пришлось влезать в свои забытые туфли на высоком каблуке и срочно бежать в супермаркет за колготками. Определились и с двумя Таниными курточками – новая голубая пошла Дашке, а себе Таня оставила черную спортивную ветровку.

Дашка предупредила, что в университете, благодаря полученной на экзамене картонке, им выдадут новую форму, причем процедура эта очень хитрая, но быстрая, так что сильно беспокоиться об одежде нечего… Но вот добираться до университета придется по–простому – ножками топать. Правда, оставался вопрос с деньгами – имевшаяся сумма разлетелась, а на что жить дальше… Но об этом девчонки решили подумать вечером или даже завтра.

После того как с одежками разобрались, Таня занялась Дашкиным лицом – наложила тени, накрасила ресницы и губы (оказалось, ведьмочка никогда косметикой и не пользовалась), заплела тугие косички, которые Дашке очень подошли, а потом даже показала «правильную» походку, вспоминая прошлые дефиле по подиуму. Дашка искренне удивлялась, зачем при ходьбе так выворачивать бедро, а узнав зачем, долго смеялась, говоря, что заклятием одурманивания можно добиться гораздо больших результатов.

В общем, вечер прошел довольно весело, и Таня даже на время позабыла о своих планах. К счастью, подруг никто не тревожил, и они провели остаток дня перед телевизором, болтая о разных глупостях, никак не связанных с предстоящей учебой. Оказывается, у Дашки была «серьезная взрослая любовь» с одноклассником Колей из интерната, тоже колдуном, который, правда, бросил ее ради более симпатичной ведьмочки. К счастью, Дашка попала к Олеше и первая сердечная рана под новыми заботами как–то быстро успокоилась и забылась.

Таня тоже рассказала о своей жизни, в основном о Толике: как они начали встречаться в шестнадцать лет, и какая это была пылкая любовь, плавно переходящая в более взрослые отношения, пока не выяснилось, что они совершенно разные люди. Вначале Толик просил Таню забросить спортивное увлечение – скалолазание, потому что оно, дескать, занимает у нее много времени, а позже и профессию модели, потому что не хочет, чтобы на нее постоянно другие мужики пялились. А потом вдруг стал вечно злиться, жадничать и брюзжать. Погрустив, Дашка тоже начала рассказывать всякие интимные «подробности» прошлой любви и всерьез жалеть, как давно все это было.

Таня невольно вспомнила горячий поцелуй, свидетельницей которого недавно стала, и тоже расстроилась. К счастью, пора было укладываться спать, и девчонки разошлись по комнатам – Таня в спальню, а подружка вновь устроилась на диване в гостиной. Вскоре послышалось легкое посвистывание – Дашка заснула.

Выждав для верности еще немного, Таня тихонько поднялась с так и не разобранной постели, быстро собрала нехитрые вещи: паспорт, расческу, кое–что из белья, половину оставшихся денег, немножко косметики… С трудом закрывая серьезно растолстевший рюкзачок на магнитную застежку, Таня лихорадочно раздумывала, что же написать Дашке: убегаю? ухожу? смываюсь, потому что так надо?

Она прокралась в коридор, не спеша обулась, поправила волосы, оттягивая момент с запиской… И вдруг осознала, что после ее побега подруге придется ой как нелегко. А если ее станут пытать? Мамочки… Но что же тогда делать?

И тут позвонили в дверь.

– Кто там? – тихо и как–то хрипло прошептала Таня, пугаясь собственного голоса.

Но ее услышали.

– Откройте, – попросил мягкий баритон, который она сразу узнала, – и не бойтесь.

Укоряя себя за неосторожность, девушка покорно повернула ключ в замке, справедливо полагая, что уж от старшего Вордака ей все равно не скрыться, даже если она успеет вылететь через окно.

На пороге действительно стоял он.

– Можно?

– Заходите. – Таня совершенно растерялась.

Вордак зашел, разулся, оставшись в черных носках, и прошел на кухню.

На Таню все эти манипуляции произвели сильное впечатление. Уважаемый и могущественный колдун, в распоряжении которого находилось несколько огромных замков, да что там, будущий президент, пришел в ее маленькую квартиру и ведет себя как обычный смертный? А Лешка говорил, что его отец никогда не соизволит прийти к ней сам… А значит, причина для визита серьезная.

У девушки мурашки забегали по спине, но она проследовала за своим гостем в кухню, где, к счастью, был относительный порядок.

– Чаю? – спросила Таня, чувствуя себя донельзя глупо.

– Если можно, кофе, – ответил Вордак. – У вас есть арабика?

Таня машинально кивнула: уж на пачку любимого кофе всегда деньги найдутся. Тем более после неудачного выманивающего волшебства с фрикадельками не хотелось больше экспериментировать. Дашка рассказывала, что по Колдовской Этике – негласному своду законов в магическом обществе, пользоваться выманивающим волшебством в городе категорически запрещено: только по своим каналам, как это делал Лешка, – то есть перетаскиванием вещей из собственного дома. Кругом много волшебников, и если у них вдруг что–либо пропадет – все! Проследят путь и нагрянут с приветом…

Пока Таня варила кофе, Вордак молчал. Девушка тоже молчала, ожидая, чтобы гость начал разговор первым.

– Как вы уже догадались, госпожа Окрайчик, Алексей передал мне ваше приглашение, – вежливо произнес Вордак. – Я слышал, у вас вышел небольшой конфликт? – Он глянул на ее забинтованное запястье.

– Да что вы, ерунда, – не сдержалась Таня, – мелочи жизни.

– Ваш сарказм понятен, – покивал Вордак. – Но, конечно, это совсем не мелочи. – Неожиданно он решительно встал и взял Таню за руку: – Вы позволите?

Девушка кивнула, чувствуя, что от прикосновения его пальцев почему–то слабеет. Между тем Вордак с нажимом провел ладонью по бинту и тот нехотя пропал, обнажая спекшийся рубец, наспех замазанный зеленкой – единственным антисептиком, нашедшимся в Таниной аптечке, еще раз провел подушечками пальцев по всей руке, впрочем не касаясь браслета: девушка почувствовала небольшое покалывание, жжение… рубец начал на глазах съеживаться, уменьшаться, пока вовсе не исчез.

– Спасибо…

Вордак коротко кивнул, вновь уселся на табуретку и даже облокотился рукой о стол, ожидая, по–видимому, кофе. Но пока Таня лихорадочно искала чистые маленькие чашки, вода в турке закипела и тут же пролилась – видимо, плохо отмыли от предыдущей порции.

– Давайте лучше я, – с улыбкой произнес гость и щелчком пальцев материализовал на клетчатой скатерке хорошо знакомые Тане золотые чашечки. Неудачливая хозяйка уныло опустилась на табуретку. Вордаковский кофе, как всегда, пах изумительно.

Несколько минут они молча наслаждались напитком.

– Итак, – начал Вордак, – вы собрались бежать.

Таня чуть не поперхнулась от такого точного определения ее состояния:

– Ну в общем…

– Мне кажется, между нами возникли небольшие недоразумения, – продолжил Вордак и вдруг опять взял Таню за руку, только на этот раз нежнее – самыми кончиками пальцев.

Взгляд черных глаз, как всегда, вызвал сильное волнение в ее душе, поэтому девушка смогла лишь кивнуть.

– В связи с этим я хотел бы сделать вам подарок…

Пальцы Вордака скользнули по ее коже и Таня ощутила в своей руке кусочек тонкого картона. Недоумевая, она оторвала взгляд от черных глаз гостя и увидела, что держит открытку. Вернее, приглашение, если верить надписи. Приглашение на шабаш.

– То, что вы когда–то видели, – мягко улыбаясь, продолжил Вордак, – было не совсем настоящим «шабашем». Понимаете ли, в той ситуации мы хотели вас немного попугать. Вы были на самом низшем, «злачном» уровне, где все ходят голые, пьяные и занимаются черт–те чем. Понятно, элита и знать часто заходит на такие интересные праздники, но официально для высшего общества устраиваются совершенно иные, довольно торжественные и даже немного чопорные мероприятия. Вот и через одну субботу состоится весьма любопытный Апрельский бал. Настоящий волшебный праздник – одно из тех чудес, которое позволяет увидеть колдовскую жизнь в весьма привлекательном свете… На бал вам надлежит явиться в подобающем наряде и, конечно, с подобающим кавалером. Приглашение на двоих, думаю, выберете кого–либо из друзей… Бал состоится тридцатого апреля, то есть через три недели.

Неожиданно Вордак придвинулся и приложил пальцы к серебристой цепочке на Таниной шее, точь–в–точь как делала Дашка. Девушка напряглась: кто знает, что взбредет в голову этому колдуну?

– Кажется, Алексей ошибся, ваш Оберег действует, – между тем произнес гость, – только не снимайте его больше ни под каким предлогом. Вам он еще очень пригодится.

Девушка, покраснев, вновь лишь кивнула. Конечно, пригодится, еще бы!

– Теперь перейдем к главному, – произнес Вордак, отстраняясь. – Вы решили бежать, это понятно. Но куда? К маме?

Таня насупилась. Вообще–то был такой вариант… но только на крайний случай.

– Предлагаю поговорить без недомолвок, – продолжил Вордак, – когда еще такой случай представится? – Он улыбнулся. – Эти три года я оберегал вас как мог… Да–да, не смотрите на меня удивленными глазами, я защитил вас от посягательств других охотников на ваше богатство… Видите ли, когда вы приняли прабабушкин подарок, вы сами подписали себе, хм–хм, некую участь, взвалили тяжелое бремя великой ответственности. Теперь извольте нести его как подобает.

– Я и несу, – нахмурилась Таня. – Только надоело…

– Что надоело? – тут же откликнулся Вордак. – Жить?

– Хватит меня пугать. – Обозлившись, Таня подняла глаза и вперилась в гостя гневным взглядом. – Это мне тоже надоело.

– А я не пугаю, – прищурился Вордак, – я предупреждаю… Кстати, возможно, вам будет интересен тот факт, что Олеша… да–да, ваша бывшая наставница Олеша сбежала. Переметнулась к моим врагам, вернее, хм… скажем так, к конкурентам. Поэтому вам не стоит принимать всерьез ваш недавний разговор. Думаю, что не стоит. А вот опасаться встречи с ней и с теми, кому она, как оказалось, давно служит, – весьма и весьма.

– Она мне ничего такого и не говорила, да и что… – пролепетала Таня, но Вордак неожиданно перебил ее:

– А теперь слушайте меня внимательно, госпожа Окрайчик. – Скуластое лицо Вордака вмиг посерьезнело и как будто стало темнее и старше. – Карпатский университет – большой шанс для вас. Там вас научат не только тому, как уйти от удара в простой драке или не попасть впросак, когда прямо на тебя летит шаровая молния, пущенная вражеской рукой; но и совсем другому – умению распознавать иллюзии и защищаться от колдовства, от опасной и злой волшбы, от астрального влияния и прочего. Вот что такое, если вкратце, пока что пугающее вас интеллектуальное волшебство… Советую большое внимание уделять учебе и доказать наконец, что ваш браслет достался вам по праву.

– Хватит меня этим укорять, – буркнула Таня, – все вокруг как сговорились убеждать меня в обратном.

– Вот и докажите, что достойны такого могучего артефакта.

– Скажите тогда, – вырвалось у Тани, – а зачем мне проходить этот ваш Обряд Тайных Сил, а?

– Чтобы выяснить, почему ваш браслет вам подчиняется, – мгновенно ответил Вордак.

От такого прямого и честного ответа Таня явно опешила.

– Неужели вам самой неинтересно узнать, почему ваш браслет считает, что вы можете стать одной из самых сильных ведьм в Карпатах?

– А он так считает? – удивилась Таня.

Вордак позволил себе улыбнуться:

– Простите, но вы мне сейчас напомнили обезьянку из басни… Та, которая вертит в руках очки и не знает, на какое же место их надеть…

Танины щеки залились краской.

– Ну знаете ли… – прошипела она, но Вордак ее тут же перебил:

– Не знаю, как не знаете и вы… Возможно, я расскажу вам одну тайну, которой владела ваша прабабушка… Мне кажется, вы немного связаны с этим, да и ваше смешное превращение озадачивает… Но рассказать могу лишь после ОТС. Потому как если выяснится, что никаких способностей у вас нет, – знать эту тайну вам совершенно незачем.

«Черт, а ведь он играет на моем любопытстве, – подумалось Тане, – на женской любознательности… И ведь действительно хочется знать! Ой, что делать…»

– Госпожа Мильтова говорила, что это опасно для жизни, – буркнула девушка, почему–то краснея.

– В жизни на каждом шагу подстерегают опасности, – тут же ответил Вордак. – Но это же не значит, что нужно стоять на месте и никуда не соваться, верно? Кроме того, не воспринимайте серьезно того, что говорит и еще скажет вам госпожа Мильтова, хорошо?

Таня машинально кивнула, хотя сразу же спохватилась:

– А что, я с ней должна буду увидеться?

– Возможно… Ружена будет вести какие–то лекции или семинары. – Вордак пожал плечами. – Кроме того, именно она заведует Темными Обрядами в школах. Хм, что–то вроде инспектора, понимаете? Тем более это просто мой совет.

– Странные у вас советы, – буркнула Таня.

– Надеюсь, я вас убедил поступить–таки завтра на учебу в Карпатский университет, – продолжил Вордак. – Поверьте, это куда лучше, чем шататься ночью по улицам, полагаясь на сомнительное в таких обстоятельствах везение… А в университете вы получите шанс чему–нибудь научиться, а если пройдете Обряд Тайных Сил успешно – узнать прабабушкину тайну, которая многого стоит.

Таня не удержалась и хмыкнула.

Интересно, проходил ли Лешка Обряд Тайных Сил?

– Проходил еще в прошлом году, – тут же ответил Вордак, вновь без зазрения совести читая ее мысли. – И, кстати, тоже посвящен в Великую Тайну вашей хитрющей и коварной прабабушки. Видите ли, в свое время она оставила весьма сильных и могущественных колдунов с большим ехидным носом… Надеюсь, вы не будете брать с нее пример.

Вордак вновь улыбнулся. Что–то он подозрительно в хорошем настроении… Невольно Таня вспомнила о Лешке: что он там делает? Спит или переживает… Хотя чего это она? Ведь чертик напал на нее, табуретку из–под ног выбил, осколком в руку… гад!

– Уж простите, но с Алексеем я вас мирить не буду… – отозвался и на это Вордак, – тем более мне кажется, что ему лучше держаться от вас подальше.

Ну конечно, хочет оградить сына от неприятностей. Таня так обозлилась, что не заметила лукавую улыбку на лице старшего Вордака.

Впрочем, улыбка так же быстро пропала, как и появилась.

– Вы должны пообещать мне, что не будете делать глупостей.

Девушка вздохнула:

– Хорошо, я не буду никуда убегать и завтра пойду с Дашкой в эту вашу Кукушку.

– Вот это правильно, – кивнул гость, – доверяйте подруге, очень талантливая ведьма… А теперь мне пора. – Вордак выпрямился. – Спокойного остатка ночи и приятных сновидений.

И он исчез. Так же эффектно, как и его сын. А у Тани еще долго не сходил румянец со щек, даже когда она уснула…

Глава 6

НАВАЖДЕНИЕ

Понедельник быстро разбудил их – проник через окно серебристо–розовой рассветной тенью, да и щелкнул обеих по носу.

Девушки не спеша умылись, причесались, позавтракали, выпили кофе, оказавшееся для Тани весьма кстати после ночного бодрствования. Дашка себе места не находила: сновала по комнатам, хваталась за какие–то вещи, включала и выключала телевизор. Таня, наоборот, впала в глубокую задумчивость – было о чем поразмыслить. Поэтому она просто сидела в кресле и делала вид, что читает книгу.

Когда часы пробили полдень, Дашка не выдержала – предстала перед Таней в виде более чем решительном.

– Лучше пораньше выбраться, – произнесла она. – Пока зарегистрируемся, переместимся или что там… Погуляем по коридорам, познакомимся, понаблюдаем… Идем, в общем!

Таня согласилась, хотя поймала себя на мысли, что очень переживает. Кто знает, что за люди там собрались, под крышей знаменитого университета? Это ведь тебе не школа в горах, интеллектуальное волшебство…

Через полчаса они уже выходили из подъезда.

Дашка ловко закинула свой серый дорожный клубок в черный полиэтиленовый пакетик: он дернулся и затолкался в кульке, словно живой.

– А что, на сундуках не полетим? – решилась спросить Таня.

Подруга посмотрела на нее как на ненормальную:

– Так недалеко? Кроме того, клубок обычный дали…

– То есть?

Дашка закатила глаза:

– Ну а ты как за дорожным клубком на сундуке летишь? Он же тебя невидимой для чужих глаз делает.

– То есть?!

– Таня, – подруга сердито покачала головой, – мне кажется, тебе придется туго в Кукушке, если ты не знаешь даже самых простых вещей! За клубком тянется некий магический шлейф, обволакивающий тебя – ты словно в небольшом личном пространстве… Другими словами, ты невидима. Но есть и простые клубки – просто указывающие дорогу.

– Ага, так, значит, мой клубок из сундука – он из простых? – расстроилась Таня. – Жалко… – Девушка вспомнила, что в первый свой полет ее заметил мальчонка с балкона. Да, иметь клубок с таким «шлейфом» было бы весьма неплохо…

– У всех простые клубки, – успокоила Дашка, – потому как мало осталось магических клубков с особыми свойствами. А вот у Олеши, помнишь, когда мы летели на экзамен, был особый – с огромным шлейфом, укрывавшим всех нас… А вообще, клубков бывает великое множество. Например, есть такие, которые могут прокладывать дорогу в пространстве, – так называемые «прыгающие» клубки…

– Послушай, – перебила ее Таня, – так эта хваленая Кукушка находится в нашем городе, да? Недалеко, что ли?

– Увидишь. – Дашка, не сдержавшись, хитро улыбнулась.

Таким образом, следуя направлению, заданному клубком, томящимся в пакете, девушки проехали три остановки на троллейбусе, четыре – на автобусе, двадцать минут – на маршрутке… Таня начала подозревать неладное, когда завидела здание городской администрации во второй раз (здесь они уже проезжали на автобусе), но Дашка объяснила это тем, что клубок немного запутался в кульке – только и всего. Тогда они пошли пешком и, пройдя неизвестными Тане малолюдными улочками, вдруг вырулили на широкий проспект.

Перед ними возвышалось здание знакомого Тане Прикарпатского педагогического университета: многие ее друзья здесь учились… Да и вообще, учебное заведение, известное особенно тем, что сюда довольно сложно поступить. А вот и вывеска, где белым по синему значилось, что Таня не ошибается.

Дашка как ни в чем не бывало подхватила подружку под руку и пошла по ступенькам вверх, стремясь пробиться сквозь толпу снующих туда–сюда студентов.

– Это же просто Прикарпатский педагогический университет! – Таня не скрывала своего изумления. – Разве ведьмы учатся в простых учебных заведениях?

– А ты думала «во тьме среди гор»? – Дашка хмыкнула. – Это только нам так повезло… Интеллигенция учится в обычных приличных школах и университетах. Ходят на лекции по информатике или философии, изучают историю и психологию…

– Получается, – догадалась Таня, – что с утра обычные лекции, а вечером – колдовские?

– Именно так, – важно кивнула Дашка, не забывая локтями прокладывать им двоим дорогу в шумном вестибюле. – К счастью, мы попали в весенний выпуск и пойдем на обычную учебу с сентября… Думаю, сразу на третий–четвертый курс, как повезет… Ты какую профессию выберешь?

Таня пожала плечами. Вот уж о чем не думала…

– Я пойду на психологию, – не ожидая ответа, сказала Дашка, – и тебе тоже советую.

– Ладно, пусть с утра обычные, а вечером – колдовские, – продолжала выспрашивать Таня, еле поспевая за подружкой, – так неужели магические лекции не вызывают у простых студентов, скажем, некоторый интерес?

– Да ты что? – Дашка фыркнула. – Конечно, о вечерних лекциях никто не знает.

– Как это так – не знает? – изумилась Таня. – Пару десятков ведьм с колдунами и никто не видит?!

– Пару сотен, – улыбнулась Дашка, которую подружкина наивность порядком забавляла, – около тысячи, если быть точной. И почему ты решила, что Кукушка находится именно здесь? Тут лишь вход.

Озадачившись таким ответом еще больше, Таня решила не переспрашивать – сама сейчас увидит.

Вместе с небольшой группкой студентов они вошли в лифт, и Дашка, терпеливо подождав, пока все выберут свои этажи, нажала на кнопку последнего – тринадцатого.

– Девушка, а вас как зовут?

Таня вздрогнула и обернулась.

На десятом вышли почти все студенты, и в кабине лифта осталось трое: она с Дашкой и какой–то белобрысый парень. Собственно, он и задал вопрос.

Дашка игриво хмыкнула, выводя подругу из задумчивости.

– Мне кажется, мы где–то встречались. Я–то вас точно видел… – Парень широко улыбнулся.

Таня пригляделась: среднего роста, довольно крепкий, бледная кожа, широкое приветливое лицо, короткие светло–пепельные волосы… Глаза серые, темные, очень серьезные, а вот выражение лица смешливое.

Лифт дернулся и затих.

– Так где же я вас видел?

– В кино. – Дашка подхватила Татьяну под руку и выпорхнула из лифта.

– Слушай, неудобно, – тут же укорила ее Таня, – может, действительно знакомый? А мы убежали…

– Да клеился он к тебе, вот глупая!

Таня покраснела под насмешливым взглядом подруги: да–а, за три года в лесу она как–то забыла о флирте и всяких там ухаживаниях.

– Не переживай, захочешь – познакомишься ближе, колдун ведь… – Дашка хихикнула. – Эх, надо было мне на каблуки встать!

– Можем поменяться, – буркнула Таня. Она жутко натерла левую ногу. – Откуда ты знаешь, что колдун?

– Так он вместе с нами на этаже вышел. Эту кнопку видят только те, у кого браслет на предплечье или цепь на поясе.

– Кстати, хм… – Таня не знала, как сформулировать вопрос, который она давно хотела задать еще Лешке, но все стеснялась. – А где мужчины, хм… браслет носят?

– Не браслет, а цепь, – охотно ответила Дашка. – Обычно на поясе. Но могут и на ноге в несколько раз накрутить, и на руке, тоже на предплечье, как у женщин… короче, как захочется.

– А как браслет на цепь переплавляется? – быстро спросила Таня и тут же смутилась под пристальным взором подруги.

– А просто, – чуть помолчав, невозмутимо произнесла Дашка. – Новый хозяин приказывает вещи поменять форму, и все. Правда, у таких вещей, как вот твое украшеньице, надо хорошенько попросить… Ну а в целом: ведь неважно, как сила выглядит, главное, чтобы она имелась, понимаешь?

Таня кивнула, хотя не до конца выяснила, что хотела.

Так они прошли абсолютно безлюдным коридором и остановились у пыльного зеркала в старой кованой раме с почти облупившейся бронзовой краской.

– Давай–ка ты первая, а то не решишься с непривычки… – произнесла Дашка и вдруг сильно толкнула Таню в плечо. Девушка вскрикнула, ожидая удара о зеркальную гладь, но вдруг провалилась насквозь, мягко опустившись на пружинящий пол, – ощущения были такие, будто она совершила несложный прыжок в воду. В этой комнате тяжело дышалось, потому что температура была как в сауне; но не успела Таня всерьез испугаться, как пространство вокруг осветилось алыми и фиолетовыми жгутами, пронзающими тело насквозь – довольно–таки неприятное чувство, и она вдруг осознала, что абсолютно голая! К этому ощущению ей тоже не дали привыкнуть – тут же завернули в какую–то широкую хламиду и даже легонько подтолкнули в спину. Когда девушка очутилась в прохладном коридоре, ощущая босыми пятками твердый пол под ногами… Ей показалось, что она заново родилась или пережила серьезное нервное потрясение.

Рядом, появившись по частям прямо из воздуха, нарисовалась Дашка.

– Как тебе процедура приема? – довольным голосом осведомилась она у Тани. – Раз – все забрали, что надо – выдали, и порядок.

– Ой, а где наши вещи? – переполошилась Таня. – Документы, свиток этот, картонка… тетрадки?

– Думаю, нам это сейчас не нужно, раз забрали, – авторитетно заявила Дашка, – не переживай, паспорт, сумка твоя и прочее – все находится в гардеробной. А пока туфли на каблуках тебе не понадобятся, как и мне твои кроссовки… Ты посмотри, какая уникальная форма!

Дашка подбежала к большому зеркалу, Таня последовала за ней. Как ни странно, огромные овальные зеркала стояли вдоль по всему коридору… Причем каждое с двух боков освещали светильники, стилизованные под старинные факелы причудливой формы. А на стенах были странные «выпуклые» обои, или это такая плитка? Очень похоже на настоящую каменную кладку.

Рассматривая удивительный интерьер, Таня глянула в зеркало и тут же тоненько вскрикнула: ее худая длинная шея выглядывала из поистине странного одеяния, похожего на плащ. Вернее, плащ–накидку, перехваченную поясом, до ужаса напоминавшим простую веревку ослепительно–белого цвета. Из–под плаща выглядывали рукава белой рубашки, судя по тому, как ткань покусывала тело, явно льняной. Кроме того, в накидке обнаружились разрезы до самого пояса, из которых выглядывали тонкие широкие штаны, перехваченные резинками на щиколотках.

– Это что за одежда такая?!

– Классно, да? Мне нравится…

– А мне не очень, – честно сообщила Таня, – я похожа на монашку, тайком занимающуюся физкультурой… Зачем платье сверху на штаны надевать, а? Лучше бы обувь выдали. Черт, не нравится мне это все…

– Нервничаешь? – проницательно заметила Дашка.

– Ужасно.

– Нервы побереги, – тут же хихикнула Дашка, – еще пригодятся.

Таня внимательно взглянула на подругу: вот кто был счастлив. А когда сам счастлив, чужих переживаний не замечаешь…

– Ой, мы же опоздаем! Полтретьего на часах, а мы еще не знаем, что да где… – И Дашка припустила по коридору.

Таня засеменила за ней, сожалея о том, что обуви в этом месте, кажется, действительно ученицам не полагается. Интересно, что тут вообще полагается, а что нельзя… эх, и угораздило ее впутаться!

Выбравшись из–под мрачных каменных сводов, девушки очутились в простом и светлом коридоре, пол которого был выстелен обыкновенным ламинатом. Дашка пояснила, что они были чуть ли не единственными, кто переместился из Карпатского педагогического, а вообще в Кукушку студенты прибывают со всей страны и даже из соседних государств.

Дашка мигом нашла объявление – на листке черной бумаги белыми чернилами было выведено следующее:

«Для новичков: все занятия начинаются с аудитории № 1».

– А где расписание? – удивилась Таня, обшаривая взглядом всю доску объявлений, но кроме вышеозначенной информации висели простые листы в клетку с требованием вернуть потерянные ключи, клубки, книги и даже форму.

– Думаю, для нас пока нет расписания. Может, сейчас просто помучают разговорами и отправят домой… И мы тогда отметим наше поступление еще раз! – Дашка счастливо вздохнула, – поверить не могу – нормальная студенческая жизнь и никаких гор за окном…

Только Таня хотела спросить, что значит «серьезно отметим», как перед ними возник большой красный клубок толстого жгута. Он повертелся немного в воздухе, резко дернулся и медленно поплыл по коридору: конец разматывающего жгута искрился и исчезал, словно тающий бикфордов шнур.

– Это направляющий клубок, – мигом сообразила Дашка. – Пошли за ним!

Она схватила Таню за руку, и девушки поспешили за клубком. К счастью, бежать пришлось недолго: клубок исчез за большими дверями, обитыми красной кожей. На дверях значилась скромная табличка: «1».

Аудитория оказалась огромной и круглой, с высоченным куполообразным потолком и чем–то весьма походила на театр. Наверное, такое впечатление складывалось из–за колоссальных размеров люстры, подвешенной на потолке, – великолепного каскада из черных и прозрачных хрустальных подвесок. Сияние вставленных между ними свечей дарило залу таинственные переливающиеся блики, еще более усиливающие необычность помещения. Внизу размещалась небольшая арена, а над ней, располагаясь в несколько ярусов, кольцами шли гладкие черные столы, прерывающиеся проходами – лакированными лестницами из светлого дуба.

Народу в аудиторию набилось много, но, к счастью, на две одинокие фигурки, ворвавшиеся в зал, никто даже не обратил внимания: галдеж стоял неимоверный. Таня с Дашкой без труда уселись на первом, самом низком уровне парт, потому как верхние ряды были заняты очень плотно.

Рядом с Дашкой оказалась темноволосая девушка с весьма хмурым невыспавшимся лицом: она лишь неприязненно окинула подруг взглядом и отвернулась, отбив всякую охоту знакомиться. Таня сидела с краю, правда, возле нее было одно свободное место. А вот второй ряд парт находился слишком высоко, поэтому всегда общительная Дашка лишь вздохнула и устремила долгий взгляд на тех, кто оказался далеко напротив, за кольцом арены.

Таня пригляделась и увидела, что арена покрыта мягким настилом из простых спортивных матов, словно ковер для борьбы. Это что, спортзал? Тогда почему на потолке висит такая торжественная люстра? А если взять парты, украшенные затейливой инкрустацией завитушек по краю и «кабинетного вида» входные двери, получалась просто чудовищная эклектика.

– Ну и странная комната, – не удержавшись, высказалась Таня вслух.

– Это Зал Трансформаций, – неожиданно в самое ухо шепнул мягкий голос, – сейчас он находится в бездействии, поэтому собрались воедино части всех учебных залов.

Девушка медленно развернулась и встретилась глазами с тем самым парнем из лифта, – оказывается, он незаметно присел рядом.

– Меня зовут Александр, – представился он. – Для своих просто Сашка… Танюша; ты меня точно не помнишь?

Таня хотела отрицательно покачать головой, как вдруг вспомнила:

– Ты ходил на группу скалолазания в физкультурный колледж, да? Мы еще в паре работали раз или два…

– Три, – улыбнулся Сашка, – так ты ведьма? Не знал… Почему тогда не призналась? Мы же держимся друг за друга, оберегаем от неприятностей, если что…

– Я не знала, что буду ведьмой, – сразу же омрачилась Таня, – недавно стала…

– Сила в наследство перешла? – изумился старый знакомый, – или за колдуна замуж вышла?

– Первое. – Настроение у девушки совсем испортилось. Начинается…

– Тань, ты бы не рассказывала всем, что да как, – вдруг шепнула ей в ухо Дашка, – пусть думают, что у тебя все «о'кей» с самого рождения… И вообще, с таким браслетом ты и за принцессу далекого государства сойти можешь… – и громче добавила: – Познакомь нас, пожалуйста.

Таня спохватилась – представила их друг другу, после чего Сашка предложил перейти на пятый ярус – присоединиться к их компании. Потому что на первом сидят только новички и над ними все издеваются: и учителя, и старшие ученики. Первые для демонстраций всяких отбирают – например, удары на них показывают, а вторые – с верхних ярусов заклятиями в спину кидаются…

После таких откровений Таня с Дашкой быстро поднялись и пошли вслед за Сашкой по желтой скрипучей лестнице.

На пятом ярусе их встретили любопытными взглядами и дружными приветствиями. Оглядевшись, Таня вдруг заметила Лешку, сидевшего всего через троих учеников от нее, а рядом с ним – Ирку, которую, видать, тоже пригласили с нижнего яруса. Сашка представил девчонок, а затем по очереди назвал ребят: Миша, Олег, Марьяна, Лешка, Ирина, Костя… Лешка коротко кивнул, не глядя, а после принялся оживленно болтать с Иркой, – бывшая соученица даже не соизволила поднять глаза на подруг. Дашка подмигнула Тане: ну и задавака, мол…

Сашка тут же начал рассказывать о том, как они с Таней лазили по скалам, завязалась оживленная дискуссия: оказалось, многие ходили в горные походы, а Костя, которому недавно стукнуло тридцать пять лет, вообще оказался профессиональным альпинистом.

Лешка, конечно, в беседе участия не принимал. Таня разозлилась: если чертик знает, что она ни в чем не виновата и никаких себе «покровителей» не искала, то почему дуется? Тем более это Таня должна обижаться за нападение! Табуретку из–под ног выбил, стеклом полоснул… Ну и пожалуйста, чего ей–то переживать из–за какого–то сопляка…

Неожиданно Лешка прервал разговор с Иркой и посмотрел прямо на Таню. В его взгляде читалось столько злости, что у девушки тревожно засосало под ложечкой. А не просматривает ли он опять ее мысли? Окончательно смутившись, она поспешила отвернуться и заняться разглядыванием учеников на соседних блоках. Неожиданно, к большому удивлению, Таня заметила Алексу, которая, кажется, уже давно следила за ней. Рядом с ней сидела какая–то огненно–рыжая девушка и, не стесняясь, довольно нагло разглядывала Таню.

К счастью, свет в зале неожиданно погас, а затем вновь воссиял тревожными огнями настенных канделябров, осветивших весь потолок, – Таня поспешила переместить взгляд в центр зала.

Арена куда–то исчезла, а на ее месте возник прозрачно–голубой шар, словно вдруг воспарила в центре зала гигантская стеклянная игрушка с новогодней елки.

Изнутри что–то треснуло, меридианами пошли тонкие полосы, – шар медленно разошелся на аккуратные дольки. В центре образовавшегося «цветка», величественно сжимая рукой длинный льдисто–серебристый посох, возвышалась красивая белокурая женщина в великолепном белом платье. Ее длинные густые волосы ниспадали до самого пола и переливались волшебным серебристым мерцанием, а лицо как у точеной фарфоровой куколки, просто совершенное. Ни дать ни взять – Снежная королева.

– Опять старая карга прикалывается, – неожиданно послышался шепот откуда–то снизу.

– Да–а, сейчас начнет озорничать бабулька, – шепнул Сашка Тане прямо в ухо. – На лекциях лучше ей не попадаться… Но ведет очень интересно.

Таня с удивлением оглянулась: почему это бабулька? Женщина казалась олицетворением красоты и молодости, была совершенной во всех отношениях. Вот она сделала грациозный шаг, изящно подхватив подол платья, и…

– Приветствую вас, лентяи и лодыри! – проскрипела волшебная красавица низким голосом и мгновенно, словно стряхивая с плеч чужую личину, обратилась тощей старушонкой в узком и длинном платьице с кружевным подолом, – из–под которого выглядывали модные сапоги на тонких шпильках. На седых букольках крепко устроилась шляпа–таблетка, чуть сдвинутая набок: ну вылитая Шапокляк, только что без крысы.

– Здравствуйте, Ольга Шизовна! – прокричал нестройный хор.

– Шисумовна! – видать, привычно поправила старушка. – Мой отец носил гордое имя Шисум, проклятые балбесы.

– Это Шиза, главный преподаватель по иллюзиям и превращениям, – тут же прошептал Сашка, – она прикольная, только ее иногда заносит…

– Так это была иллюзия такая? – сообразила Таня. – Ну ничего себе, вот это чудеса!

Ребята на соседних местах удивленно оглянулись на нее, и Таня прикусила язык: ну конечно, они такое не раз видели… И всякие иллюзии, и превращения… Ох, а что другие студенты скажут, когда узнают, что Таня всего лишь в ящерицу умеет превращаться? Опять смеяться будут…

– Я вижу, весеннее пополнение добавило неучей на наши учительские головы, – продолжила Шиза. – Это ж надо умудриться перед самым летом пойти учиться, а?

– Мы не неучи! – обиженно воскликнул кто–то с первого ряда.

– Ну конечно! – тут же отпарировала ведьма. – Многие из вас не умеют даже свои мысли защитить! К примеру, ты, балбес, думаешь о том, вкусный ли здесь подают обед, вот это рыжая со второго – ответит ли ей взаимностью сидящий с ней рядом толстяк… А вон та блондинка с пятого, не отнимут ли у нее супербраслетик в скором времени… Кстати, вы не спуститесь сюда ко мне, а, красавица?

Увидев, что ведьма смотрит прямо на нее, Таня похолодела. Этого ей еще не хватало!

Сидящие поблизости ученики начали переглядываться, кого это Шиза выбрала себе в жертвы, а Сашка удивленно прошептал:

– Это не к тебе случайно?

Ответом ему стал злорадный Иркин смешок.

– Таня, иди! – шепнула ей Дашка с другой стороны, – не бойся, не съест же…

Медленно, словно в кошмарном сне, девушка спустилась по дубовой лестнице, чувствуя на себе сотни внимательных любопытных взглядов, и осторожно приблизилась к старой ведьме.

– Ну смелее, – подбодрила ее Шиза, – покажите нам ваш браслетик, интересно же.

Таня отступила на шаг и вдруг сказала:

– Не покажу.

Не будет она тут перед этой ведьмой стелиться. Но Шизу было не смутить таким ответом.

– Я же не подарить вас прошу, дорогуша. Покажите нам эту вещь, за которую вы так переживаете.

И вдруг в голове у девушки пронеслась яркая, стремительная мысль: «Не показывай», и была эта мысль явно чужая, будто бы сообщенная по астральной связи. Таня повертела от удивления головой, но понять, кто мог послать ей такое сообщение, не смогла.

– Имею полное право вам не показывать, – дрожащим голосом произнесла девушка.

Шиза прищурилась: глаза почти скрылись под морщинистыми мешочками век.

– Почему это? – Старуха сделала вид, что удивилась, и поправила плоскую шляпку.

– Просто так, – чувствуя себя донельзя глупо, произнесла Таня.

– А я имею полное право вас выгнать с моего урока, – прищурилась на это ведьма.

– Ну так выгоняйте, – обиделась Таня.

– Пошла вон. – И Шиза любезно указала на дверь.

Таня рот открыла от изумления.

– Пошла вон, – вежливым тоном повторила ведьма.

На ярусах послышались смешки, прошелестели взволнованные шепотки: ученики с интересом следили за тем, что будет дальше.

– А за что вы меня выгоняете? – Таня не хотела так просто сдаваться.

Шиза изобразила на лице милую улыбку, – впрочем, ей это совсем не удалось.

– За то, что ты трусиха, каких белый свет не видел, – охотно пояснила она. – Уверена, в ведьмах ты недолго задержишься… Даже с Марьяниным украшеньицем.

– Откуда вы знаете?!

– Да в мыслечувствах твоих читаю, слабачка, – охотно объяснила ведьма. – Ну так что, еще раз повторить?

Сгорая от стыда, девушка круто развернулась, быстро пересекла зал и с силой толкнула двери.

Коридор пустовал: ни единой души. Неужели все до последнего на занятиях?

Что делать дальше, после того, как ее выгнали с первой лекции, девушка не представляла абсолютно. Хотелось плакать, но Таня сдерживалась изо всех сил: наверное, никогда она не чувствовала себя такой одинокой. Какое же это мерзкое ощущение, когда кажется, будто ты находишься абсолютно не на своем месте, в окружении людей, которым совсем безразлична…

Но самое обидное – почему она совершенно не умеет защищать свои мысли?! Даже против Олеши ей удавалось обороняться, а тут… Преподавательница все прочла без труда, даже самое сокровенное – о страхе за браслет, и Лешка тоже… Немного смешно, что парень обижается на «сопляка», тем более Таня же не со зла. А впрочем, так ему и надо, предателю…

Чувствуя себя абсолютно несчастной, Таня запрыгнула на подоконник, уселась, поджав колени к подбородку и уставилась в окно, выходящее во внутренний двор.

Девушка с удивлением рассмотрела, что корпус университета располагался как бы квадратом вокруг очень красивого дворика, вымощенного аккуратными голубыми плитами – гладкими и блестящими. Второй этаж, где находилась Таня, со стороны двора охватывала широкая веранда с решеткой, увитой ярко–зелеными виноградными листьями. Вот хорошо бы просто погулять по ней…

Чтобы получше разглядеть дворик, Таня соскочила на пол, встала на цыпочки и прислонилась лбом к холодному стеклу. На первом этаже размещались расписные деревянные кадки с толстыми изогнутыми деревьями; по краям, под навесом веранды, стелились цветастые дорожки, повсюду висели неяркие желтые фонари в решетчатых корпусах – ни дать ни взять большой богатый дом в европейском стиле.

Только вот наверху здания творилось нечто странное: по всему периметру шла зубчатой волной череда высоких стеклянных башен с конусами отдельных крыш: девушка отчетливо видела прозрачные полотнища стенок, разделенных на клетки тонкими железными балками, но что там, внутри, различить было невозможно. Может, это теплица? Кажется, сквозь толщу стекла просвечивают широкие зеленые листья…

Неожиданно посреди дворика прямо из воздуха возник парень, одетый как ученик – в длинную черную накидку поверх белой рубашки, и помахал Тане рукой. Девушка этого никак не ожидала, но вежливо помахала в ответ. Парень был какой–то странный, словно бы весь переливался неяркими пятнами, а голова вообще то пропадала, то исчезала, – у Тани мурашки поползли по коже от такого зрелища. Неожиданно чудак сделал ей приглашающий жест рукой: спускайся, мол.

И каким это образом, подумалось Тане; тем более парень доверия не внушал.

Внезапно перед ней, где–то на уровне груди, появился синий клубок. Конец нитки шипел и трещал, из чего девушка сделала вывод, что это какой–нибудь направляющий клубок. Таня бросила взгляд на парня, но он уже исчез.

Ладно, будем считать это приключением. Девушка осторожно соскочила с подоконника и пошла вслед за клубком – синий хвостик привел ее прямо к узкой витой лестнице, пропадающей далеко внизу. Таня глянула на перила и ахнула: кованый узор из черных и золотых прутьев перемежался цветными камнями разной величины. Дивный орнамент из цветочных головок, узких листьев, завитков, из–за которых хищно выглядывали звериные каменные глаза, которые казались особенно живыми…

Клубок вел дальше, и девушка послушно шла за ним, не отрывая взгляда от чудовищно красивого и как–то странно волнующего рисунка перил. Лестница оказалась довольно узкой и длинной, словно ввинчивалась вниз по спирали. Тане стало страшно, потому что светильники на стенах давали слабый свет, а синий клубок вел ее все дальше и дальше вниз…

И вот, когда она уже приняла решение возвратиться назад, где–то сбоку пронзительно заскрежетало, словно железной вилкой провели по фарфору. Таня ойкнула и отпрянула назад, но ее спина уткнулась в твердую поверхность. Замирая от страха, девушка обернулась и тут же вскрикнула: оказывается, она столкнулась лоб в лоб с собственным зеркальным образом. В темноте ее лицо было похоже на лик призрака, а глаза казались горящими угольками и выглядели абсолютно чужими, будто бы на нее смотрел кто–то совершенно другой, посторонний…

Испугавшись, Таня дико закричала и бросилась назад, не разбирая дороги. Девушка слышала, что где–то рядом шипел проклятый клубок, но ей было все равно; страх не отпускал ее и гнал вверх, подальше от странных звуков из подземелья… Но впереди ждал еще больший сюрприз: лестница обрывалась площадкой с люком.

Круглым железным люком. Несколько минут девушка изучала это неожиданное препятствие.

– Ну и Кукушка, – процедила девушка вслух. – Ну и зданьице…

Как ни странно, звук собственного голоса помог успокоиться. Стиснув зубы, Таня обеими руками толкнула крышку и та легко поддалась.

То и дело оглядываясь по сторонам, девушка вылезла из люка и очутилась в простом классе с партами. Стены были увешаны портретами хмурых бородачей и каких–то женщин со злыми одинаковыми лицами. На одной из стен висела обычная школьная доска, довольно старая и исцарапанная, а за учительским столом, неестественно выпрямившись, восседала Русланка.

– Когда деньги отдашь? – Она запустила в Таню книжкой.

Девушка увернулась, недоумевая, как вдруг увидела, что на доске кусочек мела самостоятельно дописывает фразу: «Галерея личных страхов».

Чувствуя, как волосы на голове начинают шевелиться сами по себе, Таня попятилась к двери, молясь, чтобы она была открыта, и тут же встретилась глазами с Лешкой. Он сидел на первой парте ближнего к окну ряда, скрестив руки на груди, и злобно щурился. Неожиданно в его руках появилась табуретка, точь–в–точь какие стояли у Тани на кухне, – чертик поднял ее над головой и метнул в девушку. Но не успела Таня вскинуть руки, чтобы хоть немножко защититься, как табуретка разлетелась перед ней на щепки, словно натолкнулась на невидимую преграду. И действительно, Лешка кричал и ругался, судя по беззвучно открываемому рту и злобному выражению на лице, но незримый барьер, к счастью, не пропускал его…

Развернувшись вполоборота, Таня встретилась глазами еще с одним «знакомым» – старшим Вордаком собственной персоной. Он тоже держал руки скрещенными на груди и почему–то сидел верхом на последней парте среднего ряда. Но не кричал и не бесновался, наоборот, казался задумчивым и очень серьезным. Правда, из одежды на нем была лишь повязка–шкура на бедрах и массивный золотой пояс на ней, – точь–в–точь, как на первом шабаше.

А рядом, улегшись прямо на столешнице парты, на Таню грустно смотрела собака с перебитой лапой. Из ее пасти медленно капала густая слюна, похожая на обильную мыльную пену. И девушка вдруг вспомнила, как испугалась похожей псины в детстве, подумала еще тогда, что зверюга точно бешеная… И как после бежала и бежала по улице, а за ней – все та же истекающая слюной собака, и как долго потом отходила от пережитого ужаса.

И вдруг, видимо, чтобы довести девушку до полного непонимания реальности, появилась Олеша. В руках у старой ведьмы сверкала изогнутым лезвием турецкая сабля. Та самая, которая висела на стене ее комнаты в домике на горе, возможно, как шептались девчонки, часть таинственного прошлого наставницы… Неожиданно карга бросилась к старшему Вордаку и одним махом отсекла ему голову. Онемевшая от ужаса девушка ожидала увидеть море крови, но вместо этого голова просто исчезла, а оставшаяся часть туловища продолжала сидеть на парте с гордо скрещенными на груди руками.

Этого события хватило Тане для того, чтобы наконец упасть в обморок.

Очнувшись, Таня увидела пустой, залитый лунным светом, класс. Бог мой, сколько она здесь пролежала? На улице глубокая ночь, а она даже не знает, где находится! И все из–за чертового синего клубка и того парня, – ишь, руками размахался… Укоряя себя за проявленную неосторожность, Таня дернула ручку двери.

– Помогите! – крикнула она. Ее голос разошелся по классу тоскливой луной. Такое впечатление, будто она в здании осталась одна…

Казалось, прошла целая вечность, пока раздался скрежет поворачиваемого ключа в замке. Таня вздрогнула и подняла голову с парты. Кажется, она чуть было не заснула.

Дверь в класс распахнулась.

– Урок окончен, – произнес насмешливый голос.

В глаза ударил яркий свет. Проморгавшись, девушка увидела прямо перед собой не кого–нибудь, а саму Ольгу Шисумовну.

– Поздравляю, дорогая, у вас получилась на диво интересная иллюзия, – сообщила ведьма и ехидно усмехнулась. – Нешуточное искривление пространства: жуткие лестницы, темные образы из прошлого и будущего, а еще этот таинственный парень – неясная тень из неизвестно какого времени… да ваша душа полна страхов и желаний, милочка. Пожалуй, я только вам поставлю тринадцать баллов за сегодня. Но не расслабляйтесь, дальше будет труднее. Особенно с таким браслетиком, как у вас.

– Так это было… наваждение? – изумилась Таня, с трудом вникнув в основной смысл разглагольствований Шизы. – А как же… ведь с урока вы меня выгнали?

– Ох, да за кого вы меня принимаете, дорогуша? – честно возмутилась Шиза. – Я выгнала каждого из присутствующих. Для хорошей иллюзии нужны сильные чувства. Нужна злость, обида или самобичевание как минимум.

– Но как же это так?!

– Ваше счастье, что я не беру своих слов обратно, – покачала головой ведьма, – а то за такие переспросы явно стоило бы снизить оценку… В этом и заключался урок – наслать на каждого из студентов чары или, как вы сказали, наваждение. А после посмотреть, насколько долго и качественно оно продлится. Ваша иллюзия действительно оказалась одной из наиболее любопытных и уж точно самой продолжительной… Кстати, дорогуша, у вас явно нерядовые способности к иллюзиям… Думаю, вам будет чертовски хорошо удаваться наводить чары.

– Правда? – Тане показалось, что она ослышалась. Господи, да ее же хвалят!

Шиза хмыкнула. Наверное, Танино лицо выглядело достаточно удивленным.

– А теперь, милая, идите и отдыхайте. Да, я вас определила на четвертый ярус. Не то чтобы вы были прямо так способны, но ваша иллюзия действительно весьма и весьма достойна. И, не буду скрывать – за вас попросили уважаемые люди… В любом случае платить вам за занятия не придется.

Ну если бы еще платить за эти издевательства пришлось, это вообще! Что касается уважаемых людей… наверняка Вордак и попросил, ну да ладно, – хоть какая–то от него польза.

– Идите домой. Занятия завтра начинаются в три, как обычно. И не забудьте красочно описать вашу иллюзию – небольшое сочинение страниц на десять, не больше. Вы утренние общественные занятия в этом учебном году не посещаете, так что будете иметь время…

Ведьма загадочно улыбнулась и растаяла в воздухе, Таня даже моргнуть не успела.

Внезапно перед девушкой возник новый клубок – на этот раз ярко–зеленых ниток. Таня чуть не взвыла, но послушно побрела за шипящим изумрудным хвостиком.

Глава 7

КРИСТА

Клубок повел ее вверх по лестнице, из чего Таня сделала вывод, что скорей всего попадет на загадочную стеклянную крышу. Если, конечно, это опять не будет очередная иллюзия. Наверное, сейчас она выйдет к обыкновенному лифту и покинет здание нормальным способом. Девушке не терпелось обсудить первый день учебы с Дашкой; кроме того, она страшно проголодалась, и это уж точно не было наваждением.

Лестница завершалась огромным прямоугольным зеркалом. Таня опасливо коснулась гладкой поверхности и нашла ее довольно твердой. Обычное зеркало, отражающее ступеньки.

Неужели это тупик? Тогда почему клубок дергается и шипит, словно желает и дальше продолжать путь? Мало того, шерстяной шарик будто вообще «озверел» – стукался об зеркало, словно бы захотел передвинуть его собственными силами.

Машинально Таня коснулась рукой браслета и тут же почувствовала подсказку: «Поверь в зеркало».

Час от часу не легче… Да она верит в него, вот же оно! Ровное, гладкое, немного грязное, с отпечатками чьих–то пальцев… Ступеньки отражаются, стены из булыжника, потолочные своды. А может, надо представить, что лестница идет наверх, как будто бы продолжается? Вопреки отражению…

Не успела девушка так подумать, как поверхность странного зеркала стала прозрачной и лестница по ту сторону «Зазеркалья» действительно продолжилась.

Тане показалось, что она сходит с ума: неприятно ощущать, когда привычные вещи вдруг становятся непривычными. Преодолев робость, она перешагнула сквозь доступную теперь преграду и быстренько пошла наверх за радостно устремившимся клубком.

Пушистый зеленый шарик остановился у больших зеркальных дверей, повертелся на месте и пропал.

– Опять зеркала! – укорила Таня свое отражение. Но тут же мысленно настроилась, чтобы поверить и в эту преграду, вернее, в ее преодоление, – глубоко вздохнула, с усилием нажала на дверь…

И очутилась на улице.

В лицо пахнуло свежим весенним ветерком. Вечерело, зажглись первые уличные фонари, прохожие бодро сновали по улице. За спиной возвышалось безразличное многоэтажное здание Прикарпатского педагогического университета.

Девушка глубоко вздохнула. Ах, как же это, оказывается, хорошо – очутиться на обычной улице, лишенной каких–либо иллюзий, побыть среди простых обыкновенных людей.

Таня шла по тротуару, засунув руки в карманы своей черной ветровки, неожиданно вновь сменившей ученическую хламиду, и все пыталась представить, как же так вышло, что она шла вверх, а очутилась, наоборот, внизу? Но лишь вспомнила, что очень сильно проголодалась и решила оставить «пространственный» вопрос на «после» – у Дашки спросит… Таня надеялась, что подруга найдет дорогу домой самостоятельно: еще утром она вручила той запасной ключ от входной двери.

Уже на лестничной площадке Таня почувствовала неладное.

И опасения не замедлили оправдаться: лишь только девушка открыла дверь, на нее навалилось нечто ужасное – дикое сочетание громкой музыки, шума веселых голосов и пьяных выкриков. Казалось, в маленькую квартирку сбежалась половина посетителей популярной дискотеки или где–то отменили киносеанс, а в качестве бонуса устроили праздник в Таниной квартире. Потаращившись некоторое время на скопление множества пар обуви, заполнившей коридор не хуже некой сказочной флотилии, девушка осторожно заглянула в гостиную и растерялась окончательно.

Потому что там действительно была дискотека. Парни и девушки танцевали, пили вино из Таниных чашек, обнимались и целовались. Но больше всего хозяйку квартиры озадачила кучка осколков на полу, явно оставшихся от одной из фарфоровых ваз.

– Танька! – Из кучи веселых незнакомых лиц появилось счастливое Дашкино.

– Давай идем к нам, мы в «ассоциации» играем, – зашептала она, держа под руку виновато улыбающегося Костю – того самого альпиниста.

– Даша! – Таня чуть не взвыла. – Откуда столько людей?!

– Это я пригласила. – Подруга рассмеялась слишком уж весело. – Костик помог собрать… Иди, выпей, расслабься… – Дашка указала на ряд длинных узких бутылок, выстроившихся в ряд вперемежку со слониками из коллекции. В наполовину опустошенных сосудах мрачно плескалось что–то яркое, зелено–ядовитое.

– Я п–позже, – тут же испугалась Таня. – Слушай, это надолго затеялось?

– Да не переживай, еще часа два–три, – успокоила подруга. – Только на сегодня, чтобы познакомиться с коллективом… А завтра начнется долгая и тяжелая учеба… Да ты расслабься, отдохни…

Тут же Таню довольно крепко обнял невысокий парень с хитрющими голубыми глазами и потащил к танцующим. К счастью, минуты через три медленная музыка сменилась зажигательным хитом, и Тане удалось не только вырваться от голубоглазого, но даже выскользнуть из гостиной.

На кухне ее ожидало большое разочарование. И дело даже не в трех целующихся спина к спине парочках и одинокого мрачного курящего и одновременно играющегося мобилкой парня. Нет, дело было в распахнутом настежь холодильнике, из которого исчезли все продукты, даже баночка консервированных огурцов, купленная Таней еще в «доведьмовский» период. Вздохнув, девушка прошла в спальню, вызвав неудовольствие двух или трех парочек – не разберешь, и быстро вытянула из тайника под платяным шкафом деньги – двадцатки хватит. Конечно, лучше бы их не тратить, но на браслет надеяться не приходилось: Таня боялась, что ее хватит удар от нарисованных котлет или там бутербродов, блинов с маслом, салатика…

Чтобы избавиться от накатившего наваждения, Таня несколько раз сильно тряхнула головой. Придется идти в магазин и купить что–то вроде куска колбасы. Причем не спешить и прийти, когда веселье закончится или хотя бы народу поубавится.

Оказавшись на лестничной площадке, Таня испытала неимоверное облегчение. Ну что поделать, не любила она большие сборища. Да, не ожидала от Дашки такого сюрприза… Если такое каждый день будет, о–о–о… Возможно, подруга устроила праздник вселенского размаха действительно от большой радости – по поводу успешного поступления, так что почти простительно. Интересно, а Дашку перевели на следующий ярус? Попробуй–ка спроси в таком бедламе…

Завернув за угол, Таня побрела к освещенному зданию супермаркета, как вдруг вспомнила, что дальше по улице есть кафе, в котором всегда делали очень вкусные пончики. Посыпанные пудрой, с маковой начинкой, политые медом… В квартиру быстро возвращаться не хотелось, и девушка решила, что скоротать время за пончиками будет самое то. А еще ведь можно выпить чашечку кофе, которого дома точно нет.

Мысль о вкусной еде так понравилась Тане, что она тут же свернула на боковую улочку, чтобы срезать путь до кафе минимум на четверть, и встретилась нос к носу с Алексой.

Девчонка загородила дорогу своей мощной фигурой, чуть выставив правую руку в сторону: в ее ладони трепыхался крохотный черный клубочек.

Алекса дунула на него, и он, мгновенно вспыхнув, распался кучкой пепла.

– Говорят, у тебя сегодня вышла неплохая иллюзия, – заявила она удивленной Тане. – Не хочешь еще одну посмотреть?

Она помолчала, но, видя, что Таня не отвечает, продолжила:

– Знаешь, ты меня всегда раздражала…

– Ты меня и сейчас раздражаешь, – тут же огрызнулась Таня. – Дай пройти.

Но Алекса даже не сдвинулась. Прохожие с удивлением косились на двух девушек, измеряющих друг друга презрительными взглядами.

– С тобой хочет поговорить одна очень важная особа, – вздохнув, с кислой миной сообщила Алекса. – Я должна провести тебя к ней… Конечно, в нашем сообществе все девчонки достигли пятого яруса… Правда, я слышала, у тебя аж четвертый? – Она ехидно усмехнулась.

– Ты что, попала сразу на верхний ярус? – не сдержала изумления Таня.

– Да, я даже теперь живу на Чердаке, – довольно сообщила Алекса, – где проживают все пятиярусники… Там очень красивые комнаты: с каминами и телевизорами, в коврах и гобеленах, вместо потолка – стеклянная крыша и ночью так красиво светят звезды… А еще есть общий ресторан, бассейн, спортзал и сауна. Если будешь слушаться нашу Кристу, тоже окажешься с верхними.

– О, так вот как ты попала на пятый ярус? – съязвила Таня. – Выслужилась?

– На себя посмотри, – моментально вскинулась Алекса. – Держу пари, что Криста в первую очередь хочет на твой браслетик взглянуть… Короче, решай сама, вот клубок.

Девчонка подкинула на ладони чудесный клубочек из тонких серебристых ниток, – мало того, от него даже исходило слабое сияние.

– Он проведет тебя куда надо. И советую не отказываться, хуже будет – она может обидеться. – И Алекса исчезла.

Таня даже рот открыла от изумления: вот, уже и Алекса умеет исчезать! Девушка почувствовала острую зависть. Конечно, она может стать невидимой благодаря браслету, но ведь это совсем другое – перемещаться в пространстве, куда тебе вдруг понадобится… В горах Таня пробовала, и не раз, исчезать просто так, но ничего не получалось. Дашка тоже не умела, да и, насколько Таня знала, никто из Олешиных учениц подобным мастерством не блистал. И вот, пожалуйста, Алекса каким–то образом научилась.

К счастью, ее внимание отвлек клубок: на кончике нитки засветился маленький изящный огонечек. Таня подумала, что это самый красивый клубок, который она видела, и вдруг решилась.

– Идем, – сообщила она серебристому шарику.

Улица мгновенно испарилась. Пропали дома, поделенные на светящиеся квадратики, исчезли люди, деревья, фонари и машины – вокруг скручивались густыми кольцами плотные серые облака, и единственным маячком в этой темени служил маленький серебристый клубок с огоньком на хвостике. Таня чувствовала себя как космонавт, впервые очутившийся в состоянии невесомости и поэтому неудивительно, что поддалась легкой панике. Но когда туман рассеялся, девушка увидела ярко освещенную разноцветными фонариками витрину и неоновую вывеску: «Вавилон». Честно говоря, девушка не могла припомнить в городе общественного заведения с таким названием. Помедлив, она все же толкнула стеклянную дверь – звякнул колокольчик, – и очутилась в небольшом, но весьма уютном кафе.

На круглых столиках, накрытых зеленым бархатом, стояли прозрачные полусферы светильников с плавающими свечами. Откуда–то с потолка лился неяркий призрачный свет, слышалась тихая, ненавязчивая музыка. Худая смуглая барменша с острым лицом и длинными спутанными волосами недобро глянула одним глазом на пришедшую и тут же скрылась из виду не хуже Алексы.

Посетителей было довольно мало, так что заметить тесный кружок из девчонок оказалось просто.

Кристу же Таня увидела сразу. Уж слишком та выделялась на фоне остальных: огненно–рыжие волосы девушки закручивались хищными кольцами до самой талии, тесная блузочка из черного атласа, застегнутая всего лишь на одну пуговичку, выгодно облегала фигурку, а большие, чуть раскосые глаза смотрели с привычным, по всей видимости, цинизмом – приветливо и оценивающе одновременно. Таня мгновенно вспомнила этот взор – та самая рыжая девушка, следившая за ней вместе с Алексой, пока она знакомилась с ребятами с пятого яруса…

Как видно, моментальный тест на внешний вид Таня прошла не то чтобы на отлично: Криста сделала вялый приглашающий жест, девчонки нехотя подвинулись, а одна из них – невысокая блондинка, стриженная под модное каре, принесла еще один стульчик. Таня сняла куртку, повесила ее на спинку, присела на краешек сиденья и тогда уже ответила Кристе таким же испытующим осмотром.

Некоторое время царило молчание. Таня обрадовалась, что в помещении было темно: щеки начали пылать от любопытных взглядов. Захотелось попробовать заглянуть в мыслечувствующую ленту какой–нибудь из девчонок. Однако существовал риск обратного эффекта, а Таня толком и не знала, может ли защищать свои мысли от сильного чужого вмешательства, – ведь удавалось Вордакам читать ее «думы» как раскрытую книжку… Возможно, как раз из–за того, что Тане хотелось проникнуть в их мысли… Надо будет подробнее выспросить у Дашки.

Подошла официантка, принесла большую чашку капучино для девушки: на белой пене шоколадом выведено сердечко.

Чувствуя себя все более неловко, Таня сказала «спасибо» и отпила большой глоток. Напиток оказался крепким и безумно вкусным.

– Меня зовут Криста, – наконец молвила рыжая, – Криста Соболь. – Она сделала ударение на втором слоге. – Это я пригласила тебя к нам.

– Таня Окрайчик.

Криста лениво кивнула: известно, мол.

– Познакомься, это Аника, Мариша, Тина, Люци, – начала она представлять остальных, – ну с Алексой ты уже знакома (Таня мрачно кивнула), вот Тонечка наша, ты ее тоже знаешь, конечно… ну и Сашка – Женька – они близнецы.

Все девушки ограничились легким кивком, когда их называли по имени, лишь Сашка – Женька – две девчоночки лет по семнадцати, одновременно расцвели хитрыми улыбками.

– Я предлагаю вступить тебе в наше тайное сообщество, – сообщила Криста и лениво откинулась на спинку стула, заложив ногу на ногу. У Тани возникло подозрение, что Криста репетирует наперед каждое свое движение – так грациозно у нее выходит.

Кроме того, эта глава тайного сообщества была действительно необыкновенно красива: когда она улыбнулась, то на щеках появились едва заметные ямочки, а глаза, которые при ближайшем рассмотрении оказались темно–карими, излучали просто–таки магнетическое тепло и дружелюбие, – такому человеку хотелось верить без оглядки…

– Что за сообщество? – угрюмо осведомилась Таня и отпила еще глоток. Из–за кофе чувство голода усилилось. Мало того, даже в животе заурчало.

– Не подумай ничего такого, но не могла бы ты показать свой браслет? – Криста мягко ушла от ответа.

– Зачем это? – Таня взглянула на рыжую красавицу почти с неприязнью. Криста вдруг напомнила ей венгерку – госпожу Мильтову: то же изящество движений, вкрадчивый тон… И та же просьба.

– Просто из любопытства, – беззлобно отозвалась Криста, – взамен я покажу тебе свой.

В доказательство девушка легко пошевелила правой рукой: из рукава блузки на запястье выскользнул красивый и довольно массивный золотой браслет.

– На, посмотри поближе.

Таня, не устояв против искушения, осторожно приняла драгоценную вещь, провела пальцем по выпуклым синим камням – серединкам жемчужно–белых цветов, по шероховатому переплетению золотых листиков, – металл приятно холодил ладонь.

Вздохнув, она вернула ведьмовское украшение и, закатав рукав собственной рубашки, стянула браслет.

– Можешь посмотреть, – буркнула, – если так хочется…

Криста приняла браслет очень осторожно, двумя пальчиками, долго и пристально рассматривала переплетение головы ящерицы с хвостом. Так долго, что Таня даже забеспокоилась.

– Настоящий, – наконец выдохнула Криста. – Дикий.

– Почему это – дикий? – удивилась Таня.

– Можно девочкам посмотреть? – не отвечая, осведомилась Криста.

– Пожалуйста.

Танин браслет пошел по рукам: молчавшие до этого девушки вдруг заахали, зацокали языком, открыто восхищались, некоторые ласково гладили глаза–изумруды и серебристые изгибы ящерицыного тельца. Криста задумчиво наблюдала за передвижением браслета, будто бы потеряв к Тане интерес, и вдруг спросила у нее:

– Почему ты его не продашь? За клятву дарения, разумеется. Ведь тебе он не нужен, правильно? А ты небогата, насколько я знаю, и большие деньги никогда не помешают… Я слышала, ты стала ведьмой случайно и не очень–то охотно учишься нашему ремеслу.

И она посмотрела на Алексу.

– Верните мой браслет.

Против Таниных опасений, ее просьбу тут же выполнили.

– Думаю, узнала я достаточно. – Девушка глубоко вздохнула, чтобы не выдать волнения. – Сколько я должна за капучино?

– Погоди, не обижайся.

Ладонь Кристы легла поверх Таниной, мешая ей встать и уйти. Этот жест вновь напомнил девушке госпожу венгерку.

– Погоди, – повторила Криста и отпустила ее руку, – разве ты забыла – у меня к тебе серьезное предложение… Вначале выслушай, а потом уже делай выводы. Итак, – видя, что Таня приготовилась покорно внимать, начала рыжая, – я расскажу тебе историю… Наверняка ты ничего не знаешь о карпатском ведьмовстве, не правда ли? Так вот… Видишь ли, ни для кого не секрет, что в горах время течет по–другому. Даже обычный человек, не приспособленный к волшебству, чувствует на себе магическое влияние горной природы. А все потому, что в горах много миросплетений.

– Чего–чего? – перебила Таня. – Каких плетений?

– Миросплетений – путей между мирами, – терпеливо отозвалась Криста, не забыв, правда, обменяться с девушками насмешливым взглядом. – Вопреки общественному мнению, колдуны и ведьмы никогда не жили бок о бок с людьми. До того часа, пока некоторые из них не захотели приобщиться к обычной цивилизации. До этого у нас был свой мир, разделявшийся с этим простым зеркалом.

– Был?

– Да, путь обратно закрылся, – подтвердила Криста, – видишь ли, человеческое тело быстро приспосабливается к метафизике измерения, в котором пребывает… и тем первым первооткрывателям, проложившим путь на эту землю, не удалось вернуться назад. Тогда они решили ситуацию наиболее проверенным способом: придумали множество глупых законов и правил, запретили многие обряды и ритуалы, урезали волшебство творений до минимальных пределов. В общем, постарались изрядно, чтобы превратиться почти в простых людей, стали Цивиллами… – При этих словах Криста сделала изящную гримаску.

– Но некоторые решили остаться в горах, среди природы, где много нерастраченной дикой силы – их называют Дикими, почти презрительно… Но все–таки больше волшебников решило жить среди людей. Я думаю, ты знаешь немного из общей истории мира, почему это стало их роковой ошибкой.

– Да, я нормально училась в школе, – буркнула Таня. – В Средние века много ведьм сожгли.

Криста кивнула.

– Тайные школы в горах, – продолжила она, – где некоторым из нас повезло побывать, стали редкостью: ведьмы больше не хотели учиться у природы. Они предпочли ходить в университеты и магические школы, изучать интеллектуальное волшебство…

– Хм, а разве это плохо? – не сдержала удивления Таня.

Ответом ей стало изумленное молчание.

– Да–а, – протянула вдруг одна из девушек, кажется, Тина, – слышала бы тебя твоя прабабушка.

– Да плетьми бы сразу выстегала, – хихикнула девчонка с короткими каштановыми кудряшками – Люци.

– Ну а вы–то откуда знаете о моей прабабушке? – Таня оглядела всех по очереди, постаравшись вложить в этот взгляд как можно больше презрения. У нее создалось впечатление, что ее решили разыграть, пользуясь тем, что она толком ничего не знает о ведьмовской жизни.

– Я тоже училась в горах, – блеснув глазами, проговорила Криста, – и не у кого–нибудь, а у твоей прабабушки. Недолго, но достаточно, чтобы узнать, какой же она была сильной Дикой ведьмой.

– Дикой ведьмой? – Подозрение о розыгрыше крепчало. Тем более девушки уже в открытую усмехались.

– Дикие – волшебники, ратующие за природную форму волшебства. – Криста глубоко вздохнула. – Не признающие ни технической цивилизации, ни интеллектуального волшебства, разумеется. Те, которые считают, что самая сильная магия идет от природной стихии, а не из старых и пыльных методических книжек… Конечно, Дикие не любят Цивиллов, и наоборот, соответственно… Ты хоть что–нибудь понимаешь?

– Что тут непонятного, – буркнула Таня, игнорируя хихиканье девушек, – Дикие тяготеют к природе, Цивиллы – к удобствам цивилизации. Единственное, – девушка прищурилась, – непонятно: ваше сообщество за кого выступает?

Девушки как одна уставились на рыжую.

– Твой браслет, изображающий ящерку… – Криста на мгновение остановилась, выдержала эффектную паузу и продолжила: – Принадлежал дикому Чародолу – той потерянной земле… Там его сотворили.

– Почему ты так думаешь? – честно изумилась Таня. Ей было немного неприятно, что какая–то девчонка, пусть и побывавшая у прабабки Марьяны в ученицах, знает о ее браслете больше, чем она – законная хозяйка.

– Такого рода браслеты изготавливаются весьма непросто… – скучающе продолжила рыжая, будто бы потеряв к беседе некоторый интерес. – Обычно дело происходит так: вначале украшение мастерит ювелир – из металлов и камней, найденных на землях Чародола. Потом три года магический браслет закаляют в водах горной реки, прижав к дну среди больших камней… еще три года выдерживают в волшебном костре, огонь которого никогда не затухает, и еще три года его носит на запястье самая сильная ведьма – так он вбирает часть ее силы.

– Прабабка писала мне, – не сдержалась Таня, – что сила браслета замешана на добровольном жертвоприношении.

Криста выгнула одну бровь:

– Правда?

– Зачем мне врать?

– Тогда эта вещь древнее, чем я думала. – Криста перевела взгляд на Танино левое плечо. – Еще с тех времен, когда браслеты умели наделять магической душой…

Таня вдруг почувствовала, как браслет резко потеплел – мало того, почти что обжег руку. Она насторожилась, по–видимому, таким образом браслет пытался сосредоточить ее внимание.

– Что, печет небось? – неожиданно спросила Криста.

– Ты откуда знаешь? – Неприязнь к этой рыжей все более росла.

– Ну уж я–то знаю, как действуют настоящие магические браслеты, – хмыкнула Криста и легким изящным движением поправила волосы, – и уж точно знаю, когда волшебная вещь чует, что говорится о ней или о том, с чем она крепко связана, – браслет теплеет. Ну а если печет – о, на высказанные слова стоит обратить особое внимание.

Значит, браслет «разволновался», потому что они говорили о том, как он изготовлялся… Ну и что из этого следует? Ничего не понятно.

Жар от браслета усилился, Тане даже захотелось стянуть его, чтобы ожога, не дай бог, не было. Криста усмехнулась: рыжая, не скрываясь, следила за попытками девушки делать вид, что ничего особенного не происходит.

Чтобы отвлечь Кристу, а заодно и браслет хоть немного, Таня спросила:

– А как этот браслет попал в наши края, когда ты сама сказала, что путь в ту Землю утерян? – И Таня победно оглядела девушек.

– Конечно же туда можно вернуться. – Криста изящно пожала плечами, мол, как ты не понимаешь? – Вернуться с помощью древних магических вещей, если правильно распознать знаки, которые они подают… Вроде как увидеть дикий мир на мгновение и осязать настолько, чтобы перенести оттуда какую–нибудь ценную вещь… Долго объяснять, но тебе наверняка это должно быть известно? Хоть что–то ты должна знать?

Кто–то из девчонок, кажется Алекса, гаденько хмыкнул.

– Мне сейчас больше всего хочется знать, зачем ты меня приглашаешь вступить в ваше общество? Тайное общество Диких, как я понимаю? – К Тане вернулась язвительность – браслет перестал жарить, словно бы «охладел» к происходящему.

– Просто сообщество, – мягко поправила Криста. – Буду с тобой откровенна, – она вновь переглянулась с Алексой, – вначале мы хотели тебя пригласить только из–за браслета… Понимаешь, – торопливо продолжила рыжая, видя, что Таня приготовилась возразить, – мы принимаем к себе только самых талантливых ведьмочек. И только тех, кто прошел через учебу в горах. Или тех, кто связан с нашим главным делом: поиском пути в Чародол.

– Мне это неинтересно.

Криста не сдержала разочарованного вздоха; причем она казалась искренне опечаленной.

– Пока что ты не осознаешь, насколько привлекателен Чародол, потому что не владеешь информацией, – мягко произнесла рыжая, – но с таким браслетом ты просто обязана быть с нами. Кроме того, предложение вступить в наше сообщество мы делаем не каждому. И только раз.

– Я сама слышала, как Шиза хвалила тебя перед остальными учителями, – добавила она спустя некоторое время, – говорила, что у тебя иллюзия не менее пятого яруса… Так что, возможно, ты скоро окажешься на Чердаке, с лучшими из лучших. Понимаешь, мы не принимаем в сообщество тех, кто не учится на верхнем ярусе. Но у тебя особый случай и, что там скрывать, – уникальный браслет. Я готова сделать исключение. Так что решай – с нами ты или нет. Мы не заставляем. Конечно нет.

– Хорошо, ну а… – Таня медлила с ответом. – А что, в вашем сообществе одни девушки?

– Конечно, – ответила за Кристу Люди, – у ребят свое сообщество. Но мы часто видимся… для обмена опытом.

Лица девушек тут же расцвели таинственными улыбками.

– Но вы же все учитесь в Карпатском университете? – продолжала удивляться Таня. – Обучаетесь интеллектуальному волшебству и все такое… Это не противоречит вашим принципам?

– Умные люди всегда с теми, кто у власти, – почти пропела Криста, – но в мире все так быстро меняется…

Внезапно лицо рыжей омрачилось: в глазах появились недобрые огоньки.

– Мы ждем твоего ответа. – Алекса тоже заметила перемену в поведении главной ведьмочки.

– Тогда можно еще личный вопрос? – обратилась Таня к Кристе и Алексе одновременно. – Ира Лисцова тоже с вами?

– Конечно, – кивнула рыжая, вновь расслабляясь. – Чтобы мы не заметили настоящую аристократку? Она не должна присутствовать на нашем собрании – ведь дело не столь важно. – Мягкая улыбка. – Впрочем, у нее имеется уважительная причина – свидание.

– Угу, с Лешкой Вордаком, – подтвердила Алекса. – В клуб пошли.

– Я его знаю, классный парень! – неожиданно воскликнула Тина. – Он сын самого Вордака, который, я слышала, метит стать Главой Братии в этом году…

– Да, поэтому таких людей надо держать в поле зрения, – поддержала и Криста, расцветая игривой улыбкой.

– Еще бы Ирка его сына упустила, – хихикнула вдруг Алекса. – Она вообще хитрюга, знает с кем спа… пардон, встречаться.

Почему–то это известие о сближении Лисцовой с чертиком стало для Тани неприятным, хотя не таким уж и неожиданным. Просто вспомнила о Лешке и о том, как он повел себя у нее дома… Как они глупо поссорились.

Таня нахмурилась, что не ускользнуло от Кристы.

– У вас с Ирой конфликт? – с любопытством спросила она. – Ты с ней в ссоре?

– Конечно нет, – Таня равнодушно пожала плечами, – просто стало любопытно… Ну а Дашка Кошкина, моя подруга? Ее вы тоже приглашаете? Она семь лет провела в той самой горной школе, которую вы считаете уникальной. – Таня не сдержала кривой усмешки, как вспомнила свою жизнь в горах. Нет, никогда больше она не захочет жить такой жизнью!

– Кошкина не подходит, – ответила за рыжую Алекса. – С ее браслетиком она еще долго будет учиться на третьем ярусе. Да, Криста?

Рыжая ведьма величественно кивнула.

– Что касается вашего обучения в горной школе, – пояснила она, – вам очень повезло – оно действительно уникально. Настоящий интеллектуал не может считаться таковым, если он не прошел «дикую» школу… Конечно, об этом предпочитают не говорить официально. Другими словами, – рыжая повысила голос, – для нас большая честь принять всех вас: тебя, Алексу, Иру и Тоню… всех, кроме Кошкиной, – у нее слишком плохие показатели и, чего греха таить, происхождение тоже, хм…

– Ясно. – Таня расхотелось вступать в сообщество снобистских ведьм окончательно. Поэтому она мучительно раздумывала над тем, как ей смыться из этого кафе: может, пойти будто бы в туалет? Роли просто решительно встать и уйти? А если для возвращения понадобится клубок? Кто его знает, где она сейчас находится…

– А что вы делаете вообще, – как бы между прочим спросила она у Кристы, чтобы не вызывать подозрения долгим молчанием. – Какой смысл в вашем сообществе? И есть ли другие подобные сообщества?

– Да какая разница, – пожала плечами рыжая, – нам нет дела ни до кого… Наша главная цель, как мы уже говорили, – поиск пути в Чародол. Если хочешь, возврат к дикой жизни.

– К дикой? – ошарашенно переспросила Таня. – Это как так?

Криста раздраженно поморщилась:

– Вернуться к волшебству. Не к интеллектуальному, а к истинному. Жить без цивилизации и ее технических штучек. Вернуть Темные века.

– Темные?

– Послушай, хватит на сегодня вопросов, – вдруг обрубила Криста, достала мобильник и посмотрела на время. Таня не преминула заметить, что ведьма хоть и ратует за возращение к дикой истинной жизни, а время узнает по элементарному «цивилизованному» мобильнику.

Криста заметила ее насмешливый взгляд.

– Пока что мы вынуждены жить по законам этого мира, – холодно произнесла она, – и, конечно, пользуемся его удобствами. Под моим крылом тебе не будет ничего грозить, а ведь я слышала, у тебя уже имеются некоторые неприятности? А мы в состоянии обеспечить тебе надежную темную защиту.

– А что это за темная защита такая?

Тане очень хотелось спросить, а откуда же эта рыжая знает про ее неприятности, но, кажется, она и так порядком раздражала Кристу своими вопросами.

– Мы вместе мстим нашим врагам, устраиваем разные пакости. – Карие глаза рыжей блеснули таинственными огоньками. – А еще наказываем неверных возлюбленных… Один за всех и все за одного, понимаешь? Возник конфликт – собираем совет и совместно принимаем решение. Конечно, у меня в таких делах решающий голос. Да, кстати, – в ее взгляде опять появился интерес к Таниной персоне, – у тебя же рекомендация к ОТС? Это еще один плюсик твоей кандидатуре. – Криста улыбнулась. – Так ты с нами? Знаешь, мне уже надоело тебя спрашивать и не получать ответа. – Рыжая испытующе прищурилась.

– Мне надо подумать. – Таня смутилась.

Ей не нравилась Криста, не нравилась Алекса и уж точно не нравилось это мрачное переглядывание девчонок: по–видимому, когда говорила рыжая предводительница, остальным полагалось просто помалкивать.

– Скажем так – у нас нет времени, а у тебя нет выбора. – Криста мило улыбнулась, удачно скрывая свое раздражение. – Мы посвятили тебя в тайну нашего существования: ты или с нами, или против нас. Мы не прощаем отказа.

– Хорошо, тогда записывайте, – сдалась Таня.

Больше всего на свете ей хотелось сейчас поесть, а еще – чтобы в квартире уже закончился Дашкин праздник. А об этом сообществе и что с ним делать, она подумает после. Во всяком случае, что–то ей подсказывало – с этой Кристой не стоит ссориться.

– Вот и чудесно. – Рыжая одобрительно покивала. – Тогда протяни, пожалуйста, руку.

Не успела Таня сообразить, что к чему, как Алекса схватила ее за правое запястье – блеснул тонкий ножик, – девчонка быстро резанула по ее коже – мигом показалась кровь.

– Что ты делаешь?! – возмутилась Таня, мгновенно начиная слабеть от вида собственной крови. – Отпусти меня, ненормальная!

– Так надо, – улыбнулась Криста, – одна из самых древних клятв верности.

Расширенными от ужаса глазами Таня наблюдала, как Алекса крепко держала ее руку, пока каждая из девушек прижимала пальчик к ранке, а после аккуратно слизывала Танину кровь. Девушке стало дурно: огоньки светильников на столе как–то странно задрожали и медленно двинулись в сторону.

– Тихо–тихо, – успокаивающе произнесла рыжая, – сейчас все пройдет…

И действительно, стало легче: Таня увидела, как Криста последней аккуратно надавила на ранку – тут же показалась кровь, и медленно слизнула с пальчика большую каплю.

– Вот и весь ритуал, – улыбнулась Криста. – На. – Девушка протянула совсем одуревшей Тане небольшую пластиковую карточку. – Наш адрес в Интернете и пароли для астральной связи… И там, и там будут появляться сообщения об экстренных сборах.

– Счет, пожалуйста, – уже громче произнесла Криста – ее голос донесся до Тани будто во сне.

– Девчонки, с каждой по тридцатке за капучино, – требовательно произнесла Люди и тряхнула кудряшками – поскорее, мол.

Девушки с готовностью достали деньги, будто ждали. А Таня вдруг со страхом осознала, что у нее в кармане всего лишь двадцатка – на пончики бы хватило… Откуда она знала, что окажется в таком дорогом кафе, где несчастное капучино стоит три червонца?

Как назло, все девушки выжидающе уставились на нее – она одна не протянула деньги.

– Э–э, такое дело… у меня лишь двадцать.

– Не волнуйся, – мгновенно произнесла Криста, – будешь мне должна.

– Ладно, – Таня покраснела, – буду должна, получается.

Криста торжествующе улыбнулась.

Неожиданно Тане стало особенно неловко: ее поразила неприятная, словно бы сгустившаяся тишина вокруг и быстрая злая усмешка Алексы. А также странное обстоятельство – улыбаясь самым наглым образом, Криста вновь приложила палец к ранке на Таниной руке и мгновенно слизнула с него кровь.

– Ну что ж, – беспечно добавила рыжая, рассеивая этим неловкую паузу, – девочки, пора домой. Готовимся к перемещению… Раз, два, три!

Глава 8

АСТРАЛЬНЫЙ ПОЕДИНОК

– Три, – сонно повторила Таня.

– Вста–а–вай! – весело пропели над ухом. – Уже полвторого!

Запах кофе подарил окончательное пробуждение: Таня несколько раз зевнула, потянулась, соскочила с кровати и потопала в ванную.

На кухне ее ожидал сюрприз: на табуретке сидел в одних трусах Костя и намазывал на хлеб масло. Возле плиты в синем халатике весело хлопотала Дашка: на сковородке аппетитно шкворчала яичница как минимум из десятка яиц. Запах еды взбудоражил Таню не хуже кофе – ведь она вчера вообще не ела!

– Пардон, – произнес Костя, отхлебывая большой глоток. – Так уж случилось, что вынужден был заночевать у вас, – и подмигнул Дашке.

Подруга, алея щеками и виновато пряча глаза, пододвинула Тане большую чашку кофе и тарелку с яичницей.

Таня мигом проглотила яичницу, добавив к ней один за одним три здоровых ломтя хлеба с маслом. Жить стало веселее. Но вот кофе был сварен отвратительно. Таня вспомнила о восхитительной золотой чашечке и окончательно расстроилась.

– Когда вчера закончилось–то? – спросила она как можно радостнее.

– Да в два часа уже никого не было, быстро как–то разошлись, – зачастила Дашка. – Ну Тань, ты извини, конечно, что без предупреждения… А ты сама куда ходила? Гляжу – тебя нет. А после смотрю – уже спишь. И постель почему–то не разобрана…

– Ты не поверишь, – задумчиво произнесла Таня, – но вчера я познакомилась с ведьмой по имени Криста и ее подружками.

– Неужели рыжая красотка в свой кружок пригласила? – Костя присвистнул. – Чудеса…

– А ты откуда знаешь? – честно изумилась Таня. – Она мне говорила, что сообщество тайное…

– Все тайное становится явным. Кроме того, когда–то я, ммм… – Костя виновато глянул на Дашку. – Ну дружил с Люци. Да и все знают про «Кристалл».

– Как–как?

– Кристалл – КристаЛЛ – лучшие люди Кристы. – Костя улыбнулся, видя, как изумилась аббревиатуре Таня. – Ты не переживай, правильно сделала, что согласилась – теперь о тебе вся школа будет говорить. Пиар как он есть… Послушай, а разве они принимают девчонок только с пятого яруса?

– Да, – кивнула Таня. – Криста об этом говорила… Ну у меня вроде как четвертый, но…

– У тебя четвертый? – теперь изумилась Дашка. У нее даже нижняя губа отвисла. – Откуда? Когда?! Почему ты мне не сказала? И про сообщество тоже…

Таня хотела возмутиться, что вчера вечером из–за танцплощадки в гостиной вряд ли можно было поговорить тет–а–тет, но сдержалась. Кроме того, сейчас в квартире царил идеальный порядок, будто и не было вчера праздника, – наверное, Дашка прибрала с утра. Поэтому Таня просто сказала:

– Шиза дала мне четвертый ярус из–за моей иллюзии.

– А–а, – протянула Дашка, не сумев скрыть своего расстройства, – а что за сообщество такое?

– Я толком не поняла, – призналась Таня. – Вроде как у них есть «общая высокая цель» и защита коллектива от неприятностей. Да там все девчонки наши: Алекса, Тоня, Ира… – Таня запнулась, видя, как мрачнеет Дашкино лицо.

Возникла неловкая пауза.

– Я не хотела вступать в их сообщество, – не смогла не оправдаться Таня. – Но как–то так вышло… Они начали говорить, что проучиться в горной школе наподобие Олешиной очень круто и все мы просто обязаны быть в этом Кристалле…

Не признаваться же, что эта Криста ее порядком напугала? Что клятва верности с кровью застала ее врасплох? Да и что поддалась на уговоры: решила поступить, а после уж подумать… Конечно, нехорошо как–то вышло с Дашкой: ее же не пригласили, так что из солидарности стоило бы…

– Да, а вот меня никто не приглашал, – едко подтвердила подруга. Ее лицо пошло розовыми пятнами. – Конечно, куда мне с моим браслетиком. – Она насупилась.

– Я что, виновата в этом? – вскипела Таня.

– Могла бы хоть рассказать!

– Так я и рассказываю!

– Девчонки, не ссорьтесь, – примирительно сказал обеим Костя. – Всего–то и дел – бабский кружок. Ты, Таня, даже и не заметишь, что куда–то там вступила… А ты, Дашок, быстро наверстаешь… Глядишь, в следующем году запросто на четвертый ярус перейдешь.

Пока они собирались, Дашка ни словом не перемолвилась с Таней.

Костя выдал шик – провел их по особому пути для пятиярусников, через обычное зеркало в ванной. Таня нашла, что у высшего яруса довольно много привилегий и полномочий: и элитный Чердак, и особые пути, и кружки–сообщества всякие… А после оказалось, что и на лекциях к ним было повышенное внимание: учителя обращались со старшеярусниками подчеркнуто вежливо, – те первыми получали задания и покидали Зал Трансформаций – просто исчезали в воздухе.

Глянув на себя в зеркало сразу после неприятной процедуры перехода, Таня заметила, что ее веревка стала красной. Это что, знак отличия? Костя подтвердил, что так и есть – у пятиярусников форма подпоясывалась веревкой ярко–синего цвета. Учителя носили черные веревки, а ректор и деканат – желтые. У Дашки веревка и дальше была идеально белой, что не добавило ей хорошего настроения.

На сегодняшний вторник были назначены первые письменные занятия: «любимое» Танино руно–писание. После него предполагались спортивные «уроки» – астральные поединки, посещение которых было необязательным. Таню это устраивало, так как она решила вечером помириться с Дашкой, а еще – позвонить матери и все–таки одолжить немного денег. Все равно придется сказать, что она теперь учится в Прикарпатском университете: в сундуке Таня обнаружила обычный студбилет, подтверждающий, что она является студенткой факультета этнографии и даже имеет теперь зачетку с перечнем самых обычных предметов, таких как история, психология, культуроведение… Например, в графе напротив истории уже появилось слово «зачет» и подпись преподавателя.

Дашка с Костей в обнимочку прошли в Зал Трансформаций, а Таню отвлек на себя, просто дернув за рукав, один из учеников, форма которого была подпоясана зеленой веревкой. Наверное, это был кто–то из младших ярусов… Паренек быстро вручил девушке большой лист, свернутый трубкой, посоветовал с ним ознакомиться и исчез. В эту же минуту прозвенел длинный мелодичный звонок – видимо так здесь созывали на лекции.

Торопясь, Таня быстро развернула лист.

«Предупреждение, – было написано на нем. – Каждый, кто раскроет перед людьми, непричастными к магии, тайну нахождения КУИВ (проведет на территорию, ознакомит с колдовскими предметами, сделает фотографии и пр.), будет жестоко наказан и выгнан из КУИВ с позором и лисьим билетом (внесение в «черный список“, закрывающий двери других магических школ высокоинтеллектуального типа). Администрация КУИВ».

Ну вот, опять запугивают. И когда это кончится…

Коридоры опустели, и Таня быстро прошла в Зал Трансформаций. Как только она ступила на порог – свет в аудитории погас, и ей пришлось быстренько присесть возле самого входа на первый ряд, – к счастью, он был почти пуст.

Посреди зала возник знакомый серебристый шар, но в этот раз он и не собирался раскалываться. Наоборот, вдруг стал прозрачным, и по нему, словно по экрану телевизора, забегали кадры. Изображение казалось довольно объемным: горная извилистая речка прокладывала путь через камни – выглядело как обычная рекламная заставка природных красот, даже звук журчащей воды словно сквозь динамики шел. Только девушка собралась с духом встретить любые проявления волшебства, как обнаружила, что сама уже находится на природе. Приятный весенний лес, небольшая светлая полянка, похожая на ту, любимую, с пнем посередине… Здесь пенек тоже нашелся, мало того, на нем лежала книга. Таня подошла и осторожно взяла ее в руки, перевернула страницы – листы оказались чистыми.

– Ну что, нравится? – раздался насмешливый голос за спиной. – Вполне сносное место для одиночных занятий.

Таня развернулась и увидела Шизу. Преподавательница щеголяла все в том же наряде, правда, теперь у нее на голове возвышался узкий и длинный колпак ярко–красного цвета, что мешало воспринимать ее сколько–нибудь серьезно. Шиза заметила неловкое изумление девушки, задумчиво потрогала колпак и произнесла:

– Ну вы и наворотили мне, девушка. Прошу вас относиться ко мне более почтительно в своих иллюзиях.

Как только она это произнесла, на ее голове возникла поначалу ведьмовская шляпа в лучших традициях Хеллоуина, затем по очереди – строгий белый цилиндр, шутовской колпак с почти оторванным бубенчиком, мексиканское сомбреро и наконец черная шляпа–таблетка, виденная Таней на первой лекции.

– Ну это получше остального будет, – грустно вздохнула Шиза. – Итак, милая, ваше сочинение, надеюсь, готово?

– Сочинение? – Сбитая с толку метаморфозами учительской шляпы, и уж точно – атмосферой жизнерадостного весеннего леса вокруг, Таня совершенно растерялась. – Какое такое сочинение?

– Ясно, домашнее задание вы не выполнили. – Шиза неодобрительно покачала головой, на которой почему–то появилась новая шляпа – черный котелок с желтым цветком. – Мало того, – преподавательница повысила голос, – что ваша сегодняшняя иллюзия весьма непостоянна, – Шиза сильно щелкнула по котелку, аж цветок закачался, – так вы и вчерашнюю не описали!

– Простите меня, – пролепетала Таня.

– Простить? Никогда. – Шиза в доказательство передернула плечами. – Пишите, милая, сочинение… И чтобы рунами в три строки, очень вас прошу. А то я начинаю жалеть, что так быстро вас повысила – на обычном факультативе…

Приблизительно через час труднодающейся писанины Таня вдруг поняла, что перед ней, скорее всего, ненастоящая Ольга Шисумовна, а ее «образ» – иллюзия. Потому что когда девушка решилась показать ей язык, Шиза никак не отреагировала – продолжала и дальше разгуливать по поляне, мурлыча под нос какую–то известную песенку из старого мультика.

К счастью, вскоре Шиза объявила конец занятий, посоветовала сходить поесть в столовую и исчезла. Таня обрадованно поднялась с пня, разгибая затекшую спину, как вдруг со страхом вспомнила, что не умеет просто так перемещаться в пространстве.

Весело пели птицы над головой, мягко подрагивали ветви деревьев, нежась под ласковым весенним ветерком, а Таня сидела на пне, подперев ладонями подбородок и размышляла. Пользоваться браслетом она боялась: а если ее занесет в какой–нибудь нарисованный мир? Что–то не слишком охотно эта наследная вещь подобные желания исполняла… Вот если бы сундук был рядом! Правда, если это иллюзия, то возможно ли выбраться из нее на ведьмовском сундуке?

Странно здесь строится обучение: преподавательница навела чары да и убежала, – а ты сиди расхлебывай… В животе заурчало – ну очень захотелось есть.

Ладно, была не была! И девушка дотронулась пальцами до браслета:

«Хочу переместиться в Зал Трансформаций».

Уши прорезал тонкий свист: он нарастал и нарастал, будто тысяча комаров решила запищать в унисон. Свист перешел в нестерпимый пугающий визг, стволы деревьев начали искривляться, словно вдруг стали резиновыми, земля под ногами задрожала, будто палуба готовой сорваться с места моторной лодки, и вдруг все разом прекратилось.

Над головой пролетела ворона, каркнула и уселась на ветку. Вздохнув, Таня тоже присела на пень. Дела принимали опасный оборот. Кроме того, иллюзия как будто побледнела, а еще – потянуло вечерним холодом.

И тут ей пришло в голову: так ведь она уже в Зале Трансформаций! Наверное, поэтому она никуда не перемещается…

«Хочу переместиться в столовую».

Должно же в этой Кукушке быть какое–то помещение для еды…

В этот раз мир не стал растягиваться во все стороны, словно жвачка, которую долго жевали: свет померк на мгновение и вновь воссиял. Таня очутилась среди толпы учеников, радостно снующих по залу с нагруженными едой подносами.

В столовой витал стойкий запах переваренной капусты, подгоревшего молока и копоти с давно не мытых поверхностей. Таня восседала за столиком, поверхность которого также содержала много радужных разводов и пахла всеми видами еды сразу. Напротив неприятного вида пучеглазая девчонка с грязной длинной челкой лениво поглощала что–то не очень аппетитное на вид, похожее на сгустки бело–зеленой слизи.

– Манная запеканка в мятном сиропе, – заметив ее удивление, пояснила пучеглазая. – На вид не очень, но вкусно. Все ж получше, чем гороховое пюре… Ты после иллюзии, что ли?

– Да… Откуда ты знаешь?

– У тебя глаза в разные стороны смотрят, – хихикнула девчонка, сдувая челку со лба. Это действие добавило несколько крошек на кончик ее носа. – Так всегда, когда выходишь из иллюзии, особенно первые разы.

– А где еду взять? – Таня оглянулась.

– В очередь становись, тут тебе все без волшебства, потому что бесплатно и общепит. – Девчонка пожала плечами и вытерла нос рукой: крошки с него исчезли, зато прибавилось зеленое сиропное пятнышко.

– В столовой мало кто ест, – видя, что Таня ничего не поняла, пояснила девчонка и вдруг чихнула, распространяя крошки еды на всю столешницу. – Пятый ярус у себя наверху обедает, в ресторане, остальные стараются из дома приносить или в кафе неподалеку зайти… Правда, на переход много времени тратится.

– Ясно. – Таня быстро встала, пытаясь поскорее покинуть новую знакомую: в жизни не видела такой неопрятной девчонки.

– Гороховое не бери, – донеслось ей вслед, – с непривычки плохо станет.

Таня подошла к витрине с едой и с ужасом оглядела замызганные кастрюли с разноцветным варевом: вот эта зеленая каша наверняка и есть гороховая, желтая, кажется, пшенная, а вот перловая с вкраплениями мяса, если верить надписи, а вот и синяя – капустник?! Подумав, Таня взяла простой чай с верхнего ряда витрины и булочку. Лучше уж дома вечером поест. Хотя долго она не протянет с такими обедами…

– Вот ты где! А я тебя ищу по всей Кукушке!

Рядом возник улыбающийся Сашка.

– Нашла куда переместиться! – Он решительно взял девушку за руку. – Ты что, не знаешь, как правильно выходить из иллюзии?

Таня промолчала, гадая, знает ли она, как правильно и входить–то в эти иллюзии?

Но Сашка тут же все пояснил:

– Иллюзия появляется сама по себе – Шиза ловко умеет их наводить. А выйти легче простого: «нет» говоришь, чертишь в воздухе крест, и все.

– Кто бы мне это раньше сказал, – насупилась Таня.

– Да это и так все знают, – улыбнулся парень. – Видно, что вы у Диких учились.

– В смысле?

– Ну ты же в лесной школе обучалась? Дикому волшебству?

– Ну у нас это называлось, насколько я помню, истинным волшебством, – не удержалась, чтобы не поправить, Таня. – И не в лесной школе, а в горной.

– Ты не думай, что такое обучение здесь не ценится, наоборот. Но… – Сашка приблизил губы к самому уху девушки. – Диких здесь не любят. Ну тех, кто живет в лесах… в горах, то есть. Потому что у тех странная философия: я слышал, будто Дикие хотят уничтожить всех простых людей, чтобы вернуть колдовству официальный статус. Но, во–первых, ведьм и колдунов довольно мало, чтобы заселить весь мир, а во–вторых – кто будет работать, если простые люди исчезнут? Все захотят только колдовать, начнутся ссоры, и опять будет война. А так – маги думают, что правят миром, только тайно, а люди – что они правят миром, и совсем не тайно… Вот скажи муравьям, что они не хозяева планеты? Засмеют… – Сашка хихикнул, сочтя собственную шутку остроумной.

– Послушай, – осторожно перебила увлекшегося друга Таня, – а как же Криста? Ведь она мне говорила, что сама училась у Диких…

– А, да–да, я уже слышал, что тебя приняли в Кристалл, – усмехнулся Сашка, – поздравляю… Да они всем новеньким лапшу вешают – проверяют на «вшивость». Если бы ты согласилась сразу да еще принялась бы защищать Диких – тебя бы не только не приняли, но еще и наказали бы… Они же интеллектуалки до кончиков ногтей!

– Зачем тогда им меня принимать? – не могла понять Таня. – Ведь я училась у Диких… Подожди, так и действительно – Криста же сама сказала, что прошла подобную школу?

– Потому что престижно изведать дикого волшебства, прежде чем поступить на высокоинтеллектуальное, – охотно пояснил Сашка. – Ты с подругами для Кристалла – находка. Как говорится, объект для изучения… Конечно, в самом лучшем смысле. Кроме того, наверняка им понравился твой браслет, ведь это очень ценная вещь, да? И наверняка дикая… Чтобы Криста прошла возле такого лакомого кусочка, да никогда!

Таня поспешила мило улыбнуться, чтобы скрыть вспыхнувшее раздражение.

– Вот отец Лешки, Мстислав Вордак, – продолжил парень, не заметив перемен в настроении подруги, – давно вынашивает идею объединения дикого и интеллектуального волшебства: мол, нас мало, надо держаться вместе, а не порознь: одни засели в городах, другие – в лесах. Но Лютогору – предводителю Диких, это не нравится, конечно.

– Почему?

– Он считает, что Вордак наметил стать не только Главой Братии, но и хозяином обоих кланов – Цивиллов и Диких. Ну а такие люди, как Криста, не любят Диких: считают их опасными, темными и необразованными колдунами… Что, конечно, не мешает им ценить столь интересные вещи от Диких, как твой браслет. Вещи истинного волшебства, с магической душой. Кстати, ты поосторожнее с Кристой – уж ей твоя драгоценность точно по нраву пришлась. Она жадная, эта девчонка, хитрая, злопамятная и мстительная. Да, отомстить может только так.

– Слушай, – спросила Таня – а откуда ты про Кристу столько знаешь, а?

– Когда–то я дружил с… Люци. – Сашка отвел глаза.

– Как Костя? – ехидно уточнила Таня. По–видимому, эта Люци была той еще вертихвосткой.

– Как все, – отпарировал Сашка. – Люци общительная девушка, как оказалось, еще на третьем ярусе… Даже слишком общительная, из–за чего мы, собственно, и разошлись. Впрочем, как раз после разрыва с ней я подружился… – Сашка заметил насмешливый взгляд Тани и торопливо добавил: – В общем, да, назовем вещи своими именами – встречался с Кристой. Так вышло, она очень красивая девушка… но мы быстро поссорились. Криста слишком властная и все время хотела командовать.

Таня онемела. Такое впечатление, будто девушки из Кристалла даром времени не теряют… А Криста, оказывается, была еще и девушкой Сашки, а до нее – Люци, вот незадача…

– Пользуясь случаем, я хочу пригласить тебя в кафе, – чтобы скрыть неловкость, произнес Сашка. – Но нам надо поторопиться – полчаса осталось…

– Нет, спасибо, – буркнула Таня. – Я уже сыта.

– Тогда давай я тебя провожу в Зал Трансформаций. – Сашка если и был расстроен, то виду не подал. – Сейчас начнутся астральные бои, это очень интересно. Говорят, пригласили каких–то знаменитостей из профессионального Бойцового Круга.

Таня хоть и не собиралась идти, но отказываться во второй раз было неудобно, да и Дашка где–то запропала – не отвечала на мысленный астральный вызов. Неужели так обиделась? В любом случае домой еще рано собираться.

– Ну идем.

И, чтобы загладить свой отказ от похода в кафе окончательно, нежно взяла парня под локоть. Сашка посветлел лицом и повел девушку к выходу, без всяких перемещений, – наверное, чтобы продлить прогулку. Этому Таня и не противилась – надоели иллюзии и прыжки в пространстве.

Посреди Зала Трансформаций разместилась круглая спортивная площадка, сплошь покрытая мягкими кожаными матами. Когда они с Сашей разместились на пятом ряду, в центре круга уже находились двое борцов в обычной черной одежде, похожей на ученическую одежду, только рубаха и штаны были укороченными на четверть. Видимо, раз драка будет «астральная», одежда при поединке большой роли не играла. А возможно, в такой одежде тоже можно драться, хотя у Олеши девушки выходили на поединки в обычных штанах и рубашках.

Больше поразмышлять о странной борцовской одежде Танюше не дали: громадная люстра погасла – лишь слабо продолжали сиять светильники на стенах.

– А почему площадка такая темная? – шепотом спросила Таня у Сашки. – Как же увидеть бой?

– Погоди, – тут же ответил парень, – сейчас они выйдут на первый астральный уровень и перестанут быть видны… Тогда включатся специальные магические лампы, и мы вновь их увидим, уже в астральной проекции. И начнется поединок.

– А зачем такие сложности? – удивилась Таня. – Нельзя тут быстренько подраться?

– Ты сейчас говоришь как настоящая женщина, – не удержался Сашка и легонько сжал Танин локоть. – В том–то и интерес, что в астрале они смогут драться лишь магической силой, не причиняя друг другу особого вреда. Я понимаю, что девушкам драки не так интересны… В смысле вы же не сильно увлекаетесь боевыми искусствами.

– Неправда, я тоже умею драться! – возмутилась Таня, может, и слишком громко: с разных сторон послышались смешки.

– Так, может, попробуешь? – ласково поддел Сашка. – После показательных профессиональных поединков смогут и ученики помериться силами. Выходят все желающие, делятся на две команды и начинается игра: выиграет тот, кто останется на астральном уровне дольше всех.

– Это вроде как в «вышибалы» играют?

– Да, наверное… все, начинается, смотри!

И действительно: из ламп, очень похожих на обычные сценические софиты, хлынул зеленоватый свет, образуя купол.

Купол вдруг тяжело всколыхнулся, словно густой пудинг, приподнялся над землей, да так и завис на расстоянии трех метров над площадкой.

«Странно, зачем тогда надо было стелить внизу на площадке мягкие спортивные маты? – подумалось Тане. – Ведь драка же внутри купола?»

Девушка разглядела борцов – расплывчатые безликие тени внутри перевернутой чаши из тонкого зеленого стекла. Неожиданно тени двинулись по кругу, словно бы прицениваясь друг к дружке, – зрители замерли в напряженном ожидании.

Приглядевшись, Таня смогла различить более четкие контуры фигур и даже то, что передвигались они мягкими, длинными шагами, а руки, сжатые в кулаки, держали возле головы, как боксеры. В тот же миг тени метнулись друг к другу и завихрились под куполом. Казалось, внутри включили невидимый миксер – зал восторженно взревел. Замелькали синие, зеленые, черные молнии – похоже, внутри пошла реальная свалка.

Вскоре у девушки зарябило перед глазами да и наскучило смотреть на игру разноцветья, не понимая, в чем там, собственно, дело. Неожиданно стенку купола прорезало пятно, образуя черную ломаную дыру, – через нее вылетело человеческое тело и, широко раскинув руки, шмякнулось на маты.

Толпа взревела и засвистела, кажется, это был конец поединка.

– Ты видела, как полетел, а? – донесся сквозь рев зрителей восторженный голос Сашки. – Молодца, такую дугу проделал! Вот это был мощный удар!!!

Девушка покивала для виду, хотя ничего интересного в том, что проигравший шмякнулся об пол, она не видела.

Через час созерцания то и дело выпадавших из астрального купола борцов Таня уже еле скрывала зевоту.

Ладно еще, начало и конец боя казались интересными: гасла люстра, возникал купол, произносились имена поединщиков, и борцы шли по кругу. Потом один из них выпадал, на радость зрителям, купол исчезал и толпа еще восторженней приветствовала появлявшегося на площадке победителя. Но вот сам поединок в виде сине–зеленой круговерти девушке абсолютно не нравился: ну что здесь интересного? Правда, зрители на трибунах этого мнения совсем не разделяли: парни и девушки выли, визжали и кричали, не переставая.

Наконец объявили общий бой для учеников. По рядам пошли преподаватели, забирая желающих, но многие и так спешили к площадке: кто был на пятом ярусе, просто исчезали с места, видимо перемещаясь в пространстве, чтобы успеть первыми к площадке.

– Сейчас будет общая схватка, – с жаром начал пояснять Сашка, – сначала две команды – синие и зеленые, будут драться между собой, пока не останется десять человек. После небольшого перерыва эта десятка будет драться до тех пор, пока не выбьют всех, кроме троих–четверых. А вот уже из этих останется один абсолютный победитель.

Не успел Сашка это произнести, как перед Таней выросла, словно из–под трибуны, Алекса: у девушки возникло стойкое ощущение, что появление этой ведьмы предвещает одни неприятности.

– Иди, Окрайчик, – нахально улыбаясь, сказала Алекса. – Все новички нашего сообщества должны хотя бы раз пройти астральный бой… А то какая же с тебя ведьма?

– Да ты что?! – изумилась Таня. – Я же не пробовала никогда!

– У Олеши дралась же? – резонно заметила Алекса. – А теперь иди, глянь, как интеллектуалы дерутся…

– Так я не знаю, что такое астральный бой…

– Ты что, не смотрела? Обычная драка, просто чуть тоньше измерение, – принялась разъяснять девчонка, – никакой физической силы, только магия. Иди, не бойся, браслетик поможет.

– Да ей слабо будет, – неожиданно раздался Лешкин голос откуда–то из–за спины. – Действительно, расслабься, Таня… Не ведись на провокации, как обычно.

– Не бери меня на «слабо»! – огрызнулась девушка, не оборачиваясь.

– Так слабо же, – хмыкнул чертик. – Ты разве не хочешь мне отомстить?

Таня не выдержала и все–таки обернулась.

– За что отомстить? – удивился за девушку Сашка.

– Таня знает за что, – довольно сообщил ему чертик. – Она считает, что я неправ в одном вопросе, а я, конечно, считаю, что наоборот.

– А что за вопрос? – заинтересовалась и Алекса.

– Таня утверждает, что чем светлее у девушки волосы, тем она умнее, а я считаю, что наоборот.

Все, кто это слышал, рассмеялись, даже Сашка, что было всего обиднее.

– Неправда! – вспылила Таня.

– Ну я же говорил, – пожал плечами Лешка под новый взрыв хохота.

– Не надо меня подначивать, – обозлилась девушка, – я все равно не пойду.

– А я пойду. – Лешка пренебрежительно хмыкнул. – Я–то не боюсь. – И растворился в воздухе.

– И я пойду. – Тут же вскочил Сашка. – Интересно же будет… – И тоже исчез.

– Главное в поединке – защита, – быстро произнесла Алекса, – мысленно приказываешь браслету держать защиту… Если получится, сама посылаешь какой–нибудь вид силы, лучше всего – что–нибудь секущее – меч или нож, ну еще стрелу можно, дротики тоже хорошо, если связку… Понятно?

Таня, все больше злясь, отрицательно покачала головой.

– Тут еще одна хочет! – вдруг зычно крикнула Алекса, обращая на себя внимание. – Давай, Танюха, мы за тебя будем болеть.

– Нет, я не то чтобы хочу, – пыталась протестовать Таня, но на нее уже устремились любопытные взгляды. Один из преподавателей, находящихся неподалеку, кивнул, приглашая следовать за ним. Таня встала и уныло поплелась к лестнице. Она–то исчезать–перемещаться не умела, так что пришлось ножками к площадке идти.

– Там и Криста будет, – донеслось ей вдогонку. – Удачи!

Этого еще не хватало…

На площадке собралось человек пятьдесят, не меньше. Но и сама арена стала больше – видать, вновь раздвинули пространство неким таинственным способом.

Вновь погасла люстра. По краю купола заструились мерцающие зеленовато–черные отблески, и Таня вдруг ощутила, что куда–то проваливается. Почти сразу же резко и сильно затошнило, как при быстром подъеме на карусели, голову словно обволокло мягкой ватой, перестало хватать воздуха… Тане показалось, будто ее легкие вдруг сжались до размеров горошины каждое, отказавшись принимать кислород, словно она вдруг стала барахтаться в мутной толще воды, опускаясь все ниже и ниже, туда, где толстый слой ила и грязи… а после – раз! – и вытолкнуло на спасительную поверхность.

Это вроде как была она, но уж больно легкая, почти невесомая. Необычное, но довольно комфортное ощущение. Таня сделала быстрый шажок в сторону и отлетела на три метра, оттолкнув при этом какого–то мальчишку. Парень посоветовал ей лететь куда подальше, причем в конкретном известном направлении.

Только девушка хотела возмутиться, как прямо возле нее пролегла тонкая ветвистая молния, прошила тело этого же парня, и он исчез с диким криком.

Только теперь она заметила, что участники поделились на две команды: одни светились синим, другие – зеленым, – к последним принадлежала и Таня. Лица можно было различить, и Тане даже удалось увидеть Сашку, который тоже «зеленел» мягким фосфоресцирующим светом. Он ее не видел, занятый собственной защитой.

Не теряя больше времени, Таня приказала браслету защитить ее, и вовремя: не успела она покрыться какой–то мелкой серебристой сеткой, как от удара большим синим шаром ее защита с мелодичным звоном разлетелась вдребезги, словно была из хрусталя. Тогда девушка вновь приказала браслету «сообразить» защиту, и в этот раз сетка продержалась дольше десяти секунд, пока сама Таня была занята тем, что отворачивалась от синих молний, шаров и тех самых секущих предметов, которые советовала применять Алекса.

У девушки сложилось впечатление, что она попала внутрь яркой и сложной компьютерной игры, где царил настоящий хаос схватки. То и дело рядом исчезали люди с такими ужасными криками, что казалось, их пожирает некое чудовище. Таня, хоть и пребывала в состоянии острой паники, не забывала вновь сотворить защиту, как только слышала мелодичный звон, и была занята лишь тем, чтобы прятаться за спинами окружающих ее зеленых. Девушка остро сожалела, что ввязалась в это гиблое дело, и даже хотела было сама подставиться под удар, но исчезнуть с душераздирающим криком что–то не очень хотелось. И вдруг все стихло: раз! – и выключили звук.

Участников поединка осталось не больше десяти. Раздался свисток: объявили минутный перерыв. Таня видела, как ребята спешно наращивают вокруг себя защиту – у некоторых сетка не хотела появляться полностью, покрывая только ноги, руки или голову, – по всей видимости, во время первого тура растратили все силы.

Первым, кого она разглядела из синих, был Лешка. Он покачал головой и, улыбаясь, показал кулак. Таня не выдержала и, добавив хлопок ладонью, вернула ему жест в более неприличной форме. Чертик скорчил насмешливую гримасу, но промолчал. Кажется, во время перерыва было или не принято говорить, или запрещено правилами.

Рядом с ним, к Таниному удивлению, стояла Криста: ее лицо и фигура в аккуратной ученической накидке нежно светились бледно–синим. Девушка улыбнулась Тане, как старой знакомой, хоть и не без привычного превосходства. Сашка тоже выдержал поединок: удивленно кивнул девушке. Наверняка не ожидал увидеть подругу среди десятки… Зеленых Таня насчитала больше – шесть человек, а синих только четверо: Лешка, Криста и двое незнакомых парней, весьма хмурых с виду.

На миг погас свет: кажется, стоило приготовиться к бою.

Тут же замелькали сине–зеленые молнии, Таня привычно бросилась в сторону, ожидая услышать мгновенный хрустальный перезвон. Сейчас, когда не было беспорядочной схватки, стало легче уклоняться от разрядов и Тане даже удалось «вытянуть» из браслета тонкий дротик, который хмурый паренек отбил не глядя, послав взамен здоровый меч, промелькнувший в нескольких сантиметрах от ее правой руки. Разозленный неудачей, парень зашел сбоку и послал целую стаю тонких стрел – инстинктивно Таня прыгнула рыбкой вперед, перекувыркнулась и оказалась нос к носу с Лешкой.

Мгновенно раздался хрустальный звон. Понимая, что шансов вообще нет, Таня вновь «подняла» защиту – благо у браслета силы не иссякали, но чертик уже выпустил в нее нечто пузырящееся и темное, похожее на шаровую молнию. В ту же секунду откуда–то сбоку возник Сашка и прыгнул, прикрывая девушку своим телом: Таня не успела и вскрикнуть, как парень исчез с глухим стоном.

Мигнул свет.

Под куполом остались Лешка, Таня и Криста. Чертик выглядел невозмутимо, Криста – рассерженно и сосредоточенно. Девушка больше не улыбалась.

Лишь свет вновь мигнул, Криста с Таней одновременно послали в Лешку по два разряда: к их обоюдному удивлению, чертик даже не сопротивлялся – молча исчез.

Некоторое время все шло гладко: Таня уворачивалась от маленьких змеистых молний, насылаемых рыжей ведьмой и, если та вдруг попадала, успевала «натянуть» защитную сетку. Но самой послать хотя бы маленький дротик не получалось! Она и в Лешку–то метнула какую–то мелочь… Да, если с защитой браслет справлялся, то вот напасть явно не спешил помочь.

И тогда она почувствовала удар. Как будто в грудь метнули кусок синей глины: он растекся по коже и моментально проник во внутренности: она закричала, но не от боли, а от ужаса, от жуткого ощущения – осознания нереальности своего тела. Теперь–то понятно, что чувствовали ученики…

Таня еще видела озадаченно–хмурое лицо Кристы, без всякого торжества наблюдающей за ее муками… Странно, но Танино тело явно не спешило исчезать: оно словно бы проваливалось в нечто густое, колышущееся, чужое, мерзкое, непонятное…

– Та–а–аня, – тонкой нитью проскользнуло в сознании, – загляни в сунду–ук… второе дно…

У девушки мурашки пошли от зябкого шелеста этих слов, будто бы голос доносился с того света… Ощущение острой паники усиливалось мрачной атмосферой: она барахталась в чем–то похожем на вязкое, полупрозрачное желе. Шаги давались тяжело и как будто растянуто, неторопливо, словно время здесь замедлилось, но дышать было можно, и это очень радовало. Откуда–то доносились шорохи и трески, обрывки слов, пение… как будто искали радиостанцию на старом радиоприемнике… Но самое страшное – повсюду были клубки: и здоровые, как огромные камни, и крохотные, с едва светящимися хвостиками… И сложенные в кучу, и одиночки, катящиеся сами по себе; в основном клубки выглядели тускло, но некоторые довольно ярко светились. И вернулось неприятное, некомфортное ощущение: чудилось, словно девушка попала в один из подзабытых детских кошмаров, когда в сны веришь более, чем в реальность.

И вновь появился проклятый, донельзя четкий на поле общей расплывчатости, голос:

– Ва–ажно!.. Очень ва–ажно… Листо–ок… Сожги его…

Голос шипел и прерывался, словно шел с другой планеты. Больше Таня выдержать не смогла: подавшись от испуга назад, она медленно раскинула руки, чтобы не упасть. Как вдруг горло сильно сжало, в голове зазвенели тысячи колокольчиков, уши вновь будто ватой заложило, – девушка пыталась сопротивляться возникшей слабости, но от этого стало еще хуже: перед глазами закружился хоровод из клубков разной величины и девушка провалилась в небытие.

Из–под матового абажура блеснул огонек.

– Где я?

– В чистилище, на ведьминском суде…

– Где?.. – Таня поморгала глазами, стремясь полностью вернуть четкость зрению, и даже привстала на один локоть. – То есть?!

– Очень смешно, Костя, – послышался раздраженный Сашкин голос откуда–то сбоку.

– Правильно, – добавила Дашка, – не пугай ее еще больше, и так много пережила… Не бойся, Таня, ты уже дома.

– А что я такого сказал? – удивился Костя. – Уж и пошутить нельзя, какие все нервные…

– Я не нервничаю, – тут же сообщила Таня. Чувствовала она себя неплохо, лишь чуть–чуть голова кружилась и перед глазами плыли полупрозрачные сероватые пятна. – А в чистилище я, наверное, точно была… – Она вздохнула. – Что произошло?

– Ты наверняка войдешь в историю, – усмехнулся Сашка, подходя ближе, – еще ни один победитель… ну почти победитель, выиграла–то Криста, не падал в обморок сразу же после поединка, да еще во время выхода из астрала.

– Да уж, это было что–то, – радостно подхватила Дашка. – Сначала ты упала еще в куполе… Кто–то закричал: «Девчонка погибла!» Я так испугалась…

– Да все испугались, – кивнул Сашка. – А потом ты вдруг вылетела из купола, да еще на такой скорости, и как ударишься об пол! Почти все думали, что тебе настала крышка. Если бы я знал, что этим закончится, не стал прикрывать тебя в бою, ну… – Сашка сконфузился и замолк.

– А Кристу на совет вызвали, – добавил Костя довольным тоном, – мол, что это она такими заклятиями сильными швыряется… Хотя простят ей, ведьмочка известная. Да и ты жива, так что…

– Так что случилось? – перебивая парня, поинтересовалась Дашка. – Почему тебе вдруг стало плохо?

Ее глаза блестели от любопытства, видно было, что она уже долгое время хотела задать этот вопрос.

– Не знаю. – Таня опять откинулась на подушки, с облегчением узнавая очертания родной спальни. – Я очутилась будто бы… в общем, в очень странном и неприятном месте, словно бы во сне. Там было довольно шумно, слышались чьи–то разговоры… – Девушка потрясенно замолкла – вспомнила таинственный голос.

– Такое впечатление, Танюша, – произнес Костя, – будто бы тебя затянуло на более тонкий уровень, на субастральный.

– Это что за уровень такой? – слабым голосом спросила Таня. – Там слышны шорохи? И густо так, будто в манной каше плаваешь… Нет, в желе. Или в болоте…

– Вполне возможно. – Костя заинтересованно присел на корточки, отчего его голова оказалась вровень с Таниной. – Говорят, на субастральном уровне можно услышать настоящих призраков – голоса людей, которые давно умерли. Или даже самому спросить у них все, что пожелаешь.

– А я слышала, что на субастральном уровне все вещи оживают, – неожиданно произнес Сашка. – Вроде как даже твое магическое украшение может заговорить. Или пояс. Одежда, часы… любая вещь.

– Это что, правда? – встрепенулась Таня.

Потусторонний голос и дальше звучал у нее в ушах: она четко запомнила каждое слово. А если вдруг это прабабкин браслет разговорился, а? Ой, или сама прабабка?!

– Я тоже об этом слышал, – подтвердил между тем Костя. – Эх, я бы спросил у своих любимых носков: не надоело ли им служить мне изо дня в день?

– Лучше поменяй их на новые, – не сдержался Сашка. – Кончай прикалываться.

– Это правда про вещи? – спросила Таня. – Вещи могут говорить четким голосом?

– Да, на субастральном уровне можно увидеть и услышать, как оживают вещи… А люди предстают в виде клубков…

– Это клубки жизни, – опять вмешался Сашка. – Клубок, который катится за тобой в астрале, куда бы ты ни направилась здесь, на материальном уровне. А еще от его размера зависит, сколько тебе отмерено лет в этой жизни… Говорят, лучшие гадатели могли спокойно выходить на субастральный уровень и уже там по клубку жизни человека, по голосам вещей, которые его окружают, – предсказать всю его судьбу.

– Я видела эти клубки, – сказала Таня.

Три головы тут же повернулись к ней. Воцарилось молчание.

– Ты не заливаешь? – первым высказался Костя. – За такое тут же могут пятый ярус дать, если вообще не послать в Академию…

Дашка чуть дернула головой, но промолчала.

– Я видела там целую кучу клубков, и все они были очень разные: одни лежали, другие катились, словно камни… короче, это была самая настоящая жуть.

– Надо срочно рассказать Шизе, – решил Костя, – хотя могут быть и неприятности. Например, решат, что ты просто немного тронулась умом при переходе… назначат больничный режим или вообще полное обследование…

– Ой, тогда лучше не говорить, – тут же испугалась Таня, – возможно, мне действительно привиделось…

– Как же привиделось, если ты раньше не знала про субастральный уровень? – возразил Костя. – Или слышала? Дашка рассказывала, что ты из просторож…

– Ребята, вам пора домой, – резко перебила его излияния подруга, – дайте Тане отдохнуть.

– Да, мы уходим…

Сашка приблизился и осторожно поцеловал Таню в щеку, а после – в краешек губ, очень нежно. И сразу исчез, оставив девушку в полном смятении.

– Слушай, он явно к тебе неравнодушен, – хихикнула Дашка, когда ее Костя исчез после жаркого поцелуя. – Ты бы ему больше позволила, что ли? Смотри, как парень страдает.

– Ничего он не страдает. – Таня раздраженно мотнула головой. – Мне сейчас не до встреч с парнями.

– Да ладно, до этого всегда должно быть дело. – Дашка хмыкнула, присела рядом и протянула ей зеркало. – На, полюбуйся…

– Откуда у меня такое?! – ужаснулась Таня. На правой щеке наливался багровым здоровый синяк.

– Ты, когда наконец–то выпала из астрального купола, шмякнулась чуть дальше за площадку, – пояснила Дашка. – Как раз щекой протянуло… Тебя мазью намазали еще в университетском лечебном корпусе, а после сказали три дня отдыхать – само, мол, сойдет.

– И на учебу не ходить?

– Размечталась, – Дашка ухмыльнулась. – От руно–писания, правда, освободили. Наверное, точно думают, что ты головой треснулась.

– Ну хоть что–то полезное, – вздохнула Таня. – Слушай, вот я вспомнила, что как раз хотела тебя спросить, что клубки означают… Тогда, в первый день, перед иллюзией, передо мной возник клубок синего цвета, а вечером – зеленый. Между ними есть какие–то отличия?

– Все очень просто, – начала пояснять Дашка, – смотри: красный клубок обычно указывает аудиторию, зеленый – выход из здания, черный – что–нибудь официальное, синий или сине–черный – клубок неизвестный, за ним лучше не ходить… Это означает, что у него нет определенного направления или оно специально сокрыто…

– Кто бы раньше это сказал, – проворчала Таня. – А если серебристый? Светящийся?

– О, это редкие и очень дорогие клубки, – покачала головой Дашка, – их сматывают из тонких нитей… Такие клубки указывают быстрые пути – с их помощью можно мгновенно перемещаться в пространстве. А почему ты спрашиваешь? Видела такой?

– Угу. С помощью похожего клубка мы с Алексой переместились в кафе, к этой рыжей – Кристе.

– А, ясно, – на лицо подруги легла тень, – ты же теперь в Кристалле состоишь. Круто.

Таня с удивлением взглянула на Дашку.

– Мне все больше кажется, что в этом как раз ничего хорошего. Эта Криста… она мне не нравится совсем. Зря я ввязалась в ее сообщество… И вообще, мне кажется, что там, под куполом, эта рыжая приложила меня сознательно… Надеюсь, хоть убить не хотела?

– На глазах у всех? – Дашка хмыкнула. – Не выдумывай. Да и зачем ей?

– А я знаю – зачем? – Таня поморщилась – когда она что–то говорила, щека начинала саднить.

– Ладно, ты сейчас отдыхай, – как–то уж слишком беспечно произнесла Дашка, приподнимаясь, – а я пойду что–нибудь приготовлю. Я кое–что купила в магазине…

– Откуда у тебя деньги? – удивилась Таня.

– Стипендию выдали, – вдруг зло произнесла Дашка. – Не забывай, я сирота – мне кое–что положено… Так что проживем.

– Даш, ты чего злишься? – Таня села в постели. – А ну давай начистоту.

Подруга потопталась на месте и вдруг решилась.

– Знаешь, – медленно произнесла она, глядя в сторону, – ты меня извини за откровенность… Но что–то тебе все слишком легко дается. Поначалу я думала, что это браслет твой так хорошо тебе помогает… Но посмотри: экзамен ты провалила, но тебя приняли. Ну ладно, здесь у тебя связи, как я понимаю? Это хорошо… Потом ты делаешь супериллюзию. Кстати, действительно ли такую хорошую? Но этого достаточно, чтобы тебя перевели на четвертый ярус. Бац! И четвертый. – Дашка, переводя дух, шумно вздохнула. – Ради которого простым ученикам надо пахать год, а то и два… Теперь ты ввязываешься в астральный бой и… побеждаешь!

– Победила Криста, – возразила Таня, – а я, к твоему сведению, только защищалась, поэтому так долго и продержалась.

Дашка наградила подругу тяжелым взглядом.

– Нет, – медленно произнесла она. – Я внимательно наблюдала за боем. Если бы не Сашка, который тебя прикрывал, ты бы вылетела еще в первом туре… Он постоянно отводил от тебя молнии…

– Ну возможно, – Таня пожала плечами, – ты же сама говоришь, что он ко мне неравнодушен. Ну и что с этого…

– Ладно, Сашка тебя защищал из благородных побуждений, – не дослушав, перебила Дашка, – но ты вдруг попадаешь на субастральный уровень. А это уже нерядовое совпадение. Или ты действительно обладаешь уникальными способностями наряду с супервезением… или кто–то сознательно тебя провоцирует: бросает с огня да в полымя, чтобы с тобой что–то произошло.

– Что? – испугалась Таня. – Зачем?!

– А я знаю? – Дашка хмыкнула. – Ну, может, что–нибудь раскрыть у тебя… или ввести в какое–то состояние, чтобы ты браслет отдала… Разозлить, ослабить? Ну не знаю, но столько уникальных событий подряд не бывает. Я не удивлюсь, если завтра тебя выведут на пятый ярус. Ну вроде как за успешный бой. Тебе не кажется, что за этим кто–то стоит, а? У тебя ведь имеются довольно высокопоставленные знакомые, с которыми шутить не стоит.

– Если ты про Вордака… – медленно начала Таня, – то подумай: почему бы ему сразу не ввести меня на пятый ярус? С самого начала учебы… Но, честно говоря, зачем бы ему это понадобилось? Кроме того, он ведет себя даже слишком хорошо: вон, на Апрельский бал пригласил… Да и Оберег мне дал, на который я очень надеюсь. А еще, кстати, говорил, что Кукушка поможет мне приобрести хорошие колдовские знания. И боевые в том числе.

– Может, это и не он все подстраивает, – задумчиво произнесла Дашка и, вновь присев на край постели, вдруг прошептала: – А что, если это те таинственные люди, о которых ты говорила? Что подбросили тебе золотую монету? Может, это они тебе подкидывают такие… необычные обстоятельства? Я спрашивала у Кости – никогда еще ученик не падал без памяти внутри купола для поединков… Поэтому нельзя все списывать на случайность. Кто–то помог тебе выйти, хм… в другую дверь. В обратную сторону. Не на материальный уровень, а наоборот – на более тонкий, субастральный!

– Но кто? – взмолилась Таня, которую чрезвычайно встревожили подружкины рассуждения. – Криста?

– Для этого необязательно находиться рядом, – рассудительно заметила Дашка. – Можно и чуть раньше чары на тебя навести… Хотя это явно сделал человек из купола… Но кто?

– Погоди, – замотала головой Таня, – я запуталась. Ты хочешь сказать, что кто–то меня специально на этот субастральный уровень и выкинул?

– Именно так.

– Но зачем?!

– Послушай… – Дашка прищурилась. – А с тобой ничего такого прям вообще особенного не произошло? Что–то видела там, слышала? Что–то вообще необычное?

– Да… – Таня встала с постели и направилась к сундуку. – Кое–что я слышала, причем отчетливо.

– Тань, не вставай, – забеспокоилась Дашка. – А то вдруг опять плохо станет? Врач сказал, чтобы ты полежала до завтра как минимум. А если не станет лучше – вообще не шла на учебу.

– Ну вот еще, – Таня оглядела пытливым взором крышку и осторожно нажала на паучью спинку. – Да со мной все нормально…

Крышка откинулась, и девушка заглянула в сундук. Теперь там лежал серый клубок – пропуск в Кукушку, граненый флакончик с вином для полетов, мешочек, пергамент, свидетельствующий о поступлении, и приглашение на Апрельский бал. Таня осторожно, по очереди, извлекла эти предметы и ощупала дно.

– Как думаешь, здесь может быть тайник, а?

– А в чем дело?

Таня поведала вкратце о том, что слышала. Она даже не удивилась, когда браслет резко потеплел: значит, догадка была верна – она слышала реальное указание, поэтому следовало искать двойное дно.

После часа безуспешных попыток расколдовать сундук на предмет наличия тайника девушки сдались.

– Возможно, тебе просто привиделось, – вздохнула Дашка, которую вероятность «секрета от прабабки» весьма заинтриговала. – Я о субастрале ничего не знаю, а жаль… Возможно, там вещи и болтают, но всякую ерунду. Или вообще – люди, попадая на субастральный уровень, обладают повышенным, э–э, «фантазированием».

– А что обо мне говорить. – Таня мрачно мотнула головой. – Наверное, точно что–то нашло… Ладно, давай спать – утро вечера мудренее.

О том, что браслет пек руку не переставая, Таня решила умолчать. Может, она что–то делала не так… После разберется.

Глава 9

ПОЦЕЛУИ

На следующий день Таня чувствовала себя отлично и даже пошла вместе с Дашкой на лекции. К счастью, никто не знал точно, что за девушка так неудачно выпала во время астрального боя, и, кроме нескольких знакомых, никто к Тане не приставал с расспросами о ее самочувствии. Оказывается, после боя девушку быстро переместили в лечебный корпус, где ее сразу же осмотрел врач. Последний не нашел серьезных повреждений ни на теле, ни в мыслечувствующей ленте, и посоветовал просто полежать, отдохнуть. По всей видимости, при вынесении вердиктов магические эскулапы мало чем отличались от своих «просторожденных» коллег.

Зато Шиза вместо руно–писания учинила настоящий допрос. Вдвоем с Таней они плыли на лодке по чистой озерной глади, причем погода стояла летняя, даже тополя на берегу облетали, словно в начале июня. Ольга Шисумовна была необычайно болтлива, каверзна в вопросах и весьма хитра на вид в целом, – у девушки сложилось стойкое ощущение, что в этот раз перед ней был не образ, а сама преподавательница как есть.

Дашка рассказала Тане, что ее догадка насчет учительницы оказалась верна: Шиза появлялась перед всеми учениками сразу, клонируя свой образ, а сама занималась с кем–либо индивидуально, обычно с наиболее одаренными.

Пришлось подробно рассказать Ольге Шисумовне о клубках, голосах и тресках, но послание из браслета Таня решила не озвучивать: видение видением, а это уж ее личное дело, что конкретно она слышит и где. Шиза почувствовала, что девушка что–то недоговаривает, но настаивать на откровенном разговоре не стала. А залезать в мыслечувствующую ленту учительница не могла: как сообщила все та же Дашка, был такой закон в университете, причем один из самых главных.

Так пролетели две недели, пока наконец не прискакала пятница. Тане учеба начинала нравиться, даже руно–писание. Ни Криста, ни Алекса не обмолвились и словом после злополучного астрального боя и, когда видели Таню, приветливо здоровались с нею, но на какие–либо экстренные собрания не приглашали.

Дашка перестала дуться, особенно после того, как узнала, что Таню не перевели на пятый ярус и жить на Чердаке она уж никак не собирается в ближайшем будущем. Сашка тоже вел себя хорошо – не переходил границу дружеских отношений, и Таню это очень устраивало. В основном они вчетвером – Таня, Саша, Дашка и Костя, ходили на обед в кафе «Ля–ля–фа», соседствующее с университетом.

С Лешкой Таня вообще не виделась, впрочем, Сашка сообщил, что младший Вордак куда–то уезжал по семейным делам; по слухам, в связи с предстоящими выборами сын помогал отцу в поисках силы. Кроме того, Ирка Лисцова вовсю хвастала, что Лешка пригласил ее на Апрельский бал, где должны были собраться самые именитые колдуны и ведьмы со всей страны.

Как раз сегодня, когда они все собрались в кафе, прихватив Юру, одноярусника ребят, который иногда присоединялся к их компании, речь зашла об этом приближающемся событии. Таня раздумывала, как бы пригласить кое–кого составить ей компанию на балу – Дашка давно хитро поглядывала на подругу, кося глазами на Сашку, но повода все не было.

И вот, лишь только она собралась с духом рассказать, что тоже приглашена на этот Апрельский бал и ей так нужен достойный кавалер, ну вот такой, как Сашка, или что–то в этом вроде, как ей помешали: двери кафе громко звякнули и в помещение вошел парень. Он оглянулся, будто кого–то искал, встретился глазами с Таней и направился прямо к их столику. Девушка, как раз откусившая хорошую часть бутерброда, поспешила проглотить кусок как можно скорее.

– Вот, Алексей Вордак просил передать. – Парень сунул в руки изумленной Тане небольшой пакет, запечатанный сургучом. – От его отца, – добавил он, словно вспомнив.

– Чего же Алексей сам не передал? – зло спросила Таня. – Боится меня?

Парень удивленно вскинул брови, но промолчал.

– Передай ему, что он трус, – не унималась девушка. – Трус, каких мало…

– Что мне, жить надоело? – Парень насмешливо хмыкнул и, не обращая на остальных внимания, быстро пошел к выходу.

– Кто это такой вообще? – неприязненно заметил Сашка, следя через витрину, как парень, хлопнув дверями, неторопливо пошел по улице, – не видел его раньше… И почему Лешка сам не передал?

– Мне кажется, лучше не открывать, – тут же произнес Юра, – вдруг какой–то розыгрыш? Я тоже не видел раньше этого парня.

Таня повертела пакет в пальцах: через бумагу не прощупывалось, что там такое лежит.

– Если розыгрыш, будет хоть лишний повод отомстить гаду… – задумчиво произнесла она, игнорируя удивленное переглядывание ребят по этому поводу.

Вздохнув, Таня с силой надорвала край и развернула бумагу.

От резкого движения из пакета выскользнуло что–то блестящее и брякнулось на пол. Приглядевшись, Таня с удивлением узнала свою золотую монету.

Что это значит? Ни записки, ни чего–то подобного в пакете не было.

– Дашка, дай салфетку, – попросила она.

– На, держи. – Юра первым вытянул из кармана пачку синих салфеток и протянул Тане.

Девушка взяла сразу три, сложила их вместе и лишь тогда, пользуясь ими как перчаткой, подняла с пола монету и аккуратно завернула в тугой комочек из этих же салфеток.

– Скажи, в какой комнате на Чердаке живет Вордак? – вставая, спросила она у Сашки. – Мне надо с ним поговорить. Срочно.

– Ты его что, бить собралась? – поднял брови Сашка. – Успокойся, присядь… Расскажи нам, в чем дело?

– Ладно, я сама найду, – ледяным голосом произнесла Таня и, выбегая из кафе, так хлопнула зеркальной дверью, что та зазвенела.

– Что это с ней? – удивился Юрка.

Дашка дипломатично пожала плечами, промолчав из солидарности, а Сашка почему–то нахмурился.

Догнал он девушку лишь возле Зала Трансформаций: Таня, крепко сжимая салфетки в руке, раздумывала, в какую сторону ей лучше направиться.

– Чердак находится под стеклянным куполом, – сказал он, крепко беря Таню за руку, – на чердаке. Ты же знаешь, что хоть называется – «Чердак», а на самом деле там хоромы… Там и вход особый, и привилегии свои…

– Я все это знаю, – огрызнулась Таня.

– Лучше я проведу тебя.

– Ну ладно. – Девушка улыбнулась. Первая злость прошла, а самой разыскивать, где живет Лешка, было страшновато… Кто знает, где и какие тут иллюзии есть…

– Но ты вот не знаешь, что вход на Чердак надежно защищен, – как бы в ответ на ее мысли произнес Саша. – Могла бы попасть в ловушку и просидеть до утра, пока дежурные тебя не вызволили бы… Каждое утро по пять человек находят, иногда больше.

– А как же мы пройдем на этот Чердак? – испугалась Таня.

– Видишь ли, я тоже там живу, – улыбнулся Сашка. – Да и с Лешкой мы все–таки немного друзья. Не знаю, что у вас за вражда, но вообще он хороший парень.

– Угу.

Таня вспомнила как падала с табуретки… Да уж, отличный парень, просто молодец.

Сашка взял Таню за руку и, свернув в боковой проход, повел каким–то коридором – почему–то девушке было очень приятно, что вот так он держит ее за руку… просто так.

Они прошли вверх по красивой витой лестнице с мерцающими изнутри стеклянными ступеньками, – казалось, будто идешь по серебристому воздуху, сотканному из мельчайших капелек утренней росы. Когда чудесная, но невероятно длинная лестница закончилась, они попали в просторный холл с удивительными прозрачными стенами, переходящими в купол крыши. Само помещение было укрыто матово–зеркальным настилом, облегающим заросли крупных ярких цветов и причудливых деревьев на аккуратных клумбах. Посреди уютного сада журчал фонтан с огромным каменным цветком посредине. Цветок светился, будто живой, и даже, казалось, источал аромат душистой лесной свежести.

– Какая сказка! – невольно вырвалось у Тани.

– Это же действительно сказка, – пояснил Сашка, окидывая цветок привычным взором, – помнишь про Данилу–мастера? Вроде как напоминание студентам о стремлении к живому искусству. Подделки рушатся и забываются, а подлинные, искренние, сотворенные от души произведения навсегда поселятся в сердцах людей. Тебе нравится?

Таня не ответила, во все глаза разглядывая удивительную скульптуру… только вот скульптуру ли?

– А это не иллюзия?

– Молодец, распознала. – Парень одобрительно кивнул. – Настоящая иллюзия тоже должна быть живой, исполненной от сердца, – продолжил парень, – волшебство наступает тогда, когда творчество становится искренним… Понимаешь?

– Да, – кивнула Таня и выдохнула: – Настоящая красота!

Сашка глянул на нее и вдруг нежно сжал запястье девушки.

– Ты как маленькая девочка, – улыбнулся он. И, словно спохватившись, быстро добавил: – Лешка живет в третьем номере, позвать сюда?

– Нет, я сама, – тут же ответила Таня. – Мне надо поговорить с ним наедине. – И она сжала синий комочек салфеток в свободной руке.

– Тогда я тебя здесь подожду, чтобы потом вниз отвести. – Сашка отпустил ее руку и, ободряюще кивнув, направился к ребятам, сидевшим на одной из лавочек с коваными узорными спинками, окружавших фонтан.

Роскошная, обитая красной кожей дверь с цифрой «3», выгравированной на сияющей золотой табличке, нашлась быстро. Таня не обнаружила звонка или чего–то похожего, чтобы можно было предупредить о своем приходе, поэтому просто повернула блестящую золотую ручку и немножко надавила на дверь.

Сцена сразу бросилась ей в глаза, и неудивительно: полулежа на кожаном диване, Лешка горячо обнимался с Иркой Лисцовой, причем его руки довольно смело изучали тело подружки под кофточкой. Выходило так, что Танин приход весьма серьезно им помешал: Ирка нахмурилась, но сам хозяин, казалось, потрясен не был.

– Надо поговорить, и срочно, – произнесла Таня. Как назло, голос немного сорвался. Не говоря больше ни слова, она выскочила в коридор.

Через некоторое время вышел и Лешка.

– Извини, что помешала. – Таня вдруг почувствовала, что краснеет, хотя сам чертик сконфуженным не выглядел. – Что это? – Девушка без предисловий протянула ему синий комок салфеток.

– Похоже на грязные салфетки. – Лешка сложил брови домиком. – Сама не могла догадаться?

Чувствуя, что звереет, девушка осторожно развернула бумажки: сверкнула монета. Лешка оценил.

– Что, умнеть начала? – довольно грубо произнес он.

– Зачем ты мне ее вернул?

– Ой, я же забыл передать, – насмешливо произнес чертик. – Папа просил сообщить тебе, что эту монету ты должна взять с собой на Апрельский бал.

– Зачем это?

– Чтобы найти того, кто тебе ее дал, – равнодушно пояснил Лешка. – Когда ты будешь проходить мимо этого человека, монета станет очень горячей… поэтому держи ее в руке, чтобы почувствовать… и узнать, кто же на тебя охотится.

– Так, значит, написать ты забыл? – грозно произнесла Таня. – Я должна была сама догадаться?

– Да я знал, что ты все равно придешь ругаться. – Лешка осклабился. – Стоило ли писать? Еще прочитал бы кто–то… А так – пожалуйста, ты здесь. Как видишь, я гениален.

– Ну хорошо, что меня Сашка провел, – процедила сквозь зубы Таня, – а так бы меня нашли в тайнике наутро… Вот здорово, да?

– Да, был на это расчет, – согласился Лешка, насмешливо глядя ей в глаза. – Глупые должны учиться на своих ошибках, правильно? А сейчас извини, я немного занят…

Таня видела, как через щель в двери нетерпеливо поглядывает Ирка, явно недовольная вмешательством бывшей соученицы.

– Слушай, а если я не хочу таскать эту монету. – Таня смерила чертика презрительным взглядом. – Вдруг вы опять с папашей что–то затеяли?

– Отец рассекретил твою ловушку, – равнодушно заметил Лешка. – Да, не скрою, ему жуть как не терпится узнать, кто на тебя глаз положил… то есть на браслет твой. Ты думаешь, почему он тебя на Апрельский бал пригласил? Там будут люди высшего ранга, самые сливки колдовского общества, так что для такой просто ведьмы как ты, еще и необразованной толком, это большое событие… На кого–то из этих людей монета должна среагировать. Теперь все ясно?

– Не все ясно, – глядя ему в глаза, произнесла Таня. – Мне непонятно, что ты на меня так вызверился?

– Я? – удивился Лешка. – Да мне поф… в общем, просто надоело с тобой возиться. Надеюсь, вопросов больше нет? Мне можно идти? – Лешка свысока глянул на нее и уже хотел переступить порог своей комнаты.

– Еще секунду, – ласково произнесла Таня, чувствуя, как поднимается в душе некое противоречивое чувство – предвестник созревающей изрядной пакости… И пока оно оформляется в действие, тело само принимает за голову решение.

Поэтому Таня сама не сразу поняла, как вдруг резко приблизилась к Лешке, крепко обхватив его за талию, и поцеловала прямо в губы – совсем не по–дружески. Парень явно этого не ожидал и отступил к стене, недоуменно взирая на девушку.

– Обижаться вредно, – елейным голосом произнесла Таня, не убирая рук с его талии, – тем более на то, что я раз или два назвала тебя сопляком.

Таня ожидала, что чертик тут же отстранится, но он почему–то этого не делал.

– Я не собираюсь доказывать, что я не сопляк, как ты меня назвала. – Он прищурился. – Ты совсем не в моем вкусе, Краюшка. Слишком худая и бледная…

– Почему же ты тогда покраснел? – улыбаясь, спросила Таня.

И тут произошло нечто странное: девушку будто накрыло волной чужих ощущений… Отчаяние, злость, слабость, надежда, страх, желание – абсолютная мешанина из чувств и мыслей. Подобное произошло тогда…

– Не приходи сюда больше, – прорычал Лешка и оттолкнул ее, впрочем, довольно мягко.

– Я бы и не пришла, если бы не ты, – глядя ему в глаза, произнесла Таня. Поведение Лешки изрядно ее озадачило, но все же она добавила наобум: – Ты хотел со мной поговорить, а не я.

На смуглом лице чертика вновь проступил румянец.

– Я хотел, чтобы ты попала в ловушку, – процедил он, – и промучилась там до утра. Хотелось пошутить. Ну а после, следующим утром, рассказать об отцовской задумке.

– Да вы с отцом меня уже достали! – вдруг выпалила Таня. – Я вас обоих ненавижу!

Лицо у чертика потемнело.

– Да если бы не мой отец, ты бы уже давно мертва была, – прошипел он. – Дикие только и ждут, чтобы схватить тебя и отобрать твой браслет. Ты разве не поняла, что тебя охраняют давно? Оберегают? Но только до Обряда Тайных Сил. А вот дальше уж как получится.

Выговорив все это на одном дыхании, чертик остановился и недоуменно покачал головой, словно бы не одобрял собственной словоохотливости.

– Как получится? – не утерпела Таня. – У кого из вас браслет получится вытянуть? У твоего отца или у этих таинственных Диких?

– Слушай, все вопросы направляй к моему отцу, ясно?

– Признавайся! – перешла в отчаянное наступление Таня и вновь подступила к нему. – Ты вынудил меня на этот субастральный уровень попасть?

– Я.

Таня, не ожидавшая такого прямого ответа, отступила. Как же они с отцом похожи: старший Вордак тоже любил озадачивать подобным образом.

– Да, я… – процедил Лешка. – Чтобы помочь тебе переговорить с браслетом. Ведь разговорчик состоялся, верно?

– Не скажу, – огрызнулась Таня.

– Мне и неинтересно, – пожал плечами чертик. – Отцу расскажешь, если жить захочешь.

– Так вот по чьему ты приказу действовал. – Таню захлестнула яростная обида. На глазах, как она ни старалась скрыть, даже выступили слезы. А она ему так доверяла! После всего… ведь они так дружили! – Ты предатель! Чуть не угробил меня… Я тебя ненавижу вообще!

И вдруг изо всей силы залепила ему пощечину.

У Лешки отвисла челюсть. На щеке малиновым проступал отпечаток – крепко приложила.

«Сейчас рассердится». – Таня боязливо отступила на шаг. В глазах чертика уже заплясали злые огоньки.

– Слушай, просто уйди отсюда. – Огоньки вдруг погасли. – И все.

– Хм, а почему ты сейчас не читаешь мои мысли? – вдруг озарило девушку. – Ведь ты явно не прочь узнать, что мне наговорил браслет в субастрале? И почему тебя так долго не было? Уж не восстанавливал ли ты свои силы после того, как меня в этот субастрал перекинул?

В глазах Лешки промелькнула нечто похожее на испуг, и Таня поняла, что вдруг со злости сказала нечто ценное и правдивое. Так вот кто ей «обстоятельства» строит за спиной… Но почему чертик не может прочесть ее мысли сейчас? Почему?

«Сопляк, – тут же подумала Таня, – а твой отец полный идиот».

– Ничего интересного в твоих мыслях нет, – сказал Лешка. – И я путешествовал с отцом, так что не выдумывай.

– Так ничего интересного нет? – прищурилась Таня. – Как раз наоборот, я сейчас думала о довольно интересном, о жизни и о людях. Ты не можешь проникнуть в мои мысли, да?

– Просто не хочу.

– Не можешь, – подтвердила Таня. – Я начинаю подозревать неладное… Впрочем, теперь уже все равно. Надеюсь, я тебя буду видеть как можно реже.

Лешка развернулся и шагнул на порог своего номера. В проем тут же глянуло злое Иркино лицо и исчезло.

– У нас с тобой разные цели в жизни, – обернувшись в дверях, вдруг произнес чертик. – Так что лучше не попадайся мне лишний раз, потому что я могу серьезно разозлиться и наплевать на бывшую дружбу. Тем более из–за тебя мне придется мириться с Иркой… – добавил он шепотом, – а я хочу пригласить ее на Апрельский бал.

Вот это да! Ирка уже всем рассказывает, что пойдет с ним на бал, а он ее даже не пригласил еще, ну и дела…

– Лучше пригласи, а то выйдет конфуз. – Таня улыбнулась, игнорируя недоуменный взгляд парня. – А вот я на этот Апрельский бал и не собираюсь идти. И отцу твоему скажу, что не пошла, потому что ты на меня наехал.

– Я на тебя не наезжал!

Таня хмыкнула, развернулась и пошла по коридору в стеклянную залу, где наверняка Сашка уже заждался. Сейчас она, конечно, пригласит его на этот чертов бал, на который, конечно, пойдет. Просто Лешке зачем об этом знать? Пусть попереживает.

С большим удовольствием девушка услышала позади торопливые шаги.

– Леди, остановись, пожалуйста.

– Ну что такое?

– Ты должна пойти, – через силу выдавил Лешка, отводя глаза, – отец страшно рассердится, если не придешь…

– Почему это?

– Он еще более тебя заинтересован узнать, кто же за твоим браслетом охотится… Кроме того, – Лешка окинул девушку снисходительным взглядом, – разве ты, леди, не хочешь это выяснить? Тебе не надоело жить под вечным наблюдением?

Таня раздумывала. Да еще как хочет выяснить!

– Хорошо, я пойду, если ты научишь меня исчезать в воздухе, – вдруг выпалила она на одном дыхании.

– Зачем тебе? – искренне удивился чертик. – Ты же можешь становиться невидимой благодаря своей игрушке. – Он кивком указал на ее браслет.

– Это не одно и то же.

– Ладно, договорились, – Лешка нетерпеливо оглянулся (наверное, Ирка уже злилась, и очень), – я приду к тебе завтра, после бала… С утра.

– Да? – сбитая с толку быстрым согласием чертика, Таня кивнула: – Ну приходи… Надеюсь, ты не сильно обиделся? Ну за пощечину…

– Бывает. – Он усмехнулся. – Я больше обиделся за поцелуй. Сухой какой–то…

– Сухой?! – изумилась Таня. – А какой надо было – мокрый?

Лешка быстро оглянулся по сторонам, шагнул к ней и, прижав к стене, крепко поцеловал. Девушка лишь приглушенно пискнула.

Впрочем, парень тут же отстранился.

– Хотя бы такой. – Он внаглую подмигнул ей, круто развернулся и побежал назад, в свой номер.

Сама Таня, порядком озадаченная, направилась к фонтану, где ее наверняка уже заждался Сашка. Девушка не могла понять, рассержена она или нет. Ведь она ударила Лешку! А он ее поцеловал… А перед этим она сама… В целом картина получалась странная. И самое обидное – поцелуй ей понравился: и первый, и второй.

Вечером Дашка пришла не одна, а «с парнем из четвертого». Вопрос, а как же Костя, Таня решила задать после, тем более подруга делала недвусмысленные намеки не говорить лишнего. Они с парнем, который именовался не как–нибудь, а гордо – Артуром и был довольно высоким и симпатичным, заперлись в Таниной спальне, а хозяйка, выпив чашечку кофе, решила немного полетать на сундуке над домом – освежить мыслечувства.

Далеко отлетать девушка не хотела: кто знает, где находятся таинственные наблюдатели, о которых говорил чертик. А его заверение, что за ней до ОТС приставлена невидимая охрана, еще больше усиливало постоянное предчувствие некой грядущей опасности. Поэтому Таня сначала сделалась невидимой, а уж потом полетела на крышу.

К счастью, новая Дашкина любовь вскоре испарилась: когда Таня, разгоряченная полетом, влетела через окно в кухню сразу же вслед за своим клубком, Дашка заваривала чай и что–то напевала при этом.

– Слушай, а как же Костя? – первым делом спросила Таня, принимая кружку с ароматным травяным напитком. – Вы поссорились?

О, кажется, Дашка добавила в чай мяту! Вкусно… Вот чай заваривать у нее здорово получалось.

– Ты что, не дай бог. – Подружка хихикнула. – Ты смотри, не проговорись ему… Ребята из разных ярусов обычно между собой не общаются, поэтому не раскроют… мой маленький секрет. Ах, этот Артур такой симпатичный, что просто… просто не сдержалась. – И Дашка виновато хлопнула ресницами.

– Ну ты даешь! – выразила Таня свою мысль наиболее мягко. – Я бы так не смогла… это ж как–то… не по совести!

Дашка поперхнулась чаем.

– Какая, к черту, совесть, когда я семь лет жила без мужского внимания? – не без определенного резона заметила она. – Теперь наверстываю…

– Вообще, да, это твои дела… – вздохнула Таня.

– Это ты держишься простушкой, – пряча улыбку, перешла в наступление Даша, – мучаешь парня.

– Я Сашку не мучаю! – тут же вспылила Таня. – Мне не хочется ни с кем… встречаться. Но вообще, у меня сегодня произошло черт–те что…

И она рассказала о своем походе на Чердак.

– И поцеловал? После того как ты ударила? – Дашка хмыкнула. – Детство какое…

Таня хотела огрызнуться, что встречаться с двумя парнями одновременно – это, конечно, не детство, но передумала. Вместо этого просто насупилась.

– Слушай, так тебе он нравится, что ли?

– Кто?

– Черт в кимоно. – Дашка хмыкнула. – Лешка этот. Иркин парень. – И она подарила подруге торжествующую улыбку. Мол, кто тут не по совести живет?

– Нет! Он же младше меня… Кроме того, он сын Вордака.

Вспомнив о старшем Вордаке, Татьяна испытала двоякое чувство: робость и страх одновременно, такое сладко–щемящее чувство…

– Нашла предлог, – хмыкнула между тем Дашка. – Я думаю, что ты ему очень нравишься… Это еще тогда было заметно, когда мы первый раз то восхитительное вино пили. Он такими глазами на тебя смотрел, будто бы съесть решил. Или что–то совсем другое, из более приятных вещей. – Дашка, не сдержавшись, фыркнула.

– Скорее, съесть и решил. – Таня раздраженно передернула плечами. – Не выдумывай ерунды вообще! Мне лучше держаться от их семейки подальше.

– Да, папаша у него тоже ничего. – Дашка прищелкнула языком. – Такой взгляд! А еще эти усики, хм…

– Да он вообще опасный тип! Усики…

– Слушай, а может, тебе старший нравится? – неожиданно спросила подруга, внимательно следя за Таниной реакцией. – Ты так покраснела…

Таня испугалась, не читает ли подруга ее мыслечувствующую ленту.

– Да, он мне нравится, – вдруг произнесла девушка. Даже скорее для себя, чем для подруги. – Он сильный, властный, немного жестокий, опасный… и, наверное из–за всего этого – очень привлекательный. Настоящий мужчина… да, меня к нему влечет, что ли? – вдруг разоткровенничалась вовсю Таня. – Но в то же время он меня и отталкивает. Как будто я желаю его, но это не совсем мое желание, понимаешь? Я даже приревновала его, когда он целовался с этой венгеркой, потому что он такой сексуальный, но все же…

– Ты видела, как он целовался с госпожой Мильтовой? – изумилась Дашка. – И не рассказала мне?!

– Лучше бы не видела, – горестно вздохнула Таня. – И знаешь, давай спать, что ли? Завтра куча дел…

Глава 10

АПРЕЛЬСКИЙ БАЛ

Таня все–таки улучила момент и предложила Сашке сопровождать ее на Апрельский бал. Как девушка и ожидала, он принял ее приглашение двусмысленно и некоторое время просто глупо и счастливо улыбался.

«Ну и ладно, – подумала Таня, – пусть так и будет. Сашка симпатичный… может, и повстречаемся немного…»

Итак, в одиннадцать вечера парень обязался заехать за ней, чтобы успеть на торжественное открытие в полночь.

Сборы на такое событие необыкновенно взбудоражили Таню. Если бы еще не горестные охи Дашки, у которой приглашения не было, конечно, а побывать на торжестве хотелась куда больше всех приглашенных, вместе взятых, как она сообщала уже двадцатый раз. Ну что поделать, не было у Тани двух пригласительных! Она бы и этот отдала кому–нибудь – вместе с золотой монетой, естественно.

Ровно в десять вечера над приглашением появился маленький клубок золотисто–серых ниток. Таня смогла точно зафиксировать это событие, потому что как раз рассматривала приглашение, пока пила кофе в гостиной. Завидев переливающийся шар, Дашка помрачнела и пошла заваривать себе чай, чтобы хоть чем–то заняться и не видеть подружкиных сборов.

Накануне Таня съездила к Руслане под предлогом – деньги отдать. Ну а в гостях, слово за слово, решилась попросить одно из тех чудесных платьев, которые дарят директору агентства хитрые дизайнеры, желающие получить моделей для своих показов почти на халяву. Подружка была в отличном настроении, поэтому без уговоров вытащила на свет нечто длинное и струящееся, переливающееся дымчато–зеленым и с открытой спиной. Примерив платье, Танюша поняла, что больше с ним не расстанется. Однако заслышав цену за шедевр, решила, что придется.

К счастью, серебристая косичка–цепочка Оберега прекрасно подошла к платью, а уж о браслете и говорить нечего: изумруды сверкали ярче прежнего и прекрасно шли в тон к наряду.

Легкий макияж, незатейливая, но высокая прическа – все. Обувь, как разузнала Таня, на балах не полагалась: колдуны ценили природную красоту босых женских ножек, и это было даже к счастью, – хоть о чем–то из гардероба можно не думать. Правда, пришлось уделить особое внимание ногам и даже покрыть ногти серебристым лаком. Зато теперь можно было отправляться на бал и без хрустальных башмачков.

Ровно в одиннадцать за окном что–то просвистело и громко стукнулось о стену дома снаружи – даже перегородки в квартире задрожали. Дашка мигом распахнула оконные створки – в проеме тут же появилось виноватое Сашкино лицо. Сам он находился на довольно странном предмете, похожем на ковер, и явно с управлением не справлялся.

– Я хотел взять машину, – словно бы оправдываясь, пояснил он, – но подумал, что на ковре тебе будет интереснее.

Судя по ироничному выражению лица, Дашка считала несколько иначе.

– Зажал на машину, – шепнула она подружке и завистливо вздохнула.

Таня же была не прочь прокатиться на ковре, если это не сильно опасно. Сегодня Сашка выглядел очень необычно: классический серебристо–серый костюм и белая рубашка, на ногах – туфли. Видимо, на мужчин правило отсутствия обуви не распространялось.

Зазвонил телефон, и Дашка спешно попрощалась, растворившись в коридорной тьме.

– Выглядишь потрясающе, – восхищенно произнес Сашка, предложил Тане руку, и она легко перешла с подоконника прямо на ковер. Ткань летающего средства передвижения была толстой, мягкой и с длинным ворсом, как шелковистая овчинка. Последовав примеру парня, Таня уселась на краю, свесив ноги, отчего подол ее платья заструился на легком ветру.

– Слушай, а нас точно не видно? – засомневалась девушка.

Двор под ними полнился людьми – все–таки суббота: мальчишки играли в футбол, прогуливались парочки, повсюду бегали и орали дети.

– Конечно нет, – подтвердил Сашка, пряча улыбку. – Простая, довольно слабенькая иллюзия, любой первоярусник такую сможет… Ну я хотел сказать, – тут же поправился он, – ты бы «заиллюзорить» ковер точно смогла бы со своим браслетом… – Парень сконфуженно замолк.

– Что–что, а иллюзии у меня получаются, – не удержалась, чтобы не похвастаться, Таня. – Просто я не все знаю… вот наведу на тебя чары, тогда посмотришь.

– Я уже давно под твоими чарами, – улыбнулся Сашка и ласково обнял ее за плечи. – Ты такая красивая… – шепнул ей в самое ухо.

Таня, поддавшись его нежности, невольно наклонила голову в сторону, парень этим воспользовался и поцеловал ее в шею.

Сашка забрал у девушки золотисто–серый клубок и тут же подкинул его в воздух: ковер мягко тронулся, набрал высоту и, развив довольно приличную скорость, не спеша заскользил над крышами.

На полпути, когда Сашка вознамерился поцеловать ее более решительно, Таня вспомнила, что забыла самое главное. То, ради чего ее и пригласили на такое торжественное мероприятие.

Пришлось возвращаться за монетой, сообщив Сашке, что забыла сделать нечто важное – пусть думает, что хочет. Окно неожиданно открыл Юрка, благожелательно сообщив, что Дашка пошла в ванную. Таня решила не вдаваться в подробности, рассудив, что подруга имеет право делать что хочет. Пока ребята разговаривали между собой, разыскала злополучный сувенир, спрятала за лифом платья и они с Сашкой продолжили путешествие.

Когда ковер начал снижаться над лесом и они полетели над самыми пиками елей, Сашка улучил момент и поцеловал Таню, когда из–за очередного маневра летающего средства девушка чуть крепче прижалась к нему. Вышло неожиданно и как–то неловко: но все же Таня ответила на поцелуй довольно горячо, обвив Сашкину шею руками. Но перед глазами вдруг выскочило лицо старшего Вордака, довольно ехидно улыбающееся, а за ним – озадаченное лицо младшего… Вспомнилась Ирка с оголенным плечом и Лешка с ней рядом. Таня отогнала дурацкие видения и попыталась сосредоточиться на поцелуе. Тем более что Сашка, кажется, готов был перейти к более решительным действиям: его пальцы, игнорируя ткань платья, давно скользили по ее груди и могли обнаружить спрятанную монету. Пришлось мягко, но решительно отстраниться, коря себя как за холодность, так и за горячность. Впрочем, парень и так был доволен, а Таня лишь порадовалась, что он не знает, о чем она вообще думала и продолжает думать.

Из–за неудачного возвращения, а может, из–за долгого поцелуя, когда ковер просто блуждал над деревьями, они опоздали на торжественное открытие. Но Тане хватило и восторженного разглядывания: перед ними возник удивительный дворец с круглой танцевальной площадкой, выложенной черно–белой мозаикой. На площадке кружились пары – многие летали прямо в воздухе, почти не касаясь ногами пола, в результате чего девушка и уяснила, почему на балы женщинам можно ходить без обуви.

С краю, на небольшом возвышении, разместился духовой оркестр: звучала красивая переливчатая музыка. Правда, мелодия казалась немного печальной и даже жутковатой, но исполнялась великолепно. Вокруг площадки жались друг к другу аккуратные круглые столики, за ними плотным кольцом шли колонны, уходящие вершинами в небо, сверху дворец образовывал гигантскую корону с зубцами, расцвеченную самоцветами праздничных огней. А за колоннами кольцом шла широкая красивая веранда: ее мраморные перила увивали сияющие гирлянды фонарей.

Все это великолепие Таня смогла рассмотреть сверху: Сашка направил ковер по кругу, желая, как видно, доставить удовольствие своей спутнице.

Они подлетели к одному из столиков, и Сашка, предложив Тане сойти на площадку, тут же свернул ковер и заставил его исчезнуть.

– Полежит пока в моем личном астральном хранилище, – объяснил он и, видя недоуменный взгляд девушки, добавил: – У каждого есть такая особо личная область… Произносишь пароль на руническом и складываешь необходимые вещи, а потом так же забираешь. Очень удобно.

Внимательно слушая подробные рассуждения Сашки по этому вопросу, Таня пыталась разглядеть хоть кого–нибудь знакомого, но вокруг сновали фигуры солидные, напыщенные, разодетые в пух и прах и уж точно незнакомые. Столики оказались заняты, на веранде народу было еще больше, чем в танцевальном зале: все ждали какого–то чудного фейерверка.

Неожиданно Таня заметила большую толпу одинаково одетых в темное людей. Они сгрудились вокруг какого–то человека, выделявшегося среди гостей высоким ростом и длинными седыми волосами.

– Что это за тип, а? – Таня боязливо указала на него другу.

– О, так это Лютогор Мариус, – Сашка уважительно прицокнул языком. – Особый гость. Опасная личность. Предводитель Диких.

– Это те, которые ищут путь в Чародол?

– Все ищут путь в Чародол. – Пожал плечами Сашка. – А Дикие потому так и называются, что живут в диких местах и на дух не выносят цивилизации и всякого волшебства, относящегося к интеллектуальным искусствам.

– Интересно, так Цивиллы, получается, воюют с Дикими? – Таня спешно вспоминала разговор с Кристой.

– Пока что нет, – усмехнулся Сашка и, пользуясь моментом разговора, приобнял Таню за талию. Впрочем, девушка не препятствовала. – Пока что нет, – охотно повторил Сашка, довольный этим обстоятельством, – но, по слухам, Лютогор, как и Вордак, собирается выставить свою кандидатуру на пост Князя – Главы Братии. Если это произойдет, боюсь, все магические школы интеллектуального волшебства позакрывают.

– Почему?

– Да потому что у Диких свои взгляды. – Сашка незаметно опустил руку чуть пониже спины девушки. – Они считают, что колдовскому обществу негоже жить с простыми людьми… И, конечно, пользоваться их техническими изобретениями. Мол, это вредит Истинному волшебству, идущему лишь от взаимодействия с природой.

– Хм, ну разве плохо объединить это дикое волшебство с интеллектуальным? – честно удивилась Таня, одновременно анализируя свои ощущения от поглаживания Сашкиной руки, которые мешали сосредоточиться на теме волшебной политики.

– Тань, ну какая же ты наивная. – Сашка плюнул на приличия и нежно обнял девушку за плечи. – Кто же согласится поделиться властью? Когда сталкиваются враждебные силы такого масштаба, вряд ли кто из них пойдет на компромисс. Тем более что, по преданию, Главным в Карпатах станет тот, кто отыщет Карпатский Венец.

– Что–что?

– Неужели ты не слышала? – Сашка воспользовался ее податливостью и вдруг, опасно приблизившись, прошептал:

– Это же невероятно увлекательная легенда, лучшая из всего курса по истории…

– Ну так расскажи. – Таня подарила ему кокетливый взгляд, но чуть отстранилась.

– Ладно. – Парень явно был доволен тем, что она позволяет ему и дальше гладить ее спину. – Когда–то все маги жили в Чародоле – так принято называть землю, на которой обитали колдуны в старые времена. Пока люди осваивали пещеры, все чародольские колдуны были тоже, понятно, дикими. И вот в результате долгой эволюции самые умные из них захотели жить вместе с цивилизацией людей – и стали Цивиллами. А Дикие так и остались дикими, хотя ушли из Чародола из–за той роковой ошибки… Вроде как пошли искать лучшую землю, а нашли худшую. Захотели вернуться, а не тут–то было…

– Ага, – сказала Таня, припоминая разглагольствования Кристы.

– И царствовал над всеми Карпатами, – Сашка явно вошел во вкус, – один колдун, обладатель трех символов власти, коими были Венец, Скипетр и Держава.

– О, прямо как у настоящих царей, – не сдержала удивления девушка. – Помню, недавно видела где–то такую картинку…

– Этот древний Князь тоже был настоящим, – снисходительно усмехнулся Сашка. – Но в результате военного переворота он погиб, и власть разделили два главных его советника: один из них взял Скипетр, другой – Державу. И только Венец они не заграбастали – потому что он был наделен магической душой и не хотел подчиняться ни одному из убийц своего хозяина. Тогда советники просто поделили землю на две части и стали править в свое удовольствие, а Венец заперли в магический сундук. Но однажды, когда новоявленные владыки пировали по какому–то торжественному случаю, на праздник пришла ведьма–пророчица.

– Ой, как банально. – Таня, не сдержавшись, хихикнула. – Дай угадаю: она прокляла обоих.

– Да прямо, ей жить не хотелось, что ли? – Сашка ухмыльнулся опять, снисходительно. – Она сказала им следующее: «Вы не Князья истинные, доколе не надел кто из вас Карпатский Венец на чело…» – Эти слова парень произнес басом.

– Ой, и за это ее не наказали?

– Не успели, – подтвердил Сашка, – она коснулась своего браслета и исчезла. Говорят, в те времена мало кто умел исчезать просто так… Ну а потом, один из Князей, который был пьянее, приказал принести Венец, чтобы надеть его себе на башку… Второй ему не позволил, началась шумиха, переросшая, само собой, в серьезную свару. В результате этого переполоха Венец исчез. И по сей день не знают, где он… Говорят, что специальные ведьмы якобы охраняют его из поколения в поколение… И лишь только кто–то выйдет на след Венца – его тут же перепрятывают… Так что если бы древняя корона отыскалась, то начался бы новый переполох. Видишь ли, тот, кто наденет Венец, возьмет в руки Скипетр и Державу, станет обладать запредельной властью, сверхчеловеческой, неведомой и сильной… Люди думают, что такой Князь тут же укажет путь в Чародол и все чародеи вновь будут жить на своей старой обетованной земле. Но мне кажется, – Сашка так задумался, что даже забыл гладить девушку по спине, – что эти три вещи правильно разделили… Всегда плохо, когда у одного человека слишком большая власть… К хорошему это никогда не приводило.

– Так если этот Князь указал бы путь в Чародол, – подумала вслух Таня, – это было бы неплохо для колдунов, да? Все лучше, чем жить в тени простых людей…

– Ты говоришь как настоящая Дикая, – улыбнулся ей Сашка. – Они тоже считают, что надо вернуться в свое измерение, где магические законы действуют наравне с физическими и аэродинамическими… Но Цивиллы считают иначе: люди изобрели много интересных штук, чтобы облегчить свой труд… Они пашут, сеют и жнут – трудятся, одним словом… Колдунам неплохо жить при таких трудягах. Это людям кажется, что они главные… а на самом деле колдуны – высшая раса, потому что обладают магией.

Таня подумала, что взгляды Диких на жизнь не в пример честнее: они хотят жить отдельно и трудиться отдельно. А вот Цивиллы явно ведут паразитический образ жизни да еще почти все наверняка расисты.

– Мы же делимся с людьми волшебством, пусть и тайно, – будто бы проглядев ее мыслечувства, заявил Сашка, – и принимаем их такими, какие они есть. Так что не думай, что Цивиллы хуже Диких. А вот последние ненавидят людей… Мы же их защищаем.

Таня вздохнула: везде политика. И каждый считает, что прав.

– А что у главного черта прикарпатского находится? – полюбопытствовала девушка.

– Скипетр, понятно… Жаль, мы начало пропустили, как раз была торжественная процессия и президент при всем параде являлся. Ты должна была глянуть на Скипетр – это самая знаменитая вещь в волшебном краю.

– Ну извини, из–за меня пропустили, – виновато произнесла Таня. – Если бы не возвращались…

– Да ладно, смотреть еще на этих пижонов. – Сашка весело пожал плечами. – Сам бал наверняка интереснее. – И он любовно погладил Танино запястье. – Мне рассказывали, что здесь проходит потрясающая шоу–программа. Хочешь выпить шампанского?

– Очень.

Сашка подозвал разносящий поднос и взял два фужера с напитком, пускающим разноцветные пузырьки. Таня припомнила подобное шампанское на первом шабаше и решила пить осторожно.

– Да, самое интересное, – вдруг вспомнил он, – говорили, что несколько лет назад какая–то бабка из глухого села будто бы знала, где находится Карпатский Венец. И не только знала, но и успела перепрятать его – вроде как она оказалась из того самого мистического ордена «охраняющих» ведьм. Такие слухи ходили. Я как раз в тот год поступал в Кукушку, тоже сразу на третий ярус прыгнул… хорошее было время. – Он прищурился, словно бы припоминая нечто приятное и счастливое.

– И куда та бабка делась? – с любопытством спросила Таня.

– А умерла, – закончил Сашка. – Говорят, аккурат в сто и один год, вот чудно, да?

Таня, которая как раз делала глоток шампанского, с усилием проглотила жидкость, чуть не подавившись.

– А может, – беспечно добавил Сашка, – и замучили ее… В таких делах начинают пытать по малейшему подозрению…

– Да? – Таня еще раз сглотнула. Ей вдруг стало нехорошо. – А как звали эту бабку, не помнишь?

– Не знаю… Но говорят, она успела передать дар по наследству. Ну и проклятие охранять Карпатский Венец… И теперь тайные агенты Цивиллов и Диких летают во тьме ночи, пытаясь найти наследницу чертовой бабушки…

Таня охнула, даже не заметив, что Сашка явно начал говорить уж слишком таинственным голосом.

– Наследницу? – замирая от нехорошего подозрения, спросила она. – Так, может, наследника?

– Не–э–эт, – прошептал Сашка, делая страшные глаза. – Ведьмой–хранительницей, опять же по легенде, может стать только особа женского пола. Иначе нет смысла.

– Почему нет смысла?

– Потому что в легендах всегда свои правила. – Сашка заулыбался. – Ведь иначе никто не будет бояться и верить в них, вот как ты сейчас. Да на тебе просто лица нет – так побелела.

– Так ты пошутил?

– А ты поверила?

– Ну откуда я знаю, – немного раздраженно ответила Таня. – Мне многое неизвестно и ясно – все принимаю на веру… Слушай, ну хорошо… А вот если, по легенде, эта ведьма–хранительница сама наденет оберегаемый ею Венец?

– Зачем бы ей? – удивился Сашка. – Разве отобрать Скипетр, Державу и самой править мистическими Карпатами.

– А это возможно?

– Ну всего лишь кокнуть двух наиболее сильных колдунов, забрав у них две самые могущественные вещи в мире, – кивнул Сашка и, не выдержав, захихикал.

– А если бы эту ведьму нашли, – не обращая внимания на его смешливое настроение, очень серьезно спросила Таня, – наверное, забрали бы Венец и…

– Конечно бы кокнули! – беззаботно пожав плечами, произнес Сашка. – Сама посуди, род охраняющих ведьм прервался бы, и пожалуйста, никто более не помешает – Венец навеки на голове владельца. Хотя вряд ли бы Дикие отдали Державу даже обладателю легендарного Карпатского Венца.

– С чего ты решил, что Венец достался бы Цивиллам? – почти с неприязнью спросила Таня.

– Потому что Цивиллами вскоре начнет править Вордак, а он умный тип. И хитрый. Даже как–то приятно, что мы учимся с его сыном на одном ярусе… Ну то есть я. Хотя что удивительного? Лучше Кукушки нет школы в Карпатах, это да…

– Так Вордак ищет Карпатский Венец? – продолжала спрашивать Таня, мрачнея. – Это точно? И давно ли?

Некоторое время парень смотрел на нее с выражением лица, очень похожим на удивление, смешанное с явным недоумением.

– Нет, конечно! – осознав, что она и не думает шутить, воскликнул он. – Тань, ты что, все на веру приняла? Это же сказка! Одна из жутко таинственных, но очень дурацких легенд. И слухи вокруг них такие же глупые, хоть и загадочные. Такие жуткие истории придумывают, чтобы нагонять ужас на простых смертных.

Таня, нахмурившись, не ответила. Вспомнила слова Вордака про большую тайну прабабушки. А что, если…

– Слушай, ну их, эти старые легенды. – Сашка мигом заметил ее переменившееся настроение. – Давай лучше выпьем за… нас!

Таня глубоко вздохнула и кокетливо улыбнулась.

– Да ты и так все выдумал наверняка! – поддела она друга. – Сказочник…

– Да это каждый знает, спроси любого! – фальшиво возмутился Сашка. – Да вот давай, например, спросим у… О, смотри–ка, кто там! – вдруг обрадовался он. – Лешка, иди сюда на минутку!

Младший Вордак как раз забирал два бокала шампанского с подноса. На нем не было пиджака, но даже в красной рубашке он выглядел солиднее, чем обычно, и уж точно не в пример серьезнее. Услышав оклик, он оглянулся на них в нерешительности, помедлил секунду, но все же подошел.

– Представляешь, Таня не верит, что легенда о Карпатском Венце – выдумка! – без предисловий заявил ему Сашка.

Лешка промолчал. Таня подозревала, что оклик Сашки нарушил какие–то его серьезные планы.

– Вот скажи ей, – настаивал Сашка.

– Зря не верит, – медленно произнес чертик, глядя куда–то в сторону, – ведь, по слухам, это ее прабабка сперла Венец и продала за большие деньги за границу… Говорят, за это ее и пристукнули. А теперь извините, меня дама ждет.

И он удалился быстрым шагом.

– Это что он наговорил такого? – Сашка оторопело глядел ему вслед. – Как папа в президенты наметился, так сразу загордился… – Парень нахмурился.

– Ты не знаешь, есть тут просто вода, а? – вздохнув, спросила Таня.

– Сейчас мигом найду. – Сашка кивнул и тут же скрылся, как видимо, все еще под впечатлением от сказанного другом. У Тани было подозрение, что он бросился за Лешкой требовать подробностей про ее прабабку.

Таня между тем пробежалась глазами по залу, разглядывая гостей, и невольно опять выделила среди них высокую фигуру предводителя Диких. Конечно, он был просто огромного роста и не в меру плечист, – как видно, жизнь на природе давала хорошие результаты. Настоящий дикарь, если не считать прищуренных светлых глаз – глубоко посаженных, под тонкими седыми бровями вразлет, что придавало гостю вид настороженный, но все же аристократичный. Заметив столь пристальное разглядывание его персоны, Лютогор вдруг повернулся, ответив не менее внимательным взглядом.

Неожиданно зазвучала тихая приятная мелодия. Таня оторвалась от созерцания Лютогора и вдруг встретилась с красивыми зелеными глазами Кристы. На рыжей было ярко–алое атласное платье с высоким воротничком и черным кружевом по краю лифа, что придавало ей сходство с некой мистической и довольно соблазнительной дьяволицей. Из–за ее спины выглядывали Алекса и Люци, которые будто сговорились оттенять черными нарядами свою предводительницу. Таня вновь подметила, что появление Алексы – точно дурное предзнаменование…

– Отдыхаешь? – спросила рыжая ведьма. – А почему не танцуешь? Неужели никто не приглашает?

– Я с другом, – буркнула Таня.

– С Сашкой? Да, он хороший и очень нежный… друг. – Рыжая хохотнула.

Алекса с Люци тут же поддержали ее насмешливым фырканьем.

– Не помешаю собранию?

Таня подняла глаза и чуть не села на пол. Девчонки обернулись да так и застыли на месте.

– Разрешите пригласить вас?

Голос у Лютогора, под стать внешности, оказался весьма аристократическим: мягким, низким, с приятной хрипотцой.

Таня кивнула, позволив обнять себя за талию, и они вошли в круг танцующих. Казалось, взгляды присутствующих обращены только к ним. Еще бы! Лютогор в своем длинном плаще с ярко–красной меховой отделкой по низу, казался по крайней мере графом Дракулой, прилетевшим из близкой Трансильвании. Кроме того, группа черных людей, стоявших подле него до танца, явно пристроилась ближе, но теперь – каждый с партнершей, и под звуки вальса телохранители незаметно окружили их.

– Наверное, вам уже наговорили обо мне много плохого? – тихо произнес Лютогор. – Что я дик, неотесан, груб и необразован?

От смущения Таня лишь мотнула головой, стараясь, чтобы ее руки не дрожали на его могучих плечах. Если толком разобраться, о персоне Лютогора она вообще узнала лишь несколько минут назад. Но зачем разочаровывать столь высокого гостя, который наверняка привык, что все о нем говорят.

– Так вот, – криво улыбнувшись, произнес Лютогор, – все так и есть.

Таня промолчала и в этот раз, мучительно раздумывая над тем, что бы сказать этому человеку такого…

– Вы что, боитесь меня? – видя, что девушка не отвечает, продолжил предводитель Диких. – Я не кусаюсь и опасен для врагов, а не для милых красивых девушек.

Судя по улыбке, появившейся на его лице, Лютогор был опасен для всех.

– Нет, я вас не боюсь, – наконец выдавила Таня и честно добавила: – Просто я не знаю, о чем с вами говорить.

Лютогор кивнул:

– Вам наверняка растолковали, какой же редкий по силе достался вам браслет.

Внезапно Лютогор переместил руку и ласково дотронулся пальцами до изумрудных глаз. Браслет тут же вспыхнул и слегка потеплел; мало того, нежно запульсировал, щекоча девушке кожу.

Таня была шокирована. Казалось, браслет узнал этого человека и обрадовался ему, словно старому знакомому.

– Я отлично знал ведьму, которая пожертвовала собой ради этого браслета, – задумчиво произнес Лютогор, не забывая медленно кружить девушку по залу. – Хотите узнать, как он был изготовлен?

Некоторое время зеленые глаза девушки изучающе оценивали светло–голубые.

– Да, хочу.

– Тогда сожмите покрепче золотую монету, которая у вас уже в левой ладошке. Сожмите, – жестко произнес Лютогор и вдруг, резко сбрасывая Танину руку с плеча, сжал своей ладонью ее кулачок так, что у Тани от боли хрустнули костяшки.

Девушка почувствовала, как резко запульсировала, будто ожив, монета, крепко зажатая меж ее пальцев.

Неожиданно из круговерти лиц выплыло бледное Лешкино: его взгляд девушке не понравился. Рядом с чертиком стоял Сашка и, сложив руки на груди, хмурился. Лютогор вдруг сделал резкий поворот – у девушки закружилась голова, замелькали серебристо–алые искры перед глазами, и ребята перестали быть видны…

– Что вы со мной сделали?!

Таня вертела головой, отступая к стене: помещение напоминало низкий и темный подвал с каменной кладкой на потолочных сводах. Правда, здесь было тепло и сухо, да и, кроме них с Лютогором, больше никого не было.

– Пожалуй, вы самая красивая ведьма–хранительница, которую я встречал, – произнес Лютогор.

– Вы что–то путаете, – возразила ему Таня дрожащим голосом. – И знаете, меня точно будут искать.

– Вы так к себе требовательны? – усмехнулся Лютогор. – Искать вас не будут, – видя, что девушка не отвечает, произнес он. – Иллюзия нашей пары все еще кружится по залу… А дело, для которого я вас позвал, займет несколько минут. Я хочу вам кое–что показать. – И предводитель Диких распахнул плащ, аккуратно извлекая на свет нечто завернутое в мягкую ткань.

Таня, ожидавшая увидеть что угодно, ахнула: Лютогор держал в руке красивый золотой шар с ромбовидным навершием в виде камня, похожего на очень большой рубин, оправленный в тонкую золотую сетку.

– Подойдите ближе и посмотрите, – мягко произнес Лютогор. – Клянусь, я не причиню вам вреда.

Девушка опасливо приблизилась. Шар оказался будто из чистого золота: по его стенкам вились серебристые побеги с вкраплениями алых рубиновых точек – явно тонкая ювелирная работа.

– Это Держава, если вы не догадались.

Таня, в голове которой еще вертелась легенда о трех символах власти, замерла.

– Дотроньтесь до нее. – Лютогор протянул девушке шар.

Неожиданно даже для себя Таня отстранилась:

– Не буду.

– Дотронься или ты никогда не покинешь этот подвал, – вдруг прошипел Лютогор. – Я постараюсь, чтобы твои кости гнили здесь очень долго… Дотронься или умрешь!

Его лицо сделалось таким страшным, что у Тани затряслись поджилки от ужаса: девушка боязливо приблизилась и осторожно прикоснулась к золотой Державе пальчиком.

Но и этого хватило, чтобы испытать приступ невероятно сильной, дикой, притупляющей сознание, боли. Казалось, ее тело прошила насквозь раскаленная стальная нить или это кровь на миг превратилась в металл, причинив такую страшную боль…

– Еще раз, – приказал Лютогор. – Я должен знать наверняка.

– Нет!!!

Неожиданно он размахнулся и изо всей силы ударил девушку по лицу.

Она упала на пол, чувствуя, как участилось дыхание, а на лбу выступили бисеринки пота: боль от сильной пощечины прошла, лишь щека чуть саднила, но память о новой, неизвестной ранее боли от прикосновения к Державе пересиливала страх повторного удара.

– Так, значит, это правда, – глухо произнес между тем Лютогор. – Ну что ж… я не буду столь милосерден, чтобы позволить тебе и дальше жить безнаказанно… Ты расскажешь мне, куда старая ведьма спрятала Карпатский Венец, и только тогда я пощажу тебя.

– Она не знает, – раздался за его спиной спокойный голос. – Неужели старая карга Олеша тебе не рассказала об этом?

Лютогор быстро развернулся и встретился лицом к лицу со старшим Вордаком. Девушка воспользовалась этим: постаралась встать на ноги и тихо отойти как можно дальше к стене. Неожиданно из–за спины отца вышел Лешка. Он был бледен и взирал на предводителя Диких с неприкрытой неприязнью.

– Я вижу, у тебя методы все те же? – мягко произнес Вордак. – Или у тебя тайное увлечение – мучить девушек в родовых подвалах?

– Как ты прошел сюда? – холодно осведомился Лютогор.

– По следу этой милой леди. – Вордак, не глядя, кивнул в сторону Тани. – Не ты один гоняешься за хорошенькими девицами. – Он усмехнулся.

– И ты видел?

– Как прореагировала? О да. Но я и так об этом знал.

– Но решил проверить? На всякий случай? – Лютогор едко хмыкнул. – Иначе бы ты вмешался раньше, не так ли?

– К Державе нельзя прикоснуться не только особо отмеченной ведьме… Символ власти может соответственно среагировать при разных обстоятельствах. Например, при особой неприязни к Диким.

– Да, это так, – согласился Лютогор. – Но это просто проверить, не так ли? Ведь есть на свете могущественные предметы…

– Да, можно и так проверить.

Как ни странно, со стороны выглядело, будто идет непринужденный светский разговор: два друга рассуждают о проблеме, слегка подзадоривая друг друга колкостями. Странно, но Держава куда–то исчезла из рук предводителя Диких, – наверное, у него тоже имелась астральная область для хранения особо ценных вещей.

– Но я сразу узнал браслет, – вдруг произнес Лютогор. – И он тоже признал меня. Возможно, девушка согласится подарить мне его… не так ли? – Он обернулся к Тане и наградил ее тяжелым взглядом.

– Думаю, вряд ли у тебя получится. У браслета есть цель. Поэтому отпусти девушку и поговорим как цивилизованные люди.

Некоторое время мужчины оценивающе приглядывались друг к другу. Лешка попытался переместиться ближе к Тане, но Лютогор так зыркнул на чертика, что он тут же замер на месте.

– Эта ведьма останется здесь, – жестко произнес Лютогор. – У меня есть способы, как заставить заговорить и ее, и наследный браслет…

– Нет, она у тебя не останется.

– Хочешь попытаться поспорить? – Лютогор прищурился. – Или подашь жалобу в Международный Совет?

– Нет, это слишком долго. – Вордак вздохнул. – Отпусти ее, иначе я тебя заставлю это сделать.

И вдруг произошло неожиданное: Лютогор бросился на старшего Вордака, проведя блестящий удар в лицо. Тот пошатнулся, но вернул удар противнику почти мгновенно. Завязалась настоящая драка! Таня даже на миг позабыла о себе, увлекшись зрелищем: странно было видеть двух здоровых мужиков, дерущихся, словно обычные мальчишки. Мало того, соперники подкрепляли свои тумаки довольно крепкими ругательствами. Между тем Лешка кинулся к Тане, схватил за плечи и, игнорируя ее сопротивление, совершил резкий поворот: очертания подвала пропали, пронеслись серые, клубящиеся, будто перед грозой, тучи. Таня чувствовала лишь учащенное Лешкино дыхание… И вдруг все пропало – ни света, ни звука, ни вздоха.

Глава 11

ЧАШЕЧКА КОФЕ

На часах показывало час дня, когда Дашка наконец проснулась: голова у девушки явно болела с похмелья, да и почти всю ночь она не спала… Хм, а где же Юрка, интересно? Неужели ушел, не попрощавшись…

Когда девушка вышла из ванной, то испытала дополнительный шок: увидела Лешку на кухне. Чертик как ни в чем не бывало сидел на подоконнике и читал что–то с экранчика смартфона.

– Привет, – бросил он ей. – Буди подругу, у меня времени нет. Твой очередной друг давно ушел.

Не успела Дашка подумать, а стоит ли ей слушаться незваного гостя и заодно разозлиться на это «очередной друг», как из коридора послышались шаги – показалась взлохмаченная, невыспавшаяся Танюша с синяком под глазом.

У Дашки глаза полезли на лоб.

– Кто это тебя так?!

– Не спрашивай…

– Заживет. – Лешка беспечно пожал плечами. – Подумаешь, ветками зацепило… Леди, кофе будешь?

Девушка кивнула, вздохнула и пошла умываться. Дашка потопталась на месте, раздумывая: с каких это пор ветки оставляют синяки на полщеки? А потом схватила кусок хлеба, колбасу, масло и со всем этим прошествовала в гостиную к телевизору, правильно рассудив, что будет мешать разговору. И вообще, с этим Вордаком лучше не связываться.

Чудесный аромат кофе витал над чашечкой и бередил душу. Таня вспомнила, как же здорово они раньше дружили с чертиком, и вдруг остро почувствовала, что ей не хватает его общества. Гоня прочь дурацкие мысли, она присела на табуретку и сделала первый глоток.

О–о–о…

– А спасибо? – Оторвавшись от чтения, Лешка глянул на девушку и насмешливо скривился. – Совсем разучилась вежливости.

– Кто бы говорил, – хмыкнула, не удержавшись, Таня. – После вчерашнего я вообще могу еще долго пребывать в шоковом состоянии.

– А мне кажется, ты выглядишь довольно спокойной, – заметил чертик. – Даже странно.

– Привыкла уже не удивляться, – вяло огрызнулась Таня. – Как твой отец, в порядке?

Чертик спрыгнул с подоконника и переместился на табуретку – сел напротив девушки.

– А что ему сделается? Здоров и в хорошем расположении духа…

– Почему это? Из–за вчерашней драки с Лютогором?

– А то как же? – подтвердил чертик. – Всегда приятно набить личному врагу морду…

– Мне кажется, физиономия твоего отца тоже порядком пострадала, – съехидничала Таня.

– На себя посмотри, – отпарировал Лешка. – Лучше кофе пей, времени мало. Если ты еще не передумала прыгать.

– Прыгать?

– Ну да. – Лешка скучающе вздохнул. – Исчезать из одного места и появляться в другом. Ультрапрыжок называется… Есть не советую, а то с непривычки вытошнит как следует. И неизвестно где, между прочим… если по пути – вообще плохо.

– Ясно. – Таня отпила еще глоток и зажмурилась от удовольствия. Ну как можно уметь такой кофе готовить! И спросила: – А как там этот… Лютогор? Что мне теперь с ним делать? Он не нападет на меня больше? Твой отец что–то сделает? Сможет защитить?

– Я все жду, когда же ты спросишь. – Парень улыбнулся. – Надо же, быть такой беспечной – совсем о своей безопасности не думать. Ну так вот: папа очень доволен: ведь он догадывался, что за этим всем подглядыванием за твоей персоной предводитель Диких стоит… но доказать не мог. Когда же он тебя попытался выкрасть – тут уже явный заговор. Почти открытое объявление войны.

– Войны?

– Ну вооруженного противостояния, что это меняет? – Чертик хмыкнул.

– Я не пойму… – Таня не знала, как выразить тревожившую мысль, поэтому брякнула: – Так они за мой браслет борются, что ли? Но ведь твой отец обещал его не забирать!

– Обещал – значит, не заберет, – мгновенно ответил чертик. – Просто теперь ясно, что за твоим браслетом, раз в нем заинтересован сам Лютогор, стоит та самая большая тайна.

– И твоему отцу не терпится узнать, что же за тайна? – зло уточнила Таня.

– Конечно. – Чертик нисколько не смутился. – Еще как интересно. Сначала его предает Олеша, потом эта монета появляется, что ты по глупости подобрала… Ладно–ладно, не смотри на меня так… Получается, теперь все ясно, – он подмигнул девушке. – Скажи спасибо прабабке, которая впутала тебя в такое большое дело. Старая карга! – вдруг выругался он.

Таня онемела от изумления: уж Лешке чем прабабка не угодила?

– Леди, ты знаешь легенду о Карпатском Венце? – задушевно спросил чертик миг спустя.

– Кое–что, – уклончиво ответила Таня. – Сашка как раз на балу рассказывал… а что?

– А–а, я уже слышал, что вы стали так близки, – Лешка насмешливо скривился. – Поздравляю, наконец–то у тебя кто–то появился.

– Слушай, будешь прикалываться надо мной, выкину из окна. – Таня разозлилась. – Конечно, тебя–то вообще в два счета окрутить можно, какой захочется…

– Да я знаю, что Ирка встречается со мной из–за положения в обществе, то бишь из–за отца. – Лешка равнодушно пожал плечами. – Хотя, конечно, я ей нравлюсь, судя по ее мыслечувствующей ленте… Тем более мне ее чувства никак не мешают делать с ней все, что я захочу.

– Ой, так ли все? – поддела Таня, улыбнувшись.

– Все, – подтвердил чертик. – Даже то, чего, признаюсь, я раньше не знал. Представляешь, она языком может делать восьмерку и одновременно…

– Я не хочу этого слышать! – Таня закрыла уши и замотала головой. – Мне вообще все равно, что ты там с ней делаешь.

– Ну и зря. – Чертик, отвернулся, пряча улыбку, но через мгновение очень серьезно добавил: – Просто мог бы просветить… вдруг пригодится?

Тут уж девушка не выдержала: вскочила, пытаясь стукнуть наглеца ну хотя бы в плечо, но Лешка перехватил ее руку, – раз! Резко свистнуло в ушах, тело жарко опалило огнем, словно они прыгнули через пылающий обруч… и в следующее мгновение подул, освежая, легкий ветерок. Все это прошло быстрее, чем девушка успела совершить вдох и выдох.

Таня, зажмурившаяся от испуга, осторожно раскрыла глаза и увидела, что стоит на крыше – на высоте птичьего полета как минимум. Внизу раскинулись серо–зелеными шатрами крыши домов, кое–где проступали пики высоких башен. Где они? В другом мире?..

– Мы на обычной городской ратуше в историческом центре одного хорошего города, – тут же рассеял ее сомнения Лешка. – Довольно долгое перемещение – километров сто пятьдесят. Я могу и на пятьсот – семьсот передвигаться, но тогда между прыжками должно хотя бы два часа пройти – сил не хватает.

– Ух ты! – только и сказала Таня.

– «Ух ты» будет, когда ты переместишь нас обратно, – ухмыльнувшись, произнес Лешка. – А то опоздаешь на лекции, а сегодня будет любопытный урок… тебе вообще не стоило бы пропускать… Отец лично просил, чтобы ты посетила сегодняшнюю лекцию. Смотри, отсюда даже оперный театр видно!

Таня глянула, куда указывал Лешка, завидев лишь золотой блеск над головой самой высокой статуи, украшавшей крышу здания. Впрочем, девушке было как–то все равно: не до любования красотами.

– А что за лекция?

– Да потом узнаешь… ты сейчас о моем уроке думай!

– Ну так как… перемещаться–то? – Тане горло сдавило от волнения. – Научил бы сначала! Сто пятьдесят километров, ужас! Я не смогу!

– У тебя что, истерика? – хохотнул чертик. – Успокойся, расслабься… представь что–нибудь яркое со своей кухни… Ну скажем, золотую чашечку, которую ты опустошила. Или табуретку там.

Таня, косо глянув на парня, нахмурилась. Табуретку вспоминать не хотелось. У–у, сопляк чертов…

– Эй, ты поосторожнее с памятью, – предупредил Лешка, – так можно и в прошлое переместиться.

– Да?!

– Если событие того стоило, – жестко произнес чертик и вдруг зло сощурился.

У Тани промелькнула мысль, что Лешка вновь читает ее мысли без зазрения совести. И вправду: защитный водопад шумел еле–еле – совсем расслабилась. Надо срочно домой!

Лешка продолжал держать ее за локоть – почти возле браслета ухватил. Когда девушка захотела высвободить руку, он пояснил:

– Я направлять буду, если ты нас на Кавказ куда–нибудь занесешь… Кто тебя знает? Не переживай так за себя, не укушу…

Подозрение о чтении чертиком ее мыслей крепчало.

– Да, самое главное! – Парень хлопнул себя свободной рукой по лбу. – Алгоритм перемещения нетруден: представляешь предмет и произносишь мысленно что–то вроде: ух! Раз! Эгей! Вжик! Ну и подобное. Вроде как команда для перемещения. За браслет держаться необязательно, эта магия – интуитивная… Ну давай пробуй, я уже замерз.

– А у тебя какое слово? – полюбопытствовала девушка.

– Не твое дело. – Чертик показал язык. – Пробуй любое! Чтобы, конечно, емкое и короткое. Давай быстрей, холодно же… иначе мне придется к тебе прижаться, чтобы согреться.

– Еще чего!

– Это была бы крайняя, не совсем уж и приятная мера. Но если ты не поторопишься…

Таня сосредоточилась. Хорошо сказать – попробуй, а как? Девушка закрыла глаза и представила золотую чашечку – яркую, с небольшим блюдцем и тонкой серебристой ложечкой, прислоненной к нему… Пшик! – первое слово, что пришло Тане в голову и которое она, забывшись, произнесла вслух.

Резко свистнул ветер в ушах, отдавшись неприятным звоном в барабанных перепонках. Вновь – огненный жар, а за ним – холод. Очень неприятные ощущения…

Лешка отпустил руку девушки.

– Ну знаешь… – изумленно сказал он.

Тогда Таня решилась открыть глаза и, обомлев, тут же ослабла в ногах, шлепнувшись на мягкий диван, оказавшийся, к счастью, немного позади. Возле нее тут же примостился Лешка.

– Может, это я сбил направление? – задумчиво произнес он.

На аккуратном кофейном столике стояли две маленькие золотые чашечки. На их круглых боках весело искрились змеистые отблески, отбрасываемые пламенем из двух ну очень больших каминов.

– Хорошо, что они уже ушли, – продолжил чертик. – Вот тебе и «пшик»…

Да, гостиную эту Таня помнила хорошо: ведь здесь ей когда–то угрожала смертельная опасность! И до сих пор безжизненное лицо зачарованной Русланки было перед глазами. Темный Лес, Аллея Крестоносцев, дом тринадцать. И как только ее занесло сюда…

– Наверное, ты вспомнила не ту чашку, – размышлял между тем чертик. – В любом случае давай выбираться, и быстро! Хотя он и так увидит, что мы здесь были… Ой, придется мне отмазываться. – Парень скривился, как от зубной боли.

Таня виновато огляделась. И вдруг заметила любопытную штуку: возле стены стояла стеклянная витрина, очень современная на вид, ярко освещенная, но как–то не вязавшаяся с остальной мебелью. Внутри, на одной из прозрачных полок, что–то блестело – ярко и золотисто. Заинтересованная девушка подошла ближе и увидела красивый жезл, возлежавший на куске алого бархата. Стержень как бы состоял из покрытых золотом продолговатых зубчатых листьев и венчался большим граненым изумрудом, также оправленным в золото. Очень занятная вещица…

– Это Скипетр.

Браслет вдруг так сдавил Тане руку, что она чуть не задохнулась, чтобы вовремя подавить крик.

– Знак власти Цивиллов, – пояснил Лешка, принимая ужас на лице девушки за недоумение, – мой отец уже получил его, так как вскоре станет самым главным. Правда, это пока что тайна, но все и так знают… И раз тебя сюда занесло… Между прочим, Скипетр из чистого золота, а листья – папоротниковые… Тебя что, браслет мучает?

– Нет! – выдохнула Таня. Она быстро закрыла глаза и представила одного из слоников ее коллекции – синего и печального, с обвислыми ушами, подаренного мамой… Такого уродца уж точно ни у кого нет.

Они появились в гостиной ее квартиры почти одновременно: кажется, слово «пшик» отлично работало. Браслет перестал жечь руку, и Таня успокоилась. Ну и чего он так в гостях у Вордака разволновался? Хозяина же не было…

Дашка ушла, да и понятно: часы показывали ровно три! Начало занятий. А может, пропустить? Все–таки вчера была на таком мероприятии, как Апрельский бал…

– Нельзя пропустить, – тут же сказал Лешка, насмешливо глядя в глаза, – сегодня важный урок… А пока вот, на… витаминку.

Чертик протянул ей ярко–зеленую горошину.

– Экстракт из мяты и гуараны, – доверительно сообщил он. – Сам делал. Я люблю всякие такие штуки… Яды, зелья, мази и химикаты…

– Что–о? – ужаснулась Таня и опасливо оглядела горошину, которую уже почти отправила в рот.

– Эта витаминка поможет снять сонливость, – успокаивающе произнес чертик, – а заодно и нервы утихомирит… Классная штука, точно говорю! Я всякие настойки люблю смешивать… Необычные ингредиенты добывать в лесу… Травы при луне сушить. Заклятия произносить мощные, камни заговаривать… В общем, это очень интересно, у меня в башне под крышей много всякого изготовлено… Если бы папа знал. – Лешка хмыкнул. – Кое–что особо ценное и недоступное у него позаимствовал… ну так, в мирных целях.

Таня, не сдержавшись, заулыбалась – смешно было видеть чертика таким увлеченным. Он это заметил, смутился.

– Ладно, давай уж я тебя в Кукушку перемещу по старой дружбе, – как–то очень жестко сказал он.

– Что это ты так заботишься обо мне? – Девушка подошла к нему ближе и заглянула в глаза. – Опять по папиному приказу?

– Может, и по личному желанию.

Таня задумчиво рассматривала его лицо, стремясь уловить возникшую у нее мысль. Этот Скипетр, а вчера – Держава… Получается как–то странно. Лишь только она узнала о существовании Карпатского Венца, как тут же вдруг увидела и остальные могущественные артефакты. Все, кроме Венца, который и вправду легенда. Наверняка…

– Слушай, а ты не подстроил, чтобы мы у вас дома оказались? – Таня оценивающе прищурилась. – Вы ведь думаете, что я какая–то там хранительница, верно?

– Возможно.

– Я ничего об этом не знаю, ясно? – Таня начала закипать. – Мне бабка ничего об этом не писала… А уж наверняка должна была бы написать, верно?

– Верно. Однако легенда о Карпатском Венце скорей всего выдумка. И даже если он есть, все равно не обладает столь необыкновенной мощью, какую ему приписывают.

– Но отыскать его было бы весьма неплохо, да?

– Да. Но ты тут, возможно, и ни при чем.

– Так что ж вы все ко мне пристали?!

Лешка, не сдержавшись, раздраженно цокнул языком.

– Да если бы не мой отец, ты бы сейчас сидела взаперти у Диких, – процедил он. – Я вижу, ты вообще не ценишь ту помощь, которую тебе оказывают… Помощь, что весьма дорого обходится моему отцу… А у некоторых занимает все личное время, между прочим.

– Я тебя не просила, – огрызнулась девушка. – У меня ваши дела и так все время занимают… Не скрою, учиться в Кукушке интересно… Только уж больно опасно! То страшные иллюзии насылают, то на субастральный уровень, где никто и не бывал толком, выкидывают… то приглашают на бал и чуть ли не пытают… Может, мне лучше спрятаться где–то? – вдруг жалобно закончила Таня.

– Не выдумывай, – тут же ответил чертик. – Какой смысл? Лучше разобраться с этим раз и навсегда, чем вечно бояться, что придут за тобой. И… знаешь, ты все–таки можешь мне доверять. В общем смысле, конечно.

Некоторое время они изучающе смотрели друг на друга.

– Я тебе больше не верю, – наконец вздохнула Таня. – Кроме того, я заметила, ты опять без труда читаешь мои мысли… почему так?

– Меньше знаешь – крепче спишь, – мгновенно отреагировал Лешка. – Если не хочешь, могу не помогать, – добавил он, – но если опоздаешь сегодня – туго придется. Ружена Мильтова тебе не простит.

– Что?

– Да то, – перекривил чертик, – если пропустишь ее лекцию – она тебя точно накажет. Ты ей почему–то не понравилась.

Девушка вздохнула. Странно, но ей вдруг захотелось еще раз увидеть венгерку… Взглянуть на нее, оценить.

– Да, и еще одно, – неожиданно произнес Лешка и ухватил девушку за руку, – ты двойное дно искала?

Часть третья

КАРПАТСКИЙ ВЕНЕЦ

Глава 1

ДВА ГУСЯ

– Откуда тебе это известно? – тут же спросила Таня, едва они переместились в знакомый коридор, ведущий к Залу Трансформаций. – Откуда?!

– Слушай, ты вообще знаки собираешься замечать?

– Какие знаки? – растерялась Таня.

– А такие, – вдруг разозлился Лешка. – В нашем мире нельзя без чтения знаков… Если браслет печет – значит, ты должна обратить на что–то внимание. Разве тебе неинтересно, почему твое украшеньице так взволновалось при виде Скипетра? И при виде Державы, которую ты видела у Лютогора в его логове… Но кроме того, – зло продолжил чертик, – ты абсолютно не приняла во внимание того, что сказал тебе браслет, когда ты пребывала в тонких сферах… Ты даже не пыталась открыть свой сундук! Не искала тайник… А между прочим, выкинуть твое тело в субастрал стоило мне больших трудов…

– Я не просила! – обиделась Таня. – И зачем все это надо было?

– Слушай, ты что, жить не хочешь? Неужели ты думаешь, тебя оставят в покое, пока не разгадают тайну твоего браслета? И Лютогор, и мой отец знают, что твоя игрушка реагирует на две самые могущественные вещи в Карпатах… Что из этого можно предположить, а?

– Не пугай меня! – вскипела Таня. – Надоел уже со своими загадками! Откуда я знаю?

Она хотела ускорить шаг, чтобы оторваться от Лешки, но он вдруг дернул ее за рукав учебного одеяния:

– Как только венгерская ведьма пригласит тебя на Обряд – все, это объявление твоего приговора. Из озера живой ты не вылезешь.

– Почему это? Из какого озера? – У Тани мороз пошел по коже: судя по взгляду чертика, тот не шутил.

– Слушай, твоя прабабка сыграла с тобой злую шутку, – быстро оглянувшись, произнес чертик. – Она подставила тебя… Я бы советовал тебе обязательно найти тайник в сундуке, и уже сегодня, потому что, возможно, завтра будет поздно… И еще, ты хорошо плаваешь?

Тане показалось, будто этот вопрос ей уже задавали недавно.

– Ну не так чтобы очень…

– А ныряешь? – нетерпеливо перебил Лешка. – Сколько можешь дыхание задерживать?

– Да я не знаю! Минуту? Может, и меньше… А что?

– Вот ты где! – раздался радостный голос. – А я все жду, когда вы появитесь…

Дашка бросила на чертика кокетливый взгляд.

– Таня спешит на лекцию, – насмешливо сообщил ей Лешка, одновременно указывая Тане на дверь первой аудитории. – Для пятого и четвертого яруса… остальные отдыхают.

И, игнорируя вмиг помрачневшее лицо Дашки, исчез.

…Казалось, венгерка выглядит еще ослепительнее прежнего: бархатный брючный костюмчик аквамаринового цвета необыкновенно шел ей. Кошачьи глаза цепко оглядели аудиторию, отыскали Танино лицо и прищурились.

– Нехорошо опаздывать, – проворковала она.

Таня была уверена, что сумела проникнуть в Зал незаметно, но, как видно, это оказалось иллюзией.

– Идите сюда, – продолжила госпожа Мильтова, – поможете мне провести опыт.

Все сидящие обернулись на Таню, и ей ничего не осталось, как выйти из–за стола и пройти к венгерке поближе. Впрочем, после Лешкиных слов она ожидала, что госпожа Мильтова проявит к ней какое–либо внимание.

На возвышении стояли два пустых стула. Таня решила, что один из них точно для нее, как неожиданно из воздуха объявилась Криста и буквально через секунду – Лешка.

На Таню их появление произвело неизгладимое впечатление.

– О, наконец–то! – произнесла венгерка. – А вот и два моих ассистента… Лучшие студенты… Ребята, присаживайтесь. А вы, девушка, идите сюда. Встаньте рядом со мной… И ближе, я же не кусаюсь.

Таня подошла, недоумевая, что за цирк затеяла венгерка. А кроме того, гадая, почему чертик ничего не говорил о своем деятельном участии в «любопытном уроке»? Хотя лучше бы он вообще поменьше говорил… Только пугает.

– Сейчас мы проведем наглядное применение на практике той теории, о которой я вам поведала несколько минут назад, – хорошо поставленным голосом произнесла ведьма, – о том, как совершить иллюзию особого свойства… иными словами, навести чары на человека.

Лица на трибунах заметно оживились. Таня искала знакомых, но не нашла; даже Сашки нигде не было видно, – вот кто, наверное, отсыпается после вчерашнего… Интересно, как он прореагировал на исчезновение Тани?

– У этой девушки, – донесся до нее голос ведьмы, – весьма недурной браслет. Иллюзия, которую мы сейчас сотворим, как раз построена на применении сильной магической вещи. К счастью, эта студентка не обладает большой внутренней силой, иначе вместе с браслетом они бы тут такого натворили… Нам бы всем пришлось срочно исчезать в пространстве.

На трибунах засмеялись, а до Тани вдруг ясно дошло, что ведьма над ней издевается.

– Снимите ваш браслет, милочка, – мягко обратилась к ней венгерка. – Не бойтесь, никто здесь не попросит его подарить…

Криста не выдержала и насмешливо скривилась: сходство с венгеркой было просто невероятное.

Таня послушно стянула браслет, готовая тут же отказать, если венгерка захочет на него «посмотреть ближе».

– А теперь наведите ваш браслет на него. – Она указала на чертика. – И посмотрите насквозь, через кольцо… Как будто смотрите через увеличительное стекло.

Таня, чувствуя себя донельзя глупо, повернула браслет и посмотрела сквозь кружок на Лешку. Тот мгновенно подмигнул ей.

– Взгляд сквозь колдовской браслет очень опасен, – учительским тоном повела госпожа Мильтова. – Браслет фокусирует магический луч, посылаемый вашим мозгом через радужку глаза и множит его с неимоверной силой. И чем сильнее браслет, тем больше сила вашего колдовского влияния… Таким образом, направляя силу воздействия через призму ведьмовского браслета, можно не только загипнотизировать человека, но и, скажем, увидеть любую вещь в новом свете: обнаружить ее тайные свойства… Сейчас эта девушка, так мило согласившаяся помочь нам, проведет какое–нибудь несложное действие… скажем, заставит встать госпожу Соболь со стула.

«Скажем, – пронеслось у Тани в голове, – кто–то бы посмотрел таким образом на свой сундучок и увидел все, что хотел…»

Лешка, нахально скалясь, глядел на Танин правый глаз через «окошко» браслета. Госпожа Мильтова также смотрела на нее с нескрываемым интересом, а уж Криста просто буравила взглядом. Да что же они все к ней пристали?!

– Давай, Краюшка, производи хоть какие–то манипуляции, – развязно поторопил чертик. – Мы тут с ума сойдем, ожидая, что же ты с нами сотворишь… если сможешь.

Таня испугалась: напряжение, казалось, уплотнило воздух, ей стало тяжело дышать. Как назло, ничего толкового не приходило в голову, только крутилась старая детская песенка, дурацкая и поднадоевшая.

– Что–то не получается, – гоготнул Лешка. – Пожалуй, пора прекратить эксперимент…

– Алексей, – мягко произнесла венгерка. – Ведите себя достойно… Госпожа Окрайчик, вы действительно не в силах?

И все трое насмешливо посмотрели на Таню.

Неожиданно улыбка у чертика погасла. Он резко встал, подошел к ничего не подозревающей Кристе и сел девушке на колени.

Таня перевела фокус браслета таким образом, чтобы они двое уместились в «кадр».

– Жили у бабуси два веселых гуся… – начал нараспев Лешка, причем довольно неплохо, и Криста, обняв его за шею, тут же подхватила:

– Один серый, другой белый… – У нее получилось слишком пискляво, но чертик звонко допел:

– Вот такие гуси!

Некоторое время царило изумленное молчание, но через миг зал взорвался громким хохотом.

Таня, воодушевленная неожиданным успехом, натянула браслет на руку.

Венгерка медленно повернулась к Тане и произнесла:

– Спасибо за столь убедительную демонстрацию, вы свободны.

Таня не верила, что так легко отделалась и поспешила покинуть возвышение с учительской трибуной, но голос венгерки догнал ее:

– Да, завтра состоится экстренный выезд… На природу. На священное место, где будет проходить Обряд Тайных Сил, если вы помните, что это такое… Прошу вас подготовиться психологически и, кроме того, сегодня ничего не есть, только выпить чай, и все.

Лешка, уже пришедший в себя, обиженно поджал губы и, хмуро глянув на Таню, тут же исчез. Криста была вся красная и посмотрела на девушку почти с ненавистью.

Венгерка вызвала еще несколько добровольцев, но лишь у одного парня получилось заставить Кристу поднять руку, – и то, кажется, девушка просто подыграла ему. Когда венгерка объявила о завершении лекции, Таня поспешила исчезнуть из аудитории первой. Правда, некоторые студенты ее останавливали, жали руку и говорили, что никогда не видели такой смешной иллюзии, особенно в исполнении этих заносчивых гордецов Вордака и Соболь.

А Таня вдруг подумала, что нанесла парню, да и этой Кристе серьезный удар по репутации, но тут же решила, что «побыть в дураках» этим двум явно не помешает. Для профилактики снобизма.

Когда она появилась дома с помощью уже отработанного «пшика»: Дашки еще не было. Таня чувствовала себя немного виноватой за то, что обидела чертика, – все–таки он ее научил перемещаться, хотя и заманил после этого к своему отцу – показать этот злосчастный Скипетр. Ну и что такого, если браслет печет, когда видит столь могущественные артефакты? Может, боится их просто… Правда, прикосновение к Державе «подарило» ей такую запредельную боль, что…

Таню передернуло. Хорошо, что хоть Вордак не заставил девушку прикоснуться к Скипетру: что–то подсказывало Тане, что это действие было бы весьма для нее неприятным… Все–таки Цивиллы действительно ведут себя более цивилизованно. Но толку? Если цель у всех одна и Таня – всего лишь ненужная фигурка на поле… А если легенда о Карпатском Венце – правда? Ведь существуют же Скипетр и Держава? А может, и выдумка…

Браслет обиженно потеплел. Таня непроизвольно погладила его, думая о том, что зря она переживает из–за случившегося: Лешка явно работает на своего отца. Так что дружить они все равно не смогут. Таня вдруг вспомнила, как он поцеловал ее – на миг прижался губами, и все… Будто попробовал… Но как горячо, да… Сашка поцеловал ее перед балом совсем по–другому: долго и медленно, пусть и нежно, но без ответных чувств… А вот Лешка – быстро, но зато так…

Таня будто очнулась: да о чем она думает! Вокруг нее как будто сужается кольцо довольно неприятных тайн и все более досадных обстоятельств, теснит и давит, а она о поцелуях думает! Лучше бы помозговать о том, что дальше делать: Складывается такое впечатление, будто все они сознательно подводят ее к какому–то факту, решению… неужели к разгадке той большой тайны, которой якобы владеет ее браслет?

Помня рекомендации венгерки, Таня заварила себе только кружку чая и понесла напиток в спальню, где возле окна стоял ее сундук. Конечно же не помешает проверить идею «второго дна», пока Дашки нет дома. Что–то подсказывало – подруга опять будет дуться неизвестно за что. В любом случае до завтрашнего «экстренного похода на природу» необходимо узнать тайну сундука.

Таня отпила большой глоток из кружки и навела браслет на сундук таким образом, чтобы он весь поместился в «окошке». Как только она это проделала, паучок с опалом на спинке внезапно побежал по крышке и соскользнул, застыв внизу, почти у самого пола. Продолжая смотреть через браслет, девушка приблизилась, встала на колени и осторожно нажала на опаловую спинку. С тонким жужжанием крышка сундука открылась.

Не без опаски заглянув внутрь, Таня не сдержала удивленного возгласа: вместо ее вещей – клубка, мешочка, флакона и университетских бумаг, в сундуке лежал обгоревший клочок пергамента. Мало того, цвет обивки поменялся с черного переливчатого на густой кроваво–красный. Таня навела браслет на пергамент, словно лупу, ожидая, что бумага тоже запрыгает и заскользит, как паучок, или еще как проявит себя волшебным образом, но обгоревший обрывок даже не шелохнулся. Тогда девушка подхватила его двумя пальчиками и принялась рассматривать просто так, без браслета.

Перед ней был абсолютно чистый лист бумаги. Таня хорошо помнила произнесенные в субастрале слова: «сожги листок», но какого–либо компромата пергамент не содержал. А ведь перед тем, как сжечь, неплохо бы прочитать, что там написано. Иначе зачем сжигать?

Полчаса экспериментального разглядывания через браслет, на свет и даже с помощью старой кварцевой лампы, специально вытащенной для этой цели из шкафа, ничего не дали. Браслет пульсировал и обжигал плечо, но, к сожалению, ничего не говорил…

Через два часа раздумий Таня сдалась. И лишь только она положила листок в кармашек халата, как ключ в замке повернулся и появилась Дашка. Подруга была бледна, расстроена и явно пьяна.

– А вот и наша гениальная девушка! – радостно произнесла она, непонятно кого имея в виду. – А я вот, зашла по дороге… в кафе. Думаю, учиться мне не разрешают… Так хоть напьюсь.

– Дашка, ты с ума сошла! – Таня попыталась увести подругу в гостиную, но та вдруг вырвалась.

– Не трогай меня, зараза, – заплетающим языком произнесла она, – ненавижу тебя… все для тебя… А я? Что я, – она горестно взвыла, – всегда я буду где–то внизу, одинокая и…

– Пьяная, – подсказала Таня.

– И пьяная, – легко согласилась Дашка. – Потому что тебе все помогают, а меня только используют… Сексом заняться, время провести… козел.

– С Костей поссорилась? – догадалась Таня.

– Да. – Дашка ухватилась рукой за коридорную вешалку. – Кто–то наболтал ему… Сказал, что я шлюха… Но это же не так? Все меня обижают… Послушай, – в глазах подруги промелькнуло осмысленное выражение, – а это не ты случайно сдала меня? Кроме тебя, никто не знал…

– Да кому я стану болтать?! – рассердилась Таня. И вдруг застыла: Лешка сегодня читал ее мыслечувствующую ленту и ведь мог рассмотреть некоторые события и передать Сашке, они же вроде как друзья? И почему именно сегодня ее защита вновь оказалась слабой? Ведь раньше ей удавалось скрывать свои мысли под сильным водопадом…

Подруга, раскачиваясь, пыталась сфокусировать на ней взгляд.

– Даш, – мягко сказала Таня, – тебе надо поспать… и долго.

– Какое поспать? – удивилась Дашка и, неловко поскользнувшись, растянулась на полу. – Завтра ОТС, такое событие… – произнесла она, не спеша подниматься. – Хотя что оно даст мне? Я буду вечно на третьем ярусе… – Дашка широко зевнула. – И никогда у меня не будет такого браслета, как у тебя. Невезучая я… – сонно добавила она, уронила голову на руки и захрапела: тоненько и длинно, со свистом.

Кое–как уложив подругу на диван, раздев и накрыв одеялом, Таня вернулась в спальню. На улице вечерело, поэтому пришлось включить свет. Сундук так и стоял возле окна: девушка присела возле него на полу, достала из кармана листок и внимательно рассмотрела его.

Он был чист – старая, пожелтевшая бумага. Возможно, пергамент что–то собой и представлял… Но голосу из субастрала стоило верить. А раз Лешка подсказал, как проникнуть в тайник – значит, его папа заинтересован в нем очень давно… Ведь чертик сам сознался, что это он выбросил Таню на субастральный уровень, где они точно знали, что она услышит голос… браслета? А потом эта лекция, которую Лешка не советовал пропускать… и нахально подсказал ей, как следует применить полученные знания касательно сундука.

Эх, надо было пожестче иллюзию ему придумать! Но почему ей разрешили действовать в одиночку? Почему за спиной никого нет, раз так важно, чтобы она нашла этот листок? А может, они все сейчас за ней и наблюдают?

Девушка подозрительно оглянулась и, не найдя ничего необычного, прислушалась: но, кроме тоненького храпа Дашки, больше странных звуков не было.

Наверное, все ждут, чтобы эту тайну она разгадала сама.

Ну что же ей делать?! Сжечь листок, как советовал браслет? А если этот клочок важен? А может, это какой–то компромат прабабки, поэтому браслет так «распереживался»?

Держа листок на ладони, Таня пошла на кухню и взяла спички. Браслет радостно полыхнул теплом и тут же охладел. Таня заметила про себя, что уже начинает различать «чувства» своего браслета: когда он особо желает указать на какой–то факт и поэтому нестерпимо жжет ей плечо или когда она делает верный ход – довольно согревает теплом руку… Все–таки это очень древняя вещь, с магической душой… Вот и сейчас он наверняка показывает ей, что хозяйка поступает правильно.

«Правильно?»

Браслет опять едва затеплился.

Значит, правильно. И Таня подожгла листок.

От бумаги потянулась тонкая серая струйка и завихрилась под потолком. Внезапно дымок, словно живой, стал чертить по воздуху круги, словно бы укладывая их аккуратными витками, пока не намотался целый клубок.

Застыв от изумления, Таня наблюдала, как догорел листок, осыпавшись на кухонный стол кучкой пепла. Зато клубок ожил: дернулся сизый струящий хвостик, и «нитка» начала разматываться в обратную сторону. Вот она легла в одну линию, за ней – в другую: раз за разом плотно укладывались витки, словно бы кто–то решил соткать ковер…

Когда уложился последний виток, поверхность странного образования подернулась рябью, выпрямляясь в гладкий серый лист, и перед Таней открылась картина, довольно четкое изображение, словно бы она смотрела фильм по телевизору.

…По дну, купаясь в густом иле, ползли толстобрюхие рыбы. Из–за них вода становилась мутной, но все же можно было различить пучки красивых серебристых водорослей, необычных для речного пруда или озера. Они поднимались со дна, словно диковинные живые змеи, и плавно колыхались, повинуясь движению подземных родничков. На миг вода стала прозрачной, и Таня заметила легкую тень, скользящую по дну: кто–то быстро плыл рыбкой. Мгновение, и ее собственное лицо приблизилось с той стороны и глянуло вскользь: глаза прищурены, а рот плотно сомкнут. У девушки мурашки пробежали по коже – страшно было видеть себя, плывущую в мутной озерной воде. Неожиданно Танин двойник крутнулся вокруг себя – раз! – и плыла уже вместо человека юркая ящерка, рассекая воду маленькой серебристой стрелкой.

Настоящая Таня, замерев, продолжала наблюдать, как ящерка юркнула в самую гущу серебристых водорослей и скрылась там. На миг изображение приблизилось, будто происходящее снимали на камеру, «экран» мигнул, и перед Таней предстал небольшой грот. Там девушка вновь увидела себя в человеческом облике: она стояла перед небольшим каменным возвышением, на котором сияла огненными зубцами красивая золотая корона, отделанная черными камнями. Легкое движение – и «Таня» взяла корону в руки, указала пальчиком на внутреннюю поверхность обода и посмотрела на Таню настоящую. Затем надела корону себе на голову и исчезла.

Экран погас. Нитка начала разматываться, как будто распускали неудавшееся вязание, и тогда прозвучал голос:

– Ты не увидишь меня, и не пытайся, – произнес он. Был голос ломким, сухим, будто надтреснутым, но слова произносил четко. – Наш разговор рассеется как дым и не запечатлеется на твоей ленте… останется секретным.

– Кто вы? – с ужасом спросила Танюша, одновременно отступая в коридор и вглядываясь в зловещий клубок из дыма.

– Меня зовут Кара, – продолжал старушечий голосок, – и как–нибудь, я уверена, мы обязательно познакомимся ближе, а сейчас просто слушай и запоминай. Марьяна Несамовита была хранительницей Венца. Ты, конечно, уже знаешь, что собой представляет Карпатский Венец? Уверена, что те, кто помог открыть тебе тайну сундука, отлично осведомлены, что я дам тебе последние наставления… И уверена, что тебя подвели, так или иначе, к ритуальному купанию в Черном озере… Какой–нибудь обряд или празднество… неважно! – Голос смолк.

Таня открыла рот от изумления: «экран» размотался почти наполовину, комнату заполнил сизый дым, в воздухе витал густой и крепкий запах лесного костра.

– Браслет поможет тебе добраться до Карпатского Венца… Лишь только черная вода озера сомкнётся над твоей головой, плыви туда, где мерцают серебристые водоросли.

Голос стих, будто бы хотел дать Тане шанс запомнить слова.

– Надо пе–ре–пря–тать Венец, – с ударением на каждом слоге продолжил голос, – не уничтожить. Если ты сможешь это сделать – станешь новой ведьмой – хранительницей Карпатского Венца. Сделай так, чтобы Венец не искали некоторое время, это очень важно… Марьяна умерла, выдав под пытками тайну Черного озера, поэтому будь осторожна… Если сумеешь перепрятать Венец – спасешь людей от войны и гибели. Очень важно спрятать надежно… Обратись маленькой ящеркой – и проскользнешь в узкий ход под камнем, попадешь в пещеру, где скрыт от людских глаз Карпатский Венец. Следуй указанию на картине, и все будет хорошо…

Голос умолк, как видно желая дать Татьяне осмыслить услышанное. Но экран, почти истаявший дымком, продолжал медленно разматываться, и неизвестная ведьма вновь заговорила:

– Поезжай в соседний город, в старинный центр, на проспект Свободы, дом номер три, квартира шестнадцать. Запомни: проспект Свободы, дом номер три. Там найдешь дальнейшие указания. Но помни: до этого ты должна разобраться с Венцом – спрятать его. Твои враги – и я уверена, ты знаешь, о ком я, – ждут того момента, когда ты поднимешь Венец из озерных глубин. Ни одна женщина не сможет помешать тебе… Но проживешь ты ровно до тех пор, пока…

Неожиданно резкий порыв ветра обдул Танино лицо: открылась форточка, и весь сизый дым ринулся на улицу.

– У тебя пожар?

Окно открылось, и на подоконник легко спрыгнул Сашка. Таня успела заметить край пушистого летающего ковра.

– Или ты… курила, что ли? – как–то делано удивился он и принялся усердно размахивать руками.

Таня с ужасом наблюдала, как последние сгустки дыма исчезают под силой свежего воздуха… Как же неудачно Сашка появился! Как раз в тот момент, когда голос из дымного клубка рассказывал о том, что ей грозит…

– Я принес тебе клубок от госпожи Мильтовой, – быстро и как–то сухо произнес Сашка, видя, что Таня совсем не в духе, – попросили передать… Насчет завтрашнего Обряда…

Девушка вздохнула, печально оглядев остатки пепла на столе.

– Будешь кофе или чай? – спросила она убитым голосом.

Как же не вовремя!

– Нет, наверное, нет… я ненадолго. – Сашка заторопился, отводя глаза. – Только вот отдать, и все. – Он протянул ей клубок.

Таня тоже чувствовала себя неловко: со вчерашнего злополучного бала она парня и не видела. Да и не искала… Впрочем, ведь и он тоже не искал ее сегодня?

– Так ты не останешься? – растерялась Таня. – Мы же не виделись… день.

– Ну и что? – внезапно обозлился Сашка. – Только не говори, что скучала…

– Ну собственно… – Таня растерялась.

Вообще–то она хотела сказать ему, что ничего у них не получится… Что ей как бы и не до этого сейчас… Но, кажется, и так не получается?

– А… слушай, а почему Мильтова тебя ко мне отправила?

– Попросила зайти и передать тебе, – тут же ответил Сашка, все больше хмурясь. – Сразу после ее лекции, где ты так успешно выступила. Ну ладно, я пойду…

– Так ты был на лекции? – изумилась Таня. – А почему не подошел ко мне?

– Не успел, – раздраженно ответил Сашка, не глядя на девушку. – Меня подозвала госпожа Мильтова… Все, поручение исполнено. Я свободен, не так ли? До свиданья.

– Сашка! – выкрикнула, не сдержавшись, Таня. – Ты ведешь себя как дурак! Немедленно объясни, в чем дело.

Парень, уже повернувшийся к ней спиной, вдруг резко крутанулся на месте.

– Я и есть дурак. Ба–а–льшой дурак.

– То есть? – Таня растерялась.

– Я знаю, что ты с Вордаком спуталась, – зло заявил Сашка. – Никогда бы не подумал… Ишь, замахнулась.

– Что?! – У Тани глаза на лоб полезли. – Ты что говоришь такое?!

– Что вижу, то и говорю, – буркнул парень, собираясь покинуть кухню таким же образом, как и вошел – через окно. – Сказала бы сразу – не питал бы особых иллюзий. А я еще думаю: откуда у тебя браслет такой? Небось он и подарил, любовнице своей…

– Да ты с ума сошел! – удивилась Таня. – Ну мне он нравится, но как друг! Правда, мы с ним…

Таня замолкла, гадая, стоит ли вообще рассказывать, что целовалась с Лешкой.

– Думала, что в секрете останется? – не унимался Сашка. – А я все удивлялся, почему ты с самим Лютогором шепталась, танцевала… И долго так… Я думаю: откуда ты, такая вся простая, – в квартирке крохотной живешь… и вдруг таких высокопоставленных особ лично знаешь.

– Да ты бы знал, что за тип этот Лютогор! – не выдержала девушка. – Вчера такое было…

– А ты, оказывается, с самим Вордаком, – продолжил Сашка, будто и не слыша ее голоса. – Такие связи! То–то ты с его сыном дружишь…

– Что–о–о?!

У Тани отвисла челюсть.

Сашка этим воспользовался и вспрыгнул на подоконник.

– Знаешь, – вдруг обернулся он к ней, – никогда бы не подумал, что ты… ты такая милая на вид, простодушная, искренняя… А ты – за деньги, за положение, как…

– Да неправда это! – разозлилась Таня. – Кто тебе сказал такое вообще? У Лешки спроси!

– Лешка сейчас заперт, – зло сказал парень, – за какую–то провинность… А я сам все слышал… Слышал, как госпожа Мильтова сказала об этом Кристе. И о том, что ты любовница этого… Да неважно! Надеюсь, что ты пройдешь ОТС блестяще, – жестко добавил он. – И больше не появишься в Кукушке. Пойдешь выше, с такими–то связями.

– Ты просто идиот! – вырвалось у Тани. – Разве неясно, что Мильтова соврала! Да она недолюбливает меня с того момента, как только увидела…

– Еще бы! – Парень мстительно хмыкнул. – Ты же у нее любовника увела.

Это было уже слишком. Таня набрала в грудь воздуха и выпалила:

– Я не хотела с тобой встречаться, да! Теперь вот понимаю почему!

Окно захлопнулось – даже стекла задрожали.

Чувствуя себя несчастной, Таня села прямо на пол и расплакалась. Не могла больше сдерживаться. Не везет в личной жизни, ну никак! Один не нравится, второй недоступен, а третий… про третьего лучше вообще забыть.

В гостиной что–то стукнуло. Таня быстро вскочила с пола, вытирая глаза. Ничего себе, она что, заснула на кухне? Затекшее правое предплечье и ноющая спина подтверждали сей неприятный факт.

Вошла Дашка. Выглядела она не очень, но, кажется, вместе с коротким сном большинство хмеля из ее головы улетучилось.

– Я в порядке, – тут же подтвердила подруга, – сейчас поем что–нибудь и вообще в норме буду.

Таня не придумала ничего лучше как просто кивнуть. Ее занимала мысль о том: помнит ли Дашка, что наболтала?

– Как твоя суперлекция? – хмуро спросила подруга, намазывая огромный бутерброд. – Было что–то интересное?

Таня вкратце рассказала, как все прошло, дошла до описания иллюзии – увлеклась, разукрасила в подробностях, как ей удалось заставить петь Лешку и Кристу.

Дашка молча выслушала, ни разу не перебив, и вдруг спросила:

– Слушай, а ты не боишься так над Кристой издеваться? А если она тебе отомстит?

– Она мне не нравится, – честно призналась Таня, – слишком много о себе воображает… А что мстить? Это же была безобидная шутка… – Таня замолчала.

Дашка неловко повернулась, включила электрочайник. Принялась готовить чай.

– Ладно, я, наверное, в душ пойду, – после затянувшегося молчания сказала ее спине Таня. – А потом спать…

– Да, ведь завтра Обряд, – мрачно произнесла Дашка, не оборачиваясь. – Вылетаем с самого утра. На сундуках.

– Боишься? – спросила у нее Таня.

Дашка резко обернулась.

– Мне–то чего бояться? – вдруг прошипела она. – Мой браслет вряд ли покажет какие–либо результаты… Это от тебя все чего–то ждут… необыкновенного.

– Кто – все? – Таня растерялась. Пожалуй, она никогда не видела такого злобного выражения лица у Дашки.

Подруга не ответила. Неожиданно ее взгляд скользнул по Таниной шее.

– Ты вроде в душ собиралась? – произнесла она. – Так не забудь снять Оберег – у тебя от серебра вся шея черная. Не стыдно?

Таня смутилась:

– Так его лучше не снимать…

– Завтра такой ответственный день, а ты этого вообще не понимаешь! – неожиданно взорвалась Дашка. – Этот Обряд может перевернуть всю твою жизнь. Возвысить или наоборот… – Подруга вдруг сникла. – Извини, – пробормотала она, – я просто нервничаю перед завтрашним испытанием. А Оберег все же сними – и шею помоешь нормально, и я его тогда уж почищу – потемнело же серебро…

Дашка села за кухонный стол, обхватив голову руками. Таня подала ей чай, все еще удивляясь, до чего подруга бывает непредсказуемой, сняла Оберег и положила рядом с чашкой.

– Пойду в душ, – сказала она, – а потом сама почищу… Все–таки украшение. – Она примиряюще улыбнулась.

Дашка тоже ответила улыбкой, но какой–то кислой. Списав этот факт на расшалившиеся нервы девушки, Таня пошла в ванную и отдалась процессу омовения. Всякие процедуры заняли почти целый час, зато подарили Тане отдых и свежесть восприятия.

Последнее девушке очень пригодилось, потому что в кухне ее ожидали сразу четыре гостьи. Кухонный стол был вытащен на середину, прямо под колпак зеленой люстры на длинном шнуре. И за ним восседали Криста, Алекса, Люци, Ирка и Дашка. Последняя сидела красная как вареный рак и явно хотела бы смыться из этого общества. Но самое обидное – в руках у рыжей ведьмы сверкал, явно почищенный заботливой рукой, Танин Оберег.

– С легким паром! – Криста чарующе улыбнулась.

– Спасибо, – буркнула Таня, думая, что хоть браслет догадалась с собой в ванную взять.

– Я немного расстроена сегодняшним днем, – еще раз мило улыбнувшись, произнесла Криста. – Ты же понимаешь из–за чего?

– Это была всего лишь шутка. – Таня быстро сделалась малиновой, как ни старалась скрыть волнение.

– Со стороны выглядело иначе, – вмешалась Алекса, – как будто ты мстишь.

– Да за что? – изумилась Таня. Хотя вообще–то она действительно хотела досадить чертику, а рыжая просто под руку подвернулась…

– Ты помнишь, что должна мне? – неожиданно спросила Криста. – Так вот… во–первых, я хочу сломать твой Оберег. В долг.

В доказательство Криста рванула цепочку на две части: раздался тихий дребезжащий звон и две половинки упали на пол, обернувшись серебристыми змейками. Таня в ужасе наблюдала, как змейки вначале поползли по кафелю, словно живые, а затем исчезли в воздухе, изойдя серым дымком. Как же рыжая смогла такое проделать?! Ведь этот Оберег мастерил сам Вордак…

Не помня себя от ярости, девушка подскочила к рыжей и влепила ей пощечину. Все остальные вскочили, готовые оборонять предводительницу по первому требованию, но сама Криста продолжила сидеть.

– Не засчитывается, – не скрывая злорадства, процедила она, – разве ты не знаешь: если поклялась на крови, то должна – просто обязана – отдать первое, что у тебя попросит давший тебе в долг? Это крепкий колдовской обычай… Но ты обидела меня, нанесла физическую травму, и я имею право потребовать в долг кое–что еще… Таков этот закон.

Таня, все еще тяжело дыша, оглянулась на Дашку, ожидая, что та хоть разъяснит: шутит ли рыжая? Но подруга опустила взгляд на столешницу, делая вид, что абсолютно не заинтересована в происходящем.

– Ну а пока до скорой встречи, – продолжила Криста, не скрывая торжества, – до завтра…

Лицо Алексы расцвело злорадной улыбкой, и Таня поняла, что, кажется, попала в очень неприятную ситуацию… Но почему Дашка так странно себя ведет? Молчит будто в рот воды набрала…

– Нам пора, – произнесла Криста и поднялась со стула. – Ира, ты вроде бы что–то хотела сказать Тане?

Лисцова кивнула, поднявшись, обошла стол и, зло сощурившись, хотела ударить Таню со всего размаху, но девушка была готова и почти машинально блокировала удар. Но вот прямого в голову от Алексы избежать не удалось: перед глазами закружился хоровод из зеленых люстр и Таня упала без сознания.

Очнулась девушка от боли: правый висок остро пульсировал. Дашка молча обтирала ей лицо водкой.

– Где они? – спросила Таня, пытаясь оглянуться.

– Исчезли уже, – буркнула Дашка. – Встать можешь?

Таня с трудом поднялась на ноги.

– И зачем я эту иллюзию с гусями проделала?! – Девушка осторожно потрогала висок, тут же отдавшийся болью. – Ведь получила заслуженно! Пусть и жестоко…

– Забудь, – невесело хмыкнула Дашка. – Могло быть и хуже… Думаю, ты с самого начала им не понравилась.

– Даш, а как же мой Оберег? – не слушая, простонала Таня. – Ведь не сломала бы она его, будь он у меня на шее…

– Ты тоже хороша, такими клятвами разбрасываться… – торопливо перебила ее Дашка и укоризненно покачала головой. – Как ты могла дать так провести себя? Клятва долга на крови… Теперь, что бы она у тебя ни попросила – любую вещь отдашь. Думаю, понятно что… Так что после Обряда лучше не попадайся ей на глаза… может, и пронесет.

– Да, ужасно… Откуда же мне было знать про такое?! – Беспокойство вернулось к Тане. – Завтра столь важный день, а я без Оберега…

– Да зачем тебе он завтра? – Дашка вздохнула. – Наверняка попросили бы снять, как во время экзамена…

– Ты просто не знаешь… – Таня умолкла. Не рассказывать же о потайном дне в сундуке… О Карпатском Венце…

– Иди пока, приляг и поспи, – сказала ей Дашка, видя, как девушка вдруг скривилась. – С утра поговорим.

Таня, которая от ноющей боли в виске действительно туго соображала, махнула рукой и поплелась в спальню. Там она, не раздеваясь, упала на кровать и тут же забылась.

Она не видела, что подружка так и не пошла к себе в гостиную на диван, а просидела за столом до самого рассвета.

Глава 2

ОБРЯД ТАЙНЫХ СИЛ

Проснулась Таня от стука: кто–то надоедливо барабанил в стекло. Оказалось, это клубок, на хвостике которого сверкал тонкий серебристый наконечник – видать, он и издавал столько шума.

– Пора уже, клубок прилетел! – В спальню заглянула Дашка. – Есть нельзя, поэтому сразу же полетим… – И тут же скрылась, не дав Тане ничего сказать.

После умывания Таня быстро оделась, причесалась, перетащила сундук на кухню. Оглянулась: стол по–прежнему находился посередине, табуретки разбросаны, полный бардак… Почему–то возникло чувство, что она сюда больше не прилетит… Никогда в жизни.

Чтобы отогнать накатившую грусть, Таня быстро выпила вино из флакона – тело сразу же приобрело легкость, и послушно полетела вслед за подругой – Дашка давно поджидала снаружи.

Таня вдруг подумала, что стала совершенно нормально воспринимать всяческие колдовские дела: полеты, клубки, исчезновения в воздухе и… удары с разных сторон.

Клубок быстро набрал скорость – сундуки девчонок еле поспевали за ним. Далеко позади остались крыши городских многоэтажек, внизу промелькнула серебристо–розовой змеей речка, и поплыли под ногами лесопосадки пригорода.

Когда впереди замелькали вершины гор, Таня приободрилась. Возможно, все не так уж и страшно… Может, и не надо будет никуда нырять. И не придется отдавать этот странный долг… Ох, а ведь Криста, оказывается, племянница венгерской ведьмы! То–то они так похожи…

Вскоре девушки снизились, и сундуки заскользили над самым лесом, распугивая мелких птичек, вздумавших полетать над деревьями. Впереди открылся вид на долину, где блестящим, иссиня–черным зеркалом раскинулось знаменитое карпатское озеро Несамовите, или, если по–простому, – Черное озеро.

Неожиданно Таня припомнила, что ведь когда–то она бывала здесь, в школьном походе с одноклассниками: они проходили возле озера, направляясь на Черную гору, где высились с давних времен руины древней обсерватории, столь любимые туристами. Кто бы мог подумать, что озеро, овеянное легендами, слухами и сказками, на самом деле колдовское… И самое главное – Обряд Тайных Сил действительно будет проходить на озере, как предсказал таинственный голос, отображенный обгоревшим куском пергамента из сундука.

Таня с удивлением заметила, что неожиданно перестала бояться: страх исчез, как только она увидела Черное озеро. Браслет приятно согревал руку, но девушка и сама знала, что приближается ответственный момент: тайна прабабкиного наследства вот–вот должна раскрыться… и так даже лучше. Она достанет эту чертову корону со дна, а там… оставалось надеяться, что прабабка продумала не только путь Тани к спрятанному сокровищу, но и варианты их общего с Венцом спасения. Одно мучило девушку: она видела, как Криста разделалась с Оберегом… из этого следовало, что рыжая ведьма зря слов на ветер не бросала. И если правда, что она вновь может потребовать что–либо в долг, то долго думать не надо, что именно… Неужели может и браслет отобрать? Ведь кто знает эти колдовские законы, скрепленные пусть и выманенными, но все же клятвами? Проклятое капучино…

Когда они снизились над поляной, их тут же встретили – помогли приземлиться и куда–то отогнали сундуки. Более двух десятков девушек в одинаковых серых купальниках, почти сливавшихся по цвету с незагорелыми телами, уже выстроились в линию: среди них Таня быстро узнала Ирку и… Кристу! Ирка смерила новоприбывших злобным взглядом и отвернулась, Криста же, наоборот приветливо помахала рукой, будто и не было вчера неприятного события. Таня почти не удивилась, завидев Лютогора в окружении свиты довольно крепких с виду людей, одетых в дорожные плащи – одинаковые и неброские. А на другой стороне поляны – старшего Вордака со своими телохранителями. Лешки нигде видно не было, и Таня из–за этого очень расстроилась. Возможно, она его больше никогда не увидит, даже если все сложится для нее удачно… Кроме того, почему–то девушке казалось, что присутствие парня здорово бы приободрило ее… Неужели Лешку действительно наказали – заперли? Зато среди лютогоровского окружения девушка с удивлением заметила Олешу: ведьма окинула ее тяжелым взглядом и тут же отвернулась, кутаясь в широкий темный плащ. Таня вдруг подумала: а не Лютогор ли тот возлюбленный, который выманил у Олеши браслет в молодости? Все могло быть…

Между тем к Тане с Дашей подошла сама венгерка. На ней был теплый спортивный костюм ярко–изумрудного цвета, и это обстоятельство заставило Таню, бывшую лишь в легкой ветровке и джинсах, поежиться – утро выдалось прохладным, пусть солнышко уже и пригревало. Она даже пожалела остальных девушек, которые уже надели купальники.

– Опаздываете, – мягко произнесла венгерка, расцветая фальшивой улыбкой. – Мы вас заждались… Даже переживали, не побоялись ли вы прилететь… Идите, переоденьтесь в палатке – там для вас приготовлены купальники. Выходите, как только будете готовы – пойдете последними. Хотя нет, погодите, останьтесь на минуту, я скажу несколько слов.

Ружена взошла на мостик, нависший над озером, и произнесла короткую официальную речь: что–то о важности Обряда с самых древних времен, о неизученных силах и нераскрытых способностях. Само действие было довольно простое, хоть и немного опасное: всего–то стоило нырнуть в озеро и что–то достать со дна: Вроде как волшебные воды озера отдавали ведьмам и колдунам предметы, которые характеризовали их магическую сущность. Девушки ныряли по пять человек и выныривали совсем с другого края – все равно что в бассейне дистанцию плыли. Свое имя Таня услышала в последней четверке, а Дашкино чуть раньше – в третьей.

– А если мы ничего не найдем? – вдруг спросила Таня вслух.

Как ни странно, ее услышали почти все, кто находился на поляне. Даже Лютогор заинтересованно прищурил светлые глаза.

На миг стало очень тихо. Все, кто находился возле озера, будто перестали не только говорить, но и дышать, – лишь по–прежнему беззаботно пели птицы да шумел, путаясь в молодой траве, легкий утренний ветерок.

И вот сейчас Таня испугалась: она словно бы читала в мыслечувствах присутствующих магов, насколько все осведомлены о том, что должно произойти в ближайшие минуты. Ей даже стало неловко за свой вопрос, ведь все так ждут большого чуда…

– Думаю вам, милая, не стоит волноваться, – вдруг раздался приятный бархатистый голос венгерки, разрывая накатившее на всех оцепенение. – Вы–то уж точно что–нибудь да достанете. Главное – постарайтесь не утонуть при этом.

И она улыбнулась.

Таня тут же сникла. Стремясь скрыть свое замешательство, она оглянулась в поисках палатки и тут уже увидела ее – шатер расположился в нескольких десятках шагов, на самом открытом месте – из такого захочешь, не выйдешь незаметно. Дашка уже направилась в ту сторону.

– Почему Криста присутствует на испытании? – удивилась Таня, когда они начали переодеваться. – Разве она не проходила ОТС раньше? Ведь она явно не новичок… Как думаешь?

Дашка сделала вид, что не услышала вопроса. Таня сделала вид, что этого не заметила, хотя немного обиделась. И что это происходит с подругой?

– Волнуешься? – проницательно заметила она.

– Угу.

– Знаешь, как я теперь волнуюсь, – вздохнула Таня. – Этот Оберег, возможно, хоть как–то меня защищал, а теперь… теперь переживаю за себя… Чертовски переживаю! Еще нырять в это чертово озеро, страшно… Хотя Оберег все равно забрали бы перед обрядом… или нет?

Девушка вдруг подумала: а сможет ли она превратиться в ящерку? Ведь она никогда не пробовала в воде… а вдруг захлебнется? Вдруг не получится провернуть все так, как было ей показано?

– Слушай, хватит себе придумывать! – неожиданно разозлилась Дашка, отвлекая Таню от грустных мыслей. – Ты простая, вполне обычная ведьма, причем даже необразованная как следует! И никому твоя жизнь и даром не нужна. Тем более пока ты не подарила свой мегабраслет Кристе.

Таня застыла от изумления – Дашкино лицо изменилось до неузнаваемости. Что–то появилось чужое: вон нижняя губа дрожит, да и глаза как–то припухли… Неужели так переживает? Ей–то уж чего?

И все–таки что–то с явно Дашкой не то… Никогда она не была так взбудоражена, даже в первый день учебы. В принципе если она успешно пройдет обряд, то ее могут повысить и даже определить браслет посолиднее. Есть за что бороться…

Будто бы в ответ на ее мысли подруга задумчиво поправила прядку волос, заложив ее за ухо: на плече сверкнул браслет из рубинов в один ряд.

– Ого! Откуда это у тебя?!

Дашка будто бы очнулась.

– А это… – Она просияла глупой, но счастливой улыбкой. – Госпожа Мильтова мне выдала.

– Что, просто так? До Обряда? – изумилась Таня. – Так тоже бывает?

– А что такого? – неожиданно зло поинтересовалась Дашка. – Сказала, что верит в меня и мои способности. Я всегда мечтала о хорошем браслете, так что ничего особенного здесь нет.

– Да я тебя поздравляю. – Тане стало неловко за свои вопросы. Поэтому она быстро и как–то неуклюже обняла подругу. – Почему же мне не рассказала, не похвасталась?

Неожиданно ее браслет–ящерка стал горячим.

– Ой!

– Что, печет? – тут же отстранилась Дашка. Она кинула взгляд на Танин браслет. – Чего это он? Или из–за потери Оберега волнуется? Ведь теперь он беззащитен как бы, да?

– Да при чем тут… – Таня запнулась. Ей не понравились быстрые испуганные огоньки, промелькнувшие в глазах у подруги. А еще она вдруг вспомнила, что Криста наотрез отказывалась принимать Дашку в свое сообщество, потому что у нее низкое происхождение. – Слушай, так ты теперь с Кристой будешь как бы? Она племянница венгерской козы… Тебя в Кристалл уже приняли? Дашка дернулась, но промолчала.

– Интересно, когда тебя приняли, – задумчиво произнесла Таня. – До вчерашнего вечера или как раз после него, а?

– На что ты намекаешь? – вскинулась Дашка, но выражение глаз стало таким испуганным и жалким, что у Тани ухнуло сердце.

Она вдруг четко вспомнила, что именно Дашка попросила ее снять Оберег перед походом в ванную, а потом впустила в квартиру девчонок из Кристалла. И дальше, когда рыжая издевалась над Таней, даже слово в защиту подруги не сказала, сидела будто в рот воды набрав…

– Но все–таки, – осторожно продолжила Таня вслух, – почему тебе выдали такой силы браслет? Это же, как я понимаю, событие? И еще – почему он состоит из рубинов, как у самой Мильтовой, а?

– Это значит, что теперь я ее ученица, – зло произнесла Дашка, не глядя на подругу, – и теперь буду учиться на пятом ярусе. Ну ты же знаешь, как я мечтала, это же так здорово…

Однако Таня заметила, что подруга вот–вот расплачется.

– Даша… Ты мне ничего не хочешь рассказать?

– С чего бы это? – резко прозвучал Дашкин голос. – Когда ты интересовалась моими делами вообще? Только о себе и своем мегабраслете всегда думаешь!

– Но ведь это неправда! – изумилась Таня и, вдруг полностью уверившись в ужасном подозрении, жалобно произнесла: – Даш, ведь это не может быть правдой… Оберег, вчера… ты попросила, чтобы я его сняла и…

– У меня не было выбора! – вдруг вскричала Дашка. – Тебе этого не понять, тебе же всегда во всем везет! А я вечно пасу задних… я тоже жить хочу! Иметь хороший браслет, нормально учиться, стать профессиональной ведьмой… а тебе это даже неинтересно! Да пропади ты пропадом!

И, вдруг громко всхлипнув, выбежала из палатки.

Перед глазами у Тани все поплыло, гулко застучала кровь в висках: она словно оглушенная медленно осела на пол. Как же Дашка могла… Так, значит, это все было подстроено специально? Сначала клятва верности, потом – Оберег, а сейчас… Сейчас Таня достанет Венец и принесет его госпоже Мильтовой прямо в ручки. А вдруг Вордак не знает, что его любовница… а если венгерка затеяла собственную игру? Сама захотела завладеть Венцом? Нет, вряд ли бы Глава Братии такое допустил…

Девушка поднялась с пола, подошла на негнущихся ногах к полотняному входу и замерла. Кажется, обряд уже начался – слышались приветственные возгласы, ободряющие выкрики, почти как на соревнованиях по плаванию.

Таня вздохнула. Почему–то было страшно сделать этот последний шаг – выйти наружу, под испытующие взгляды всех этих колдунов и ведьм… Девушка помотала головой, ибо совсем запуталась. Одно она знала точно: пока она не найдет этот Венец, никто от нее не отстанет.

И Таня, разгладив свой серый купальник, словно бы слившийся с кожей, вышла из палатки.

В лицо ударил яркий свет: солнце пригрело сильнее и осветило всю долину. Таня поискала глазами Вордака и вдруг увидела Лешку: он тоже заметил ее и даже сделал движение, чтобы подойти. Но его остановил отец – схватил за рукав и что–то шепнул ему. Парень тут же сник и растворился среди толпы. Вместо этого к Тане направился Вордак. Девушка заметила, что Лютогор проследил его путь ревнивым недоверчивым взглядом.

– Как настроение? – Вордак мило улыбнулся девушке и предложил ей руку.

Таня, слегка изумляясь, дала себя увести к небольшому узкому мостику, выступающему над краем.

– Ваша подруга почувствовала себя неважно, – продолжил Вордак, – пришлось увести ее с испытания… Но не волнуйтесь, с ней все будет хорошо.

– А я и не волнуюсь, – спокойно произнесла Таня. – Даша и так уже достала то, что хотела.

Вордак улыбнулся на это и выпустил ее руку.

– Сейчас ваша очередь, – произнес он. – Мы очень ждем, что вы всех нас удивите… Только не делайте глупостей, хорошо? Даю слово, вам ничего не будет грозить. Просто достаньте то, что должны.

Таня не удержалась и смерила Вордака угрюмым взглядом.

– А почему вы уверены, что у меня выйдет?..

– Потому что знаю: вы получили тайные указания, – ответил он. – Как видите, я с вами предельно откровенен.

– Тогда скажите: за что вы наказали Лешку? – Таня прищурилась, ожидая, ответит ли ей Вордак.

– За то, что он пытался вас выкрасть. – Не сдержавшись, мужчина насмешливо улыбнулся.

– Как это?! – изумилась Таня.

– Когда я послал его следить за вами и подсмотреть, что же вам раскроет тайное дно вашего сундука… Наверное, интуиция мне подсказала, – Вордак неожиданно скривился, – что в мыслечувства сына следует заглядывать куда чаще…

– И вы узнали, что… что он хочет меня спасти? – У Тани перехватило дыхание. Если Лешка пошел на такое, значит, дело предельно серьезно.

Вордак вздохнул и поднял глаза к небу. Однако вышло это у него донельзя фальшиво.

– Вам ничего не угрожает. Если вы будете послушны и…

– Я тоже буду с вами предельно откровенна, – неожиданно перебила его речь Таня. – Если мне действительно удастся заполучить этот Венец, я вам его не отдам.

– А кому отдадите? – тут же спросил Вордак, недоуменно прищурившись.

– А никому.

Некоторое время будущий Глава Братии раздумывал над ответом.

– Ну что ж, поживем увидим, – наконец сказал он, слегка поклонился и отошел.

Впрочем, долго скучать Тане не пришлось: перед ней будто из–под земли выросла венгерка в своем ярко–зеленом спортивном костюме.

– Вы готовы? – спросила она. – Вы прыгаете первой из пятерки.

И она окинула ее злым прищуренным взглядом. Если до этого Таня еще сомневалась, угрожает ли ей самой какая–либо опасность, то теперь все худшие предположения подтвердились, – казалось, та готова убить посредством зрительного контакта. Девушка обрадовалась, что венгерка не смотрит на нее через кольцо своего браслета.

Тане вдруг захотелось малодушно развернуться и убежать – куда–нибудь далеко, в сторону леса, укрыться за деревом, спрятаться в овражке… Но было уже поздно: со всех сторон ее окружали люди, – и девушка, ежась от усилившегося свежего ветерка, взошла на мостик.

Прыжок дался необычайно легко: рыбкой скользнула в черную податливую воду, тут же открыла глаза и быстро поплыла, приближаясь к дну. Кто знает, насколько хватит воздуха – надо действовать быстро. Лишь когда крутнулась вокруг себя, совершая превращение, заметила рядом нечеткую тень, но, когда обернулась ящеркой, рядом никого не было. Даже рыбы куда–то делись…

Подгребая лапками, она пристально вглядывалась поверх илистого дна, и где–то вдали ей все–таки удалось различить слабый серебристый отблеск…

Узкий лаз меж сияющих в мутной воде зарослей из густых водорослей Таня–ящерка заметила лишь тогда, когда перестало хватать воздуха. Поэтому решение она приняла мгновенно – скользнула в круглый зев норки. Быстро и бесстрашно проплыла по узкой каменной «кишке» и, когда тоннель кончился, ринулась наверх, повинуясь инстинкту самосохранения, – к желанной поверхности, к целительному глотку воздуха…

Выбравшись на небольшой, словно бы насыпанный из разноцветного каменного крошева островок, девушка долго не могла надышаться. Если бы она знала, что придется так долго задерживать дыхание – потренировалась хотя бы в ванной! Хорошо, что прабабка додумалась спрятать сокровище в гроте, а не в какой–нибудь подводной пещере…

На скалистой стене, где–то на уровне глаз, имелся четкий выступ – в неровную природную поверхность словно бы всадили с неимоверной силой кусок каменной плиты. Именно там и находился Венец – золотой обод в сиянии острых и тонких зубцов, увенчанных каплями изумрудов. Прошла минута, другая, а Таня все не решалась подойти к нему.

Странно, как же все просто! Еще минуту назад Карпатский Венец был легендой, и вдруг вот он – настоящий.

Поднявшись, она на негнущихся ногах подошла к нему. В центре украшения мрачно сверкал ромбовидный камень черного цвета, похожий на обсидиан. Таня осторожно коснулась пальчиком одного из острых зубьев.

Ничего не произошло – металл как металл. Тогда девушка взяла Венец в руки и внимательно оглядела внутреннюю сторону.

Надпись нашлась сразу, и была она конечно же написана рунами. Но как же сложно разобрать эти чертовы колдовские знаки! Как только девушка сосредотачивалась на прочтении слов, исчезали жесты, лишь удавалось ухватить две строчки – ряд эмоций пропадал начисто. Коря себя за вечное непонимание этих волшебных символов, Таня вновь и вновь пыталась прочесть загадочную надпись, пока не разобрала: «сотворить» или «иллюзия», «надеть», «Венец»…

Ну что ж, наверное, надо надеть Венец, как она видела на «дымном» изображении, только и всего. Но лишь она подняла руки над головой, кто–то сзади положил ей ладони на плечи. Таня замерла, воздев корону над головой.

– Не смей надевать Карпатский Венец себе на голову, – прошептал ей в ухо голос Кристы. – Это не твое право…

В тот же миг очертания грота исчезли – перед глазами заклубился густой серый туман – началось перемещение.

Глава 3

ДОЛЖОК

– Кристиночка, ты просто молодец.

– Почти. – Откуда–то издалека пришел голос рыжей. – Этой дуре как–то удалось спрятать Венец… Я думаю, в астрале…

– Это ничего, сейчас все узнаем.

Таня почувствовала, как ей завернули руки куда–то за спину, – кажется, ее привязывали к спинке стула.

– Дай воды, – продолжила говорившая, и Таня узнала мягкую бархатистость голоса венгерской ведьмы. – Надо плеснуть в лицо, а то у нее полная расфокусировка зрения… Ты что, на нее какие–то чары навела?

– Для предосторожности, – ухмыльнулась Криста где–то за спиной у Тани. – Подумала – вдруг как пальнет в меня чем–нибудь с перепугу…

– Зря боялась, – хохотнула венгерская ведьма, – несмотря на чудо–браслетик, которым мы сейчас займемся, она владеет очень слабой магией, практически ерундой…

– Зато иллюзии неплохо получаются, – жестко заметила Криста и отвесила Тане крепкий подзатыльник.

Девушка вскрикнула от неожиданности, да и от боли – зато зрение действительно начало проясняться.

Перед ней, примостившись на двух одинаковых стульях с высокими коваными спинками, восседали две дамы: Ружена Мильтова и Криста Соболь сидели одинаково заложив ногу на ногу и глядели на Таню с похожим выражением на лице, где презрение и враждебность поразительно сочетались с любопытством.

Некоторое время они молчали, присматриваясь друг к другу.

– Ну что ж, – первой нарушила тишину венгерка, – ты, конечно, понимаешь, что находишься в наших руках… поэтому тебе стоит задуматься, как выйти из ситуации с наименьшими потерями. – Она мило улыбнулась. Даже ободряюще.

– Отдавай Венец, – не сдержалась Криста. Она закусила губу, словно бы раздумывая над чем–то, и добавила: – Тебе все равно он не будет нужен.

– Как ты очутилась там, под водой? – произнесла Таня, еле ворочая языком. – Как ты смогла попасть в пещеру?

Криста переглянулась с венгеркой:

– Показать?

Венгерка пожала плечами.

Криста изящно поднялась, крутанулась вокруг себя и превратилась в маленькую ящерицу с большими красными глазами. Высунула раздвоенный язык, погонялась за хвостом и вновь вернулась в собственное тело.

– Марьяна хотела передать свою тайну Кристе, – неожиданно сказала венгерка. – А потом вдруг передумала. Наверное, потому, что не доверяла мне. – Ружена Мильтова хмыкнула. – И правильно делала.

– В результате, – продолжила венгерка, – она отдала браслет и право на тайну тебе, и опять же просчиталась.

– Я не отдам вам ни браслет, ни Венец, – сухо произнесла Таня.

– Не отдашь нам, отдашь ему, – терпеливо пояснила венгерская ведьма. – Считай, что мы сейчас просто мило беседуем… Тянем время, пока Вордак пытается убедить всех, ну, конечно, не Лютогора – того не проведешь так просто… что ты лежишь бездыханная на дне озера… Что не смогла найти Венец и не захотела возвращаться без него…

– Но это же бред! – не сдержалась Таня. – Мне Венец совсем не нужен.

– Да кто об этом знает, что он тебе не нужен? – Венгерка обезоруживающе улыбнулась. – Даже твоя близкая подруга поверила в такое без проблем… Что ты хочешь стать самой сильной ведьмой в Карпатах… Идешь по головам… И сразу же согласилась нам помочь.

– И за это предательство вы сделали ее ученицей? – хмуро уточнила Таня.

– Ученицей? – Криста посмотрела на Таню снисходительно. – Будет у нас в доме прибирать, прислуживать… пока еще поймет, что к чему. – Рыжая хохотнула.

– Кто предал раз, предаст второй, – мило улыбаясь, подтвердила венгерка. – Нам такие не нужны…

Несмотря на то что худшие опасения насчет Дашки подтвердились, Тане стало жалко бывшую подругу. Вот уж действительно, с каким чертом свяжешься, от того и нахлебаешься…

– А Сашке зачем вы всякую ерунду наболтали? – вдруг вспомнила Таня. – Зачем надо было?

– С ним Алексей разговаривал, – хитро улыбаясь, сообщила венгерка. – Причем по собственной инициативе. Мы боялись, что, пока с тобой разберемся, парень будет совать нос не в свои дела, под руку подворачиваться… И так на Апрельском балу с ног сбился, тебя разыскивая, всех замучил…

– Мне кажется, Танюше нравится младший Вордак, – вдруг доложила Криста, ехидно щурясь.

Таня рот раскрыла от изумления:

– Да с чего ты взяла?!

Венгерка оценивающе прищурилась, наблюдая за тем, как цвет лица девушки медленно приобретает розовый оттенок.

– Ой, то–то я думаю – Мстислав сына в Башне запер и никуда не выпускает, – развязно произнесла она. – А он его от ведьмочки оберегает… А что, красивый парень… Такой милый, но такой хитрющий, чертенок… Правда, к сожалению, я ему совсем не нравлюсь в качестве будущей мачехи. – Она притворно вздохнула.

Криста захихикала.

– Вот мы все болтаем, – неожиданно добавила венгерка. – А мне кажется, пришло время забрать у госпожи Окрайчик долг?

– Даже если вы заберете мой браслет, он все равно вам не подчинится.

– А вот посмотрим. – Ружена мягко улыбнулась. – Кому–нибудь да подчинится… Но с чего ты решила, что мы намерены забрать браслет? Нам нужен Венец… Криста?

– Ты мне должна, – четко произнесла рыжая, становясь перед девушкой, – отдавай Венец.

Таня хлопнула глазами, заерзала на стуле – руки совсем затекли. Неужели у рыжей получится так же просто, как и с Оберегом? Или Тане сейчас станет плохо и тело пронзит острая боль, откажись она отдать Венец? Или еще какие–либо опасные колдовские штучки?

Таня почувствовала, что ее лоб вспотел от предчувствия грядущих ужасов и пот сейчас зальет глаза… Но, судя по разочарованному выражению лиц «тюремщиц», что–то шло не по плану.

– Послушай, девочка, – задумчиво произнесла венгерка, – а она успела надеть Венец на голову?

– Хм… нет. – Глаза у Кристы растерянно забегали. – Когда я ее перемещала, он был у нее в руках…

– Так он ей не принадлежит! – вдруг тонко и пронзительно взвизгнула венгерка. – Что ты наделала! Дура!

– Ну я же не знала, – вмиг делаясь пунцовой, пролепетала рыжая, становясь похожей на маленькую провинившуюся девочку. – Я думала, что если он у нее в руках, то уже…

– Нет!!! – вновь взвизгнула Ружена Мильтова, – теперь нам придется еще заставлять ее напяливать Венец на голову! Черт, Мстислав ужасно разозлится… Тебе лучше не попадаться ему на глаза некоторое время… И мне тоже! Такой блестящий, продуманный план – и русалке под хвост! Он будет в гневе, что теперь делать, боже…

Рыжая совсем сникла, а Таню все это, наоборот, начало забавлять.

– А ты не улыбайся, – вдруг повернулась к девушке венгерка и тут же приказала Кристе:

– Браслет!

– Ты мне должна, – торопливо повторила Криста, вновь становясь перед Таней, – отдавай браслет.

Таня надеялась, что и сейчас ничего не произойдет, но браслет почти мгновенно дернулся, мягко сполз вниз и застыл, пульсируя, на запястье – не мог соскочить с руки из–за веревок.

– Черт, развяжи ее, – устало бросила венгерка. – Все равно без браслета не нам ее бояться…

Криста бросилась исполнять приказание, – наверное, чувствовала вину за свою оплошность в подводном гроте, и через некоторое время завладела браслетом.

– Вот так вот, милая, – осклабилась венгерка, видя, как омрачилось Танино лицо, – и учти – мы тебя пытать не будем, а вот он… малой кровью тебе не удастся отделаться… Ты сейчас посиди здесь, подумай, а потом с ним поговоришь, когда он захочет.

У Тани неприятно засосало под ложечкой. Почему–то она уже не сомневалась, что старший Вордак не будет с ней таким милым и обходительным, как в последнее время. Разве что, если она отдаст ему Венец безропотно, поцелует ей руку, перед тем как убить. Таню невольно передернуло от этой мысли.

Венгерка заметила это и усмехнулась.

– Да, и еще, если ты думаешь сбежать, – вкрадчиво произнесла она, – ты не сможешь вернуть Венец озеру – Несамовите теперь хорошо стерегут… Лютогор знает, что вещь, отданная озеру во второй раз, больше не поднимется с его дна… так что не надейся вновь спрятать Венец.

Таня подумала, что вот этого она как раз и не знала, но, конечно, ничего не произнесла вслух.

– Ой, он печет! – вдруг вскрикнула Криста и стала перекидывать браслет с руки на руку, будто держала горячий блин.

– Этого еще не хватало! – Венгерка возвела глаза к потолку. – Перемещайся ко мне, разберемся… Заодно подумаем, что нам делать, когда он вернется…

И они исчезли почти одновременно. Таня, которая до этого не решалась встать со стула, быстренько поднялась и подошла к двери.

Закрыто: несмотря на попытки девушки ее открыть, дверь даже не дергалась.

И все же необходимо было что–либо предпринять. Тане абсолютно не хотелось видеться со старшим Вордаком. Надо бы выбраться, и поскорее, но как? Чтобы переместиться на проспект Свободы, как советовал таинственный голос. Что–то Тане подсказывало, что уж неизвестному голосу она куда больше может доверять, чем Вордаку…

Она вновь села на пол – подтянула колени к подбородку и закрыла глаза, намереваясь хорошенько обмозговать сложившуюся ситуацию. Так и не заметила, как заснула.

…Когда она открыла глаза, уже начинало светать – в комнату проникли первые лучи солнца. Эх, сколько же она проспала?

Таня торопливо поднялась с пола, разминая затекшие от неудобного сна руки и ноги, а заодно пытаясь таким образом согреться, и подошла к двери.

Прислушалась.

Ни звука.

Тогда она села на пол и сосредоточилось. Через некоторое время перед ней появился Венец.

Девушка некоторое время пристально разглядывала острые золотые зубцы. Одно движение – надеть корону, и все, она принимает на себя обязанность, возложенную на нее прабабкой. Но, может, все–таки ну его, этот Венец? Оставит его, а сама убежит… Только вот как? Ультрапрыжок не получался – Таня еще со связанными руками пробовала, при браслете…

Неожиданно Венец взмыл вверх и застыл где–то в метре над полом. Таня так поразилась этому, что вместо того, чтобы ловить его, наоборот, отшатнулась.

За Венцом тут же появилась ухмыляющаяся Криста.

– Неужели ты думала, что тебя оставят без присмотра? – Она злорадно усмехнулась. – Как просто тебя обхитрить… Марьяна явно поспешила, доверив тебе тайну Венца.

Таня медленно встала на ноги, абсолютно не зная, что предпринять. Как же просто она попалась! Не могла догадаться, что за ней наблюдают…

– Так, посмотрим. – Криста, явно наслаждаясь моментом, перевернула Венец, заглядывая на внутреннюю сторону обода.

– «Венец уничтожат иллюзии чары», – прочитала она и хмыкнула: – Странная надпись для княжеской короны… Что это значит, а? Ты знаешь?

Таня промолчала. Сколько она ни прикидывала свои шансы против Кристы, у которой на плече сиял золотой браслет, а в руках – Карпатский Венец, выходило плохо…

– Теперь я буду охранять Венец, – неожиданно произнесла Криста. – Ты не успела надеть его, я знаю… поэтому… я буду самой могущественной ведьмой в Карпатах.

– Ты рехнулась? – изумилась Таня.

– На себя посмотри, – тут же огрызнулась ведьма. – Ты даже не представляешь, что тебя ждет, когда сюда придет Ружена… Я уже послала ей вызов.

И, победно взглянув на девушку, Криста водрузила на голову Венец.

Тонкий вскрик, и рыжая ведьма свалилась без чувств: Венец покатился по полу словно простая медная жестянка, и замер перед Таней. Она взяла его в руки.

И вовремя, потому что дверь открылась. Венгерка сразу разобралась в ситуации: пальцы ее правой руки тут же метнулись к браслету – Танино левое плечо обожгло огнем. К счастью, дротик лишь чиркнул по коже.

Девушка вскрикнула, но Венец из рук не выпустила – наоборот, взяла венгерку в обзор обода, словно по наитию.

Как ни странно, это действие произвело на Ружену сильное впечатление.

– Не делай глупостей!

– Тогда без резких движений, – четко сказала ей Таня, раздумывая, получится ли иллюзия через обод Венца, и если да, то какой силы она будет. – Иначе тоже потеряешь сознание.

Венгерка прищурилась, но к браслету больше не притронулась – правая рука медленно опустилась вниз.

Только тогда Таня заметила, что пальцы левой руки венгерки сжимают небольшой хрустальный флакончик.

– Что это?

Венгерка жестко усмехнулась, но не ответила. Скосила глаза на Кристу и вновь зло уставилась на свою пленницу.

Таня вскинул Венец. Ей пришла в голову одна мысль…

Неожиданно в пространстве, разделяющем двух женщин, замелькали серебристо–серые кольца, а между ними – тонкие черные стрелки. Сложилось впечатление, будто Таня с венгеркой оказались заложницами общей галлюцинации.

– Что ты делаешь?!

– Что у тебя в руке?

Глаза у Ружены Мильтовой расширились от ужаса, но в следующую секунду она покорно произнесла:

– Это настойка – малефикарум. Выпытывает самое тайное… Стоит дать выпить чуть больше, и человек может умереть. А потом можно сказать, что испытуемый не выдержал его действия.

– Кому сказать?

– Ему. Мстиславу.

– Он знает, что я здесь?

– Не знал… Но я только что послала ему мысленный вызов. Он придет и быстро с тобой разберется. – Даже под чарами венгерка не сдержала торжествующей усмешки.

– Вам нельзя здесь оставаться, – мягко произнесла Таня и, театрально ахнув, добавила: – Я же улетела! В Карпаты… спряталась в лесу… Надо срочно меня разыскать! Иначе Карпатский Венец пропадет и он, Мстислав, будет очень злиться. Он и так злится, что вы хотели забрать Венец себе… Да, и не забудьте отпить немного… настоечки вашей. А ему передайте, что все хорошо.

Венгерка дернулась. Быстро откупорила флакончик и сделала несколько глотков. Ее глаза вдруг заметались по комнате, разыскивая что–то… После она резко повернулась и выбежала вон.

– Будем надеяться, что иллюзия вышла неплохой… – сказала себе Таня. Она задумчиво оглядела Венец, крутнулась на месте и… исчезла.

Глава 4

ВСТРЕЧА

Проклятый дождь усилился, Таня продрогла до самых костей.

Но лишь когда черный автомобиль Вордака скрылся за верхушками деревьев, девушка наконец–то решилась вылететь из укрытия и постучать в узкое окошко башни. Острое желание увидеть друга хотя бы еще раз боролось в ее душе с чувством самосохранения – имелась большая вероятность, что Лешка тут же вызовет отца с полдороги назад, увидев ту, которую они все так искали…

Окно моментально распахнулось – Таня еле успела отлететь от его створок; в проеме возникла знакомая фигура – будто ждал.

– Ты? – утверждающе спросил он.

– Можно войти? Вернее, влететь? – попыталась она пошутить.

Лешка выглядел более чем растерянным.

– Ты хочешь сказать – ввалиться? – попробовал пошутить и он, но голос сорвался. Он кашлянул, быстро поправляя свою оплошность, спешно закрыл за гостьей окно, и уже тогда окинул ее долгим оценивающим взглядом сверху вниз.

– Ты похожа на настоящую русалку.

Да, вид у Тани был еще тот: мокрая, грязнющая, – вода продолжает стекать на подоконник – будто девушка прихватила с собой в комнату плохую погоду. А вот что у нее в руках? Нечто объемное и очень грязное, завернутое в старые тряпки, – девушка нашла эту ветошь на крыше – висящую прямо на черепице.

– Это он? Карпатский Венец?

– Опять ленту читаешь? – вяло огрызнулась Таня, спрыгивая с подоконника на пушистый ковер. Ей уже было все равно. Если она не может доверять Лешке, тогда больше некому. Вообще.

– Еще не пробовал. – Лешка прищурился. – А стоит? Наверняка стоит…

– Да, так можно зайти? – мрачно осведомилась Таня. Три часа под дождем сделали ее очень злой. – Присесть там… – Она не сдержалась и оглушительно чихнула.

– Ты уже зашла, – Лешка хмыкнул. – Так и продолжаешь разгуливать в казенном купальнике?

– На вот лучше. – Она протянула ему узел. – Поставь где–нибудь.

– Нет, если это он, я его в руки не возьму, – испугался Лешка и тут же недобро покосился на Таню. – Неужели ты так мне доверяешь, а?

– Да, доверяю. – Таня хмуро взглянула на него. – Разве не поэтому я здесь?

Некоторое время они, прищурясь, изучали глаза друг друга.

– Слушай, а как ты смогла попасть сюда? – наконец обрел возможность дальше удивляться Лешка. – Ведь сундуки замок и за километр не подпустит, у нас крепкая защита… Да и на улице такая гроза, настоящая буря! Попробуй долети…

– Какие сундуки – я переместилась. – Девушка, не сдержавшись, улыбнулась. – Теперь это получается у меня блестяще.

– Не забывай, что это моя заслуга в какой–то мере, – усмехнулся и Лешка. – И все–таки, как ты смогла пробраться? И главное, как смогла убежать от…

– Так ты знал? – Таня испытующе заглянула чертику в лицо.

– Что знал?

– Что меня выкрали? Венгерка эта чертова!

– Уже знаю… Недавно отец сообщил, вчера… И что ты убежала – тоже. Буквально полчаса назад. Он даже проверял мою комнату. – Парень улыбнулся.

– Ты не выдашь меня? – Таня постаралась, чтобы вопрос прозвучал иронически, а не жалобно.

– Нет.

– Переместиться прямо к тебе мне Венец помог, – смягчаясь, решилась объяснить Таня. – После того как я взяла его в руки, смогла не только путешествовать в пространстве без особых проблем, но и летать, и… в общем, сам понимаешь, это действительно могущественная вещь.

– Ну да, получше браслета, – сказал Лешка и почему–то сильно покраснел, будто сконфузившись.

– Да нет уже браслета! – воскликнула Таня и тут же нахмурилась. – Я отдала его Кристе, черт…

– Ты с ума сошла? Не верю. – Лешка недоверчиво оглядел девушку. – Сама?! Или, что я говорю, заставили, наверное…

– Долго рассказывать. – Таня, не сдержавшись, жалобно вздохнула. – Слушай, если я тебе мешаю, я уйду. А если нет – можно мне в ванную ненадолго, а? Я и так проторчала на вашей крыше между башнями несколько часов, пока твой отец наконец уехал. Обещаю, потом тебе все подробно расскажу.

– Я сейчас тебе воду включу. – Лешка засуетился. – А ты это, раздевайся. Вернее, нет, то есть… – Он смутился. – В общем, не беспокойся, я тебя не выдам. Да и, черт, я рад, что ты здесь…

Таня тоже растерялась. Хоть она и решилась прийти сюда, но как же будет неприятно, если Лешка…

Скрывая тревожные огоньки в глазах, она подошла к столику и поспешно развернула мокрые тряпки: в свете огней маленьких светильников, усеявших стену комнаты на самом верху, блеснул золотой обод, украшенный каплями изумрудов, остро сверкнул черный ромбовидный камень.

– Пусть вот тут постоит пока, высохнет, намочила немного… Ладно?

Лешка не ответил. Подошел к стене, откинул край ковра, скрывающего крышку люка.

– Ого! – изумилась Таня. – Неплохо тут у тебя.

– Да уж как есть. – Лешка вновь кинул быстрый взгляд на корону, поставил ногу на ступеньку и исчез в проеме люка.

Вскоре где–то внизу послышался шум льющейся воды.

Таня внимательно оглядела комнату: необычно, наверное, жить в круглой башне. Вдоль всей стены шел книжный шкаф, прерывающийся только маленьким камином и небольшим шкафчиком над ним. Полки завершались под самой крышей, куда можно было забраться по узкой приставной лесенке. Сам конус башни с внутренней стороны был густо увешан какими–то мешочками разного размера, сетками, непонятными предметами… Интересно, что там наверху Лешка хранит? Неужели те самые яды с химикатами?

Возле камина стояло большое мягкое кресло, подле него – низкий овальный столик, на котором мрачно поблескивал изумрудами Карпатский Венец, словно бы не одобряя Таниных мыслей.

Больше мебели не было, да и из вещей – лишь пушистый ярко–зеленый коврик с длинным блестящим ворсом, будто сотканный из настоящей лесной травы. А где Лешка спит? Или это всего лишь одна из его комнат? Скорей всего… Может, его спальня внизу? Таня смутилась: да какая ей разница? Если все будет хорошо, она немножко отдохнет и тут же улетит. Хотелось просто его увидеть, вот и все. Или же проверить, как он к ней относится? Да нет, это ерунда, мелочь…

– Иди, готово! – донесся снизу глухой Лешкин голос. Таня даже вздрогнула от неожиданности.

– Угу, – ответила она и поспешила спуститься, даже не взглянув на легендарную корону хотя бы еще раз.

В круглой ванне из розового мрамора девушка наконец–то расслабилась. Хорошо все–таки добраться до воды, окунуться в душистую пену, просто помыть голову. Правда, рана на плече вновь открылась, кожа вокруг рубца набухла и даже посинела. Таня поморщилась: саднит–то как, неужто венгерский дротик отравленный был? Ну ничего, надо будет потом чем–нибудь смазать.

Она медлила выходить из ванной: постояла, не спеша вытерлась ярко–красным пушистым полотенцем. На аккуратном изогнутом крючке висела чистая разноцветно–полосатая рубашка и классные черные трусы, похожие на боксерские. Лешкино? Его, наверное… Рубашка длинновата, а трусы прикольные… Наверное, чертик не обидится, если она позаимствует его одежду.

Таня боялась признаться даже самой себе, как ей трудно вот так взять и подняться по этой лестнице обратно в комнату, высунуть голову из люка, пройти по пушистому ковру, подойти к столику и… осознать. Если, конечно, у нее будет шанс это сделать. Если успеет вообще что–то предпринять.

– Проверяла меня, да? – Лешка сидел, развалившись в кресле, и смотрел на девушку пристально, но без злобы. Наоборот, показалось, что на дне глаз блестят знакомые веселые искорки.

Карпатский Венец, как и прежде, сиял на столике.

Таня присела на краешек кресла, подогнула под себя ноги, чтобы выглядеть более прилично: рубашка еле доставала до середины бедра.

– Я у тебя одежду взяла, ничего? Не хочется и дальше щеголять в страшном купальнике.

– Да перестань, для тебя же и оставил трусы и рубашку. – Лешка насмешливо улыбнулся. – Если хочешь, могу что–нибудь стащить женского, из Ружениных апартаментов, белье там, хм…

Таня дернула головой:

– Ничего мне от нее не надо! – Она скривилась, стремясь отогнать образ злобной венгерки, и вдруг ехидно прищурилась. – Я тебя что, смущаю?

– Меня?! – Лешка рассмеялся. – Я и не такое видел… Ирэна вообще любила голой сидеть, и ничего.

– Ирэна? – Таня подняла брови. – Ты ее теперь так называешь?

– Никак не называю. Я давно с ней поссорился… Не сошлись… характерами.

– А как же восьмерки? – Девушка подавила улыбку.

Лешка пожал плечами:

– Ты лучше про себя расскажи… Что собираешься делать?

Таня помолчала. Лешка терпеливо ждал.

– Хочешь выпить? – неожиданно произнес он. – То самое, твое любимое…

– Очень, – Таня улыбнулась. – И чего–нибудь поесть, если уж быть наглой до конца.

Аккурат возле древней княжеской короны появилась знакомая пузатая бутылка и два бокала. Таких же, какие когда–то возникли на кухне Таниной квартиры в ту ночь, когда они с младшим Вордаком крепко поссорились.

Как видно, Лешка тоже это вспомнил. Он тут же скосил глаза, сделав вид, что увлечен разливом темно–красной жидкости по бокалам. Одновременно с этим на столе продолжали появляться разные вкусности: блюдо с курицей, какой–то салат, сыр, оливки…

Пока Таня ела, они молчали. Лешка делал вид, что увлечен появлением на тарелке все новых кусочков сыра – вскоре на блюде высилась большая сырная горка.

– Ну давай за встречу. – Парень протянул Тане бокал. – За неожиданную! И приятную. Очень.

Смутившись от его взгляда, Таня быстро отпила глоточек, а затем еще один, еще…

– Слушай, леди, может, тебе лучше сока налить? – Лешка с любопытством наблюдал за ней. – Или хотя бы сыр бери для закуски.

– Не надо. – Таня покачала головой. – И не называй меня леди, ладно? Мне все кажется, будто ты прикалываешься надо мной.

– Ладно, хотя после всех этих событий… Ты ведь почти Княгиня? Шучу, шучу… Ну рассказывай уже, что случилось… солнышко. Нормально так называть? – Лешка показал язык.

– Нет, это слишком… нежно. – Таня тоже показала язык. Потом, помолчав немного, начала рассказывать: – Сначала Дашка меня предала. Сашка разозлился, когда ему наплели про меня всякое… Ну это неважно, – поправилась Таня под недоуменным взглядом чертика. – И тут она… Сними, говорит, Оберег, почистим…

– Я знаю, – помедлив, произнес Лешка, – это отцовская идея… После того как он узнал, что ты должна Кристе. Так они решили забрать Оберег назад, чтобы отнять и браслет, и корону.

– Ужас! – только и выдохнула Таня.

– Я хотел тебя предупредить, – виновато произнес Лешка, – но меня тут же закрыли в Башне… Отец всегда так делает, когда я особо… шалю.

– В общем, после того, как я взяла в руки Венец, Криста переместила меня прямо к Ружене.

– Куда? – Лешка непонимающе уставился на девушку. – Она же с отцом, ну это, у нас живет…

– Сюда и переместила. – Таня отпила еще глоток вина. – Ты думаешь, как я тебя без труда нашла?

– Ну да. – Лешка выглядел изумленным. – Так ты все время рядом была?! А я–то думал, подальше упрятали…

– Угу… Эта венгерка тут же связала меня и… – Таня замолкла. – Начала угрожать, в общем.

Лешка дернулся, но промолчал.

– А потом появилась Криста и напомнила о долге…

– Кстати, – вдруг ввернул Лешка, – а как же так получилось, что ты оказалась должна Кристе? Признаться, я крепко удивился, когда услышал об этом…

– Понимаешь… – Таня покраснела. Стыдно признаваться в том, что ее так перехитрили в кафе. – В общем, подловила она меня… и получилось, что я ей оказалась должна. И клятву мы тогда скрепили кровью.

– Как же так получилось?! – повторил Лешка. – Ты что, с ума сошла, с этой хитрюгой договоры кровью подписывать?

– Да это на словах было. – Таня вздохнула. – В общем, надули меня по неопытности, ясно?

– Ну так бы и сказала. – Чертик снисходительно хмыкнул. – В такое нетрудно поверить.

– И я отдала, – завершила Таня и зло посмотрела на парня. – Откуда я знаю толком про все эти прибамбасы ведьмовские? Я же думала, что буду должна Кристе деньги, десятку за то проклятое капучино, а она – «Будешь должна»… Вообще никому доверять нельзя в вашем мире!

– Ну ясно, не злись. – Лешка шумно вздохнул. – Криста очень хитрая… Недаром ее Ружена выделяет, ну и племяшка еще, конечно, своя кровь… А как тебе удалось выбраться, а?

– Я обманула ее. – Таня серьезно взглянул на чертика. – Так что сейчас она наверняка очень злая… ищет меня в Карпатских лесах. – Таня не выдержала и зло усмехнулась. – А твой отец побежал ей на помощь, как я понимаю?

– Откуда знаешь?

– Это и так ясно… – Таня хитро прищурилась. – Ты меня точно не собираешься выдавать?

– Я еще думаю, – ухмыльнулся Лешка, – но Ружена мне не нравится так же, как и тебе. Так что пусть побегает.

– Они хотели забрать Венец. – Таня не сдержалась и опять всхлипнула. – И браслета нет… Ужас!

– Да, попала в переделку, – растерялся Лешка. – Ну только не плачь, – попытался утешить он, видя, что Таня вот–вот разревется. – Так Венец они не забрали? Странно… Я думал, ты его успела спрятать. Но если бы ты отдала Венец – они бы тебя того… в общем, правильно, что не отдала.

Таня печально кивнула.

– Так почему ты ко мне пришла? – тут же спросил Лешка. – Конечно, я тебя не выдам, я просто хочу знать.

– Я пришла сдаться. Твоему отцу.

Лешка, услышав это, тут же поперхнулся вином:

– Что–о?

– Сдаться, – терпеливо повторила девушка. – Я не могу больше так жить… Я отдам этот чертов Венец твоему отцу и очень надеюсь, что он меня отпустит просто так. Ведь я ничего такого…

– Поздно, – перебил ее сбивчивую речь чертик, – надев Венец на свою голову, ты закрепила за собой определенное право. Теперь ты не можешь его передать, ты же стала очередной ведьмой–хранительницей!

– Как так? – Таня растерялась. – Я же думала, что просто могу его отдать.

– Нет. Теперь ты должна его спрятать или уничтожить – на выбор. Естественно, выбор существует до того времени, пока тебя никто не убьет.

– Так это и есть проклятие Венца, о котором твой отец тогда… – У Тани глаза расширились от ужаса. – И ничего нельзя сделать?

– Слушай, неужели ты не удосужилась побольше про Венец узнать? – Лешка недоверчиво оглядел девушку. – И что, твоя бабка не рассказала тебе про то, как связаны Венец, Скипетр и Держава? Ты ничего не знаешь?

Таня неопределенно пожала плечами и покраснела.

– Я думал… – Лешка внимательно вглядывался ей в лицо, – что ты надела Венец, чтобы самой стать… Хм, теперь я понимаю, что предполагать такое было смешно.

– Лучше бы сказал, что с Венцом этим делать? – Танины глаза вновь наполнились слезами.

Лешка задумчиво оглядел ее с головы до ног, а после повернулся к Венцу:

– Никогда бы не подумал, что попаду в такую ситуацию. – Уголки его губ поползли вверх. – Танька, иногда я думаю, что ты самая хитрющая девушка в мире, но иногда… хм, как бы это помягче сказать… в общем, что, скорей всего, ты простодушная такая блондиночка, которой просто чертовски везет.

– Или рассказывай, что ты имеешь в виду, или… – зло начала Таня и запнулась.

Иногда ей казалось, что действительно так и есть: просто везет… Пока везет.

– Или что? – продолжил Лешка. Он, не скрываясь, улыбался во весь рот. – Ты у меня дома, почти в плену… Мало того, сама пришла. – И он выразительно подмигнул.

– Жалею уже. – Таня с тоской оглянулась на окно и даже привстала.

Лешка заметил ее маневр и тут же очутился рядом.

– Нет, теперь я тебя не отпущу. – Парень попытался перестать улыбаться и даже сдвинул брови, чтобы доказать серьезность своих намерений.

– Знаешь что? – вкрадчиво продолжил он. – Я возьму тебя за руки и крепко сожму их, чтобы ты не наделала глупостей, когда я тебе кое–что сообщу…

Таня закусила губу, но позволила Лешке завладеть ее ладонями. От нее не ускользнуло, что на его щеках появились знакомые ямочки – знак, что чертик что–то задумал.

– В общем, твой браслет сейчас у меня, – медленно произнес он. – Ружена отдала его отцу… Да не дергайся ты! Слушай… Вроде как возмещение за какой–то промах Кристы… Что именно, я так и не понял – отец сейчас со мной немногословен. Но понимаешь, браслет не захотел подчиниться отцу… А мне подчинился.

– Да?!

Несмотря на ошеломляющую новость, впрочем не сулившую ничего хорошего, Таня почувствовала горькую обиду – получается, браслет ее все–таки предал.

Лешка снисходительно смотрел на девушку, следя за переменами на ее лице.

– Да, папа тут же мне его передарил. – Лешка белозубо улыбнулся. – За то, что я принял его сторону… Но самое главное – я теперь хозяин твоего браслета. Прикольно, да?

Таня неопределенно мотнула головой. Ничего прикольного в этом она не видела. С ума сойти! Лешке принадлежит ее любимый браслетик… Который, возможно, он переплавит на звено своего пояса.

– Отец уверен, что отнимет у тебя Венец раньше, чем Лютогор, – продолжил объяснения Лешка и, видя выражение Таниного лица, покрепче сжал запястья девушки. – Поэтому он передарил браслет мне, считая, что я уже вышел из игры и больше не буду пытаться тебе помочь.

– Поздравляю, – не сдержалась Таня.

И зачем она пришла?! Это же Вордаки?! Ничему жизнь ее не учит.

– Но я не сказал тебе самого интересного, – безжалостно продолжил чертик. – Венец ничего мне не сделает, так как я хозяин браслета, с которым он связан. Так что если ты ожидала, что едва я возьму карпатскую корону в руки, то упаду бездыханный, должен тебя разочаровать – этого не случилось бы.

– Ты бы просто упал без сознания, – пробурчала Таня, отводя глаза. – Кристу моментально подкосило…

– Ну так она девчонка все–таки. Да, я получил бы сильный шоковый удар, между прочим. Который бы вывел меня из строя на минуту–полторы… Скажи, что ты и этого не знала?

– Неважно. – Таня попыталась выдернуть ладони, но Лешка крепко держал их. – Я должна была тебя проверить, разве непонятно?

– Понятно, – разозлился Лешка. – Как и понятно, что ты могла бы мне больше доверять. Я уже два раза спас тебе жизнь. А ты меня хотела убить.

– Я не хотела тебя убить! – вдруг обозлилась и Таня. – Я хочу тебе доверять, но не могу! Вы с отцом только и мечтаете об этом Венце!

– Не скрою, завладей я сейчас короной, – медленно произнес Лешка, глядя девушке прямо в глаза, – то со скромненькой улыбочкой передал бы отцу в руки… Правда, чтобы надеть ее на гордое чело, ему бы пришлось сначала убить одну глупую полуведьму–недоучку, чтобы прекратить эти фокусы с хранением раз и навсегда… Ну да что с того? Отец был бы так доволен мною – ты даже не представляешь.

– А что, разве не соблазнительно? – Таня сделала еще одну попытку освободиться, но напрасно.

Лешка посмотрел на корону, пожал плечами и уставился на ногу девушки, случайно оголившуюся до середины бедра.

– Признаю, соблазнительно, – насмешливо сказал он, изогнув одну бровь. – Только отцу будет лучше без этой короны… Я не хочу, чтобы он ввязался в войну с этим идиотом Лютогором. И знаешь, браслет мне твой тоже не нужен.

Таня, собиравшая все силы на то, чтобы как–то вывернуться из Лешкиных крепких рук, замерла. Она почти физически почувствовала, как перестал шуметь мысленный водопад. В то же время она ощутила знакомую волну чужого волнения, защита чертика тоже не работала… Возможно, он специально открылся перед ней? Или опять только кажется?

Не сводя с нее пристального взгляда, Лешка убрал руки, не забыв нежно провести по ее ладоням.

– У тебя рана, на плече… – вдруг прошептал он и осторожно коснулся рукава рубашки: на полосатой ткани алело маленькое пятнышко. – Я, конечно, не умею, как отец, но могу помочь… если доверяешь.

– Болит очень… Спасибо.

Не сводя с него взгляда, Таня бережно закатала рукав рубашки, но до ранки не достала. Тогда, подумав, она расстегнула верхнюю пуговицу и осторожно оголила раненое плечо.

Лешка насмешливо наблюдал за ее действиями.

– Закрой глаза, если так переживаешь, – хмыкнул он. – Я тебе не причиню никакого вреда… Разве сама захочешь… Шучу, шучу!

– Несмешно совсем. – Таня постаралась сделать вид, что сердится.

Некоторое время они изучающе смотрели друг на друга, а потом вдруг вместе рассмеялись. И ситуация как–то сразу разрядилась.

– Ого, от дротика? – мигом оценил Лешка. – Еще и ядовитого, м–да… Неужели Ружена? Или Криста успела? Ладно, не отвечай… Отец, конечно, лучше бы справился, но я тоже кое–что могу… Да закрой глаза!

Таня послушно смежила веки и откинулась на спинку кресла.

Она почувствовала опасливое касание его пальцев и легкий ветерок на коже, – кажется, чертик осторожно дул на ее плечо.

Ранка тут же перестала саднить. Таня чувствовала себя так хорошо и счастливо, что ей вообще не хотелось открывать глаза: сидеть бы вот так и… чтобы Лешка придерживал ее за руку и тихо дул на плечо…

Пауза затягивалась. Парень не отпускал ее руку, наоборот, нежно провел пальцами по плечу, будто убеждаясь, что ранки больше нет.

Таня замерла. Момент наступил. Вот если бы только чуть–чуть повернуть голову, открывая шею, а потом медленно и глубоко вздохнуть, придвинуться к нему ближе, будто бы невзначай…

Но она струсила.

– Рассказать тебе, как я убежала? – спросила, не открывая глаз.

– Конечно. – Лешка тут же разочарованно отпустил ее. – Налить еще вина?

– Не–а.

Таня выпрямилась, поджала ноги – краем глаза она успела заметить, как Лешка быстро отвел взгляд в сторону и закусил губу. Все понял… или просто ей опять показалось? Да, наверняка привиделось, потому что они слишком разные, чтобы…

– В общем, – Таня прокашлялась, чтобы голос звучал увереннее, – после того как Криста упала без чувств, венгерка пригрозила, что напоит меня жутким волшебным отваром… Какой–то древней семейной настойкой, так называется еще ужасно…

– Малефикарум, – машинально подсказал Лешка и тут же смутился под взглядом девушки. – Ну да, наша, отец подарил ей флакончик… Она тебя поила этим зельем?! Оно очень опасно, с ума свести может.

– Не успела, – нахмурилась Таня, – потому что я навела на нее чары.

Против воли она гордо выпрямилась, и это не укрылось от насмешливого взгляда чертика.

– Без браслета?

– Вообще–то я не знаю, как вышло так, – будто бы оправдываясь, заявила Таня, – я была злая, так что мне это легко удалось даже без браслета, просто так! Эх… в общем, она сейчас летает где–то над Карпатами, уверенная, что гонится за мной и вот–вот схватит. Правда, она успела послать сигнал тревоги твоему отцу, но я уверила ее, чтобы она отправила вслед подтверждение, что все хорошо. Конечно, твой отец решил перепроверить.

– Да если бы не важная встреча, он бы сразу помчался к ней… Несмотря на то, что папа ей не совсем доверяет. У него даже было подозрение, что Ружена хотела сама завладеть Венцом, но он ее простил. Наверное, это любовь. – Лешка хмыкнул. – Представляю: Ружена надевает Венец на голову, забирает у Лютогора Державу, у отца – Скипетр и весь карпатский Совет безропотно подписывает все документы на титул Княгини великой единоправящей…

– А что, это возможно?

Лешка прикусил язык.

– Ну вот, – спустя мгновение изумленно произнес он. – Кажется, я проболтался. Ты меня совсем расслабила!

– Я давно это все знала, – обиделась Таня. – Да и вообще, я пришла совсем по другому делу… Но теперь это совсем неважно!

– Ты сказала, что не знала, – тут же среагировал чертик. – Не знала про Венец, Скипетр и Державу.

Таня смутилась.

– Ты мне наврала?! – изумился он. – Хитрюга! Браслет, – Лешка цокнул языком. – За ним пришла? Помоги вернуть браслет, мол… Или осторожно выспросить, где же он теперь, у кого… А тут такой облом.

– Да не то слово, – не сдержалась Таня.

– Так вот почему ты пришла ко мне…

– Да совсем не поэтому! – вырвалось у Тани. Чтобы загладить возникшую неловкую паузу, она тут же смущенно добавила: – Может, я просто хотела тебя увидеть.

– И заодно проверить короной?

– Если бы ты соблазнился на корону, это было бы… ну предсказуемо, что ли. Но хотя бы избавило меня от такого трудного и важного…

Таня замерла с открытым ртом, поняв, что тоже чуть не проговорилась. Но, к сожалению, Лешка тоже это понял.

– От чего бы тебя это избавило, а, леди? – вкрадчиво спросил он. – От решения? Ты что, подставить меня захотела? Так ты его даже не пробовала надеть?

Он вскочил, подошел к столику и вдруг осторожно, но быстро взял Венец в руки.

Девушка в один прыжок метнулась к нему, но чертик этого ожидал. Он легко увернулся, поставил подножку, и Таня растянулась на пушистом зеленом ковре. Не успела и перевернуться толком, как Лешка мигом взгромоздился на нее, придавив к полу и, не выпуская из левой руки Венца, правой несильно, но довольно ощутимо схватил Таню за горло.

– Я всегда хотел поразговаривать с тобой в таком положении, – насмешливо произнес он. – А теперь, леди, выкладывай.

Видя, что Таня молчит, да еще и яростно вырывается, он продолжил, впрочем не ослабляя хватку:

– Ты пришла за браслетом, я правильно понимаю?

– Отпусти меня!

– Ты знала, что браслет теперь у отца, – сделал вывод довольный Лешка, – но уж наверняка не знала, что у меня, да?

– Мне больно!

– Опять врешь. – Лешка многозначительно поднял одну бровь. – Сейчас самое интересное… Смотри, какая выходит ситуация: одна глупая девчонка решила вдруг сдаться… но не просто, а перевалив всю ответственность на чужие плечи. Пусть он, то есть я, примет решение за нее, а она через него выманит браслет… Возможно, выманит потихоньку. Все лучше, чем попасть в лапы к Лютогору, а?

Таня не ответила, лишь засопротивлялась еще яростнее. Чертик насмешливо наблюдал за ее безуспешными попытками.

– И еще одно. – Его голос вдруг посерьезнел. – Еще одно обстоятельство… Ой, папа так разозлится, ну что ж, я должен это сделать. Это будет очень правильно. Или нет? В любом случае я этого захотел сам.

– Что? – От изумления Таня даже перестала бороться. – Что ты такое говоришь вообще?

– Говорю, что давно хотел сделать то, что сейчас сделаю. – Лешка приблизился так близко, что его губы оказались довольно близко от Таниных. – Только, если ты не против, начнем с поцелуя, конечно.

Таня была ошарашена настолько, что даже не могла ничего произнести.

– Не шевелись, солнышко, – сладким голосом прошептал Лешка в самое ухо. – У нас примерка.

И вдруг с силой натянул ей что–то холодное от запястья до самого плеча.

Руку Тане сжал знакомый горячий обруч.

– Я дарю тебе его. – Лешка вдруг стал абсолютно серьезным. – Он твой по праву.

Таня повернула голову и скосила глаза – встретилась взглядом с изумрудами знакомой серебряной ящерки, ее браслета.

– Вот так просто отдаешь?

– Ну и Венец давай примерим, – продолжил как ни в чем не бывало чертик и зачем–то нахлобучил корону ей на голову. – Ведь ты его, как я понимаю, даже не надевала? Поэтому Кристу отключило… Венец ведь должна надеть та ведьма, которая его охраняет, а до этого на нем защитные чары… Те чары, которая еще твоя прабабка перед смертью накладывала. А если все же на него позарится другая – тут ее и шарахнет. Потому что любая женщина – угроза для ведьмы–хранительницы, соперница. Вот если бы надел я – ничего бы не произошло. Потому что ты, как бы тебе это сказать… еще не активировала Венец. На тебя же, теперь это точно ясно, коронка карпатская настроена была… Слушай, а тебе идет, – парень ухмыльнулся, – ты прямо как сказочная принцесса… Осталось раздобыть Скипетр и Державу, и тогда… Княгиня Татьяна Великая, повелительница карпатских ведьм и колдунов, к вашим услугам.

– Ты подарил мне браслет? – Таня не скрывала изумления. – Вот так вот просто?

– Ну я подумаю, что бы такого попросить взамен. – Лешка ухмыльнулся и вдруг серьезно добавил: – Браслет бы мне не подчинился… Возможно, он меня бы принял на время, потому что чувствует, как я к тебе отношусь…

– Слушай, а не подарить ли тебе Венец взамен? – Татьяна постаралась выглядеть серьезно, насколько это было возможно в таком лежачем положении. – Око за око, или как там.

– Леди, ты слушаешь?! – искренне удивился чертик. – Ты надела Венец ПЕРВОЙ. Все, забудь! Ты или отдашь Венец и умрешь, или заберешь Скипетр и Державу и будешь сама править, но, думаю, не очень долго…

– Я не хочу его носить! – вдруг взвыла девушка. – Мне он не нужен абсолютно! И скипетры всякие тоже. Я просто хочу жить и радоваться этому. Ну еще быть просто ведьмой.

– Но твоя прабабка такого для тебя не хотела, – тут же возразил Лешка. – Мне кажется, она сделала все, чтобы ты прошла испытание: чтобы тебе помогали все – и друзья, и враги. Если ты найдешь Венец – то уже пойдешь, мол, до конца. То есть отнимешь и Скипетр, и Державу. Не скрою, с силой Венца можно попытаться.

– Если бы ты знал, насколько далек от истины, – хмуро произнесла девушка. – Прабабка поступила со мной очень жестоко, доверив свою тайну о Черном озере. Но с помощью Венца она раскрыла мне еще один секрет, подсказывающий, как можно избавиться от короны, если будет на то крайний случай.

– Какой способ? – мгновенно спросил Лешка.

– Будешь много знать, скоро состаришься. – Таня не сдержалась и показала язык. – Это слишком тяжело…

Лешка прищурился:

– Зачем ты мне это рассказываешь? Если папа проведает, что ты знаешь, как можно уничтожить Венец… О, это будет совсем плохо для тебя.

– А ты уже собрался разболтать?

– Не зли меня. – Лешка поднял одну бровь. – Я теперь для тебя важный человек, от которого все зависит… Лучше скажи, что же ты все–таки будешь делать с Венцом? Должен предупредить тебя – Черное озеро теперь охраняют.

– Я знаю. – Таня жалобно вздохнула. – Ружена на это намекнула случайно… однако я запомнила.

– И что, совсем нет соблазна оставить себе? Слушай, Криста бы удавилась от зависти и уж точно не раздумывала бы на твоем месте.

– Я же говорю – мне Венец не нужен! – горячо воскликнула Таня. – Абсолютно! Я слишком хочу жить, чтобы променять все свое будущее, которое, надеюсь, у меня все–таки есть, на борьбу за власть.

Лешка улыбнулся:

– Слушай, это так по–женски: наивно и трогательно, но так отчаянно, смело… Знаешь, в тебя запросто можно влюбиться.

– Ты так удобно устроился, – сделала Таня еще одну безуспешную попытку скинуть чертика, – не хочешь слезть?

– Ты меня еще не поблагодарила, – Лешка наклонился над ней и добавил тише: – я же немного помог тебе принять верное решение.

– Ну конечно, верное… – Таня запнулась, не в силах отвести взгляд от черных глаз, на дне которых вдруг заплескались знакомые озорные искорки.

– Лешка, не надо, – предупреждающе произнесла она. – Мы же друзья…

– Конечно, друзья, – кивнул Лешка, не отрывая взгляда от ее губ, – сейчас докажу…

Он вдруг закрыл глаза и прижался щекой, после ласково ухватил за ухо и тогда уже скользнул к губам.

И целовал ее губы так нежно, будто пробовал на вкус любимое мороженое: сначала нижнюю, а потом долго–долго верхнюю. Мягко прижав за плечи, приник настойчивее, и Таня сдалась окончательно: ответила ему не менее горячо, обвила шею руками и легко заскользила ноготками по его шее.

Будь что будет, а уж поцелуй они точно заслужили.

К сожалению, не все так считали.

– Прекрасно. – Раздался спокойный высокомерный голос. – Я ловлю опасную преступницу, а он с ней развлекается.

Лешка мгновенно откатился в сторону, и они с Таней одновременно вскочили на ноги: красные, взъерошенные, перепуганные.

– Папа, она не виновата!

– Позволь мне об этом судить. – Вордак холодно взглянул на сына. – Ружена лежит в беспамятстве после ее… иллюзии.

– Да я просто заставила ее выпить настойку, – запальчиво возразила девушка, – которую она мне же предлагала! Ма… малефикарум…

– Вы применили запретные чары. – Отец Лешки оглядел девушку с головы до ног и вдруг вперился гневным взглядом в ее левое плечо. – И будете за это наказаны! Оба, черт тебя подери…

Тогда Таня сообразила, что Вордак разглядел под рубашкой прабабкин браслет.

– Алексей?! – прорычал он и обернулся к сыну. Девушка поняла, что больше не может медлить: корона легко скользнула в руки.

– Какой Алексей? – мягко произнесла она. – Это часы, итальянские, напольные. Ружена Мильтова, любовь ваша, подарила вам. Хотела сделать сюрприз, а вы нашли. Ой, как нехорошо…

Перед глазами возникли и поплыли в разные стороны серо–серебристые кольца, и зазмеились между ними длинные черные стрелки – начала твориться иллюзия.

Лешка во все глаза наблюдал за тем, как его отец с глупой улыбкой ощупал его за подбородок и плечи, сказав при этом «хороший корпус», и глубоко вздохнул.

– Ой, а где же пояс, на месте ли? – неожиданно произнесла Таня. – Надо проверить.

Вордак послушно расстегнул пиджак, вытащил рубашку и продемонстрировал свой массивный золотой пояс, обернутый вокруг талии в несколько раз.

– Всегда хотела иметь такой пояс, – пропела Таня, – подарите мне его?

– Жалко, – честно сказал Вордак. – Но как скажете.

– Таня, перестань, – вмешался Лешка, – ты заходишь слишком далеко…

– Неправда, – не оборачиваясь, откликнулась Таня. – Тем более я передарю его тебе… а ты спрячешь… идет?

– Он сможет прочитать про это в моих мыслечувствах. – Лешка хмыкнул. – Но вообще, немного побыть без пояса ему пойдет на пользу.

– Что–то мне нехорошо, – жалобно протянул старший Вордак, протяжно вздохнул и опустился на пол.

– Да, никогда я не видел отца таким покорным, – задумчиво произнес Лешка. – Тань, он тебе этого не простит.

– У меня нет другого выхода, сам знаешь. Да ты не переживай – иллюзия рассеется за несколько минут…

– Я за тебя волнуюсь больше, улетай быстрей.

– Ненадолго это. – Таня медлила, чувствуя себя неловко за старшего Вордака. – С ним все будет в порядке.

– Знаю… – Лешка опустился на корточки перед отцом и повторил: – Прошу тебя, улетай. И поскорее.

Девушка вскочила на подоконник. Ей было обидно, что Лешка даже не спрашивает, куда она направляется. Конечно, она бы и не сообщила этого, но все же…

– Ладно, как скажешь.

– Не забудь, что Лютогор тоже не мешкает… Я точно знаю, что он стережет озеро Несамовите. Разберись с Венцом как можно быстрее.

– За это не переживай. – Таня вздохнула, распахнула створки и запрыгнула на подоконник. Венец вновь сверкал у нее на голове. – Прощай тогда.

– Знаешь, – внезапно произнес Лешка у нее за спиной, – иногда мне кажется, ты сама стала немножко… злая.

– Неправда. – Таня не выдержала и обернулась. – Это вы все меня вынуждаете такой быть.

– Подожди! – Видя, что она собирается исчезнуть, Лешка встал. – Еще одно… у меня скоро день рожденья… через неделю.

– Да? – Таня неловко потопталась на месте. – Я тебя поздравляю тогда…

– Заранее? – Тут же скривился чертик. – Ну спасибо…

– Я не знаю, где буду через неделю.

– Папа устроит праздник, все–таки двадцать лет, – продолжил Лешка, отводя глаза. – Понимаешь, будет много гостей, и защиту с дома снимут… Все будут заняты. Ты могла бы прийти. Тайно, конечно…

– Ты с ума сошел? – округлила глаза девушка. – Твой отец после этого, – она указала пальцем на старшего Вордака, в недоумении хмурившего лоб, – если увидит меня…

– Я бы очень хотел. – Лешка смутился, но посмотрел ей прямо в глаза. – И очень бы этого ждал. Чтобы ты пришла.

– Извини, но я не смогу… – Таня опустила глаза, – я уже буду далеко…

– Ладно, я понимаю… Забудь.

– Правда?

– Да, честно. – Лешка вздохнул. – Уходи. Мне надо отца в порядок привести после твоих… фокусов. – Он улыбнулся, но как–то вымученно.

– Ну прощай тогда…

И девушка исчезла.

– Что–то не так, что–то не так, – тут же забормотал старший Вордак и часто заморгал глазами. – Не так что–то…

Лешка подошел к лестнице, взобрался на самый верх и дернул какой–то мешочек, привязанный за ниточку к одной из балок. Потом вытащил маленький черный флакончик и вернул мешочек на место.

– «Антииллюзион» ему поможет, – пробормотал он. – А вот кто мне потом поможет – неизвестно…

Глава 5

ИДЕЯ

Однокомнатная квартирка на проспекте Свободы оказалась на редкость чистой и ухоженной: когда Таня пришла по названному таинственным голосом адресу, ее ожидали. Хозяин – худой насупленный старичок, тут же отдал ей ключи и удалился, так и не сказав ни слова. Небольшая приятная гостиная, она же спальня: возле телевизора – два плетеных кресла и стеклянный столик с овальной столешницей. У стены – огромная кровать, застеленная рыжим атласным покрывалом, и миниатюрный трельяж с пуфиком, на окнах – мягкие кофейные шторы с кистями и в довершение на высоком потолке – золоченая люстра с каскадом хрустальных капель.

Но главное – окна выходили на большую старинную площадь, прямо к зданию уже знакомого девушке оперного театра, украшенного красивыми каменными скульптурами.

С утра Таня варила себе кофе и любовалась из открытого окна крылатой богиней, державшей в руках золотую пальмовую ветвь. Легкий свежий ветерок, мерный шум улицы и маленькая чашечка кофе на подоконнике – легкое, но настоящее ощущение комфорта и полной безопасности.

Никто ее здесь искать не будет. Во всяком случае, Танюша очень на это надеялась.

Таня подошла к небольшому, надбитому с краю зеркалу. Корона красиво отражалась в нем, блестя в огоньках свечей… Таня перевернула Венец и взяла в кольцо его собственное отражение. Интересно, что случилось бы, если наслать иллюзию на…

Таня замерла. Боясь спугнуть возникшую мысль, она аккуратно направила кольцо Венца на его отражение и посмотрела сквозь него… И она приказала ему…

Из зеркала медленно выплыла корона – двойник настоящего Венца. Не отличишь: обе вещи искрились одинаковыми золотыми зубцами, у обоих сверкал по центру черный ромбовидный камень и блестели изумруды. Таня протянула руку и потрогала «отраженный» Венец – пальцы ощутили холод настоящего металла.

Если бы удалось уничтожить иллюзорный Венец на глазах у всех, возможно, от нее бы отстали… А этот, настоящий, она может спрятать в каком–нибудь необыкновенном месте… Очень необыкновенном, как Черное озеро. Чтобы на глазах у всех, но никто бы и не догадался…

Взяв иллюзорный Венец в руки, Таня подошла к окну и в задумчивости оглядела площадь. Оперный театр красиво светился огнями, центральная статуя богини застыла в горделивой позе, вознося над головой чудесную сверкающую ветвь…

Но мысль, пришедшая девушке в голову, была ярче чего–либо: Таня глянула на Венец и перевела взгляд на статую. Через секунду девушки в квартире не было.

Глава 6

ЛЮТОГОР

Лешка чувствовал себя прескверно. С Ружены быстро сошла Танина иллюзия, но венгерка так налеталась по горам что у нее болело от переутомления все тело. После того как она заснула, старший Вордак вновь пришел к сыну.

– Ну я же говорил?! – в который раз восклицал он, нервно меряя пространство комнаты перед сыном, сидящим в кресле с самым мрачным видом. – Видишь, до чего все дошло? Венец утерян! Кто бы мог подумать – такая простушка на вид, а… вся в прабабку!

– Да, Таня всех вас оставила с носом, – улыбнулся Лешка.

– И тебя! – мгновенно парировал отец. – Ты тоже мог соблазниться на корону. Вместо этого ты соблазнился на нечто другое…

– Папа, я тебя бы попросил, – нахмурился Лешка, – я же не обсуждал твои отношения с этой венгеркой. Хотя такой вредной и стервозной бабы еще поискать.

– Все женщины одинаковы, – кивнул старший Вордак, – но запомни: стоит им чуть поддаться, и все! Если бы я пошел на поводу у Ружены, то вряд ли бы сейчас разговаривал с тобой. Да, признаюсь, госпожу Окрайчик я недооценил… но сознаюсь также, что и действовал с ней не в полную силу. А надо было забрать у нее браслет еще в самом начале, как и планировали! А вместо этого…

– Тебя обмануло ее простодушие, – с удовольствием закончил за него Алексей. – И ты подумал: у такой простушки можно забрать браслет и попозже.

– Да, не скрою, я редко встречал подобные экземпляры женщин в этом мире: простодушие и готовность защищать другого, необыкновенно чистое сердце… Но меня не остановила бы такая безделица, если бы я знал, что браслет подобной силы будет мне подчиняться. А он этого не хотел. Он был настроен на нее. На госпожу Окрайчик. Подумать только! – воскликнул Вордак, не сдержавшись. – Старая ведьма отдала браслет не своей лучшей ученице – Ружене, и даже не Кристе – лучшей ученице лучшей ученицы… а невинной далекой родственнице, ничего не понимающей в магических традициях. Признаться, это сначала сбило меня с толку: я подумал, что это не тот браслет. Не направляющий. У Марьяны имелось много хороших магических вещиц… Сильная была ведьма… И хорошо, что была.

– Если бы ты отобрал у Тани браслет, то не узнал бы тайны, – глухо произнес сын. – Хотя я часто думаю, что это было бы к лучшему.

– Ты еще не в том возрасте, чтобы делать столь умные и логичные выводы. – Старший Вордак почти прорычал эту фразу. – Я выстроил такую сложную, последовательную операцию! Проучил девушку в школе – три года терпеливых ожиданий, пока она наберется хоть каких–то способностей, потом – заставил поступить в КУИВ и наконец ненавязчиво подвел к Обряду Темных Сил – вывел прямехонько к Черному озеру. Оставалось дождаться, когда она вынырнет с Венцом и…

– Да, теперь Венец далеко. – Лешка не сдержал усмешки. – Надеюсь, Таня его перепрячет надежнее, чем ее прабабка. Или вообще уничтожит.

– Мне кажется, я слишком доверял тебе все это время, – задумчиво оглядывая сына, произнес Вордак. – Слишком ответственную роль тебе поручил. А ты оказался моим слабым звеном.

– Если бы один из вас завладел Венцом, – медленно произнес чертик, не глядя на отца, – это привело бы к войне. Лютогор не подчинился бы тебе. Ты бы его убил или он тебя… и тогда Дикие напали бы на нас…

– Что теперь рассуждать? – Вордак тряхнул головой. – Могущественная вещь, просто невероятной силы, оказалась в руках слабой и взбалмошной девчонки… И, между прочим, ты в этом виноват! Кроме того, – видя, что сын не отвечает, продолжил Вордак, – я всегда знал, что она тебе нравится. Но теперь думаю, что следовало бы предостеречь, не допустить! У тебя же были девушки, и ты даже встречался с несколькими сразу…

– Ты следил за мной?! – возмутился Лешка, вскакивая с кресла и сжимая кулаки.

– Иногда, – невозмутимо отпарировал отец, – только в целях твоей же безопасности. Должен я знать, чем мой сын занимается в свободное время? Но признаюсь, я даже подумать не мог, что ты настолько потерял голову именно из–за этой девчонки. Даже после того, как нашел ее фотографию у тебя на столе. Которую ты, кстати, нагло спер, насколько я понимаю.

– Папа!!!

– Не кричи. – В голосе отца прозвучали ледяные нотки. – Ты еще мальчишка и обязан мне подчиняться. Поэтому я требую, чтобы ты рассказал все, что знаешь.

– Ты же смотрел в моей ленте, – процедил Лешка, вновь усаживаясь в кресло, – хочешь еще покопаться в моих мыслях? А заодно и в чувствах?

– Не дерзи. Ты знаешь, насколько это для меня важно.

– Лучше бы следил за своей венгеркой, – с ненавистью ответил чертик. – Она тебя чуть ли не предала! Сама захотела завладеть короной!

– Я это предвидел и не допустил. – Вордак безразлично пожал плечами. – К сожалению для нее, она не знала, что Венцом завладеть не так–то и просто… Правда, у Карпат действительно может быть Княгиня, вздумай госпожа Окрайчик забрать у меня Скипетр, а у Лютогора – Державу.

– Она на это не пошла бы.

– Еще бы! – хмыкнул Вордак. – Кишка тонка для такого…

– Да она просто не захотела! – запальчиво возразил Лешка. – Ей этого не надо, как ты не понимаешь!

– Я вижу, ты совсем потерял голову. – Вордак жалостливо оглядел сына с головы до ног. – Как же ты еще глуп!

– Много ты понимаешь в любви, – огрызнулся чертик. – Если тебе не везло с женщинами, то исключительно из–за того, что ты выбираешь себе одних стерв. Ну кроме мамы, конечно… Маму ты любил, хотя и погубил своим отношением.

Вордак потемнел лицом и сделал шаг к сыну, словно бы нависнув над его креслом. Но чертик не испугался: смотрел спокойно и даже с любопытством.

– Мне кажется, я давно тебя не наказывал, – произнес Вордак свистящим шепотом, – ты слишком разбалован и много дерзишь. Думаю, придется серьезно тобой заняться.

– И что? – насмешливо произнес чертик. – Ты запрешь меня в Башне? Напугал.

– Неделю под домашним арестом, – глухо произнес старший Вордак. – До дня твоего двадцатилетия. И от более серьезного наказания тебя спасает лишь этот факт. Я распоряжусь, чтобы тебе раз в день приносили еду.

– Если тебе от этого легче, пожалуйста, – Лешка равнодушно пожал плечами.

Отец пытливо оглядел сына.

– И когда ты вырос? – неожиданно удивился он. – Еще недавно в компьютерные игры играл, а теперь свои взгляды на жизнь, свои дела, любовь…

Лешка закатил глаза и вздохнул.

– Папа, я никогда не любил компьютерные игры. – Он усмехнулся. – Мне больше по нраву настоящие приключения.

– В любом случае ты больше всех виноват, что она сбежала. – Вордак многозначительно взглянул на сына. – Ты как последний дурак отдал ей браслет и не воспользовался тем, что она сама предлагала тебе – забрать мощнейший символ колдовской власти… Но как ты мог! – Старший Вордак с сожалением прищелкнул языком. – Вместо того чтобы поить девчонку малефикарумом, добровольно надел ей на голову Венец… Если бы не это, она не смогла бы провернуть такие сильные иллюзии! – Вордак вдруг как–то шумно выдохнул и отвел глаза.

Лешка тоже отвернулся, пряча улыбку. Ну ясно, отец еще долго будет переживать, что его заставили принять собственного сына за напольные часы. А также на несколько минут забыть, кто он вообще сам есть такой. О да, отец будет долго это помнить…

– Должен признаться, – произнес старший Вордак спустя некоторое время, – что она довольно ловко околдовала тебя… Впрочем, иллюзорные чары ей действительно удаются. Возможно, именно поэтому она так вскружила тебе голову.

Лешка нахмурился:

– Пап, я хочу отдохнуть, если можно… тем более если ты не шутил насчет ареста. Мне надо подумать, как убежать.

Старший Вордак шутки не принял.

– И не надейся на это. Я теперь буду тебя хорошо контролировать – никаких поблажек. Но все же подумай… я очень тебя прошу. Где может находиться госпожа Окрайчик. Она называла какое–нибудь место, а? Сынок, это очень серьезно. Будет очень неприятно, если она что–то надумает с Венцом.

– Поздно, Мстислав.

Вордак, заслышав этот мягкий, хрипловатый голос, медленно развернулся.

– Как вы проникли? – Лешка неприязненно оглядел высокую фигуру гостя. – Отец, что он здесь делает?!

– Я разрешил, если сведения будут важные. – Вордак остро глянул на сына. – У нас теперь, как ты понимаешь, есть общее дело.

– Я не хочу видеть его здесь. – Лешка ненавидяще взглянул на пришедшего.

– Извиняюсь, что ввалился без особых церемоний, – холодно произнес Лютогор. – Но новости, как я полагаю, могут вас заинтересовать… Полчаса назад девчонка утопила Венец в озере.

– В Несамовитом?! – изумился Вордак. – Но зачем?

– Утопила в озере, – повторил Лютогор, – не забыв при этом произнесли клятву дарения.

– Где Таня? – тут же вскочил побледневший Лешка.

Но Лютогор не удостоил его ответом.

– Надеюсь, это известие тебя печалит так же, как и меня… – обратился он к старшему. – Поэтому хочу предложить свою помощь в поисках этой девушки. Вместе мы быстро ее найдем.

– Так она убежала? – задумчиво резюмировал Вордак.

– Нырнула в озеро, – подтвердил Лютогор, – сразу за Венцом. Следует разыскать ее и допросить. Может, она знает способ, как достать Венец из черной воды. Конечно, она могла утонуть, но не думаю, что все повернулось так хорошо…

– Ты же прекрасно знаешь, что невозможно достать из черной воды Несамовите два раза одну и ту же вещь. Поэтому Марьяна – последняя из ведьм – хранительниц Венца, и спрятала его именно в этом месте.

– Спрятала?! – вдруг прошипел Лютогор. – Спрятала и передала право хранения глупой простушке! Которая, в конце концов, ради спасения собственной шкуры загубила Карпатский Венец! Самую могущественную вещь, единственный символ власти, способный объединить Цивиллов и Диких?

– Никогда Венец не объединит нас вместе, – тут же возразил Вордак. – Этот символ способен лишь возвысить одного над другим… Единственную корону не могут носить две головы одновременно.

– Все равно глупо вновь потерять Венец! – Лютогор упрямо мотнул головой. – Предыдущая ведьма–хранительница перепрятала Венец, и мы плутали по ее следу двадцать лет! Теперь же, когда Венец вновь утерян, я не собираюсь ждать столько времени. Девчонка должна ответить за свою глупость. Ты со мной или нет – вот что я хочу спросить?

– Если ты не возражаешь, Лютогор, переместимся ко мне. – Вордак сделал приглашающий жест. – В гостиную. Дело к ночи, хороший бокал вина не помешает…

Лютогор нервно кивнул и тут же исчез.

– Мне пора. Надеюсь, – Вордак порывисто обернулся к сыну, – ты осмыслишь всю важность происходящего. Ей грозит опасность, большая опасность.

– Я знаю.

– Для нее же будет лучше, если первым найду ее я, а не Лютогор. Ты же понимаешь, что она натворила? И кто ее надоумил? – Вордак в задумчивости пошевелил губами. – Неужели прабабка оставила ей какие–то указания? Кроме месторасположения Венца… Как жаль, что сие невозможно узнать.

– Да какая разница. – Лешка безразлично пожал плечами. – На мой взгляд, хорошо, что Венец теперь принадлежит озеру, которое, конечно, не сможет надеть кому–либо корону на голову.

– Не сможет, достать Венец теперь никто не в силах. – Вордак вздохнул. – Несамовите никогда не отдает вещь два раза… И об этом Таня не могла знать. Скажи мне, Алексей…

– Об этом я тоже не знал, – смерив отца снисходительным взглядом, произнес Лешка. – Я бы хотел, чтобы Карпатский Венец принадлежал тебе, даже несмотря на то что разразилась бы война… если бы точно знал, что ты не убьешь Таню, чтобы владеть им безраздельно. Так что, я считаю, даже лучше, что Венец пропал навеки.

– Если я найду ее сейчас – клянусь, не причиню этой хитрой миловидной особе ни малейшего вреда, – пообещал Вордак, не преминув зловеще ухмыльнуться, – но под стражу, уж прости, поместить ее обязан. Ну и допросить по форме… Но вот если, пока мы здесь с тобой болтаем, первым до нее доберется Лютогор… Твоя пассия получит свое с лихвой. За все свои глупости и бездумные проделки.

– Папа, я устал. – Лешка раздраженно поджал губы. – И хотел бы просто нормально поспать. А завтра подумаем об этом. Я обещаю.

– Хорошо, Алексей. – Вордак взял сына за плечо и чуть сжал. – Хорошо, отложим это на завтра. Пока же я приму свои меры… Кроме того, о домашнем аресте я не шутил.

И, неопределенно махнув рукой, Вордак тоже исчез.

– Ну что ж, попробуем переместиться, – тихо произнес Лешка и прикрыл глаза.

Ничего не произошло.

– Уже запер, – с досадой произнес Лешка и выругался. – Ну ладно, папа, посмотрим, кто кого…

Глава 7

ПАЛЬМОВАЯ ВЕТВЬ

После того как ей удалось убежать от Лютогора, девушка целый день спала. На иллюзию Венца у нее ушли все силы, даже браслет два дня был холоден, словно обруч из арктического льда. Зато сегодня Таня целый день посвятила себе: долго нежилась в ванной, занималась всякими процедурами, даже ногти лаком накрасила.

Но за мнимой беззаботностью тревога все равно не проходила. Поэтому она сделала чашку кофе и, присев возле окна, чтобы хорошо было видно здание оперного театра, особо восхитительного в лучах заходящего солнца, в который раз перечитала записку.

Когда она переместилась с Черного озера сначала на здание оперного театра, где теперь находилась ее самая большая тайна, а потом совершила еще один ультрапрыжок сюда, в эту квартиру, на столе ее ждал сюрприз – записка на красивой бумаге, украшенной тиснением какого–то старинного герба. Послание, написанное изящным каллиграфическим почерком, гласило: завтра в девять утра к Тане прилетит особый клубок. Она должна быть готова переместиться за границу, в Англию. Там ей предложат помощь, защиту и кров.

Подписи не было, но девушка решила довериться неизвестным покровителям.

…Иллюзия получилась яркой и броской: Венец, сияя золотым ободом, аккуратно ушел под воду на глазах у всей охраны. Громко, чтобы присутствующие на берегу слышали, Таня принесла клятву дарения и нырнула вслед за подарком, очень надеясь, что браслет поможет отыскать потайной выход. Все прошло даже проще, чем она думала: обернувшись ящерицей, пролезла в потайной лаз, вылезла на островок… И переместилась сюда, на проспект Свободы.

Завтра она уедет в Англию. А дальше будет видно. Но вот Лешка… Может, она не увидит его целый год или даже два… Или больше? Но прийти к нему на день рождения? Это же невозможно.

Надо собираться…

Вещей оказалось немного, Таня справилась к десяти часам. Съела бутерброд, выпила чашку кофе. Делать было совершенно нечего, а вот мысли не давали ей покоя.

Наверное, Лешка начинает принимать гостей. Интересно, пригласил ли он Ирку? Старший Вордак, конечно, на празднике со своей венгеркой… Возможно, глаз с Лешки не спускает. Черт!

Таня достала из чемодана небольшой камешек: на гладкой блестящей поверхности была выгравирована серебристая ящерка. Девушка увидела сувенир во время прогулки – на фольк–базарчике, находившемся почти рядом – за оперным театром. Как увидела – замерла, уж больно картинка напоминала тайный ход на дне Черного озера… Не сдержалась и купила, хотя просили дорого.

Но нет, она не пойдет – так и останется подарок в чемодане…

Меж темных стволов плыл густой синий туман, поднимавшийся из глубоких оврагов. Таня оставила сундук под низкими лапами ели, для пущей маскировки притрусив сухим хворостом. И пошла пешком: если поменьше использовать магические вещи, есть надежда пробраться в дом Вордаков незаметно.

Еще издали девушка приметила, что замок был ярко освещен: кажется, веселье в самом разгаре.

Вздохнув, Таня шепнула браслету: «Невидимость» – и затрусила рысцой к опушке.

Ворота были распахнуты настежь – по саду гуляли гости, играла легкая бальная музыка. Босые ноги остро покалывал гравий на тропинке, но в сторону Таня не решалась свернуть: помнила о колючках. К счастью, люди разбрелись по саду и на главную тропинку почти никто не ступал – проход был свободен.

Башня, где жил Лешка, находилась в левом крыле замка, немного в стороне от главного зала. Таня оставит ему подарок и уйдет: чертик сразу догадается, что от нее, а перед отцом уж сможет оправдаться, он же хитрый парень…

Проходя мимо двери, Таня испытала острый соблазн зайти внутрь и еще раз посмотреть на Лешку: кто знает, увидит ли она его вновь? Но риск натолкнуться на кого–нибудь в коридоре был слишком велик, да и, не дай бог, увидит старший Вордак… вдруг он умеет распознавать невидимость? Или есть какое–то заклинание, работающее на обнаружение людей…

Как бы в ответ на ее мысли дверь распахнулась и наружу высыпала новая порция гостей: люди смеялись, переговаривались, некоторые пели громкими фальшивыми голосами. За толпой, толкая друг друга, вылетели подносы с напитками и другой фуршетной лабудой. Нет, вряд ли бы при таком количестве народу сработало хоть одно защитное заклинание.

Неожиданно Таня увидела Ирку в обнимку с Сашкой – оба явно были навеселе. Кажется, парень продолжал изучать лучших представительниц «Кристалла» лично… Они прошли в метре от Тани, отступившей к зарослям орхидей, явно с желанием уединиться от посторонних глаз. Лешки нигде видно не было, – интересно, где он сейчас?

И Таня решилась. Пропустив мимо себя немолодого и хмурого толстяка в сером парадном костюме, больше похожего на телохранителя, чем на гостя, она проскользнула в коридор и направилась по лестнице прямо в залу. И первым, кого она увидела, оказался старший Вордак. На нем был классический черный костюм – по всей видимости, по колдовскому обычаю на день рождения сына не пристало надевать пояс поверх тигровой шкуры…

Таня улыбнулась этой мысли: вот было бы весело, если все бы все гости ходили голыми, как на том первом шабаше, куда девушку заманили три года назад. Таня проследила за взглядом Вордака и наконец увидела Лешку: чертик сидел во главе большого праздничного стола, заставленного разнообразными банкетными яствами, и мило болтал с двумя девицами. Девчонки были ничего с виду и одновременно строили ему глазки, – это обстоятельство Таню жутко разозлило. Она тут пробирается с риском для жизни, чтобы оставить ему подарок, и пожалуйста…

Неожиданно старший Вордак поманил сына, – Таня тут же отступила к стене. Но Лешка не вышел к отцу, показал ему издалека – не видишь, я занят, мол?

Старший Вордак раздраженно повторил жест: Лешка что–то сказал собеседницам и все–таки направился к отцу. Замерев от волнения, Таня видела, как он подходит практически прямо к ней.

– Я должен повторить несколько раз, чтобы ты соизволил выйти? – Вордак выглядел раздраженным.

– Папа, не видишь, я занят? – спокойно ответствовал парень. – Могу я хоть сегодня отдохнуть от твоей опеки, а?

– Я рад, что ты хорошо развлекаешься, – ответил ему отец. – Так, значит, она не появилась, да?

У Лешки заходили желваки по скулам.

– Кто?

– Ты знаешь, о ком я. – Вордак усмехнулся. – Жаль, но кажется, госпожа Окрайчик действительно не смогла найти выход из Черного озера.

– Папа, я уверен, что это не так, – Лешка насмешливо взглянул на отца, – и уверен, что ты это знаешь, иначе бы не говорил… – Он отвернулся к кадке, за которой пряталась невидимая Таня, и состроил рожицу.

Он ее не видел, но Тане было как–то не по себе наблюдать его хмурящееся лицо в полутора метрах от себя.

– По некоторым сведениям, она сейчас далеко… но, возможно, не выехала из Европы… Но, скорее всего, это лишь слухи, не подкрепленные фактами.

– Папа, мне это неинтересно.

Таня видела, как чертик опять скривился.

– Я устал от всего этого, – добавил он. – Ты можешь меня просто оставить в покое?!

Вордак внимательно оглядел сына с головы до ног.

– Хорошо, мы не будем возвращаться к этой теме… – кивнул он и вдруг добавил: – Но признаться, я рассчитывал, что она здесь появится… что ты ей настолько нравился, чтобы рискнуть.

На лице Лешки появилась крайняя степень раздражения: казалось, еще немного, и он кого–то убьет. Кто ближе.

– Ну так не снимал бы защиту с дома, – процедил чертик, – вдруг она где–то прячется?

– Не думаю, – мгновенно ответил Вордак. – Просто я знал, что она не придет.

– Еще бы ты не знал! – неожиданно сорвался Лешка. – Ты с самого начала ее сгубить хотел! Она не придет, потому что боится за свою жизнь, и не без оснований… Иногда, – сын мстительно взглянул на отца, – я тебя просто ненавижу.

Вордак приблизился к сыну и порывисто положил ему руку на плечо: Лешка дернулся, но не отстранился.

– Ты знаешь, я все делаю ради твоего блага, – произнес Вордак–старший, и в его голосе прозвучало легкое волнение. – Все для тебя. Ты просто выбрал не ту девушку. Обреченную. Ей с самого начала была уготована печальная судьба… Забудь о ней. Просто переверни эту страницу.

Парень смолчал: лишь вновь заходили желваки по скулам.

– Если ты не против, я вернусь к бабам, которых ты же мне и подослал. – Лешка вздохнул. – Все равно больше делать нечего.

Он хотел уйти, но старший Вордак остановил его.

– Как узнал? – довольно спросил он.

Лешка вздохнул, всем видом показывая, что ему не хочется объяснять очевидное.

– После того как они вместе проводили меня до самого туалета и, пока я делал вид, что там был, договаривались в коридоре, кто пойдет со мной в сад целоваться. Даже не пришлось в мыслечувствующую ленту заглядывать… Поцелуи и прочее, как я понял, входили в обязательную программу.

– Необязательно, – хмыкнул Вордак. – И вообще, это Ружена просто попросила девочек составить тебе компанию, все–таки день рождения.

– Я сам позабочусь о своей компании, – вдруг огрызнулся Лешка, развернулся и побежал по лестнице вниз, намереваясь, скорее всего, очутиться в саду, подальше от отца.

Старший Вордак еще раз хмыкнул и направился в зал, к тем самым особам, которых покинул чертик, разозленный разговором с отцом.

Таня решила, что более удобного случая посетить Башню не будет: Вордак в зале, а Лешка – в саду. Надо найти комнату чертика, и все… или попробовать переместиться, раз защиту действительно сняли?

Ультрапрыжок дался отлично: представила балку, увешанную мешочками, под узкой конусной крышей, – «пшик», и готово.

В комнате никого не было, но огонь в камине горел.

Возможно, хозяин скоро придет, если гости отпустят, – надо действовать быстро.

Подарок Танюша решила положить на столик. Она погладила камешек напоследок, словно бы вбирая в легкое прикосновение воспоминание о том, кому этот подарок предназначался.

Как вдруг кто–то нежно обнял ее за плечи. Девушка медленно развернулась и не сдержала изумленного восклицания. Пользуясь этим, совершенно счастливый Лешка еще крепче притянул ее к себе.

– Я знал, что ты придешь, – прошептал он.

– Я ненадолго. – Таня смущенно, но решительно отстранилась. – Не хотела уехать, оставив тебя без подарка.

– И все? – Лешка обиженно поджал губы – вышло смешно. – Даже не хотела меня увидеть?

– Боялась на твоего отца нарваться, – честно сказала Таня. – Да и не хотелось тебя отвлекать от… э–э… праздника.

– Не бойся, он не придет, – быстро сказал Лешка. – Я сообщил ему мысленно, что пойду в душ освежиться, а потом вернусь через часок–другой… И не отвлекла бы! Я, может, только тебя и ждал сегодня.

Таня еле нашла силы оторваться от взгляда черных глаз. И поймала себя на мысли, что если тут же не уйдет…

– Так ты уезжаешь, – Лешка сделал незаметный шажок к девушке. – Надолго? Куда?

– Наверное. Не скажу, – Таня не удержалась и показала ему язык.

– Не доверяешь мне? – Парень еще приблизился.

– Ни капельки, – Таня продолжала отходить, но уткнулась ладонями в подоконник.

– Это правильно! – Лешка приблизился почти вплотную.

Некоторое время они глядели друг на друга.

– Ты знаешь, – вдруг произнес Лешка, приобнимая ее за талию. – Я тебя когда первый раз увидел, то сразу обалдел: ты была такая растерянная, беззащитная, и совсем непохожа на обычную ведьму… И как–то сразу мне понравилась. Очень.

– Ты мне тоже понравился. – Таня улыбнулась, стремясь выскользнуть из кольца его рук. – Смешной такой, и глаза…

– Красивые?

– Хитрющие такие. – Она не выдержала и заулыбалась.

– А я тебя сразу раскусил, – продолжил Лешка, не выпуская Таню из объятий, – я сразу понял, что не дам тебя в обиду. Даже если отец будет против.

Таня замерла.

– Поэтому ты потом на меня напал? – холодно спросила она. – Осколком еще…

Лешка шумно вздохнул и чуть отстранился.

– Ты меня тогда очень разозлила! Я тебя почти возненавидел… думал, ты предала… ну сейчас неважно это!

– А что важно? – не удержалась Таня. – Что твой отец может застать меня здесь и тогда…

– Нет, не застанет.

– А может, ты специально меня задерживаешь? – вдруг бросила она. – Пока отец не подоспеет…

Волшебное чувство близости исчезло так же быстро, как и появилось. Лешка нахмурился и отошел – с размаху плюхнулся в кресло.

– Можешь идти куда хочешь, я тебя не неволю. Спасибо за камешек.

– Это не просто камешек!

Таня почувствовала себя неловко: зачем она его обижает? Если бы Лешка послал сигнал отцу – тот давно бы примчался сюда…

– Ладно, извини, пожалуйста. – Таня подошла к нему и присела возле – прямо на ковер, прижав ноги к подбородку. – Разве неясно – я нервничаю. – Она виновато улыбнулась.

Лешка не ответил, не сводя с девушки пытливого взгляда.

– Не смотри на меня так. – Таня чуть подалась назад.

– Как?

– Ну так… слишком так.

– Таня, рассказать тебе, как я твои мысли мог читать? – вдруг произнес Лешка. Парень выглядел серьезным, но знакомые озорные огоньки в глазах его выдавали – опять что–то задумал.

– И–и–и? – Таня настороженно вглядывалась в его лицо, ища подвох.

– Кофе, – сказала чертик и торжествующе улыбнулся. – Я придумал, кстати… Сказал отцу, что ты больше всего на свете любишь кофе, поэтому можно подсыпать тебе особой корицы, ослабляющей мысленный водопад.

Таня ошарашенно вскинула брови.

– То есть, – медленно произнесла она, – ты приходил специально, чтобы…

– Чтобы раз за разом подсовывать тебе напиток по уникальному рецепту, – безжалостно дополнил чертик. – И всегда знать в процессе операции ход твоих мыслей.

Тане показалось, что мир рушится. А она–то думала, что он ей симпатизирует… И поэтому часто приходит в гости… Так жестоко ошибиться! Ну конечно, он же действовал по приказу любимого папочки, а–а–а!

Таня вскочила на ноги. Лешка тоже мгновенно поднялся и встал напротив нее.

– Не делай глупостей, – произнес он, видя, что разозленная девушка уже коснулась браслета. – Если бы я этого не сделал, папа отстранил бы меня от твоей персоны намного раньше… И приставил бы, хм… скажем, Сашку? И я тогда не смог бы тебя защищать и помогать со всяким… Например, ультрапрыжку, который ты сейчас собираешься сделать, я тебя обучил по собственному желанию. И папа не знал об этом…

– Ага, и сразу после обучения блестяще подвел меня к Скипетру, – процедила Таня. – Представляю, как твой отец был доволен.

– Что ты только плохое вспоминаешь? – рассердился и Лешка. – Ты что, не помнишь, как я тебе с компьютером помог?

– Не ты, а Мишка…

– Я его привел!

– А еще ты Сашке всякого наболтал!

Глаза у Лешки округлились от изумления.

– Что наболтал?

– Что я любовница твоего отца! Ружена сообщила, мол, ты сам вызвался…

– Да ты больше верь ей! – Лицо у Лешки перекосило от гнева. – Я бы в жизни такого не стал делать! Как ты такое подумать вообще могла?!

Таня растерялась, не зная, что сказать.

– К тому же, – начал Лешка, запнулся, но продолжил: – Именно я попросил отца, чтобы он не наводил чары… Не пытался соблазнить тебя, в общем. Только тогда, я сказал, буду за тобой наблюдать… Что этого хватит, ну черт, не знаю, как объяснить теперь…

– Ну спасибо. – Таня чуть не задохнулась от возмущения и вдруг выпалила: – Ты мне нравился! Очень нравился! А оказалось, что ты такой же, как отец, даже еще хуже!

И она крутнулась на месте, начиная перемещение – сначала на опушку леса, затем в город, потом – на крышу оперного театра, еще раз полюбоваться на свою работу, и следом – в квартирку – дожидаться таинственного переезда через границу, в Англию… Подальше от Лешки – от всего, что с ним связано!

Она успела почувствовать, как он рванулся за ней и почти ухватил за руку. Девушка замешкалась, поэтому парню удалось поймать ее за запястье и подтянуться ближе.

Когда они очутились среди деревьев, то оказались крепко прижимающимися друг к другу.

– Отпусти меня сейчас же…

– Хотела убежать от меня! – обвиняюще произнес Лешка и, больше не тратя времени на слова, прильнул к ее губам – нежно, но настойчиво, без возражений.

На краткий миг Таня замерла, но возмущение тут же угасло: наоборот, она прижалась к нему еще сильнее, удивляясь, насколько же долго она ждала этого момента. Ее руки поползли вниз, к нему на талию, пальцы скользнули за край его джинсов и дальше, робея от происходящего, она позволила уложить себя на траву…

Но трава исчезла. Вместо этого пошел дождь – теплый, частый, – забарабанил по крыше мелкой капелью. Лешкины губы заскользили по ее мокрой шее, стянули блузку с плеча… А джинсы поползли вниз сами. Таня удивилась этому и будто бы очнулась.

– Что это? – Девушка изумленно оглянулась. – Где мы?

– Я не знаю, – прошептал Лешка, вновь привлекая ее к себе, – наверное, это из–за нас так… мы это делаем…

В следующий миг они уже летели на ковре с теплым пушистым ворсом, щекотавшим обнаженную кожу, и было так здорово, крепко ухватив Лешку за затылок, просто наслаждаться тем, как он ласкает ее грудь… Его запах так будоражил ее, что хотелось прильнуть к нему губами и долго пробовать на вкус, а голова все кружилась от чувственной сладости давно сдерживаемого желания: девушка обхватила его мокрое тело бедрами, застонала, когда он, прикрыв глаза, глухо застонал сам…

Мир вновь изменился – они оказались в озерной воде, посреди густого ночного леса, но не прекратили своих безумностей. Ее тело изгибалось, несколько раз они погружались под воду, даря друг другу поцелуй за поцелуй. Озеро волновалось из–за неслыханного нарушения привычного спокойствия и выплескивало на них возмущенные волны, – но от этого танец был только слаще.

Таня перестала ощущать, где она находится: мир изменялся вокруг них, словно в калейдоскопе. Ей хватало только одного – быть с ним и чувствовать только его прикосновения – нежное дыхание на своей щеке, касание губ, вкус кожи на кончике языка… и видеть, как он иногда, будто бы на миг, прикрывает глаза, словно готов потерять сознание…

Она даже не заметила, когда они вновь очутились в его комнате, в Круглой башне отцовского дома. Они просто лежали на ковре, обнявшись, словно боялись – отпустят руки и произошедшее окажется иллюзией…

– Слушай, Танюш, – вдруг произнес Лешка с хитрой усмешкой, – а ты действительно утопила Венец, а? Зная тебя, не думаю, что ты так легко уничтожила прабабкино сокровище…

– Нет, я его съела. – Девушка улыбнулась. И вспомнила о мысленном водопаде. Кофе она не пила, но все же…

– Ясно. – Лешка прищурился. – Еще одно… почему это ты меня чертиком мысленно называешь?

– Опять ленту читаешь?!

– Нет, – хмыкнул парень. – Запомнил еще с тех времен, когда читал… Так почему?

– Не знаю. – Таня показала ему язык. – Наверное, потому что ты смешной и немного опасный.

– Я смешной?!

Он потянулся к ней и нежно укусил за ухо.

– Не уходи пока… ладно? Побудь еще немного… Отец не придет.

– А если…

– Не придет.

Ее пальцы скользнули по его плечу – он мигом перехватил руку и привлек девушку к себе, вновь завладев ее губами. Она горячо ответила ему и вдруг, озорно ухмыльнувшись, перевернулась, усаживаясь сверху.

– Ты сейчас похожа на настоящую ведьму. – Лешка улыбнулся, стараясь притянуть ее к себе.

Но она не позволила: прогнулась, пощекотав его грудь волосами, и, проделав всем телом гибкую волну, скользнула вниз и прижалась к его бедрам своими.

Жаль, что иногда ночи так коротки…

Большой черный клубок с острым золотым наконечником на конце нити появился ровно в девять.

Таня вздохнула, уселась на сундук, бросила последний взгляд на крылатую статую и вдруг подмигнула ей. Выпила вино из флакончика и тут же исчезла из поля зрения вместе с сундуком и клубком. Квартира на проспекте Свободы опустела.

Яркое солнце разорвало тонким лучом темную тучу и осветило золотую пальмовую ветвь статуи. Лишь на миг блеснул на голове у богини яркий золотой обод и остро проглянул черный ромб в окружении изумрудных огней… А может, это широкая пальмовая ветвь дала иллюзорный блик на каменный венец прекрасной крылатой богини, наградив невидимой людскому оку короной… Во всяком случае, Таня много сил отдала этой иллюзии, скрывающей от чужих глаз легендарный Карпатский Венец.

Ведьмин крест

Как же тихо.

Будто выключили звук.

Из–за напряженного, звенящего безмолвия небо казалось ярким, отчетливым. Ни облачка, ни порыва ветра, ни единого звука. Мир замер, стал ненастоящим.

Каве переступила с ноги на ногу.

Безмятежность неба убивала. Молчание людей, собравшихся у древнего холма на каменной горе. А еще – собственный страх. Никогда не было так страшно. Или было? Едва уловимый всплеск старого, полузабытого воспоминания промелькнул в голове, но тут же исчез.

Тихо…

И вдруг – будто судорога пробежала по холму. Земля вспухла комьями, по скалистым островкам поползли трещины, посыпались каменные осколки – обнажился вековой сланец. Гневный рык сотряс горные глубины; вместе с ним затрещали стволы деревьев у подножия – некоторые со стоном валились набок, взметая листья и вздымая к небу толстые, узловатые корни.

Потянулись долгие секунды. Казалось, все кончилось и катаклизм больше не повторится. Люди, замершие на подступах к холму, понемногу зашевелились, самые смелые осторожно поползли наверх, к месту разрушения.

И тогда гора вновь ожила. Полетели вниз валуны, осыпаясь каменной крошкой, задрожала потревоженная земля, вновь застонали деревья. Птицы, всполошенно поднятые с гнезд, чертили в воздухе беспорядочные траектории, их крики слились в один тревожный гул.

Вот прорезался первый острый шип. За ним другой, третий – казалось, горный хребет решил ощетиниться частоколом копий против непрошеных гостей.

– Чудовище!!! – крикнул кто–то. – Это же чудовище!

Земля продолжала осыпаться, разлетаясь огромными пластами, вперемешку с развороченными глыбами сланца и песчаника. Остов холма все более обнажался. Солнечные лучи первыми прорвались к тайне потревоженной горы: переливаясь радужными ручейками, перед глазами зрителей невиданного действа засверкали вперемешку золотые, черные и ярко–изумрудные чешуйки.

Раз! Словно вихрь вырвалось темное, в буро–зеленых пятнах, гигантское крыло размером с небольшое футбольное поле. Два! Посыпалась земля – и громадных крыльев стала парочка. Взмах, еще один, и еще – на людей обрушился ураган. Самые умные успели крепко обхватить уцелевшие стволы деревьев, остальных так и понесло кувырком по луговой траве.

К счастью, крылья замерли и плавно улеглись по бокам чудовища, образуя самую большую в мире походную палатку. Зато из–за кучи каменных обломков вынырнула исполинская, похожая на воздушный шар голова: на людей уставились два ярко–красных глаза, в каждом из них словно пылало по костру. Венчали морду два длинных уса под ноздрями–колодцами. Как ни странно, взгляд образины был осмысленным. Во всяком случае, чудище с недовольством, но не без интереса озиралось.

Послышались изумленные вскрики, сверкнула одинокая вспышка: кто–то отчаянный вспомнил, что умеет колдовать. Чудовище издало рассерженный рык и повернуло в ту сторону огромную головень. И вновь короткий рык, но уже по другому поводу: по направлению к чудищу бежала маленькая девичья фигурка. Метрах в десяти от недовольной усатой морды девушка остановилась.

Рев сотряс окрестности, и несчастная – явно сбрендившая ведьма – подалась назад и, споткнувшись о длинный обломок каменной плиты, упала на пятую точку.

– Лю–у–уди!!! Опять эти лю–уди! – простонало вдруг чудовище. – Как же вы мне надоели, люди!

Глаза девушки расширились от изумления, но по–настоящему испугаться ей не дали. Платье взметнулось подолом – чудовище подхватило ее за талию. И аккуратно, но крепко зажав между острыми, как сабли, когтями, в мгновение ока перекинуло себе на спину.

Ведьма даже не пикнула – наоборот, справившись с первым потрясением, она с любопытством разглядывала чудовище, так сказать, сверху, пользуясь недоступным для других преимуществом. На всякий случай обхватила один из шипов ногами, справедливо полагая, что так вести переговоры с явно недовольным драконом будет надежнее. И действительно, голова поднялась к ней – глаза у чудища оказались закрытыми.

– Когда сойдутся три символа в Круге Силы, – тихо прошипел дракон, – плюнь через левое плечо три раза. И смотри, ни на кого не попади – проклянешь зазря. Поняла? Все, поговорили.

Таня едва открыла рот, чтобы попрощаться, как была скинута на землю самым бесцеремонным образом. Недолго думая она вскочила и побежала назад.

И вовремя! Чудовище протяжно заревело, сметая последние остатки векового земляного хранилища, и, сделав несколько новых ураганных взмахов, медленно поднялось над землей.

Внизу закричали, замелькали беспорядочные вспышки и взрывы – товарищество, наблюдая за удалявшейся громадиной, заметно осмелело: колдуны пустили в ход весь магический арсенал. Но было поздно: чудовище вновь взрыкнуло на прощание, не без затаенного ехидства, совершило еще один яростный взмах гигантскими крыльями и пропало меж белых облачных перин.

Глава 1

Каве

В библиотечной комнате царил сонный полумрак.

С низкого сводчатого потолка свисали электрические светильники в виде кованых летучих мышей – их свет слабо освещал проходы между книжными стеллажами. На прямоугольных дощатых столах, расположенных в читальном уголке, чадили простые свечи, гроздьями облепившие подсвечники, тускло мерцали неработающие мониторы компьютеров. Тихо и спокойно было в этом месте, наполненном лишь шорохом изредка перелистываемых страниц.

Легкая тень скользила между книжными полками: каменная мозаика пола скрадывала осторожные шаги ведьмы. Эта посетительница явно не хотела быть замеченной: время от времени она останавливалась, настороженно прислушиваясь.

Заскрежетали засовы – где–то открылась и тут же захлопнулась дверь. Ухнул заблудившийся филин за окном, его тень на мгновение укрыла желтый диск луны. И тут же, будто вдогонку, пролетела стая летучих мышей. Фамильные часы в виде замка с трезубыми башнями по бокам, висящие над самой дверью в библиотеку, вздрогнули и деловито пробили полночь.

Наконец ведьма достигла цели своего маленького тайного путешествия. Остановившись под ярким медным бра в виде птицы, обнимающей крыльями шар, она скинула капюшон, приоткрывая молодое, очень симпатичное лицо.

Девушка вытянула шею, разглядывая кого–то, сидящего в одиночестве за одним из библиотечных столов. Скрюченная фигура этого человека почти скрывалась за огромной кипой фолиантов, сам же он был увлечен чтением старой, сильно потрепанной книжищи.

– Значит, этот урод все–таки здесь, – негромко произнесла ведьма.

– Почему ты следишь за Патриком, Каве?

От неожиданности «шпионка» подскочила на месте и резко обернулась.

Эрис! Что она здесь делает? Как узнала?! А ведь Каве так старалась незаметно выскользнуть из своей комнаты – и вот, пожалуйста… Конечно, только эта хитрюга со своей невероятной проницательностью могла выследить ее… Но до чего обидно!

Это действительно была Эрис: коротко стриженная брюнетка с узким, сердечком, лицом и удлиненными карими глазами. На вид лет двадцать – двадцать пять, но из–за худощавости и невысокого роста ведьмочке можно было дать и меньше.

– И все–таки зачем он тебе сдался? – строго повторила брюнетка, не скрывая любопытства. Однако в ее голосе проскользнула и властность старшего – скрытый приказ подчиниться.

– У меня к нему разговор, без свидетелей, – недовольным голосом ответила Каве. Девушка была повыше ростом и вообще являла собою полную противоположность Эрис: настороженные светло–зеленые глаза на красивом широком лице, тонкая длинная шея, густые золотистые волосы, собранные на затылке в хвост.

Она глубоко вздохнула, будто готовилась к прыжку – ее лицо приобрело странное, угрюмое выражение.

– Я всего лишь с ним поговорю.

– Я знаю, он любит обидеть словцом, – тихо произнесла Эрис, – но я не советую тебе нападать на него, даже исподтишка. Опасный противник для…

Каве округлила глаза.

– Что?! – возмущенно фыркнув, прошипела она. – Я не собираюсь нападать на него, тем более – из–за угла. Мне просто надо поговорить с этим уродом.

– В таком случае я понаблюдаю, если ты не против. Вдруг понадобится помощь? – Эрис окинула ее оценивающим взглядом, не без скрытого лукавства.

Некоторое время Каве пытливо вглядывалась в лицо старшей ведьмы.

– Как хочешь, – наконец сдалась она. – Но попрошу тебя никому об этом не рассказывать.

– Постараюсь. – Эрис беззаботно передернула плечами. – Ну а если он разозлится? Что будешь делать? Нажалуется госпоже Каре, он же ее любимчик! Тебя накажут.

– Да хоть Папе Римскому, – процедила Каве. – Мне его поучения–нравоучения уже вот где. – Она провела ребром ладони по горлу. – Если сразу не пресечь, так и будет дальше измываться. Уж поверь моему опыту в недалеком прошлом. Таких гадов надо сразу давить.

– Ладно, – сдалась Эрис. – Только не перестарайся. Если вдруг разозлится – убегай. И, я тебя прошу, про меня тоже ни слова.

Каве кивнула, напоследок одарив старшую оценивающим взглядом, и решительно направилась к парню, одновременно скидывая капюшон длинного белого платья. В темноте такое одеяние запросто можно было принять за силуэт призрака, и человек неосведомленный мог получить разрыв сердца от подобного зрелища.

Но наш герой навряд ли испугался бы обычного ведьмовского наряда. Заслышав шаги, парень тут же развернулся, скрипнув стулом, будто ждал. Завидев гостью, он осклабился: грозное выражение лица девушки позабавило его.

– Чем обязан, Каве? Пришла сообщить, что наконец–то уезжаешь?

– Ты лазил у меня в комнате, гад, копался в моих вещах! – не скрывая возмущения, прошипела девушка. – Даже не смей увиливать! Я уверена, это был ты!

Каве сердито поджала губы, всем своим видом выражая презрение к собеседнику.

Патрик выпрямился на стуле, окинув девушку надменным взглядом. Если бы он поднялся на ноги, то явно бы оказался пониже, поэтому предпочел сидеть и дальше. Его глаза – голубые и вечно прищуренные, потемнели и стали похожи на маленькие злые буравчики.

– Ты был в моей комнате? – с нажимом повторила девушка. – Или страшно даже признаться, а?

Парень скривился.

– Ну был, и что? – Короткий смешок. – Нажалуешься Каре, ведьма? Я сумею оправдаться, как ты понимаешь.

Девушка глубоко вздохнула, успокаивая заколотившееся сердце, но неприязнь к Патрику победила. Взгляд ее стал колючим и отстраненным, скулы на чуть побледневшем лице напряглись.

– Если ты, придурок, будешь и дальше копаться в моих вещах… – угрожающе начала она, но Патрик ее перебил:

– Да, я был в твоей каморке. Проверил, не украла ли ты чего из нашего дома. И, – он победно усмехнулся, – нашел кое–что!

Не скрывая торжества, Патрик вытащил из–за стопки книг небольшой, размером с ладонь, кинжал в ножнах и медленно извлек его. Блеснуло узкое лезвие с тонкой золотой гравировкой. По виду кинжал напоминал обычный, каких полно в сувенирных лавках. Ножны, как и лезвие, были украшены золотой гравировкой на серебряном фоне: извивающееся тело ящерицы, кусающей себя за хвост.

Глаза у девушки расширились от изумления.

– Вор! – выдохнула она.

Патрик зло сощурился.

– Это я вор?! – со свистом прошипел он. – Это ты! Ты украла нашу фамильную ценность! Из семейного тайника! Кара, когда узнает, выгонит тебя в три шеи! Клянусь, завтра будет счастливый и солнечный день. Я уверен, тебя накажут. – Колдун чуть не выл от восторга. – Она не простит тебе этого!

– Дурак. – Девушка не скрывала пренебрежения. – Ну и дурак же ты, Патрик.

Парень запнулся. Надменно вскинул голову, прищурился.

– Я знаю, что ты собралась бежать. И госпожа Кара об этом узнает. Ты собрала свой сундук в дорогу!

– В дорогу, – машинально повторила девушка. – Ну да. – В ее глазах заплясали гневные искорки. – Это мой кинжал. Госпожа Кара подарила мне его. Как говорится, за успехи в труде и учебе. И собрать сундук она же мне и велела.

Из–за книжного шкафа послышалось приглушенное фырканье.

Парень бросил косой взгляд в ту сторону и вдруг шагнул к Каве.

– Ты врешь, вор… – Договорить он не успел: резкий удар коленом в живот заставил его скрючиться.

Впрочем, Патрик тут же выпрямился и произнес глухим, изменившимся голосом:

– Ка–а–ве Лиз–зард… – Гулкое эхо прокатилось по залу.

Ого, Патрик серьезно обиделся – решил направить на нее заклинание.

Не теряя ни секунды, девушка резко взмахнула руками и тут же исчезла из виду.

Ших–ших–ших! – ящерка быстро заскользила по каменным мозаичным плиткам. Тут же сверху раздалось злорадное карканье: черный ворон закружил над беглянкой, норовя вцепиться в маленькое буро–зеленое тельце. Но ему не повезло: ящерка скрылась под одним из стеллажей. Ворон опустился рядом и пригнул шею, кося желтоватым глазом, но тут же отскочил назад: в него полыхнула зеленая струя огня. Под стеллажом радостно пискнули. Послышался слабый шорох и вскоре затих вдали.

Вернув себе прежний облик, Патрик не стал преследовать беглянку. Он мстительно скривился, бормоча не очень приличные вещи про девушку и ее семью, погрозил кулаком. А после, словно устыдившись, вновь сел за стол и раздраженно придвинул к себе книгу.

Но и на этот раз ему помешали: еще один человек вынырнул из прохода между стеллажами и направился к нему. Визитер был одет в простую одежду волшебника – темную мантию с широкими рукавами и низко надвинутым на лицо капюшоном. Впрочем, из–под полы мантии выглядывали синие джинсы и кроссовки.

Патрик вновь подскочил.

– Что ты здесь делаешь, Рик Стригой? – неприязненно спросил он, мгновенно узнавая пришедшего. – Чем обязан?

Человек не ответил. Неспешно скинул капюшон, открыв бледное лицо с острым подбородком и резким очерком скул. Скучающе огляделся, остановил ничего не выражающий взгляд серых глаз на книгах, разложенных на столе.

– Все ищешь тайные знания, Пат? Смотри, не перетруди голову…

– Тебе–то что, Стригой? – тут же ощетинился Патрик. Судя по выражению его лица, он явно побаивался собеседника.

– Хочу помочь советом. – Зрачки глаз Стригоя расширились и блеснули серебром. – Хорошо, что ты тяготеешь к знаниям, дорогой Патрик, но без практики все эти тома великих заклинаний прошлого, настоящего и будущего – ничто. Вряд ли ты постигнешь тонкости магической науки, лишь зарывая свой длинный любопытный нос в книги. Ты бы лучше размялся на природе, хоть бы за ворота вышел. Или тетушка не пускает мальчика одного?

Взгляд Патрика потемнел.

– Тебе ли говорить о практике? – произнес он. – Все знают, какие магические практики предпочитают у вас в семье. Проклятые румыны! Сколько загубленных душ на твоем личном счету? Перед тем как ты стал добрым и послушным мальчиком… Ты убивал, чтобы питаться чужой магией. Вы, стриженые, – он вложил в это странное прозвище как можно больше презрения, – никогда не сможете быть такими, как люди. Вы – отбросы, паразиты! И ты – не человек! Ты всего лишь притворяешься человеком, мерзкий стриженый!

Патрик совершенно преобразился: глаза его расширились от бешенства, скулы дергались, подбородок заметно дрожал. Он выплевывал каждое слово с непонятным наслаждением, будто копил эти фразы долгое время и наконец–то они прорвались яростной лавиной.

Несмотря на оскорбления, Рик Стригой ничуть не рассердился. Наоборот, на его тонких, бледных в полутьме губах заиграла насмешливая улыбка.

– Моя семья слышит подобные вещи от таких идиотов, как ты, уже много лет. Неужели ты думал уязвить меня подобной банальщиной, дорогой Пат? Напряги мозг, придумай что–нибудь поизощреннее, позаковыристее. Ну, давай, что же ты? Только не зли меня сильно… Я ведь не человек, а так – полудух, существо без моральных принципов. Могу напасть и оторвать твою пустую голову вместе со всей ее магией. Только много ли достанется магической силы от такого приобретения?

Патрик мгновенно сник. Но взгляд его беспокойно засновал по фигуре собеседника.

– Запомни, друг, – холодно продолжил Рик Стригой, – мне не нравится, что ты пристаешь к этой девушке, Каве. Прекрати вести себя как последний идиот или пожалеешь.

– Неужели ты нападешь на меня? Или ты только ищешь предлог, чтобы заняться старыми делами? – Несмотря на бравурный тон, Патрик чуть ли не затрясся.

Рик Стригой хищно улыбнулся.

– Дразнишь, Патрик? – тихо произнес он. – Я давно не пробовал чужой магической силы на вкус, но могу вспомнить прошлое… Такое мягкое, дурманящее чувство. Всего лишь небольшой надрез, маленькая ранка. – Рик сделал движение пальцами, будто стриг воздух. – И чужая магия послушно переходит в мое энергетическое поле… Пьянящее, невероятное ощущение… дарящее удивительное наслаждение. Чувствуешь себя наделенным мощью, властью… Когда забираешь силу, всю, без остатка, кажется, будто способен покорить целый мир. Настолько ты переполнен силой.

Патрик надменно вскинул голову и усмехнулся. Но руки у него при этом задрожали еще сильнее.

– Ты не посмеешь напасть на меня в доме госпожи Кары! Если бы не ее защита, тебя бы давно сожгли… Как и всех полудухов, притворяющихся людьми. Притворяющихся магами! Живущих за чужой счет!

Стригой усмехнулся. Медленно шагнул к столу. Патрик не выдержал и чуть отодвинулся. Неожиданно Рик точным и резким движением схватил кинжал в серебряно–золотых ножнах, прикрытый книгой.

Патрик уронил челюсть. Кажется, у бедняги пропал дар речи.

– Отдай сейчас же! – Его голос прозвучал растерянно. – Это мое!

– Это не твое, – возразил проворный полудух. – Я сам отдам его хозяйке.

– Не вмешивайся не в свое дело! – прошипел Патрик. – Я должен вернуть кинжал госпоже Каре. Девчонка его украла!

На Рика эти слова не произвели ни малейшего впечатления.

– Ты закончил? – холодно спросил он. – А теперь я преподнесу тебе несколько полезных знаний. Итак, первое: к мисс Каве больше не приставать. Считай, она под моим покровительством. – На его лице появилась усмешка, больше похожая на хищный оскал, и тут же исчезла. – Теперь насчет оскорблений. Запомни, дорогой Пат: еще раз позволишь себе оскорбить меня или любого полудуха в моем присутствии – ты мертв. До этого момента тебя спасало то, что я тебя не предупредил. Но теперь ты в курсе.

Патрик шумно вздохнул, словно ему не хватало воздуха, но промолчал.

– Тем более, – вкрадчиво добавил Рик, – нам теперь придется часто видеться.

Окинув напоследок поникшего Патрика долгим многообещающим взглядом, Рик крутнулся на месте и тут же истаял серой дымкой. Полудухи, в отличие от людей, могли исчезать только таким образом – рассеиваясь на миг и вновь возникая уже в другом месте с тем же «дымным» эффектом.

Убедившись, что Рик Стригой исчез, Патрик беспокойно оглядел стопку книг, быстро извлек одну из них, похожую на маленький блокнот в черном кожаном переплете, и тут же спрятал за пазуху. Вновь подозрительно оглядевшись, Патрик неторопливым шагом направился к двери.

До того как добраться до своей комнаты и заснуть, ему было над чем подумать.

К большому неудовольствию Каве, уже в коридоре вернувшей себе человеческий облик, Эрис последовала за ней в комнату. Ну что ж, будем надеяться, что ненадолго.

– С ума сойти, ты его ударила! – Остренькое лицо Эрис выражало искреннее восхищение. – Пожалуй, это непременно пойдет Патрику на пользу.

– Если бы! – Каве, раздосадованная тем, что не смогла забрать подарок госпожи Кары, совершенно не разделяла восторгов Эрис.

Но та, казалось, не замечала ее плохого настроения.

– Прямо в пах! Невероятно! – не унималась она. – Он никогда не простит!

– Не в пах, а в живот, – машинально поправила Каве.

– Какая разница! Даже я не смогла бы ударить Патрика! – В глазах Эрис плясали восторженные огоньки. – Не простит, не простит тебе этого никогда! – Девушка посмотрела на Каве чуть ли не с восхищением.

– Мне просто повезло, – терпеливо произнесла светловолосая ведьма, с трудом скрывая раздражение. Похоже, Эрис никуда не торопится.

– Не бойся, я никому не расскажу о случившемся в библиотеке. – Темноволосая ведьмочка заговорщицки подмигнула, по–своему истолковав плохое настроение Каве. – А с Патриком я поговорю по душам, чтобы не приставал к тебе больше.

– Я сама с ним разберусь, – пробормотала Каве, бросая недвусмысленный взгляд на часы. Подумав, она добавила демонстративный зевок.

Конечно, ей была приятна симпатия Эрис, одной из старших ведьм семьи, но хотелось поскорее выпроводить ее из комнаты. Не надо больше «верных подружек». «Хватит, – подумала Каве, – надружилась в свое время».

Эрис заинтересованно прищурилась. Кажется, от нее не укрылись ужимки светловолосой, но она решила не подавать виду.

– Ты раздражаешь его, потому что он завидует тебе, – сказала она, загадочно ухмыльнувшись.

И Каве попалась на крючок.

– Завидует? Мне?! – изумилась она. – Да если бы! Ты знаешь, что он бормочет, едва завидев меня? Kave from reserve of fairy tales – Каве из заповедника сказок. Он знает, что раньше я жила недалеко от Карпатских гор. Видать, Карпаты для него заповедник не пуганых им лично волшебниц.

– Сестричка Каве, ты просто плохо его знаешь. – Эрис беспечно махнула рукой. – Он же никогда не был в горах! Это его мечта – очутиться среди древних и диких лесов, ощутить силу истинной и многоликой магической природы. Почувствовать стихию, испытать собственный дар… Все знают, что он хочет стать великим волшебником. А согласись, это тяжело, когда сидишь взаперти в четырех стенах у любимой тетушки. А ты в этих благословенных краях родилась и выросла, вот он и злится. Он вообще странный человек, этот Патрик. Со своими принципами. Понимаешь, он из тех зазнаек, которые считают, что искусству родового волшебства должны обучаться только истинные англичане. Если честно, госпожа Кара и сама в этих вопросах довольно придирчива… И вдруг появляешься ты – не то что не англичанка, даже по–английски толком не говоришь! У тебя такой смешной акцент… извини. – Эрис шутливо прикрыла рот рукой. Но долго молчать она не могла и вскоре продолжила: – И тетя, наша милая, но строгая тетя тут же вводит тебя в старший круг семьи, оставляет жить в доме. Мало того, относится к тебе с большим почтением, да еще кинжал подарила! Не простой кинжал, а из фамильных реликвий. Поверь мне, парень тебя съест.

– Да пусть этот Патрик делает, что хочет, – отмахнулась Каве. – А вот кинжал ему придется вернуть. Если сам не отдаст, госпожа Кара заставит. Это особый подарок. Она сказала, что я узнаю о его назначении позже, когда придет время.

Эрис невольно скосила глаза.

– Кинжал выглядел как ритуальный, – тут же встрепенулась она. – То есть предназначенный для особого действа. А чеканка наша… Насколько я знаю, тетя не разбрасывается столь ценными магическими подарками. Интересно, почему она подарила его тебе, не рассказав о назначении?

– Без понятия. – Каве пожала плечами. – Хотя, возможно, это намек, как избавиться от придирчивого племянника.

Эрис прыснула.

– Ты что?! Патрик – ее любимчик. Такой талантливый, способный мальчик… Сто раз от нее слышала. Кстати, – тут девушка хитро прищурилась, – его избраннице очень повезет. Она войдет в семью госпожи Кары на законных основаниях. Это великая честь. А так как госпожа Кара странным образом благоволит к тебе…

Каве закатила глаза к потолку.

– Ты на меня намекаешь? – без обиняков бросила она, отвернувшись к часам. Ого, почти два часа ночи! Ее гостья что, совершенно не хочет спать?!

– Патрик вызывает у меня полное неприятие, – продолжила Каве, вновь встретившись взглядом с Эрис, явно ожидавшей продолжения разговора о заносчивом молодом колдуне. – Надменный, чванливый выскочка. Думаю, у него ко мне схожие чувства.

Эрис не сводила с нее придирчивого взгляда.

– Да, мы пару раз целовались, – не выдержала Каве. – И это было большой ошибкой. Мне хотелось забыть… ну, то есть просто хотелось романтики. Признаю, не стоило этого делать. Он обиделся и теперь достает меня. Все правильно.

– Ты знаешь, – заметила Эрис, – у Патрика была девушка, француженка. Конечно, истинная, прирожденная ведьма из высшего магического общества. – Ее острое личико стало необычайно серьезным. – Они встречались в столице, во время учебы в Лондонской Чародемии – высшем заведении для особо одаренных магов. И вдруг – Патрик возвращается домой, к тете. После этого госпожа Кара сказала всем, что девушка Патрика умерла, поэтому он решил бросить высшее интеллектуальное волшебство и вновь обратиться к семейному чародейству. Мы думаем, что его девушка просто сбежала от него, француженки такие непостоянные! Впрочем, никто не знает подробностей: когда дело касается его лично – Патрик немногословен. Но он так переживал… С тех пор он ни с кем не встречается. Хотя на вид парень очень даже ничего… Ты только взгляни: голубые глаза, темные волосы, чуть кудрявые – красавец. И вдруг появляешься ты и… очаровываешь его. – Эрис замолчала.

– Я же сказала – ошиблась! Красота – далеко не главное…

– Не кипятись, – успокаивающе произнесла Эрис. – Просто мы все удивились. Даже госпожа Кара, я думаю, была озадачена. Вы странным образом подходите друг другу, да…

Каве, собравшись возразить, вдруг запнулась.

– Погоди, а может, он тебе самой нравится? – изумленно спросила она.

– Конечно, нет. – Эрис насупилась, отчего ее личико еще больше заострилось. – Но… – Она оценивающе взглянула на Каве, словно желая измерить степень своей откровенности. – Я многим обязана Каре… И хотела бы войти в семью. Понимаешь, у нас так принято – изучать магическое искусство в кругу семьи. Конечно, я живу в доме у госпожи Кары. Но не принадлежу к ее ближнему родственному кругу. Она никогда не обучит меня всем секретам фамильного чародейства. А вот если бы она захотела, то Патрик – как единственный ее племянник, был бы лучшим вариантом…

– Ты говоришь страшные вещи, Эрис! – Каве потрясенно покачала головой. – Нельзя же полюбить просто так – кого прикажут. Ведь тебе придется прожить с ним всю жизнь! С таким уродом.

– Кто знает, сколько каждому отмеряно, – махнула рукой Эрис. – И что такое любовь по сравнению с магией? Я хочу стать настоящей волшебницей, профессионалом. Изучить глубинные основы волшебства, боевые техники, способы перемещений, вещественные заклятия… Вот что для меня важно. Вот что в жизни главное.

Каве прищурилась: что–то темноволосая ведьмочка разговорилась сегодня. Кажется, Эрис тоже так подумала.

– В любом случае, нам ведь отлично живется в этом доме, правда? – беспечно произнесла она. – У каждого есть своя комната, нас хорошо кормят и одевают. Дают знания. Госпожа Кара выделяет и тебя и меня. И Патрика. У нас впереди светлое будущее. Разве плохо?

И Эрис, будто бы опровергая собственные же слова, недовольно покачала головой.

Каве вновь закатила глаза.

– Если бы не этот зануда, – сказала она, – а еще ваш ужасный мятный соус, моя жизнь у Кары была бы превосходной! Я тебе честно скажу: последние пару лет, до моего появления у вас, я жила очень неспокойно… И горы скорее ненавижу, чем люблю. У нас там действительно заповедник. Р–редких и мерзких ж–животных. – Девушка мстительно скривилась. Светло–зеленые глаза полыхнули злыми изумрудными огнями.

На лице Эрис появилось странное, полурассеянное выражение.

– Госпожа Кара запретила расспрашивать тебя о прошлой жизни.

– А мне – запретила рассказывать.

Некоторое время девушки обменивались пристальными, изучающими взглядами.

– Ладно, – первой сдалась Эрис. Она сладко зевнула и потянулась. – Я пойду к себе, спать хочу. До завтра! Вернее, до завтрака, состоящего, как всегда, из яичницы, помидоров и сосисок под мятным соусом. – Она хихикнула. – Спокойной ночи, Kave from reserve of fairy tales!

Светловолосая усмехнулась и шутливо погрозила ей кулаком.

Лишь только закрылась дверь, Каве с размаху плюхнулась на кровать – узкую, но мягкую, с высокой кованой спинкой.

Наконец–то Эрис ушла! С первых дней, как Татьяна–Каве поселилась у госпожи Кары, темноволосая ведьмочка стала набиваться к ней в подружки. В принципе эта невысокая англичанка со смешливыми миндалевидными глазами была бы приятной компанией. Но Таня твердо для себя решила: ни с кем не сближаться, во всяком случае, пока. Не болтать. Ничего не рассказывать. Тогда и возможности предать ни у кого не будет.

Невольно вздохнув, она потянулась за книгой, – благо шкаф располагался неподалеку.

Комната Татьяны была небольшой, но выглядела уютно: кроме кровати здесь имелся комод, письменный стол со стулом и книжный шкаф. Пожалуй, только последний представлял некоторую ценность: на четырех его полках стояли книги, написанные вручную руническим трехстрочьем. Оказывается, заклинания, напечатанные в типографии, отсканированные или скопированные иным механическим способом, не имели явной магической силы. Поэтому все заклятия тщательно переписывались в большие толстые книги специально обученными писцами–волшебниками.

Рунопись никак не желала покоряться Татьяне даже на просторах английской земли. Девушка продолжала корпеть над неподатливыми строчками, но проклятые заклинания не хотели становиться ее сильной стороной. Худо–бедно она научилась составлять несложные заклинания, однако на семейных уроках предпочитала пользоваться готовыми, из учебников.

Зато карпатская ведьмочка поднаторела в магических импровизациях, то бишь иллюзиях. Тут ей не было равных: даже вечно напыщенный Патрик, чертов выскочка и подхалим, суживал глаза, когда светловолосая ведьма с помощью браслета творила очередное наваждение.

Лучшей из последних Таниных иллюзий можно было назвать превращение их трехэтажного дома в громадного пучеглазого дракона. Причем узор на его крыльях соответствовал кованому орнаменту на воротах, а медная корона на голове явно произошла от фонтанной статуи ангела в центре сада. Иллюзия вызвала бурный восторг среди всех членов семьи и даже бледную улыбку у самой госпожи Кары. Именно в этот день Таня получила в подарок пресловутый кинжал.

Но любимым искусством Тани оставалась магия мертвого огня – луньфаер. Демонов пламени вызывать строжайше запрещалось во избежание серьезных неприятностей, а вот мертвый огонь разрешалось использовать на всю катушку. Секрет магии луньфаер состоял во вращении вокруг себя разных мелких предметов, которые после поджигались и метались в стороны с разной силой. Природная гибкость и координация помогли Тане быстро освоить эту технику. Сначала листочки и перья, а после небольшие камешки и даже маленькие предметы – чайные ложки, кольца, дротики, – летали вокруг нее волнами, спиралями или кольцами. Три месяца ушло на то, чтобы научиться руническому заклинанию мгновенной вспышки. Зато после Таня наловчилась раскручивать и метать огоньки луньфаер на дальние расстояния или по специальным мишеням. Искусство луньфаер походило на красочное цирковое представление, только использовалось среди магов отнюдь не для мирных целей. Луньфаерские огни поражали противника с высокой точностью: даже с короткого расстояния могли насквозь пробить человеческое тело. А если использовать в качестве возгорающихся предметов кусочки железа, стали или серебра, то можно поразить даже бестелесного духа!

Так и вышло, что вращение огней луньфаер стало для Тани ежедневным любимым развлечением. Заметив ее успехи, госпожа Кара самолично показала несколько особых трюков. И даже призналась, что сама не раз использовала луньфаер в ближнем бою с нечистыми силами… В молодости.

Таня вспомнила, как впервые оказалась в маленьком английском городке, где жила госпожа Кара со своим немногочисленным колдовским семейством. Черный клубок с золотым наконечником привел ее прямо к высокому особняку, стены которого заросли красивым зеленым плющом настолько, что почти скрывали оконные стекла. Дом был окружен непроницаемой каменной оградой, ощетинившейся поверху острыми железными пиками.

Особняк был трехэтажный, причем первый этаж, цокольный, был полностью отведен под библиотеку, в которой хранилось невероятное количество книг: и магические (написанные вручную), и обычные – преимущественно классическая литература на всех языках. Впоследствии она разыскала несколько удивительных книг: обычные тексты переписывались на руническом трехстрочье. При особом чтении человек мог воочию увидеть действие, разворачивающееся на страницах как настоящее кино. Для этого даже имелся специальный зал, но среди остальных учеников он не пользовался популярностью. Это для Тани было диковинкой – видеть кино, выуженное из ее же мыслечувствующей ленты. Пожалуй, некоторые режиссеры отдали бы все, что имеют, за такой вот «кинозал».

Сама госпожа Кара оказалась интересной особой. Худая, подтянутая старушка в черной мантии, с гладкими, прядка к прядке, седыми волосами, всегда уложенными в высокую прическу, – она являла образец утонченной английской леди преклонных лет. С первых минут пребывания в ее доме Татьяна поняла, что имеет дело с настоящей волшебницей. Оказалось, что госпожа Кара владеет небольшой частной школой: в доме проживало около двух десятков приходящих и уходящих колдунов всех мастей и национальностей, но на занятиях Таня видела лишь семерых – основной круг семьи. Каждый ученик имел отдельную небольшую комнатку, а ванна и туалет на этаже были общими. Вне зависимости от семейного статуса и успехов в учебе, ученик имел свой круг обязанностей и свои часы уроков с «тетей». Остальное время отводилось для самостоятельных занятий в библиотеке, для отдыха или работы в саду.

Таню представили остальным как мисс Каве, дальнюю родственницу госпожи Кары, славянскую ведьму… Конечно, вся семья была заинтригована появлением «не–англичанки», но вскоре к милой, но неразговорчивой Каве привыкли, и жизнь в английском доме потекла своим чередом.

Неожиданно мысли Татьяны, словно стайка всполошенных летучих мышей, понеслись к родному краю: а Лешка с первого дня их знакомства называл ее леди… как сглазил! Интересно, увидит ли она этого карпатского колдуна хотя бы раз? Но как бы этот раз не был для нее последним…

Прошел год, и Таня потихоньку начала забывать смешливого Лешку. Госпожа Кара, будто чувствуя неладное, загружала ее знаниями настолько, что у девушки не оставалось времени ни на личные дела, ни на воспоминания. Правда, был еще Патрик… Таня досадливо поморщилась. После встреч с ним она стала думать о Лешке еще больше. Конечно, он это почувствовал и… возненавидел? Нет, просто отношения между ними стали натянутыми.

Зато ведьмовская наука нравилась Татьяне все больше, раскрывая перед ней новые силы, предлагая новые возможности… Многие вещи стали хорошо получаться. Ультрапрыжки на огромные расстояния, ориентировка по дорожным клубкам и, конечно, иллюзии.

Обретать силу – всегда хорошо. А быть сильной ведьмой – еще лучше.

Творение иллюзий превратилось для Тани в самую любимую часть магической науки. Вначале «разбить» мыслью объект, а после воссоздать его заново. Собирать иллюзорные чары – это как рисовать красками на чистом листе ватмана или складывать узор из тысячи пестрых пазлов. Вначале, повинуясь хитрому заклятию, сгущается пространство – бесформенная масса пока еще несуществующей части призрачного, нереального мира. А после волшебник начинает творить наваждение, пользуясь лишь мыслью и силой. Девушка с легкостью освоила «иллюзии неодушевленных вещей» – например, заставляла хрустальную вазу изображать собачью будку. А вот с живыми существами оказалось непросто: попробуй сотворить из скачущего зайца плетеную корзинку, когда он, заяц, постоянно скачет!

Таня вспомнила свой первый опыт – корзинку, бегущую на серых мохнатых лапках, – и захихикала. Собственный смех рассыпался неприятным, дребезжащим эхом, словно был неуместным в торжественной тишине глубокой ночи.

Ведьма глянула в окно и ахнула: ведь сегодня же полнолуние! Значит, опять выспаться не удастся…

Глава 2

Проклятие

Легкие тени скользили между деревьями, змеились по серой земле тонкие полосы тумана – сумерки сгущались над тихим, дремлющим лесом. Ни шороха, ни хруста сухой ветки, ни крика глумливой птицы – лишь только замершая в ожидании бед и тревог, свернувшаяся калачиком на дне темных оврагов густая тишина.

Пылала в небе ухмыляющаяся луна, пытаясь пробраться сквозь лабиринт извилистых древесных крон и разгадать секрет таинственного лесного безмолвия, но даже она, повелительница ночи, терпела неудачу.

Красивая светловолосая девушка брела по узкой тропинке. Тонкий силуэт в простом длинном платье освещался ярким светом от горящих во тьме золотистых зубцов короны на ее голове. Особенно выделялось лицо, нежное и грустное, – казалось, это призрак одной из королев прошлого поднялся из небытийного мрака, чтобы тревожить и страшить души заблудившихся путников.

Да, это началось в первое же полнолуние. Золотой Венец древних карпатских князей, сверкающий изумрудами, вдруг появился на голове у Татьяны. И был призрачный Венец очень, очень тяжелый – словно мстил Татьяне за то, что когда–то она водрузила его на мраморную статую с огромной пальмовой ветвью на крыше оперного театра самого красивого карпатского городка. Обод короны сдавливал голову, будто стремился указать на ту крепкую, неразрывную связь, установившуюся с его новой хранительницей. Снять Венец оказалось невозможно – ни силой, ни волшебством. Поэтому, как сообщила госпожа Кара, теперь это ее, Танино проклятие – носить чертову корону, пока не передаст ее дальше, по праву хранения, кому–то другому. А пока что молодой ведьме придется помучиться – каждое полнолуние Венец будет появляться на ее голове и исчезать лишь с первыми проблесками утра.

Но были и хорошие новости: вместе с проклятием Татьяна получила в награду новое имя – Каве. Ведьма, прошедшая магическое испытание, имеет право носить полноправное волшебное имя. Тот факт, что Татьяна–Каве смогла уберечь Карпатский Венец и стала его ведьмой–хранительницей, и был испытанием. Новое имя защищало девушку от множества неприятностей, подстерегающих молодых ведьм и колдунов в чародейском мире. Например, давало защиту от бестелесных духов, охотящихся на волшебников в поисках магической силы. А Татьянина ведьминская сила, благодаря новым знаниям и, конечно, прабабкиному подарку – браслету в виде ящерки, росла с каждым днем. Да и Венец каждое полнолуние отдавал часть своего могущества. Вот почему ей следовало опасаться не только людей, стремящихся завладеть ее браслетом и Венцом. Главными врагами любого полноправного волшебника становились духи, охотящиеся на колдунов и ведьм и выпивающие их магическую силу без остатка, вместе с жизнью. После такой встречи с духом человек либо сам становился полудухом и постепенно превращался в бестелесного призрака, либо умирал.

«Чем сильнее твои враги, тем сильнее ты сама», – наставляла госпожа Кара, когда золотой обод короны вновь крепко сжимал голову Татьяны. Но эта умная и, без сомнения, высокодуховная мысль не утешала девушку, когда вместо сладкого сна ей предстояло дрожать от холода и шататься меж деревьев на радость духам и прочей нечисти.

«Чтоб они все провалились, – угрюмо думала Татьяна, бесцельно блуждая по ночному лесу. – И цивиллы, и дикие, и их президенты вместе со своими любовницами и телохранителями».

Именно Мстислав Вордак, президент цивиллов, и Лютогор Мариус, предводитель диких колдунов, были главными врагами ведьмы Татьяны. Именно от них она спрятала Карпатский Венец на голове статуи, а теперь бродила меж деревьев как самый настоящий призрак.

А все потому, что на открытом воздухе Венец будто бы легчал: давление золотого обруча на голову уменьшалось и дышать становилось свободнее. И даже браслет, при появлении Венца начинающий жечь руку не хуже раскаленного железа, неожиданно успокаивался во время одиночных ночных прогулок.

Поэтому каждое полнолуние Татьяна с Венцом на челе тайком вылетала из дома: госпожа Кара заботилась о том, чтобы ее никто не видел. Выпивая порцию особого, специально предназначенного для поездки вина, Татьяна брала свой личный черный клубок и отправлялась в безопасный темный лес, охраняемый добрыми лесными духами, находящимися в услужении у госпожи Кары.

Но сегодня прогулка затянулась. Тишина успокаивала, и Таня брела все дальше и дальше, пока не поняла, что зашла в неизвестную часть леса. А все из–за того, что не следовала за черным клубком и самовольно сворачивала то вправо, то влево, – куда–нибудь, только чтобы не ощущать ужасной короны, вдобавок ко всему оживляющей неприятные воспоминания.

Заблудилась.

Впрочем, Татьяну это обстоятельство не испугало. В конце концов, у нее есть дорожный клубок, да и до утра еще далеко. Поэтому ведьмочка все шла и шла, пытаясь отвлечься от мыслей, тревоживших ее всякий раз, когда на голове появлялся Карпатский Венец: о бывших друзьях и врагах, о странной прабабке Марьяне, подарившей далекой родственнице свой волшебный сундук и тем самым впутавшей девушку в целую сеть неприятностей… И о госпоже Каре, взявшей на себя заботу о бывшей Татьяне, правнучке знаменитой карпатской ведьмы, получившей новое волшебное имя – Каве.

Вот тогда Каве и встретила настоящего духа – повелителя планетников.

Таня словно очутилась в страшном сне. Нарушая благостную тишину ночи, черные стволы деревьев ожили: затрещали, застонали, зашептались. Между ними медленно и картинно проступали зыбкие, расплывчатые силуэты девушек. Их волосы развевались, как от порывов сильного ветра, а руки тянулись к ней, Тане, стоявшей посреди поляны и выглядевшей так нелепо в простом белом платье и дивной, отливающей золотом короне на голове.

Приглядевшись внимательнее, Таня с ужасом распознала характерные признаки диких лесных духов: девушки были без одежды, их тела просвечивали настолько, что были видны переплетения внутренних органов…

Мары!

В сознании, в мыслечувствующей ленте, услужливо раскрылась ВЭД – Великая энциклопедия духов из семейной библиотеки госпожи Кары:

«Мары – смертоносные злые духи. Само имя лесных русалок образовано от слова «примара» – призрак. Они бестелесны, не отражаются в воде, не отбрасывают тени. Питаются кровью колдунов – через нее и черпают магическую силу. Очень опасны».

Таня, чтобы успокоиться, глубоко втянула носом воздух. Неужели она зашла так далеко?!

– Вы чувствуете, как она хорошо па–а–ахнет?! – неожиданно взвыла одна из лесных мар. – Много вкусной плоти! Мно–о–ого! Нужной волшебной си–и–илы… – Ее хриплый голос перешел в дикий визг.

– Я, я, я… – коротко и прерывисто зашептала другая призрачная дева, одновременно подкрадываясь ближе к перепуганной насмерть Татьяне. – Я хочу выпить ее кровь. Я возьму ее силу и… вновь стану человеком!

– Прочь, упыриха! – ощетинилась другая мара. – Я первая почувствовала ее запах…

– Нет, я! Я первая увидела золотой блеск… Пока вы все купались в озере, я уже начала охоту!

– Ты плавала среди кувшинок, обманщица!

– Жрала лягушек!

– Я, я почувствовала запах магии, я!

Призрачные девы загалдели, перебивая друг друга. Таня пробовала сотворить иллюзию, стараясь не отвлекаться на бьющиеся комки сердец, заключенные в полупрозрачные оболочки девичьих тел – уж слишком страшным было зрелище! Но самое обидное – нагревшийся браслет чуть ли не сжигал руку, не давая возможности сотворить хоть какие–нибудь обманные чары – лучшее средство защиты от духов. Всего–то дел – внушить проголодавшимся марам, что перед ними не человек, а, скажем, дракон. И для порядка пыхнуть черным огнем из обоих ноздрей. К сожалению, поддать жару призрачным бабам Татьяна не могла: любимый луньфаер требовал сил, а пока что вся внутренняя энергия уходила на поддержание проклятого Венца.

– Моя добыча! – раздался вдруг резкий окрик.

Вперед выступила одна из мар. Ее волосы отсвечивали огнем, и Тане на миг почудилось, что перед ней старая знакомая – Криста Соболь, вредная рыжеволосая ведьма. Тот же злобный, полный превосходства взгляд, разве что у этой череп через кожу просвечивает…

– Моя, – повторила девушка–призрак, и остальные отступили.

Таня тоже сделала пару шагов назад, пока не уперлась спиной в дерево.

Выхода не было. Она едва ли успеет пробежать хотя бы пару метров, когда полупрозрачная тварь ее настигнет.

Страшная мара приближалась, и Татьяна, превозмогая боль и жжение, вновь коснулась рукой браслета, в надежде стянуть его и взять–таки призрачную бабу в кольцо иллюзии.

– Не трогай ее, Чивер.

Таня мгновенно обернулась: ее взгляд выхватил из–за деревьев новый силуэт – темную фигуру мужчины, обернутую в широкий длинный плащ. Человек? Волшебник? Здесь?! Возможно, это был призрак, но хотя бы одетый – а значит, более цивилизованный, чем все эти селедки.

– Коронованная ведьма зачарована. Я давно слежу за ней. – Мужчина шагнул на освещенную лунным светом поляну, и стало ясно, что он весьма молод – лет двадцать пять – тридцать.

– Не переживай, милый, – кокетливо произнесла мара, которая хотела выпить кровь Татьяны. – Мы и с тобой поделимся, а? – В ее голосе явственно проступила мольба.

– Нет. – Резкий голос эхом разнесся по страшной поляне. – Это моя добыча. Я первый ее нашел. Я выследил! Моя.

Тихий жалобный вздох разнесся по лесу: силуэты девушек начали меркнуть, пока не превратились в густой, белесый туман, тут же растекшийся бледными ручейками по лесу.

С исчезновением мар браслет перестал жечь руку – Таня смогла стянуть его с руки и наставить кольцо обзора на неожиданного спасителя.

– Испугалась? – Мужчина усмехнулся, но его черные глаза продолжали пытливо вглядываться в лицо девушки. Против воли, взгляд его немного задержался на ее короне.

– Нет. – К сожалению, голос Татьяны предательски задрожал. – Немного, – скрашивая первую ложь, добавила девушка. – Спасибо за помощь… Вы пришли вовремя.

– Да опоздай я на несколько секунд, тебя бы съели. – В голосе духа не было и тени самодовольства или злорадства. – Твоя корона исчезает, – вдруг произнес он. – Наверное, скоро утро?

– Да… – Таня абсолютно не знала, как вести себя с этим странным парнем. Конечно, он спас ее, и она должна быть благодарна. Но Татьяна не могла не признаться себе, что этот человек… человек ли? страшит ее. Пугает.

– Откуда ты знаешь? – встрепенулась она. – Про Венец…

– Вещи–призраки всегда исчезают при первых лучах рассветного солнца. С давних времен это самый верный способ рассеять чары ночи.

Таня пожала плечами: корона и вправду исчезала – обод Венца перестал давить на голову, девушка сразу почувствовала себя лучше.

– Зря ты так далеко отошла от дома, – продолжил между тем новый знакомый. – Разве госпожа Кара не говорила тебе об этом?

– Я заблудилась, – буркнула Таня. Невольным жестом она провела ладонью над головой – пусто. Венец исчез.

Девушка вздохнула полной грудью. Так вот как… интересно. Значит, этот человек знает о старой волшебнице. Татьяна сразу же почувствовала облегчение: скорее всего, он не опасен. Знакомства – это хорошо. Скажи мне, кто твой друг, и я скажу тебе, друг ли ты мне… Что–то в этом ключе.

– Как ты меня нашел? – отвлекшись от своих мыслей, подозрительно спросила Таня.

– Я обещал Каре охранять тебя, если ты выйдешь за пределы защищенной ее волшебством части леса. Для любого духа съесть тебя – большая удача. И вдобавок похрустеть волшебным Венцом.

Таня поежилась.

– Я не ожидала, что тут же повстречаю злых духов… Так они правда едят людей? – Она поморщилась. Вдруг ясно представила, какой же опасности она только что избежала. К счастью, Венец, причинявший боль, исчез, и теперь она могла мыслить более четко.

– Только тех, кто их боится, – спокойно ответил парень. – Речь, конечно, не о материальном теле. Духи питаются магической энергией. Лесовики, русалки, вилии, суккубы или шушеры, высшие духи или низшие, все они питаются магической силой. Иначе им не выжить – зачахнут. Впрочем, они прекрасно едят и друг друга.

Невольно парень чуть отодвинулся от нее, но Таня уже почувствовала слабый запах. Она хорошо знала этот аромат – лимона и мяты, запах лучшего чародейства в мире – волшебной иллюзии. В памяти всплыла другая книга и услужливо открылась на нужной странице:

«Все в этом мире имеет свой запах: живые существа, волшебные существа, вещи, заклинания – все материи и не–материи обладают собственным энергетическим полем, запахом, цветом, имеют свою магическую характеристику. Труднее всего выследить по запаху единственное существо – духа. Духи иноматериальны. Они умеют принимать любой облик, а следовательно, изменять все характеристики, в том числе и запах. Но это всего лишь иллюзия».

Татьяна вздрогнула. Она попыталась уловить хотя бы легкий человеческий запах, с помощью несложного заклинания из рунической речи: слово–жест–действие. Лишь только она скрутила на пальцах левой руки заклинательный знак, сильно напоминающий известный неприличный жест, то бишь дулю, как все выяснила.

– Ты – дух?!

Парень поднял глаза к небу:

– А я все думал, когда же ты догадаешься. Ну и ведьма.

Таня крепче сжала пальчиками браслет. На всякий случай. Дух вел себя доброжелательно, однако мало ли что взбредет в его призрачную голову? Хотя этот дух выглядел очень… по–человечески. Наверное, он силен в трансформации обликов.

– Я не причиню тебе зла, Каве, – произнес парень. – Как видишь, я кое–что знаю о тебе. Да, кстати, я не представился – меня зовут Кир Гойстри.

– А волшебное имя? – тут же спросила девушка. Она знала, что дух может сообщить свое тайное магическое имя в знак доверия.

– Если захочешь, можешь называть меня повелителем планетников. – Рик улыбнулся.

Таня смутилась. Ну конечно, он не назовет ей свое имя. Ведь тогда она сможет узнать его в любом обличье. Но попробовать же стоило?

– А кто такие планетники? – с любопытством спросила она.

Дух протяжно хмыкнул, выражая таким образом свое отношение к Таниным магическим познаниям.

– Посмотришь в учебнике, – скучающим тоном произнес он. – А сейчас извини, мне пора. До встречи.

Пространство вокруг повелителя планетников окрасилось в серо–черный, вспыхнуло огненными лепестками по кругу, и дух исчез.

Некоторое время Таня пристально вглядывалась в гущу леса, тайные уголки которого уже подсвечивались ранними солнечными лучами, но ничего подозрительного не обнаружила.

Пора домой – есть надежда поспать еще пару часиков.

«Пшик», – произнесла она заветную команду для ультрапрыжка и тоже растворилась в рассветной мгле.

Глава 3

Рик

В Англии существовала уникальная система магического образования: науку чародейства передавали из поколения в поколение исключительно в узком кругу семьи. Такая община не должна была превышать тринадцать человек во главе с наставником и имела собственное ковенное имя, присовокупляющееся к истинному имени волшебника.

Семья госпожи Кары носила гордое и звучное прозвание Лизард. Именно так они и значились в РОМе – Реестре Общепризнанного Магодейства, куда вносили общины самых уважаемых магов. После того как Татьяна получила имя Каве, ей было позволено войти в старший круг семьи и стать полноправной Лизард. Каждое новолуние госпожа Кара устраивала Татьяне практический экзамен, где бывшая карпатская ведьма показывала, чего она достигла под новым благозвучным именем – Каве Лизард. Надо сказать, что столь пристальное внимание со стороны волшебницы немного беспокоило девушку: почему госпожа Кара так печется о ее судьбе? Какие обязательства она дала Марьяне Несамовитой касательно правнучки? К чему готовит Татьяну, усердно обучая магическим техникам? Непонятно…

Во всяком случае, Таня решила прилежно учиться и запоминать как можно больше. Мало того, она стала входить во вкус! Так что сейчас – учеба, а после… после она обязательно во всем разберется. Если бы госпожа Кара хотела причинить Тане зло, давно бы это сделала. И Венец могла бы забрать. А так – наоборот. Поэтому стоило воспринимать старую леди в качестве друга и, конечно, наставницы.

В чародейной семье Лизард было всего семь учеников: Патрик, Эрис, Астера, Иль, Гирен, Альфред и Каве–Татьяна. Альфред весьма симпатизировал Тане, однако после неудачи с Патриком она решила повременить с личными делами.

Все они, кроме Эрис и Татьяны, приходились госпоже Каре родственниками, в основном дальними, потому что сама волшебница не имела детей. Так как в британском чародейском сообществе магия передавалась только в семейном кругу, госпоже Каре пришлось взять учеников из самых далеких родственных колен, потому что, как было предписано в БМВ – Британском Магистрате Волшебников, у каждого уважающего себя мага должно быть не менее семи учеников. Иначе волшебная семья не считалась полноправной.

Как уже говорилось, у каждого ученика было свое расписание занятий. Руническое письмо, заклинания перемещений, теория параллельных миров, духология, иллюзион. Под конец недели, в пятницу или субботу, проводились совместные практические уроки: творение глобальных иллюзий, вызов природных стихий, оборотное искусство, зеркальные перемещения, даже ядоведение. Иногда, когда у госпожи Кары было хорошее настроение, устраивался пикник на природе, представляющий собой многочасовую лекцию о каких–нибудь магических культурах.

Таня посещала весь курс вышеозначенных занятий, включая «Практику высших перемещений». На этих уроках учеников знакомили с субастралом – тонким, иноматериальным миром, где обитали призраки, а неодушевленные предметы вроде браслета или клубка оживали и даже могли поговорить с гостями «по душам».

На уроки по субастральной практике приходили всего трое: Патрик, Таня и Рик Стригой.

Последний был самым загадочным жителем дома. Краем уха девушка слышала, что он приходился дальним родственником госпоже Каре и раньше проживал в Румынии. Несмотря на то что этот колдун находился в доме старой волшебницы около трех месяцев, на уроках его никогда не видели. Зато Рик всегда посещал занятия по субастралу, проводимые раз в неделю на уютном пятачке крыши, хорошо скрытом от посторонних глаз. По периметру располагались башенки с тонкими резными флюгерами, плотным кольцом окружавшие внутреннее пространство крыши. Попасть сюда можно было только с помощью зеркала, заменявшего кусок стены одной из башен.

На сегодняшний урок Татьяна чуть запоздала.

Однако, с удивлением оглядевшись, девушка не увидела госпожи Кары. Ее поджидали всего лишь двое – Рик и Патрик: первый – с вежливым равнодушием, второй – с откровенной неприязнью.

Татьяна извинилась и торопливо уселась на свой пушистый коврик, предназначенный для проведения волшебных медитаций.

– Урок проведу я, – неожиданно сообщил Рик.

От Тани не укрылось, что угрюмое лицо Патрика скривилось еще больше.

– Госпожа Кара отсутствует, – продолжил Рик, не глядя на своих подопечных. – Ее вызвали на важное совещание в представительство ЕВРО… Ты что–то хочешь сказать, Пат?

Патрик, глядя исподлобья, медленно повел головой из стороны в сторону. Казалось, он еле сдерживался, чтобы не вскочить и не вцепиться в Рика. Татьяна тут же заинтересовалась: конечно, Патрик и раньше не скрывал плохого отношения к сероглазому Рику, но сегодня что–то особенно угрюм. Может, они подрались? Жаль, у Патрика нет даже синяка… Зато хмурым выражением его лица, обрамленного противными мелкими кудрями, хотелось любоваться бесконечно долго.

– Перед тем как начать урок, – произнес Рик, – я хотел бы вернуть леди ее вещь.

С этими словами он протянул Татьяне знакомый кинжал в серебряных с золотом ножнах.

– Спасибо, – пробормотала она, не зная, как реагировать на такой поворот событий. Теперь понятно, почему Патрик смотрит волком…

Девушка быстро спрятала кинжал в карман платья.

– Кое–кто должен извиниться, я полагаю? – Ледяной тон Рика не предвещал ничего хорошего. Патрик ссутулился. Ему стало ясно, что урок не начнут без определенных действий с его стороны.

Танино настроение улучшалось.

– Извиняюсь, что в этот раз ошибся, – процедил он с издевкой.

У девушки зачесались руки: хоть бы за горло его подержаться!

– Ничего страшного, – елейным голосом произнесла она. – В следующий раз, когда будешь копаться в чужих вещах, будь более осторожен, урод.

– Можем начать, – как ни в чем не бывало произнес Рик и уселся, скрестив по–турецки ноги, прямо на мягкий кровельный настил. – Техника погружения в субастрал довольно проста. Запомните этот знак – «суб». – Он сложил ладони вместе и по–особому перекрутил большие и указательные пальцы.

Патрик мгновенно повторил фигуру, впрочем, Тане эта премудрость тоже была знакома: госпожа Кара еще давно рассказывала об ее значении. Но вновь очутиться среди призрачного тумана, полного чьих–то голосов и шепота вещей, им еще не удавалось. Когда–то Алексей Вордак переместил Татьяну по приказу своего отца, и она смогла услышать подсказку о втором, тайном дне своего сундука. В тайнике оказалось послание от госпожи Кары, благодаря которому Таня нашла легендарный Венец и даже смогла сберечь его от загребущих лап хитрых карпатских правителей. Собственно, если выстроить длинную логическую цепочку, именно благодаря своему первому выходу в субастрал она все еще жива и сейчас находится в относительной безопасности. Спасибо Алексею Вордаку…

– Насколько я знаю, некоторые из присутствующих здесь особ уже выходили на этот иноматериальный уровень и даже разговаривали с вещами. – Рик взглянул на девушку.

Что–то он подозрительно много знает о ней… Таня вернула парню пристальный взгляд. Впрочем, такого серьезного человека, как этот румын, вряд ли можно смутить игрой в гляделки.

Будто в ответ на ее мысли он усмехнулся и покачал головой. Таня на всякий случай проверила мысленный водопад, защищающий ее мыслечувства. Нет, все в порядке. Первое, над чем Таня усердно начала работать, пребывая в невольной английской «ссылке», так это над защитой мыслей. Когда–то Вордаки – и старший Мстислав, и его сын Лешка – без зазрения совести читали ее мысли, пользуясь неопытностью девушки в этой сфере. Но теперь она без труда может защитить свои мысли и чувства с помощью крепкого мысленного водопада.

– Сегодня вы совершите самостоятельное путешествие на субастральный уровень.

Таня открыла рот. Ну и урок сегодня…

– Без подготовки? – не выдержал Патрик. – А кто будет контролировать наше пребывание там, неужели ты?

– Я. – Лицо Рика приобрело зловещее выражение. – Поэтому постарайся вернуться в этот мир самостоятельно.

Патрик вскочил. Он сильно покраснел и выглядел очень злым.

– Я отказываюсь тебе подчиняться! – вскипел он. – Выход в субастрал очень опасен! Я три года готовился к этому!

– Ты помнишь, что я тебе недавно рассказывал о практике? – деловито осведомился Рик. – Все твои знания ничего не стоят. Ты еще сто лет можешь просидеть в этом доме, но так и не получить хоть сколько–нибудь серьезной магической работы… Наш бедный домашний мальчик.

Патрик побагровел настолько, что стал напоминать баклажан.

Таня прониклась к Рику еще большей симпатией. Ух, как же зол Патрик! Казалось, еще немного, и он зарычит… Вот смотрела бы и смотрела.

– Я тебе не доверяю, – прошипел между тем Патрик. – И не буду совершать переход в субастрал под твоим присмотром.

– Госпожа Кара передала мне все полномочия на проведение сегодняшнего мероприятия, – заявил Рик не без наглости. – Это ее повеление. Ты ставишь под сомнение слово нашей наставницы?

Таня с удивлением подметила, что Рику явно доставляет удовольствие издеваться над бедным Патриком. Интересно, неужели это все из–за кинжала? Вряд ли… Раньше они сохраняли нейтралитет на уроках, сдерживаемые присутствием госпожи Кары. Эх, все бы отдала, чтобы знать, как Рик забрал кинжал у этого идиота.

Неожиданно Патрик, обычно такой медлительный и даже неповоротливый, в один прыжок подскочил к стене башни и исчез в ее зеркальной глубине.

Таня повернулась к Рику, ожидая указаний.

– К сожалению, выход в субастрал придется отложить – задание было для вас двоих. Кажется, малыш обиделся. – Рик пожал плечами.

Против воли Таня ухмыльнулась. Во–первых, она отомщена сегодняшним представлением, а во–вторых, погружение в призрачное болото субастрала откладывается… Чудесный день.

И все же девушка прищурилась. Складывалось впечатление, будто Рик Стригой просто выгнал Патрика. Специально выгнал, чтобы… что?

– Может, поработаем над вашим мысленным водопадом? – вдруг предложил Рик. – Раз других дел не имеется.

Таня одарила учителя самодовольной усмешкой. Ее защита крепка и нерушима: она потратила не один вечер, чтобы мысленный водопад плотной стеной укрывал ее энергетическое поле. Мысленный водопад – всего лишь подвид магической иллюзии, а уж в этом она преуспела. Она, Татьяна, может думать о чем угодно! И никто не узнает… Если, конечно, ее опять не начнут поить кофе со специальными дурманящими травками.

– Думаю, в этом нет необходимости, – скромно произнесла она. – Я умею защищать свои мысли.

– Кто такой Алексей Вордак, Каве?

Черт! Откуда?! Девушка быстро проверила защиту: водопад пошатнулся на миг, словно в источнике закончилась вода, а после вновь полился ровной стеной.

– Как я вижу, это хороший друг из прошлого, – продолжил Рик, не сводя с девушки взгляда хитрых серых глаз.

– Невозможно, – пролепетала несчастная Татьяна. Ей показалось, что ее мысленный водопад вдруг застыл, превратившись в хрусталь, а после осыпался тысячью осколков, как от удара отбойным молотком.

– Дарья Кошкина, Криста Соболь, Ружена Мильтова, какая–то Алекса, Сашка… Что там еще? Ах да, Карпатский Венец на дне Черного озера. – Взгляд Рика был безжалостен.

«За что он со мной так?! – в злостном изумлении подумала Таня. – И откуда ему все это известно?!»

– Ваша защита, леди, на отличном уровне, – произнес между тем Рик и немного погасил свой пристальный взор. – Но когда я назвал имя вашего знакомого… Видите ли, я немного наслышан от госпожи Кары о ваших делах. Так вот, вы совершили ошибку – тут же открылись. И тогда я добыл имена остальных ваших друзей, успел выловить обрывки воспоминаний, фрагменты событий… Кажется, с первым именем я попал в десятку?

«Вот же гад!»

Таню затрясло от ярости: ей пришлось сжать кулаки, чтобы немного успокоиться.

– Зачем вам крепкая защита, когда в один момент вы можете потерять контроль над эмоциями? Я произношу имя вашего друга, и вы наивно верите, что я смог проникнуть в ваши мысли. Конечно, водопад тут же рушится, и я действительно свободно проникаю в ваше мыслеполе… Да, сейчас вы восстановили защиту, но толку? Я смог пробить брешь. Вы допустили оплошность.

– Я просто не ожидала, – буркнула Таня, борясь с желанием наброситься на этого странного парня и врезать ему промеж наглых глаз. А ведь он ей сначала понравился! Так осадил Патрика – заставил извиниться, разозлил его и, если разобраться, красиво выгнал. И что – оказался куда худшим субъектом.

– Я не ожидала, – упрямо повторила она. – Не ожидала от вас нападения. – Она посмотрела на него с вызовом.

– Я слышал, у вас были некоторые героические дела в прошлом, – произнес Рик, прищурившись. – Госпожа Кара рассказывала, что вы побывали в серьезных, если можно так сказать, передрягах. Или ваши враги тоже предупреждали вас, перед тем как нанести удар?

– Так вы мне враг?

– Возможно. – Лицо Рика казалось непроницаемым. – Ведь вы меня не знаете. Может, я сейчас выхвачу нож из–за пазухи или воспользуюсь боевым заклинанием? Наведу черную иллюзию? Мы ведь одни. Я вполне могу быть шпионом. Убийцей.

Невольно Танина рука скользнула к браслету, но Рик оказался проворнее: его рука перехватила кисть девушки на половине пути.

– Даже сейчас, после того как я предупредил вас, – обвиняюще произнес он, – вы не приняли мои слова всерьез. Я кажусь вам добрым?

– Я же не могу напасть на учителя, – потрясенно прошептала Таня.

– Почему не можете? – безжалостно спросил Рик. – А если я действительно проник в окружение госпожи Кары, чтобы убить вас? Ждал момента, пока старая леди уедет…

– Это не очень похоже на правду…

– Убить, – жестко повторил он.

Девушка тут же вскрикнула от резкой боли: Рик с усилием сдавил ей руку.

– Пустите! – прошипела Таня, теряя остатки терпения. – Вы ведете себя… неприлично!

Румын так изумился ее словам, что даже чуть ослабил хватку.

– Какие уж тут приличия. – Уголки его губ дрогнули: казалось, он еле сдерживает смех. – Если разобраться, убийцы – самые неприличные люди на свете.

Таня изловчилась и ударила парня локтем в подбородок. Миг торжества был краток: локоть мягко, быстро ушел куда–то за спину, а возле ее горла вдруг оказался нож.

– А теперь что? – с любопытством спросил Рик.

Но Таня уже коснулась браслета, и через полсекунды стальное лезвие ножа поплыло, стало истончаться и истаяло узким серым дымком.

– Неплохо, – уважительно кивнул парень и заломил девушке вторую руку за спину.

Таня вспомнила уроки, которые давала старуха Олеша, когда девушка дралась врукопашную с другими молодыми ведьмами, и тут же попыталась лягнуть парня ногой, целясь в определенное место.

Кажется, Рик не оценил попытки.

– Урок окончен, – сказал он, отпуская ее. – Идите куда пожелаете и весь день делайте что хотите. Госпожа Кара прибудет только вечером.

Рассерженная Татьяна кивнула и исчезла, решив не тратить время на зеркальный путь, а совершить ультрапрыжок.

Некоторое время Рик любовался небом, плотно затянутым тучами: кажется, собиралась первая майская гроза.

– Забавная, – сказал он самому себе и досадливо цокнул языком. – Немного наивная на первый взгляд… Удивительная ученица для такой старой волшебницы, как госпожа Кара. И чем эта ведьмочка сможет нам помочь? Непонятно… – Он вдруг напел: – Я не слабый, просто добрый я…

После этого музыкального упражнения Стригой достал мобильник – из–под его мантии мелькнули обычные синие джинсы – и набрал какой–то номер.

– Госпожа Кара? Да, это я, Рик… Как там наши дела? Прекрасно… Все удачно складывается. Да, я тут по поводу вашей любимой, гм… ученицы… Только что завершил урок. Да. Скажем так: не очень хорошо. Там, в лесу, перед голодными марами, она выглядела более… хм… перспективной. Признаться, не совсем понимаю, как она может помочь в нашей игре… Конечно, я подожду вашего приезда. Тем более если новости отличные. Конечно, тогда и обсудим.

Он спрятал телефон за пояс штанов.

И вдруг сказал небу с неприкрытым презрением:

– Хоть бы посерьезнее была девчонка, помрачнее. Злая, хмурая, жесткая. Ведьма. – Он вздохнул. – Ну, хотя бы внешне – темноволосая, смуглая, чтобы боялись… а не этот солнечный зайчик… И где только родятся такие!

Глава 4

Совет

В полосатую гостиную – главное место в доме для самых важных и таинственных сборов – Таня прибыла последней. Во–первых, потому что ее никогда еще не приглашали на семейный совет. Поэтому она волновалась и решила пройти в вышеозначенное помещение обычным ходом, а не сквозь пространство.

Когда–то она оказалась в полосатой гостиной, случайно перепутав двери. Холл на первом этаже дома разделялся лестницей на две части: правое крыло – покои госпожи Кары, а левое – учебные и служебные помещения.

Чтобы попасть на занятие по иллюзиям, Тане следовало пойти налево, но тогда она задумалась, повторяя задание к уроку, и пошла направо. Двери в доме были похожи друг на друга, как кусочки шоколадной плитки – прямоугольные, обитые темно–коричневой кожей, с золотыми вкраплениями дверных ручек. Поэтому неудивительно, что их можно легко перепутать.

Первое, что бросалось в глаза в гостиной, – это, конечно, мебель. Мягкий диван, пузатые кресла на валиках, несколько пуфиков и даже скатерть на кофейном столике – все было в яркую, бело–зеленую полоску. В этой комнате имелось много серебряных, медных и золотых вещей самого разного назначения: от посуды, ваз и подсвечников до загадочных приборов сложной конструкции.

Привыкнув к изрядной пестроте комнаты, Таня наконец заметила нечто действительно необычное. У окна, под белой драпировкой штор, на овальном столике стоял огромный хрустальный шар. Удивительная сфера словно бы погружалась наполовину в тонкое переплетение серебряной сетки. Вещь была настолько искусно сделана, что казалась живой. Замирая от любопытства, Таня подошла к столу и заглянула в нутро шара. Честно говоря, она ожидала увидеть какую–то картинку… А вдруг – будущее? Или свою исполненную заветную мечту? Да хотя бы предостережение или пророчество. Ну, на крайний случай – собственное искаженное изображение. Но шар не отражал ничего. Лишь в самом центре тлел слабый оранжевый огонек, из–за чего шар казался бомбой замедленного действия.

Неожиданно хрусталь отразил нечто осмысленное: внутри шара показалась странная уродливая голова. Картинка размывалась по краям, и все же можно было разглядеть, что чудище спало, во всяком случае, глаза его были прикрыты тяжелыми морщинистыми веками. Это кто, дракон?

Госпожа Кара появилась практически бесшумно: лишь тихий шелест оповестил девушку о том, что она не одна в этой странной гостиной.

– Безликое око покоряется лишь моим прикосновениям, – произнесла тогда старая леди. – Поэтому не советую тревожить его понапрасну. Надеюсь, в следующий раз вы окажетесь в полосатой гостиной только в том случае, если вас сюда позовут.

Татьяна торопливо извинилась и выбежала с алыми щеками. Дернуло же ее пойти не в ту сторону!

И вот она снова здесь. Теперь уже по приглашению.

В гостиной, несмотря на теплую погоду, горел камин.

Эрис и Патрик сидели рядышком на диване – по необычайно кроткому виду они сейчас напоминали ангелочков со старинной рождественской открытки. Напротив, примостившись в любимом кресле–качалке, восседала госпожа Кара. Выглядела старая леди усталой, как после долгого и трудного путешествия. Наверное, новости, которые она собиралась рассказать, были очень важными.

При появлении Татьяны Эрис сделала большие глаза, лицо Патрика просто перекосилось – впрочем, он реагировал подобным образом на каждое появление светловолосой ведьмочки.

Ну подумаешь, опоздала… Сама госпожа Кара лишь едва повела бровями, что символизировало легкую степень недовольства. Татьяна коротко поздоровалась и быстро присела на указанное хозяйкой отдельное кресло. Краем глаза она заметила, что хрустального шара в гостиной не было.

– Ну вот мы и собрались, – с достоинством произнесла госпожа Кара. – Начнем наш маленький совет. Патрик, Эрис… – Кара одарила воспитанников своим фирменным оценивающим взглядом, от которого мурашки бежали по коже, обгоняя друг дружку. Казалось, черные глаза великой ведьмы обладают гипнотическим воздействием. Впрочем, наверняка так оно и было.

– Я собрала вас, – спустя миг продолжила она, – чтобы поговорить о нашем давнем намерении. О путешествии, которое мы несколько лет тщательно планировали. Три дня назад мои чаяния увенчались успехом: нашу семью выбрали почетным наблюдателем от ЕВРО – Европейской Волшебно–Родовой Общины в известном вам событии. Надеюсь, вы понимаете, какая ответственность возлагается на плечи представителей ЕВРО? В случае удачного завершения экспедиции дело примет широкую огласку – весь волшебный мир ринется в Чародол, как некогда тысячи людей бежали в открытую испанцем Америку. А мы… – Госпожа Кара сделала короткую паузу. – Возможно, вы будете первыми, кто ступит на древнюю землю.

От Тани не укрылось, что Патрик медленно выпрямился, да так и застыл в напряжении, как натянутый спортивный лук. А Эрис, наоборот, вжалась в подушку дивана, словно хотела укрыться от пристального взора госпожи Кары.

– Итак, – сказала старая леди, – как мы и рассчитали, наступает время очередного поиска – эра Змееносца. Так называется период времени, когда древняя магия слабеет и можно отыскать путь в заветный Чародол. За эти две недели следует найти отрицательное пространство, у которого наиболее слабый узел миросплетений. Как вам известно, на горных хребтах и вершинах гор имеется сильное, постоянное отрицательное пространство. Это значит, – госпожа Кара взглянула на Таню, – что именно там легче всего обнаружить слабые места в лабиринтах миросплетений. Даже простой человек чувствует себя необычно, находясь на самой верхней точке какой–нибудь горы, даже не догадываясь о том, что находится невероятно близко от случайного проникновения в иную материальность. Если на этот раз маги распутают хитроумные обманные пути, тайна древнего Чародола приоткроется современному магическому миру. Напомню, что в предыдущий раз подобный прорыв чуть не состоялся в Венгрии, возле подножия горы Мешек, в глухой лесной деревушке. А до этого, несколько лет назад, маги вышагивали по Большому Гималайскому хребту… К великому сожалению, найденный путь в Гималаях оказался ложным, и путешественники вернулись ни с чем. А маги, работавшие в венгерской экспедиции, и того хуже! Опозорились на весь мир: они прошли не той тропой и навеки затерялись в пространстве. Возможно, эти недоучки до сих пор шагают где–нибудь среди звезд. – Кара холодно усмехнулась.

Татьяну всегда поражала эта жесткость наставницы: великая волшебница не терпела промахов – ни своих, ни чужих. Девушка не раз была свидетельницей суровых наказаний в доме за малейшую провинность. Судя по рассказам других Лизардов, прошлое госпожи Кары было бурным: в молодости она часто участвовала в рискованных экспедициях, направленных на очищение земель от злых духов. Вот почему госпожа Кара была сведуща в духологии и могла часами рассказывать, какими бывают духи или полудухи. Поговаривали, что она до сих пор водила дружбу с некоторыми из этих чародейных особ, среди которых были и демоны.

– Поэтому мне бы хотелось верить, что вы добьетесь более достойных результатов, чем ваши предшественники… К сожалению, я стара и не смогу поехать с вами… – Она глубоко и протяжно вздохнула, словно делая передышку перед следующей фразой. – Долгое время я обучала вас своему искусству. – Кара остро взглянула вначале на Патрика, потом на Эрис. Те втянули головы в плечи. – И теперь пришло время показать, чему вы научились в стенах этого дома…

Слушая неторопливый говор госпожи Кары, вдруг начавшей перечислять успехи Патрика в иллюзиях и рунических заклинаниях, девушка вновь поразилась снисходительности старой леди к ее персоне. Конечно, когда–то госпожа Кара дала обещание Татьяниной прабабке – Марьяне Несамовитой, что будет защищать ее непутевую родственницу от всех желающих заполучить Венец. Карпатскую корону, переданную Татьяне по праву хранения. Но защищать – не значит доверять. Так почему Татьяна сейчас присутствует здесь, на этом тайном совете?

Будто отвечая на ее мысли, старая волшебница произнесла нарочито медленно:

– В наших давних планах произошло единственное изменение. Как вы уже, наверное, догадались, Каве тоже поедет с вами. – Госпожа Кара одарила своим особенным гипнотическим взором и Таню.

– Я?.. – ужаснулась девушка. – Я?!

Ну вот, пожалуйста. Насколько она поняла, в таких важных экспедициях должны участвовать лучшие маги Европы…

– Вы, трое, предстанете перед делегацией местного представительства колдунов как наблюдатели от ЕВРО. С вами поедет еще один… человек.

– Кто это? – тут же встрепенулся Патрик.

– Ты хорошо его знаешь, Пат, – ответила госпожа Кара и косо глянула на племянника. – Он будет представлять волшебную расу людей. Его помощь вам очень пригодится. Да, наш полудух большой специалист по демоническим видам.

– Так это полудух? – Патрик не выдержал и повысил голос: – Тогда не трудно догадаться, о ком речь…

Таня с любопытством прищурилась: и кто же так возмутил этого выскочку?

– А где находится это отрицательное пространство? – немного севшим голосом спросила до сих пор молчавшая Эрис. – И что это за местное представительство?

– Путь ваш лежит в Карпаты, – продолжила между тем Кара. – На Горганский хребет, через четыре горы… Сам главный черт карпатский, Мстислав Вордак, нашел некий тайный уголок… – Таня поймала быстрый взгляд английской наставницы. – Он же будет составлять маршрут такой важности – сматывать из нитей–путей дорожный клубок с нужным направлением. Потому что путь вам предстоит опасный: духи лесных чащ вряд ли пропустят толпу магов, свободно бродящих по их заповедным землям. Но не магам же убояться диких чудищ, – степенно произнесла волшебница. – К тому же нечисть, которую вы повстречаете, лишь подтвердит правильность выбранного вами пути. Ибо сказано в древнем руническом писании, что древняя чародольская земля охраняется духами, злыми и добрыми, которые ни на йоту не подпустят людей к своей заповедной земле. Поэтому с вами поедет особый специалист по нечисти, о котором я говорила… Понимаешь, Каве, что ждет тебя? Что ждет всех, отправляющихся в этот путь? Большая ответственность ляжет на ваши плечи… Потребуется проявить недюжинный ум и смекалку, задействовать все знания, которыми вы владеете… Что скажешь, Каве? Согласна ли ты отправиться в Карпаты?

Госпожа Кара обратила к девушке хитрые, прищуренные глаза.

Таня словно язык проглотила. Она вернется домой?! Еще вчера она думала, что Карпатские горы увидит разве что во сне, но никак не наяву да еще в скором времени. И вот – сама Кара предлагает ей вернуться… Но почему? Вряд ли Вордак так хорошо поверил в сказку о гибели Татьяны Окрайчик в глубинах Черного озера, что при встрече с девушкой примет оную за призрака… Как и злобный предводитель диких – Лютогор, вряд ли поверил в пропажу Венца и его хранительницы. Что же на уме у госпожи Кары?

Первым пришел в себя Патрик. Он шумно вздохнул и поднялся на ноги.

– Если насчет вашего специалиста по нечисти у меня нет вопросов, госпожа… то касательно девушки… мисс Каве… не будет ли это слишком опасно для нее? – Его голос стал вкрадчивым. – Прошу простить мою дерзость, госпожа Кара, но я слышал, у многоуважаемой мисс были какие–то проблемы на… родине.

– Да, совершенно верно. Мисс Каве скрывается у нас от мести своих венгерских родственников. Они думают, что она похитила у них ценные вещи. – На губах волшебницы появилась бледная улыбка.

Патрик не сдержал быстрого обвиняющего взгляда, адресованного Тане.

– Именно об этом я и веду разговор, многоуважаемая госпожа. Не будет ли это путешествие слишком опасным для нашей славянской гостьи?

Патрик вновь бросил на Татьяну косой взгляд. Девушка еле сдержалась, чтобы не скорчить ему рожу. Фальшивая забота синеглазого англичанина невероятно раздражала.

– Мисс Каве поедет с вами как специалист по наваждениям. Очень ценная способность в свете предстоящих событий. Давно я не встречала столь тонкого понимания иллюзии, как у нашей Каве. Даже тебе, Патрик, стоило бы взять у очаровательной мисс несколько уроков.

Более сильным потрясением для Патрика был бы лишь внезапный ураган, унесший Татьяну за тридевять земель или еще подальше. Его взор вспыхнул на мгновение, но тут же потух. Парень даже выдавил улыбку.

– И все–таки я не понимаю… – пробормотал он. – Это невероятно ответственная миссия, связанная с определенными трудностями. Не будет ли присутствие мисс Каве помехой для нашего предприятия?

– Нет, – отрезала Кара. – Результаты экспедиции на Горганский хребет могут повлиять на весь магический мир. Путь в Чародол скрыт за множеством обманных путей, и распознать правильную дорогу сможет лишь тот, кто и сам неплохо создает иллюзии. Я уверена, мисс Каве окажет вам неоценимую помощь. А ты что думаешь, Эрис?

– Как прикажете, госпожа, так и будет, – смиренно ответила девушка, и когда старая волшебница перевела взгляд на беднягу Патрика, весело подмигнула Татьяне.

– А ты, мой дорогой Патрик?

– Я приму любое ваше решение, госпожа Кара, – пробормотал несчастный.

– Вот и чудесно, – кивнула ему старая леди. И тут же обратилась к Татьяне: – Наверное, милая, вы несколько удивлены тем, что я выбрала вас для путешествия в далекие Карпаты. Думаю, вы и не чаяли столь скоро вновь оказаться в тех краях?

Татьяна будто очнулась от сильной иллюзии. Да уж, конечно не чаяла. Ей было приятно, что великая волшебница похвалила ее способности в создании наваждений, но это неожиданное путешествие…

И девушка решилась:

– Я не хочу возвращаться в Карпаты.

Патрик не сдержался и хмыкнул – довольно презрительно. Эрис же не скрывала изумления. Они оба уставились на госпожу Кару, ожидая, что же она скажет.

Но волшебница молчала. Таня поежилась, словно от холода.

Она могла бы соврать, что не боится… Но даже малейшая вероятность встретиться с Лютогором или Мстиславом Вордаком абсолютно ее не радовала. Впрочем, и с младшим Вордаком не хотелось пересекаться: как только «мисс Каве» перейдет границу Карпат, сезон охоты на хранительницу Венца вновь будет открыт. И кто знает, не убедил ли отец сына забыть о своей симпатии к ведьмочке ради важного общего дела…

Кара словно прочитала ее мыслечувства.

– Вас никто не узнает, моя дорогая. – Волшебница слегка улыбнулась. – Позже я позабочусь об этом. А пока, мисс Каве, не согласитесь ли вы составить мне компанию в небольшой прогулке по окрестностям? Мы больше не будем утомлять мистера Патрика и мисс Эрис своим присутствием и предоставим им возможность собираться в дорогу. А я тем временем с удовольствием посвящу вас в подробности предстоящего путешествия.

Татьяна кивнула. Патрик и Эрис встали, правильно расценив столь прозрачный намек госпожи Кары, и, попрощавшись, тут же исчезли.

Глава 5

Пикник в лесу

Госпожа Кара летала на сундуке «по–старомодному»: свесив ноги с одной стороны. Наверное, она приобрела эту привычку еще с тех времен, когда вовсю носилась на лошади. Эрис говорила, что в молодости волшебница всерьез увлекалась конным спортом. Еще поговаривали, что личному сундуку госпожи Кары (деревянному, обитому железом и медью, с множеством трещин и странных вмятин, как от ударов тупым орудием) перевалило за тысячу лет! Получается, более десяти поколений семьи владело раритетным сокровищем. С замиранием сердца Эрис часто гадала вслух, кто же унаследует столь ценную вещь…

Грациозно устроившись на кованой крышке, старая дама лихо опустошила свой пузырек с вином. Ее сундук резко оторвался от земли и взмыл в небо, через мгновение превратившись в черную точку – старушка любила высокие и быстрые полеты. Впрочем, Татьяна не отставала: глотнув из своего флакона, девушка быстро оседлала сундук и устремилась за своей наставницей.

Дорога не заняла много времени – вскоре путешественницы снизились над большой, красиво освещенной солнцем лесной поляной. Мелкая зеленая травка с яркими пятнышками анютиных глазок, душистые стебельки чабреца и клевера, запах старой, просмоленной коры, привычный щебет лесных птиц – отличное место для пикника. Госпожа Кара указала на высокий старый клен, росший немного в стороне от солнечной полянки, под его раскидистыми ветвями они и решили остановиться.

Наблюдая за неторопливыми жестами старой волшебницы, благодаря которым появился трехногий походный стол и разнообразная посуда, Татьяна занервничала: кажется, разговор предстоял серьезный.

– Каве, милая, давай без церемоний. – Старая леди ловко разложила на салфетке бутерброды, весеннюю зелень – перья зеленого лука, редис и даже черемшу, которую Таня терпеть не могла. Удивительно, откуда этот «карпатский чеснок» водится здесь, в запасах у госпожи Кары? По правде говоря, проживая в ее доме, Таня часто подмечала знакомые с детства традиционные вещи из родных мест: овчинные шкуры с густым кудрявым ворсом, гуцульские ковры–лежники, чучела или деревянные статуэтки зверей и птиц. Или те особые узорные сумки, сплетенные из тонких полосок кожи, и прочие безделушки, изготовляемые горными карпатскими мастерами. Складывалось впечатление, что госпожа Кара долго жила среди гуцулов и даже скучала по тем местам, невольно собирая красивые предметы в интерьерной обстановке. Может, так она и свела знакомство с прабабкой Марьяной? Настолько подружилась с нею, что впоследствии помогла ее правнучке укрыться от врагов…

Между тем волшебница ловко расставила на столике аккуратные белые чашки в крупный красный горошек, в которых тут же появился янтарно–медовый напиток: густой чайный дымок так и взвился.

Таня тихо вздохнула – опять этот чай. Кофе госпожа Кара не любила и всячески препятствовала распитию этого напитка в своем доме. Что, впрочем, не мешало Татьяне заниматься тайным мелким «выманиванием»: каждое утро она притягивала чашку ароматного кофе на миниатюрном подносе. Отнимая у кого–то из тех бедняг, которые, опаздывая на работу, пили кофе по дороге. Во время тренировок по ультрапрыжкам девушка давно присмотрела небольшое кафе на окраине британской столицы, там готовили потрясающий кофе – для англичан даже удивительно.

Неожиданно Таня заметила, что чашек на низком плетеном столике три. Она невольно оглянулась и встретила лукавый взгляд госпожи Кары.

– Моя дорогая Каве, – начала она, – я хочу тебя познакомить со своим хорошим другом и даже, если можно так выразиться, бывшим родственником…

Пока Таня раздумывала, что значит «бывший родственник», на поляну ворвался черный вихрь, пронесся несколько метров и замер прямо перед девушкой, не переставая издавать мерное и зловещее жужжание. Испуганной Татьяне показалось, что не иначе, как рой лесных пчел обезумел и теперь решил жалить каждого, кто попадется на пути.

Между тем вихрь замедлил свое вращение и замер: перед Таней возвышался обычный с виду мужчина – невысокий, приземистый, смуглый. Лет тридцать пять – сорок или больше? Одет незнакомец был в длинную черную мантию – обычную форму дорожной маскировочной одежды, принятую у волшебников в этих краях.

– Извиняюсь за такое шумное появление, – сказал он. – Но дорога была неблизкой.

– Познакомься, Каве. Это Роб, – представила мужчину госпожа Кара. – Он тоже поедет с вами.

– Так это вы специалист по нечисти? – Таня с любопытством осмотрела гостя.

– Если разобраться, то я сам – как нечисть. А свой свояка видит издалека.

Новый знакомый ухмыльнулся и присел возле столика, аккуратно поджав под себя ноги.

– Да, я говорила именно о нем, – улыбнулась госпожа Кара, жестом приглашая девушку присоединиться к чаепитию на природе. – А для меня Роб – просто хороший давний друг.

Таня подсела поближе к столику, поджав колени под себя, и взяла чашку.

– Вы уже рассказали девушке о Великом Мольфаре, госпожа Кара?

– Мне кажется, ты это сделаешь намного лучше, мой дорогой Роб. Ведь это ты посвятил его поиску много лет.

Роб ухмыльнулся, как–то странно переглянувшись с наставницей.

– Когда–то в Карпатах жил один маг, – без предисловий начал специалист по нечисти. – Один из тех, кого издавна кличут мольфарами. Мольфары умели управлять природными стихиями, творить обширные иллюзии, свободно ходить по мирам. То есть все, что умеют и в наше время, только они это делали гораздо лучше. Но Великий Мольфар был особым магом: он умел сотворять магические вещи. Предметы, наделенные душой. Вы знаете, как изготавливаются подобные волшебные артефакты, леди?

Таня медленно помотала головой.

– Это очень странно. – Роб косо глянул на госпожу Кару, но та сделала вид, что не интересуется их беседой: она пила чай маленькими глотками и жмурилась от удовольствия.

– Потому что… – Мужчина выгнул бровь, кажется, весьма удивленный поведением волшебницы. – Потому что, – медленно повторил он, – ваш браслет относится к таким вещам. Даже, вполне возможно, он был изготовлен этим мольфаром, о котором я веду рассказ.

– Именно этим мольфаром, – кивнула госпожа Кара и, вновь зажмурившись, сделала еще один глоток чая.

От Тани не укрылось, что глаза специалиста по нечисти блеснули странным огнем. Кажется, эта новость поразила его. Он с неприкрытым изумлением уставился на Танину левую руку, скрытую рукавом рубашки.

Девушка чуть не зарычала, уловив в его глазах знакомый хищный блеск. Такой взгляд появлялся у многих ведьм и колдунов, видевших прабабкино украшение в первый раз. Во–о–от, уже и этому приглянулся Танин браслетик.

– Тогда вам будет интересно узнать, – тихо произнес он, – что одна знаменитая ведьма добровольно пожертвовала своей жизнью ради вашего браслета. Согласитесь, такое происходит нечасто… Поэтому берегите его.

Браслет потеплел, и Таня машинально повела плечом. Да уж, если ей придется вернуться обратно в Карпаты, придется поберечь не только браслет, но и собственную голову. Вместе с Венцом.

– Итак, продолжим. – Мужчина глубоко вздохнул, словно освобождаясь от каких–то своих мыслей. – Слава карпатского колдуна, умеющего изготавливать магические вещи, росла: вскоре удивительным даром мольфара заинтересовались князья, правившие миром в те далекие дни. Звали их Родослав, Велеслав и Сварг. Они же дали Великому Мольфару необычный заказ: сотворить три символа власти. Вы знаете, о чем я говорю?

– Догадываюсь.

– Три князя, чтобы разделить власть, пожелали получить Венец для Родослава, Скипетр для Велеслава и Державу для Сварга. Каждый из символов должен был обладать своей чародейной силой… Но заключала их в особо прочный союз единая, магическая душа. Волшебная сущность тройки символов должна была составлять одно целое. Как у Змея Горыныча: головы три, а задница одна.

– Роберт! – Госпожа Кара неодобрительно покачала головой.

– Ну это понятно, – хмыкнула Таня. – Приключения всегда ищутся на задницу. И если задница не крепкая, страдают головы.

– Каве!

– Вы очень тонко уловили суть вопроса, – подтвердил Роб, улыбаясь. – Собственно, легенда гласит, что Великий Мольфар был не в восторге от такого поворота дел, потому что во все времена с властителями шутки плохи… И как сотворить такую сильную душу, чтобы разделить аж на три могущественные безделушки?

– Неужели свою отдал? – ахнула Таня, не сдержавшись. История великого колдуна прошлого невероятно заинтересовала ее.

– Вы весьма проницательны, – подтвердил Роб. – Но не душу, конечно… Великий Мольфар отдал собственную жизненную силу, предварительно – и это большая загадка, каким образом! – разделив на три равных части.

– Так он умер? – Таня вдруг вспомнила, что специалист по нечисти вроде как занимался поиском великого мага много лет.

– Не–эт… – медленно, словно раздумывая над ответом, произнес Роб. – Он до сих пор скрывается в Карпатских горах. Видите ли, он не может погибнуть, пока его жизненная энергия существует в нашем мире, пусть и заключенная в магических предметах. Но где Великий Мольфар находится и в каком обличье, никто не знает. Говорят, если отдать ему все три символа власти, в награду он раскроет тайну пути в Чародол. Сами понимаете, такой человек станет весьма популярен в нашем мире. Вы ведь знаете, что, согласно старому закону о властительных правах, Единым Карпатским Князем станет тот, кому Великий Мольфар в обмен на три символа власти отдаст ключ от Чародольских земель.

– Ну, теперь знаю.

– А кроме того, – продолжил Роб, – хотя говорят, что это великая выдумка… В Чародоле с давних времен стоит Златоград – город, полный чародейских сокровищ. Поговаривают, что и Ключ от Чародола – не символическое понятие, а вполне реальный ключ, открывающий ворота вожделенного Златограда. Магический Ключ, подходящий ко всем дверям тайного города. Говорят, кто завладеет этим Ключом – станет невероятно сильным магом, владельцем самых великих волшебных секретов мира… Будет обладать запредельной властью. Как вам легенда, барышня?

Таня не ответила.

Вот бы действительно найти этот Ключ. Вернее, получить его от Великого Мольфара. Владеть целым городом, Златоградом. Всем Чародолом. Стать очень и очень сильной. Кто бы тогда посмел восстать против нее? Не было бы больше обид, унижений, презрения… Она была бы свободной и независимой. Была бы ведьмой. Такой, как прабабка Марьяна, – могущественной, властной, равнодушной. Татьяну бы боялись и ненавидели. Уважали бы…

– Вы заснули?

– А? – Таня будто очнулась. – Нет, я просто задумалась, – побормотала она.

От нее не укрылось, что госпожа Кара смотрит на нее пристально и изучающе. Словно бы знала, о чем девушка думает… Да нет – мысленный водопад шумит ровной стеной.

– И вы знаете, где сейчас находится Великий Мольфар? – быстро спросила Татьяна. Собственные недавние мысли испугали ее, но и… позабавили. А что? Ведь у нее уже есть Венец… Добыть еще два символа – и вот, пожалуйста, можно идти на поклон к Великому Мольфару. Однако Татьяна была уверена, что точно так же думает и Вордак и Лютогор. Вот почему госпожа Кара не рассказала ей об этом раньше. Да и этот Роб…

Таня остро взглянула на специалиста по нечисти. Но, позвольте…

– Конечно, – между тем произнес он, – у меня есть некоторые соображения… Но я не уверен, что должен делиться своими мыслями со всеми, вы же понимаете.

– Разве мы теперь не одна команда? – вдруг жестко спросила девушка.

Роб ухмыльнулся:

– Да, мы с вами, а еще мисс Эрис и мистер Патрик – одна команда. И все мы теперь в курсе, что под предлогом поиска очередного отрицательного пространства в горах будем искать местонахождение Великого Мольфара. Единственного на этой Земле, – он сделал ударение на двух последних словах, – кто знает, где в междумирье лежит Чародол. Потому как все эти самостоятельные попытки найти проходы через миросплетения – тычки детских пальчиков в небо.

– Угу, понятно. Госпожа Кара…

– Да, Каве?

– Ваш друг… – Таня отвела взгляд в сторону леса, – ненастоящий. На нем иллюзия.

Госпожа Кара прищурилась.

– Ты уверена в этом, Каве? – заговорщицки спросила она.

– Да. И я прекрасно знаю, кто это… Вот и вновь свиделись, повелитель планетников.

Мужчина шумно вздохнул: непонятно, то ли разочарованно, то ли удивленно. Смуглое лицо его начало сильно искривляться, будто потревоженное рябью отражение в воде, и он… исчез. Через миг перед Таней предстал «настоящий» собеседник…

Рик Стригой.

Девушка, уверившаяся в точности своих предположений, ожидала увидеть другого – того самого ночного духа. И заодно посмотреть, как он выглядит при дневном свете.

Но увидеть этого! Рика! Стригоя! Вот тебе и специалист по нечисти. Но Таня точно уловила знакомый аромат – лимон, мята… А внутри, под оболочкой иллюзии – ничего. Возможно, Рик Стригой тоже… дух?

– Вы все сделали правильно, милая, – подала голос госпожа Кара. – Правильно распознали иллюзию. Это действительно ваш ночной знакомый – повелитель планетников. Ну и тот, кого вы знаете как румынского колдуна по имени Рик Стригой.

– Возможно, я недооценил способности вашей ученицы, – пробурчал Рик. – Поэтому сотворил иллюзию слабее, чем следовало.

Таня косо взглянула на Рика. Его серые глаза со смешливыми огоньками чем–то напоминали Лешкины, но румын выглядел старше и куда сдержаннее: на его смуглом лице редко можно было увидеть широкую улыбку, и уж точно он никогда не смеялся. По сути, Таня–то и встречалась с ним всего лишь раз в неделю, на уроках по субастралу. В свободное от занятий время она никогда его не видела: ни в гостиной, ни в коридорах, ни в саду. Впрочем, всезнающая Эрис говорила, что он часто уходит на долгие одиночные прогулки в лес. Она же рассказывала, что этот Рик ни с кем не дружит и не общается, – вечно сидит в своей комнате, на самом чердаке. Иногда его видели в саду – обычно он вел разговоры с госпожой Карой. Но вообще, мистер Стригой всегда держался обособленно, словно сторонился людей, как истинный лесной дух.

– Наверняка до тебя дошли слухи о сущности Рика. – Кара выжидательно посмотрела на девушку.

Слухи? Какие слухи? Таня непроизвольно мотнула головой. Вроде бы все та же Эрис болтала что–то про Рика… Но что? Да и если слушать все, что болтает Эрис…

– Если Рик был тогда в лесу… – медленно произнесла она, – значит, он – дух.

Между тем госпожа Кара продолжила:

– Не совсем… Рик – полудух.

Еще лучше.

Татьяна украдкой взглянула на парня: лицо его казалось пустым, ничего не выражающим, абсолютно лишенным каких–либо эмоций. К сожалению, сама девушка ничего раньше не слышала о полудухах. Вроде бы это и не люди и не духи… Или, наоборот, и то и другое.

Видя ее замешательство, госпожа Кара поспешила разъяснить:

– Полудухи – это люди, лишившиеся части человеческой сущности. И приобретшие взамен некую духовную, астральную сущность, дарящую уникальные способности. Рик стал повелителем планетников – демонов облаков. Они повинуются ему как своему хозяину… Если бы он захотел, то смог бы стать очень сильным природным духом – повелителем небесных стихий.

– Мог бы, да. Но, – Рик взглянул на Таню, – девушка, надеюсь, понимает, почему я этого не хочу.

Конечно, не хочет. Таня вспомнила голодных мар. Ведь духи питаются магической силой для поддержания своей сущности, а кто добровольно выберет такую нелегкую судьбу? Судьбу зверя. Лучше быть самым слабым человеком, чем самым сильным зверем, ведь разница – в душе, в сущности. В способности мыслить свободно, не подчиняясь звериным инстинктам.

– Однако, – повела госпожа Кара дальше, – цена за такие способности высока. Полудухами становятся люди, совершившие нечто непростительное… Нечто преступное по отношению к…

Она остановилась, и Рик тут же продолжил:

– Например, убийство человека. Убийство полудуха. Одно из тягчайших магических преступлений. Считай… – Его серые глаза остановились на лице девушки. – Считай, – глуше повторил он, – в моем сердце остался всего лишь слабый огонек человеческой души. Огонек, тлеющий под крепким осколком тролльего зеркала. – Он усмехнулся, но улыбка вышла горькой.

– Не кори себя, – неожиданно ласково произнесла старая волшебница. – Ты виноват куда меньше, чем сам думаешь. И уж точно меньше, чем думают об этом другие. Те, кто ничего о тебе не знает.

– Нет, я заслужил. – Серые глаза превратились в щелки. – Я рад, что проклятие настигло меня. Я глупо ошибся и достоин быть тем, кем являюсь. Надеюсь, мне не придется завершить превращение – потерять навсегда человеческий облик. Если это произойдет… тогда я убью себя прежде, чем стану духом. Призраком.

– Слишком жестокое наказание… – Танины глаза расширились от ужаса. Она преисполнилась к Рику жалости: что бы он там ни совершил, но потерять душу… перестать быть человеком…

Рик поморщился. Тема явно была ему неприятна.

– Ты должен рассказать Каве все, – вдруг требовательно произнесла Кара. – Она вернется в Карпаты, и ей, возможно, придется несладко. Хотя мы, конечно, постараемся оградить ее от неприятностей.

– Нет.

Госпожа Кара поджала губы. Таня решила, что старая леди не будет спорить, но вместо этого услышала:

– Ты должен рассказать все. – Каждое слово волшебницы казалось глыбой льда. – Должен.

– Нет. – Рик был неумолим. – Не должен. Так будет лучше.

– Если Рик не хочет рассказывать… – слабо запротестовала девушка.

– Стать полудухом – это потрясение, – внезапно произнес Рик. – Потрясение, изменяющее физмагическую природу. Другими словами, я не хотел быть человеком после того, что совершил. И моя сущность восприняла это буквально, как приказ. Я не хотел жить, и поэтому перестал быть человеком. Можно сказать, мое тело живет благодаря магической части моей души. В таком положении есть определенные преимущества – я никогда не постарею. – Он вновь усмехнулся, но глаза его стали настороженными, он будто жалел, что разоткровенничался.

– Это не то, что ты должен рассказать, – гнула свое госпожа Кара.

– Это мое решение.

Прошла долгая минута: старая леди и повелитель планетников смотрели друг другу в глаза. Таня могла биться о заклад, что между ними протекает яростный мысленный разговор.

Наконец госпожа Кара издала долгий, горький вздох.

– В таком случае, – произнесла она, – поговорим о поездке. А после я вас оставлю. Каве, Рик проведет для тебя небольшой тест, надеюсь, ты не будешь возражать?

Хорошо, – после того как Татьяна кивнула, продолжила старая ведьма. – Обнаружение нового узла миросплетений – это большое событие. Все желают найти древний волшебный мир, что бы он ни таил на своих землях, какую бы ни готовил встречу. Но, как мы понимаем, Чародол может оказаться ловушкой.

– Ловушкой? Для кого?

– В первую очередь для тебя, Каве. Экспедицией руководит Мстислав Вордак, а он хитрый черт. Я просмотрела список участников: уверена, ты тоже найдешь там много знакомых имен. Тебе придется быть осторожной.

– Вот поэтому в наших замечательных планах и есть одно слабое звено. – Произнеся это, Рик позволил себе хитрую улыбочку.

Татьяна поежилась под перекрестьем взглядов.

– Это ты, Каве, – сказала старая леди. – Несмотря на твою смелость и сообразительность, проявленную при сохранении Венца, ты абсолютно не умеешь сражаться.

– Я умею сражаться! – тут же вскинулась девушка.

Госпожа Кара и Рик переглянулись. В глазах последнего промелькнула веселая ирония. Старая волшебница тоже добродушно улыбнулась: похоже, она находила Танину горячность забавной.

– Я уверен, – молвил Рик, – что Вордак проследил свои ошибки и больше не допустит промаха. Чтобы открыть путь в Чародол, нужны все три вещи: Венец, Скипетр и Держава. И такая мелочь, как… – Рик хмыкнул. – Да, разыскать Великого Мольфара. Но можно попробовать просто соединить карпатские символы в наиболее ослабленном миросплетении – создать так называемый Круг Силы. Так что сейчас главная задача – сберечь на вашей голове Венец. Тогда у нас будут равные права с карпатскими властителями, согласны? Поэтому госпожа Кара и предложила мне заняться вашим персональным обучением.

– Чему я опять должна учиться? – не выдержав, воскликнула Таня. – Особо изощренной боевой магии?

– Не совсем. – Рик холодно усмехнулся. – Я буду обучать вас черному колдовству. Злому, сильному, направленному на разрушение, а не на созидание… Обучение не будет явным, отнюдь. Вы даже не заметите, как сила ваша прибудет… Конечно, если вы сейчас пройдете мое маленькое испытание.

Глава 6

Урок темных иллюзий

Едва сундук госпожи Кары скрылся над лесом, Рик тут же развернулся к Тане.

– Честно говоря, – с ходу начал он, – я приятно удивлен тем, что ты обнаружила мою иллюзию сокрытия… Хотя, признаюсь, она была довольно слабой. Ты не против перейти на «ты»? – Девушка кивнула. – Однако, – продолжил Рик, – что еще более поразительно, ты догадалась, что я – тот самый повелитель планетников, повстречавшийся тебе лунной ночью.

– Я не сразу почувствовала, – нехотя призналась Таня. – Просто было беспокойство… Как легкий укол иглой, мол, что–то не так. Э–э, ладно. – Тут она хитро прищурилась. – Насчет повелителя планетников я просто блефовала.

– Блефовала?

– Ведь ты сам проговорился, что знаешь госпожу Кару и даже охраняешь меня по ее просьбе. И вдруг знакомство с ее давним лучшим другом. С тем, кто знает мою тайну – тайну Карпатского Венца. Вряд ли она стала бы распространяться об этом всем подряд, ведь даже ее ученики ничего не знают о Венце… Вполне можно связать все эти звенья воедино.

– Вижу, в некоторой способности к дедукции тебе не откажешь… – заметил Рик. – Ну а если бы я оказался не тем? Не повелителем планетников?

– Был бы повод расспросить госпожу Кару о планетниках. – Таня не выдержала и заулыбалась.

– Признаюсь, удивлен, как можно ничего не знать о планетниках.

– Не я же их повелитель.

Рик покачал головой и вздохнул:

– Ладно, будем считать, с этим разобрались. Итак, Каве, приступим. Но для начала позволь небольшой психологический экскурс. Поговорим о твоем характере.

Таня поморщилась. Неужели будет нотация? Вот где чувствуется школа госпожи Кары…

Полудух смотрел на нее уж слишком пристально, оценивающе. Девушка тут же проверила «водопад» – на случай очередной атаки на ее мыслечувствующую ленту.

– Ну и что же не так с моим характером?

– У тебя нет духа, Каве. – Серые глаза Рика вдруг стали пустыми, бесцветными, словно покрылись непроницаемой пленкой. – Вся твоя магия, иллюзии, руны и боевые приемы – ничто, если ты не научишься причинять зло. Нападать, ранить, убивать. Иначе говоря, ты слишком добра к людям.

– Разве это недостаток? – Против воли ее голос прозвучал грубо, даже зло, отчего Таня тут же смутилась. – То есть я хочу сказать, это же неплохо?

– Да, когда речь не идет об опасности. О смертельной опасности. Я знаю всю твою историю. При таком количестве врагов, жаждущих твоей смерти, тебе чудом удалось выжить. Но, – тут его лицо стало еще более жестким, а глаза сузились, – если ты снова собираешься посетить логово змей, то должна научиться быть жестокой. Быть злой. Страшной. Яростной. Сильной. Быть ведьмой.

Таня поежилась.

– И с чего начнем? – Она нервно хмыкнула. – Будем топить щенков? Или резать жаб? Связывать дождевых червяков в узлы?

Девушка косо глянула на Рика: как бы парень не принял иронию всерьез.

– Неплохие идейки, – подтвердил ее опасения Рик. – Особенно жабы… Но к сожалению, нам сейчас не до развлечений. Поэтому начнем, пожалуй, с иллюзии.

Таня облегченно вздохнула. Иллюзии, чары, наваждения – это можно, это наш профиль.

– Вот, к примеру, нашли на это дерево злые чары. – Рик указал на здоровый дуб метрах в десяти от них.

Черное продолговатое дупло было похоже на прищуренное великанье око: казалось, дерево смотрит на девушку с укоризной.

На миг задумавшись, Таня осторожно дотронулась рукой до браслета и…

Дерево загорелось, вокруг него вспыхнуло кольцо огня. Языки пламени побежали по стволу, забрались на толстые ветки, подобрались к зеленым листьям. По лесу разнесся запах гари – Татьяна усилила иллюзию обоняния. Раздался треск, еще один: ствол дуба закачался и заскрипел, будто в агонии.

Рик одобрительно прищурился.

Но девушка решила, что с бедного дуба хватит мучений. Иллюзия начала слабеть, огонь рассыпался радужными огнями. Теперь столетнее дерево походило на городскую новогоднюю елку в сияющих гирляндах.

– Красиво, – вынес вердикт Рик и посмотрел на Татьяну с укором. – Но ты не завершила чары.

– Но ведь для эксперимента достаточно, – начала оправдываться Таня. – А сияние… это побочный эффект. У меня часто на завершающей стадии иллюзий случаются всякие странности.

– Разгадка кроется в твоем подсознании. – Рик многозначительно поднял бровь. – Даже если ты хочешь причинить зло, все равно стараешься завершить дело добром. В принципе, это даже неплохо для простого человека. С такой светлой кармой можно прожить долгую и счастливую жизнь. Это неплохо даже для ведьмы. Но не в твоих обстоятельствах.

– Вообще–то, – с неожиданной злостью произнесла Таня, – я не такая уж и хорошая. Я долго помню зло. Не умею прощать. И еще очень мстительна. Да, я хотела бы отомстить некоторым людям. Желала бы им смерти.

– Похвально, – покивал Рик. – И все–таки, если разрешишь портрет со стороны, ты – добра, как ангел, невероятно простодушна, немножко труслива, весьма сообразительна, но не используешь свой ум, боясь обидеть другого человека. И ты неимоверно слаба, если брать в расчет твои чувственные промахи в прошлом.

– Какие еще чувственные промахи?! – чуть не прорычала девушка.

– Как любая женщина, ты слаба, когда речь заходит о чувствах. Когда женщина влюблена, то забывает о долге. Стоит чувственности удобно устроиться в женском сердце, и вот очередная дурочка готова раздвинуть ноги в порыве очередной любви.

От изумления у Тани упала челюсть. Рик насмехался над ней самым наглым образом. Похоже, что он специально провоцирует ее, ждет каких–либо действий.

«Хочет, чтобы я врезала ему, что ли? – мрачно подумала девушка. – Эх, я бы тебе самому раздвинула ноги да как ударила по самым чувствам…»

– Ну вот, взять хотя бы твое увлечение Алексеем Вордаком, – продолжил Рик, внимательно следя за тем, как изменяется выражение лица ведьмочки. – Сыном твоего главного врага.

Непроизвольно Таня сжала кулаки.

– Это было давно.

– И это похвально, – одобрил Рик. – Значит, ты понимаешь, что теперь твой самый опасный враг – он?

– Почему это?

– Потому что он подобрался к тебе ближе всех. Он знает тебя. И может узнать в любом обличье, может почувствовать. Он имеет на тебя влияние. Не спорь, – видя, что побагровевшая Таня желает возразить, произнес Рик. – Одно его имя сломало твою защиту, а что будет, когда ты вновь увидишь его? Алексей Вордак скажет: «Таня, отдай Венец! Я и мой отец в опасности», и ты отдашь, а после будешь умирать со счастливой улыбкой на устах от его же ножа, вонзенного в твое слабое чувствительное сердце. Все влюбленные одинаково глупы и готовы на самопожертвование, поэтому…

– Я не влюблена!!!

– Тогда почему ты так разозлилась?

Девушка набрала воздуха и медленно выдохнула, чтобы успокоиться.

– Я смогла порвать со всем этим еще тогда, – четко и зло произнесла она. – А сейчас, когда прошел целый год, тем более смогу противостоять любому чувству. Я прекрасно знаю, что дома меня ждут одни враги. Поэтому я не хочу ехать. Но меня даже не спрашивают, не так ли? Конечно, я должна отблагодарить госпожу Кару за ее покровительство и защиту. И если она желает, чтобы я поехала, я поеду. Но чем скорее эта экспедиция завершится, тем лучше. Никто не получит от меня Венец добровольно, даже если будет умирать возле моих ног. Достаточно?

– Это именно то, что я хотел услышать. Тогда перейдем к следующему шагу… Я слышал, тебе неплохо удается луньфаер? Покажи что–нибудь.

Таня, все еще раздосадованная, тут же собрала вокруг себя кольцо из летающих предметов – это были сухие ветки, просто поднятые с земли.

Удается ли ей луньфаер? Ну, смотри, полудух…

Внезапно веточки вспыхнули и единым непрерывным кольцом завращались вокруг Татьяны. Кручение все убыстрялось и убыстрялось. Огненный обруч взмыл в воздух и распался там на несколько десятков огненных кругов. Некоторые из пламенных колец начали вращаться спиралями, другие взмыли еще выше, словно огромные летающие тарелки фрисби, остальные же превратились в ярких, сияющих бабочек. Таня, удерживая с помощью заклинания всю эту красоту не хуже циркового жонглера, скосила глаза в сторону Рика, и самая огромная огненная бабочка ринулась в его сторону, стремясь присесть тому на стриженую голову. Но Стригой был к этому готов и мгновенно переместился в сторону.

Таня сделала еще одну попытку обрушить на полудуха несколько огненных спиралей и бабочку, но безуспешно. Тогда она решила, что, пожалуй, хватит представления.

– Нормально, – вынес оценку Рик. – В цирке ты была бы звездой.

Таня, у которой на «цирк» ушло порядочно сил, заскрежетала зубами от злости.

– Ну а теперь… – начал Рик.

– И что на этот раз? – не выдержав, перебила Таня.

– Сотвори сильную нападающую иллюзию. Напади на меня. Я хочу увидеть твою силу.

Девушка только этого и ждала.

– Можно использовать «кольцо»? – хмуро спросила она. Так назывался способ передачи магической энергии через браслет: стоило взять испытуемый объект в кольцо обзора через прабабушкин браслетик, и насылаемое заклинание срабатывало с многократной силой.

– Конечно. – В голосе Рика проскользнуло любопытство. Он с большим уважением покосился на серебряную змейку, приоткрытую рукавом платья.

Таня не двигалась.

Рик выжидал.

Неожиданно браслет в один миг скатился по предплечью, тут же ловко перехваченный пальчиками. В кольце обзора показалось озадаченное лицо Рика, и через полсекунды в его сторону было отправлено заклятие.

Вокруг головы полудуха словно вспыхнуло яркое, ядовито–зеленое пламя, завертелось бешеным вихрем, сотворив подобие короны. Неожиданно кольцо призрачного венца расширилось, да так и ухнуло стеной вниз, на миг закрыв Рика полностью. Через миг злое пламя осело, по всей видимости, повинуясь защите полудуха.

Лицо его ничего не выражало. Серые глаза смотрели пристально, но без особого внимания: казалось, он задумался о чем–то своем.

Таня не выдержала: глаза ее закатились, и девушка осела на землю. Кажется, она отдала нападению последние энергетические силы. А все потому, что этот полудух здорово разозлил ее! Теперь же девушка чувствовала себя очень слабой, захотелось спать. Ну ладно, хоть сознание не потеряла.

– Ты всегда начинаешь нападение с иллюзии мертвого огня? – вдруг донеслось до нее словно издалека.

– Так получилось, – буркнула Таня, приоткрывая один глаз. – Не знаю, почему огонь стал зеленым… Раньше пламя получалось оранжевым… Ну, чуть–чуть салатового было.

– Волшебный огонь питается твоей злобой. Чем зеленее, тем хуже для жертвы. Мертвый огонь черного цвета разит насмерть.

– Я что–то слышала об этом.

– Ты не собираешься извиняться? – Лицо Рика посерьезнело. – Ведь ты только что чуть не убила меня.

– Ну так не убила же.

– То есть дерево ты пожалела, а меня нет?

– Дерево не лезло мне в душу. Кроме того, я знала, что ты защитишься.

Некоторое время Рик размышлял.

– Ну хорошо, – наконец вздохнул он и поморщился. – Лети домой. Тест окончен.

Тане только этого и надо было: она в один прыжок вскочила с земли – откуда только силы взялись!

Не прощаясь, она взмыла в воздух на своем сундуке.

Лишь только девушка исчезла из виду где–то очень высоко в небе, из–за дуба, пострадавшего от магических экспериментов, вышла госпожа Кара.

Рик нисколько не удивился этому, наоборот, приветственно кивнул головой.

– Пожалуй, из вашей затеи что–нибудь да выйдет, – сказал он госпоже Каре, и та, прикрыв глаза, довольно кивнула.

– В девушке есть злость, – продолжил Рик. – Целые залежи, просто черное сокровище. Только злоба эта дремлет, словно змея, свернувшаяся кольцами, в самой глубине души. Каждая обида и негатив, направленные против нее, растят черное ведьминское нутро, и если эту змею схватить за голову и как следует встряхнуть… Правду говорят: в тихом омуте черти водятся. Если девушку хорошо разозлить, может случиться порядочная катастрофа.

– Это нам и нужно, не так ли? – Госпожа Кара качнула седой головой с идеально уложенной прической. – Венец Каве вновь перессорит этих двух снобов – цивилла и дикого. Мы же тем временем откроем золотым ключом Дверь в Скале. А может, поведем за собой на цепи нашего потерянного дракона.

– Великий Мольфар нам в помощь, – усмехнулся Рик. – У нас есть главное – корона. Признаться, когда несколько лет назад Лютогор подобрался к вам так близко, я ожидал худшего. Надо сказать, вначале я был поражен вашим, как мне тогда казалось, сумасбродным планом – передать браслет, ведущий к хранилищу Венца, неопытной родственнице. Но после, когда карты легли столь причудливым образом… Вы чудовищно хитры и проницательны, уважаемая Марьяна.

– Забудь это имя, Рик. – Госпожа Кара провела рукой по обугленной коре дуба и добавила: – Да, я хитра и умна. – Ее голос прозвучал жестко. – Но и у меня бывают просчеты. Лютогор крепко связан с браслетом… поэтому он может выйти на Каве, как когда–то вышел на меня. Признаюсь, я не думала, что девушка продержится так долго. Я рассчитывала забрать Венец из Черного озера, как только Вордак подберется к нему с помощью браслета. Но этот дурак не сразу поверил в то, что это действительно МОЙ браслет. Недооценил – и просчитался. Да, к счастью, наши враги не приняли новоиспеченную ведьму всерьез. Это дало нам передышку и возможность хорошенько все обдумать.

– И теперь, когда они полагают, что девушка погибла, у нас появились преимущества.

Госпожа Кара медленно покачала головой.

– Не думаю, Рик, – глухо произнесла она. – Не думаю, что они поверили в это. Вот почему Каве лучше поостеречься до того, как мы найдем с ее помощью Великого Мольфара. Чем позже узнают о ней, тем лучше. Каве – это мой шанс отомстить, – с неожиданной горячностью прошептала госпожа Кара. – Простая карта обернулась козырем. Конечно, когда пробьет долгожданный час, я потребую свой браслет назад. Но пока что игра не сыграна, долги не заплачены. Поэтому, я прошу тебя, Рик, сделай из нее сильную ведьму. Иначе придется убить ее, а мне бы этого уже не хотелось. Из ящерки может вырасти дракон, если правильно приложить силу знаний. Кроме того, я не становлюсь моложе, можно… можно подумать о преемнице.

– Вы уверены? – Серые глаза на миг расширились. – Правильно ли я понял, что вы хотите…

– Посмотрим, – оборвала Рика госпожа Кара. – Лучше не загадывать наперед.

– Ну что ж… я думаю, – медленно произнес Рик, и его рот растянулся в хищной ухмылке, – пора разбудить в девушке настоящего зверя.

Госпожа Кара усмехнулась:

– Давно пора.

Рик поморщился:

– Да, еще одно… Вы обучали девушку иллюзии мертвого огня?

– Немножко, – скромно произнесла госпожа Кара.

– Но, конечно, не рассказали о его истинном значении?

– Конечно.

– Но вы видели, как…

– Да, я видела этот огонь. Необычайная сила иллюзии. Огромный потенциал. Именно поэтому я и прошу тебя обучать мою простодушную правнучку. Именно поэтому у нее до сих пор находится мой браслет, а на голове – Венец… О, как же я иногда жалею, что сама не могу вернуться в Карпаты, – с горькой злобой произнесла старая ведьма. – Лишь только я пересеку границу, заклятие Лютогора настигнет меня и я сама стану магической вещью… Браслетом? Или золотым колечком на его поясе? Я наделала много ошибок, поэтому мне нельзя переходить границу древних гор. Так что, Рик, ты уж постарайся, чтобы у вас все прошло согласно задуманному. Обратного пути не будет.

– Конечно, не беспокойтесь об этом.

Госпожа Кара кивнула на прощание и исчезла, словно ее поглотило дерево.

– И как у такой демоницы могло появиться нормальное потомство? – пробормотал Рик и, закрутившись вихрем, тоже исчез.

Поляна в лесу опустела.

Глава 7

Другое лицо

Таня сразу заподозрила что–то неладное, когда в день отъезда ее вновь позвали в гостиную с полосатыми креслами. К счастью, свой нехитрый багаж девушка давно уложила в сундук – обязательный атрибут каждой уважающей себя ведьмы. Клубок, флакон с вином, документы в зачарованном от посторонних глаз виде и маленькая серебряная чашка для кофе – подарок Эрис. Одежда, несколько книг и другие вещи находились в личной астральной области Татьяны. Теперь она без труда могла спрятать что угодно в субастрале – высшей сфере бестелесного мира, где блуждают голоса призраков и оживают души вещей.

В комнате ее ожидали двое: Патрик в подозрительно хорошем настроении, изо всех сил пытающийся делать безучастное лицо, и сама госпожа Кара. Старая волшебница восседала в кресле и неспешно сматывала серебристый дорожный клубок, который норовил выскользнуть из ее рук.

– Итак, моя дорогая мисс Каве… – Госпожа Кара окинула взглядом девушку, а после прищурилась так сильно, словно находилась на солнце – значит, точно собиралась выдать нечто важное. Но волшебница не спешила продолжить свою речь. Клубок в ее руках дергался, как живой, будто сопротивлялся всем узелкам, шишечкам и колечкам, собранным на его долгой пушистой нити. Наконец госпожа Кара закончила свою мысль: – Перед отъездом, моя дорогая, вам придется выдержать еще одно испытание…

– Какое? – Таня настороженно оглянулась. Злобная ухмылка Патрика ей совсем не понравилась.

– Вы же понимаете, милая, – добродушно произнесла волшебница, – что в своем истинном обличье не можете появиться перед теми, от кого бежали. К сожалению, встреча с вашими врагами неизбежна. Поэтому нам придется замаскировать вас. Патрик, ты готов, мой дорогой?

– Конечно, – ухмыльнулся тот и подошел ближе.

Невольно Тане захотелось заслониться от него, а лучше – спрятаться за спинкой полосатого кресла госпожи Кары. Да и сам Патрик наступал медленно, желая продлить состояние неизвестности и насладиться замешательством девушки. Сердце ее забилось в тревоге – уж слишком счастливым казалось лицо парня.

– Вы творите замечательные иллюзии, Татьяна, – произнесла волшебница, неожиданно употребив настоящее имя девушки, – но вряд ли вы сумеете создать себе совершенно неузнаваемое обличье, правильно?

– Совершенно неузнаваемое? – ужаснувшись, пробормотала девушка. Патрик улыбнулся еще шире.

– Именно так, моя милая. Поэтому я попросила Патрика помочь нам в этом непростом деле. – Голос волшебницы прозвучал жестко и непреклонно.

– Может, лучше Эрис? – пролепетала несчастная Татьяна, но госпожа Кара перебила с возмущением:

– Эрис?! Если вы, моя дорогая Каве, вдруг захотите сразиться с духами, то, несомненно, сможете довериться нашей драчливой ведьмочке. Однако над иллюзиями этой мисс будете только смеяться. Неужели вы хотите предстать перед вашими недоброжелателями с тремя глазами или двумя парами ушей? Или, может, в виде кентавра – с телом женщины и лошадиной, простите, мордой? Или стать говорящей грушей? С большим удобством и без особых хлопот поедете в корзинке для фруктов. Поверьте мне, принимавшей некогда у нашей Эрис экзамен по иллюзиям, вам лучше довериться мастерству Патрика.

Услышав такие речи, Таня решила смириться с судьбой. Симпатия симпатией, а превратиться в грушу или разгуливать трехглазой не очень–то хотелось.

Тем временем Патрик, не сводя с Татьяны злорадного взгляда, подошел к ней почти вплотную. Девушка судорожно вздохнула и зажмурилась. Она надеялась, что хотя бы само превращение пройдет безболезненно.

– Только без фокусов, дорогой, – предупредила госпожа Кара, верно расценив возникшее между ними напряжение. – Ты должен создать мисс Каве новый облик – невыразительный, без значительных достоинств и, уж точно, без кричащих недостатков, этакий образ «серой мышки» – тихой и незаметной, простой девушки.

– Уверен, тетушка, что справлюсь, – с бархатной покорностью отозвался Патрик. – Я тщательно проработал заклинание, не беспокойтесь.

Как ни странно, творение иллюзии началось с приятного покалывания во всем теле. Тревожный сумбур из головы исчез: Танины мысли медленно порхали, лениво кружась, словно падающие осенние листья. Руки девушки неожиданно поднялись сами по себе, кисти зависли на уровне плеч. С кончиков пальцев заструилось легкое тепло, как будто руки облачались в мягкие, пушистые и немного щекотные рукавицы. Татьяна сдалась и расслабилась, воспринимая эти ощущения исключительно как приятные: волшебство иллюзии продолжалось. Теперь девушку словно гладили сотни меховых варежек, тело плавилось от нежного, ласкающего тепла невидимых массажистов… Казалось, эта призрачная сила осторожно и тщательно творит девушке новый облик, медленно обрисовывая контуры ее тела. И вдруг, вмиг разметав возникшую иллюзорность тихого счастья, на Таню обрушился ледяной обжигающий душ, в голову словно вонзился пучок острых и тонких стрел.

Татьяна завизжала от негодования – сто процентов, Патрик сделал это нарочно! Она, конечно, знала, что даже самая приятная иллюзия должна фиксироваться в конце сильным ощущением. Когда–то Таня и сама закрепила спрятанную от посторонних глаз иллюзию Карпатского Венца подобным способом – взяла да и обрушила на корону жаркий поток вулканической лавы. Это позволяло сделать волшебство более прочным: вряд ли теперь кто–то сможет найти корону, даже используя сильные поисковые заклятия. Ну а простому человеку никогда не увидеть Карпатский Венец на челе статуи, возвышающейся на крыше знаменитого оперного театра… Но ведь Татьяна – живой человек! Хорошо, что чертов Патрик не додумался применить настоящее пламя.

– Патрик! Я же просила – без фокусов, – строго произнесла госпожа Кара. Она приблизилась к дрожавшей, будто ее и вправду облили водой из проруби, Тане и внимательно осмотрела ее лицо.

– Прекрасная работа, – удовлетворенно произнесла она. – Твое искусство, Патрик, достойно высшей похвалы.

Таня скосила глаза вниз, на свои ноги и отметила, что подол ее длинного платья волочится по паркету. Кажется, она уменьшилась в росте сантиметров на пятнадцать…

– Как ты себя чувствуешь, моя девочка? – Голос Кары звучал подозрительно мягко.

– Неплохо. – Таня пожала плечами. Перед глазами все расплылось – наверное, от нервного потрясения. – А можно мне… зеркало?

Глаза Патрика таинственно сверкнули: вот кто желал насладиться моментом, когда мисс Каве из заповедника сказок будет лицезреть свое новое лицо.

– Нет–нет, никаких зеркал, – поспешно сказала госпожа Кара и в подтверждение погрозила пальцем. – Может наступить шоковое состояние, когда ты увидишь себя в другом обличье… Думаю, лучше всего тебе прогуляться по саду… – Глаза госпожи Кары излучали нежность и заботу. – Я скажу Эрис, чтобы она присоединилась к тебе.

Таня кивнула и, стараясь идти гордо и независимо, медленно вышла в коридор.

– Патрик, – строго произнесла госпожа Кара, лишь только дверь за девушкой закрылась, – кто тебя просил ослаблять Каве зрение?

– Но, госпожа Кара, – парень зябко поежился и втянул голову в плечи, – за стеклами очков не будет видно ее глаз. Как известно, человека в любом обличье всегда выдает его взгляд: стоит мисс Каве рассердиться…

– Достаточно, Патрик, я оценила твои благородные мотивы и желание помочь общему делу. – Голос госпожи Кары был ледяным. – Но все–таки будь снисходителен к золотоволосой мисс… У нее и без тебя неприятностей хватает, курвий ты сыну!

Госпожа Кара послала Патрику долгий предупреждающий взгляд и мгновенно исчезла в воздухе – полосатое кресло даже не скрипнуло. Бедняга Патрик так и остался стоять с выпученными от изумления глазами, сраженный последней тирадой обычно сдержанной волшебницы.

Долго гулять в одиночестве Татьяне действительно не пришлось. Лишь только она ступила на садовую дорожку, явно намереваясь полюбоваться собственным отражением в фонтане, как ее догнала Эрис.

– Каве, это ты? – В голосе девушки изумление странным образом переплеталось с жалостью и сочувствием.

– Да, это я, – убито ответила Таня и близоруко прищурилась – лицо подруги немного расплывалось под солнечными лучами. По всей видимости, придется срочно подобрать очки.

– Ничего, это ненадолго… ну, будем на это надеяться, – попыталась Эрис утешить Таню и этим расстроила ее еще больше.

– Готова к путешествию? – Рядом с ними оказался Рик.

Несмотря на шутливый тон, полудух был серьезен.

– Ты видишь, что этот гад со мной сотворил? – вдруг пожаловалась ему Таня. – Даю зуб, что похожа сейчас на девочку из сиротского приюта. Причем самую несчастную.

– Самую несчастную из самого несчастного приюта, – пробормотала Эрис.

– Да? – Рик заинтересованно прищурился. – Теперь вижу… Занятный образ.

– Что значит – теперь вижу? – удивилась Таня.

Рик слегка улыбнулся:

– Я по–прежнему видел тебя в настоящем обличье. Не забывай, я все–таки полудух. К счастью, не каждый полудух сможет разглядеть тебя настоящую – лишь тот, кто видел твое лицо раньше. А вот духов стоит опасаться – они всегда видят человека в его собственном обличье, какие бы иллюзии ты не проворачивала перед ними.

– Надеюсь, я не встречу знакомых полудухов и уж совершенно точно – духов, – улыбнулась ему Таня. Лицо Рика расплывалось перед глазами. Да, явно придется приобрести очки.

– Зрение могу исправить, – предложил Рик.

– Ты что, читаешь мои мысли? – ужаснулась девушка. Кто знает, ведь она сейчас рассержена, эмоции так и рвутся из–под контроля.

– Нет. Просто ты все время щуришься, а раньше так не делала. – Уголки его губ все–таки дрогнули.

Он приложил свои ладони к ее глазам. Таня замерла. Через десять секунд Рик отнял руки. Девушка открыла глаза и увидела, что мир так же ясен, как прежде.

– Вот спасибо, – пробормотала она. Ей стало неловко за себя саму: мозг старательно прятал воспоминание об этом нежном прикосновении в папочку любимых мыслей. Все–таки хорошо, что она научилась выстраивать крепкий и сильный защитный водопад, иначе бы ее мыслечувствующая лента охотно выдала сейчас все тайные желания.

– Не волнуйся, в остальном ты в порядке, – сообщил Рик, по–своему растолковывая ее замешательство. – Через час вылетаем, советую собраться. Перемещайся со своим сундуком прямо в сад – госпожа Кара даст вам последние рекомендации.

В комнате Таня первым делом глянула в зеркало.

На нее смотрела не очень высокая, худенькая девушка: нос крупноват, картошкой, в мелких веснушках, толстые разросшиеся брови, хмуро сходящиеся над переносицей и круглые желто–карие глаза – ну прямо как у кота, ей–богу. Дополняли картину два жиденьких мышиных хвостика и короткая жесткая челка.

– Ну хоть не рыжая и не толстая, – глубокомысленно заявила она новому отражению и пошла искать пинцет. Надо же как–то облагородить свое новое лицо.

Глава 8

Вордаки

Через решетку узкой оконной рамы ярко просвечивал тонкий рожок луны: бледные, размазанные тучки окружали его дымчатым ореолом, и казалось, будто само небо явило миру любопытный, прищуренный глаз.

Алексей Вордак сидел на подоконнике распахнутого окна, поджав под себя ноги. Думая о чем–то своем, он крутил меж пальцев странный камешек с рисунком ящерицы на круглом шлифованном боку. Взгляд парня то и дело устремлялся вдаль, словно вслед за своими мыслями он и сам желал оказаться где–нибудь там, за темной полосой леса, за чертой ближнего города, за пологими вершинами далеких холмов.

Вот он потянулся, выпрямился, поднес камешек к самым глазам, внимательно его изучая.

– Здесь есть какая–то загадка, – пробормотал он как бы для себя. – Я чувствую, что ты непростой… но что же в тебе сокрыто?

Неожиданно из овала пыльного зеркала проступила черная тень, очертания фигуры уплотнились – появился отец.

– Извини, что без стука, – ухмыльнулся он.

Алексей хмыкнул, нахмурил брови.

– Можно подумать, ты когда–то спрашивал разрешения, чтобы ввалиться, – буркнул он, незаметно пряча в карман джинсов камешек с ящерицей.

– Ну извини. – Старший Вордак беззаботно пожал плечами. Он прошел к окну, небрежным жестом вызвал неизвестно откуда большое плетеное кресло и тут же удобно устроился в нем, вцепившись тонкими гибкими пальцами в подлокотники.

– Не забудь после забрать эту махину. – Лешка неприязненно покосился на кресло. – А то из–за твоего запрета я ни сам не могу перемещаться, ни вещи туда–сюда таскать. Если честно, надоело уже ходить по лестнице!

– Ну–ну, давай без криков, – поморщился старший Вордак. – Сегодня сниму запрет, тебя устроит? И знаешь, что я думаю? Пора бы нам наконец забыть прошлые обиды, как следует помириться и обдумать совместные планы на будущее.

Сын удивленно воззрился на отца.

– Я тебя слушаю, – не сводя подозрительного взгляда с родителя, произнес он.

Мстислав Вордак не спешил. Он откинулся назад, сцепив пальцы в замок, поиграл желваками на скулах – похоже, речь предстояла серьезная.

– Я очень доволен твоими успехами, сын, – наконец произнес он. – Всего лишь первый год в прославленном Золотом Орле, и сразу – среди лучших учеников Карпатской академии равных. Все учителя как сговорились тебя хвалить, и сам великий Влади Коршун, лучший тренер по боевым магическим искусствам, умоляет отдать тебя в его личную школу. Ты – моя гордость. – Отец улыбнулся. – Поэтому я бы хотел, чтобы ты подумал о своей карьере заранее…

– Извини, но я не полезу в политику, – тут же скривился Лешка. – Если уж говорить о карьере, меня больше привлекают исследования, долгие и опасные путешествия, теории параллельных миров. В худшем случае – дальнейшее изучение высшей магии, и желательно практическое.

Старший Вордак улыбнулся. Хитро прищурился.

– Да, папа, – медленно произнес Лешка, не сводя с него глаз. – То, что когда–то так привлекало тебя, пока ты не ударился в политические интриги. Пока не захотел вдруг стать новым Карпатским Князем. Раньше ты тоже любил путешествовать.

– Когда поднимаешься выше, начинаешь видеть то, что не видят другие, – назидательно произнес Вордак. – Твоему взору открывается новый горизонт. Думаю, ты и сам это понимаешь.

– Нельзя изменять своим принципам, – упрямо возразил Лешка. – Тому, во что веришь. Если изменить собственным взглядам, то сам себя не будешь уважать. А как же тогда тебя будут уважать другие?

– Ты так рассуждаешь в силу молодого возраста, сын. Но, поверь мне, легко поменять взгляды на жизнь, когда наступает разочарование.

– Ладно, прекратим философию. – В голосе сына промелькнуло явное раздражение. – Я рад, что мне не пришлось испытать столь сильного разочарования… О чем еще ты хотел поговорить?

Отец, пряча улыбку, кивнул:

– Ты прав, это бесполезная тема… Не буду скрывать от тебя, – Вордак в задумчивости пожевал губами, – у меня небольшие неприятности. Говоря начистоту – мне угрожают, и угрожают реально. Было три покушения – подряд, одно за другим… Опасных, хорошо спланированных покушения. А последнее произошло недавно – у нас дома, в саду…

– Когда?! – Алексей мигом соскочил с подоконника и бросился к отцу. – Почему ты сразу не сказал?!

Вордак усмехнулся:

– Я бы не стал тебе говорить о таких мелочах, если бы не переживал, что твоя жизнь тоже в опасности. Как ты понимаешь, все дело в моей высокой должности. И в Скипетре. Колдовские умы по–прежнему волнуют три чертовых символа карпатской власти. Я думаю, именно Лютогор стоит за спинами подосланных убийц. Хочет собрать три вещи вместе. Или хотя бы две… А тут еще эта экспедиция… Наступает решающий момент. Начинается наша грандиозная, давно запланированная шахматная партия.

– У Лютогора такие же шансы собрать три символа, как и у тебя. Каждый из вас владеет всего лишь одной вещью. – Лешка нервно усмехнулся и как–то резко отвел глаза в сторону.

Это не укрылось от внимания отца. На его лице проскользнула коварная улыбка.

– Судьба Венца, как ты знаешь, до сих пор неизвестна. Не будем вспоминать, благодаря кому нам не удалось завладеть этой могущественной вещью.

Лешка ждал этого – нахмурился, поджал губы. Бросив на отца злой взгляд, отвернулся к окну.

Старший Вордак поднялся с кресла и подошел к сыну.

– Да, мы были бы намного сильнее, – начал он, обнимая парня за плечи, – если бы в наших руках оказался не только Скипетр, но и корона, Венец. Тогда можно было бы объявить Лютогора вне закона и устроить травлю на всю его дикую банду. Решение не совсем правомерное, но действенное. А без Венца нет смысла затевать междоусобицу: даже завладев двумя символами из трех, мы не приблизимся к разгадке пути в Чародол. К заветной Двери в Скале.

Не скрою, – видя, что сын не отвечает, повел дальше Вордак, – наша тактика с одной прелестной ведьмочкой была изначально неверна. Надо было просто попросить ее о помощи. Зверек, которого кормят и ласково гладят по шерстке, мурлыкает, а не кусается. Следовало пригласить ее в нашу компанию, да… А там бы уже посмотрели, что с ней делать, по обстоятельствам.

– А вместо этого ты начал запугивать ее, – не выдержал Лешка. К счастью, он не видел, как хищно сузились глаза старшего Вордака. – И погубил, – с горечью добавил парень.

Старший Вордак отстранился. Вновь уселся в кресло. И вдруг предложил:

– Может, по чашечке кофе для поднятия настроения?

– Ты же знаешь, я терпеть не могу кофе, – раздраженно ответил Лешка.

– Тогда я возьму себе. – Вордак сложил ладонь лодочкой и тут же прямо из воздуха принял крохотную золотую чашку. – Так вот, – с удовольствием отпив небольшой глоток, начал он. – Погубил или не погубил – теперь это неважно. Татьяна Окрайчик как пропала год назад, так и не появлялась. Признаться, никаких следов обнаружить не удалось. Последний раз ее видели на площади Свободы в известном тебе городе, возле оперного театра. Те места наши ребята прочесали, и не раз – ничего не обнаружено. Ни–че–го.

– Если Таня и улетела неизвестно куда, то наверняка забрала Венец с собой.

Старший Вордак ухмыльнулся.

– Ты не знаешь одной вещи о великих карпатских символах, – произнес он. – Я не рассказывал тебе за ненадобностью. Ни Скипетр, ни Венец, ни Державу нельзя вывезти за пределы нашего края. Вот почему их перепрятывали по сто раз. Если попытаться провезти Венец через границу, он навсегда затеряется в субастрале. Уверен, нашу милую знакомую предупредили об этом… Так что Венец где–то здесь, у нас…

– Папа, – Лешка окинул родителя проницательным взглядом, – к чему ты клонишь? Выкладывай. Я же вижу – ты темнишь.

Он заскочил обратно на подоконник и приготовился слушать.

Старший Вордак кисло усмехнулся:

– Угадал… Как ты знаешь, у нас намечается экспедиция.

Лешка выпрямился.

– Надеюсь, ты не передумал насчет моего участия? – подозрительно спросил он. – Я не прощу тебе этого до конца жизни.

– Ну что ты, я не настолько бессердечен, – ухмыльнулся Вордак. – Наоборот, тебе я собираюсь отвести очень важную роль… К нам приезжает делегация от ЕВРО – четыре человека. Будет еще кое–кто с нашей стороны. Все они поселятся у нас в замке.

– Ого! – присвистнул Лешка. – Я чувствую, будет весело.

– Не будь так беспечен, – одернул его отец. – Дело очень серьезное. Как ты знаешь, Лютогор отказался от участия в официальной экспедиции, но будь уверен – он последует за нами по пятам. День, когда мы найдем чародольский путь, будет днем великого сражения. Но не будем сейчас о приятном… Я хочу, чтобы ты присмотрелся к участникам делегации. Надо выяснить, чьи интересы они представляют. И за кого выступят, когда придет решительный час.

– Вот как? – тут же заинтересовался Лешка. – И кто они такие? Наверное, уважаемые в магических кругах старики с кучей морщин и боевых заслуг?

– Нет, – покачал головой Вордак. – Наоборот, трое – совсем еще зеленые, новички. Правда, из очень уважаемой волшебной семьи… А вот четвертый – фигура интересная. Рик Стригой, полудух.

– Полудух?! – Глаза у Лешки загорелись. – Так, значит, среди нас будет убийца? Экспедиция мне все больше нравится.

– Этот полудух опасен, – серьезно произнес Вордак. Он допил кофе, встал, аккуратно поставил золотую чашечку на подоконник, и она тут же исчезла. – Он опасен, – повторил Вордак. – Когда еще Рик Стригой был человеком, то водил знакомство с одной интересной женщиной… Бывшей хранительницей Венца.

Лешкино лицо напряглось. Старший Вордак не сводил с него внимательного взгляда.

– Ты, конечно, понимаешь, что речь идет о Марьяне Несамовитой. – Отец подарил сыну коварную ухмылку. – Кажется, старая ведьма жива…

На лице парня не дрогнул ни один мускул.

– И, – медленно продолжал старший Вордак, словно гипнотизируя младшего, – по слухам, вновь является хранительницей Венца. Ты понимаешь, что это значит?

– Да… понимаю.

Лешка не выдержал и резко моргнул, что не укрылось от старшего.

– Да, сын, – жестко произнес Вордак. – Скорее всего, ее праправнучки Татьяны уже нет в живых. Старуха использовала свою глупую родственницу, и, надо сказать, ей это блестяще удалось. Она второй раз провела нас всех. Конечно, если чертовка Марьяна действительно жива.

– Так это еще неизвестно?

– Нет, известно. Скоро приедет человек, который все расскажет в подробностях… Просто я сам не могу поверить.

– Кто это приедет?

– Увидишь.

Лешка глубоко вздохнул.

– Ты уже подготовил дорожные клубки? – перевел он тему разговора.

– Да. – Старший Вордак покрутился на месте и вновь уселся в плетеное кресло. Покачался немного, и лишь затем продолжил: – В первую же ночь эры Змееносца мы отправимся на Синеглазую гору. После – на Золотой Горган, Каменный Клык и, возможно, на Дракон–гору.

– Так ты все–таки выбрал Горганский хребет? – немного рассеянно, будто думая о своем, спросил Лешка. – Я там был, когда на первом курсе мы практиковали каменные лавины… и путешествовали по всем Горганам… Весело было.

– Падающих камней там и сейчас предостаточно, – покивал Вордак. – Да, двинемся по Горганскому хребту. Мы, с этими четырьмя «евриками», а за нами – Лютогор со своей свитой. Думаю, тоже будет очень, хм… весело. Главная цель – добраться до Дракон–горы. По оценке наших колдунов, именно там наибольшая вероятность ослабленного узла миросплетений. Если ты помнишь, на самой вершине стоит небольшая часовня. Видишь ли, она построена на необычном месте… Подозревают, что именно это маленькое строение и скрывает один из проходов в Чародол, замаскированных древними колдунами–первопроходцами. В этом месте нити миросплетений довольно слабые, и если поднажать… Возможно, в скором времени мы откроем тайну легендарной часовенки. Поэтому в самый последний день эры Змееносца мы будем проверять Дракон–гору.

– Как это – поднажать? – Лешка окинул отца внимательным взглядом. – Дело, как я понимаю, все в тех же трех символах власти?

– Да. Как всегда, неплохо соображаешь. – Вордак криво усмехнулся. – Только с помощью всех трех вещей можно совершить мощный прорыв. Конечно, я попробую договориться с Лютогором и объединить Скипетр и Державу. Он не дурак, но жадный, поэтому может решиться на эксперимент. Правда, в случае успеха задуманного придется быть настороже… И конечно, последний элемент магической тройки добавил бы уверенности в успехе этого мероприятия. Но ты же знаешь, объединить три символа можно только один раз. Для следующего раза придется ждать не менее тысячи лет… Кстати, говорят, если собрать все три вещи, то пробудится от долгого сна Великий Мольфар и самолично укажет путь в Чародол. И искать ничего не надо будет. – Старший Вордак не сдержался и хмыкнул.

– Это же всего лишь легенда, – пренебрежительно хмыкнул и Лешка. – Про Великого Мольфара и его душу.

– В нашем мире легенды – это часть истории, сын. Правдивой истории. Да, найти великого мага было бы неплохо, – глубокомысленно продолжил старший Вордак. – Это было бы лучше всего…

– Но ты же сам говорил – Венец не найден? – Парень сложил брови домиком.

Старший Вордак помедлил, будто раздумывая, стоит ли сообщать сыну некоторую информацию.

– Есть сведения… – неторопливо начал он. – Кое–кто, человек, которому мы доверяем, дал знать, что Венец будет на месте в тот день, когда мы решим испытать доступные нам символы власти.

– Ты хочешь сказать, что она… ну, то есть корона, – тут же поправился Лешка, – будет доставлена ведьмой–хранительницей?

Вордак, не отвечая, медленно кивнул. Его черные глаза с затаенным любопытством следили за сыном.

– Новой ведьмой–хранительницей? – не выдержав, уточнил сын.

– Да. В лучшем случае нашу знакомую, хм… могли уговорить подарить Венец кому–то более сильному и способному нести до конца столь тяжкое бремя. А скорее всего, корону просто забрали обратно.

– Так о судьбе Тани толком ничего не известно? – Лешка косо глянул на отца.

Старший Вордак встал. Его лицо стало жестким и непроницаемым, будто превратилось в камень.

– Настают смутные времена, сын, – сурово произнес он. – Если Дверь в Скале будет открыта, разразится новая магическая война. Наш мир не останется в стороне – каждый захочет ступить на заповедную волшебную землю. Помимо мирового конфликта и междоусобиц, грозящих на нашей земле, вряд ли и сами чародольцы встретят нас хлебом–солью и полотенцем. Кроме того, под угрозой и наша семья. Я вызвал кое–кого из близких родственников, чтобы иметь рядом крепких, проверенных людей. Они помогут защитить Скипетр, когда три символа сойдутся, если сойдутся! Поэтому, – голос Вордака зазвучал тише, – я прошу тебя серьезно поразмыслить над этим. И забыть о прошлых романтических привязанностях. Если хорошо известный тебе предводитель диких успеет к Венцу первым, мне, как хранителю Скипетра, несдобровать. Так как в случае моей смерти я назначил тебя преемником – следующим хранителем «волшебной палочки», – Вордак через силу усмехнулся, – тебе тоже будет грозить опасность.

– Что ты конкретно хочешь от меня? – Младший Вордак еще больше нахмурился.

– Преданности, сын. Мне нужен этот Венец. Или мы, или нас.

– Хорошо, папа. – Алексей серьезно посмотрел на отца. – Ты всегда можешь на меня рассчитывать. Мы добудем этот Венец, чего бы это ни стоило.

– Раз Рик Стригой участвует в путешествии, она может появиться на сцене, – внезапно произнес старший Вордак.

– Марьяна? – прищурился Алексей. В его глазах мелькнули злобные огни, но он тут же погасил их.

– Нет. Наша знакомая.

Младший Вордак растерянно моргнул:

– Ты же говорил, что…

– В любом случае она сейчас на стороне наших врагов. Она уже с ними. Возможно, от нее избавились. Держат в плену. Маловероятно, но нельзя отбрасывать эту мысль. Возможно, новые покровители еще дадут нашей знакомой сыграть небольшую роль на общей сцене… Может, опять выпустят как приманку. Поэтому я должен знать, что ты себя сможешь контролировать. Несмотря на привлекательную внешность и способности к чарам, наша ведьма слаба и легко поддается манипулированию. Через нее могут достать тебя. И меня – через твою возможную слабость.

– Я все отлично понимаю. – В голосе Алексея прозвучало нескрываемое раздражение. – Но это последнее, что должно тебя волновать. Я давно забыл, что там вообще случилось между нами. Всего лишь увлечение, озорство. Не понимаю, почему ты так волнуешься из–за этого.

– Надеюсь. – Старший Вордак глубоко вздохнул и поднялся. – А еще надеюсь, ты все хорошо обдумаешь и сделаешь правильные выводы…

– Постараюсь.

– Тогда до завтра. А сейчас ложись, спи. Запрет на ультрапрыжки, конечно, я тотчас же сниму.

Лешка подошел к отцу и вдруг крепко сжал ему руку.

– Пап, я не дам тебя в обиду, – горячо сказал он. – Лютогор еще пожалеет, что бросил тебе вызов.

– Ребенок. – Старший Вордак покачал головой, шутливо погрозил пальцем и, наконец, шагнул в зеркальную глубину, навстречу своему отражению.

За ним исчезло и большое плетеное кресло.

Некоторое время Лешка смотрел в зеркало, за гранью которого исчез отец. Потом круто развернулся и распахнул окно. Поначалу он долго и пристально вглядывался в темноту леса, деревья которого вот уже более трех сотен лет плотным кольцом обступали родовой замок Вордаков.

Неожиданно младший Вордак размахнулся и изо всей силы швырнул камешек. Тот, описав длинную красивую дугу, исчез среди черных крон.

– Вот и вся разгадка, – тихо и зло произнес Лешка.

Через некоторое время окно резко захлопнулось.

Глава 9

Родственнички

Алексей Вордак вышагивал по мрачному коридору, ведущему к отцовским покоям, и на ходу размышлял, что же понадобилось от него родителю в столь поздний час.

Близилась полночь, парень только хотел заняться любопытным экспериментом – смешать сильный травяной яд с кока–колой. В зависимости от дозы такой смесью можно было одурманить человека, усыпить, очаровать, ну и, конечно, отравить. Алексей собирался составить таблицу возможностей данного напитка, когда уловил мысленный вызов старшего Вордака и тут же подчинился. Но ультрапрыжок, который мгновенно перенес бы его в гостиную, решил не совершать. Лучше не спеша пройтись по дому, привести свои мыслечувства в норму, а заодно проверить защитный водопад – вдруг отцу опять захочется покопаться в его воспоминаниях… Парень досадливо поморщился.

«Давай без этого, а? – сказал он сам себе. – Отец успокоился и больше не будет меня допрашивать о прошлых делах…»

В гостиной весело трещал яркий огонь в обоих каминах – значит, беседа будет важной и долгой.

– Наконец–то ты материализовался, – поприветствовал его недовольный голос отца. – Ты бы еще по–пластунски полз, Алексей. Наши гости тебя заждались.

Две головы одновременно вынырнули из–за бархатной спинки дивана. Одна из них была ослепительно–белоснежной, как вершина горы Джомолунгма, ее хозяин носил длинный тугой хвост и серьгу в ухе в виде золотого полумесяца с черной каймой. Вторая голова оказалась коротко подстриженной, «под ежика». Алексей недоуменно оглядел гостей и наморщил лоб, словно пытаясь что–то припомнить.

– Виртус Ковальский и Шелл Ковальский, – представил их старший Вордак. – Ты ведь помнишь своих близких… польских родственников? Когда–то они частенько приезжали к нам. – Он кинул многозначительный взгляд на снежноголового. – Последний раз – лет десять назад…

– Называй нас просто – дядя Вирт и дядя Шелл, – басовито произнес обладатель бело–серебристых волос и серьги–полумесяца. На вид ему можно было дать лет тридцать, но взгляд бледно–голубых, настороженных глаз выдавал куда более солидный возраст.

– Какой я ему, на фиг, дядя? – тут же возмутился младший Шелл. – Я старше его на пяток лет. Сколько уже тебе, Леш? Двадцатка есть?

– Двадцать один, – машинально ответил Лешка и вдруг, еще сильнее наморщив лоб, одарил своего «дядю» злым, хмурым взглядом.

– Во, угадал, – удовлетворенно произнес Шелл. – А что ты на меня так смотришь?

– Я тебя вспомнил, урод, – процедил младший Вордак. У отца тут же вытянулось лицо.

– Надеюсь, ты не сердишься на меня за тот давний маленький пожар? – невинно добавил Шелл, прищурив веселые глаза.

– Да–да… Конечно, нет! Только всех дел – мой шкаф, стол, полки с яд… химическими веществами, все сгорело в веселых взрывах, подумаешь! – Лешка зло хмыкнул и глянул исподлобья. – Какие обиды, когда за весь твой огненный бардак я получил!

– Да ладно, весело же было, – нисколько не смутился Шелл. – Ну всыпал батя немножко, с кем не бывает.

Лицо младшего Вордака побагровело.

– Всыпал?! Да я тогда полгода без волшебства жил! Вся школа надо мной… – Он запнулся и замолчал, сердито поджав губы.

– Ну ладно, ладно, когда это было–то, – примирительно произнес Шелл, с опаской косясь на старшего Вордака. Тот, судя по глубокомысленно прищуренному взгляду, хотел задать им обоим по паре вопросов.

– Не будем вспоминать прошлое, – счел нужным вмешаться Вирт. – Тем более у нас есть дела поважнее детских воспоминаний. Итак, Алексей, ты готов к путешествию?

Лешка пожал плечами:

– Всегда готов.

Вдруг прямо рядом с Алексеем засеребрилось пространство, и появились две девушки: одна – рыжеволосая, очень красивая, с хитрыми карими глазами, вторая – полноватая брюнетка, тоже весьма симпатичная. Младший Вордак явно не ожидал появления двух гостий и отскочил в сторону, подняв руки к лицу, словно в боевой стойке.

– Совсем он у тебя одичал, – насмешливо произнес Вирт. – Смотри, даже на девушек бросается.

– Вместо того чтобы познакомить. – Шелл ослепительно улыбнулся дамам.

– Машинально вышло, – зло буркнул Лешка. – Привет, Криста.

Он улыбнулся рыжеволосой, на вторую же девушку даже не взглянул.

Та нахмурилась, но вскоре лицо ее разгладилось – «дядя Шелл» явно заинтересовался ее персоной.

– Не помешаем? – проворковала Криста. – Мы с Дашей немножко задержались…

– Девушкам положено опаздывать, – промурлыкал Шелл, посылая пламенный взор обеим прелестницам. – Я уже вижу, что приехал не зря…

– Смотри, как бы я тебя назад не отослал, – пригрозил ему Вирт.

Старший Вордак представил девушек гостям, а Шелл даже умудрился поцеловать руку и Кристе и Дашке. Последняя вдруг осмелела и наградила поляка таким многозначительным взглядом, что настроение у парня поднялось до высшего предела.

– Кристина, – галантно обратился к рыжеволосой старший Вордак, – не могла бы ты составить компанию Алексею? Он уже уходит. Мы поговорим с Дашей, и вскоре Шелл к вам присоединится.

Лешка тут же кивнул, и они с Кристой исчезли.

– Вот эта особа дружила с нашей беглянкой. – Вордак грубо указал на девушку пальцем. Даша съежилась под тремя оценивающими взглядами. – Поэтому сможет оказать нам неоценимую помощь. Она поедет с нами. Как только хранительница Венца появится, а вероятнее всего, это произойдет в день открытия подходящего отрицательного пространства, ее будет легче вычислить среди всех участников экспедиции. Вы согласны, Дарья? Напоминаю, что данное поручение – часть нашего с вами договора, заключенного год назад.

Даша быстро кивнула и стыдливо опустила глаза.

– Почему ты думаешь, что эта девушка, Татьяна, о которой я столько слышал, появится? – Вирт качнул белоснежной головой, и серьга–полумесяц ярко отразила огненный блик каминного пламени. – Если ваша пропажа действительно находится под покровительством неизвестных зарубежных магов, то вряд ли они отпустят ее в Карпаты в ближайшие десять – двадцать лет.

– Нет. Она будет. – Лицо Вордака осветила торжествующая улыбка. – Вернее, будет тот, кто сейчас владеет Карпатским Венцом. Я больше не намерен допустить ни одного промаха. Поэтому счел нужным просчитать все варианты. Если Татьяна Окрайчик появится, мы об этом узнаем. А Дарья будет особенно ответственна.

– Она не появится, – заявил Вирт. – Как я тебе говорил, Марьяна Несамовита жива. Старуха жадна и властолюбива – она захочет вернуть Венец назад. А кроме того, я уверен, старая ведьма жаждет отомстить тебе и твоему другу Лютогору. Как ты уже понял, ваша Окрайчик была лишь пешкой. Приманкой, на которую вы клюнули.

– Я бы попросил… – поморщился Вордак. – Никто не принимал всерьез простую молоденькую девчонку…

– Я тебя не виню, – нетерпеливо остановил его Вирт. – К тому же все мы думали, что убили проклятую ведьму. Но старая ящерица всего лишь оставила нам свой хвост и уползла за рубеж. Зато она прислала своего верного товарища. Рик Стригой расчистит путь для хранительницы Венца. Поэтому, пусть не на сто, а на девяносто пять процентов, я уверен, ваша Татьяна мертва. Старуха не любит оставлять важных свидетелей.

Даша подавила испуганный вздох и побледнела. Она уже давно переминалась с ноги на ногу, абсолютно не зная, как себя вести с этими важными людьми и должна ли она вообще слышать их разговор.

– Но пять процентов остается, – неожиданно вмешался Шелл. – Мне кажется, дядя Мстислав прав. Нельзя допустить ни малейшей ошибки. Хотя я тоже думаю, что девушка испустила дух. А жаль, я бы хотел с ней познакомиться.

При этих словах Даша вздрогнула и побледнела еще больше.

Наконец Вордак это заметил.

– Вы можете идти, Дарья. И помните о своем поручении.

– Ну и чем ты хочешь заняться? – спросила Криста.

Лешка оглядел свою комнату. Его взгляд задержался на зеленом пушистом ковре с длинным ворсом, расстеленном на полу, но он тут же отвел глаза в сторону. Криста уселась на диван, раскинув красивые тонкие руки по мягкой спинке.

– Ты знаешь, почему я сейчас с тобой? – Девушка грациозно изогнула одну бровь.

– И почему? – Вордак–младший тоже изогнул бровь не менее изящно.

– Чтобы проконтролировать, – тут же ответила рыжеволосая. – Они боятся, что ты станешь подслушивать, о чем будут говорить.

– Но ты, конечно, знаешь, о чем они сейчас болтают?

– А как же. – Криста ослепительно улыбнулась. – Рассказать?

– Как хочешь.

Девушка заложила ногу на ногу и послала собеседнику многозначительный взгляд. Вордак ответил тем же. Некоторое время они молча глядели друг другу в глаза. Наконец Криста сдалась.

– Они говорят о Карпатском Венце. Предполагается, что три символа объединятся и разбудят Великого Мольфара – прославленного древнего мага Земли.

– Угу. Великий Мольфар проснется, зевнет три раза и укажет путь в Чародол, если его хорошо попросить, конечно… Я тоже учился в школе, рыжая, и прекрасно помню этот раздел. – Несмотря на равнодушный тон, парень с явным любопытством наблюдал за собеседницей.

Карие глаза Кристы прищурились:

– Говорят, Венец тоже будет в экспедиции.

– Откуда такие познания?

– Мне тетя Ружена рассказала. – Криста насмешливо улыбнулась. – Я знаю, тебе отец тоже говорил. Правда, Венец будет уже на другой голове. Не на беловолосой. Твоя ведьма действительно погибла в Черном озере.

– Это тебе тоже тетя нашептала?

– Да, – рыжеволосая равнодушно повела плечиком. – Правда, она говорила, что, возможно, блондинку укокошили немного позже…

– Откуда Ружене об этом знать? – Лешка раздраженно фыркнул и уселся в кресло, демонстративно скрестив руки на груди.

– Не забывай, моя тетка была одной из лучших учениц Марьяны Несамовитой. – Криста перешла на более холодный тон. – Кто–то помог бежать блондиночке. Наверное, это были сообщники старой ведьмы… Поговаривают, что даже Марьяна Несамовита могла возродиться… Но я в это не верю. В любом случае, Венец имеет нового покровителя. Новую хранительницу. Куда более хитрую и сильную.

– Наверняка ничего неизвестно. И знаешь, – Лешка закатил глаза к потолку башни, где висели его лучшие снадобья для зелий, – я больше не хочу об этом говорить. Мало отца мне, что ли, с его нравоучениями?

– Хорошо, – легко согласилась Криста. – Мне эта тема тоже неприятна.

– Ну вот и прекрасно.

Повисла пауза.

Лешка делал вид, что разглядывает ножки дивана, Криста же исподтишка наблюдала за ним. Она нарушила молчание первой:

– Давай поговорим о тебе. Что у тебя нового?

– Ничего, – последовал короткий ответ.

Девушка притворно–грустно вздохнула:

– Леш, все хочу тебя спросить… – Ее голос приобрел бархатисто–нежные нотки. – Почему у тебя нет девушки? Ни с кем не встречаешься.

– Встречаюсь.

– Разовые встречи не в счет. – Девушка нетерпеливо встряхнула рыжими кудрями. – Я говорю о постоянной подружке. Красивой, умной, интересной. Одного с тобою уровня. – И хитро улыбнулась.

Лешка поднял удивленный взгляд.

– Криста, – уголки его губ поползли вверх, – ты что, хочешь со мной встречаться?

Вместо ответа рыжая изящным движением вспорхнула с дивана, приблизилась и склонилась над его лицом, опершись ладонями о подлокотники кресла.

– Скажем, мне бы хотелось узнать тебя ближе, – прошептала она ему в ухо.

Лешка обхватил ее за талию и рывком усадил себе на колени.

– Настолько ближе? – В его глазах появились злые, насмешливые огоньки. – Или совсем близко, а?

– Насколько позволишь. – Она не отстранилась, а ее голос стал еще более вкрадчивым.

– Так оставайся на ночь, сблизимся. А там посмотрим. – Он с интересом изучал ее лицо – ждал реакции на свои слова.

Криста снисходительно улыбнулась. Она чуть придвинулась к нему – достаточно, чтобы он смог почувствовать ее тело сквозь тонкую ткань легкого платья, и обвила руками шею – нежно и в то же время хищно, аккуратно вонзаясь ногтями в затылок. Лешка поморщился, но тут же лицо его разгладилось: рыжая ловко прильнула к его губам, одновременно прижимаясь еще сильнее.

Поцелуй был долгим, чувственным, опьяняющим.

Когда она отстранилась от него, оба тяжело дышали. Невольно он попытался задержать ее, но девушка быстро выскользнула из кольца его рук.

– Позже договорим. – Она улыбнулась на прощание и тут же исчезла.

Лешка озадаченно потер затылок, где еще чувствовались следы от острых женских коготков.

– Вот же ведьма… – только и сказал он.

Глава 10

Карпаты

Дорога пролетела на удивление быстро: три ультрапрыжка, перелет на сундуках через границу, еще один зеркальный путь, завершившийся обыкновенным таможенным осмотром на дорожном КПП. Благодаря какому–то свитку с красно–золотой печатью, предъявленному полудухом, их пропустили вне очереди. Как видимо, у колдунов везде свои люди.

И вот здравствуй, родная земля.

– Нас что, никто не будет встречать? – Таня ловко соскочила с крышки своего сундука, замаскированного под «светлую липу».

– Где они все? – поддержала ее Эрис.

Рик не ответил, он внимательно всматривался в темноту ближайшего леска. Таня проследила за его взором, но ничего особо подозрительного не увидела: ровные мачты сосен вперемешку с листвой грабов, кое–где проступали осины и березки, густой молодой орешник – обычный карпатский лесок.

Эрис уже прятала свой сундук в личное астральное хранилище.

– Красиво здесь, – сказала она. – Много зелени… А карпатской делегации и правда нет. Странно.

– Я так и знал, – вмешался и Патрик. – Никто нас не встречает. Они будут вымахиваться перед нами. Еще бы! Владеть столь драгоценной магической землей и не пользоваться этим природным даром. Конечно, вокруг никакой цивилизации, никакой культуры, да, собственно, что можно от них ожидать. А может, кое–кто напутал с курсом? – Он бросил косой взгляд на Рика.

Тот не ответил и ему.

– Вы слышите? – внезапно произнесла Эрис, приложив руку к уху. – Такой странный звук… Что–то приближается.

Татьяна буквально почувствовала взгляд Рика на своей спине, но когда обернулась, он на нее уже не смотрел.

– Что–то ползет по земле, – добавил Патрик, прислушиваясь. Его темные глаза тоже всматривались в ближний лесок. – Что–то перемещается… много отдельных слабых шорохов.

Внезапно браслет обжег Тане руку. Она тут же встрепенулась: привыкла, что таким способом волшебная вещица сообщала о предельной опасности.

– Все на деревья! – крикнул Рик в следующую секунду.

Таню его приказ несколько удивил, но так как остальные послушно побежали к ближайшей роще, девушка быстро устремилась за ними, не забыв по ходу спрятать свой сундук в личном астрале.

Оказавшись среди деревьев, Эрис молча указала ей на ближайший дубок, а сама заскочила на соседнюю сосну, взобравшись по неровной коре ствола, словно белка.

Устроившись в удобном переплетении нижних ветвей, Таня высматривала, где остальные. Рика видно не было, а вот Патрика она разглядела на соседней березе: он пристально смотрел на землю, в правой руке крепко сжимая нож.

Таня тут же вспомнила о собственном оружии – подарке госпожи Кары. Перед отъездом волшебница рассказала ей, что этот нож – древний, мольфарский, в народе прозванный «градовым». Нож не сразу покоряется новому хозяину. Поэтому, когда придет время, он сам расскажет о своих удивительных свойствах.

Больше госпожа Кара ничего не сказала, по–видимому, посчитав, что и этой информации вполне достаточно. Таня не решилась переспрашивать, справедливо полагая, что всему свое время. Ну что ж, сейчас градовой нож и просто сгодится, хоть какое–то подспорье в бою. Она аккуратно вытащила оружие из–за пазухи, разом извлекая из ножен, и приготовилась к худшему.

И худшее не замедлило появиться. Оно пришло в виде тысяч ящериц, в один короткий миг укрывших мшистую землю: черных, ярко–желтых, зеленых, бурых. Таня сразу же вспомнила свое первое посвящение, как она бежала среди скользких, переливающихся телец по темному лесу. Но тогда ящерицы указывали направление… Может, так оно и сейчас?

Стало очень страшно. Шорох от множества движущихся тел раздражал и пугал, хотелось закрыть уши и бежать отсюда далеко и без оглядки.

Девушка быстро оглянулась и наконец увидела Рика: он медленно скользил над землей, внимательно приглядываясь к бегущим ящерицам. Вид у него был демонический, как у настоящего духа – край черного плаща так и трепетал на ветру. Собственно, Рик Стригой и был почти духом – лишь некая формальность мешала ему завершить превращение. Интересно, что это за…

– Оставайтесь на деревьях! – зычно крикнул Рик. – Ищите главную, у нее должен быть венец на голове.

Таня машинально схватилась за лоб, чтобы проверить, не про ее ли Венец он говорит?! Правда, до полнолуния далеко, да и глупо полагать, что Рик решил рассказать Эрис с Патриком о Татьяниной тайне. Однако им все равно предстоит узнать о хранительнице Карпатского Венца, но, как сказала госпожа Кара, тоже в свое время.

Вскоре Тане пришлось вновь сосредоточиться на ящерицах: проклятые рептилии облепили дуб и… ого! Да они начали подрывать корни! В следующую секунду девушка уже обстреливала злобных пресмыкающихся градом тонких стальных игл. Жалко было тратить личный запас, так старательно наколдованный с помощью браслета, но что делать – непредвиденные обстоятельства уже начались.

И тогда Таня увидела главную – огромную, просто–таки гигантскую ящерицу. Большое извилистое тело в серебряно–синих чешуйках, явно сделавшее бы честь какому–нибудь крокодилу–альбиносу или белому питону, медленно выползло из–за дерева и задрало тупоносую морду. Взгляд желтых глазок с черными узкими зрачками источал злобу и разум, а толстый раздвоенный язык так и мелькал с чудовищной скоростью. Гадина пооглядывалась и деловито затрусила к дубу, на котором сидела Таня.

Крохотный золотой венец на безобразной рогатой голове вдруг показался Тане насмешкой. Словно бы это она сама ползет среди трав и мха, в красивой, но незаслуженной, неуместной на ее челе короне.

Девушка глухо заворчала и обрушила на тварюку остаток игольного запаса. Чудище на иглы даже внимания не обратило: передние лапы сосредоточенно подрывали землю под молодым дубком.

Остальные тоже заметили, что появилась главная, которая явно проявляет интерес к убежищу Тани. Эрис послала длинное белое копье, тоже из личного запаса, но оно отлетело от твари, будто ее защищали невидимые силы.

– Ее оберегает корона! – тут же озвучил разгадку Рик. – Магия не поможет. Каве, думай быстрее, иначе тебя съедят! Решай, что делать!

У Тани зародилась одна идея, но ее деревце стало опасно крениться – ящерки во главе с гигантской предводительницей работали вовсю. Думать и вправду было некогда.

Придется прыгнуть на тварь. Высвободив одну ногу, Таня оттолкнулась, но неудачно, и свалилась прямо на рогатую голову образины. Дальше она действовала по наитию: обхватив чудище ногами за шею, вонзила свой градовой нож по самую рукоятку и провернула на триста шестьдесят. Не надеясь на маленькую длину лезвия, сделала еще несколько глубоких уколов, а после полоснула вдоль скользкой шеи, располосовав серебристо–голубую чешуйчатую кожу… Все, как учила госпожа Кара.

Из раны фонтаном брызнула зеленоватая жижа. Тварь взревела, взбрыкнула, словно дикая лошадь. Таня не сумела удержаться и совершила перелет через невысокий куст орешника. К счастью, молодой мох смягчил падение. В панике девушка неожиданно превратилась в ящерицу, молниеносно взбежала на соседнюю сосну и тогда уже, в безопасном окружении шишек, осторожно вернула свой облик.

Она увидела, как Рик добивает страшилище ударом ножа, засадив его между глаз по самую рукоятку. Чудовище издало глубокий, рычащий стон и окончательно затихло. Маленькие ящерки тут же исчезли.

Рик соскочил с убитой твари. Татьяна успела заметить лишь блеснувшее серебром лезвие. Переведя взгляд на ящерицу, она обратила внимание, что корона той испарилась. Присмотревшись к чудищу, девушка разглядела маленькое тельце обыкновенной прыткой ящерицы. Мгновенно запахло мятой и лимоном… Да это же иллюзия… И очень ловкая…

Встретившись с Таней взглядом, Рик вдруг передал ей мысленный посыл:

«Сложнее всего за мгновение собрать этих малышек–ящериц. Пришлось создать иллюзию огромных змей, охотящихся на них…. А вот главная, согласись, получилась отлично, я даже загордился! Неплохой вышел урок, Каве? Правда, на пятерку с минусом».

– А за что минус? – не удержалась Таня от вопроса вслух.

Эрис с Патриком были заняты осмотром поверженного чудища (парень даже пытался тайком стащить зуб размером с ладонь), поэтому вопроса не услышали.

«За превращение в ящерицу. Кажется, в панике ты случайно можешь выдать себя!» – Рик дополнил фразу строгим взглядом.

– Будем считать, что знакомство с Карпатами состоялось, – сказал он беспечным голосом и, заложив руки за спину, направился к ближайшему просвету между деревьями.

«Да, Каве, поздравляю, – пронеслось у девушки в голове, – твой нож прошел посвящение. Он позволил тебе владеть им и даже нанести удар. Признал как хозяйку. Это хороший знак. Госпожа Кара будет довольна».

На лицах остальных начало проступать понимание. Патрик первым со злостью бросил зуб, который все–таки выкорчевал из пасти.

«Ну и правильно», – злорадно подумала Таня. Зачем ему амулет из воздуха…

На холме, где наконец–то встретились обе делегации, дул несильный ветер. Солнце начало свой послеобеденный спуск. Наверное, сейчас около пяти–шести часов.

Схватка с иллюзорным чудищем раззадорила Таню – она перестала бояться мгновенного разоблачения и даже почувствовала азарт. Адреналин, черт его возьми. Поэтому она с радостным вниманием принялась разглядывать прибывших.

Мстислав Вордак, главный черт прикарпатский, а с ним его несравненная любовница, Ружена Мильтова, радостно улыбались заграничным гостям. Остальные, все больше незнакомые Татьяне, старательно следовали их примеру. Впрочем, выражения лиц у многих были озадаченными.

– Зачем же вы пошли через Змеиную рощу, – после официального приветствия мягко укорил Вордак. – Ведь это известное нечистое место. Я уже знаю подробности. Эта тварь, которую, к счастью, вам удалось убить…

– О, это было несложно, – вежливо произнес Рик. – Ведь с нами – Каве Лизард, сильнейший специалист по иллюзиям в Европе. – Он указал на Таню. – Это она горела желанием прогуляться в печально знаменитой Змеиной роще, где так легко оживают злоумышленные иллюзии…

Вордак удостоил полудуха долгим прищуренным взглядом, а после с интересом взглянул на Таню.

Девушка набралась наглости и подарила карпатскому магу надменную, самоуверенную усмешку.

Да, мол, интересно было прогуляться по вашей Змеиной роще.

– Ну что ж, – скупо улыбнувшись в ответ, произнес отец Лешки, – приятно, что наши края посетила столь смелая и… – он окинул ее более пристальным взглядом, – одаренная особа.

Таня чуть скисла. Конечно, сейчас трудно назвать ее хотя бы очаровательной. Конечно, это мелочь. И все же, красавицы, они такие – привыкают к комплиментам с самого детства и постоянно в них нуждаются.

– Надеюсь, – повел дальше Вордак, – ваши познания, мисс Каве, помогут нам распознать сильное отрицательное пространство на Горганском хребте.

– Будем стараться, – скромно произнесла Таня.

Вордак кивнул и обратился к другим гостям, потеряв к девушке интерес.

Таня облегченно вздохнула. Притворяться не собой оказалось не так уж и сложно.

Да, вот он, Мстислав Вордак, бледная тень былых эротических грез. Непроизвольно Таня вспомнила, как же он ей нравился: черноглазый, длинноволосый, сильный, умный и хитрый, с этими властными складками у рта. Лишь только увидела его на первом шабаше, в домике – сразу запал в душу, тронул неопытное сердчишко. Как он ей нравился тогда – во время работы в турагентстве. А в тот страшный и волшебный вечер, во время беседы на диване возле двух пылающих каминов… И как же она ревновала его после к хитрой венгерской ведьме – красавице Ружене Мильтовой. Что поделать, девушкам нравятся сильные мужчины – лидеры, уверенные и властные, вожаки. А какая у них там мораль и принципы, не так уж и важно для женского понимания любви.

Да, старший Вордак когда–то ей нравился. Теперь и вспомнить смешно.

Таня непроизвольно усмехнулась. К собственному удивлению, она приняла встречу с карпатским президентом – своим врагом номер один, довольно спокойно. Пожалуй, скрывать свой настоящий облик будет действительно несложно.

Вордак, одетый в темный широкий плащ поверх обычного делового костюма, раздаривал гостям официальные улыбки. Ружена, стоявшая по правую руку от него, искрилась обаянием и добротой. За ними выстроились незнакомые люди в простой черной одежде – охрана. Младшего Вордака видно не было, и Таня совершенно воспрянула духом.

После еще одной, к счастью, короткой приветственной речи Мстислав Вордак самолично открыл портал: посреди поляны выросло огромное зеркало в толстой ветвистой раме, покрытой темным серебром грубых узорных завитушек с навечно въевшейся чернотой прожилок. Рик, Эрис, Патрик и, последней, Таня по очереди нырнули в зеркальный проем.

Как Таня и ожидала, дальше их повели прямо по аллее Крестоносцев, с двух сторон огороженной высокими, тенистыми тополями. И шла торжественная процессия к хорошо известному ей дому – черному замку, главной резиденции Вордаков. Ничего здесь не изменилось… Невольно Таня тут же отыскала глазами башню – крайнюю слева, где жил Лешка.

И сердце не выдержало – сжалось. Да, главное испытание еще впереди.

– Как ты, в порядке? – шепнула Эрис. Словно почувствовала неладное.

– Лучше всех.

– Смотри, как этот Стригой тебя представил. – Эрис тихо ухмыльнулась. – Теперь их главный к тебе нет–нет да и присматривается.

Таня повела плечами. Мотивации Рика показались ей странными. Возможно, это был намек на еще какой–нибудь урок. А может, Вордак не будет пытаться разглядеть в «известном английском специалисте» ту простодушную, наивную ведьмочку, которая чудом ускользнула из его рук. Вместе с чудным Карпатским Венцом…

Внезапно Танины глаза, и без того сейчас круглые, еще больше расширились: она увидела ту, что встречала их у дверей.

Криста. А рядом с ней – Даша. Обе выглядели отлично: в черных облегающих костюмах, в туфлях на каблуках, с аккуратными стильными прическами. Девушки явно не собирались лазить по горам и сражаться с ящерицами.

К большому изумлению Тани, рыжая направилась прямо к ним, а Даша покорно засеменила следом.

– Меня зовут Криста Соболь, – представилась рыжая, протягивая руку Эрис. – А это Дарья.

Эрис не подала виду, что удивлена столь панибратским поведением девушки. Патрик, как истинный англичанин, был сконфужен, но ладонь красотки осторожно пожал. Один лишь Рик, улыбаясь, перехватил руку Кристы и аккуратно поцеловал кончики пальцев. Но больше всего удивилась Таня. Пожав руку и ей, рыжая ловко схватила девушку под локоток.

– Надеюсь, мы все с вами подружимся, – проворковала на ухо Криста, чем очень смутила Таню.

К счастью, рыжая красотка списала это на природную застенчивость английской гостьи. Поэтому она поудобнее перехватила Танин локоть и повела ее дальше по аллее, впереди всех.

– Мы находимся в родовом поместье Вордаков, – щебетала она по ходу. – Это красивый, древний дом. Ему более двухсот лет… Здесь имеется около ста пятидесяти комнат, из них – три торжественных зала, пять бальных, двадцать гостиных с большими каминами, тридцать спален и сорок кабинетов. В доме две главные башни: одна принадлежит сыну Мстислава Вордака, другая – невесте президента, Ружене Мильтовой. Сам президент обитает в центральной части. В этой части замка есть отличная большая библиотека, залы для магических упражнений, спортзал, небольшое подземное озеро… В подвале находятся кухня и другие помещения, превосходный винный погреб. Есть даже сокровищница и небольшое подземелье, где раньше, в смутные времена, держали пленников. Да, представляете, наш господин президент большой оригинал – держит в качестве прислуги духов…

Таня медленно кивала, стараясь не дышать так часто и прерывисто. Интересно, сколько пространства пришлось раздвинуть, чтобы втиснуть в этот маленький с виду замок такое количество комнат и залов.

Когда они дошли до тех самых, до жути знакомых дверей, стилизованных под замковые ворота с подвесным мостом, Криста остановилась. Оказывается, девушки сильно обогнали остальных.

– А ты мне сразу понравилась. Ты не похожа на других. – Криста подарила свой особенный, знакомый Тане по прошлой жизни чарующий взгляд. – Скажи, почему тебя выбрали для такой ответственной миссии? Ты, конечно, аристократка?

– Я из очень древнего рода, – угрюмо процедила Таня. Желание вцепиться Кристе в горло грозило возобладать над остальными, не менее кровожадными.

Криста промолчала, уловив плохое настроение собеседницы, но заинтересованно прищурилась.

– Извини, у меня голова немного кружится, – поспешила скрыть оплошность Таня. – Чувствую себя неважно после нападения в Змеиной роще.

Криста понимающе покивала.

– После всей этой официальной чепухи, – заговорщицки произнесла она, – я приглашаю тебя, Каве, на вечеринку. Как только все успокоятся, мы сможем нормально познакомиться и поговорить по душам. Возьми свою подружку… Эрис? И этого симпатичного синеглазого… Патрика?

Таня скривилась:

– Хорошо, мы придем. Я думаю, они будут не против.

– Вот и прекрасно. – Криста от удовольствия даже в ладоши хлопнула. Вышло так мило и изящно, что у Тани еще больше испортилось настроение.

– Тогда после ужина я проведу вас в башню к сыну президента – Алексею Вордаку. У него отдельные апартаменты, можем провести там хоть всю ночь.

Сердце у Тани пропустило один удар.

– А он не будет возражать? – осторожно спросила она.

Криста издала легкий смешок.

– Вечеринка была моей идеей, – доверительно сообщила она. – Но мой парень в таких вопросах мне не препятствует. Так что мы с Алексеем вас ждем.

Рыжая подмигнула Тане, как старой хорошей знакомой.

У Тани наступил шок.

Ей вдруг захотелось наплевать на все предосторожности и приличия и вцепиться этой наглой зеленоглазой ведьме прямо в рыжие кудри. Или дать по зубам со всей силы. О–о–о! Таня это увидела настолько реально, что просто немедленно захотела исполнить.

На ее счастье (и на счастье всей евроделегации), возле нее оказался Рик.

Он осторожно взял Таню за руку и отвел в сторону.

– Запомни, – строго сказал он, – минут через двадцать я буду в твоей комнате. Жди.

Комнаты для членов европейской делегации отвели в правом крыле. Таня смутно помнила, что именно здесь находились покои Ружены Мильтовой. Ведь когда–то, стремясь избежать плена, она выбиралась из комнаты венгерки через окно и три часа сидела на крыше под проливным дождем. Этого времени хватило, чтобы разглядеть верхние этажи во всех подробностях.

В ее комнате стояла широкая двуспальная кровать с кованой спинкой, маленький круглый столик, инкрустированный на восточный манер перламутром, тяжелые шторы со старомодными кистями на окнах, мягкий, как трава, зеленый коврик и привычное в колдовском мире зеркало в полный рост.

Вот как раз оттуда и вынырнул Рик, окруженный непременным черным дымком. Таня поздравила себя, что умеет быстро переодеваться.

– О чем вы говорили с Кристиной Соболь? – требовательно спросил он.

Пришлось рассказать о планируемой вечеринке.

– Отлично, – одобрил Рик. – Вы должны непременно пойти. Особенно – ты.

– Почему я? – изумилась Таня.

Рик наклонился к ней очень близко.

– Как ты думаешь, – шепнул он ей в ухо, – ты попала в делегацию только из–за своих способностей к иллюзиям?

– Думаю, что я вообще попала в вашу компанию из–за одного золотого предмета, – отпарировала девушка.

– Верно, – вновь зашелестел голос Рика. – Вернее, из–за двух предметов как минимум. А хорошо бы – из–за трех… Твой браслет, Каве, – Таня еле его слышала, – может помочь нам отыскать Скипетр. Ты же знаешь, как твое магическое украшение реагирует на эти волшебные предметы… Если мы сможем заполучить второй символ власти, то здорово облегчим себе поиски Великого Мольфара.

Таня поежилась. Браслет действительно реагировал на появление Скипетра или Державы и, особенно, на прикосновение к ним: воспоминание о той страшной, запредельной для человека боли стерлось, а страх остался.

– Госпожа Кара ничего не говорила об этом.

– Зато она просила слушать и исполнять все, что я говорю, не так ли? – Дождавшись ответного кивка, Рик продолжил: – Ты – моя ученица, Каве. Поэтому выслушай меня внимательно. У тебя нет выбора. Или ты отдаешь Венец и погибаешь, или помогаешь собрать три символа и найти великого карпатского мага. Мы откроем путь в Чародол в обход этой кучки чванливых колдунов, и ты, Каве, выйдешь победительницей. Ты будешь показывать им дули с высокой горы. Что выбираешь?

Таня промолчала.

– На вечеринке ты должна будешь побродить в той части дома, где живет младший Вордак, и хорошенько осмотреться. Возможно, Скипетр лежит именно там. А пока я собираюсь вызвать старшего на разговор. А может, получится перекинуться словцом и с Лютогором. Если действительно удастся, я проведу мысленный вызов: тебе будет интересно послушать нашу беседу. Так что будь готова.

Таня вскинула голову:

– А если я найду Скипетр? Что потом? Мне придется его украсть?

Рик хищно усмехнулся:

– Ты, главное, найди его, Каве. А остальное предоставь мне.

– Ладно, – пробурчала девушка. – Но тогда скажи, раз уж ты столь откровенен со мной, почему ты представил меня такой важной специалисткой по иллюзиям? Разве это не привлечет ко мне лишнее внимание? Криста уже клещом вцепилась в меня, и знаешь, раньше мы отнюдь не дружили.

– Главное, чтобы твои бывшие знакомцы не признали в Каве тебя – ту простодушную и наивную ведьмочку, которую они желали и желают обкрутить. Пусть приглядываются к тебе, как к крупному заграничному специалисту, профи. Кроме того, Вордак вряд ли думает увидеть тебя в составе самой делегации. Он догадывается, что мы знаем, где Венец, но про тебя и речи не идет. Возможно, они думают, что мы тебя давно убили… Поэтому не стоит так переживать. Просто веди себя осторожно. Да, и постарайся говорить с легким акцентом. Потренируйся у бедолаги Патрика – славянская речь дается ему с трудом.

– Ясно.

Таня мрачнела с каждой секундой. Убили… Прекрасно. А что помешает чертовому полудуху укокошить ее, когда все три вещи будут собраны вместе?

Рик прищурился:

– В чем дело, Каве? Опять жалеешь себя?

– Нет.

Но он уже взял ее за подбородок. Таня изо всех сил свела скулы, чтобы не отвести взгляд от серых изучающих глаз или хотя бы не моргать.

– Ты что, ничего не замечаешь, Каве? – начал Рик. У Тани мурашки прошли по коже от его мягкого, вкрадчивого тона. – У госпожи Кары собрались все, кто когда–либо был проклят. У каждого из семьи Лизард есть проклятие. Например, наша славная, маленькая Эрис – оборотень, она получила свое наказание за неосторожность.

– Оборотень?!

– Да… но светлый, интересное перевоплощение… белый единорог. Удивлена? Собственно, бедняжка Эрис не любит говорить об этом. Но захочешь узнать больше – спроси у нее. Но лучше подожди, пока сама расскажет.

– И Патрик оборотень?

Рик скривился:

– Патрик… Этот дурак погубил из–за глупости собственную девушку.

– Патрик убил… – Таня запнулась, ошарашенно глядя на Рика. – Не может быть!

– А на тебе – Карпатский Венец, который ты можешь отдать другому, лишь позволив убить себя, – безжалостно продолжил Рик. – Госпожа Кара собрала всех, на ком лежит проклятие, и помогает заново обрести силу. Или получить ее. – Полудух усмехнулся. – И я тебе в этом помогу, Каве. Ты станешь сильной, или я тебя сам убью, клянусь.

– Я этого не хотела!

– Никто не хотел. Но поверь, каждый из нас заслужил свое проклятие.

– Я не об этом… Я вообще не хотела быть ведьмой.

Рик прищурился. В его глазах мелькнул интерес.

– Почему? Я видел – тебе нравится колдовать. У тебя получаются отличные иллюзии, есть некоторые другие, очень интересные способности. Тот же луньфаер… – Он замолчал.

– Так ли ты не хочешь быть ведьмой? – снова продолжил он. – Если собрать три вещи вместе и отдать их Мольфару, твое проклятие сгинет. Венец больше не будет довлеть над тобой. Если захочешь, можешь потом подарить кому–нибудь свой браслет и будешь свободна. И сможешь, если вдруг захочешь, перестать быть ведьмой. А пока учись всему, что преподают, ясно?

– Куда уж яснее, – буркнула Таня.

– Вот и чудесно.

– Знаешь, Рик, – неожиданно произнесла она, – если бы сейчас была жива моя прабабка… Ну та, которая впутала меня во все это, подарив свой браслетик, а с ним – эту чудовищную карпатскую тайну… Уж я бы хотела с ней поговорить по душам. Вот бы с кем я хотела рассчитаться за все.

Рик неизвестно чему улыбнулся.

– Ты еще не знаешь, в чем именно состоит карпатская тайна, – поддел он девушку. – И вдруг спросил: – Ты обижена, что она не взяла тебя сразу на обучение? С детства?

Таня, заинтригованная туманными словами полудуха, ответила не сразу:

– Ну… в общем, да. Если прабабка так хотела назначить меня новой хранительницей Венца, могла бы и подготовить к столь великой миссии.

– Каве… – Рик опять широко улыбнулся и добавил неожиданно тепло: – Поверь мне, тебе повезло, что ты не была ее ученицей. А то бы выросла такой, как эта симпатичная, но явно вредная рыжая ведьмочка. Ты лучше их всех. Просто пока слабее. А сейчас советую подготовиться к официальной части, – произнес он обычным тоном. – Будет ужин при свечах и прочая ерунда напоказ. Надень какое–нибудь платье и всю эту вашу женскую нарядную ерунду.

И исчез, оставив Таню с раскрытым ртом. Дождаться от полудуха теплых слов? Да за такие вещи надо пить, не чокаясь.

Долго скучать девушке не дали. Вновь засеребрился зеркальный овал, и перед ней появилась Эрис.

Невольно Таня вспомнила о проклятии. Почему эта девушка стала оборотнем? Да еще таким необычным – единорогом? Но спрашивать – вот так, с ходу – ни в коем случае нельзя. Как сказал Рик: если Эрис захочет, сама расскажет.

На брюнеточке был красивый зеленый наряд, расшитый золотыми лилиями. Темные волосы аккуратно забраны под заколку в виде золотой ракушки, украшенной настоящим жемчугом, и в ушах сверкало по жемчужине, оправленной в золото. Таня с ужасом вспомнила, что не взяла никаких торжественных вещей. Единственное черное короткое платье было ей теперь до колен, да и вообще – как взглянешь в собственные каре–желтые глаза, так и наряжаться не хочется…

Эрис быстро разгадала замешательство подруги.

Улыбаясь, она с большой ловкостью вытащила из–за спины (конечно, из личного астрала) аккуратное синее платье – длинное, с коротким рукавом, с красивым черным кружевом по низу.

– Я знала, что ты ничего не взяла. А мы сейчас одного роста.

– Зачем мне наряжаться, когда я похожа на упитанного кота–переростка? – грустно сказала Таня. – Мне бы сейчас больше подошли сапоги со шпорами и шляпа с пером. И мышь в зубах. Да… поскорей бы закончился этот ужин.

– Погоди, после же – вечеринка, – хмыкнула Эрис. – Криста оказала мне особую честь, ха–ха, пригласила через меня всех нас. Думаю, там будет поинтереснее.

– Через меня тоже пригласила, – ухмыльнулась и Таня. Интересный подход у рыжей – подойти к каждому и аккуратненько втесаться в доверие.

– Тебе она тоже говорила: «Ты мне сразу понравилась! Ты не похожа на других!»?

– Точь–в–точь!

– Ну и ведьма! – развеселилась Эрис.

С помощью подруги Таня быстро переоделась, и они вышли в коридор через обычную дверь. Та нещадно заскрипела – по–видимому, ее нечасто открывали.

– На ужине будь поосторожнее, – наущала тихонько Эрис, пока они шли по красной с золотом ковровой дорожке. Факелы на стенах источали мягкий приглушенный свет, коридорчик выглядел таинственно и волшебно. – Сиди тихо, помалкивай… Лучше ешь все время, но по чуть–чуть. Мало пей. Нам еще на вечеринке надо быть. Кстати, Рик тоже просил последить за тобой.

Таня вздохнула. Да это просто! Она видела старшего Вордака, Кристу, даже Дашку! И никому не вцепилась в горло. Все будет чудесно.

– Ой! – Эрис внезапно остановилась. – Ты смотри, здесь библиотека! Давай зайдем, а?

– Давай! – легко согласилась Таня. Если честно, ей хотелось оттянуть момент официального ужина. Уж лучше чужие книги полистать.

Библиотека являлась главной гордостью любого колдовского дома. И чем больше и таинственнее книгохранилище, чем мрачнее его интерьер, чем стариннее книги на полках бесчисленных шкафов, тем могущественнее и загадочнее представлялись и сами хозяева. Так уж принято, что после ужина гостей всегда препровождают с особыми почестями в библиотеку и хвастаются редкими экземплярами магических трактатов, нередко добытых с трудом, выманенных, отбитых силой или же составленных собственноручно. Другими словами, хвастаться друг перед другом книгами в магическом мире – самое благородное дело.

Библиотека Вордаков оказала бы честь любому магическому европейскому дому. Книжные шкафы сходились лучами к центру, словно огромный цветок, составленный из длинных палочек. Девушки двинулись по кругу, восхищенно вертя головами. Стены помещения тоже внушали уважение: во всю их длину размещались как старинные географические карты – с черепахами и драконами, так и современные – на два полушария. Множество чертежей и набросков были забраны в аккуратные железные рамки. Были на стенах и звездные карты, и волшебные топографические, и чертежи непонятных конструкций, и сложные рисунки волшебных предметов в разрезе и сечении. Таня разглядела даже ветхую, порванную по краям, очень старинную карту… Чародола! Об этом сообщала соответствующая надпись вверху. Вот это да! Прямо возле ряда под цифрой «23». Девушка для себя отметила, что надо обязательно вернуться сюда позже и рассмотреть древний мир получше. Остальные–то наверняка встречали эту карту и раньше: Эрис лишь скользнула по надписи взглядом.

Неожиданно подруга потянула Таню за руку, резко свернув в один из боковых проходов. Продолжая размышлять о карте Чародола, Таня послушно последовала за Эрис.

От собственных мыслей девушку отвлек близкий тихий шелест. Неужели, песок? Таня повертела головой. Так и есть – в центре возвышались огромные песочные часы в бронзовой оправе, на тонких, гнутых осях. Красиво.

Подняв взгляд, Татьяна чуть не вскрикнула: прямо перед ней стоял Лешка. В своих любимых синих джинсах. В простой рубашке. В белой. Только волосы непривычно зачесаны вбок. Наверное, приготовился к вечеринке. Кажется, он немного вырос. Или стал шире в плечах? Нет, совсем не изменился. Просто выглядит хмурым.

К счастью, младший Вордак не смотрел на нее, и ей удалось быстро совладать с собой. Он искал какую–то книгу, живо перебирая корешки толстенных фолиантов на полках. А вот его друг – коротко стриженный крепыш с веселыми глазами, по–видимому, тяготившийся этим занятием, так и стрелял глазами в Эрис. А та, вот гадина, отвечала ему тем же.

– Здравствуйте, дамы, – сказал парень. – Вы, наверное, из ЕВРО? Извините, мы не смогли встретить вас на холме.

– Да, мы из Англии, – кокетливо произнесла Эрис. – А вы?

– Я из Польши…

– Пошли отсюда, – процедила Таня подруге и, уцепившись за рукав ее изумрудного одеяния, чуть ли не силой потащила обратно.

– Девчонки, ну куда же вы? – остановил их голос крепыша. – Давайте познакомимся!

– Каве, дорогая, расслабься. – Эрис сбросила Танину руку и мило улыбнулась парню.

– Я вас раньше не видел, – продолжил Лешкин друг, направляясь к ним. К счастью, сам Вордак даже не смотрел на девушек, что давало возможность избежать нежелательного «знакомства».

– Меня зовут Шелл, – представился парень. – Я учился в Карпатском университете, Кукушке, выпускник. А это – Алексей. Он сын президента, поэтому столь надменен.

Лешка хмыкнул, кивнул, но даже не обернулся. Он стоял, уткнувшись в одну из книг рассеянным взглядом.

– Извините его, он сейчас весьма занят. – Шелл неодобрительно скосил глаза на друга, а после вновь обратился к Эрис: – А как ваше имя?

– Меня зовут Эрис, – тут же отозвалась брюнетка. – А это – Каве. Крупный специалист по иллюзиям. Она плохо говорит по–вашему и поэтому немножко стесняется. – Девушка сделала Тане большие глаза.

Шелл скользнул по Татьяне насмешливым взглядом, задержался на некоторых частях ее иллюзорного тела и с еще большей приветливостью обернулся к Эрис.

– Приятно, что наши края посетили столь симпатичные барышни, – сказал он.

– Да, мы приехали, чтобы участвовать в походе на Горганский хребет. Вы тоже там будете?

– Конечно! – Шелл взял Эрис под локоток и заговорщицки прошептал: – Мы с Алексом обязательно примем участие в столь опасной и ответственной экспедиции. Собственно, мой друг сейчас занят поисками книги, рассказывающей о тех местах.

– Мы можем помочь, – мило предложила Эрис. – Поискать книгу.

– Да, надо успеть до ужина, где мы познакомимся поближе. – Шелл осторожно коснулся пальчиков Эрис и погладил их. Девушка не возражала. Но после мягко высвободила руку, послав парню легкую улыбку.

Шелл ничуть не расстроился, наоборот, улыбнулся в ответ.

– А кто еще будет участвовать в экспедиции? – не удержалась от вопроса Таня. Ее начали раздражать заигрывания этих двоих и откровенное пренебрежение Лешки, нагло повернувшегося к ним спиной: он быстро перебирал корешки книг и поэтому удалялся от группы. И все они машинально передвигались вместе с ним. – Много людей?

– О да, – кивнул Шелл. – Из Болгарии подъедут, из Румынии, из Венгрии будут… Одна из них учится в нашей академии – Кристина… как ее точно зовут, Лешка, твою красивую подружку?

– Криста Соболь, – не отрывая головы от книги, ответил Лешка.

Таня зло фыркнула. Ну кто бы сомневался, что Ружена затащит в такую важную экспедицию свою племяшку. То–то Криста каждого обхаживает… Вечеринки, зараза, устраивает.

Танино фырканье не осталось без внимания – Лешка повернулся к ней и одарил неприязненным взглядом.

Против воли Таня почувствовала, что краснеет. Или бледнеет. В общем, сердце заболталось где–то у пяток, а ей самой перестало хватать кислорода.

– Ты знаешь Кристину Соболь? – напрямую спросил у нее Алексей Вордак.

– Нет, конечно. – Таня с вызовом глянула ему в глаза. – Просто фамилия смешная, вот и все.

– То есть ты считаешь, это нормально – насмехаться над фамилией незнакомого тебе человека? – холодно уточнил он. Кажется, Лешка явно не в духе.

Таня обозлилась.

– Да, нормально, – процедила она. – Уверена, что эта девушка – пренеприятнейшая особа. Имею право так считать.

– Нет, не имеешь. Ты оскорбила человека, не глядя. В Англии все так поступают?

– У нас в Англии, – Таня побагровела от злости, – смеются над чем хотят.

– А у нас за такие смешки и пришибить могут.

– Ну так попробуй, если успеешь. – Таня показала бывшему другу кулак.

Лешка сложил брови домиком.

– Советую взять тут книжечку «Как вести себя в гостях», – насмешливо произнес он. – Или подучить заклинания. А то с таким характером у тебя скоро будет много неприятностей.

– О себе подумай! – не сдержавшись, выкрикнула Таня. – С твоим характером вообще лучше повеситься на ближайшей березе!

Лешка посмотрел на Таню, как на душевнобольную. Но шея у него покраснела. Ну в точности как у отца, когда тот был в гневе.

– Мы знакомы? – холодно спросил Лешка. – Не узнаю вас в гриме.

– Да пошел ты!

У Шелла с Эрис вытянулись лица. Последняя, кажется, заподозрила неладное.

– Ну мы, пожалуй, пойдем, – пробормотала она. – Каве устала с дороги и поэтому… До свидания. – Эрис схватила разъяренную подругу за рукав и быстро потащила к выходу.

Таня не выдержала и обернулась: Лешка, как ни в чем не бывало, вновь занялся поисками книги.

– Еще увидимся, – долетел до них грустный голос Шелла.

– Да что на тебя нашло?! – тут же набросилась Эрис на Таню. – Ты что, знаешь его, что ли?

– Знаю, – буркнула Таня. – И очень хорошо знаю.

– Это твой друг? Или враг?

Таня, все еще разозленная диалогом с Лешкой, неопределенно пожала плечами.

Эрис шумно выдохнула.

– Хоть бы намекнула! – Она покачала головой. – Не забывай, что ты здесь инкогнито. Изменить внешность – это еще не все. Твои друзья могут узнать тебя по жестам, походке, манере речи, любимым выражениям. Долго ли тогда мы все будем в безопасности?

– Я буду стараться! – Таня выдернула руку и первой пошла по коридору.

Скорее бы уже этот чертов ужин…

Глава 11

Ужин

Удивительная гостиная с двумя каминами, где Таня когда–то вместе с другими девушками сдавала магический выпускной экзамен, значительно преобразилась.

Нет, интерьер по–прежнему был мрачен, готичен и волшебен, однако чувствовался официоз и показная торжественность большого праздника.

В центре стоял огромный овальный стол, накрытый ослепительно–белой скатертью. По всей его длине тянулась аллея высоких серебряных подсвечников. От белых и красных роз, размещенных в пузатых фарфоровых вазах, шел густой, одуряющий запах. Посуда чередовалась попеременно – серебряные и золотые приборы. Стулья с резными спинками, обтянутые кроваво–алым плюшем, черная драпировка стен в тонких серебряных узорах, хрустальный каскад торжественной люстры, щедро отражающей пламя свечей, и в довершение – веселый, яркий огонь в двух больших каминах.

А на столе уже стояло шампанское в серебряных ведерках и водка в прозрачных графинах. Сверкали хрустальной чистотой бокалы с рюмками.

Одним взглядом Таня охватила всю эту роскошь и тут же оробела. Если разобраться, она еще никогда не участвовала в торжествах столь высокого уровня.

Гостей рассаживали призраки. Бледные тени официантов с пустыми, белыми лицами скользили между людьми и глухими загробными голосами предлагали «сопроводить к местам». Тане досталось кресло по левую руку от Рика: именно там лежала именная карточка с надписью черными с завитушками буквами: «Каве Лизард».

Место слева от нее пока еще пустовало. Патрика, выглядевшего донельзя растерянным, усадили между Кристой и Дашей, – рыжая тут же принялась обхаживать английского гостя. «Кажется, его решили взять в оборот», – мстительно подумала Таня. Лешка и его друг Шелл сели напротив Патрика и Кристы. Это хорошо. Таня успела перехватить взгляд Шелла, устремленный на Эрис, которая села справа от него, а вот Лешка… Лешка смотрел только на Кристу. Рыжая в тонком и длинном, красном струящемся платье была чудо как хороша. Она заметила его взгляд и улыбнулась. Вордак чуть улыбнулся в ответ.

Таня решила, что ей просто необходимо взять уроки каких–либо восточных медитаций, чтобы научиться самоконтролю и спокойствию духа.

Сейчас же, лишенная подобной возможности, она быстро перевела взгляд на других гостей. О, вот и президент с любовницей – уселись в центре, замыкая овальный край с левой стороны от входа. По левую руку от Вордака сидел странный седой человек. Выглядел молодо, однако… Мужчина заметил ее взгляд, чуть повернул голову: блеснула в ухе золотая серьга в виде полумесяца с черной каймой. Девушка тут же отвела глаза.

Неожиданно многоголосый гул в гостиной затих. Все обернулись к двери. Таня тоже взглянула в том направлении и замерла.

В дверях стоял Лютогор. За ним – два высоких, надменных молодых человека, очень похожих между собой: одинаковые шевелюры вьющихся волос, холодные голубые глаза и вздернутые подбородки… Довершали сходство черные костюмы, такие же, как у предводителя диких: пиджаки–мундиры, наглухо застегнутые на все пуговицы, такого же цвета штаны, заправленные в узкие сапоги из тонкой кожи, и короткие трости из темного дерева с набалдашниками в виде граненых изумрудов. Эта троица напоминала свирепого дракона о трех головах – так ладно они смотрелись вместе. Но фигура, зашедшая в зал вслед за ними, заставила Татьяну испуганно вжаться в спинку кресла.

Олеша. На бывшей наставнице был простой черный плащ, седые волосы собраны в пучок на затылке. Старая ведьма опиралась на небольшой суковатый посох и выглядела несколько утомленной, однако мало изменилась с того времени, как Таня побывала у нее в ученицах.

Глаза Лютогора цепко оглядывали присутствующих. Вот он обменялся коротким сухим поклоном с Вордаком. После его взгляд задержался на лице Рика Стригоя, тот насмешливо поклонился в ответ. К удивлению Тани, Лютогор слегка улыбнулся ему. Далее предводитель диких внимательно оглядел всех по очереди и лишь тогда остановился на Тане, сидевшей к нему ближе всех.

Девушка мысленно поблагодарила Рика за то, что тот особым способом прокоптил браслет–змейку: бросил его в огонь и долго бормотал хитрое заклинание. А после – раз! И голыми руками вытащил браслет черным–пречерным. Магическое украшение выглядело старой железякой, хорошенько вывалянной в саже, зато теперь никто не сможет разглядеть изумруды и серебряный узор…

Увидев, наконец, чье имя написано на именной карточке слева от нее, Татьяна похолодела от страха. Воспоминание о том, как Лютогор похитил ее с прошлогоднего Апрельского бала, мгновенно развернулось в памяти яркой и страшной картиной.

Между тем Лютогор слегка повел головой из стороны в сторону, и тут же один из черных молодых людей поменял местами именные таблички. Лютогор, надменно оглядев присутствующих, уселся в центре стола – прямо напротив Вордака. Один из «близнецов» опустился в кресло рядом с Таней, даже не удостоив ее взглядом. Но куда хуже пришлось бедной Эрис: Олеша села возле нее. Старая ведьма зло усмехнулась англичанке, и девушка побледнела от ужаса и отвращения. И неудивительно: кто видел «белозубую улыбку» Олеши, запоминал ее на всю жизнь.

Зазвенел невидимый колокольчик, призрачные слуги еще быстрее заскользили вокруг стола, поднося каждому горки салатов в стеклянных салатницах. На скатерти возникли сами по себе тарелки с сыром, мясной нарезкой и овощами, фуршетные корзинки с икрой, огромные блюда с ягодами и фруктами – торжественный ужин начался.

Возле прибора, немного испугав Таню, проявились салфетки из тонкого батиста, схваченные изящным серебряным кольцом, а рядом – еще три бумажных. Интересно, сколько лет прислуга из духов сервирует застолья? И как долго они работают у самого Вордака… ловко у них получается.

– Каве, шампанского? – галантно осведомился Рик. – Или сразу водки?

– И то и другое, – пробурчала девушка.

– Хочешь вечером увидеть северное сияние? – не остался в долгу Рик. – Советую пить по чуть–чуть и много есть.

Девушка фыркнула. Как будто она сама не знает. Тоже учитель выискался по этикету.

Рик улыбнулся и позволил бестелесным рукам прислуги налить девушке шампанского в бокал, до половины, а себе – водки в рюмку на длинной ножке, до самых краев.

Между тем Мстислав Вордак встал. Гомон разговоров за столом тут же стих.

– Итак, – начал карпатский президент, – все члены экспедиции в сборе – пятнадцать магов и колдуний. Поэтому, пользуясь собственным президентским правом, разрешите провозгласить первый тост за успех нашего общего дела!

Все, даже Лютогор, подняли бокалы и выпили.

Таня ухватила большую клубнику с блюда за хвостик. Рик тяпнул водки и ничем не закусил. Парень слева, в черном, едва прикоснулся губами к рюмке. Таня потянула сразу две крупные ягоды и заслужила этим его косой презрительный взгляд. Эрис сидела, неестественно выпрямившись. Олеша ничего не пила и не ела, зато вовсю пялилась на Дашку. Лицо у бывшей Таниной подружки стремительно краснело.

Все присутствующие угощались молча, исподтишка приглядываясь друг к другу.

Наконец встала Ружена Мильтова и предложила выпить за хозяина дома. Тост поддержали.

После поднялся сам Вордак и огласил короткий, но вдохновенный тост за прекрасных дам.

Шелл что–то прошептал Лешке, и они уставились на Таню. Загадочные ухмылки парней девушке не понравились.

Чтобы поднять себе настроение, Таня сделала сразу три больших глотка шампанского из бокала и, под внимательным взглядом Рика, взяла с блюда толстый кусок сыра и еще одну клубнику.

Галантно улыбаясь, Рик собственноручно положил ей в тарелку корзинку с красной икрой. После аккуратно, но ощутимо стукнул коленом под столом. Пришлось давиться икрой.

На четвертый раз грациозно поднялась Криста и произнесла милым голосом тост–легенду на озорную тему. Получилось отлично: все заулыбались, похмыкали, лица у многих расслабились.

Таня украдкой сделала еще один глоток шампанского и решила узнать, из чего же приготовлен салат. Тот оказался вкусным, пришлось им заняться.

Вордак опять поднялся и произнес немного напыщенную речь о сплоченности всей компании ради общих целей.

Лютогор за это не выпил. Зато сделал знак духу–официанту и приказал налить водки в бокал для воды. Тот подчинился и наполнил означенную емкость до краев.

От девушки не укрылось, что все перестали есть–пить, отложили приборы и теперь смотрели только на предводителя диких.

И тогда Лютогор Мариус поднялся.

– Уверен, что экспедиция завершится интересно, – произнес он и подарил окружающим скупую улыбку. – И, надеюсь, три карпатских символа найдут своего единого хозяина в честном поединке. Я пью за возрожденного Карпатского Князя, кем бы он ни был!

И залпом выпил бокал водки.

Двое «близнецов» повторили процедуру, но выпили куда меньше, из рюмок. И тоже не закусили.

Ну и пьют эти дикие, подумала Таня.

Воцарилось напряжение. Конечно, никто не поддержал тост честной рюмкой. Краем глаза Таня заметила, как зашевелились вокруг стола черные тени – это охрана президента заволновалась, готовая проступить из–за невидимой завесы, доселе скрывавшей фигуры телохранителей, чтобы не беспокоить гостей излишним надзором.

Вордак молчал. Некоторое время они с Лютогором играли в гляделки. Тане передалось общее волнение, и она, заерзав на стуле, нечаянно задела локтем своего соседа в черном.

– Осторожнее, – прошипел он, поворачивая к Тане лицо.

Девушка тут же узнала эти водянисто–серые глаза и тонкие, поджатые губы. Она готова была поспорить на свой браслет, что перед ней сын или племянник Лютогора. Но уж в родстве с главным диким состоял точно.

– Извините, – пробурчала она.

Парень смерил ее надменным взглядом и отвернулся.

«Эх, – подумала Таня, – вот бы дать ему подзатыльник!» Она терпеть не могла таких заносчивых дураков. Рик, проницательная сволочь, опять двинул ее коленом под столом.

Внезапно девушка заметила, что Алексей Вордак смотрит в их сторону. Нет, не на нее конечно же, а на ее соседа. Который, кстати, отвечал не менее пристальным взглядом. Таня перевела взгляд на Шелла – крепыш не улыбался, наоборот, тоже смотрел в их сторону, и весьма сурово.

– Прошу извинить нас, – вдруг глухо сказал Лютогор. – Мы устали с дороги и хотим отдохнуть. Путь был неблизким.

После этого слегка поклонился Вордаку, и вся черная процессия, включая старую Олешу, разом поднялась с кресел и удалилась из зала.

Столь неожиданный уход Лютогора со свитой взбодрил остальных. Когда принесли дымящийся молодой картофель, жаркое в горшочках и жареную форель, все чаще стал раздаваться смех, завязались шутливые разговоры.

И тогда вновь поднялся карпатский президент.

– Ну а теперь, когда остались только свои… – Тут же все заулыбались, и старшему Вордаку даже немножко поаплодировали. – Теперь, – продолжил он, – можно поговорить о делах.

Президент сообщил, что пробную вылазку в горы решено сделать завтра, в девять часов. Первая гора с возможным отрицательным пространством – Синеглазка. Маршрут довольно простой, поэтому особых хлопот быть не должно. Достаточно, если пойдет всего лишь несколько человек.

Шелл явно скучал. Заметив, что Таня опять на него смотрит, он снисходительно подмигнул ей, наверняка надеясь вогнать такую «серую мышку», как она, в стеснительную краску. Вордак продолжал говорить, и все взгляды по–прежнему были устремлены на него. Шелл сложил губы трубочкой, посылая Тане воздушный поцелуй, и та не выдержала: показала ему из–под кружевной салфетки очень неприличный жест.

Секунду девушка наслаждалась растерянным выражением лица Шелла, игнорируя новые толчки коленом от Рика. Однако Шелл быстро справился с собой: громко хмыкнул, чем мгновенно привлек внимание Лешки – тому тоже надоело слушать официальную отцовскую речь.

Таня быстро отвернулась.

К счастью, старший Вордак вновь уселся на кресло под восторженные аплодисменты. Зато встала Ружена и, раскинув руки в пригласительном жесте, позвала всех в библиотеку, где подадут чай–кофе и десерт под хорошую, неторопливую беседу.

Все начали вставать с кресел – официальный ужин был завершен. Наверняка сейчас начнутся долгие благожелательные споры за чаем–кофе, под сигару или сигаретку, где разморенные обильной едой колдуны будут упражняться в тактике и стратегии запланированной экспедиции на Горганский хребет.

Глава 12

Вечеринка

Не успела Таня оглянуться, как Рик смылся. А ведь у нее появилось несколько важных вопросов. Например, что это за «близнецы» в черных мундирах…

Зато возле Тани тут же очутилась Эрис. Девушка немного раскраснелась от шампанского и выглядела весьма довольной.

– Пойдем, – прошептала она. – Нас ждут.

И верно, Криста, Даша, невероятно смущенный Патрик и Шелл поджидали их у зеркальной стены.

– Алексей ушел первым, – произнес поляк, улыбаясь одновременно Даше и Эрис. – Хочет подготовиться. Наверняка задумал что–то спрятать от чужих глаз. – Он подмигнул Кристе. – Поэтому сопровождать вас буду я.

Шелл галантно взял Эрис и Дарью под руку, Криста предложила локоток Патрику, и они все прошли через зеркальную гладь прохода. Таня, оставшись одна, торопливо шагнула вслед за ними.

Как же странно вновь очутиться в этой комнате. На Таню нахлынули приятные и не очень приятные воспоминания, в глазах опасно защипало. Зато в руках, наоборот, появилась та нервная дрожь, свидетельствующая у людей эмоциональных о желании надавать кому–нибудь по шее. Поэтому она сделала несколько глубоких расслабляющих вдохов, словно собиралась выйти в субастрал… Помогло. Таня с удивлением прислушивалась к себе: учеба у госпожи Кары давала неожиданные результаты – девушке все время хотелось набить морду хотя бы одному из тех, кто причинил ей вред в прошлом. По–видимому, обида и злость на карпатских «друзей» по–прежнему горячила сердце, раз проблески гнева вспыхивали каждую секунду. Или Таня сама стала жестче, непримиримее? Она украдкой взглянула на Кристу. После – на бывшую подругу Дашу. Та не сводила глаз с Шелла. Неужели поляк–крепыш – новая жертва любвеобильной Кошкиной? При взгляде на Дашку Таня вновь обозлилась. Желание отомстить крепло с каждой минутой пребывания в родных краях.

– Какая красивая комната! – с восхищением высказалась Эрис, заодно отпуская руку Шелла. – А этот мягкий зеленый коврик… Потрясающе!

И вправду, Лешкина комната ничуть не изменилась. Книжный шкаф, идущий по кругу вдоль стены, опрятный камин, наверху, над полками – кольцо матовых светильников. Ну и балки с травами и зельями на конусном чердаке – кажется, мешочков и неизвестных предметов заметно прибавилось.

На овальном столике стояли кофейник и чайник. Маленькие золотые чашечки, столь знакомые Тане, шли вперемешку с белыми чайными.

Засеребрился овал старого пыльного зеркала, и перед гостями появился хозяин. Алексей Вордак был мрачен, как никогда, и, кажется, не собирался этого скрывать. Криста тут же подскочила к нему, и Таня сразу опустила глаза.

Стала рассматривать коврик с длинным зеленым ворсом, похожий на полянку лесной травы. Такой знакомый коврик… Который, надо сказать, долго являлся ей во снах.

Раздался «чмок» быстрого поцелуя.

Таня перевела взгляд на каминный огонь.

– Предлагаю разместиться на травке. – Лешка небрежно указал на коврик. Посреди «полянки» тут же появился низенький круглый столик–поднос из меди, украшенный сетью тонких гравюр. Лешка первым уселся по–турецки на коврик и потянул за руку Кристу. Возле него, с другой стороны, плюхнулся Шелл. Остальные принялись рассаживаться подле столика. Таня немного замешкалась, не зная, куда присесть, но Эрис ухватила ее за запястье и насильно усадила между собой и Шеллом. У последнего отразилось легкое разочарование в глазах, и он, не скрываясь, вздохнул. Дашка, усевшаяся напротив Тани, мстительно скривилась. Нет, веселый поляк точно пришелся по душе Кошкиной.

Эх, Дашка. Таня присмотрелась к бывшей подружке: та явно не выглядела счастливой. Под глазами – тени, сама заметно похудела… И явно редко улыбалась. Куда подевалась веселая и беззаботная девчонка? Каково ей в услужении у Ружены? Странно, очень странно… Кроме того, интересно, а почему это Дашку вообще взяли в столь важное путешествие? Неужели приняли в ученицы, как обещали за предательство? Эх, Дашка, Дашка…

– Итак, – начал Лешка, – пока старики пьют закарпатский коньяк и брюзжат о своих великих делах, предлагаю познакомиться поближе: рассказать, почему каждый из нас очутился в экспедиции. Ну и немножко о себе.

– Отличная идея, – согласился Шелл и щелкнул пальцами. На столике появилась бутылка известного дорогого шампанского и семь бокалов. Вордак легким взмахом руки переместил приборы для кофе и чаепития с каминного столика на медный, с гравюрами.

Одновременно с этим прямо в воздухе прорезались полупрозрачные, словно сотканные из белесой паутины руки и принялись разливать чай–кофе – по желанию каждого.

«Как дела? – неожиданно проник в Танины мысли голос Рика. – Вечеринка в разгаре?»

«Самое начало, – быстро справившись с удивлением, ответила девушка. – Только что подали кофе».

Хватило трех секунд, чтобы узнать аромат вордаковского кофе, который, несмотря на восхитительный вкус, принес Татьяне много неприятностей в свое время.

«Пей чай, – мгновенно процедил полудух. – Ты и так ведешь себя очень плохо… Подставляешься каждую секунду».

Девушка помрачнела. Да она и не собиралась пить этот кофе… да! Ее бы сразу узнали по блаженной мине на лице. Ладно, что у нас за чай? Из ромашки, чабреца и, кажется, немного мяты. Ох, ну и чудесно, хы–ы–ы…

Девушка сделала быстрый глоток. На столике появились воздушные пирожные, конфеты в красивых золотистых обертках, кроваво–алое желе и какие–то восточные сласти из орехов. Пожалуй, с этим можно и чай пить.

– Небольшой тост, – проворковала вдруг Криста. В бокалах, благодаря стараниям Шелла, появилось шампанское.

– За дружбу и международные связи! – произнесла рыжая ведьма.

– Я бы выпил за любовь, – не обошелся без реплики Шелл. – Ну и за связи можно. – Он бросил Даше пламенный взгляд. Кажется, парень решил сместить прицел.

– И за любовь! – Криста усмехнулась, изящно тряхнув волосами. В ушах вспыхнули изумрудные сережки – длинные, изящные змейки, – невольно все залюбовались ею.

Таня пригубила бокал и тут же отставила.

– Начну с себя, – произнес младший Вордак. В один глоток он выпил свой бокал до дна. – Итак, я учился в Кукушке – Карпатском университете, теперь перешел в Карпатскую академию равных – Золотой Орел, как мы называем между собой это высшее магическое заведение. Ну, что еще? Мой отец – президент, как вы знаете. Поэтому, как всем также известно, если с отцом что–нибудь случится… – Леша сделал паузу. Поморщился. – Следующим хранителем Скипетра буду я. Вот почему, если все три символа соберутся, я должен быть рядом. На всякий случай.

– А еще ты – отличный картограф, мастер межпространственных перемещений, блестящий специалист–заклинатель и составитель зелий, – перечислила елейным голоском Криста, приобнимая парня за талию. – Ты умный, сильный и хитрый колдун. Вот почему ты попал в экспедицию.

– А главное – отлично дерешься, – добавил Шелл и хлопнул Вордака по плечу.

– Жаль, что пожары не умею быстро тушить, – неизвестно к чему сказал Лешка.

На лице Шелла заиграла легкая виноватая улыбка.

– Теперь моя очередь, – быстро произнес он. – Итак, я приехал из Польши. Можно сказать, я Лешкин дядя, близкий родственник. – Шелл с опаской покосился на Вордака. – Весьма силен в иллюзиях. Но главное мое призвание – это духи и полудухи. Можно сказать, я специалист по нечисти. – Говоря это, Шелл почему–то взглянул на Таню. – Поэтому меня взяли в экспедицию. Если мы встретим какого–нибудь духа, упыря или мертвяка, вы можете рассчитывать на мое плечо, девушки. – Голос Шелла зазвенел от энтузиазма. – И еще… – Лицо поляка вдруг стало необычайно серьезным. – Хочу добавить… Озвучить, так сказать, свою позицию… Надеюсь, каждый из вас так поступит. – Он бросил еще один быстрый взгляд на Лешку и продолжил: – Я поддерживаю действия нынешнего карпатского президента – Мстислава Вордака. То есть, перефразируя, всецело предан официальной власти.

Патрик с Эрис как–то странно переглянулись.

После Шелл любезно предложил Даше рассказать о себе. Ничего нового Таня про подругу–предательницу не узнала: та учится и дальше в Кукушке, теперь уже на пятом ярусе, ну и состоит при Несамовитом ковене в младших ведьмах. Наверное, так называется кубло прабабкиных учениц. А в экспедиции она, потому что… тут девушка запнулась. Из–за таланта к распознаванию иллюзий и хорошей оборотной способности. А последнее, мол, поможет в путешествии по тайным междумирным тропам.

Таня чуть не хмыкнула. Да превращение – худшая Дашкина способность! Еще во времена учебы у старой Олеши Дашка еле–еле в белку оборачивалась. Вот боевые способности – это да, было. Темнит Кошкина…

После настал черед Кристы. Рыжая коротко рассказала о блестящем завершении Кукушки (кто бы сомневался) и нынешней учебе в Золотом Орле. Кроме того, она долго обучалась и состоит поныне в известном Несамовитом ковене, в кругу старших ведьм.

– Я – одна из лучших учениц Марьяны Несамовитой, – не без самодовольства произнесла Криста. – Той, что когда–то хранила Карпатский Венец. Корону карпатских князей… ныне утерянную.

Таня вдруг подметила, как омрачилось лицо Эрис. И как пролегла едва заметная складка на лбу Патрика. Интересно, о чем они думают? Что они знают про Венец? Но проникнуть в мысленный водопад Эрис или того же Патрика – себе дороже. Рассекретят и не простят.

– Так значит, – вдруг подал голос Патрик, – Венец утерян?

– Да–да, утерян, – произнес Шелл, ухмыляясь. – Из–за глупости одного человека.

Лицо младшего Вордака осталось непроницаемым.

– Очень жаль, – произнес Патрик. – Не будем скрывать, в совете ЕВРО надеялись, что карпатские власти обладают всеми тремя символами. Даже в случае удачи с отрицательным магическим пространством мы вряд ли отыщем Великого Мольфара – знаменитого мага древности. Неужели придется ограничиться всего лишь новым пластом междумирья? Искать путь в Чародол вслепую…

Некоторое время все молчали.

– Вы хотите сказать, – осторожно произнесла Криста, – что ЕВРО не владеет информацией о нынешнем местонахождении Карпатского Венца?

«О чем разговор? – в этот столь напряженный момент, подал мысль полудух. – Какая тема?»

«Карпатский Венец».

«О! Каве, давай срочно проведи голосовую связь. Я должен это слышать. В библиотеке сейчас обсуждают погоду на завтра и просят меня, как повелителя планетников, сделать облачность, но без осадков… У вас явно разговор повеселее».

Таня выполнила просьбу полудуха, не забыв отгородить от голосовой связи личное сознание – ее мысленный водопад зашумел с новой силой. Ни к чему Рику Стригою читать ее мысли.

– ЕВРО поддерживает закон, – медленно произнес Патрик. – Мы наслышаны о Лютогоре Мариусе – главе сильного магического ковена диких. Мы прекрасно осведомлены, что этот колдун владеет Державой – одним из трех карпатских символов власти… И не скрывает, что стремится захватить официальный президентский титул. Но, хочу заметить, нас не волнует ваша внутренняя политика. ЕВРО интересует отрицательное пространство и, в случае большой удачи, открытие пути в древний Чародол… Конечно, если вдруг объявится новый Карпатский Князь, с древним Венцом на челе… И в руках будет держать Скипетр и Державу… То, согласно древнему закону, это и будет истинный правитель магических карпатских земель. Мы присягнем ему. ЕВРО признает права Князя. Ведь этот человек откроет путь в Чародол. А значит, Карпаты станут важным междумирным портом – маги всего мира ринутся в древние земли… Конечно, сила, власть и влияние Карпатского Князя возрастет несоизмеримо!

– Значит, – прищурившись, произнес Лешка, – вы признаете любого, кто напялит на себя все три символа? А нынешняя официальная власть ничего для вас не значит?

– Я этого не говорил, – переглянувшись с Эрис, произнес Патрик. У Тани возникло подозрение, что они ведут яростный мысленный разговор между собой. – Но вы же помните, Алексей Вордак, что титул карпатского президента не имеет той магической значимости, как титул Единого Карпатского Князя? Иными словами, карпатский президент – всего лишь наместник, не король, согласно древним законам. Это сказано в ваших же хрониках.

– Да, это так, – с нажимом произнес Шелл. – Однако не будете же вы спорить, что у Мстислава Вордака поболее прав, чем у кого–либо?

Патрик нахмурился и не ответил.

– Выходит, ЕВРО нужен только путь в Чародол? – с сарказмом произнес младший Вордак. – А мы тут все хоть передерись за эти символы власти?

– Карты на стол! – вдруг резко произнес Шелл. – Не будем таить, ибо все мы прекрасно знаем, что ЕВРО – сами с усами. Иначе говоря, имеет свой тайный козырь – Карпатский Венец. Потому как в обратном случае экспедиция наша практически лишена смысла. Перед походом на Горганы хорошо бы выяснить, за кого же выступает ЕВРО? Кому ваша делегация собирается отдать третий магический символ? Действующему президенту или тому, кто метит на его место? А может… вы сами не прочь побороться за титул Карпатского Князя?!

«Скажи им, – вдруг затараторил Рик, – что ЕВРО выступает только наблюдателем. И да, мы знаем, у кого Венец. Скажи – корону отдадут сильнейшему».

«А это не слишком нагло? Не слишком в лоб?»

«Каве, расслабься. Пусть они дерутся между собой, пусть вцепятся друг другу в глотки. Пусть думают, что мы хотим отдать корону более сильной глотке. Что мы решили играть пассивную роль. Пусть забудут, что в наших руках такой же козырь, как у каждого из них».

«Так вы собираетесь…»

«Нет, никто не заберет у тебя Венец, Каве. Мы просто сделаем вид, что готовы его отдать, когда настанет подходящий момент».

«Что–то не верится».

«Каве… Наша цель – уничтожить все три вещи. Отдать тому, кто сотворил их – Великому Мольфару. А взамен получить проход в Чародольские земли. А может, и получить магический ключ, явный или символический, от Златограда. Магия в этом мире исчезает. Простые люди все больше доверяют себе и своей технике. Поэтому нам, колдунам, жителям магического измерения, нужен свой мир. Вот почему все чародеи хотят вернуться на родину, в Чародол. Чтобы жить и колдовать свободно, не таясь от простаков».

«Так зачем уходили? – раздражилась Таня. – Не лучше ли было предкам оставаться на месте?»

«Оставим на потом риторику и прочие измышления, – хмыкнул Рик. – А пока что выскажи своим друзьям то, что я тебе говорил».

Все молчали. Эрис с подозрением смотрела на Таню, наверное, догадалась про связь с полудухом. Патрик тоже поглядывал на девушку – хмуро, но с любопытством.

Все ждали.

И Таня решилась.

– ЕВРО – всего лишь наблюдатель, – начала она твердым голосом. – Мы знаем, у кого Венец. ЕВРО отдаст корону более сильной глотке…

«Каве, ну какой, к черту, глотке!!!»

Шелл наморщил лоб, словно скрывая желание рассмеяться.

– Кхм… Я хотела сказать, сильнейшему. – Таня мысленно выругалась. Полудух добавил и от себя несколько суровых слов о соблюдении этики официальных высказываний. – В общем, ЕВРО готово отдать Венец одному из обладателей карпатских символов власти, – послушно затараторила девушка. – Или хозяину Скипетра, или хозяину Державы. Потому что у вас обоих равные права на титул Князя.

«И у нас», – добавил ехидный полудух.

– То есть, – медленно произнес Лешка, глядя на Таню чуть ли не с ненавистью, – мы тут должны все передраться, а вы наградите короной победителя?! Да как же после этого вообще можно вам доверять?

Таня почувствовала себя несчастной. Она бы давно уничтожила этот Венец. Тем более это почти в ее власти. А Лешка–то? Ну и смотрит… Хоть бы не испепелил взглядом, гад.

«Повторяй слово в слово, – процедил Рик, – если не хочешь, чтобы вечеринка закончилась дракой… Мы готовы признать Карпатского Князя, обладающего всеми тремя символами. ЕВРО будет сохранять нейтралитет. Дабы не допустить военного конфликта. Конечно, мы гораздо благосклоннее относимся к Мстиславу Вордаку – законному президенту магических Карпат».

Таня повторила.

Складка на лбу Патрика разгладилась, Эрис тоже расслабилась и, чуть заметно качая головой, с укором посмотрела на Таню.

– А как вы–то, леди, очутились в экспедиции? – вдруг спросил Лешка, продолжая глядеть на Таню в упор. – Может, это вы теперь носите Венец?

«Каве, осторожно!»

– Ваш сарказм неуместен, – холодно произнесла Таня, отвечая взглядом, полным оскорбленного достоинства. – Вы предлагали поговорить откровенно? Тогда вот сами скажите… Как вы поступите, если Венец объявится? Что сделаете с его обладательницей? Будете драться между собой за право убить хранительницу Венца?

«Хороший ход, – одобрил Рик. – Грубо, но хитро. Но все же будь осторожна».

Лешкино лицо стало каменным. По скулам заходили желваки. Казалось, у парня вдруг свело челюсть.

– У Карпат должен быть только один князь, – сказал он. – Не княгиня. Надеюсь, теперешняя хранительница Венца это понимает.

Таня нервно сглотнула.

– Если просто собрать все три символа вместе, – начал Патрик, – то можно призвать Великого Мольфара. Конечно, если древний карпатский маг еще жив. – Он послал долгий взгляд всем присутствующим. – Возможно, Великий Мольфар даст неплохой совет, кто должен быть Карпатским Князем.

– Легенда гласит, – вмешался и Шелл, – что полную власть над всеми символами обретет лишь тот, кому отдадут Венец, Скипетр и Державу доб–ро–воль–но. Или же, наоборот, кто убьет всех хранителей. Кроме себя, естественно.

– ЕВРО этого не допустит, – мгновенно произнесла Таня слова полудуха. – Не допустит убийства. Мы против военного конфликта. Именно поэтому Венец сокрыт до поры до времени.

– Хотелось бы верить, – пробурчал Лешка. Но все же пыл его поубавился. – Да, хотелось бы верить, что ЕВРО хотя бы не выступит на стороне Лютогора и его внебрачных отпрысков.

Таня насторожилась. Так она угадала – те надменные ребята в черном – сыновья Лютогора?

– Да, вот бы кого встряхнуть, так это лютогоровских сыночков, – подтвердил ее мысль Шелл. – Особенно выскочку Марка. Вот кто спит и видит папочку на карпатском троне.

– Еще предъявим счет, – процедил Лешка. – За все заплатят, уроды.

Эрис опять переглянулись с Патриком. Наверное, берут на заметку внутренние отношения между кланом цивиллов, возглавляемым старшим Вордаком, и кланом диких под предводительством Лютогора.

«Лютогор заявляет, – внезапно произнес Рик, – что знает, где обитает Великий Мольфар. Но пока сохраняет информацию в тайне… Повтори, Каве».

Таня послушно повторила.

– Это сказки. – Младший Вордак пренебрежительно скривился. – Лютогор просто хочет выглядеть сильнее и значимее со своим псевдосекретом. Если бы он что–то знал, то давно бы поскакал на своей драгоценной Державе к Мольфару за советом.

«Великий Мольфар не поведется на всего лишь один карпатский символ. Возможно, он клюнет на два символа из трех. Оценит попытку, так сказать. Карпатский маг хитер, бестия. Он не подаст нам знак из своего векового убежища, если на то не будет серьезной причины. Три символа сойдутся в единой мощи и проведут мост между мирами. Но если место будет выбрано неправильно, придется ждать долгое время, пока их магическая сила восстановится. Поэтому – или все, или ничего».

Таня, с большим интересом выслушав речь полудуха, мгновенно повторила.

– Откуда вы все это знаете? – не выдержал Лешка и вновь подозрительно посмотрел на девушку.

«Рик Стригой рассказывал», – тут же подсказал полудух.

– А ваш Стригой не знает, случайно, о судьбе девушки, которая носила Карпатский Венец? – неожиданно спросила Криста.

Лешка на это поморщился. Взглянул на рыжую крайне неодобрительно.

«Знает, и еще как, – хмыкнул полудух и быстро добавил: – Каве, этого, надеюсь, не повторишь. Скажи вот что: ЕВРО не ведает о точном местонахождении Венца. Но хранительница, владеющая им вот уже более ста лет, обещала предоставить Венец в нужное время».

Таня, сделавшая в этот момент глоток шампанского, чтобы убрать сухость в горле, поперхнулась, разлив часть жидкости на Шелла.

Поляк, откровенно радуясь представившейся возможности, сильно приложил девушку по спине.

– Прошло? – участливо спросил он.

– Чуть все не вышло, – процедила Таня в благодарность.

«Каве, повтори, что я сказал, – напомнил о себе полудух. – Это просто слова. Обман. Для твоей же безопасности. Пусть думают, что прабабка твоя жива и готова отомстить. Это поможет им забыть о тебе».

– Так, значит, Марьяна Несамовита действительно выжи… хм, жива? – внезапно ожесточившимся голосом произнесла Криста.

Хоть Таня и не совсем понимала, чего добивается полудух, бросая столь откровенные слова молодым колдунам, но за вмиг побледневшее лицо Кристы готова была простить ему все.

«Нам это неизвестно».

– А что случилось с Татьяной Окрайчик? – внезапно спросил Лешка и посмотрел на Таню. – Вы ведете мысленный разговор с вашим главным – Стригоем, не так ли? Ну так и спросите у него. – Он сердито поджал губы.

Поджала губы и Криста – она явно не одобряла вопроса, хотя сама спрашивала о том же.

Тане же кровь прилила в голову от столь знакомого взгляда этих черных глаз. На дне зрачков она заметила тревожные огни – так, значит, он за нее все–таки волнуется… Переживает… Беспокоится… Черт…

«Так, Каве, сосредоточься. Изобрази непонимание, прищурься. Скажи: мы не знаем, кто это…»

– Мы не знаем, кто это.

– Значит, старая ведьма решила вдруг ожить, – зло произнес Лешка. – И забрала Венец назад. Чтобы самой теперь сыграть в нашей шахматной партии?

– Это невозможно, – перебив его, произнесла Криста. – Я сама видела мертвое тело! Марьяна не могла ожить…

«Какая славная рыжая ведьмочка, – ухмыльнулся полудух. – Жаль, что такая вредная… Так, на чем мы остановились?»

– Личность хранительницы Венца нам неизвестна, – затараторила Таня, упиваясь волнением присутствующих. – Она тайно подписала договор на отречение от короны. И пожелала остаться анонимом. Нас это устраивает. Когда будет найдено отрицательное пространство, Венец предъявят. Мы предъявим.

– Значит, Татьяны Окрайчик уже нет в живых? – не без затаенного злорадства уточнила Криста. – Ведь только очень могущественная ведьма может подписать договор такого значения и остаться нераспознанной… Значит, сейчас Венец охраняет сильная, хитрая ведьма…

– Татьяна Окрайчик была последней хранительницей Карпатского Венца, – поспешил уточнить Шелл, обращаясь к Эрис. – Она пропала ровно год назад. Говорят, это была красивая и добрая, золотоволосая и зеленоглазая, – его голос стал мечтательным, – очень симпатичная ведьмочка.

Патрик и Эрис как по команде опустили глаза. Таня чуть ли не кожей чувствовала, какие эмоции в них сейчас бурлят. Наверняка догадались. Ох и расспросы ждут их с Риком… Хотя наверняка полудух давно это предвидел и все рассчитал.

Неожиданно Таня заметила, как задрожали у Дашки губы. Лицо бывшей подружки посерело, а глаза опасно заблестели. Выглядело так, будто девушка сейчас расплачется.

Кажется, она сама это поняла, потому что стремительно поднялась и, не говоря ни слова, в один прыжок выскочила в зеркало–проход.

Патрик, Эрис, да и сама Таня разинули рты.

– Ушла по–вашему, – пробормотал Шелл. – По–английски… Ну вот, еще немного поговорим о политике, и все девушки убегут…

– Мне кажется, эти разговоры сейчас не имеют смысла, – поддержал его Патрик. – Сначала следует найти сильное отрицательное пространство. А не делить шкуру неубитого зверя.

– Мы же собрались на вечеринку, – подала голос Эрис. – А вместо этого устроили консилиум с дознанием. Давайте просто расслабимся. Давайте выпьем, наконец.

– Вот это другое дело! – кивнул Шелл и с помощью щелчка наполнил все бокалы.

– Это верно, – произнесла, усмехаясь, Криста. – Поэтому я хочу предложить еще один тост. Давайте выпьем за честное сотрудничество. Путь в Чародол – вот главная цель нашей экспедиции. Выпьем за развитие магии в нашем мире, за скорое открытие древней земли! А политические споры оставим политикам. – Она мило улыбнулась всем по очереди.

«Ты смотри, как хорошо говорит, – мрачно подумала Таня. – А сама когда–то первой хотела Венец напялить!»

Все зачокались, звеня бокалами, как на Новый год, и выпили до дна.

Неожиданно вернулась Дашка.

Она была бледна, но спокойна: извинилась за свой внезапный уход и опять уселась, но теперь между Шеллом и Таней. Поляк не возражал, а вот последняя отодвинулась. Близкое присутствие бывшей подружки–предательницы подействовало на нее удручающе.

Эрис, вот умница, тут же взяла слово и стала рассказывать о себе. О семье Лизард, о своих способностях к оружию, в частности – при борьбе с нечистью. Например, с упырями, марами и суккубами.

Названные представители нечисти вызвали живейший интерес в компании.

– О, знавал я одного суккуба, – развязно произнес Шелл, вновь щелчком наполняя свой бокал. – Он превратился в такую красотку, одну известную белокурую актрису… Сексапильная дамочка. Я почти поверил! Дело было в Ницце, на небольшом, но популярном пляже. Однако после, когда она заманила меня в пещеру и предложила, хм… ну, известно, что предлагают суккубы. – Он ухмыльнулся. – И тогда нечистая напала на меня. Клянусь, мне было жаль убивать такую нимфу, эх, как же неприятно…

«Чем так опасны эти суккубы? – непроизвольно подумала Таня. – И что это они предлагают?»

«Бестелесные духи, – тут же ответствовал Рик, про которого она, признаться, уже забыла. – Могут оборачиваться как мужчинами, так и женщинами – смотря на кого нападают. Через половой контакт выпивают магическую силу. Зачастую – вместе с жизнью мага».

«Вот же гады!» – возмутилась Таня.

«Почему гады? – ухмыльнулся полудух. – Все, как у людей. Разве любовь не выпивает все соки? Недаром влюбленность сравнивают с болезнью».

Таня имела свое мнение на этот счет, но спорить не стала. Ведь неизвестно, что там за любовь была у самого полудуха в прошлом. А может, и сейчас что–то есть…

Понемножку девушка приходила в себя после обсуждения Карпатского Венца, возвращалась способность трезво и спокойно мыслить.

– Да, Каве, – вдруг обратился к ней Шелл, и его вкрадчивый голос девушке сразу не понравился, – говорят, ты сегодня убила гигантскую ящерицу?

– Это была иллюзия, – мрачно ответила Таня.

– Все равно, это же круто, – не отставал Шелл. – Тебе часто приходилось бороться с подобными тварями?

– Нет. – Таня взглянула на него исподлобья. – Только с людьми.

– О! – Поляк цокнул языком. – Неужели ты даже убивала? – Он сощурил насмешливые глаза.

– Пока нет. Хочешь открыть счет?

Таня вновь обозлилась. Может, это иллюзия нового облика так на нее действует? Но она чувствовала, что почти ощутимо распространяет волны агрессии. Чуть что – сразу тянет на конфликт.

«Кофе! Хочу кофе… Вот что мне сейчас надо».

Невольно ее рука потянулась к кофейнику.

«Ты пила чай, Каве, – процедил полудух. – Немедленно перестань тянуться к кофе!»

Испугавшись, девушка медленно отвела руку и попыталась успокоиться. И откуда он узнал, что она решит налить себе кофейку?!

К счастью, Таня не увидела вскользь брошенного на нее взгляда Алексея Вордака, а то бы еще больше разволновалась.

Неожиданно Криста вновь решила обратить на себя всеобщее внимание.

Она вдруг прильнула к плечу Лешки, обвила его шею руками и горячо поцеловала в губы.

Все притихли.

У Шелла отвисла челюсть.

– Извините, соскучилась. – Рыжая лучезарно улыбнулась.

Все, кроме Тани, понимающе заулыбались в ответ.

– Давайте чуть пригасим свечи, – томно добавила Криста. – И расслабимся… Поговорим о чарах…

Появились подушки – мягкие, удобные, пузатые. Криста улеглась Лешке на колени.

«Каве, ты не забыла о своем маленьком поручении?»

Проклятый полудух. Умеет подпортить и без того плохое настроение. Несмотря на интимную обстановку, разговор за столом зашел о науке и образовании. Что лучше: учиться в академии или получать магические знания в узком семейном кругу? Спорили увлеченно, особенно Шелл с Патриком. Последний наконец повеселел – ведь появилась возможность блеснуть в ученой дискуссии. Лешка делал вид, что увлечен разговором и тем, что гладит Кристе волосы, но сам приглядывался к каждому из гостей… Тане надоело на него украдкой пялиться.

Все, хватит.

Она отпила глоток остывшего чая и решительно встала. Заметив ее виновато–вопросительный взгляд, Криста первой шепнула: «Зеркало, по коридору, направо».

Ага… значит, перемещаться через зеркальные пути гостям можно… Ты смотри, доверяют. Хорошо, тогда сделаем небольшой ультрапрыжок.

Из осторожности Таня сначала переместилась в коридор, ведущий к библиотеке. Оглянулась: тихо. А после представила ванну из розового мрамора, где когда–то имела честь побывать…

И очутилась в нижних апартаментах младшего Вордака. Аккурат возле той самой розовой ванны. Отсюда было слышно, как молодые колдуны продолжали разговор о магической учебе. Ну а здесь, среди разноцветной плитки и мохнатых полотенец Таня превратилась в маленькую прыткую ящерку с глазами золотистого оттенка. Радостно повертелась на месте, гоняясь за собственным хвостом, и выскользнула наружу, чтобы пробежаться по комнатам.

Вначале она решила обследовать спальню. На вид комната представлялась обычной: кровать, накрытая клетчатым покрывалом, небольшой деревянный шкаф, зеркало в человеческий рост. Просто–таки спартанское жилище. Повсюду валялись раскрытые книги, обрывки исписанных бумаг, использованные ручки, грязные носки, старые диски, пустые и полупустые пузырьки, источающие странные, непривычные запахи. Тане–ящерке пришлось перепрыгнуть через неначатую пачку легких женских сигарет… После ей попался перевернутый подсвечник, огрызок яблока и лужа почти застывшего сиропа, в котором она измазала свой зеленый хвост. Разозлившись окончательно, Таня побежала обратно в ванную, чтобы ополоснуться после «обыска». Да, Лешке явно стоило получше прибираться в комнате. Если бы не женские сигареты, она бы заложила свой браслет, что в этой части Башни редко бывали гости.

Абсолютно позабыв о Скипетре, Таня макала свой длинный хвост в мыльницу, наполненную водой, пытаясь смыть липкую жижу. А то, когда превратится обратно, платье, одолженное Эрис, будет грязным. Ведь превращение – та же иллюзия, только уменьшенная в размерах, как скомканный лист бумаги. Поэтому колдун не теряет свою одежду, оборачиваясь зверем, он просто применяет чары иллюзии.

И тут дверца ванной комнаты медленно отворилась.

Перепуганная ящерка тут же скользнула на пол и юркнула в щель между бортиком из розового мрамора и надбитым куском стенной мозаики.

– А здесь у Вордака просто рай, – прошептал мягкий голос. У маленькой ящерки екнуло сердце – это был баритон молодого польского колдуна.

– О, как красиво, – произнесла девушка, его спутница, и всхлипнула. Дашка!

– Ну не плачь, маленькая, – легко пожурил Шелл. – Не переживай. Что было, то прошло.

– Ты не знаешь ничего, – пробормотала Дашка. Впрочем, в ее голосе прозвучали и кокетливые нотки. – Я так виновата! Это из–за меня ее убили…

К убежищу маленькой ящерки подошли ноги в красивых сапогах, носки которых щеголяли тонкими отделочными швами. Рядом с ними тут же оказались блестящие женские туфли на небольших каблучках.

Таня зло помахивала хвостом, заодно пытаясь высушить его. Это ж надо было так попасть!

– Что бы там ни было, забудь, – мягко и вкрадчиво произнес Шелл. – Лучше иди ко мне, малышка…

Сапоги развернулись и показали задники на небольших широких каблуках, а женские туфельки приблизились, но спрятались за сапогами: скорее всего, поляк крепко обнимал девушку.

Некоторое время было тихо, лишь слышались слабые шорохи. Пока не раздался легкий, причмокивающий звук и медленный, приглушенный стон. Это, конечно, Дашка, м–да… За ним последовал еще один стон – на этот раз явно мужской. Понятно, после утешения парочка явно перешла к поцелуям.

– Я тебе нравлюсь? – вдруг спросила Дашка. Ее голос звучал тихо и жалобно. – Правда нравлюсь?

«Да уж, – злорадно подумала Таня. – Расскажи о своих чувствах, Шелл». Если вспомнить, как веселый поляк подмигивал Эрис, то Дашка – просто ближняя, легкая цель.

– Я знаю, что тебя расслабит, – вместо четкого ответа мягко произнес поляк.

Раздался плеск воды. Его перекрыл другой звук: то ли хлюпающий, то ли чмокающий. Вскоре обзор для маленькой ящерицы стал затруднителен из–за медленно падающей одежды.

Кажется, парочка решила принять ванну.

«Ого!!!» – ужаснувшись, подумала Таня. Ну и как же ей превратиться обратно в человека? А совершить ультрапрыжок в теле ящерицы еще никому не удавалось. Перемещаться в пространстве могли только люди. Ну или полудухи с духами. Но не звери. Не пресмыкающиеся.

«Каве, – раздался приглушенный голос–мысль полудуха. – Твое задание отменяется. Скипетра в доме нет. Зато тебе не помешает прислушаться к нашему разговору с Лютогором… Я проведу для тебя канал».

– Я хочу тебя, – сказала Дашка с придыханием. – Сейчас.

«Нет! – взмолилась Таня. – Только не сейчас!»

«Я не услышал твоего ответа, – вдруг зазвучал холодный голос предводителя диких. – За кого ты будешь сражаться, Стригой? За кого ты…»

Веселый плеск и хохот перекрыл окончание фразы: парочка явно нырнула в ванну. К счастью, они тут же отвлеклись на новый поцелуй.

«Я уверен, ты знаешь, где сейчас Венец. У меня – Держава. Остается лишь Скипетр. Если Вордак покинет игру, будешь ли ты на моей стороне?»

Ну почему же Рик не отвечает? Ящерка заметалась по разноцветным квадратикам плитки. Что он ответит?

– Переходи на мою сторону, – раздался наверху хитрый голос поляка. – Ну, иди же сюда… Я тебе что–то покажу…

Дашка игриво хмыкнула. Послышалось хлюпанье.

«Перешла на его сторону», – невольно отметила Таня и тут же спохватилась, прислушиваясь.

«Зачем мне сотрудничать с тобой, Лютогор? – произнес наконец полудух. – Что я буду иметь с этого?»

– Спускайся ниже… – вкрадчиво произнес наглый поляк.

– Нырять не буду, – заявила бесстыжая Дашка. – Это нечестно.

– Честно, честно, – увещевал поляк. – Ну посмотри, что внизу… Там большой сюрприз.

Дашка тоненько рассмеялась.

Таня, которая пропустила окончание ответной фразы полудуха, чуть сама не закричала: «Да ныряй уже и утопись там!»

«Я дам клятву, – произнес Лютогор. Его холодный голос был четко слышен. – Поклянусь, что подпишу мирный договор, Стригой! Клянусь, я выполню обещание. А захочешь, я сделаю тебя равным в правах».

– Ладно–ладно, я сделаю тебе… – Дашка не договорила, потому что поляк, судя по продолжительному бульканью, помог девушке нырнуть.

«Конечно, я подумаю над столь заманчивым предложением, Лю…»

– Ха–ха, ну и сюрприз! – отплевываясь от воды, произнесла Дашка.

– Ты плохо смотрела, – чуть обиженно произнес поляк.

Опять раздалось бульканье.

«Послушай меня, Стригой… и послушай внимательно…»

– А–а–а, че–о–орт… – А поляк красиво стонет.

«У меня есть небольшое условие, Стригой. Я уверен, оно не доставит тебе неудобств…»

– А–а, а–а–а…

«Разговор пойдет о прежней Хранительнице Ве…»

– А–а–а… – громко простонала Дашка. – Ну давай же, милый! А–а–а… мм…

Ящерка заметалась меж мраморных ножек ванной: нет, ну только не сейчас! Ничего же не слышно!

– Люб–лю–те–бя… – зачастила Дашка. – И! И! Тво–ю Поль–шу! О–бо–жаю–у–у! Ше–л–л–л, о–о–о…

Больше Таня вытерпеть не смогла: пулей вылетела из–под ванны и лбом попыталась с разгона пробить дверь. К счастью, дверь оказалась неплотно закрыта, и разозленной ящерке удалось протиснуться в небольшую щель. Мгновенно вернувшись в человеческий облик, Таня первым делом схватилась за лоб – болело нещадно!

Черт бы побрал этих двоих «влюбленных»! И полудуха с его секретными разговорами! Злая на Рика, на Дашку, Шелла и всю Польшу, невероятно рассерженная девушка мгновенно представила очертания своей гостевой комнаты и совершила ультрапрыжок.

Пусть все занимаются чем хотят: любовью или интригами, а она пойдет спать.

Глава 13

Синеглазка

– Проснись, Каве, – прошептали рядом.

– Рик?! Ты что здесь делаешь? – Девушка еле разлепила сонные глаза.

– Как вечеринка?

– А? А–а… Так себе.

– Ясно. Ты слышала мой разговор с Лютогором? – Полудух, ничуть не стесняясь, устроился на краешке кровати.

– Ну–у…

– Будешь кофе? – улыбнулся Рик.

Татьяна окончательно проснулась и смерила полудуха подозрительным взглядом.

– Сама достану, – буркнула она, высвобождая из–под одеяла руки.

– Зачем напрягаться? Я же здесь.

Перед ней, на уровне груди, тут же возникла большая щербатая кружка, наполненная горячим кофе с пышной коричневатой пенкой. Таня инстинктивно схватила кружку, чтобы не расплескать напиток.

– Не бойся, ничего подмешивать я бы не стал. Вечером, после похода на эту никому не нужную Синеглазку, отправимся на куда более полезную прогулку.

– Опять урок? – Таня отхлебнула из кружки и окончательно смирилась с ранним пробуждением. – И куда это мы двинемся?

– В одно древнее, священное место… Пора наконец проверить твои способности распознавания иллюзий. Если пройдешь одно интересное испытание, сила твоя возрастет многократно.

– А если нет?

– Тогда будем знать, что до сих пор тебе просто везло. – Рик подтолкнул кружку с кофе к Таниному подбородку, предлагая завершать кофепитие побыстрее. – Но думаю, что–нибудь, да увидишь. Распознавать иллюзии ты явно умеешь… – Рик бросил многозначительный взгляд на кружку. Таня тут же сделала два крупных глотка. – Творить иллюзорные чары… Я слышал, как ты расправилась с госпожой Руженой Мильтовой с помощью Венца… И как превратила в напольные часы самого Вордака… хотел бы я это видеть. – Полудух прищурил серые глаза.

А Таня подумала, что Стригой мог это видеть только в ее мыслечувствующей ленте. Ей тут же стало не по себе. Всего один раз проник в мысли, тогда еще – во время урока по субастралу, а сколько разглядел, гад.

– Но до сих пор ты делала подобные вещи интуитивно. Пора укрепить твою силу чар.

– Так, значит, это древнее и тайное место… Наверняка спрятано от посторонних глаз и войти туда будет нелегко? И идти небось далеко, да?

– Верно. Войти туда можно только через субастральный ход.

У Тани противно заныло под ложечкой. Тащиться по призрачному миру, наполненному шорохами, страхами и душами вещей, не очень–то хотелось.

– А теперь собирайся. Нас давно ждут. Надень что–нибудь спортивное. Я буду в коридоре.

Рик подскочил в один прыжок и, насвистывая, исчез в черном дыму, словно адский демон.

Как только они, спустившись по лестнице, вышли во двор, то увидели всего лишь двоих.

Заслышав шаги, Алексей Вордак и его приятель Шелл разом обернулись. Поляк, выглядевший радостным и цветущим, тут же состроил Тане насмешливую физиономию.

На парнях были простые синие джинсы с кучей карманов и обычные черные мастерки с капюшонами. Полудух в своем неизменном черном длинном плаще смотрелся рядом с ними как средневековый темный маг.

У Лешки в руках был серо–зеленый дорожный клубок. Выглядел парень невыспавшимся. Интересно, насколько затянулась вечеринка… Ежик отросших волос на Лешкиной голове торчал в разные стороны, придавая серьезному полусонному лицу немного забавный вид: ну точь–в–точь чертик из сказочной табакерки.

У Тани в сердце кольнула иголочка. Она незаметно вздохнула, чтобы осадить собственные эмоции.

– Ну, что у нас по плану? – жизнерадостно осведомился Рик.

– Сегодня лишь небольшой проверочный рейд, – сухо объяснил новоприбывшим Вордак. – Пойдем на Синеглазку мы с Шеллом, маг Виртус… ну и вы с леди. Пятеро.

Он бросил беглый взгляд на Таню, торопливо и потому безуспешно пытающуюся застегнуть сломанную молнию на своем зеленом блейзере, и отвернулся.

– А что, – прозвучал вкрадчивый голос Рика, – разве Лютогор не будет участвовать в нашем маленьком походе?

– Кажется, предводитель диких не считает Синеглазку серьезным мероприятием, – ответил за Лешку подошедший Виртус. Он тоже был в длинном черном плаще, так что «черных магов» на поляне стало двое.

– А может, знает про эту гору больше нашего, – ответствовал Рик, внимательно изучая беловолосого поляка. – И это нехороший знак.

– А может, его просто не пригласили как подобает, – раздался чистый, но неприятный голос.

Оказывается, один из кучерявых «близнецов» Лютогора соизволил подойти к ним. Парень холодно оглядел присутствующих. Он был одет так же, как и вчера: в темный пиджак, похожий на мундир, и брюки, заправленные в высокие сапоги. Разве что черной трости в руках, затянутых в тонкие перчатки, сегодня не было.

– Меня зовут Марк, – обратился он к Тане. – Нас вчера не представили, мисс Каве.

Девушка глянула в его холодные голубые глаза и моментально узнала своего вчерашнего соседа по столу. Да, такой взгляд не забудешь… Хотя братец Марка определенно не лучше.

– Очень приятно, – видя, что он продолжает на нее смотреть, пробормотала она.

– Если возражений не будет, я тоже присоединюсь к вашей компании. – Уголок рта у Марка дернулся, будто у парня начался нервный тик. Но скорее всего, это означало усмешку.

– Значит, Лютогор решил послать своего Марка, чтобы на всякий случай проверить Синеглазку, – шепнул Рик Тане на ухо. – Вдруг недосмотрел чего, упустил…

– Погоди, Эрис и Патрика с нами не будет?

– Зачем? Пусть спят. – Рик пожал плечами. – Или ты боишься остаться одна в мужской компании? Поверь, при теперешнем облике тебе ничего не грозит.

Таня кисло усмехнулась на эту шутку. Собственно, она понемножку стала привыкать к дружеским подтруниваниям Рика.

После того как Виртус Ковальский кивнул, Алексей Вордак подкинул клубок в воздух: тот завертелся волчком и пропал.

Некоторое время все стояли молча.

Когда прошла минута, Таня занервничала. Рик делал вид, что любуется утренним лесным пейзажем, Вирт достал маленькую книжечку и читал, Лешка с Шеллом тихо переговаривались. Марк вообще отошел в сторону и взирал на остальных с плохо скрываемым пренебрежением.

Прошла еще минута, и Таня не выдержала.

– Что–то не так? – спросила она.

– Да, трамвай задерживается, – вежливо ответил Вирт, опередив Шелла, явно собирающегося сказать что–нибудь насмешливое. Честно говоря, после вчерашнего цирка в ванной Таня и сама не могла смотреть на поляка без улыбки. Ведь любопытно, большой у него сюрприз или не очень… Парень заметил ее смешливое настроение и явно занервничал – даже одежду свою оглядел, – что не так.

– Вероятно, – продолжил снежноволосый поляк, – наш трамвай застрял возле венгерской границы. В тех местах злые духи распоясались, спасения от них нет. Практически все дороги перекрыть пришлось, приходится искать новые, выдумывать обходные маршруты…

– О, так, значит, мы поедем на знаменитом карпатском трамвае? – восхитился вдруг Стригой. – Много наслышан. Сколько здесь бывал, а прокатиться не доводилось… Все больше своим ходом.

– О, вам понравится, – ответил снежноголовый.

Они с Виртом вежливо раскланялись. Со стороны выглядело потешно: два колдуна в длинных черных мантиях состязаются в любезностях.

– Да–да, леди и джентльмены! – воскликнул Шелл. – Спешите видеть: международный карпатский трамвай к вашим услугам! Прокатит с ветерком.

– Так мы и вправду поедем на трамвае? – опешила Таня. – Здесь? В горах?! И на трамвае?

Насколько она помнила, в этих краях всегда ходил только один поезд, и то раз в день. Во всяком случае, из городов к горам добирались только на старой, еле тащившейся электричке под гордым названием «Червоная рута». Или же по обычному шоссе, на автомобилях. И вдруг – трамвай…

Неожиданно из густых клубов утреннего тумана вынырнул пузатый зеленый вагончик. Он, словно живой, приветливо звякнул и мигнул желтыми фарами. В этом странном транспорте не было дверей, зато имелись широкие проемы, низкие удобные подножки и блестящие стальные поручни. Приглядевшись, на окнах Таня различила какие–то особые, сверхтонкие стекла, похожие на дрожащее утреннее марево.

– Карпатский трамвай, или, как его ласково называют, нуль–трамвайчик, передвигается в горах по специальным маршрутам – магическим дорогам. Это достопримечательность нашего края.

– Никогда бы не подумала, – протянула Таня, разглядывая диковинный транспорт.

Конечно, места для водителя не наблюдалось. Зато у пузатого носа вагончика, прямо между ярко светящимися фарами, вертелся на месте мохнатый серо–зеленый шарик, недавно подкинутый Лешкой. Наверное, клубок будет указывать маршрут чудному вагончику.

– На самую вершину придется лезть пешком, леди, – вдруг обратился к Тане Лешка, не глядя на нее. – Так что приготовьтесь. Никто вас нести на руках не будет.

У Тани глаза на лоб полезли от такой наглости. Это она–то на гору сама не залезет?!

– Да уж как–нибудь справлюсь с обычным подъемом, – процедила девушка.

Вордак неизвестно чему усмехнулся. Улыбка вышла мрачной.

– Хвастаться все умеют, – сказал он. – А потом стонут и плачут.

– Алекс! Будь повежливее с дамой. – Вирт недовольно покачал головой. – Извините его, парень давно не получал хорошей взбучки… Я поговорю с твоим отцом, чтобы взгрел тебя как следует.

Лешка на это хмыкнул и первым заскочил на подножку трамвая.

Внутри вагончика имелось два ряда кресел, обитых мягкой зеленой кожей. Таня насчитала двенадцать мест. Рик насильно усадил девушку между собой и Марком. Мало того, она оказалась напротив Шелла.

При взгляде в честные глаза поляка невольно опять вспомнилась ванна из розового мрамора, и Таню потянуло улыбаться.

Как только все расселись, вагончик тронулся.

– В окна советую не смотреть, – наставлял Виртус. – Нуль–трамвайчик перемещается в подпространстве, поэтому с непривычки в глазах может зарябить… Если кому–нибудь станет плохо, под сиденьем есть пакетик. – Он со значением улыбнулся Тане. – С мест лучше не вставать. Если упадете за борт, может унести далеко–далеко…

Ехали молча. Трамвайчик все больше набирал скорость. Чтобы не пялиться на сидящих напротив, Таня все–таки уставилась в окно.

Виртус оказался прав. За пределами вагончика творилось настоящее безобразие: вились яркие радужные спирали и чертились ровные линии цветных геометрических фигур; мелькали огненные вспышки и складывались из мелких светящихся точек сложные, замысловатые узоры. Было впечатление, что трамвай шел через искусственные виртуальные миры. Причем дорога петляла не хуже американских горок. Но более всего поражали полоски рельс, обрывающиеся спереди и позади вагончика на расстоянии метр–полтора, возможно, рельсы появлялись только на миг, чтобы провести вагончик по n–отрезку пути. Впрочем, иногда путешественники погружались во мрак, и густой черный туман обвивал маленький трамвайчик, словно плотный, паучий кокон.

Странная поездка продолжалась. На некоторых участках дороги вагончик существенно трясло, несколько раз Таня даже подумывала о пакетике под сиденьем. Ее останавливал только пристальный взгляд поляка да присутствие Лешки. К счастью, чудной магический транспорт начал замедлять путь, и за окнами–почти–без–стекол появились обыкновенные горные пейзажи.

Длинные и ровные, словно мачты кораблей, сосны прятали вершины среди серых облаков. К могучим исполинским стволам жались осины, березы и лиственницы, густо росли кусты орешника, малины и дикого терна, повсюду виднелись ранние цветы земляники, цвели и пахли ландыши.

Карпатский трамвай прозвенел на прощание и скрылся за поворотом, за ним проступили и тут же исчезли среди молодой травы рельсы.

– Удобная штука, – одобрил полудух. – И туристы не заметят, и свои не увидят. И, как я понимаю, границу запросто пересечь можно, если вдруг захочется?

Вирт одарил Стригоя вежливой улыбкой:

– Ну что вы, нуль–трамвайчик ходит лишь на территории Карпатского региона, уверяю вас.

Судя по ухмылке Шелла, тут же переглянувшегося с младшим Вордаком, трамвайчик направляли по всему миру, а, может – и с какой–нибудь любопытной контрабандой, кто знает этих карпатских колдунов.

– Вперед, – коротко скомандовал Виртус и первый пошел за клубком. За ним тут же устремились Лешка с Шеллом. За поляком пристроилась Таня. Замыкали шествие Марк и Рик.

Тропинка шла серпантином, петляла по склону то вправо, то влево. Подъем на гору не был крутым, поэтому шли быстро. Таня, не отрываясь, смотрела вперед. Тем более действие разворачивалось довольно интересное. Обычная горная тропинка под магическим влиянием вращающегося клубка преображалась – это спадала иллюзия, прикрывающая от посторонних глаз волшебный мир древней горы Синеглазки.

Вирт с младшим Вордаком ушли немного вперед – проверяли дорогу.

– А–а! – вдруг заорал Шелл и мигом отпрыгнул в сторону, перелетев через малиновый куст.

Таня замерла в испуге. И было отчего: прямо возле ее ног шипели, свившись в клубок, сразу три змеи. Обыкновенные карпатские гадюки, но оттого не менее ядовитые.

– Не двигайся, леди, – произнес Лешка, который вернулся на крик друга и тоже оказался перед змеями.

Он быстро провел рукой по животу («А, так вот где он носит золотую цепь!» – невольно подумала Таня), змеи стремительно поднялись в воздух, затанцевали вокруг его головы, поднялись чуть выше… неожиданно распрямились да как выстрелят вверх! Над соснами прогремели три яркие вспышки.

– Эффектно, – вынес вердикт подошедший Виртус. Он задумчиво дернул свою серьгу–полумесяц. – Но слишком громко.

Таня, не скрываясь, оценивающе смотрела на младшего Вордака. Поднять живых существ в воздух и превратить в луньфаерские огни? Она такого пока и не пробовала – боялась, что не справится. Предметами тяжело жонглировать, а сопротивляющимися живыми существами – тем более. Да, парень действительно чертовски талантлив.

Подъем становился все круче, лиственные деревья уступали место альпийским соснам и каменным валунам, покрытым желто–бурым лишайником. На пути все чаще стали попадаться ящерицы, то и дело по камням пробегали огромные мохнатые пауки. Задул сильный ветер – приближалась вершина.

Но лишь только они вступили на горную каменную гряду, как мир преобразился. Плотную пелену облаков в один миг перекрыла большая черная туча, словно кто–то пытался нахлобучить на вершину горы гигантскую колдовскую шляпу. Приглядевшись, Таня увидела, что туча состоит из тысячи маленьких вихрей… Но уже в следующую секунду вихри превратились в обычных воронов: злое и ехидное карканье разлетелось над горой, отразившись многоголосым эхом.

– Шушеры, – мгновенно определил полудух, опередив открывшего было рот Шелла. – Маленькие злые духи – предвестники сильного отрицательного пространства. Они умеют оборачиваться кем угодно: змеями, воронами, пауками, ящерицами. Поодиночке безобидны, а вот когда их стая… Могут задавить числом.

Остальные переглянулись. Все, кроме Марка, – этот и дальше делал вид, что он вообще ни при чем.

Снежноволосый приложил руку ко лбу козырьком, чтобы лучше разглядеть пакостников.

– Ерунда, их не больше двух тысяч… задание для первого уровня Золотого Орла. – Вирт обернулся к Лешке: – Ну что, сын президента справится?

Глаза у парня загорелись.

– Конечно, – быстро произнес он. – Но их слишком много, поэтому лучше зайти с двух сторон. Эй! Кто–нибудь владеет луньфаером? Мне понадобится помощь… Шелл, ты?

– Извини, брат, – пожал плечами Шелл, – но я лишь по пожарам спец. Точечные фейерверки не для меня, я от природы неуклюж… Это ты у нас по мелким премудростям, а я люблю глобальные вещи, чтобы – раз, и все горит!

– Плохо. – Вордак пренебрежительно цокнул языком. – Если зайти с двух сторон, то можно покрыть малявок перекрестным огнем… Они глупы, поэтому растеряются и не будут знать, кого атаковать сначала.

Таня, краем глаза уловившая предостерегающий взгляд полудуха, проигнорировала его и вышла вперед:

– Я могу.

Как она и ожидала, Лешка тут же недовольно прищурился. Но так как больше никто не пожелал участвовать в забаве, он сухо скомандовал:

– Становись слева.

Таня кивнула, и они вместе поднялись на большую и длинную каменную плиту, состоявшую из трех неровных кусков. Шушеры заметили пришельцев, но нападать не спешили. Однако стая немного снизилась.

– Что обычно поджигаешь? – Вордак подозрительно огляделся.

Таня тоже осмотрелась. Ага… Одно движение, и вокруг нее завертелось кольцо из мелких круглых камней.

Лешка хмыкнул, в один прыжок перелетел на другой плоский валун и поднял в воздух камни покрупнее. Булыжники так и завертелись вокруг него, сливаясь в один непрерывный круг.

Таня оценила. Однако, несмотря на видимое преимущество Вордака, девушку взял азарт.

– Ну что, кто больше собьет? – обратилась она к парню. – Чур, я свечу этих ворон зелеными.

Несколько мгновений Лешка колебался.

– Красными. – Он не выдержал и ухмыльнулся. – Но хочу предупредить: я неплохо владею мертвым огнем.

– Тогда, может, пари? – Таня хитро скосила глаза в сторону. – Если я выиграю, то ты мне подаришь любую вещь из вашей библиотеки.

– Ты с ума сошла, – тут же изумился Лешка. – Тебе что, нужна книга? Какая? Отец убьет меня за любую…

– Струсил?

– Ладно, согласен, – торопливо произнес Вордак. – Но если я выиграю… – В глазах парня заплясали знакомые озорные огоньки, поэтому Таня приготовилась к подвоху. – Ты целуешь Шелла взасос.

Хорошее настроение улетучилось. Мало того, Таня от неожиданности чуть не потеряла самоконтроль: камни едва не попадали на землю. Поляк, словно что–то заподозрив, махнул им рукой. Посмеяться, значит, захотелось? Ну–ну…

– Вряд ли он согласится.

– Это будут твои проблемы. – Вордак насмехался в открытую.

Возможно, раньше бы Таня просто обиделась. Но не сегодня и не сейчас.

– Тогда я меняю условие пари, – сухо произнесла она. – Если я выиграю, ты сам целуешь своего товарища Шелла взасос.

– Что–о?! – опешил Лешка. – Да никогда в жизни! Я еще не сдурел.

– Струсил? – На лице девушки расцвела ехидная улыбка.

– Начинаем, – процедил Лешка. – У тебя и так никаких шансов.

Таня быстро кивнула. Кольцо из камней вспыхнуло вокруг нее изумрудным огнем и тут же пошло на первую спираль: несколько шушер в небе вспыхнули зеленым светом и упали наземь, задрав кверху лапы. Мертвые тушки продолжали светиться зеленым.

Но Лешка тоже не врал, что мастер по луньфаеру. Мгновение – и целый дождь красных огней обрушился на шушер. Раз, два, три… Более десятка ворон завершили свой земной путь кучей обгорелых перьев. Светящиеся алым тельца птиц мигом усеяли камни.

Лешка нахально подмигнул, сложил губы трубочкой, будто для поцелуя, и кивнул в сторону Шелла.

И тогда Татьяну понесло. Ни за что ему не уступит! Дело принципа, сдаваться она не собирается.

С земли поднимались все новые камни. Таня попробовала брать голыши потяжелее, и у нее это получилось! Вскоре горную гряду усеяли зеленые и красные светящиеся точки – свидетельства исчезнувших навсегда злых духов. К большой Таниной злости, красных было куда больше, чем зеленых.

Компания с интересом наблюдала за поединком, даже Марк перестал изображать безучастный вид. Шелл подбадривал друга, не догадываясь, насколько он должен переживать за любой исход поединка.

Зловещее карканье сменилось противными, жутковатыми стонами – шушеры падали с неба гроздьями. Танины силы истощались: ей все тяжелее было поднимать камни. Несколько озлобленных ворон кружилось прямо над ее головой – Лешка даже великодушно отбил их, к вящему неудовольствию девушки, превратив в красные «очки».

Таня запаниковала. И вдруг ей в голову пришла сумасшедшая мысль. А что, если…

Десять зеленых трупиков поднялись в воздух и закрутились вокруг девушки кольцом. Еще десять образовали второе кольцо. Еще дюжина завертелась в третье. Таня задержала дыхание… В следующий миг в шушер врезались три ярко–зеленые спирали из мертвых сородичей. Небо окрасилось многочисленными вспышками изумрудных фейерверков.

Кто–то зааплодировал, кажется, Рик.

– Каве, давай! – Точно он.

Еще бы! Фокус со спиралями произвел интересный эффект: шушеры вспыхивали одна за другой, будто огоньки от спички к спичке.

Вскоре небо очистилось. Лешка торопливо добивал последних птичек. Когда все закончилось, Шелл вызвался подсчитывать мертвых шушер.

– Красных ровно на три меньше! – вскоре донесся его ехидный голос.

– Проклятая некромантка, – пробурчал Лешка, утирая пот со лба.

– Все честно. – Таня не выдержала и показала ему язык. – Ты проиграл на целых три трупа.

– Да, брат, – подошел к ним Шелл с насмешливой миной на лице. – Ты сбил меньше птиц… А на что вы, интересно, спорили?

Лешка помрачнел. Таня не выдержала и заухмылялась. По шее младшего Вордака пошли красные пятна.

– Можешь после исполнить условие пари, – великодушно разрешила она. – Но я должна это видеть. – И повернулась к ним спиной.

Между тем Виртус и Рик Стригой обследовали гору. Они появлялись на одном из участков горного хребта и тут же исчезали, чтобы возникнуть в другом месте. Наконец они присоединились к остальным.

– Занятная горка, – произнес Рик. – Есть небольшое магическое поле… Но слабое. Зато появляется надежда на сильное отрицательное пространство на других вершинах Горганского хребта.

– Странно другое, – добавил Виртус. – Шушеры не местные. Не с этого участка. Складывается впечатление, что они прибыли с другой части гор.

– И что это значит? – спросила Таня.

– А то и значит, мисс Каве, – произнес Виртус, – что где–то есть сильное магическое поле и кто–то об этом знает. И в силу каких–то своих замыслов наслал на нас эту шушерную тучку. Может, ради забавы, а может, и как предупреждение.

Невольно все обернулись к Марку, однако тот… исчез!

– Я так и думал, – задумчиво произнес Вирт.

– Кажется, Лютогор знает куда больше нашего, – согласился с ним Стригой.

Вордак–младший молчал.

Интересно, о чем он сейчас думает…

Когда нуль–трамвайчик остановился возле черного замка Вордаков, путешественников встретила целая делегация во главе со старшим Вордаком и его невестой–венгеркой. Была здесь и Криста, как всегда – при полном параде. Таня подметила, что они с Лешкой ведут себя друг с другом крайне холодно. Сам же парень по–прежнему хранил угрюмое молчание – наверняка остро переживал проигрыш «англичанке» в своей любимой забаве.

Во дворе дома их поджидали Эрис и Патрик – сердитые и нахмуренные.

– Извините, что пристаем с расспросами, – надменно произнес Патрик, – но мы тоже являемся участниками делегации и хотели бы знать, как обстоят дела.

– Могли бы и нас взять, – буркнула Эрис. – Кроме того, – она сердито взглянула на Таню, – мы кое–чего не знаем про нашу подружку, правильно я понимаю?

Рик глубоко и протяжно вздохнул.

– Прошу вас следовать за мной. А ты, Каве, погуляй пока в саду. Через час будет ужин.

Таня даже не расстроилась. Хочет с ними посекретничать, ну и ладно. Она устала после похода и хотела отдохнуть где–нибудь возле орхидей. К тому же вечером предстояло получить «выигрыш». Интересно, как выкрутится Лешка?

И девушка, мурлыча под нос любимый мотивчик, не спеша пошла по дорожке с разноцветным гравием, намереваясь побыть в одиночестве хоть полчасика. А заодно и кофейку попить украдкой – из любимой серебряной чашки, подарка Эрис.

Глава 14

Туманный колокол

К большому удивлению Татьяны, ужин принесли прямо в комнату: жареное крупными кусками мясо, картофельные оладьи, тушеные овощи. Пришлось основательно подкрепиться.

Спать не хотелось, поэтому девушка решила сама найти Лешку и потребовать выигрыш. Надо же завершить день на особо приятной ноте! Да и время не позднее – часов семь–восемь.

Но не тут–то было… Лишь только она ступила на лестницу, ведущую на второй этаж центральной части замка, как путь ей преградил Рик.

– Куда собралась? – вкрадчиво спросил он.

– Ну–у, вообще–то…

Рик терпеливо выжидал.

– Никуда, – обреченно вздохнула девушка.

– Тогда не составишь ли компанию? – тут же предложил Стригой. – Мы ведь договорились посетить одно секретное место, про которое никто не должен знать. Кроме того, если ты надеешься найти Алексея Вордака, то его нет. Они с отцом куда–то исчезли. И эти два поляка с ними. Большое подозрение, что поехали за Лютогором… Будут его уговаривать принять участие в завтрашней экспедиции.

Таня смутилась. Во–первых, она забыла о тайном путешествии с полудухом, а во–вторых – невольно призналась себе, что расстроилась из–за отсутствия младшего Вордака. Ладно, еще рассчитаются за пари.

– В таком случае заберемся на крышу центральной башни, – продолжил Рик, знаком предлагая Тане следовать за ним. – Там у карпатского главного есть отличная взлетная площадка. Я раскрыл Эрис и Патрику твой секрет, – доверительно сообщил полудух, пока они поднимались по узкой винтовой лестнице. – Все равно бы узнали первыми… Кроме того, вскоре и так придется открыться – при всем честном народе. – Он довольно хмыкнул. Не переживай, – видя, что девушка тут же замедлила ход и со страхом смотрит на него, добавил Рик. – Тебе ничего не будет грозить. Я знаю, что делать… Потерпи еще несколько дней.

– Несколько дней?

– Да… – Стригой остро глянул на девушку, но больше ничего не сказал.

У Тани появилось смутное, довольно неприятное чувство. Легкое подозрение, мысль, которую она не могла ухватить за хвост. Что–то важное пропустила в этом коротком разговоре, но что? Подозрение исчезло так же быстро, как и появилось. Зато возникла другая мысль, волнующая и опасная: если ей придется открыться, опираясь только на защиту полудуха и авторитет ЕВРО, как Лешка воспримет ее появление на сцене? Но, с другой стороны, следует признать, что Тане до чертиков надоело прятаться. Но что последует за разоблачением, неизвестно. Хотя Рику лучше знать.

На крыше действительно имелась ровная, устланная твердым, шершавым покрытием, площадка – метров пять на пять, не больше. Они подошли к самому краю бортика: отсюда хорошо просматривался весь двор и сад. Огромные черные кроны дубов тесно обступили дом Вордаков, над деревьями неторопливо летали вороны. Невольно Таня залюбовалась мрачноватым пейзажем. Даже небо казалось необычайно ярким, пронзительно–синим, по–летнему сияющим – будто идеально чистое стекло.

– Полетим на орлах… Надо тебя расслабить, Каве.

На орлах?! Ну ничего себе расслабить!

– На планетниках – духах облаков, – пояснил Рик. – Ты ведь не забыла – я их повелитель.

Таня опасливо хмыкнула, но Рик не улыбнулся. Вместо этого он вдруг резво и совершенно несолидно заскочил на кованый бортик ограды, мигом перелезая на парапет.

Негромко свистнул.

Это действие произвело неожиданный эффект. Девушке захотелось протереть глаза, когда она увидела, что на небе появились два небольших, но довольно тучных облака и быстро поплыли по направлению к ним.

– А нас не остановят? – быстро спросила Татьяна, пытаясь рассмотреть облака. Но тучки пошли на снижение и пропали где–то у земли. – Я хочу сказать, не будут искать?

– Как можно искать того, кого не видно? – ответил Рик и спрыгнул с крыши.

Таня кинулась к бортику и с изумлением увидела, что полудух вцепился в загривок крупному черному орлу с желтым клювом и мощными, когтистыми ногами – птица тут же воспарила над садом Вордаков. Его белоснежный сородич, остервенело махая крыльями, вился рядом с крышей, кося на девушку темно–коричневым глазом. Орлу явно не нравилось это занятие, он хотел свободно парить, а не изображать перед человеком воробья.

– Прыгай, Каве! – крикнул Рик. – Он подхватит тебя в любом случае!

Хорошо сказать – прыгай, когда под тобою несколько десятков метров высоты и довольно опасного вида птица. Орел Рика медленно описывал круги над башней, и Таня решилась. Набрав в грудь воздуха, она прыгнула вниз с парапета, норовя попасть точно на загривок белого орла и, конечно, чуть–чуть промазала. Но птица подхватила девушку раньше, чем та успела что–либо выкрикнуть, и с помощью когтей ловко перекинула себе на спину. Ошалевшая от испуга Таня мгновенно вцепилась в белоснежные перья мертвой хваткой.

Обычный мир исчез.

Планетники летели по чудной, удивительной дороге. Никогда Татьяна не видела таких странных, неестественных и столь великолепных облаков. Бело–розовые, молочно–кофейные и ярко–голубые облака окружали их, между ними простирались салатово–сиреневые полосы тумана – казалось, они летят по волшебной небесной дороге. К сожалению, земля через радужную пелену поднебесья не просматривалась, поэтому девушка целиком доверилась полету белоснежного орла. Татьяне казалось, будто она попала в огромную коробку со сладкой воздушной ватой самых разных цветов и парила на ее мягких волнах, то падая в самую гущу сахарного тумана, то выныривая на поверхность, чтобы вновь окунуться в следующее пышное облако…

Наконец белоснежный орел начал снижаться и вскоре приземлился на каменистый бережок, после чего быстро, но аккуратно скинул седока на траву. Едва избавившись от ноши, гордая птица вновь радостно устремилась в небо.

– Как тебе планетник? – Рядом тут же оказался Рик. – Понравилось летать?

– Да, – призналась девушка. – Очень необычно… Совсем по–другому, чем на сундуке или ковре. Я бы хотела иметь в распоряжении какого–нибудь орла для полетов.

– И не мечтай, – хмыкнул полудух. – Орлы–планетники не подвластны обычной колдовской силе. Они подчиняются только своему повелителю – тому, кто вдохнул в них магию… Подарил свободу перевоплощения. Избавил от звериной сущности, дал им волшебный разум.

– Волшебный разум?

– Да. Они понимают меня, могут исполнять простые, нехитрые вещи. Например, полет по заданному маршруту.

– Ты умеешь такое делать? – изумилась Таня. – Постой… Это ведь похоже на умение оживлять вещи? Как Великий Мольфар вдохнул жизнь в три карпатских символа власти? Только дарить магический разум животным наверняка сложнее…

Некоторое время Рик молча изучал ее лицо.

– Каве… ты обладаешь свойством проводить яркие и точные, но абсолютно нелогичные аллегории, – несколько туманно изрек он. – Ты умеешь подмечать знаки и распознавать иллюзии, но вместе с тем совершенно неправильно, с человеческой точки зрения, трактуешь их символический смысл. Посмотрим, удастся ли тебе увидеть Туманный Колокол и верно распознать его предназначение.

Тон его голоса был сухим и колючим, как ветер в пустыне, гоняющий жаркий песок. Таня пригорюнилась. Похвала, очевидно, таковой не являлась. Кроме того, у Рика явно испортилось настроение.

– Так это и есть священное место? – произнесла девушка, чтобы переменить тему и отвлечь полудуха.

Они находились на маленьком каменистом острове, кое–где поросшем лишайником. Повсюду, в какую сторону ни глянь, простиралась озерная гладь. Таня пригляделась получше, но ничего особенного не увидела – обычное лесное озеро в сумерках.

– Это озеро мысленных фантазий, – снисходительно произнес Рик. – Самое необычное в Карпатах, если не считать Черного озера – того, где ты уже имела честь плавать. Эта вода легко и быстро отражает твои иллюзии… Попробуй изменить ее, нарушить спокойствие. Сотворить нечто необычное.

Таня тут же прикоснулась к браслету. Такие вещи она любила. Раз! И на поверхности расцвели кувшинки. Два! И между ними замелькали яркие, красно–золотые рыбки. Прямо из воды вылезли камыши, и над ними запорхали черные бабочки.

– Меня сейчас стошнит, – мрачно произнес полудух. – Нельзя ли что–нибудь пожестче?

Таня сузила глаза.

По озеру, поднимая тучу брызг, пронеслась торпеда. Блестящая черная спина дельфина то выныривала, то исчезала в воде, и каждый раз в его заостренной пасти возникала новая золотая рыбка, которую он тут же выбрасывал на берег к ногам полудуха. Скоро образовалась большая сверкающая горка из растерзанных рыбьих тушек.

Неожиданно у веселого дельфина появился враг. Тигровая акула, крупная, длиной метра в три, неторопливо заходила к нему слева.

Таня косо глянула на Рика, но тот оставался недвижим и безучастен.

Ладно, ладно…

Тигровая акула не успела наброситься на свою иллюзорную жертву. Хищница вдруг завертелась волчком – целая стая озлобленных дельфинов напала на нее, в воде так и замелькали серо–черные спинные плавники. Вода окрасилась в темно–красный цвет, запахло железом, серой и тухлой рыбой.

– Ну и кровищи теперь, – пробормотал полудух. Но выглядел куда более довольным.

Таня решила закрепить успех и вызвала иллюзорную деревянную пику длиной в два метра – оружие тут же вонзилось в мягкий полосатый бок хищницы. Акула раскрыла пасть, ответила по–русски матом и ушла на глубину.

Таня недовольно взглянула на полудуха. Ну зачем ругаться–то?

Впрочем, Таня тут же отвлеклась на новую напасть: из озера вынырнула голова русалки. Красивое, немного бледноватое личико обрамляли гладкие черные волосы, а в ушах сверкала пара золотых сережек кольцами. Чтобы не оставалось сомнений, что перед ними действительно представитель водяной нечисти, девушка показала свой рыбий хвост в изумрудно–синих чешуйках и приветственно им помахала.

– Здравствуй, Селест, – улыбнулся ей полудух.

Девушка наполовину вылезла из воды и сильно выгнула спину, демонстрируя большую округлую грудь с зелеными сосками. У Тани сложилось впечатление, что в озере мелкая глубина, поэтому русалка наверняка стоит на собственном хвосте.

– Здравствуй, здравствуй, великий дух, – пропела она. Голос у нее был низкий, с хрипотцой, но очень чувственный. – Кого ты привел к нам?

– Это ведьма по имени Каве. Она хочет искупаться.

Таня недоуменно глянула на полудуха, перевела взгляд на себя и вдруг с ужасом осознала, что стоит совершенно голая! Зато руки – красиво очерченные, с тонкими запястьями, были ее настоящими руками. Таня скосила глаза влево и увидела золотистую прядь собственных волос.

– Да, иллюзии в этом месте растворяются, – подтвердил ее догадку Стригой. – Здесь все настоящее…

Полудух, не скрываясь, с удовольствием рассматривал девушку с ног до головы.

– Ведьма–ведьма, идем купаться, – игриво позвала русалка Селест.

Таня не заставила себя упрашивать – тут же сиганула в воду, стремясь укрыться от оценивающего взгляда бесстыжего полудуха.

Вода доходила до пояса. Русалка весело прищурила огромные, словно два бездонных колодца, глаза в длинных зеленых ресницах и протянула тонкую бледную руку. Таня без опасения взялась за казавшуюся такой хрупкой русалочью кисть и тут же пожалела об этом. Селест неожиданно сильно обхватила ее запястье и в один момент утянула под воду.

От неожиданности Таня тут же наглоталась воды – ой, да ведь соленой воды! Дно не просматривалось, зато вокруг плавали большие полупрозрачные медузы и яркие полосатые рыбы с плоскими телами и человеческими глазами. Между ними, словно разноцветные ленты, хищно извивались морские змеи. А вот и дно – речное, каменистое, с которого поднимались голубые и серебристые водоросли. Довершением природного безобразия стала большая черепаха, тащившая на себе малахитовую с золотом шкатулку и окруженная эскортом из морских коньков. Таня тут же устремилась к поверхности. Но лишь только ей удалось заглотнуть побольше воздуха, как русалка вновь утянула на самую глубину. На этот раз девушка была готова поспорить, что вода стала пресной, как в обычном лесном озере! Дно странного водоема покрывали белые и черные камни, вперемешку с огромным количеством предметов, явно принадлежавших людям. Были тут чаши из меди и серебра, хрустальные кубки, наполовину зарытые в песок, немалое количество пустых пузырьков и флаконов, старые проржавевшие железки, деревянные фигурки животных, заколки для волос и серебряные браслеты, бусы из цветных стекол, крохотные ручные зеркальца и даже шахматные фигурки.

Русалка знаком указала на мешанину вещей, усеявших дно, и Таня уразумела, что должна выбрать одну из них. Возможно, это озеро было таким же волшебным, как знаменитое Несамовите: надо было достать какую–нибудь вещь, означающую твой дар или новую силу. Ой, лишь бы еще один Карпатский Венец не вытащить, как в прошлый раз…

Она решила действовать наобум: закрыла глаза и зачерпнула рукой песок. В руке оказалось что–то твердое, круглой формы. Хорошо… Таня тут же устремилась к поверхности, аккуратно подталкиваемая русалкой.

На берегу девушка с любопытством раскрыла руку. На ладони лежал…

– Колокольчик.

Небольшой медный колокольчик с тонкой гравированной полосой по краю, подвешенный за кольцо на обрывке простой нитки – обычный сувенир для туриста.

– И что он означает? – вырвалось у нее.

– Что Туманный Колокол готов пропустить тебя, – учтиво произнесла русалка. В ее голосе не было и тени насмешки, наоборот, она с большим уважением поклонилась девушке и, махнув Рику хвостом на прощание, скрылась под водой.

Некоторое время длилось молчание.

– Каве, – в голосе полудуха послышалось нетерпение, – хватит пялиться на колокольчик, оглянись… Что ты видишь?

Таня послушно повернулась и стала вглядываться в туманную даль. Между тем на озеро опускалась ночь – на небе зажглись первые звезды.

– Что ты видишь? – нетерпеливо повторил полудух. – Видишь хоть что–то?

– Море…

Сквозь молочно–синий дым проступила высокая каменная арка из белого камня. К ней вели узкие мраморные ступени, поднимающиеся из самой воды. Морская волна то накатывала на край, оставляя клочки серой пены, то отходила, вновь сливаясь с ровной, темной и плотной, будто залитой жидким свинцом, поверхностью озера. Таня сделала шаг, и вода, словно бы ждала этого, мгновенно расступилась перед ней. Действуя по наитию, девушка стянула браслет и навела кольцо обзора на арку.

Пространство под аркой окрасилось сероватыми тенями, проступили темные дымные полосы, завихрились черными лентами, образуя жесткий, правильно очерченный каркас. Девушка прищурилась, вглядываясь в творившееся магическое действие, и увидела…

Колокол в тумане.

Несколько медленных шажков по мраморным ступеням, и она уже под аркой. Толстая, ветхая веревка вилась возле ведьмы, как живая. Таня ухватила ее и изо всех сил дернула за медный язык.

Над водой разнесся печальный мелодичный перезвон…

Таня сделала еще один шаг.

Будучи под впечатлением от пройденного испытания, девушка с интересом прислушивалась к собственному телу – нет ли каких видимых изменений? Возможно, она сейчас пыхнет черным дымом из обеих ноздрей или сможет вызывать дождь мановением руки. Поэтому, увлекшись поиском новых дарований, она не сразу осознала, что находится у полудуха на руках.

В настоящем облике.

И по–прежнему без одежды.

Рик аккуратно поддерживал девушку, обхватив за плечи и под коленями, но смотрел не на нее, а куда–то вдаль.

Татьяна опешила от всего этого настолько, что даже слово боялась сказать. Ну что за странная ситуация…

– Хочешь, научу тебя ультрапрыжку? – вдруг предложил он, продолжая любоваться далеким лесом. – Оригинальному ультрапрыжку. Девушки такие вещи особенно любят. Да и парни грешат возможностью покрасоваться… Все, как обычно: исчезаешь в одном месте, а появляешься в другом… но не быстро, а медленно, словно твое тело рассыпается и собирается заново из тысячи золотых песчинок. Или серебряных… Или черных, как угольная пыль, или хрустально–прозрачных, словно капли росы, – как захочешь. Какой–нибудь самодовольный юнец, избравший этот способ перемещения, непременно явился бы в багряных языках пламени или в окружении огненных вспышек, со взрывами, загробными стонами и прочими аттракционами напоказ. И только некоторые ценят этот особый прыжок за возможность проходить сквозь стены, окружающие древние миры… Или за возможность быстро смыться с того места, где тебя не ждут.

– То есть?

– Ты проявляешься в любом уголке пространства медленно, понемногу. Знаешь, как художник рисует эскиз мелкими штрихами: за это время ты успеваешь оценить ситуацию. Если видишь, что тебе угрожает опасность, например нападение, то просто поворачиваешь назад. Другими словами, вначале перемещаешь разум, а после – тело. Поэтому никто не сможет нанести тебе вреда – ни убить, ни взять в плен. Самое интересное, что такой сверхпрыжок можно осуществлять на куда большие расстояния, чем обычный ультрапрыжок. Ты можешь перелететь на другую планету… Или очутиться в параллельном мире. Немногие владеют этим умением, очень немногие. Но так как в субастрале ты уже бывала, да и браслетик у тебя… Кхм, кхм. Хороший браслетик. В общем, научишься на раз–два–три.

– Ого! – Глаза у Тани заблестели. – Так я смогу это быстро освоить?

Рик улыбнулся:

– Самое время попробовать. Потому что вернуться из этого края можно только таким способом.

– И как же это делать?

– Во–первых, – голос полудуха стал тихим, вкрадчивым, – ты должна почувствовать себя… мягкой.

– Мягкой?

– Зыбкой. Текучей, словно чистый речной песок. Представь, будто осыпаешься, как лепестки цветков яблони… дикой вишни, апельсинового дерева… – Голос полудуха странным образом успокаивал, баюкал, как любимая колыбельная в детстве, чаровал, словно голос любимого… – Таешь и растекаешься, – вещал колдун, – как теплый душистый мед по твоим губам…

Рик убрал руки, но Татьяна так и осталась висеть в воздухе, будто полудух продолжал ее поддерживать. Сам он осторожно взял девушку за плечи и нежно провел по рукам, до самых кистей – будто проиграл мелодию на клавесине или же оценивал красоту изгиба статуи.

– Запомни это ощущение.

Таня кивнула. Ощущение было очень приятным. И да – невероятно волнующим.

Полудух продолжал касаться ее кожи.

– Знаешь, – неожиданно произнес он, – ты действительно самая симпатичная хранительница Венца за всю его историю.

– Ты что, с–со всеми был знаком? – попыталась сыронизировать Таня, но голос предательски запнулся.

И тут же замерла. Да, поняла она, нарвавшись на его долгий взгляд, был знаком… Да, он знает историю Венца с самого начала… И многое мог бы рассказать о трех карпатских символах власти… Если бы захотел.

Но кто же ты такой, полудух? И сколько тебе лет?

– Каве, – задумчиво повторил Рик, – не пойми превратно, однако ты слишком красива для этой роли.

Взгляд серых глаз подействовал на Таню совершенно требуемым образом: она почувствовала, что тает и превращается в мелкий–мелкий песок. Ощущение усилилось во сто крат, когда полудух вновь подхватил ее на руки и крепко привлек к себе.

Девушка боялась дышать. Рик не отводил своего магического взгляда. Кожа его была горячей, сухой и пульсирующей. Не в силах больше сопротивляться, Таня закрыла глаза и сама прильнула к нему.

Поцелуй был абсолютно не похож на все поцелуи, которые она знала: он не был теплым или нежным, словно первое касание влюбленных, не был грубым и страстным, как случайная и неожиданная интрига. Не был он и обжигающим, как родниковая вода в жару, не был настойчивым, не был осторожным. От Рика исходила острая, агрессивная, опасная и невероятно мощная сила желания, ей хотелось немедленно подчиниться. Это чувство не было любовным влечением, нет. Но оторваться от его губ не представлялось возможным: казалось, он зачаровал ее с помощью особо сильного заклятия. Чтобы не терять это странное и соблазнительное ощущение, хотелось замереть так навечно… Навсегда.

Появление в ночном саду Татьяны, возникшей из вихря серебристых песчинок под руку с полудухом, произвело эффект. Все, кто это видел, заинтересованно обернулись. Даже Патрик на миг выглядел впечатленным. Впрочем, вновь скривился.

– Вы не знаете?! – тут же кинулась к ним Эрис. – Алексей Вордак подрался с Левием Мариусом – одним из этих мрачных близнецов, диких…

– Его чуть не убили, – вдруг горячо поддержал девушку Патрик. – Ранили заговоренным мечом. Толковое оружие – узкий черный клинок с серебряным эфесом, на лезвии – знаки, славянская рунная магия. Длина около…

– Где он?! – вырвалось у Тани. – Что ему грозит? Он выживет?

Патрик, которого она перебила, одарил ее неприязненным взглядом.

– В кровати, – ответила за него Эрис. – Говорят, проваляется несколько дней. Но, к сожалению, переживать нечего: возле него сейчас знаменитая карпатская целительница Дз… Дзвина. Из села Верхний Ясень, что ли? Здесь такие чудные названия… – Девушка поморщилась. – Все надеются на нее… Иначе, если парень не выживет, раздор между цивиллами и дикими еще более усугубится. И тогда нам всем будет не до отрицательного пространства… Другими словами, мы станем невольными свидетелями гражданской войны.

– А к нему пускают, можно проведать? – Таня старалась не так часто дышать. – Надо проверить, как он…

– Ты что? Нам–то зачем вмешиваться? – изумилась Эрис. – По мне, так ему и надо! Мерзкий, надменный, очень неприятный тип. Мне он еще на первом ужине не понравился. И его брат тоже.

Таня скосила глаза на Рика. Так и есть – тот уже давно следил за ней и теперь в открытую ухмылялся.

– Так, значит, разговор о…

– Да, Левий Мариус ранен, – подтвердила Эрис. – Вордак жив и здоров. Сейчас в кабинете у отца, разговаривают. Все ждут дальнейшего развития событий.

– А что Вордак? – замирая от ужаса, спросила Таня. – Как он? Что его ждет за драку?

– На его счастье, это Левий напал первым, – неожиданно прояснил ситуацию Патрик. – Поэтому мистер Вордак не виновен с точки зрения закона. Правда, рассказывают, у них с Левиусом вышел очень неприятный разговор… Я этого не видел. Кажется, Вордак что–то сказал насчет отца этого драчуна – Лютогора… Мол, тот бросил своих сыновей в детстве, и лишь теперь призвал к себе, неожиданно для всех дал свою фамилию, титул, почести… Признал, так сказать, родную кровь официально. В общем, Левий не выдержал и выхватил из астрала меч: лезвие так и сверкнуло в воздухе. Вордак не растерялся и вытащил свой клинок – узкое лезвие, длина – около восьмидесяти сантиметров, плюс рукоять – около тридцати… Черный с серебром… К слову, весьма неплохо экипированы эти карпатские колдуны. И драться умеют. Лучше быть настороже, не так ли? А после… – Патрик явно разошелся, глаза у него заблестели. – А после, – с нажимом повторил он, – началось сражение. Сразу стало ясно, что Левий – более опытный боец: он тут же перешел в нападение и обрушивал на сына президента удар за ударом. Но мистер Вордак – хитрый и верткий – ловко уворачивался, пробовал обманные удары, даже перекидывал меч из правой в левую… Клянусь, разразилась отличная, жесткая драка! Настоящая смертельная схватка! И в самый пик сражения, когда прибыла помощь, Вордак подпрыгнул, вращение мечом, да еще в прыжке – удар сверху. Левий не успел быстро среагировать, и лезвие меча прорубило ему ключицу – честная, глубокая рана… Тут же брызнула кровь, все сбежались, началось светопреставление. Правда, мне кажется, Вордак сознательно не довел удар до конца. Добрый малый… Пока еще, при таком–то отце. Но клянусь, если этот Левий Мариус выживет, мистер Вордак будет иметь смертельного врага. А жаль, ведь Вордак, по всей видимости, неплохой парень.

После Патриковой речи Татьяна немного успокоилась. К счастью, Рика Стригоя тут же позвали на совещание в апартаменты карпатского президента, что избавило девушку от его насмешливых взглядов. Наверняка будут решать, что делать в сложившейся ситуации. Молодежь не пригласили, чему Таня несказанно обрадовалась. Эрис и Патрик – тоже, они сразу же направились в комнаты, наверное, устали от впечатлений столь насыщенного дня. А Таня решила осуществить свой замысел – сходить в библиотеку и внимательно изучить одну вещь… Если, конечно, вход в семейное книгохранилище на ночь не закрывали, в чем она сильно сомневалась. Но сейчас, когда все взволнованы скандальной дракой…

Когда она возвращалась из гостиной по коридору второго этажа, то неожиданно лоб в лоб столкнулась с младшим Вордаком.

От изумления Таня чуть не села прямо на коврик, устилавший коридорный пол.

– Доброй ночи, – хмуро поздоровался Лешка. – Можно вас на минутку?

Таню, которая и думать не могла ни о чем, кроме как об этой его схватке с Левием, немного покоробил столь официальный тон.

От Лешки это не укрылось.

– Разговор, как вы понимаете, пойдет о нашем пари, – замявшись, произнес он. – Сразу хочу сказать, что выполнить условие пари – мой долг… Однако вы не находите, что залог спора вышел немного, э–э–э… дурацким?

Девушка не ответила, пытливо всматриваясь в его лицо. Лешка держался, но все равно выглядел сконфуженным.

– Уверена, ты бы потребовал от меня выполнения условия, – хитро прищурившись, сказала Таня. – А сам – так сразу на попятную? Струсил?

– Нет, не струсил, – скривившись, процедил Лешка. – Просто вы… ты же хотела какую–то вещь из библиотеки? – неожиданно выпалил он. – Это же было твоим первым условием… Ну так вот, я согласен.

– А если отец узнает? – вновь прищурилась Таня. – Что ты подарил заграничной гостье вещь из семейной библиотеки?

Парень отвел взгляд.

– Да–а, он убьет меня. Но если мне придется целоваться с Шеллом, то лучше убью себя сам. – Лешка брезгливо поморщился. Представленная сцена явно вызывала у него отвращение.

Таня хмыкнула, вообразив, насколько обалделым будет выражение лица поляка в столь пикантный момент.

Но решила быть доброй.

– Ты сможешь провести меня в библиотеку?

Алексей Вордак, смиряясь, вздохнул.

– Ночью туда чужим заходить нельзя… Но если я возьму тебя за руку, то ты сможешь пройти – опознавание сработает на нас двоих. Кроме того, мы будем невидимы для чужих глаз. Ну что, согласна поменять условие?

– Ладно, забудем о поцелуях, – усмехнулась девушка.

Лешка, скупо улыбнувшись, кивнул. Аккуратно обхватил ее левое запястье и быстро повернулся, чтобы идти первым.

Но как только он сделал шаг, рука его дрогнула и вдруг крепко сжала ее кисть. Таня, которая и так эмоционально была во власти этого случайного прикосновения, тут же остановилась и нахмурилась.

– Извиняюсь, – пробормотал парень. – Немного нездоровится.

Ну конечно, пережить опасную схватку, а после – наверняка серьезный разговор с отцом, а теперь еще шататься ночью по дому – да тут самое цветущее здоровье даст сбой.

Но Вордак быстро оправился и пошел вперед осторожным шагом, а Таня засеменила за ним. Так, потихоньку, они прошли в библиотеку.

– Так тебе нужна карта Чародола? – Лешка, в третий раз произносящий эту фразу, выглядел изумленным. Он сильно взъерошил себе волосы. – Но эту вещь можно достать в любой библиотеке… Карта древнего мира есть в каждом доме!

– А я хочу вашу, – упрямо повторила девушка. Хорошо ему говорить – он видел эту карту сто раз и наверняка хорошо изучил все, что на ней изображено. А Татьяна даже не знает, как выглядит этот Чародол в рисованном варианте.

– А ну–ка, стой, – вдруг тихо произнес парень. Его холодный, изучающий взгляд Тане совсем не понравился, даже мурашки по спине пробежали.

– Кто тебе рассказал о нашей карте Чародола? – жестко спросил он. – Откуда ты про нее знаешь?

– С чего ты взял? – искренне изумилась Таня. – Я просто хочу взглянуть…

Внезапно Вордак ловко схватил девушку за горло и прижал к стене, прямо рядом со злополучной картой. Не ожидавшей такого поворота событий Тане мгновенно перестало хватать кислорода – в первую очередь, от возмущения.

– Или признание, или же… – Он замолчал.

Распознав знакомые недобрые огни в черных зрачках, Таня испугалась. Поэтому решила действовать наобум.

– Я заметила в карте что–то странное, – прошептала она. – Когда была здесь с Эрис в первый раз… Эта карта сразу же привлекла мое внимание.

Вордак молчал целую минуту. Горло у Тани ощутимо заболело – она чуть пошевелилась под его рукой, и парень, словно опомнившись, тут же отпустил ее.

– Или вы слишком хорошо врете, – он опять перешел на «вы», – или у вас действительно нерядовые способности к иллюзиям…

– Ничего я не вру, – обиделась Таня. – И не надо, чуть что, сразу хватать за горло. В конце концов, я представитель ЕВРО!

– Мне не нравится ваш интерес к карте, – проигнорировал ее замечание Лешка. – Никто не знал о ней!

«Если бы ты меньше болтал, то и я бы не узнала», – мысленно огрызнулась Таня. А еще подумала, что ей потрясающе везет на такие вещи… Может, у нее действительно есть особое чутье?

– Да я только посмотрю на карту, – раздраженно произнесла девушка. – Не нужна она мне… Раз уж она такая ценная для твоей семьи.

– Я думаю, ты специально вызвала меня на спор! – зло произнес Вордак. – Ради карты, да? Я сразу заподозрил неладное… Знал, что это неспроста!

– А еще ты проспорил, – не осталась в долгу Таня. – А теперь идешь на попятную. Давай, показывай свою чудо–карту, и разойдемся как ни в чем не бывало. Мне просто любопытно взглянуть на нее, и все, ясно?

Лешка насупился. Но карту со стены снял. Аккуратно разложил на полу, знаком предлагая усесться возле него.

Надпись вверху неярко золотилась в полутьме библиотеки: ЧАРОДОЛ. Галочки гор, ленты рек, темная полоса леса… Много мелких обозначений – о, да это же города… Населенные пункты.

И вдруг… Таня втянула носом воздух. Над картой вился запах лимона и мяты – слабый, едва уловимый… и верный.

– Карта заиллюзирована?

– Конечно, будто не знала, – пробормотал Лешка.

– Угу.

Таня подняла руку, раздумывая, как же работать с этой картой. Она что–то помнила из рассказов госпожи Кары о подобных чарах: вроде бы надо пальцем «проткнуть» ткань иллюзии в том месте, на котором обозначается нужная зона.

– Что тебя интересует? – заметив ее колебания, сухо спросил Лешка. – Без пароля ты и так ничего не увидишь на ней.

– Все… Я хочу видеть все.

Парень вздохнул. Тане стало неприятно, что он тяготится ее присутствием. А может, скучает по своей Кристе, которая наверняка ждет его. Таня вспомнила про собственный недавний поцелуй с полудухом и окончательно расстроилась. Захотелось поскорее уйти в свою комнату, чтобы не видеть больше младшего сына президента так близко… И уж тем более на расстоянии прикосновения… вот же, черт.

– Давай я тебе быстренько все расскажу, и расходимся, – как будто в ответ на ее мысли произнес Вордак. – Смотри, – он неуловимым движением коснулся живота, чтобы набрать силы (Таня поймала себя на том, что млеет от этого знакомого движения), и тут же провел указательным пальцем крохотный круг над одним из обозначений.

Неожиданно над картой заструился легкий сверкающий дымок – словно ранний солнечный луч золотил облако пыли где–нибудь на чердаке, и Таня увидела перед собой целый город башен и куполов, аккуратные узкие улочки… и даже трамвайчик, медленно катящийся по колее.

– Знаменитый Златоград… О котором все так мечтаем.

– Это настоящее? – замирая от восхищения, спросила Таня. – То, что сейчас происходит в Чародоле?

Лешка глянул на нее с недовольством.

– Захотелось подколоть? – Он поморщился. – Конечно, это старая картинка… Собранная из мыслечувствующих лент тех колдунов, которым удалось видеть Чародол своими глазами… Драконий луг… – Лешка «оживил» еще одну картинку.

Перед Таней раскинулась панорама скалистых гор, а над ними – крошечные черные тени драконов, плавно взмахивающих миниатюрными крыльями.

– Вот это любопытно… Классное место. – Парень увлекся и придвинулся к девушке. – Смотри. – Он легко провел пальцем, вновь описав круг.

Широкое озеро с небольшим островком посередине раскинулось перед глазами Татьяны. Тонким полукружием, словно самая высокая башня затонувшего замка, поднималась из воды белая каменная арка с черным колоколом…

– Что это?! – ужаснулась Таня. Ей вдруг показалось, что Лешка выудил картинку прямо из ее мыслечувствующей ленты. Белая арка, недавно виденная наяву, продолжала стоять перед ее глазами. – Откуда взялось?!

– Да это же Туманный Колокол, успокойся. – Лешка пренебрежительно хмыкнул. – Источник невиданной магической силы, древняя лаборатория преобразования магических возможностей… Одно из самых удивительных мест Чародола.

– Постой–постой, как–как ты сказал? Ты уверен? Этот… Колокол находится… в Чародоле?! Точно?

– Ох… Ты что, с башни сегодня свалилась? Это же известный факт. Все колдуны с детства знают про Туманный Колокол. И кто пройдет под аркой и дернет Туманный Колокол за язык, разбудит в себе древние силы. Говорят, люди сходили с ума после этого испытания… Или, наоборот, бросали спокойную жизнь и шли выполнять свое великое предназначение. Все зависело от самого человека.

– Ты врешь небось… – протянула Таня и поежилась, ее вдруг начал бить озноб.

– Я вру?! – тут же вскинулся Лешка. – Да мой прадед, еще в то далекое время, когда можно было найти тайную дорогу в этот древний мир, лично проходил под Туманным Колоколом.

– И что с ним случилось?

– Умер от шока, – сердито буркнул парень.

Таня так и не поняла, издевается он или нет.

– Ты уверен… – Она вздохнула, пытаясь собраться с мыслями. – Ты уверен, что этот Туманный Колокол находится в Чародоле, а не… где–нибудь в Карпатах?

– Не будь я Вордак, – зло сверкнул глазами Лешка. – Не веришь мне, спроси любого…

– Ты с ума сошел!

– Что с тобой? – Лешка недоуменно воззрился на девушку. – Ты меня пугаешь своим безумным взором. У тебя глаза сейчас, как у камбалы. – Он ухмыльнулся.

Таня ответила ему мрачным взглядом.

– Я хочу спать, – медленно и зло произнесла она. – Спасибо вам, Алексей Вордак, что показали карту.

– Пожалуйста. – Лешка облегченно свернул карту и тут же развернул ее заново, чтобы повесить на стену.

– Ну что, я условие пари выполнил?

– Да.

– Ну и прекрасно.

Золотая пыльца исчезла, но белая с черным арка осталась перед Таниным взором. Девушка с силой моргнула и увидела, что находится в коридоре. Она даже не помнила, как попрощалась с Лешкой.

Если Алексей Вордак не врал, а скорее всего, так и было, Таня сегодня побывала в Чародоле. На древней земле, которую все так ищут. А полудух…

Да кто же он такой на самом деле? Надо, надо узнать, зачем ему эта экспедиция, если он и так ходит по тайному древнему миру, когда вздумается. Но Таня знала, что никогда не посмеет его спросить об этом. Во всяком случае, в ближайшее время. Но все же, кто ты такой, полудух Стригой?

Глава 15

Горганский хребет

Ранним утром следующего дня во дворе толпилось много народу, почти все члены экспедиции – сонные, мрачные, зевающие. Между ними сновали быстрые тени слуг. Колдуны пили кофе с подносов, угодливо протянутых бестелесными руками, некоторые ели на ходу бутерброды или же вяло разговаривали о погоде на сегодня.

После вчерашних событий Таня банально проспала и чуть не пропустила прибытие карпатского трамвайчика, который должен был отвезти всех прямиком к подножию горы Золотой Горган – начальной точки двухдневного путешествия. Участники экспедиции успели сгрудиться возле самых ворот, ожидая волшебный транспорт.

Невольно Таня разыскала глазами Лешку – конечно, тот находился рядом с Шеллом. Оба отчаянно зевали. Немного поодаль стояла Криста и тихо переговаривалась со своей теткой Руженой. Последняя казалась недовольной. Интересно, о чем это они шепчутся? Полудух не показывался… Старший Вордак тихо беседовал с польским магом Виртусом. Заметив, что девушка на него смотрит, он вежливо поклонился. Таня быстро отвернулась.

Подошли Эрис и Патрик.

– Почему вы не разбудили меня? – хмуро обратилась к ним Таня.

– Я думала, Рик Стригой тебя по утрам будит, – неожиданно резко произнесла Эрис.

Патрик на это презрительно хмыкнул. Таня мгновенно насупилась. Резкость высказывания подруги неприятно удивила ее. Впрочем, Эрис тут же смутилась, опустила глаза. По всему видно было, что девушка явно жалела о вырвавшихся словах.

К счастью, призывно зазвенел нуль–трамвайчик, вынырнув из густого утреннего тумана, и все устремились к нему – занимать места.

Как ни странно, первым возле поручней оказался полудух – проворно вынырнул из клубов черного вихря, напугав Кристу, оказавшуюся ближе всех.

Рик это, конечно, заметил. Галантно поклонился рыжей, заслужив снисходительную улыбку, а после отошел в сторону, пропуская всех желающих вперед.

Таня, воспользовавшись суматохой, тронула полудуха за рукав черной мантии.

– Послушай, Рик, – немного замявшись, тихо начала девушка, – мы вчера это… ну, целовались и… Ты же понимаешь, что мы не должны ничего такого… Это ведь было несерьезно, да? – Она сделала глубокий вдох, одновременно собираясь с мыслями. – Я не хочу ни с кем связываться. Ну, мне сейчас не до этого…

Некоторое время полудух молча изучал ее лицо.

– Мне показалось, что тебе понравился поцелуй, – насмешливо произнес он. – Ты так красиво стонала…

– Я не стонала! – тут же возмутилась Таня. К несчастью, она сказала это чересчур громко.

Полудух не сдержал ухмылки. После чего повернулся и заскочил в трамвай.

Таня готова была сгореть от стыда. Кроме Эрис и Патрика, отреагировавших на инцидент вытянутыми лицами, ее неразумный выкрик услышали многие. Старший Вордак едва уловимо переглянулся с Виртусом. Шелл тут же широко ухмыльнулся и что–то быстро зашептал на ухо младшему Вордаку. Тот грубо ответил ему, поляк засопел и обиженно отодвинулся. Собственно, Лешка выглядел самым невыспавшимся из присутствующих, словно вовсе не ложился сегодня. Криста и ее тетка Ружена, не скрываясь, разглядывали Таню с деловитым интересом. Значит, тоже слышали, ну и ну…

Неожиданно Таня встрепенулась. Она вдруг поняла, кого еще не хватает, – Дашки! Бывшей подружки нигде не было видно… Может, приболела?

Под перекрестием любопытных взглядов Таня бочком зашла в вагончик и села на свободное место возле полудуха, хоть и злилась на него.

– Рад сообщить многоуважаемому обществу, – увидев, что все в сборе, чинно произнес президент, – что господин Лютогор Мариус и его сын Марк присоединятся к нам возле самого начала тропы…

– Если не возражаете, – перебил его знакомый холодный голос, – мы присоединимся к вашему собранию немного раньше.

Лютогор легко запрыгнул в вагон, поклонился всем сразу и опустился на сиденье рядом с Татьяной, а Марк уселся возле Шелла.

Таня и молодой поляк одновременно выпрямили спины.

Рик выпростал левую руку и обхватил девушку небрежным, хозяйским жестом. Таня, хоть и злилась на него за демонстративную провокацию, не возражала: близкое присутствие Лютогора пугало значительно больше того, что подумают все эти люди про ее личную жизнь. Тем не менее она успела подметить, какими лютыми взглядами обменялись Марк и младший Вордак. Да и Шелл недобро косился на лютогоровского сынка.

Путешествие началось.

Таня облегченно вздохнула.

Но лишь только засверкали призрачные рельсы спереди и позади вагончика, Лютогор как будто невзначай прикоснулся к Татьяниному плечу. Браслет среагировал немедленно – тут же начал теплеть. Девушка испуганно покосилась на Лютогора, но тот даже не повернул головы – смотрел вперед, за дрожащее марево окон. Зато рука полудуха, обнимавшая девушку, сместилась чуть ниже, его ладонь полностью прикрыла прабабкино украшение.

И в тот же миг Тане показалось, будто плечо сжал огненный обруч, а голова чуть не взорвалась от боли! Она приглушенно застонала, желая только одного – остановить ужасную пытку.

– Терпи, – еле слышно произнес полудух.

Девушка стиснула зубы, но желание заорать во весь голос грозило возобладать над разумом.

Когда поездка завершилась, она вскочила с места и пулей вылетела из вагончика.

– Укачало бедняжку, – шепнул кто–то вдогонку, кажется, Шелл.

Как только все высадились, трамвайчик прощально звякнул, мигнул фарами и пропал меж деревьев.

На свежем воздухе стало легче – браслет перестал жечь. Каве немного пришла в себя и наконец смогла сообразить, где они находятся.

Всюду, куда ни глянь, высились крепкие, идеально ровные сосны вперемешку с толстыми буками и березами. Между ними пытался протиснуться орешник, повсюду росли буйные папоротниковые заросли, по земле стелились кусты ежевики и малины, норовя прикрыть единственную тропинку в лесу, усеянную мелкой щебенкой.

Именно эта, едва виднеющаяся дорожка и вела на самую гору через каменную насыпь – небольшую серую проплешину на фоне яркой зелени.

Между тем старший Вордак, Лютогор, а с ними Виртус и полудух отошли в сторону для небольшого совещания. Воспользовавшись их отсутствием, к Эрис и Тане подошла Криста.

Первым делом рыжая осведомилась о самочувствии Татьяны. Та ответила, что все в порядке, а заодно спросила, почему с ними нет Дарьи Кошкиной.

– Ой, да какой от нее толк, – беспечно махнула рукой Криста. – Насколько я знаю, необходимость ее присутствия в экспедиции отпала. Мы как раз обсуждали это с моей тетей.

– В нашем присутствии тоже мало толку, – откликнулась на эти слова Эрис. – Пока что не вижу серьезных причин заниматься магическими делами. Больше всех из нас поработала Каве, когда вместе с младшим Вордаком разгоняла шушерные тучи.

Глаза у Кристы блеснули.

– О да, Шелл рассказывал об этом во всех подробностях… Алекс был очень зол на тебя, Каве. – Она улыбнулась довольно натянуто. – А на что вы спорили? Как я ни выспрашивала, он отказался признаться…

К счастью, Тане не пришлось отвечать: вернулись старшие, и президент рассказал о принятом решении.

Вся группа, выстроившись в колонну, пойдет по избранной с помощью Державы дороге. На вершине будут проведены исследования в дневной и ночной периоды с целью выявить отрицательное пространство горы. Вечером, независимо от результата, состоится праздничный ужин, который будет длиться всю ночь, параллельно исследованиям. Утром экспедиция совершит спуск и вернется на карпатском трамвайчике в замок Вордаков, чтобы отдохнуть и осмыслить результаты похода.

После того как план окончательно одобрили, вперед вышел Лютогор. Предводитель диких торжественно извлек из–под плаща Державу – ярко сверкнул огромный рубин на сияющем золотом шаре. Татьяну невольно передернуло. Она вспомнила, какую запредельную боль испытала, некогда прикоснувшись именно к этому символу власти.

– Держава обладает интересным свойством, – вдруг зашептал ей прямо в ухо полудух. – Этот символ власти может ослабить любую иллюзию… Даже ту, которая делается с помощью Карпатского Венца. Тебя ведь это интересует, да? А как известно, против Венца никто не устоит. Ну, это я так, к слову… Поэтому, возможно, сейчас мы увидим нечто любопытное…

Будто в ответ на его слова воздух над Державой задрожал, и над нею взвились, расходясь пучками, тонкие голубые нити. Волокна переливались и дрожали, образуя в воздухе огромный нераспустившийся бутон фантастического цветка.

Таня невольно сделала шажок назад и кому–то наступила на ногу, позади раздалось недовольное шипение. О, да это Патрик…

Между тем голубые нити удлинились и размножились на более мелкие, пока не истончились в пух. После чего дивные волоски потянулись по неровной, бугристой насыпи и стали яростно всасываться в камни, словно оголодавшие пиявки.

Таня, стоявшая в первом ряду зрителей, молила о том, чтобы хищные нити не обратили внимание на людей, а продолжали и дальше издеваться только над валунами.

Небо стремительно потемнело. Десятки грозовых туч зависли над горой, угрожая разразиться проливным дождем, градом или, того хуже, внезапной стихийной бурей.

Но никто не смотрел на небо. Потому что начали твориться чудеса с ближними деревьями: стволы сосен вдруг затрещали, выгибаясь чудовищными, нереальными дугами. Полопалась кора, отваливаясь крупными кусками вперемешку с коричневатой трухой, зашипела, нагреваясь, и потекла горячими ручейками по стволам душистая смола. Повылазили толстые корни из–под лишайника и хвои, на ходу скручиваясь кольцами, словно щупальца осьминогов. И, в довершение, вспухла, переваливаясь мягкими волнами, мшистая земля, ее дрожь добежала и до зрителей, но никто не сдвинулся с места.

Таня воочию видела, как меняется окружающий мир: казалось, сотни тропинок ринулись к ним с горы, словно тонкие ковровые дорожки, устилающие трапы невидимых самолетов.

– Перед тобою так называемые междумирные тропы, – вновь зашептал полудух, ласково касаясь Таниного уха губами. – Те самые, на которых так любят пропадать молодые и самоуверенные маги. Ступишь не на ту дорожку – и канешь в вечность, засияешь безызвестной звездой на небосклоне междумирья… Вот почему так важно избрать правильный путь. Трудный и опасный выбор.

– Какую тропу следует предпочесть, многоуважаемое собрание? – послышался холодный голос Лютогора. – Напоминаю, надо избрать одну. Самую реальную. Иначе застрянем между мирами, как вы понимаете.

– Для тебя задачка, Каве, – раздался тихий шепот.

– Почему это для меня? – так же тихо ответила девушка.

– А потому что.

Получив такой наглый ответ, Таня все же прищурилась, обратившись во внимание. Сотни одинаковых голубых лент опоясывали камни… Все они вели куда–то на вершину, петляя среди кустов и деревьев, деформированных магической силой Державы. Как выбрать из этих дорог лучшую? Одну? Самую реальную…

– Ищи отличительный знак, Каве, – вновь прошептал навязчивый полудух. – Ищи особенность. Знак.

Как только он это сказал, Каве увидела на одной из волшебных дорожек трех маленьких прытких ящериц. Чешуя рептилий переливалась необычным серо–белым стальным цветом. Они семенили друг за дружкой, хвост в хвост, оставляя мелкие черные следы.

«Там на неведомых дорожках следы невиданных зверей…» – вдруг вспомнилось Татьяне. Она невольно улыбнулась детской сказке и расслабилась.

Картинка стала четче, проявились дополнительные штрихи: по другим дорожкам тоже ползли ящерицы, но обыкновенные – буро–зеленой окраски, и передвигались они как попало. Во всяком случае, никто из них не шел хвост в хвост, как странная «стальная» троица. Между тем бело–серые ящерки остановились, и первая из процессии глянула прямо на Таню: девушка увидела, как блеснули изумрудами глаза–бусины. Маленькая ящерка что–то напомнила ей…

Таня машинально схватилась за браслет – тот присутствовал.

Ящерки затрусили дальше по одной из тонких голубых дорожек. И после того как они пробежали, тропинка начала слабо мерцать и чернеть по краям, словно тлеющий лист бумаги.

– Я предполагаю, что следует избрать… – медленно и торжественно начал старший Вордак, поднимая руку с большим черным клубком.

– Эту! – первой выкрикнула Таня, нагло перебив карпатского президента, и быстро подбежала к выбранной тремя ящерками дорожке.

Лютогор заинтересованно подошел ближе.

– И чем эта лучше других, мисс? – сурово спросил он.

– Объяснитесь, пожалуйста, – недобро щурясь, попросил и Виртус.

– Вот именно, – деловито поддакнул Патрик из–за плеча Стригоя. – Почему мисс Каве так самоуверенна?

– Потому что, – зло ответила ему Таня и глянула на полудуха. Тот хитро усмехался.

Старший Вордак нахмурился:

– Возможно, мне все–таки дадут возможность завершить начатое?

Все утихли. Один лишь Лютогор насмешливо скривился.

Вордак вновь поднял руку с черным клубком. Тот завихрился у него на ладони, подпрыгнул и завис в воздухе.

– Вижу, вас не зря пригласили в экспедицию, – громко произнес предводитель диких, обращаясь к девушке. В его голосе Тане послышалась скрытая ирония. – Мне также понравилась эта дорога… Но, конечно, стоит позволить нашему президенту исполнить миссию достоверного выбора.

Вордак поджал губы. Его лютый взгляд испугал бы сейчас любого.

Черный клубок дернулся и начал неспешное движение к переплетению голубых лент. Покрутился немного, дернулся то в одну, то в другую сторону… И застыл над тропой, указанной Таней.

Среди людей послышался изумленный шепот.

– Да, это самая достоверная из дорог, – натянуто произнес Вордак.

Все, как один, облегченно вздохнули.

– В таком случае двинемся по ней, – насмешливо проговорил Лютогор и бережно спрятал Карпатскую Державу под плащ.

Таня могла поклясться, что Держава тотчас отправится в надежный личный астрал Лютогора Мариуса.

Все построились в колонну и двинулись друг за другом. Тане оказали большую честь – предложили идти сразу за карпатским президентом. После нее шагал Виртус, за ним – Лешка. Остальных Таня уже не видела, но замыкал шествие Лютогор. Впрочем, позади него вихрились полупрозрачные тени телохранителей Вордака – на всякий случай.

Волшебная тропа вилась по крутому подъему, в некоторых местах приходилось цепляться за ветки, сучья и корни деревьев, взбираться на глыбы камней или перешагивать через поваленные бурей стволы. Впрочем, когда дорога шла ровно, маги продирались через дикий колючий кустарник или густые, цепкие заросли папоротника. На подходе к вершине начались небольшие рощицы альпийки, и Вордак, идущий во главе процессии, самолично раздвигал искривленные сосновые ветки каким–то магическим способом. Во всяком случае, настырные пушистые иголки тут же расходились в стороны, давая людям возможность свободно пройти.

Наконец альпийка сменилась тропой из мелкой каменистой крошки, начался горный хребет, дорога стала шире и удобнее для ходьбы. Впрочем, путешественники вскоре уткнулись в неожиданное препятствие. Высокая, дугообразная каменная насыпь, словно старинный кокошник на женской головке, плотно разлеглась полукругом на самой вершине горы, преграждая путь.

Черный клубок прокрутился на месте, да так и застыл, лишь подрагивал серебряный наконечник на хвосте нитки.

– Кажется, пришли, – сообщил Вордак. Он стоял впереди всех и с любопытством разглядывал камни.

Таня, всерьез приготовившаяся к необычному пути, была несколько разочарована. Вот тебе и вся междумирная тропа? На карпатском трамвайчике и то интереснее ехать…

Как будто в ответ на ее слова впереди послышалось протяжное, грозное рычание. Вордак невольно попятился, а Таня, подавшаяся вперед, налетела на него. Подоспевший Виртус мягко отстранил ее назад, Лешка принял на свои руки и тут же подтолкнул к Шеллу. Впрочем, Виртус отпихнул назад и Лешку. Тот обиженно прищурился, но спорить не стал.

– Кажется, мы пришли не зря, – глубокомысленно изрек старший Вордак. – Если на Золотом Горгане поставлена охрана, значит, есть что охранять.

Лютогор уже стоял впереди.

– Думаешь, это дракон? – предположил он и, больше не тратя слов, вытащил из–под плаща длинный меч.

Таня такое оружие и не видела никогда: узкий черный клинок, будто прокопченный в дыму, округлая гарда и длинная рукоять из голубовато–стального металла, за которую Лютогор схватился двумя руками, – наверное, меч был тяжелым даже для него. Чтобы довершить зловещее впечатление, клинок вспыхнул и налился густым, ядовито–зеленым светом.

Виртус тоже не терял времени: несколько замысловатых движений проворными ладонями – и перед остальными членами экспедиции выросла прозрачная, словно горный хрусталь, стена. У Шелла вырвался долгий стон, за ним тихо выругался и младший Вордак: парни явно желали поучаствовать в предстоящем сражении с неведомым зверем. Но Марк, вместе со всеми подошедший ближе, не проявлял особой заинтересованности. Наоборот, он скучающим взором оглядывал горные пейзажи, делая вид, что ему все безразлично.

Между тем грозное рычание больше не повторялось.

Тогда и Вордак извлек из–под своего плаща Скипетр. Меч в руках Лютогора даже не дрогнул, хотя наверняка предводитель диких не прочь был бы сразиться с Вордаком за обладание Скипетром. И наверняка куда охотнее, чем с драконом.

Тане стало интересно, как же проявит себя карпатский символ власти. Если Венец делает сильные иллюзии, а Держава ослабляет их, то Скипетр…

– Карпатский Скипетр убивает, разя быстрее молнии, – шепнул полудух, своим неожиданным появлением изрядно напугавший девушку. По всей видимости, Рик Стригой не собирался участвовать в битве. Он стоял, заложив руки за спину, и с интересом разглядывал длинный меч в руках Лютогора. – Ничто не устоит против его разрушительной магии… Хм, мне кажется, или у предводителя диких меч старой мольфарской работы… Уж не от Великого ли Мольфара подарок?

– Кажется, Великий Мольфар славно потрудился в свое время, – едва разжимая губы, прошептала Таня. – Куда ни глянь, у всех от него подарки.

Рик ухмыльнулся:

– О да, он изрядно поработал на благо чародольских магов… Да и скука – лучший стимул для творчества.

– Скука?

– Ну да, – кивнул полудух. – Скучно сидеть на цепи в полном одиночестве и ничего не делать. Вот и мастерил одну вещь за другой.

Таня раскрыла рот, чтобы потребовать более детальные подробности жизни Великого Мольфара, который, оказывается, на цепи сидел, бедняга! Но была грубо прервана всеобщим волнением. Оказывается, польский маг воздел руки к небу, приготавливаясь к некому творению.

Прошло некоторое время. От преграды, разделявшей людей и невидимого пока дракона, начали отделяться камни. Сначала посыпались небольшие обломки, освобождая увесистые пласты пород с острыми ступенчатыми краями. Вскоре пришел черед и самых больших камней – крепких, гладко обтесанных валунов, на которых и держалась вся стена, – они медленно вылезали друг из–под друга, словно огромные неповоротливые крабы. Через несколько мгновений вся преграда рассыпалась, изойдя серой пылью.

И тогда Таня увидела самое необычное существо, которое только могло водиться на славной карпатской земле.

Черный и блестящий, словно его кожа была покрыта дорогим лаком, дракон о трех головах смотрел на людей с нескрываемой злобой. Мощное, приземистое тело поддерживали мозолистые лапы, странно и нелепо напоминающие куриные когтистые ножки. Но если бы вам вздумалось над этим посмеяться, улыбка бы застыла на ваших губах, взгляни вы на три огромные бесформенные головы, качающиеся на длинных чешуйчатых шеях. Тупоносые морды были усеяны острыми хищными клыками, которые дракон не уставал демонстрировать окружающим. Позади грозно трепетали громадные, но тонкие, словно листы бумаги, черные крылья.

– Чадр… – пронеслось в толпе магов.

Дракон зарычал и пыхнул в людей предупредительным огнем на два метра. Виртус легко отразил атаку – пламя опало на землю. Запахло паленой смолой, будто подожгли вонючие еловые ветки.

– Это же не иллюзия… – дрожащими губами прошептала Татьяна.

Полудух не ответил. Девушка оглянулась – Рика нигде не было.

Между тем Вордак не сводил взгляда с могучей твари, но и не спешил начинать бой.

Лютогор понял намек, холодно и презрительно усмехнулся и первым шагнул к дракону, одновременно замахиваясь тяжелым мечом.

Дикий, нечеловеческий вой накрыл поляну. Как только Лютогор перешагнул один из камней разваленной преграды, небо словно окрасилось в густой черный цвет. Тысячи птиц распахнули в полете свои крылья. В некоторых из этих странных пернатых тварей Таня с ужасом распознала всадниц, недавних своих знакомых – диких, лесных мар. Девушки с взлохмаченными волосами и телами, покрытыми кожей, не скрывающей внутренности, голосили и улюлюкали громкими, хриплыми голосами.

Брызнула тысячью осколков хрустальная стена, укрывавшая остальных магов, – защита Виртуса перестала работать.

Кто–то закричал, замелькали вспышки. Девушка в ужасе оглянулась, не зная, атаковать или защищаться. Неожиданно ее дернули за руку – это Виртус приказал прятаться в укрытие… Но куда?! Вокруг простиралась лишь голая, каменная пустошь…

И вновь ее дернули за руку.

– Сотвори знак «суб», быстро! Я приказываю тебе!

Оценив серьезность тона полудуха, Таня мгновенно послушалась – пальцы сами сплелись в нужную фигуру.

Мягкий, призрачный шепот легко проник в уши и заполонил сознание. Где–то гулко били часы, но не привычно, а медленно, растянуто, словно мощные удары церковного набата. Таня пошла вперед, и ее шаги звучали в этой странной тишине, как далекие раскаты грома.

Повсюду катились клубки. Огромные и неповоротливые, из разноцветных ниток, переваливались медленно, словно катки для укладки асфальта. Между ними прыгали маленькие клубочки, преимущественно серые или черные. Иногда, словно вспышки тусклого света, мелькали золотые и серебряные комочки ниток, но какие–то пыльные, будто старые и потрепавшиеся.

– Каве… – дохнуло над ухом. – Каве!

Таня остановилась. Казалось, воздушное пространство вокруг нее, густое и вязкое, остановилось и закачалось вместе с ней.

– Каве.

Девушка оглянулась и увидела Карпатский Скипетр. Его тень казалась расплывчатой и нереальной, однако не узнать очертания великого карпатского символа было невозможно.

– Поговори с Великим Мольфаром, Каве.

Таня могла заложить свой браслет, что разговаривает со Скипетром.

– Где мне его найти? – выкрикнула она. Однако голос свой даже не услышала.

Но шорохи призрачного мира принесли ей тихие слова:

– Каменный Клык даст тебе ответ…

– А если не даст? – все так же беззвучно спросила Таня.

– Даст, – последовал лаконичный ответ.

Густой и липкий, словно паучья сеть, страх мягкими волнами проникал в душу: Тане все труднее становилось находиться в этом месте. Мрачное впечатление усиливали чистые и робкие хоровые голоса, пение которых разносилось будто во сне – точными, аккуратными толчками, чередой прерывающихся звуков, словно где–то рядом проходило торжественное шествие ангелов. Возможно, на этой горе находились предметы, связанные с церковью, они и распространяли столь мощные звуковые сигналы. Как известно, в субастрале оживают вещи, мысли, воспоминания, впечатления, и даже могут разговаривать призраки погибших на Земле…

Таня совершила над собой усилие воли и смогла коснуться собственного браслета.

И прабабкино украшение откликнулось на ее молчаливый призыв.

– Венец… – прошелестел ветер в ее сознании. – Надень Венец на самый высокий камень горы… И разбудишь его…

– Великий Мольфар даст тебе ответ, – вдруг прокаркал над самым ухом печальный голос.

Таня обернулась и увидела черного дракона. Но сейчас вид существа не был грозным, наоборот, всем своим естеством трехглавый зверь изображал тихую грусть. Его головы стелились по земле, словно вынюхивали, куда направиться, а толстые куриные ножки прятались под грузным, пузатым туловищем.

– Он поможет тебе найти Ключ от Златограда, – доверительно прошептала Тане левая голова. Алые глаза мигнули, будто собирались всплакнуть.

– И спасти его от людской алчности, – уныло поддакнула правая.

– Путь в Чародол будет найден, – торжественно изрекла средняя голова чудища. – Золотой Ключ найдет своего хозяина…

– Так может, это я найду Ключ? – с усилием спросила Таня и опять не услышала свой голос.

Головы медленно и вразнобой покачали из стороны в сторону и начали таять. Вместе с ними растворялось в тумане субастрала и странное тельце на толстых ножках.

– Ключ сам найдет достойного… – донеслось из призрачного марева, окончательно поглотив трехглавый силуэт зверя.

– Стойте! – крикнула им Таня. – Не исчезайте…

Какая–то сволочь яростно била ее по щекам.

Таня приоткрыла глаза и оглядела всех мутным и злобным взором.

– Очнулась, – довольно произнес Патрик, сидящий на девушке сверху. Именно ему и принадлежала серия ощутимых ударов.

Кое–как поднявшись на ноги, Таня оглядела гору более осмысленным взором и тут же взвизгнула. Оказывается, она лежала аккурат возле поверженной черной твари.

Понимание пришло быстрее вспышки. Да она же разговаривала с призраком дракона! Причем с каждой из голов… Про Ключ и Златоград… и что–то еще про Чародол…

Неподалеку Лютогор, радостно скалясь, оттирал меч от алой жидкости. Судя по запаху ржавчины и соли, это была кровь убитого дракона. Кое–где колдуны добивали оставшихся мар. С радостным гиканьем пронесся Шелл верхом на одной из черных птиц: бедная в страхе раскрывала клюв и судорожно пыталась скинуть навязчивого седока.

– Ты зачем в субастрал полезла? – увидев, что она очухалась, перешел к расспросам Патрик. – Совсем одурела? Я чуть не потерял свою челюсть, когда увидел тебя сидящей в позе лотоса прямо посреди сражения. Эти кровососущие мары летают туда–сюда в беспорядке, идет жаркая битва, а ты себе отдыхаешь и медитируешь в субастрале.

– Что на тебя нашло, Каве? – поддержала Патрика Эрис. – Твой поступок больше всего походил на самоубийство…

– Мне кажется, мисс Каве совершила переход… – Полудух окинул девушку внимательным взором. – Со страху.

– Что–о–о?

Таня, во все глаза рассматривавшая поднятые кверху когтистые лапы мертвого дракона, медленно обернулась к Рику.

Веки ее задрожали от гнева, а на глаза словно упала кровавая пелена.

– Я пошла на субастральный уровень со страху?!

– А разве нет? – со спокойным удивлением отпарировал тот. – Я видел, как ты испугалась, и решил не препятствовать. Пока ты прохлаждалась в призрачном мире, мне пришлось защищать тебя от мар.

Таня резко выдохнула – наглая ложь полудуха произвела впечатление. Причем не только на нее: Эрис и Патрик поглядывали на Таню с недоумением, но снисходительно, понимающе кивая головами. Мол, испугалась бедняжка, ну да ничего… Простительно.

– Хорошая вышла драка! – подбежал к ним младший Вордак. Парень был чумазый, как чертенок, весь в царапинах и – Таня могла поклясться! – к его одежде поприлипали грязно–белые кольца чужих кишок. От него ощутимо воняло, впрочем, как и от других участников сражения, но выглядел он совершенно счастливым.

Появление президентского сына разрядило напряжение. Таня, грозившая разразиться гневной тирадой, мгновенно сдулась и насупилась.

– Наконец–то серьезное дело! – поддержал друга подошедший Шелл. За собой он тащил большую черную птицу со свернутой шеей и раскрытым в предсмертном ужасе клювом.

– Ваше серьезное дело – моя величайшая ошибка. – К компании подошел нахмуренный Виртус. – Признаться, я не ожидал столь мощной атаки и поэтому рассчитывал защитить вас всех только от дракона… Ну уж никак не от полчища призрачных девок. Да, у горы прекрасный магический потенциал. На нас напали чародольские мары. Значит, проход в древний мир где–то здесь… Возможно, ночные испытания горы покажут значительные результаты… Шеллион, оставь грифа в покое.

Молодой поляк с сожалением оглядел труп птицы, но позволил забрать оный для исследования.

Вордак, Лютогор, Виртус и Стригой остались на горе – продолжать изучение вершины. Остальные спустились обратно к подножию, где услужливые призраки разбили большой лагерь.

Таня дала сопроводить себя в палатку для девушек, где смогла принять летний душ и выпить чашку целебного успокаивающего чая. Душистый напиток разморил ее, и она, лишь добравшись до своего места, тут же завалилась спать, даже не раздеваясь.

…Вечером разожгли большой костер. Его отсветы падали на довольные и усталые лица колдунов. Люди ели, пили чай из лесных трав или кофе, вели беседы, смакуя подробности прошедшего дня.

– И как тебе черный дракон?

Рядом оказалась Эрис. В руках ее была маленькая серебряная чашечка. Таня сразу узнала аромат кофе.

– О, спасибо! – Она с благодарностью приняла напиток.

– Это был чадр, – продолжила Эрис. – Один из древних хранителей гор. Старшие пришли к выводу, что он поставлен сторожить тайный проход на чародольские земли… Вроде как наше путешествие подходит к удачному завершению… Может, – ее голос стал заметно тише, – Круг Силы пробьет дорогу через междумирье… Все будут довольны. И тебе не будет больше грозить опасность из–за Венца. Как думаешь?

Таня, пытавшаяся во всех подробностях вспомнить свой диалог с призраком этого самого чадра, лишь пожала плечами.

– Каве, послушай…

Голос девушки Таню насторожил: были в нем тревожные нотки.

– Рик Стригой проявляет к тебе симпатию, не так ли? – тихо и быстро произнесла Эрис. – Он как–то странно неравнодушен к тебе?

– Да нет, он меня просто учит всякому, – промямлила Таня. И тут же спохватилась: – Ну, не всякому, а колдовству…

– Берегись его, – тихо шепнула Эрис. – Он страшный.

– Что? – невольно вырвалось у Тани. – Почему это страшный?

– Я точно не знаю, – еще тише и еще быстрее заговорила Эрис. – Но этот Стригой – очень влиятельный и могущественный человек. Я знаю, что… что даже госпожа Кара побаивается его… Во всяком случае, относится к нему с большим почтением. Ты же знаешь, она никого не любит особо, никого не выделяет. Кроме него.

– Ну, может, он шантажирует ее, – протянула Таня. – Или госпожа Кара чем–то обязана ему?

– Может быть, – уклончиво ответила Эрис и вдруг вновь зачастила: – Я видела раз, как он колдует… Случайно. Поверь мне, я знакома со многими магами и наблюдала очень сложные магические действия. Но то, что я видела… – Девушка прервалась на миг, но все же продолжила: – Самое плохое, и я могу поклясться, что это правда, наш полудух – черный маг. Не интеллектуал, а дикий. Дикий черный маг.

– Госпожа Кара что–то говорила об этом, – так же тихо ответила Таня. – Но ведь она и познакомила меня с Риком Стригоем. Уж ей–то я могу доверять?

Эрис одарила Таню долгим, изучающим взглядом.

– Конечно, ты можешь доверять нашей наставнице, – медленно произнесла она. – Но это не значит, что ты можешь доверять ему. Просто будь с ним осторожна… Хорошо? Считай это предупреждением.

Таня не нашла слов для ответа, поэтому просто кивнула.

Эрис тут же подскочила, махнула головой на прощание и удалилась по направлению к палаткам, оставив Таню размышлять над сказанным.

Пламя костра догорало: ярко–алые угольки прыгали и перекатывались, мучительно борясь за выживание в общей куче золы. Таня пила кофе, растягивая удовольствие, и вполуха слушала, что говорили сгрудившиеся возле огня колдуны. Кажется, завтра собрались идти на Каменный Клык… Решили не медлить. Проверить гору на всякий случай, а после вернуться сюда, на Золотой Горган.

Тане было все равно – надо идти на Каменный Клык, ну и славно. Куда более девушку волновало ее скорое открытое появление на сцене: как воспримут Карпатский Венец у нее в руках? Как на это отреагируют Вордаки? Честно говоря, Таня всецело полагалась на полудуха – он знает, что делать, он защитит. Правда, Стригой оберегал девушку довольно странно: взять бы ее невольное путешествие в субастрал. И его наглая ложь… Кроме того, было еще предупреждение Эрис, торопливо произнесенное возле костра. Да, вот тебе еще одна задачка, Таня.

Неожиданно девушка поймала на себе чей–то долгий пристальный взор. Мало того, она ощутила легкое касание к мысленному водопаду – кто–то пробовал ее защиту. Скосив глаза, Таня встретилась глазами с самим Вордаком–старшим. Он улыбнулся ей, но глаза его оставались холодными, изучающими. Волнуясь, девушка невольно заложила прядь за ухо и отставила чашку в сторону – та моментально исчезла. О, даже тут, возле костра, присутствовали слуги–призраки. Да, неплохой сервис…

Вордак продолжал наблюдать за ней. А после поднялся со своего места и направился прямиком к Тане.

– Разрешите присесть?

Девушка пожала плечами. На какой–то миг компания бросала на них заинтересованные взгляды, но вскоре все переключили внимание на шоу, устроенное Шеллом: поляк создал красивую иллюзию огненного шара, подняв его на большую высоту, и тут же взорвал в небе под веселый смех собравшихся. Невольно Таня и отец Лешки отвлеклись на это феерическое зрелище.

– Вижу, вы любите кофе? – галантно осведомился Вордак.

– С чего вы взяли? – не слишком любезно процедила девушка.

– Вы только что пили его, и с большим наслаждением. – Колдун улыбнулся и заиграл ямочками на щеках. – А хотите попробовать особый сорт кофе?

Таня, завидев знакомую золотую чашечку, которая, наверное, до смерти ей будет являться в кошмарах, глухо зарычала.

– Что с вами? – тут же забеспокоился Вордак. – Вам нехорошо?

– Тошнит, – мрачно подтвердила Таня, бросая на Вордака взгляд исподлобья. – Мне нельзя много, сердце. Перепила когда–то кофейку.

Так ты, хитрюга, в мысли хочешь залезть? Опять корицы одурманивающей подсыпал? И с чего бы это вдруг заинтересовался? Девушкой овладело беспокойство: может, иллюзия Патрика перестала действовать? Нет, она бы почувствовала, если бы с нее сползла иллюзорная оболочка. Говорят, это больно и неприятно…

– А я уже давно хотел поговорить с вами, – мягким тоном продолжил Вордак. – Не хотите ли прогуляться по лесу? Я уверяю вас, если не углубляться в самую чащу, территория возле нашего лагеря абсолютно безопасна.

– Нет, давайте останемся здесь, – непреклонно заявила Таня. Она уже догадалась, что карпатский президент наверняка желал побеседовать о субастрале.

– Хорошо, – легко согласился Вордак, как видимо, ожидавший такого ответа. – Я слышал, вы совершили нежданное–негаданное путешествие на субастральный уровень? К сожалению, я был занят и не видел такого интересного зрелища. – Он опять улыбнулся.

Таня, уже знавшая от Эрис, что Скипетр президента смел ударной магической волной ровно сто сорок пять мар вместе с их странными птицами, похожими на грифов, хмыкнула. Занят он был…

– На субастрале я видела только клубки, – ровным голосом произнесла она. – Ничего интересного. Когда возникли мары, я… – Таня сделала над собой усилие, – я со страху совершила переход. Не знаю, что на меня нашло.

Вордак пожевал губами и задумался.

– Когда душа чадра отлетает в мир духов, – начал он спустя несколько минут, – он может поделиться интересными секретами… Особенно если этот чадр – хранитель древней горы.

– Жаль. – Таня напрягла все силы и взглянула Вордаку прямо в глаза. – Со мной никто не откровенничал.

– И вы ничего не видели? Не слышали? Не почувствовали?

– Клубки, – упрямо повторила Таня. И, подумав, неуверенно добавила: – Ну… еще было церковное пение. Будто хор ангелов. И все.

Черные глаза Вордака таинственно блеснули, отражая отблески пламени, разгоревшегося от новой охапки дров костра. Таня испугалась, что проговорилась. Но что такого, если она слышала тихое, странное пение на этом проклятом субастрале?

Вордак молча поднялся, поклонился девушке и удалился.

Впрочем, его место тут же занял другой собеседник.

– Зря ты рассказала о пении, Каве, – сообщил полудух. – Хор ангелов, слышимый на субастральном уровне, предвещает пророчество. Вордак понял, что ты что–то слышала, но не желаешь об этом рассказывать. И это было нечто важное.

– Я ничего не слышала! – зло процедила Таня и вскочила. – Пойду прогуляюсь. Ноги затекли. – И, бросив яростный взгляд на полудуха, отвернулась, намереваясь уйти.

– Каве, далеко не уходи, – громко предупредил ее полудух. – Место здесь нечистое, лучше держись поближе ко мне…

– Не хватало еще! – Девушка вздернула подбородок и направилась к костру.

– Каве! – укоризненно позвал ее Рик, но она даже не обернулась.

Возле костра творилось черт–те что: Шелл пытался крутить луньфаерские огни, но головешки, нахально поднятые прямо из пламени, тут же рассыпались фейерверком тусклых искр, вызывая радостный испуг среди присутствующих.

– Я же говорил, что научусь за пять секунд! – громко провозглашал поляк и пускал вверх новую огненную спираль. Все, кто сидел возле костра, мгновенно поднимали руки, чтобы вновь защититься от падающих головешек.

Лешка сидел отдельно от всех, на старой трухлявой коряге. Казалось, парень крепко задумался. Во всяком случае, выглядел он как–то странно и тут же привлек Танино внимание.

Неожиданно он поднял голову и посмотрел девушке прямо в глаза. После встал, поманил ее рукой и указал на чащу леса. Через несколько секунд его фигура в серой футболке и простых синих джинсах скрылась между деревьями.

Таня помедлила, раздумывая, что предпринять. Но все–таки любопытство пересилило, и она направилась за ним. Никто ее не остановил – старшие опять удалились в палатку для совещаний, остальные веселились, глядя на Шелла.

Черные тени деревьев шагали вместе с ней, ветки то и дело пытались вцепиться в плечи. Где–то захохотала ночная птица, напугав Таню до смерти.

Лешка будто пропал: пару раз девушка окликнула его, но не получила ответа. Разозлившись на парня за явный розыгрыш, она хотела уже повернуть назад, к лагерю, как вдруг увидела его, Вордака, – он полулежал, опершись спиной о поваленное дерево.

Таня заставила взлететь одну из шишек, во множестве усеявших лесную землю, и подожгла ее, превратив в яркий луньфаерский огонек – достойный светильник в природных условиях.

Увиденное поразило ее: казалось, Алексею стало плохо или же…

– Каве… – слабым голосом позвал он, не открывая глаз.

– Леша, что с тобой?! – тут же бросилась к нему девушка. – Что случилось?

Он чуть приподнялся и, опершись поудобнее о поваленный ствол, раскинул руки в безвольном жесте.

Таня ахнула.

На Лешкиной груди проступило багровое пятно – кровь быстро и неумолимо пропитывала тонкую серую ткань футболки.

«А ведь полудух предупреждал! – промелькнуло в голове у Тани. – Говорил, что здесь нечисто… Почему же Лешка поперся?! И я вместе с ним…»

– Я хотел поговорить с тобой наедине, – жалобно прошептал Вордак. – И вдруг на меня напали… Мне плохо, солнышко… – Черные глаза растерянно моргнули.

Происходящее казалось нереальным и страшным сном, злым дурманом. Вот только что Лешка сидел один, на куске старого, трухлявого бревна, невдалеке от костра. И вдруг – ранен… Сильно ранен.

– Я сейчас, – всполошилась Таня. – Я побегу за помощью!

Как жаль, что она не умеет лечить! Все ее познания по лечению кровавых ранений в полевых условиях сводились к подорожнику и нескольким незначительным заклинаниям на рунах.

– Нет! – вдруг выкрикнул Лешка. – Не надо! Я сам вылечусь…

– Как это – сам? – несмотря на волнение, опешила Таня.

– Меня уже не вылечишь, – пробормотал Лешка и посмотрел на свою рану, будто видел ее впервые.

– Но что же мне делать?!

Из ее глаз брызнули невольные слезы. Девушка вновь развернулась, намереваясь бежать в лагерь. Они вряд ли отошли от палаток более чем на триста шагов, она успеет.

– Прошу, поцелуй меня, – внезапно попросил парень. Его голос звучал все тише. – Мне поможет… – Черные глаза умоляюще затрепетали ресницами. – Пожалуйста… Мне сразу станет легче… – Он неловко обнял ее и вдруг рывком притянул к себе, заставив пригнуться к нему ближе. – Пожалуйста, Каве… Я так люблю тебя…

Ночной лесной воздух наполнился ароматами мяты, чабреца и лаванды. Таня вдохнула его и забыла про все на свете.

Грозный рев сотряс воздух. Несмотря на дурман, заполонивший сознание, девушка вздрогнула и отпрянула от Лешки. Но его пальцы неожиданно сильно вцепились в кожу, причиняя острую боль. Словно клешни сомкнулись вокруг девичьих предплечий.

– Не уходи, – яростно прошептал он и потянулся к ней губами. В воздухе остро и сильно запахло мятой – но не свежей, а словно бы ненатуральной, конфетной эссенцией.

Рев повторился, и девушка стала вырываться, силясь повернуться, чтобы не подставлять новому врагу спину. Но Лешка, этот чужой и страшный Лешка, не отпускал. В его глазах заполыхали бешеные, дикие огни. В Танино лицо вперился злобный, незнакомый и хищный взгляд.

Распознав это, Таня завизжала, как пятилетняя девчонка, впервые увидевшая крысу, и стала бороться с новой силой, стараясь разомкнуть захват его рук и скинуть их с себя. Но краем глаза она успела заметить, что к ним сбоку осторожно заходит медведь. Огромный, бурый, настоящий.

Рык дикого зверя вновь сотряс ночной лес.

И этот странный Лешка сдался.

– Не успе–е–ел, – злобно прошипел Вордак, с ненавистью глядя на Таню. – Как ж–жаль… Ж–жаль…

Его хватка ослабла. Таня смогла освободиться и тут же отскочить.

Медведь подошел ближе, деловито обнюхал бревно и недовольно зарычал.

А после…

– Ты умеешь превращаться в медведя?! – не сдержала изумления Таня, когда зверь обрел человеческий облик.

Лешка хмуро оглядел девушку и перевел взгляд на поваленное бревно, где торопливо и по частям исчезало его же отражение. Вот оставшаяся видимой голова «двойника» еще раз взглянула на Таню, будто дух старался запомнить ее черты, и пропала окончательно.

– Исчез, – мрачно констатировал настоящий Вордак.

– Ты умеешь превращаться в медведя? – с изумлением повторила Таня. Насколько она знала, превращение в столь крупного зверя – высший пилотаж оборотной науки.

Лешка будто очнулся. Его брови поползли вверх от недоумения.

– Конечно, умею! – поморщился он. – И не только… Ведь превращения – самая веселая штука…

Тут он вспомнил, что же произошло, и закричал:

– Ты мне зубы не заговаривай! Лучше признайся – ты чокнутая? Суккуба от парня нормального отличить не можешь?! Поперла за ним, как дура! Я все видел. Хорошо, что додумался за тобой пойти…

Таня побледнела от злости. Или покраснела – все равно, в темноте не разглядишь.

– Не кричи на меня!

– Я тебя спас, между прочим, – процедил Вордак, меряя девушку презрительным взглядом. – Ты что, не встречала раньше суккубов? Английские леса, мне говорили, кишат ими.

– Не доводилось, – буркнула Таня. Ей было неприятно, что Лешка видел, как она лежала в объятиях суккуба, поддавшись чарам мерзкого духа.

– Он притворился твоим парнем? – вдруг поинтересовался Вордак. – Этим полудухом? Или нет?

– Так ты… не видел?

Лешка шумно вздохнул:

– Не хватало еще. Суккуб берет самое сильное эротическое переживание из твоей головы… Из головы жертвы. Со стороны выглядело, будто ты обнимаешься с корягой. – Он не выдержал и надменно фыркнул.

Таня тоже не сдержалась и всхлипнула. Так опозориться! И перед кем…

– Ладно, не реви, – сменил гнев на милость Вордак. – Бывает… Бывает и хуже. Да ты вообще гордиться должна… Суккуб не на каждую глаз положит… – Тут он взглянул на девушку и замолк. Выглядел парень озадаченным.

Когда они вместе появились на поляне, все сразу замолчали. Ну еще бы, видок у обоих был довольно потрепанный, особенно у Тани.

К ней тут же подбежали девушки во главе с ненавистной венгеркой Руженой. И пока они охали и ахали, Лешка кратко изложил остальным суть дела.

Народ поначалу стал возмущаться, но вскоре все успокоились: нападение злых духов и мар в карпатских краях – привычное дело.

Таню усадили к костру, дали в руки кружку горячего травяного чая. Девушка уловила запах мяты, и ее чуть не вырвало прямо в ту же посудину.

После того как момент волнения прошел, колдуны начали живо обсуждать произошедшее. Суккубы – сильные духи, где попало ходить не станут. Возможно, на Горганском хребте действительно мощное пространство. Если связать вместе нападение мар во главе с чадром и появление суккуба, выходил неплохой результат.

– Странно, – вдруг нарочито громко подала голос Криста, и все, как по команде, замолкли. – Обычно суккубы отслеживают, а после нападают на самую красивую девушку из группы…

– Может, он был голоден? – хохотнул Шелл. – От голодухи здорово вкус портится…

Таня вспыхнула.

– Надеюсь, тебе как–нибудь повстречается суккуб в твоем вкусе, – произнесла она сладким голосом.

Поляк поморщился:

– Ну его к черту. – Он три раза смачно плюнул через плечо. – Не дай бог такую тварь к себе приворожить.

– Вообще–то, – продолжила Криста, и ее красивые карие глаза сузились, – твой суккуб убежал. Так что берегись, Каве, теперь он будет следить за тобой. Пока не сделает то, что хотел.

У Тани чуть не остановилось сердце. Она перевела взгляд на Лешку, но он тут же отвернулся.

Зато Криста решила продолжить пояснения.

– Суккуб не успокоится, пока не настигнет свою жертву, – промолвила она зловещим голосом. – Дух запомнил тебя и почувствует твой магический след, где бы ты не была… и всегда найдет тебя, где бы ни пряталась… Считай, это любовь до самой смерти. – Девушка зло хохотнула.

Неожиданно Лешка не выдержал.

– Перестань, Кристина! – Он одарил подружку холодным взглядом. – Такие вещи не смешны. Каве действительно угрожает опасность… К тому же сбежавший суккуб был очень сильным. Мне пришлось превратиться в медведя, а на это уходит много сил. Зверька попроще этот дух даже не испугался бы…

– Хорошо, что ты так заботишься о нашей английской гостье. – Криста рассерженно передернула плечами и отвернулась.

– В следующий раз, леди, будьте поосторожнее, – сухо произнес младший Вордак, обращаясь к Тане, и тоже повернулся к ней спиной.

– Ненавижу, – тихо, почти про себя, огрызнулась девушка.

Но Лешка, кажется, ее услышал. Он, не оборачиваясь, повел головой немного в сторону, однако ничего не сказал.

Таня почувствовала легкое дуновение – прямо перед ней появился Рик. Вышло это у него, как всегда, неожиданно.

– Только полудухов нам не хватало… – зло прошептала Криста. Кажется, рыжая ведьмочка явно была не в духе.

Рик сделал вид, что не замечает недружелюбных взглядов присутствующих. Наверное, все вспомнили, что полудухи – тоже духи, хоть и наполовину. И часто нападают на людей, превращая в себе подобных. Собственно, если бы не счастливое появление спасителя, Татьяна сама могла бы стать полудухом.

– Каве, дай руку, – тихо сказал Рик Стригой. – Я провожу тебя в твою палатку.

Таня дала себя увести. Но в палатке полудух поменял тактику.

– Ни на минуту оставить нельзя! – зло произнес он и вдруг сильно шлепнул девушку по мягкому месту.

Таня обиженно вскрикнула, однако бранить было некого – полудух исчез, оставив после себя лишь дымок. Кажется, он был очень зол.

Наутро Таня проснулась первой. Эрис еще спала. Криста свернулась калачиком на своей постели. Ее тетка, красавица Ружена, тоненько насвистывала носом, странно улыбаясь во сне. Девушка осторожно оделась, обулась и выскользнула наружу.

Возле костра сидел насупленный и лохматый Патрик. Кажется, бедняга жестоко страдал от утреннего холода. Буркнув ему что–то вроде приветствия, Таня направилась на самый край полянки, к обрыву.

Перед ней раскинулась волшебная панорама гор. Отсюда было видно далеко–далеко… Казалось, исполинское море, перекатываясь могучими волнами гор, застыло в едином движении навсегда.

– Любуешься Карпатами, Каве?

Таня даже не повернула голову.

– Дуешься? – как всегда точно подметил полудух. – Зря. Если ты хотела прославиться в этом кругу, тебе не обязательно было подставляться суккубу под поцелуй. Скоро ты и так будешь в центре всеобщего внимания.

– Какое ты право имеешь ругать меня? – вдруг вырвалось у Тани. – С суккубом вышло случайно… Он превратился… ай, неважно.

Рик Стригой весело присвистнул.

– Неважно? – сухо переспросил он. – Если бы младший Вордак не спас тебя, то мы бы нашли в лесу лишь твое истерзанное нечеловеческими ласками тело. Конечно, это бы немного усложнило нам задачу.

Таня подняла голову.

– Усложнило бы?

– Этой ночью кому–то придется сгонять в один город, – медленно произнес полудух. – На крышу некоего оперного театра… забрать одну вещь… Ты выполнишь это поручение гораздо быстрее, чем я. Ведь мне придется прочесать всю крышу здания с великолепной архитектурой.

Девушка не выдержала и обернулась, встретив насмешливый взгляд серых глаз.

– Откуда тебе…

– Выследил, – лаконично ответил полудух.

– Уже тогда?!

– Конечно. Иначе в те времена ты бы наделала куда больше глупостей.

Таня сникла. Ну конечно, кто бы позволил молодой и неопытной ведьмочке таскать Венец просто так и куда захочется. И все–таки ни Вордак, ни Лютогор не смогли найти ее, когда она пряталась вместе с Карпатским Венцом… А этот говорит, что выследил. Конечно, госпожа Кара могла рассказать ему о маленькой квартирке на площади Свободы. Но этот полудух… уж слишком много он знает про три символа… И про Великого Мольфара тоже.

– Пришло время серьезно поговорить, – произнес полудух.

– О том, как я покажусь в Венце, – дополнила Таня.

Рик Стригой глубоко вздохнул.

– Каве, – начал он, – тебе нельзя самой предъявлять Карпатский Венец этому многоуважаемому собранию. Ты можешь подарить корону на время кому–нибудь из присутствующих в экспедиции.

– Да? И кому же?

Уж не на себя ли намекает хитрый полудух?

– Но кому? – продолжил Стригой, задумчиво глядя вдаль. – Ведь этого колдуна могут убить – сразу же после церемонии. Надев Карпатский Венец, он автоматически становится соперником двум остальным – носителю Скипетра и носителю Державы. Или, еще хуже, он может не захотеть отдать тебе Венец и убить тебя, чтобы владеть им безраздельно. Вот тебе задачка на выходные.

– Да уж, задачка, – поморщилась Таня. – Лучше я сама…

– Нет, – жестко перебил полудух. – Ты слушаешь меня? Лучше кого–то выбрать. Поверь мне на слово. Это единственный выход для тебя получить шанс выжить. И не думай, что я сам хочу заполучить твою корону. Я еще не сошел с ума, чтобы так подставляться.

Таня грустно хмыкнула. И вдруг ей вспомнился Туманный Колокол… Вопрос услужливо завертелся на языке, но девушка так и не решилась задать его вслух. Если полудух захочет рассказать, кто он такой, то сделает это сам. Поэтому расспрашивать его сейчас бесполезно.

– Видишь ту гору? – вместо этого сказала она. – Там, слева от нашего Горганского хребта. Вот она, с двумя горбами… Странная гора.

Полудух заинтересованно прищурился, всматриваясь вдаль.

– Хм, красиво, – оценил он. – Но не вижу ничего особенного.

– А я вижу, – упрямо повторила девушка. – Это гора похожа на… чудовище.

– Чудовище?

– Ну–у… на дракона. Большого такого, с крыльями и хребтом, усеянным острыми шипами… Как будто он спит.

– Но вскоре может проснуться и зарычать на нас, – насмешливо дополнил полудух.

Таня рассердилась.

– И все–таки, – зло повторила она, – гора похожа на дракона… Если долго смотреть, кажется, будто она шевелится. Как будто сейчас дракон спит: вдох–выдох, вдох… выдох…

Неожиданно ее речи прервал далекий, но сильный раскат грома. Тут же зашумели деревья под порывом ветра, повеяло свежей предгрозовой прохладой. Оказывается, пока они занимались разглядыванием горных вершин, в небе сгустились плотные, серые тучи.

– Гроза начинается.

Голос Тани прозвучал как–то потерянно. Она даже поежилась, будто этой фразой нечаянно накликала на себя беду. Наверное, полудух тоже уловил странные нотки в ее голосе, потому что внимательно посмотрел на девушку.

– Как началась, так и закончится, – серьезно произнес он.

Глава 16

Разоблачение

Экспедиция на Каменный Клык не увенчалась особым успехом. Ни чадров, ни мар, ни шушер маги больше не встретили. Зато испортилась погода: пошел частый дождь вперемешку с крупным, сильным градом. Свинцовые тучи настолько плотно заполонили небо, что Вордак решил отдать приказ о немедленном возвращении.

Таня, которая с остальными девушками осталась в лагере, была рада этому больше всех. Ночью она собиралась совершить ультрапрыжок на крышу оперного театра, где находилась ее главная тайна – Карпатский Венец. Согласитесь, для такого важного события следовало мобилизовать все душевные и физические силы. Кроме того, Татьяну раздражало повышенное внимание магов к ее персоне – нападение суккуба на самую «красивую» девушку из группы продолжало волновать их умы.

Поэтому, очутившись в замке Вордаков, она не пошла ужинать в столовую, а попросила чего–нибудь принести ей в комнату. Расправившись с доброй частью курицы, большой горой зеленого салата и гренками, Таня захватила подушку с кровати и вышла в сад.

Здесь, в самом дальнем уголке цветущего великолепия вордаковского природного хозяйства, она растянулась на любимой скамейке, положив подушку под голову, и слегка задремала.

Однако настоящий сон не шел. Слишком много мыслей роилось в голове бедной ведьмы. И больше всего ее волновал не исчезнувший суккуб и даже не призрачные советы погибшего дракона.

Ее мысли занимал полудух.

Его признание – намеренное или случайное, – что он давно за ней следил, необычайно встревожило девушку. Кто знает, с какой целью он наблюдал за Татьяной Окрайчик? И на чьей тогда был стороне…

Быстро стемнело. Душистые садовые орхидеи окутали сумеречные тени. Зажглись фонари, освещающие дорожку, под их неровными отблесками замерцал гравий.

Таня, пытающаяся заснуть, будто очнулась. Словно что–то толкнуло ее – вставай. Вставай, у тебя много дел.

Пора возвращаться в дом. Возможно, еще раз поговорить с Эрис, попытаться снова расспросить о полудухе… Или же разыскать самого Рика? Взять его за грудки и допросить, кто он, что и откуда. Надоели загадки! И постоянные задачки без ответов.

Татьяна решительно встала с облюбованной скамейки.

Поежилась, ощущая вечернюю прохладу. Надо сказать, после встречи с суккубом она действительно испугалась. По–настоящему. Чувство смутной тревоги поселилось в душе и теперь глодало изнутри. Скольких опасных существ она еще не знает? То мары, то суккубы, то грозный трехголовый чадр… О черном драконе, с призраком которого она разговаривала в субастрале, стоило особо подумать. Таню очень удивило, что полудух не стал ее ни о чем спрашивать, в отличие от старшего Вордака. Собственно, ведь это Стригой отправил ее на субастральный уровень. Неужели специально? Для разговора с драконом? Но зачем ему это?! Одни вопросы, вопросы, вопросы…

Так, задумавшись, Татьяна поднималась по лестнице на второй этаж, как вдруг услышала тонкий, протяжный скрип.

Дверь библиотеки была приоткрыта. Целую минуту девушка боролась с собой, но любопытство победило. Скорее всего, дверь просто забыли закрыть…

«А может, – вдруг пришло в голову Тане, – это знак?» Возможность посмотреть на древнюю карту повнимательнее? Просто посмотреть… Ей вдруг очень захотелось увидеть Чародол еще раз, ту самую землю, которую все так ищут…

Бледная тень человека возникла между шкафами. Таня вначале подумала, что это призрак–слуга заблудился в хозяйских покоях. Но когда она увидела лицо молодого поляка, то слабо вскрикнула.

Впрочем, из–за спины Шелла тут же показался еще один человек.

Чернющие, словно два живых угля, глаза. Такой знакомый, хитрый и изучающий, настороженный взгляд.

Машинально Таня рванулась в сторону, чуть не опрокинув шкаф: с полки дождем посыпались книги.

– Стой! – тихо приказал Лешка. – Не двигайся.

Таня застыла.

Поляк осторожно повел рукой из стороны в сторону: книги медленно поднялись с пола и полетели обратно на свое место.

Не отводя взгляда, Лешка скомандовал:

– Шелл! Помоги мне.

– Это я всегда! – ухмыльнулся поляк и тут же вскинул руки.

Таня успела обжечь его луньфаерским огоньком. Уворачиваясь, Шелл удивленно вскрикнул и моментально отпрыгнул за шкаф. Но Лешка – вот подлец! – тут же выстрелил в нее туманной сетью. Тонкая и липкая зараза мгновенно облепила лицо и грудь, пригвоздив к полкам. Однако Таня не растерялась: с усилием подтянула руку к браслету и…

Грянул новый взрыв мертвого огня – теперь уже направленный на Вордака. Лешка, плюнув на приличия, упал наземь, закрыв руками голову. Впрочем, через секунду он откатился и вскочил – новая порция туманной сети облепила Тане верхнюю часть тела, теперь уже притянув за распущенные волосы к стенке шкафа. Девушка вскрикнула, каждый волос на ее голове превратился в болевую точку.

Тут уж выскочил на подмогу Шелл, в результате чего Танины руки против воли взметнулись вверх и намертво приклеились к деревянной панели.

– Сдурела?! – не выдержав, прошипел Лешка. – Да чему же тебя обучали в этой Англии?! Чуть не убила!

– Освободи меня немедленно! – прорычала девушка. – Иначе я позову на помощь.

– Мы и так наделали много шума, – пристально глядя ей в глаза, произнес Лешка. – Если бы не изоляция, установленная Шеллом, сбежался бы весь дом. Веди себя тихо, если не хочешь, чтобы я позвал отца.

Угроза подействовала – Таня перестала вырываться из липкой сети. Лешка подметил это и ухмыльнулся.

– Так я и знал, – заявил он, выгибая одну бровь. – А поверишь ли – почти сразу почувствовал… И когда ты успела изучить луньфаер? Всего за год, молодец… И мертвым огнем швыряешься. Вот уж не ожидал от тебя познаний в черном колдовстве… Сама выйдешь из облика или помочь?

– О чем ты говоришь, Вордак? – Таня одарила парня холодным взглядом. – Ты что, рехнулся? Немедленно освободи меня!

Лешка хмыкнул и закатил глаза.

– Во–ордак, – передразнил он, и довольно похоже. – Ничего не выйдет. Ты попалась, Краюшка.

Услышав полузабытое прозвище, которым одарил ее некогда сам Лешка, Таня взбесилась.

«Рик! Рик, помоги мне!!!»

– Только что пробовала послать мысленный сигнал, – удовлетворенно прокомментировал Шелл. – Мои шпионы–паучки хорошо работают. – И он посмотрел куда–то в потолок.

Лешка зло усмехнулся:

– Хотела вызвать своего полудуха?

– Отпусти меня, – отчаявшись связаться с Риком, как можно жалобнее попросила Таня. – Ребята, вы что–то напутали, честно…

– Нет. – Голос Вордака–младшего прозвучал сухо и жестко.

Таня поняла, что боится. Боится того, что же сейчас последует. Ой, ой, не надо…

– А теперь, – медленно проговорил Лешка, – самое интересное…

Он провел ладонью по своему поясу, набирая силу, и вскинул обе руки.

Шелл заинтересованно придвинулся.

– Нет… Не делай этого! – простонала девушка. Не в силах выносить его пристальный взгляд, она закрыла глаза. Кажется, выхода нет. В голове пронеслась мысль: уже завтра бы и так все открылось… А теперь, теперь все может безвозвратно измениться.

По ее телу заструилось легкое пощипывающее тепло. Впрочем, щипки тут же стали ощутимее, словно кто–то пытался осторожно, однако довольно настойчиво содрать иллюзорную кожу. Тане казалось, будто с нее, как со стены, аккуратно срывают куски обоев – иллюзия, так старательно наведенная Патриком, легко рушилась, поддаваясь магии Вордака–младшего.

От бессилия Таня искусала себе губы, но позвать на помощь не решалась – будет только хуже. Возможно, стоит еще раз связаться с Риком? Ну почему он не отвечает, проклятый полудух?!

И вдруг пощипывание прекратилось. Таня осторожно открыла глаза.

– Уф! – Лешка устало смахнул пот со лба. – Сильная иллюзия. Хорошо запечатали. Ну, здравствуй, сол… – начал он и тут же осекся. – Татьяна.

Девушка не ответила. Судя по восхищенно–онемевшему взору Шелла, вернулся ее прежний облик. Таня одарила поляка презрительным взглядом и вновь посмотрела на младшего Вордака.

– Ну и? – злобно спросила она.

Лешка жадно всматривался в ее лицо. Как будто проверял, действительно ли она стоит перед ним. Таня вдруг поняла, что ей стоит больших усилий и дальше сохранять холодность и озлобленность. Она лучше бы… Но проявить перед сыном Вордака слабость? Сейчас? Ни за что.

Лешка это понял. Его глаза сузились.

– Что – и? – сыронизировал он. – Я должен был убедиться… – И вдруг спросил намного мягче: – Почему ты не раскрылась передо мной?

Таня недоверчиво хмыкнула. Шутит, что ли? Нашел время и место…

По–видимому, поляк думал так же, потому что с насмешливым недоумением покосился на друга.

– Конечно, в этом английском обличье признать тебя было довольно трудно… – В черных глазах зажглись озорные огоньки.

– Да, разительная перемена, – поддержал Шелл. – Вот взять хотя бы изменения в фигуре, эти восхитительные… – Он осекся под хмурым взглядом Вордака.

Таня нетерпеливо вздохнула, заворочавшись под сетью. Крепкая штука.

– Освободи меня.

– Нет… Но мы подумаем, что делать. – Лешка замолчал. Вскоре он продолжил: – Я хочу, чтобы ты знала, я не дам тебе погибнуть. В честь старой… – он покосился на Шелла, – дружбы.

– Когда это мы дружили? – тут же вскинулась девушка. – Ты мне самый первый враг.

– Да ты что? – не остался в долгу Лешка. – Ну, хоть теперь буду знать. А то раньше думал совершенно иначе.

– Рада, что открыла тебе глаза.

Лешка сделал вдох, очевидно, чтобы вновь дать отпор, но не успел.

– Ну а все–таки, что будем делать? – вмешался Шелл, с огромным любопытством наблюдавший за перепалкой.

– Отведем ее к моему отцу. – Лешка выглядел разозленным. – Она же шпионка.

– Жалко, – искренне огорчился Шелл, не меняя насмешливого выражения лица. – Такая симпатичная – и под арест… Нехорошо. Он ее будет пытать, допрашивать. Твой отец еще тот изверг. Вирт рассказывал. Жалко.

– А ему привычно, – огрызнулась Таня. – Он любит друзей подставлять.

Тут уж Лешка не выдержал.

– Что–о?! – Его нижняя губа обиженно дернулась. – Это я подставлял?! Да я только и делаю, что тебя спасаю!

– Не припомню такого! – зло выкрикнула Таня, все еще пытаясь освободиться от веревок. – Из–за тебя я только и делаю, что влипаю в неприятности!

– Да ты сама – сплошная неприятность!

– Вы и так ненормальные, – сказал им Шелл. – Вы же колдуны. Не делайте себя еще ненормальнее. Хватит ругаться, голубки.

– Шелл, перестань, – мрачно процедил Лешка. – Иначе получишь в глаз.

– Да хоть в два, – гоготнул Шелл и вдруг посерьезнел. – Вы тут сами разбирайтесь… А я через десять… нет, через двадцать минут зайду. Только это, не балуйте особо. Я–то пойму, а если кто посторонний? Или твой отец? В общем, поосторожнее с дружескими объятьями. – И, состроив ехидную мину, поляк ушел.

Лешка молчал. Смотрел в сторону.

– В самом деле, что же теперь делать? – наконец произнес он. Голос прозвучал растерянно.

«Правильно, – злорадно подумала Татьяна. – Сначала следовало придумать план, а не сдирать так нагло иллюзию».

– Освободи меня, – процедила она.

– Чтобы ты вызвала своего полудуха? – Лешка сощурился. – Никогда. А будешь плохо себя вести, можешь быть уверена, тут же сообщу отцу.

– Кто бы сомневался…

– Скажи… он твой друг? То есть ты встречаешься с ним? – Лешка не сводил с нее глаз. – Я видел, как он на тебя смотрит… постоянно следит за тобой. Будто охраняет. От других.

Таня не удержалась и фыркнула. Еще бы не следил! Да не уследил, раз она здесь… Черт!

– Отпусти меня, – повторила она.

– Ты не ответила.

– Знаешь, не твое это дело. Я же не спрашиваю тебя про рыжую.

Лешка улыбнулся:

– А что, интересно?

Таня нахмурилась:

– Нет. С чего бы мне было интересно? Это ты первый начал спрашивать ерунду.

Лешка слегка наклонил голову в сторону.

– Ты не меняешься. – Его лицо вдруг стало жестким. – Слишком предсказуема. Вычислить тебя было легко.

Таня промолчала. А что возразить? Так и есть – попалась. А ведь полудух просил быть осторожной. Очень осторожной… И оставалось всего лишь потерпеть до завтра. А она поперлась в библиотеку, слюбопытничала. Да и все время пребывания в Карпатах вела себя безрассудно. Вот и получается, что сама виновата. Сама. Как будто хотела попасться.

– И когда узнал? – вырвалось у нее.

Лешка насупился. Но вскоре не сдержал озорной улыбки.

– Догадывался… Даже нет – просто ты меня беспокоила. Но я думал, что ты… ну, что тебя, настоящую… – Он поморщился. – В общем, поэтому не верил, что ты здесь. Но когда мисс Каве взяла меня за руку в коридоре… Нежно и очень осторожно, так ласково… – Он улыбнулся. – Да, когда мы шли смотреть карту… Нет, постой, еще тогда, на вечеринке… В первый день. Ты хотела налить себе кофе и вдруг отдернула руку, стала обеспокоенно смотреть по сторонам. Довольно странный жест. У меня промелькнула слабая мысль. Но я решил, что просто привиделось…И еще: ты на меня всегда так смотрела, будто давно знаешь.

– Не может быть! – Тане стало обидно. – Значит, уже на вечеринке прокололась?

Лешка не выдержал и опять улыбнулся. Он засунул руку в боковой карман джинсов и вытащил камешек с ящерицей.

– И главное – он вдруг потеплел, этот дурацкий камень, твой подарок… Когда ты взяла меня за руку. Я как раз полез в карман за ним. Хорошо же зачаровала, молодец.

Таня вспомнила, что когда задумывала подарок на Лешкин день рождения, то всего лишь хотела оживить ящерку на камне с помощью магии – вдохнуть в нее часть жизни. Сделать иллюзию. Чтобы ящерица соскочила с камня и убежала. Получилось бы смешно. Как видно, ее волшебство дало какой–то другой, совершенно неожиданный эффект.

Наверное, Лешка тоже это понял по озадаченному выражению ее лица.

– А я думал, ты специально хотела подать мне знак, – сказал он, вновь прищурившись. – Теперь вижу, что это не так.

– Да какой знак! – вырвалось у нее. – Ведь ничего не изменилось! Твой отец по–прежнему желает заполучить этот проклятый… – Она запнулась, нарвавшись на его пристальный, изучающий взгляд. – Сдашь меня?

Вордак не ответил.

– Значит… – Хоть она и ожидала этого, губы все равно задрожали.

– Если честно, – с нажимом произнес он, – у меня нет выбора.

– Выбор всегда есть.

– Иногда – нет.

Таня вздохнула.

– Ты что, всегда носил камешек с собой? – вдруг спросила она.

Лешка сложил брови домиком.

– Один раз я его выкинул, – нехотя признался он. – После долго искал и нашел.

– Лучше бы не находил, – не удержалась она от подколки.

На это Лешка промолчал.

Зато приблизился.

Нежно провел по тонкой, притянутой сетью руке – от изгиба кисти до плеча, – и до самой талии.

Тане стало щекотно, и она напряглась, пытаясь не рассмеяться.

Он понял это, улыбнулся и обнял ее, просунув руки за спину.

Таня замерла. Она чувствовала и ощущала на губах его дыхание. Теплое, частое и такое волнующее.

Молчали и глядели друг другу в глаза.

Действительно, что же делать?

Момент истины наступал.

Его губы еще приблизились – на самую чуточку…

– Так и знал, что помешаю, – вяло произнес Шелл. – Но, понимаешь… в общем, твой отец здесь.

– Где?! – Лешка тут же отпрыгнул от Тани. – Надо же немедленно…

– Предупредить меня? Спасибо, сын, но в этом нет необходимости. Я сам пришел.

Старший и младший Вордаки обменялись холодными оценивающими взглядами. Наконец, последний не выдержал и опустил глаза.

– Рад, уважаемая Татьяна, что вы в полном здравии. – Говорил президент мягко, даже добродушно, однако на лице его не было и тени улыбки. – Что же вы так напугали нас? Явились в ином облике… Который, надо признаться, куда хуже вашего настоящего.

Таня молчала.

У нее вдруг мелькнула сумасшедшая мысль, что… а вдруг он ее отпустит? Не тронет? Ведь она – представитель делегации от ЕВРО. На официальном положении заграничного гостя.

– Я бы хотел, если позволите, переговорить с вами, уважаемая мисс Каве, наедине. – Его голос прозвучал жестко и сухо. Даже Шелл невольно поморщился.

Из–за президентской спины деловито выскользнули два черных духа и направились к девушке.

И тогда путы обвисли. Таня почувствовала ослабевшие веревки и тут же попыталась совершить ультрапрыжок.

Не вышло.

– Беги же!!! – Лешка бросился на черных духов–охранников со спины, но был остановлен белоголовым Виртусом. Оказывается, он тоже был здесь. Тогда Шелл кинулся на подмогу, и началась свалка.

К сожалению, попытка помочь Тане была заведомо неудачной. С двух сторон к ней подскочили еще два духа–охранника и накрыли темной сетью: очертания библиотеки расплылись и размазались, словно на акварельный рисунок плеснули воды. Кто–то больно дернул за голову, заломил руки за спину. Прыжок! Еще один! Бесполезно… Перестало хватать кислорода.

Мгновенно наступила паника: перед глазами пошли разноцветные круги, а в голове будто зашуршали тысячи одинаковых серебристых ящериц…

Круглая Башня, где жил сын карпатского президента, отбрасывала слабые отсветы через окна, остальной дом пребывал в ярком волнении огней. Метались люди, сновали призраки, слышались возбужденные голоса.

Но здесь, в комнате Круглой Башни, было тихо.

Младший Вордак стоял возле стены и смотрел на своего гостя. Маг Виртус присел возле камина и щелчком правой руки разжег огонь на еще неостывших углях. Не спеша оглядел комнату, сощурился и лишь затем обратился к сыну президента.

– Алексей, ты заслужил серьезное наказание, – тихо произнес он. – Ты ослушался отца. Нарушил клятву.

– Не нарушил! – тут же вскинулся парень. – Я верен отцу… Во всем. Но ее в обиду не дам, – горячо продолжил он. – Таня не заслужила! Ведь можно забрать у нее Карпатский Венец просто так. Можно! Без убийства…

Виртус повернулся, встал. Некоторое время молча разглядывал младшего Вордака.

– Ты ведь понимаешь, зачем я здесь? – сухо спросил он.

– Догадываюсь. – Вордак глянул исподлобья.

– Я здесь, чтобы исполнить наказание. Он слишком мягок к тебе и слишком сильно тебя любит. Он не сможет быть строгим.

Лешка зло хмыкнул.

– Ну конечно, – с горечью произнес он. – И поэтому ему проще прислать тебя.

– Ты согласен, что поступил неправильно? – продолжал спрашивать Виртус. Серьга–полумесяц в его ухе мрачно блестела черной каймой, отражая каминное пламя.

– Да, – тихо произнес парень.

– И примешь наказание за свое предательство как должное?

Парень сглотнул и часто задышал. Но взгляд его оставался твердым.

– Да.

Глаза снежноголового снова сузились. Вокруг него зазмеились длинные, черные плети. Очертания комнаты исчезли, парень узнал стены древнего подвала. Когда–то, в детстве, он был здесь на экскурсии вместе с отцом… И с удовольствием слушал истории о побывавших в страшных семейных подземельях узниках… О замученных в этих стенах врагах. Мальчик не жалел этих людей, ведь это были враги. Те, кто шел против отца, против его воли и власти.

Вокруг мага Виртуса добавилось змей – алых, огненных. В полной тишине они скручивались с темными плетьми в тугие и страшные клубки.

Лешка невольно попятился.

И тут же его что–то больно толкнуло в грудь, прокрутило на месте и потянуло к стене, подгоняя ощутимыми ударами в спину. Парень отчаянно сопротивлялся, но неизвестная сила давила и волокла его дальше, пока он не уперся, распростершись крестом, в каменную кладку подземной комнаты.

Где–то громко начали тикать часы, и каждая отсчитанная минута сопровождалась звонкой трелью.

Первая плеть настигла его, и парень, не стыдясь, жалобно закричал. Второй удар Вордак встретил более достойно – лишь стон вырвался из вмиг пересохших губ.

Следующие плети следовали одна за другой в полном молчании. Ровно полчаса продолжалась пытка, и лишь с ударом тридцатой минуты маг Виртус прекратил истязание.

Невидимая сила ослабла, и младший Вордак свалился на… мягкий зеленый ковер в своей комнате.

– Тебе придется проваляться неделю, – глухо произнес Виртус. – И ты не будешь путаться под ногами и вести себя, как неразумный школьник, впервые увидевший смазливую мордашку одноклассницы. Подумай над своим поведением, а мы пока что разберемся с этой девушкой.

Лешка глухо застонал, делая отчаянные попытки подняться, но в воздухе взметнулась еще одна короткая огненная плеть и полоснула его по спине наискось.

Парень свалился без сознания.

– Ну а теперь я навещу дорогого Шеллиона, – зловеще произнес беловолосый маг. Алые и черные плети вновь завихрились вокруг него. Прошло ровно две секунды, и он исчез, оставив хозяина Башни в полном одиночестве.

Глава 17

В плену

Два дня тянулись медленно, в горячем, путаном бреду. Страшно болела спина, руки, ноги. Голова разламывалась от сильного жара, будто превратилась в действующий вулкан. Тошнило. Кажется, у него была очень высокая температура.

Алексей так и лежал на зеленом ковре в своей комнате. Правда, кто–то заботливо укрыл его одеялом. Когда парень изредка приходил в сознание, то пытался приподняться, но тщетно – тело отказывалось слушаться.

Да, он ждал наказания. Но даже подумать не мог, что отец прикажет подвергнуть его избиению живыми ядовитыми плетьми. Наверное, старший Вордак очень зол на сына…

«Зол за предательство, – горько думал Лешка. – За слабость».

И все же он собирался поговорить с отцом еще раз о ней, о Татьяне. Даже несмотря на запрет. Но для этого надо выздороветь. Чувствовать себя если не хорошо, то хотя бы сносно.

Вечером, на третий день после наказания, к нему пропустили Шелла. Выглядел он непривычно бледным, но, как всегда, пребывал в позитивном настроении.

– О брат, – грустно присвистнул он, появившись в апартаментах, – смотрю на тебя, и мне становится намного лучше… Выглядишь, как покойник.

Оказалось, веселого поляка тоже били плетьми, но не ядовитыми, просто в назидание, за противодействие властям и помощь нарушительнице. Которая, кстати, неизвестно где находится. Ходят слухи, что Татьяна, нынешняя хранительница Венца, пребывает вне пределов этого дома.

Алексей Вордак не отвечал. Берег силы, чтобы не потерять сознание.

Впрочем, Шелл и так знал, что рассказывать. Правда, больше новостей о Тане поляк не слышал. Лишь сообщил, что полудух куда–то пропал, а остальные из ЕВРО, эти Эрис и Патрик, страшно возмущены, требуют международного суда. А парень еще кричит на всех, ругается и требует немедленно вернуть мисс Каве – скорее всего, у Лешки имеется серьезный соперник.

Подколка не возымела никакого действия: друг так и лежал на полу, уставившись в потолок. Исчерпав весь запас оптимизма, поляк наконец замолк.

Воцарилось молчание. Шелл не уходил, но думал о своем. Да и не хотел оставлять друга в таком бедственном положении.

Прошел час, а может, и два.

– Шелл…

– А? – Поляк встрепенулся. – Тебе легче?

– Мне нужно лекарство… – Лешка сглотнул, по–видимому, фраза далась ему с трудом. – Возьми… у меня там, наверху.

– А–а, – понимающе кивнул Шелл, вскакивая, и тут же согнулся, охнув. Забыл, что и сам не отошел еще после наказания. – Как оно выглядит?

– З–з… зеленый череп. На бутылке. – Вордак закрыл глаза. – Из–под кока–колы, – спустя время продолжил он. – Мешочек… Номер два–один–А, белой краской.

– Ага…

Лекарство, благодаря черепу, старательно выведенному на пластике бутылки, казалось доброй порцией яда. Однако Лешка, завидев его, тут же благодарно кивнул. Шелл помог ему отпить пару капель.

Лишь только целебная жидкость проникла в его внутренности, младший Вордак открыл глаза и, сделав усилие, приподнялся на локте.

– Еще, – потребовал он.

Три больших глотка, и он поднялся на ноги самостоятельно.

– Это что за субстанция? – Шелл с интересом рассматривал бутылку с черепом. – Да ты помолодел лет на десять. Щечки–то какие холеные, розовые…

Поляк похлопал Лешку по щеке, словно маленького, и заслужил от друга долгий, угрюмый взгляд.

– Ладно, ладно, – пробормотал Шелл. – Я же исключительно подбодрить. Вижу, что тебе уже лучше.

– Да, мне лучше, – задумчиво произнес Лешка и, забрав бутылку из рук Шелла, допил содержимое до последней капли.

– Так и знал, что пригодится, – с особым чувством добавил он. – Но когда делал это зелье по рецепту отца, даже не думал, что исцеляться придется от его же чар…

Шелл согласно покивал головой.

– Разрешите войти? – неожиданно осведомился мрачный, неприятный голос.

Из полутьмы зеркальной глади, легко смахнув прикрывавшую переход шторку, вышел Патрик. За ним тут же появилась Эрис.

Оба настороженно огляделись по сторонам.

– Кроме нас, никого нет, – поспешил с разъяснениями Шелл. – А в чем дело?

– Как вы себя чувствуете? – тревожно осведомилась Эрис у Вордака.

Шелл при звуке ее голоса затрепетал: черты его лица расслабились, будто он начал подтаивать, как мороженое.

– В порядке, спасибо, – сухо ответствовал Алексей. Впрочем, он заинтересованно прищурился, ожидая дальнейших расспросов.

И расспросы не замедлили последовать.

– Наша Каве пропала, – тихо произнесла Эрис. – Может, вы в курсе, где она? Мы уже знаем, что это вы сняли с нее иллюзию. – При этих словах девушки Патрик обиженно крякнул и затоптался на месте. – И что за этим последовало, – продолжила Эрис.

Лешка нахмурился и отвернулся к окну.

– Я не хотел, чтобы так вышло, – сухо произнес он.

– Мы на это и надеемся, – вдруг горячо подхватила Эрис. – Поэтому пришли сюда с единственной целью: объединить наши усилия и спасти Каве.

Воцарилось молчание.

Вордак не оборачивался: стоял, скрестив руки на груди, и смотрел вдаль.

– Все не так просто… – начал Шелл, косясь на друга. – Видите ли, мисс Каве – у его отца… То бишь у карпатского президента. Поэтому…

– Я не пойду против отца, – с нажимом произнес младший Вордак. – Лучше я просто… в общем, еще раз поговорю с ним.

Патрик не сдержался и насмешливо хмыкнул, всем своим видом выражая недоверие.

– Другого выхода нет, – мрачно взглянув на него, добавил Алексей.

– Хорошо, – вновь подала голос Эрис. – Вы так и сделайте… Но знайте, что всегда можете на нас рассчитывать.

– Ведь ты был с ней… очень близок? – вдруг спросил Патрик у Вордака. – Был ее лучшим другом?

До сих пор молчавший Шелл громко свистнул, всем своим видом выражая крайнее неодобрение.

Лешка медленно повернулся к англичанину.

– А ты? – вдруг грубо спросил он. – Ты тоже был?

– Хотел, но не вышло. – Патрик нагло улыбнулся. – И подозреваю, что из–за тебя. Но даже я готов сделать для нее больше, а ты лишь жалеешь себя и мучаешься дурацкими сомнениями. – Улыбка на его лице погасла. – Выбери уже: или она, или отец.

Патрик схватил за руку Эрис, обалдевшую от его слов, и потащил за собой в зеркальный проем.

– Вот же козел, – мгновенно возмутился Шелл. – Обхаял и убежал! Нет, ты видел?!

Лешка не ответил.

– Отец… я хочу поговорить с тобой.

Старший Вордак медленно повернулся. Маг Виртус заглядывал через его плечо. Он щурился, пытливо изучая Лешкино лицо. Парень выглядел бледным, но серьезным и решительным.

– Нам стоит поговорить, – настойчиво добавил он.

Некоторое время старший Вордак сомневался. Кажется, неожиданное появление Алексея в гостиной нарушило их серьезный разговор с белоголовым польским магом.

– Ну что ж… я тебя слушаю.

Вордаки отошли в сторону.

Некоторое время оба молчали.

– Сын?

Лешка нервно сглотнул. Отвел глаза в сторону. И вдруг решительно взглянул на отца.

– Отец, спаси ее.

Мстислав Вордак шумно выдохнул и неожиданно громко выругался.

– Хватит! – резко произнес он. – Однажды я уже допустил ошибку с этой девушкой, но теперь все будет иначе… Даже наоборот – теперь эта девушка спасет всех нас.

– Что? – Лешка непонимающе прищурился.

Мстислав Вордак пожевал губами, поморщился. Остро взглянул на сына.

– Я договорился с Лютогором… Он согласен добровольно встать в Круг Силы и не претендовать на титул Единого Карпатского Князя. Другими словами, мы поделим власть. Если я отдам ему Татьяну.

– Прости, что ты сказал? – На лице младшего недоумение сочеталось с гневом и недоверием.

Старший Вордак вновь взглянул на сына.

– Я отдал ему право распоряжаться судьбой хранительницы Венца.

Лешка попятился.

– Извини, Алексей. – Черные глаза президента неотступно следили за сыном. – Но это был единственный верный выход. Наш внутренний государственный компромисс.

– Да ты знаешь… ты знаешь, что он с ней сделает?! – Парень не выдержал и сорвался на крик. – Он ведь чокнутый, садист… Дикий! Они же будут… Ведь он знает и отомстит… – Лешке перестало хватать слов. Он сделал глубокий вдох и вдруг зло выкрикнул: – Я тебя ненавижу! Ты сволочь! Гад!

Виртус наблюдал за семейной сценой со спокойным высокомерием. Впрочем, не без затаенного интереса.

Лешка хотел совершить ультрапрыжок, но ему не позволили: двое духов возникли рядом и в мгновение ока скрутили парню руки за спиной.

– Уведите его, – ледяным тоном произнес Вордак. – Заприте в Круглой Башне и больше не выпускайте. Особенно если он вновь захочет поговорить со мной о мисс Каве.

Лешка с ненавистью смотрел на отца.

– Ты поймешь после, сын, – неожиданно добавил Вордак. Его голос звучал тихо, но твердо. – Надо уметь жертвовать личным ради общественных интересов. Если хочешь быть сильным, не допускай слабостей. Подумай над этим, пока будешь под арестом. У тебя будет много времени.

Идти с руками, скрученными за спиной, да еще с повязкой на глазах, очень неудобно…

Неприятно.

И страшно.

И больно, потому что обувь ей не дали. Татьяна то и дело приглушала стон, ощущая под ступнями все неровности горной тропы. То мелкий острый камень или сучок в пятку вонзится, то в вязкую грязь угодишь. Но куда непереносимее был собственный страх, скорое приближение неизвестной судьбы, расплата за ее неосмотрительность и горячность.

Вскоре лесная тропинка сменилась холодом каменных плит. Кажется, вошли в какой–то двор… А после – когда воздух стал более спертым – в жилые покои дома. Лестницы, по которым ступали босые ноги Татьяны, вели только вниз. По пути то и дело слышались натужные скрипы нечасто открываемых дверей, потянуло сыростью, холодом, завоняло гнилой соломой и крысиным пометом.

Таня приуныла – вряд ли ей готовят комнату для гостей с мягкой постелью. Хотя, возможно, этот вариант был бы еще худшим… Она думала о том, какое участие в ее разоблачении принимал полудух. Знал ли он, что так получится? И не состоял ли в сговоре с Лютогором – ведь предводитель диких странным образом благоволил к нему?

И все–таки больше всего виноват Лешка. Зачем снимал иллюзию? Не мог просто спросить… И как вообще ему это удалось? Ведь госпожа Кара говорила, что никому не под силу снять такое мощное заклятие, как иллюзия иного облика, наложенная Патриком и самолично закрепленная наставницей.

И вдруг ее осенила мысль. Таня даже остановилась, из–за чего получила ощутимый тычок в спину. Не мог ли полудух, неизвестный, но сильный маг, способный ходить по мирам, приложить к этому руку? Специально разоблачить Татьянин облик. Скажем, ослабить. Но с другой стороны, зачем ему? Ведь если бы он задумал такое зло, то мог бы сделать это раньше. Наконец, осаждаемая столь тягостными раздумьями, девушка вместе с эскортом прибыла к конечной цели путешествия.

Когда с нее сняли повязку, Таня глазам не поверила.

Чистая и аккуратная подвальная комната. Стены сложены из неровного, кое–где отбитого по углам кирпича. Есть диван, стол в центре, над ним – тусклый фонарь в кованой решетке, и в довершение – маленькое зеркало на стене, через такое не переместишься, но поглядеться можно. Даже коврик лежал на полу – простой и грубый черно–белый узор. Правда, ни окон, ни дверей в комнате не было. И воздух здесь стоял душный, затхлый, сыроватый. Мрачноватое помещение, но лучше, чем какое–нибудь подземелье с крысами…

Таня осторожно повернулась и встретилась взглядом с Лютогором.

Она вскрикнула и тут же отпрыгнула в угол комнаты. Однако стол – довольно слабое препятствие против такого могущественного колдуна, как предводитель диких.

– Рад, что ты понимаешь, насколько влипла.

Лютогор усмехнулся, вернее, оскалился.

Его тяжелый взгляд словно пригвоздил Татьяну к полу, от страха она боялась даже рукой дернуть.

– Я представитель делегации ЕВРО, – дрожащим голосом начала девушка. – Вы не имеете права…

– Да плевал я на ЕВРО! И на весь мир тоже плевал. – Лютогор поморщился и действительно сплюнул прямо на ковер. – Ты в моих руках и живой отсюда не выйдешь. Твоя смерть – лишь вопрос времени.

Таня попятилась к стене.

– Я покажу, что же с тобой вскоре произойдет. – Лютогор не отводил сурового взгляда. – А после ты отдашь мне Венец.

Таня поежилась. Но решила так просто не сдаваться.

– Вам? – уточнила она. – Или Вордаку?

К счастью, Лютогор посчитал ее слова забавной шуткой.

– Конечно, мне, – ощерился он, словно дикий зверь. – Ведь это мне пришлось поклясться на крови, что я не буду претендовать на титул Единого Князя. К тому же после того, как три символа сойдутся в Круге Силы, президент обещал разделить власть. И отдать кусок чародольской земли…

– А как же Великий Мольфар? – хмуро глядя на Лютогора, спросила Таня. – Разве не требуется сначала найти его, прежде чем считать чародольские земли своими?

Некоторое время правитель диких ошарашенно смотрел на нее, а после вдруг громко расхохотался. У Тани на время пропал слух – барабанные перепонки так и завибрировали.

– Да, конечно, дело в Великом Мольфаре, – молвил колдун, отсмеявшись. Его повеселевший нахальный взгляд очень нервировал девушку.

Лютогор перестал улыбаться.

– И много ты знаешь о Великом Мольфаре? – с интересом спросил он.

Татьяна прикусила язык. Ну все, приплыли. Сейчас начнет выпытывать… Вон какая хитрая рожа.

– Говорят, что ты нечто услышала в субастрале, глупая дурочка. – Лютогор будто читал мысли по ее лицу. – И я должен знать об этом в подробностях.

Таня сделала вид, что думает.

– Хорошо, – медленно произнесла она. – Я расскажу вам. Если вы меня отпустите.

– Тебе не надо ничего рассказывать, глупая. – Да–а, Лютогор никогда бы не победил в конкурсе на лучшую улыбку. Разве что на самую жуткую. – Ты ослабишь свою защиту, и я просмотрю твою мыслечувствующую ленту. А то вдруг по глупости захочешь что–нибудь утаить от меня.

– Этого не будет!

Таня с ужасом представила себе всю процедуру… НЕТ!!!

Ей помогут. Надо просто продержаться как можно дольше…

– Рик отомстит за меня, – произнесла она. – Уверена, вы знаете, насколько он сильный маг.

– А, Стригой… – с некоторой долей ехидства произнес Лютогор. – На твоем месте я бы не стал на него надеяться. Это он сделал наш интимный разговор возможным.

Повисла напряженная пауза.

– Вы врете! – не сдержалась девушка. – Все врете про него! Зачем ему это? Если бы он хотел, то давно бы избавился от меня… Раньше! И забрал бы чертову корону!

– Ты и правду думаешь, что незаменима? – усмехнулся Лютогор. – Карпатский Венец будет прекрасно смотреться на любой голове. Великий Стригой знает об этом. Ты просто подвернулась под руку. Сразу не умерла – так живи пока. Но я упросил отдать твою жизнь мне… Для развлечения.

Таня почувствовала, что ей перестало хватать воздуха: по всей видимости, Лютогор не врал. Во всяком случае, частично говорил правду.

– Так вы с ним заодно? Против Вордака?

Предводитель диких сощурился.

– Нет, конечно, нет… – задумчиво, будто говорил сам с собой, произнес он. – Ты права, Рик Стригой – очень сильный маг. Очень… На мое счастье, я знаю, кто он на самом деле. Знаю и не спорю с ним. В отличие от действующего президента. Пока действующего.

– Но зачем вы подписывали договор с Вордаком? – Таня совершенно растерялась. – Если и дальше собираетесь идти против него? Вы же не хотите с ним делиться?

Лютогор вновь рассмеялся. Что–то у него подозрительно хорошее настроение.

– Ты ни черта не смыслишь в политике, глупая девчушка. Я мог бы ради удовольствия поделиться своими планами – ты все равно не успеешь никому ничего рассказать.

Невольно Таня попятилась. Опять закрался в душу сильный, бессознательный страх, накрыл студеной волной, заплескался в сердце кубиком льда.

– Я вам ничего не сделала, – прошептала она. В горле пересохло, и говорить громче девушка не могла.

Усмешка исчезла с лица Лютогора.

– Ничего не сделала? – вдруг свистяще прошептал он. – Ничего не сделала?! Год назад мне пришлось отправить людей на твои поиски, когда ты столь безрассудно удрала с Карпатским Венцом… Я был всего лишь в шаге от победы.

– Вы бы и так не получили Венец! – вдруг с ненавистью выкрикнула Таня. – Вордак бы добрался до него первым! И вы бы сами сейчас грызли свою Державу где–нибудь у него в подземелье!

Семь бед – один ответ. Таня закрыла глаза. Умирать не хотелось. Но Карпатский Венец она ему не отдаст. Если выбирать, так уж лучше Вордаку.

– Продолжаешь верить, что Стригой за тебя отомстит? – вдруг тихо прошептал Лютогор, и Таня вновь открыла глаза.

Предводитель диких, как ни странно, смотрел прямо, без злости, задумчиво.

– Стригой сейчас у сынка Вордака – твоего дружка. Уговаривает его спасти тебя, крошка. У нас с полудухом договоренность: я подпишу с ним мирный договор, когда буду править Карпатами. В обмен на это он приведет мне Карпатский Венец. Уже привел. – Лютогор хищно улыбнулся. – И отпрыска Вордака… Левий поправится и сделает с ним все, что захочет. Но думаю, долго президентский сынок не проживет. А с его папочкой разберусь я. Конечно, Вордак все сделает ради сына. Все, что прикажут.

Лютогор довольно скривился.

У Тани упало сердце. Неужели полудух так коварен? Не может быть, чтобы он задумал подобное… Или может?

Горячая волна обиды вмиг захлестнула сознание.

– Леша не послушается Рика! – выпалила она. – Он ему не доверяет!

Лютогор брезгливо поморщился и подошел к Тане, приблизившись чуть ли не вплотную. От него исходил густой тяжелый парфюмерный запах, напоминавший сладкие восточные благовония, и девушку чуть не стошнило – к горлу подкатил комок.

– А вот посмотрим, – гаденько прошептал он ей в ухо, – любит ли он тебя настолько, чтобы рискнуть собой ради твоего спасения… Ты ведь красивая девочка. – Он взял ее за подбородок и сжал. – Пока что. Я бы и сам тобою занялся. – Водянистые глаза Лютогора на миг блеснули жадным блеском. – Но, к сожалению, сейчас я почти влюблен… Кроме того, видишь ли, мой Марк давно хотел с тобой познакомиться. Особенно когда узнал, что ты была подружкой младшего Вордака.

Таня отвернула голову, стремясь убежать хотя бы от этого противного тяжелого запаха, и вдруг увидела Дашу.

Бывшая подруга стояла возле самых дверей. Судя по всему, она долго и много плакала – ее лицо совсем опухло. Руки девушки казались неестественно притянутыми к телу, будто она вытянулась в струнку.

Заметив Танино изумление, Лютогор и сам повернулся к Даше.

– Вордак специально пригласил эту глупую дуру в экспедицию. Чтобы она опознала тебя. Твоя подруга с заданием не справилась.

Дашка подняла глаза на Таню. И тут же опустила взгляд.

«А может, и справилась, – вдруг пришла Тане в голову мысль. – Может, и узнала. Но не захотела предавать во второй раз…»

– Я хочу показать тебе один ритуал, – вел дальше Лютогор. – Тебе это будет особенно интересно.

– Не уверена, – не выдержав, процедила Таня.

Сильный удар по щеке на миг заслонил весь мир: словно огненная, слепящая полоса прошла перед глазами.

– Смотри, – глухо произнес Лютогор. – И запоминай до мельчайших подробностей. Вот что случится с тобой, если ты откажешься быть вежливой и послушной девочкой.

Он выпростал руку. Его бледно–белая жесткая ладонь вдруг превратилась в факел, пылающий ярко–фиолетовым огнем. Колдовское пламя разрослось, и его тонкие языки, похожие на хищные плети, потянулись к Даше. В тот миг, когда огонь заключил девушку в свои страшные объятия, раздался взрыв, и Таню отбросило тепловой волной к стене, ударив головой о кирпичную кладку.

В помещении стало невыносимо жарко. Белый свет, разлившийся по комнате, больно и страшно слепил глаза.

И вдруг – ледяной холод. Тело мгновенно среагировало мелкой нервной дрожью.

Когда Татьяна после удара смогла разлепить веки, первое, что она увидела, – это маленькое золотое колечко на широкой белой ладони.

– Познакомься с новым обликом подружки. – Лютогор подкинул украшение вверх и тут же ловко поймал. – Да, совсем затаскали девчонку, ее жизненной магической силы хватило на ничтожные пару граммов… Все равно неплохой довесочек к моему поясу силы.

Смысл этих слов дошел до Тани не сразу, через несколько секунд. И вдруг она поняла, что означает это крошечное, безобидное с виду золотое колечко… Быстро, обрывочным фрагментом, пронеслось воспоминание: некая женщина, сильная ведьма, пожертвовала собственной силой добровольно, ради небольшого, но тяжелого серебряного украшения – ящерки–змейки, находящейся у Тани на руке… И эта история тоже была связана с Лютогором… И еще вспомнилось: колдуны, чтобы умножить собственную мощь, превращают в металл силу себе подобных, отбирая ее вместе с жизнью.

Осознав это, Татьяна закричала: дико, страшно, на одной ноте. Лютогор только что убил Дашку… Дашку, совершившую когда–то одну–единственную ошибку. Нет, не предательство ее сгубило, а дружба. Дружба с одной наивной и простодушной беловолосой ведьмочкой…

Подождав, пока девушка выкричится, Лютогор безжалостно добавил:

– Завтра рано утром я приду опять. Приду, чтобы увидеть в твоих мыслечувствах то, что сказал тебе призрак чадра. А сегодня вечером, – тут его голос стал вкрадчивым и еще более неприятным, – придет Марк и покажет тебе несколько фокусов. Чтобы к завтрашнему утру у тебя больше не осталось сомнений.

Таня осела на пол и закрыла лицо руками, чтобы спрятаться от злобного взгляда Лютогора. Но ей следовало закрыть и уши, чтобы не услышать следующие слова.

– Я уверен, – произнес предводитель диких, – из тебя получится хороший золотой браслет граммов на сто – сто пятьдесят. Я подарю его своей новой любовнице… Она уже давно мечтает об этом. После того как ты принесешь Венец, я вас познакомлю.

И пропал из виду, оставив Таню в полном отчаянии и недоумении.

Глава 18

Спасатели

Алексей Вордак старательно и быстро упаковывал рюкзак. Предстояла долгая дорога… Путь, во время которого он не сможет воспользоваться познаниями в магии, чтобы его не обнаружил собственный отец. Или слуги Лютогора, что было бы еще печальнее.

Неожиданно его осторожные сборы прервали: послышался шорох крыльев, и большой ушастый филин бесшумно опустился на подоконник. У него были седые лохматые брови и хищный желтоглазый взгляд.

Некоторое время человек и птица подозрительно рассматривали друг друга.

– Не спится? – произнес филин первым. Его клюв смешно открывался при каждом слове.

Лешка не ответил.

– Только давай без лишних движений, – степенно продолжил филин. – Магией тебе пользоваться нельзя, иначе тут же набежит огромная толпа. А мне свернуть голову ты не успеешь – я–то могу пользоваться волшебством.

Лешка нахмурился. По всей видимости, странный говорящий филин точно озвучил его соображения.

– Что тебе надо, Рик Стригой? – сухо спросил он.

Филин мигнул желтыми глазами.

– О, похвально. Ты распознал меня в трехслойном иллюзорном облике, верно определив настоящий. Ты талантливый малый.

Лешка не ответил на комплимент.

– Зачем ты здесь? – вновь задал он вопрос. – Чтобы помешать или помочь?

Филин встопорщил крылья и защелкал клювом. Кажется, так он смеялся.

– Я хочу провести тебя к Чернелице – древнему замку Лютогора. Там, на самом нижнем этаже, находится новое обиталище одной известной нам обоим карпатской ведьмочки.

– Чтобы Лютогор меня тут же сцапал? – холодно осведомился Лешка, взирая на полудуха с неприкрытым презрением. – А после шантажировал отца? Нет уж, спасибо.

Филин затряс ушастой головой:

– Ты проницателен, Вордак. Но неужели ты не хочешь помочь бедной Каве?

Лешка помолчал.

– Не хочу.

Филин вновь затрясся в беззвучном смехе, словно его била судорога.

– Не доверяешь? – мгновение спустя прощелкал он. – Это правильно. Однако я чуть ли не единственный, кто может оказать тебе неоценимую помощь в этом вопросе.

– Да неужели?

Филин кивнул.

– Вот, скажем, эти англичане, – довольно развязно начал он. – Уверен, они согласятся тебе помочь. Дева по имени Эрис. Она – светлый оборотень. Единорог. Ты понимаешь, насколько этот фактор облегчит вам побег?

– Единорог?! – не сдержал изумления Вордак. – Их же почти не осталось!

– Людей, благие намерения которых оборачиваются впоследствии злом? Да предостаточно.

– Однако не все из них становятся единорогами, – резонно заметил Лешка. – А нельзя ли полюбопытствовать, что именно…

– Нельзя, – оборвал филин. – Хочешь – сам спроси.

– Ясно. – Алексей поморщился. – Кто ты? – вдруг вырвалось у него. – Я вижу, ты не простой полудух, каким хочешь казаться. Может, один из древних духов? И какой тебе интерес в… Каве?

– Ты должен знать одно, сынок. – Филин глянул на младшего Вордака круглыми желтыми глазами. – Ты мне не соперник. Поэтому оставь ее.

– Даже так? – Лешка насмешливо прищурил черные глаза. – А если я не послушаюсь?

– Ты молод, умен, богат… знаменит. Найдешь себе девочку, и не одну. Я же хочу эту. Мне нравится Каве. Она будет достойной царицей. – Филин умолк, будто раздумывая над тем, что сказал. – Моей царицей.

– Я люблю ее! – вдруг выкрикнул Вордак. – Я… – Он осекся, словно пожалев о вырвавшихся словах. Или же сам поразился им.

Но полудух его понял.

– Я знаю об этом. – Филин зло щелкнул клювом. – Именно поэтому даю тебе шанс спасти ее. Ты проведешь Каве до Дракон–горы вместе с Венцом. Тайно, чтобы вас не увидели. Оставишь девушку у подножия, в каком–нибудь укромном месте. Добейся, чтобы она передала Венец тебе. Встав в Круг Силы вместо Каве, ты спасешь ее.

Лешка зло ухмыльнулся. На его лице отразилось все, что он думал о полудухе.

– Да–да, я знаю, о чем ты размышляешь. Однако у тебя куда больше шансов. Ведь после того, как откроется путь в Чародол – а он откроется, если сойдутся три символа в Круге, – произойдет короткая схватка. Твой отец не пойдет против тебя. А с Лютогором вы уж как–нибудь справитесь.

– Мило, – пробурчал Лешка.

– А дальше, – медленно произнес филин, – я сам позабочусь о мисс Каве.

– Ты? – Лешка окинул полудуха ненавидящим взглядом. – Почему ты решил, что будешь лучшим для нее? Может, у девушки хотя бы спросим?

Филин выпрямился. Его крылья и ушастую голову покрыла серебристая пыльца, тельце начало вытягиваться, завихрилось черным дымом, и перед Вордаком предстал Рик Стригой собственной персоной.

Он сделал шаг к парню и посмотрел на него сверху вниз.

– Я подарю ей целый мир, – жестко произнес полудух. – А ты принесешь ей лишь смерть. Если Каве останется с тобой в Карпатах, ее рано или поздно убьют. Или твой папаша, или его противник – Лютогор. Поэтому здесь ей не место. Если все пройдет согласно задуманному плану, я заберу Каве с собой, в Чародол.

– Да кто ты такой, – зло процедил Лешка, – чтобы я слушался тебя!

Полудух коротко рассмеялся.

– Я – правитель Чародола, – выделяя каждый слог, произнес он. – Истинный Чародольский Князь.

Повисла тишина. Оба молчали: один – потому, что переваривал услышанное, другой – потому, что все сказал этой фразой.

Тикали часы на стене, отбивая удары. Лешке вспомнились другие часы – там, в подземелье, куда более звонкие… И хищные черно–алые плети.

– Значит, ты действительно сможешь… – Парень запнулся и с усилием продолжил: – Сможешь уберечь Таню?

– Да, смогу. Но вначале ты должен спасти ее. Я знаю, что для этого нужно сделать. – Полудух помолчал. – Я открою для тебя зеркальный путь. Он приведет прямо на нижний этаж подземной части замка. Но поспеши – Лютогор любит играть с молоденькими красавицами. И отнюдь не в шахматы. Он обещал мне, что не тронет ее… Что его цель – лишь Венец. Но я бы ему не доверял.

Младший Вордак скривился и часто задышал, его лицо выражало волнение и одновременно ненависть к полудуху. Последний это понял и усмехнулся, явно наслаждаясь бессилием соперника.

– А что дальше? – вскинул голову Лешка. – Как мне освободить ее? Даже с единорогом? Ведь Таню наверняка усиленно охраняют…

– Ты же умный малый, вот и помозгуй, – безжалостно произнес полудух. – Могу лишь дать еще один совет. Патрик, этот заносчивый англичанин. Он умеет наводить морок на людей… И создавать хорошие иллюзии. А кроме того, его вторая ипостась тоже очень занятна…

– Неужели еще один единорог? – скептически хмыкнул Вордак.

– Да. – Полудух широко ухмыльнулся, откровенно забавляясь изумлением собеседника. – Черный единорог.

– Я вижу, вокруг Тани собралась замечательная компания, – пробормотал Лешка. – Так этот доходяга Патрик убил сильного злого духа? Совершил зло во благо?

– Да, он убил духа… – Стригой прищурился, словно отмеривая долю той информации, которую собирался озвучить. – Очень сильного злого духа, находившегося в теле молодой ведьмы.

– Так он убил и…

– Да. Насколько я знаю, это была его девушка. В общем, печальная история. Поэтому лучше не выспрашивать у него подробности. На двух единорогах будет легко убежать, – вел дальше полудух. – Ну а кроме того, у вас уже будет несравненная Каве. А с нею, возможно, и Карпатский Венец. О, это самый могущественный из трех символов. С его помощью насылаются иллюзии подчинения, которым невозможно противостоять. Даже владея Скипетром и Державой. Ты ведь не знаешь об этом?

Лешка поморщился, а после буркнул, отводя взгляд:

– Не все.

– Конечно, не знаешь, – усмехнулся полудух. – Если бы твой папаша прознал об этом свойстве Венца, то сам бы нырнул за нашей ведьмочкой в Черное озеро. Великий Мольфар был справедлив: повелев хранить Венец только представительницам женского пола, он одарил их особой властью, чтобы у них не так часто отбирали жизнь в борьбе за могущественную погремушку.

– Зато надеть Венец может каждый, – не удержался Вордак. – И убить хранительницу – тоже.

Полудух хмыкнул:

– Каве можно спасти только одной ценой. – Он четко выговорил каждое слово. – Кто–то должен согласиться принять Венец на время и встать в Круг Силы. Потому что и Лютогор, и твой отец, малыш, знают о Двери в Скале.

– Я тоже знаю о Двери в Скале, – скептически усмехнулся Лешка. – Да все о ней знают. Та самая Дверь, открыв которую, можно пройти в Чародол прямым транзитом.

– У Двери в Скале есть собственный секрет. О нем знают твой отец и Лютогор. И знаю я. Да, главная наша цель – путь в Чародол, который свяжет два мира, а также некое соглашение, по которому я отдам карпатскому президенту немного земли в честь доброго сотрудничества. Но все это – мелочь, пыль по сравнению с этим великим секретом.

Алексей замер.

– Не может быть, – недоверчиво протянул он. – Ты специально меня путаешь. Я тебе не верю.

– Не верить – твое право. Но, – полудух окинул парня оценивающим взглядом, – я хочу спасти девушку. Лютогор попытается убить «слабое звено», пока это возможно, и завладеть Карпатским Венцом. И твой папаша – тоже.

– Что это за секрет у Двери в Скале? – требовательно спросил Лешка. – Участвуя в твоей игре, полудух, я должен знать несколько больше…

– А Великий Мольфар знает, что… – подмигнул парню полудух. – А сейчас, извини, я должен лететь на совет. Твой отец и Лютогор ждут меня. Последний, как понимаешь, часа три будет отсутствовать в своей Чернелице. Ты понял?

Лешка кивнул, поморщившись. Полудух разговаривал с ним, как с несмышленым ребенком. И, что самое обидное, имел на это полное право.

Глава 19

Марк

Фонарь чадил и отбрасывал на кирпичные стены дрожащие, уродливые тени.

Таня стояла, прислонившись к столу. Сложив руки на груди, она мрачно взирала на своего вечернего гостя.

Марк не особо следовал моде: на нем был все тот же черный костюм, наглухо застегнутый до самой стойки воротничка. В руках он держал все ту же трость. При взгляде на него Тане невольно вспоминался чадр – черный дракон, охранявший древнюю гору.

Марк шагнул к ней, и фитиль фонаря вспыхнул ярким пламенем, озаряя пространство комнатушки.

– А ты симпатичная, Каве. – Он взял ее за подбородок – в точности, как сделал это его отец.

Таня промолчала. А что она могла сказать? Этот парень с ледяным взглядом бледно–голубых глаз пугал ее. Если вспомнить все слухи о нем, этот тип недалеко ушел от своего папочки.

– И как же тебя угораздило стать хранительницей Карпатского Венца? – Марк повернул ее голову влево, а потом вправо.

Таня невольно сглотнула, молясь, чтобы он случайно не задушил ее своей ледяной ладонью.

– Ты разучилась говорить? – В его голосе послышалось нетерпение. – Я могу сделать с тобой все, что захочу. – Водянисто–голубые глаза сузились, а на губах заиграла полуулыбка. – Могу убить… Избить… Жестоко избить… – Он с наслаждением растягивал беспощадные слова. – Могу даже попробовать тебя… И прислать Вордаку небольшое послание на руническом трехстрочье, пусть бы он активировал его и посмотрел.

– Урод, – процедила Таня.

Улыбка тут же погасла. Парень нахмурился.

– Поосторожнее со словами, стерва. – Голос Марка стал ледяным. – Ты даже представить не можешь, какая у меня фантазия…

– Да пошел ты со своей фантазией! – Поразмыслив, Таня добавила ядреное непечатное слово, уточняющее, какой именно фантазией.

У Марка вытянулось лицо. Похоже, он давно не слышал подобных вещей в свой адрес, да еще от ведьмочки.

Глаза его превратились в щелки. Он резко убрал руку от ее лица. В ту же секунду девушка почувствовала, как ее потянуло назад со страшной силой, и она больно ударилась затылком о кирпичную стену. Ну сколько можно!

На миг ярко блеснул фонарь и размножился хороводом огней. Где–то в задней части головы вспыхнул костер, а во рту появился солоноватый привкус, кажется, при ударе она прикусила язык.

Впрочем, Марк не собирался ее больше бить.

– Смотри, кто у нас тут есть.

Глаза его сузились, он плавно и нарочито медленно повел головой из стороны в сторону. Боковым зрением Таня уловила легкое шевеление черной тени. Через мгновение ее взору предстало нечто ужасное: полупрозрачное тело с худым, костлявым лицом и огромными, пугающе пустыми глазницами. Голову духа обрамляли длинные черные волосы, спускающиеся до самого пола, при движении они шевелились, будто дух передвигался в воде.

– Познакомься, – прошептал ей на ухо Марк, наслаждаясь ужасом пленницы. – Это твой старый друг… суккуб. В настоящем обличье.

Таня с трудом подавила вскрик.

– Признаться, мы еле словили мерзавца. Собственно, это приключение стоило отцу двух человек. Пока суккуб обездвижен. Занятная нечисть, не правда ли?

Девушка больше не теряла времени. Воспользовавшись единственной возможностью, она дотронулась до браслета и ударила духа огненной плетью.

Суккуб обиженно и зло застонал. Но в тот же миг Танины руки будто магнитом притянуло к стене.

– Поколдовала и хватит, – ласково сказал Марк. Он подошел к ней и достал нож. Сначала полетела вниз изрезанная клочьями зеленая куртка – чуть ли не любимая Танина вещь. А после улеглась ровными полосами тонкая ткань футболки. Вскоре к обрывкам присоединились и другие части гардероба.

Таня осталась оголенной до пояса. Длинные волосы слегка прикрыли ее наготу, однако чувствовала она себя прескверно. К счастью, Марк решил на этом остановиться. Его руки прошлись по груди, а после больно сжали талию – так, что у девушки захрустели ребра.

– Посмотри на него, – зловеще прошептал он. – Суккуб уже чувствует твой запах…

Освобожденный суккуб часто и хрипло задышал и потихоньку двинулся к Тане. Видя, что жертва и так никуда не денется, он даже не собирался чаровать ее другим обликом.

Таню озноб пробил по спине: казалось, ее хребет стал ледяным. Сердце забилось в груди, как испуганная птичка в клетке. Да, ее оставят в живых, но долго ли продлится поцелуй суккуба?! И какие необратимые последствия это принесет…

– Твой отец хочет Карпатский Венец, не так ли? – быстро прошептала Таня. – Я отдам его тебе. Сегодня. Если ты уберешь отсюда эту тварь.

– Мы и так получим Венец завтра, – ухмыльнулся Марк. – А такое хорошее развлечение жаль пропускать.

Таня чуть не взвыла: вот же проклятый садист!

Ну ничего, мы еще сыграем на твоей самонадеянности… Мысли в ее голове носились как угорелые, а в мозгу, казалось, скрипят от натуги маленькие и быстрые шестеренки.

– Отец будет благодарен только тебе, – тихо, но четко произнесла девушка, – если ты поднесешь ему Карпатский Венец самолично. Он выделит тебя среди всех. Когда–то Лютогор не смог завладеть этим сокровищем, поэтому и сейчас наверняка не до конца уверен в успехе мероприятия…

– Не уверен? – перебил ее Марк. – Какая–то глупая ведьмочка будет рассуждать о том, в чем мой отец не уверен! – Его лицо перекривила усмешка. – Вскоре он станет Единым Карпатским Князем, и тогда посмотрим, кто же был действительно не уверен!

– Я подарю тебе Венец, – медленно и четко произнесла Таня. Краем глаза она видела, что суккуб остановился, сдерживаемый чужой магической силой. Значит, Марк хотел послушать, что же еще скажет девушка. – Ты сам сможешь встать в Круг Силы. Ведь это великий момент. Ты прославишься на несколько миров. И разве ты не хочешь досадить Алексею Вордаку? Думаю, Венец на твоей голове очень его расстроит.

Лицо Марка превратилось в каменную маску.

Вначале Тане показалось, что она переборщила с последним высказыванием. Но после того как лицо мучителя приобрело задумчивое выражение, вдруг поняла, что попала точно в цель.

Парень усмехнулся. Причем это была самая искренняя улыбка за сегодняшний вечер. Суккуб, взвыв нечеловеческим голосом, отлетел к другой стене и там замер: по–видимому, Марк припечатал его к кирпичу каким–то заклятием.

– Где Венец? – спросил он.

– Недалеко, – тут же отозвалась Таня. – Надо совершить ультрапрыжок в один город… Но ты должен пообещать… – Таня хлопнула глазами, чтобы выглядеть как можно более испуганно. – Если я отдам тебе Карпатский Венец, ты попросишь отца пощадить меня. Клянусь, я не буду претендовать на эту дурацкую корону. Я просто уйду.

Лицо Марка расцвело противнейшей улыбочкой.

– Да, крошка, – нахально произнес он. – Конечно, я обещаю сделать все, что будет в моих силах.

«Вот ведь лживый ублюдок, – с отвращением подумала Таня. – Конечно, ты и пальцем не пошевелишь. А я закончу дни в лапах суккуба, если сейчас ничего не придумаю».

– Отсюда нельзя совершить ультрапрыжок, – проговорил Марк будто бы для себя. – Но я проведу тоннель–бумеранг. Петлю возвратного прыжка. Такое можно сделать. Двадцати минут хватит?

Он с жадностью уставился на девушку. Ого, кажется лютогоровский сынок вошел во вкус. Наверняка уже видит себя в Кругу Силы с Венцом на голове – равный отцу, равный карпатскому президенту…

Ну ничего, посмотрим еще, кто кого.

– Хватит и десяти минут, – мрачно пробурчала девушка.

– Тогда – пятнадцать, – решил Марк. – Указывай направление.

Прямо перед ним засеребрился овал перехода, очерченный ярко–синей светящейся линией. Наверное, это какой–то особый семейный способ выходить из дома наружу… Для своих, так сказать.

Таня послушно представила в мыслечувствах крышу оперного театра, ослабив защиту водопада лишь для этого фрагмента, – так передавалась информация для магического поиска в нужном направлении.

– Дама вперед, – гаденько усмехнулся Марк и подтолкнул полуобнаженную девушку к серебристому овалу.

Над крышей театра громоздились плотным навесом тучи. Да, кажется, небо над этим славным городом собиралось разразиться дождем, а может быть, и небольшой бурей. Как будто в подтверждение, где–то вдалеке сильно громыхнуло.

Таня, обхватив руками плечи, зябко поежилась.

– Давай скорее, – поторопил девушку Марк. Несмотря на надменный вид, он явно переживал.

Девушка двинулась к статуе богини, вознесшей над собой золотую пальмовую ветвь, и легко заскочила каменной красотке на шею.

Венец был на месте. Да, славная вышла иллюзия – надежно защищала от чужих глаз корону карпатских князей.

Таня сразу же увидела сияние изумрудных огней на золотом ободе. Неожиданно ей припомнилось, что скоро полнолуние. Но теперь, когда Венец вновь вернулся к своей хозяйке, он уже больше не будет мучить ее при ярком лунном свете.

Марк, конечно, корону пока что не видел. Но как только Таня возьмет ее в руки…

– Только не делай резких движений, крошка, – предупредил колдун, встав у нее за спиной.

Таня закусила губу. Конечно, этот гад настороже. Ну, ничего…

– Его здесь нет, – растерянно произнесла она. – Нет!

– Что? – Голос Марка выражал явное недоверие. – Ищи лучше!

– Но этого не может быть! Не может! – Она разрыдалась так натурально, что Марк тут же очутился рядом, его глаза жадно осматривали статую.

Таня медленно и осторожно сползла вниз и стала шарить руками у подножия.

– Может, он упал? – в отчаянии повторяла она. – Скатился с головы каменной богини и лежит где–то здесь?

Марк следил за ее попытками отыскать Венец со смешанными чувствами. Наконец он пересилил себя и стал помогать девушке в бесплодных поисках: его руки быстро водили по кровельному настилу, обрамлявшему подножие каменной богини.

Но как только Таня решилась заскочить в один прыжок на статую и сорвать проклятый Венец, он выпрямился.

– Ты обманула меня, – свистящим шепотом произнес он. – Что, захотелось пошутить? Осталось семь минут… Ну ничего, когда вернемся, я покажу тебе, что у меня тоже есть чувство юмора.

Правду молвят: кто долго говорит, теряет бдительность. Молниеносно осознав, что это – ее последний шанс, Таня взметнулась, словно вихрь, и «напала» на богиню сзади. В следующий миг девушка приняла Карпатский Венец в свои руки. Марк, не ожидавшей от нее такой прыти, невольно попятился.

Это и стало Таниной победой.

Марк отлично смотрелся в кольце обзора Венца: прямо чеканный королевский профиль на старинной монете.

– Ты влюблен, – ласково сказала ему девушка. – В эту прекрасную статую…

Поплыли серебристые кольца, а между ними – черные змейки стрелок.

– Она прекрасна! – выдохнул Марк, с обожанием взирая на бедняжку богиню с золотой ветвью в руках. Таня чуть не прыснула, впрочем, одухотворенное любовным экстазом лицо парня было куда красивее обычной его надменной физиономии.

– Погоди, – еще более нежно молвила ему девушка. – Ты ведь должен раздеться, чтобы она оценила твое прекрасное тело.

Парень одобрительно кивнул и моментально стал расстегивать пуговицы на мундире. Вскоре он избавился от штанов, майки и очень забавных ярко–красных трусов с надписью спереди «Рожденные в СССР».

– Прижмись к своей возлюбленной и ожидай благословенного часа, – вошла во вкус Таня. – Когда она оживет под влиянием твоей безответной любви.

Задержавшись взглядом на куче одежды, девушка потянула на себя за рукав черный мундир и тут же напялила его. Сразу стало тепло.

Марк между тем уже залез на статую и обнимался с ней весьма недвусмысленно. Это уже было слишком даже для Тани, и она громко расхохоталась.

К счастью, последняя секунда пребывания на крыше знаменитого оперного театра истекла, и девушку мгновенно отбросило петлей возвратного прыжка назад, в темницу.

В комнате ее ожидали. Громче всех проявил свои чувства суккуб, он по–прежнему был распластан по кирпичной стенке.

Но те двое, что с интересом разглядывали нечисть… Вот уж кого не ожидала Таня увидеть у себя в гостях, так это Шелла и его, его! Алексея Вордака.

– Мы пришли тебя спасать. – Лешка первым нарушил неловкую, весьма ошеломительную паузу. Шелл, продолжая с любопытством пялиться на духа, в подтверждение кивнул.

– Меня не надо было спасать! – тут же возмутилась Таня. – Я сама себя спасла. С помощью вот этого. – Она выставила напоказ Карпатский Венец.

– Занятная вещица, – прокомментировал Шелл, отвлекаясь от созерцания суккуба. – Это обстоятельство, как я полагаю, увеличивает наши шансы еще так процентов на… тридцать.

– И все–таки мы еще не сбежали, – напомнил Лешка. – А где Марк? Я знаю, что он собирался к тебе… – Парень запнулся, с удивлением разглядывая Танин наряд.

Шелл тоже обратил внимание на черный мундир, наспех застегнутый девушкой всего лишь на три пуговицы – на уровне груди.

– Действительно, где же наш боевой товарищ? – спросил он, не без удовольствия косясь на Таню.

– Извините его, он немного занят, – не выдержав, самодовольно произнесла Таня. – Сейчас он обнимается со статуей. На крыше оперного театра в одном известном тебе, Вордак, городе.

– Со статуей?!

– Да, он влюблен. В каменную богиню. – Не на шутку развеселившись, Таня прыснула.

– Ты навела на Марка иллюзию? – с уважением спросил Лешка. – Воистину ты меня удивляешь все больше… Какими волшебными химикатами тебя кормили в той Англии?

Таня прищурилась.

– Это все Венец, – холодно произнесла она, глядя в сторону. – Я лишь успела им воспользоваться. Надо сказать, до сих пор удивляюсь, как мне это удалось.

Она подняла корону и водрузила себе на голову. После, игнорируя Лешку, послала долгий пламенный взор Шеллу. Поляк ухмыльнулся, откровенно забавляясь вмиг помрачневшим лицом друга.

А Тане вдруг подумалось, что если они сейчас не уберутся из этого дома или их поймают после, не дай бог… Они все завершат свой жизненный путь мучительной смертью в руках разъяренного Лютогора. А когда еще Марк очухается, о–о–о…

Девушка сняла Венец, и он тут же исчез. Она спрятала его в личную астральную область – на всякий случай. Но если понадобится им воспользоваться, то вытащит корону в один миг.

Суккуб зашевелился и, крадучись, начал переползать по стенке ближе к людям.

– Ни с места, сволочь, – обратился к нему Шелл. – Давай–ка тобою займемся…

Дух грозно зарычал, потом перешел на жалобный визг и вдруг затих.

На глазах изумленной Тани суккуб начал превращаться в девушку, судя по возникшему подолу платья… довольно–таки знакомого платья… Да это же Эрис!

– Я так и знал, – молвил Шелл, оценивающе глядя на суккуба. – Но меня ты этим не возьмешь, идиотский недомерок. А за то, что ты превратился в девушку моей мечты, я развоплощу тебя больно и быстро.

Таня, которую совсем недавно бил озноб при одном взгляде на мерзкого духа, сейчас с большим удовольствием созерцала его жалкий вид.

– Лучше отвернись, – внезапно посоветовал Лешка.

– Почему это?

– Да ладно, пусть смотрит, – сказал, не глядя на них, Шелл. – Будет меня уважать и бояться.

В следующую секунду польский колдун зарычал. Очертания его тела стремительно изменились: одежда подернулась серебристой пылью, а лицо…

Таня, не ожидавшая столь разительной перемены, вскрикнула.

Огромный белый медведь раскрыл пасть, усеянную частыми и острыми серебряными зубами, и ринулся на суккуба.

Через несколько мгновений от духа осталась кроваво–алая дымка, которая тут же истаяла.

Белый медведь вновь вернул себе человеческий облик.

– Это просто моя работа, – гордо произнес Шелл. В глазах его таились насмешливые огни.

А Таня подумала, что со своим жалким (и единственным!) превращением в ящерицу выглядит совсем уж маленькой рядом с такими крутыми медведями – белым и бурым.

– Шелл – специалист по духам и полудухам, – поспешил разъяснить Лешка. – А также по их уничтожению.

Последняя фраза заставила девушку насторожиться – Лешка произнес ее довольно странным тоном…

– Погоди–ка! – вдруг пришло ей в голову. – А как же это мы видели Эрис… вернее, – поправилась она, – иллюзорный облик суккуба, если другие его не могут увидеть? Только дух и его жертва?

– Кто сказал, что нельзя? – удивился Шелл. – Нет, облик суккуба видят все. Ну, за исключением некоторых случаев. Порой такие сердечные тайны можно открыть… Ну вот, как сейчас. – Он смутился и замолк. Впрочем, глаза оставались веселыми.

Таня не выдержала и оглянулась.

Лешка тут же подарил ей хитрую улыбку.

– Я тогда пошутил, – сказал он, с удовольствием наблюдая за реакцией девушки. – Конечно, я видел, в кого превратился этот суккуб в лесу.

Танины щеки вмиг сделались маковыми.

Большим усилием она заставила себя вновь сосредоточиться на делах насущных.

– Ладно, раз этот гад уничтожен… Тогда какие будут предложения по побегу?

Шелл с Лешкой снисходительно переглянулись.

– У нас была только одна проблема – Марк. Но раз вы, леди, ее разрешили… – Шелл с уважением посмотрел Тане в глаза, впрочем, его взгляд тут же сместился пониже – туда, где из–под черного мундира выглядывала полоска нежной белой кожи, – то для начала советую переодеться.

– Я дам футболку. – Лешка начал стаскивать с себя футболку, но был тут же остановлен Шеллом.

– Позаботились уже. – Поляк насмешливо покосился на друга. – В следующий раз блеснешь своим телосложением.

После этого он протянул Тане пакет, в котором оказалась черная женская майка.

– Эрис передала, на всякий случай, – добавил Шелл. – Давай скорее.

Парни отвернулись.

– В общем, просто линяем по–быстрому, – произнес поляк, когда Таня дала знать, что переоделась.

Девушка посмотрела на него, как на сбрендившего.

– Ка–ак?! Я пробовала – здесь нельзя совершать ультрапрыжки! Марк и тот смог провести лишь тоннель–петлю с обратным ходом.

Парни одновременно хмыкнули.

– Нас покатает на себе темная лошадка… И светлая. Единороги. Насколько известно, единороги легко носятся по любым тропам и дорогам. И какие–то заговоренные стены крепости для них – не препятствие. Они такие барьеры просто игнорируют.

– Осталось только раздобыть единорога, – скептически заметила Таня. И вдруг, при взгляде на их хитрые лица, к ней начало приходить понимание…

– Твоя подруга Эрис предложила свою помощь, – верно озвучил ее догадку Шелл. – Но чтобы не утруждать девушку чрезмерным весом, советую превратиться во что–нибудь мелкое.

– В ящерицу. – Лешка насмешливо сложил брови домиком. – А я стану змеей. Хотя можно и пауком.

– Ну а я – вороном, чтобы донести вас до нашей милой лошадки, – довершил поляк и скомандовал: – На раз… два… три!

Таня послушно вскинула руки и совершила превращение.

И тут же была схвачена за хвост Лешкой. Он поднес маленькую ящерку к самым глазам. Таня, не мигая, уставилась на него в ответ.

Рядом нетерпеливо каркнул ворон. Возле него уже проступали нечеткие тени – белая и черная…

– Я очень рад, что ты в порядке, – тихо произнес Лешка и поцеловал ящерку в мокрую мордочку. Таня изогнулась, пытаясь дотянуться лапками и влепить ему нечто вроде пощечины, – вот же нахал!

Но Лешка, игнорируя это, а также хриплое насмешливое карканье друга за спиной, аккуратно вознес ящерку на спину белого единорога, и та мгновенно уцепилась лапками за белоснежную с серебром гриву. А сам превратился в небольшого ужа. Ворон аккуратно подхватил живую извивающуюся плеть и вознес на спину черного единорога.

Глава 20

Путешествие

Тихо ночью в горах.

Лишь безмятежно мигают в вышине одинокие звезды. И проступает меж далекими мирами сияющее покрывало Млечного Пути.

Легкий ветер колышет длинные, развевающиеся гривы единорогов – черную, блестящую, словно обсидиан, и льдисто–белую – тонкую, мерцающую, будто сотканную из лунного света.

Быстро мелькают серебряные копытца, несутся в свободном беге черный зверь и белый зверь. Стороннему наблюдателю показалось бы, что это две первозданные стихии мчатся наперегонки в извечном движении мира. Крупный ворон вьется над бегущими единорогами, изредка оглашая воздух протяжным, неприятным карканьем и внося хаос в гармоничную картину бега.

Таня–ящерка пригрелась в тепле тонких и нежных волос гривы единорога. Она старалась глядеть вперед, силясь понять, куда же они так быстро скачут. Но когда над горой показался алый край восходящего солнца, она не выдержала и задремала.

Ее разбудило мерное журчание воды. Снова была ночь – яркая, звездная, волшебная.

Единороги жадно пили воду прямо из ручья. Поспешив соскочить на землю, Таня тут же обернулась собою. Шелл и Лешка уже стояли, одинаково склонив правое колено, и тоже пили воду. Таня опустилась рядом с ними.

– Убежали? – не веря, что лютогоровский замок давно позади, спросила она сразу у всех.

– Неизвестно, – пожала плечами Эрис.

Лишь только Таня вернула себе прежний облик, девушка–единорог поспешила проделать то же самое. В следующее мгновение она крепко прижимала подругу к себе. И Таня была благодарна ей за это искреннее проявление чувств.

– Мы совершили кругосветное путешествие, пользуясь междумирными тропами, – продолжила Эрис. – Будем надеяться, что нам удалось их запутать.

– А сейчас мы где? – с любопытством оглядываясь, спросила Таня. – Далеко забрались?

– Не далеко, – улыбнулась Эрис. – Мы в Карпатах. Только с другой стороны Горганского хребта.

Ну да, конечно. Наверняка они просто путали след, чтобы избежать преследования.

Впереди самое главное приключение. Но пока что – рядом друзья. И даже Лешка. Пусть неизвестно, что он задумал и как к ней относится, но… все равно хорошо! Таня глубоко втянула носом воздух: пахло душистой смолой, сушняком и пряными летними травами. Где–то ухнула, всполошившись, сова, сонно прокричала птица, хрустнула ветка под неосторожной звериной лапой. Тане хотелось счастливо рассмеяться, настроение было чудесное!

– Сильно не радуйся, – разглядев ее довольную мину, произнес Шелл. – Пройдет всего несколько часов, и след единорогов распознают. Очень надеюсь, что мы будем осторожны…

– Рик Стригой обещал уговорить их оставить нас в покое, пока мы будем бегать, – вмешалась Эрис. – Он сообщил, что знает, что сказать им, пока мы будем отсутствовать.

– А кстати, куда мы отправляемся? – Сказав это, Шелл посмотрел на Лешку.

Тот нахмурился, хотя до этого выглядел довольно сносно.

– Надо у мисс Каве спросить.

Таня посмотрела на него с недоумением.

– Разве ты не знаешь, куда именно я должен тебя отвести? – Вордак говорил с таким кислым выражением лица, будто жевал лимон, и поэтому каждое слово давалось ему с трудом.

– Ну–у, – как только все взгляды обратились к ней, произнесла Таня. – Собственно, у меня есть соображения… А откуда ты знаешь? – вдруг вырвалось у нее.

– Твой полудух рассказывал… – Лешка помолчал и через силу добавил: – Он же и подсказал, как тебя спасти.

Парень глянул на нее исподлобья, и у Тани сжалось сердце.

Она вспомнила слова Лютогора про ловушку для младшего Вордака, якобы полудух специально выманил парня, потому что знал – тот пойдет ее спасать. И Лешка пошел… Невольно где–то в груди приятно защекотало, по телу разлилось легкое, волнительное тепло. Но тут же, будто острым лезвием ножа, это чувство обрубила гневная, тяжелая мысль: «Да он же просто заодно с отцом! И всегда будет. А если вся эта спасательная операция и затеивалась ради того же проклятого Карпатского Венца?»

– Полудух намекал, что у Каве есть важное дело, – осторожно произнесла Эрис. – И мы должны ей помочь.

Таня сердито посмотрела на нее. Англичанка тут же смутилась и потупила взор.

– Пойдем на Каменный Клык, – сухо выговорила Таня.

Ответом ей стало Лешкино неприкрытое недоумение.

– Какой еще Каменный Клык? – удивился он. – Полудух говорил про подножие Дракон–горы…

– При чем тут вообще полудух? – пришла очередь удивляться Тане. – Чего ты мне тычешь им несколько раз подряд?!

– А разве ты не договаривалась с ним… – Лешка замолк, беспомощно оглядываясь. Остальные с интересом следили за их перепалкой.

– Ничего я ни с кем не договаривалась, – сердито произнесла Таня. – А дело такое: надо найти Великого Мольфара и поговорить с ним. Я знаю, где искать.

– Знаешь?! – хором произнесли Эрис и Патрик. Поляк же оставался невозмутим. Наверное, стал привыкать к Таниным выходкам.

– Есть некоторые соображения, – упрямо повторила девушка. – В общем, надо идти на Каменный Клык.

Компания обменялась испытующими взглядами.

– Ну если хранительница Венца так говорит… – начал Лешка, но Таня его перебила:

– Нет, я пойду сама.

Патрик не выдержал и хмыкнул.

– Начинается, – произнес он насмешливо.

Таня послала ему долгий предупреждающий взгляд.

– Я должна пойти одна, – упрямо повторила она.

– Нет, – произнесла Эрис. – Каве, если у тебя какой–то секрет, ты можешь идти на свою гору одна, но мы все тебя проводим.

– Нет у меня никаких секретов! Просто… это может быть ловушка.

Лешка фыркнул. Тане стало обидно: ведь за тебя, болван, беспокоится!

– Я пойду са…

– Ну тогда, – в нетерпении перебил Патрик, – не лучше ли рассказать нам все, что знаешь? Рискуя своими жизнями ради твоего спасения, мы заслужили некоторую откровенность.

Таня вздохнула. Патрик был прав.

– Во время сражения на Золотом Горгане, – начала она, – я попала на субастральный уровень, как вы знаете. Слышала церковное пение и говорила с призраком чадра.

– Церковное пение? – переспросила Эрис. – А разве…

– Да, чадр кое–что рассказал мне… Но это было не совсем пророчество. – Таня сделала паузу, желая утаить информацию о Золотом Ключе. – Скорее всего, это был совет. Призрак дракона советовал поговорить с Великим Мольфаром.

– И ты знаешь, где его искать? – спросил Лешка. – Великого Мольфара?

Таня проигнорировала его скептический тон.

– Рик Стригой приказал мне перейти в субастрал прямо в разгар сражения. Я уверена, – Таня со значением оглядела присутствующих, – он хотел, чтобы я услышала то, что услышала. Не знаю, зачем это ему, но… я думаю, у меня нет причин не доверять ему.

От девушки не укрылось, как помрачнело лицо Лешки. К сожалению, она по–своему истолковала этот факт.

– Я не могу рассказать вам, как найти Мольфара, – ледяным тоном заявила она. – Потому что среди нас есть человек, который тут же передаст всю информацию своему отцу.

Лешка выпрямился во весь рост. Его черные глаза гневно сузились.

– Значит, мне ты не доверяешь? – тихо сказал он.

«К сожалению, у меня нет выбора», – разве это не его слова?

И Таня промолчала.

Алексей Вордак шумно вздохнул, огляделся. После чего быстро пересек поляну и исчез в лесу.

Некоторое время все молчали.

Осознав, что сильно обидела Лешку, Таня расстроилась. Она топталась на месте, раздумывая, что же предпринять.

К счастью, Шелл знал, что делать.

– Иди за ним, – нарушил он паузу. – Разберетесь.

Долго искать не пришлось: Лешка сидел возле ручья и глядел на журчащую воду. Таня подошла и опустилась на землю рядом с ним.

Они молчали, каждому тяжело было заговорить первым.

Ровный шум воды успокаивал. Поскрипывали невдалеке сосны, дул несильный ветер, наверное, где–то был обрыв или открытая местность.

– Дашу убили, – тихо произнесла девушка. – Она превратилась в… колечко.

– Лютогор? – хмуро спросил Вордак.

Таня кивнула, изо всех сил сдерживая слезы.

– Скажи, – она заглянула ему в глаза, – ее можно спасти? Есть обратное колдовство? Хоть что–нибудь.

– Нет. – Лешка медленно покачал головой. – Металл нельзя превратить в человека. Ее убили, Таня. Все.

– Ненавижу его, – зло произнесла девушка. – Всех ненавижу.

Лешка дернулся на это, но смолчал. Только вздохнул.

И Таню это рассердило.

– Я не могу тебе доверять, потому что твой отец с Лютогором заодно! Вот почему, – решилась она, – я даже не знаю, не специально ли ты спас меня, чтобы сейчас отобрать навсегда этот чертов Венец.

– Для этого мне пришлось бы убить тебя, не так ли? – процедил Лешка. Его взгляд был таким яростным, что казалось, он сейчас подожжет воду.

– Или хотя бы доставить отцу, – не осталась в долгу Таня. – А уж он сделает за тебя всю грязную работу. Лютогор уже пообещал превратить меня в золотой браслет, так почему же и Вордаку не сделать то же самое?

Лешка повернул к ней злое лицо:

– Выговорилась?

– Да. И сейчас уйду.

Во рту от волнения пересохло, и Тане захотелось пить. Она наклонилась к воде и тут же была столкнута с бережка. Не удержавшись, девушка завалилась в ручей, одежда моментально стала мокрой.

– Ты рехнулся?! – Она попыталась подняться, но Вордак вновь толкнул ее в воду.

– Я же хочу тебя убить? – сказал он. – Так почему бы не утопить в этом болотце?

– Пусти немедленно! Мне холодно!

– Вот и охладись, – посоветовал Лешка и вновь хотел толкнуть приподнявшуюся Таню. Однако девушка изловчилась, перехватила его руку и дернула на себя. Парень не ожидал такого подвоха, его нога в кроссовке заскользила по мокрому камню, и, не успев среагировать должным образом, Лешка бухнулся рядом, в самое течение. Таня тут же взяла инициативу на себя: вскочила сверху и припечатала его плечи к камням, бедняга промок моментально.

– Сам охладись, – процедила она, вставая.

Выбравшись из воды, она тут же замерзла: зуб на зуб не попадал. Но идти обратно к своим в таком виде было стыдно.

– Ну ты и дура, – зло произнес Лешка, выбираясь вслед за нею. – Дура, и ничего никогда правильно не понимаешь!

Таня чуть не задохнулась от возмущения.

– Да сам ты… – У нее не нашлось слов. – Ведешь себя, как идиот!

– Я?! – Лешка прыгал, пытаясь согреться. А может, и от злости. – Это ты идиотка! Путаешься с полудухом этим, хотя сразу видно – он темный колдун!

Таня, красная от гнева, тоже вскочила.

– Рик защищает меня! – выпалила она на одном дыхании. – И обучает колдовству!

– Ну конечно… – ядовито начал Лешка и запнулся. – Что? Обучает?

– Я его ученица, – буркнула Таня, отворачиваясь. – И только.

– И многому научил? – В голосе Лешки чувствовался явный сарказм.

Таня презрительно хмыкнула на это и вдруг подумала о Туманном Колоколе. О полете на орлах. О сильном ультрапрыжке. О междумирных тропах и ящерицах. О чадре и субастрале. Полудух не давал ей прямых уроков, однако действительно обучил многому.

– А ты знала, что твой полудух – Истинный Чародольский Князь?

Таня так изумилась его словам, что даже на время перестала дрожать.

– Откуда ты знаешь?

– Значит, ты знала…

– Нет, – перебила Таня. – Я не знала! Но догадывалась… Немного. Он водил меня в Чародол.

Лешка прищурился:

– Так вот почему тебе нужна была карта?

– Нет! – Таня обессиленно вздохнула.

Ну как теперь объяснить, что карта лишь подтвердила – Туманный Колокол находится в другом мире… Как же все странно выходит!

Они продолжали молчать. Лешкино лицо из насмешливого сделалось грустным. А Таня дрожала все ощутимее.

«Лишь бы не заболеть теперь», – в рассеянности подумала она.

– Я очень сильно скучал по тебе, – вдруг сказал Лешка.

– Ну д–да? – Таня недоверчиво хмыкнула. Вышло смешно, потому что из–за дрожи она начала заикаться.

Парень улыбнулся, шагнул к ней и крепко захватил в кольцо своих рук. Таня испытала двойной шок: от его объятий и прикосновения чужой мокрой одежды.

– Я не могу на тебя долго сердиться, – сказал он ей в самое ухо. – Но отец прав – ты моя главная слабость.

– Давай б–больше не будем о твоем отце. – Тепло его тела согревало, и девушка невольно прижалась сильнее.

Он потерся щекой об ее щеку, прильнул губами к шее. После чего прижал к себе еще крепче.

– Я хочу, чтобы ты мне доверяла, – тихо сказал он.

– Я так и делаю, – ответила она шепотом, прижавшись к его шее. – А после этого влипаю в одни неприятности.

Лешка хмыкнул, пощекотав ресницами ей ухо.

– Могу сказать о себе то же самое.

– Ну и что же нам делать с этим?

Он отстранился. Улыбнулся.

– Давай разведем небольшой костер. Не пойдем пока к нашим.

– А можно? То есть я хочу сказать, нас костер не выдаст?

Лешка уже собирал сухие ветки.

– В горах сейчас полно туристов. Если не пользоваться колдовскими методами, а просто зажечь огонь…

К счастью, коробка с таблетками сухого спирта, которую Лешка выудил из штанов, была пластиковой и вода не успела просочиться внутрь. Через некоторое время хворост ярко запылал. Парень нарвал лапника – еловых веток – и накидал возле костра, получилось удобное место для сидения.

– Ловко у тебя получается, – похвалила Таня, осторожно опускаясь на пушистый лапник.

– Ну я же не первый раз в лесу, – улыбнулся он и, подкинув в костер несколько веток потолще, уселся рядом.

Таня хотела что–то ответить, возможно, едкое, но встретила долгий прищуренный взгляд и промолчала. Вместо этого она сама потянулась к нему, и он тут же крепко обнял ее за талию. Несколько неосознанных движений – и мокрая одежда полетела в сторону и они больше не интересовались ее судьбой.

Тане кажется, будто она видит чудесный сон: одно ласковое прикосновение быстро сменяет другое, скользит по коже его теплое, дразнящее дыхание, переплетается с ее собственными вздохами. Кружит голову пряный и пьянящий запах лесных трав, слышится тихое и насмешливое потрескивание пламени. Легкие, как крылья бабочек, поцелуи: на шее, на груди… особенно нежно – в выемке пупка. Тихий, приглушенный смех, переворот на спину, и хитрые, озорные бабочки продолжают танцевать. Она не выдерживает, поворачивается, крепко обнимает его за талию. Черные глаза сейчас так близко, нереально близко. Он улыбается ей и оказывается сверху. Вновь нежный, долгий поцелуй, и его глаза будто затуманиваются. Она обнимает его сильнее, скользя по спине коготками, и выгибает послушное тело навстречу.

Рядом, где–то за деревьями, идет теплый частый дождь. Или это море шумит? Тихо и неторопливо тянет огромные волны к берегу, кидает на гальку, мутит песок… Да нет же, это вдалеке слышится колокольный перезвон – грустный и одновременно радостный, мелодичный. Дует ветер, принося с собой запах луговых трав и свежескошенного сена. Огромная желтоглазая луна словно присела над лесом, рассыпав в ручей пригоршню серебристых бликов…

Да нет, это лунный свет отразился в металле, испуганно заскользив по парапету городской крыши. Или же неведомая сказочная птица раскрыла над ними сверкающие хрустальные крылья? Мягко и осторожно белый ворс ковра щекочет разгоряченную кожу… Сияющий росчерк раскалывает небо на две половины, птица камнем падает вниз и вдруг взрывается фейерверком горячих искр в пламени лесного костра.

Таня открывает глаза, оглядывается. И встречает прищуренный взгляд.

– Опять то же самое, – улыбается Лешка.

…И вновь прилетают бабочки.

Глава 21

Ответ

Небо лишь посветлело, а пятерка магов начала восхождение на Каменный Клык. Шли цепочкой, по узкой и крутой каменистой тропке.

Первым карабкался Лешка, за ним – Таня. Она не выспалась, но была счастлива. Прошедшая ночь казалась волшебной сказкой, нереальным, мимолетным сном… Если бы не те хитрые взгляды, которые Лешка украдкой бросал на нее время от времени.

Следом за Таней семенил Шелл и что–то насвистывал. Судя по тому, что поляк встретил их предрассветное появление довольно спокойно и без особых ухмылок, его самообладанию можно было позавидовать. Ну а Патрик с Эрис вообще сделали вид, что ничего не заметили.

Когда вышли на открытую местность, то смогли наблюдать рассвет. Огромное солнце лишь показалось из–за горной гряды, ярко блеснул ослепительно–алый край – день обещал быть солнечным. Настроение у путешественников улучшилось, даже возможная погоня теперь казалась чем–то далеким и нереальным. А может, и не будут их преследовать – последний день эры Змееносца приближался, и все силы наверняка брошены на выбор горы с самым мощным отрицательным пространством. А Каменный Клык, к счастью, в этот список не входил.

Наверху было ветрено. Насыпи огромных валунов перемежались лишайником и блеклой травой, кое–где росли чахлые карликовые деревца. Казалось, ничего удивительного, если бы не маленькие смерчи, возникающие из частых расщелин. И там и сям поднимался бледный желтый дымок, словно из–под земли били горячие источники. Таня аккуратно ступила на край каменной плиты, чтобы поближе рассмотреть один из этих странных маленьких ураганчиков. Приглядевшись, она различила внутри желтоватой оболочки узкий черный жгут дыма, пролегавший по самой сердцевине этого диковинного образования.

– Гора волнуется, – оказавшись рядом с ней, тихо прошептал Лешка. – Это источники природной силы. Будь осторожна – не дай бог наступить на них.

– Засосет вовнутрь?

– Нет, конечно, – ухмыльнулся подошедший к ним Шелл. – Получишь силу. Но не хорошую, созидательную, а наоборот – рушащую, черную. Чужая сила всегда разрушает. А эти смерчи имеют очень древнее происхождение. Они заманивают обещанием особой магической силы, а после убивают. Раньше многие колдуны пытали счастья с этими источниками, но погибали, даже не успев воспользоваться столь неоднозначным подарком.

После такой лекции Таня старательно обходила бледно–желтые ветряки с черными нитями.

К счастью, горный хребет оказался коротким, и вскоре они увидели высокую и острую каменную насыпь. Пожалуй, это была самая высокая точка горы.

– И что теперь? – первой спросила Эрис.

– Все просто, – произнесла Татьяна. – Надо… – И вдруг замерла. На миг ей сильно сдавило горло, но тут же отпустило. Боль прошла, а тревога осталась: сердце забилось, как испуганный мячик.

– Что–то здесь не так… – прошептала Таня.

И действительно, раньше такого с ней не случалось. Предчувствие опасности становилось почти осязаемым, набирая силу…

– Да что опять не так?! – не выдержал Патрик. – Давайте уже покончим с этим…

– Берегись!!!

Чистое, голубое небо прорезала яркая зеленая вспышка: это Лешка отразил атаку неизвестной черной птицы с двумя змеиными головами и длинным узким хвостом с костяным наконечником, как у небольшого дракона. К большому удивлению, огонь не нанес ощутимого ущерба этой ужасной птице.

– Юстрицы! – прокричал Вордак.

В руке у него появился узкий меч с черным лезвием, наверняка тот самый, которым он ранил Левия.

– Да вижу! – пробурчал Шелл и тоже вытащил из астрала короткий меч. – Рубите их одним широким ударом! – крикнул он англичанам. – Иначе не убьешь!

Патрик уже держал наготове маленькую изящную саблю.

Таня быстро вытащила единственное свое оружие – подаренный госпожой Карой кинжал. Впрочем, их с Эрис тут же оттеснили к насыпи.

Девушкам осталось наблюдать из–за спин защитников, как появляются в небе одна за другой страшные птицы, и каждая с двумя змеиными головами.

– Что за странные существа? – растерянно произнесла Эрис. – Впервые вижу таких уродливых…

Таня и рада была бы ответить, да сама видела юстриц впервые в жизни.

К счастью, Лешка и Шелл знали, что делать. Лишь только одна из черных уродиц пикировала вниз, намереваясь атаковать, они слаженным ударом перерубали каждой сразу обе головы. Не отставал и Патрик – его сабля так и мелькала, ежесекундно орошаясь кровью злобных тварей. Парень явно вошел во вкус – глаза сверкали злобным огнем, выискивая новую жертву.

Черные змеептицы все прибывали. Они появлялись из пространства над каменной насыпью и тут же бросались в бой. Когда на Лешку спикировали сразу три юстрицы, Таня не выдержала и бросилась к камням, намереваясь встречать этих змееголовых сразу по прибытию.

Одна из юстриц заметила маневр девушки и сразу же пошла в атаку. Таня не растерялась и махнула кинжалом наискось, а потом еще раз, по той же траектории, намереваясь, таким образом, не подпустить к себе противную птицу.

Змеиные головы издали жуткий крик в унисон – тело существа упало наземь, смешно подрагивая хвостом. Вскоре рядом упала еще одна змеептица, сраженная Таней. А затем еще одна, и еще одна… Таня вошла во вкус и переключилась на конвейерный метод: вскоре черные туши усеяли подножие каменной насыпи.

Когда она добивала ножом последних, никто уже не дрался. Все с большим любопытством наблюдали, как Таня «гасит» очередную вражину ножом, причем по линии удара – на расстоянии двух–трех метров от жертвы.

– Хотел бы я знать, где раздают подобные ножики, – задумчиво произнес Шелл, когда стало ясно, что опасность миновала. Эрис спешно добивала едва шевелящиеся змеиные головы ярким зеленым огнем.

– Это подарок моей наставницы, – сказала Таня и озадаченно оглянулась.

Кажется, все ждали более подробных разъяснений. Во всяком случае, Лешка прищурился, склонив голову набок – явно не отстанет… Шелл тоже выглядел решительно. А вот Патрик смотрел в сторону. Ну а Эрис продолжала с особой жестокостью подчищать поле сражения.

– Давайте разберемся с горой, – вздохнув, сказала Таня. – Сначала дело, потом разговоры…

Игнорируя разочарованные взгляды, она повернулась к друзьям спиной.

И в тот момент, когда Таня решительно ступила на первый камень насыпи, предполагая вскарабкаться на его вершину, дабы водрузить Венец, она услышала:

«Привет, Каве! Чем занимаешься?»

От неожиданности Таня оступилась и чуть не упала. Остальные с удивлением воззрились на нее.

Но девушка быстро пришла в себя. Так как Лешка успел в двух словах рассказать ей о том, кем является полудух на самом деле, она решила ответить так:

«И что же понадобилось от меня Истинному Чародольскому Князю?»

«О, наш маленький болтливый друг посвятил тебя в подробности нашего разговора? Не ожидал от него».

«Какой еще разговор?»

Полудух не ответил. Таня с подозрением посмотрела на Лешку. Тот стоял, нахмурившись. Остальные тоже молчали, пребывая в терпеливом ожидании. По всей видимости, они догадались, что у нее мысленный сеанс с Риком Стригоем.

«Каве, Венец у тебя, как я понимаю?»

«Возможно».

«Уверен, что да. – Полудух хмыкнул. – Видишь ли, твое отсутствие вызвало небольшой переполох. Вордак с Лютогором переругались, а Марк, этот красавчик с рыбьими глазами, клянется четвертовать тебя, лишь только доберется… Чем ты ему насолила, Каве?»

«Ты, конечно, рад, – Таня проигнорировала вопрос про лютогоровского сынка. – Рад, что все переругались?»

«Конечно, – тут же подтвердил полудух. – Мне это только на руку. Но ты не ответила на самый первый вопрос: чем ты занимаешься?»

«Собралась напялить Венец на Каменный Клык».

«Довольно интересное решение. Это, как я понимаю, подсказал тебе дракон чадр?»

«Он самый».

«Отлично. А еще скажи Эрис и Патрику, что пришло время рассказать тебе о подарке госпожи Кары».

«Что?!»

«Они знают больше тебя».

Таня не удержалась и кинула злой взгляд на англичан: что они там еще скрывают? Почему раньше не рассказали?! Заметив ее интерес, бедняжка Эрис втянула голову в плечи, – поняла, что разговор о ней.

«Каве! – вернул ее внимание полудух. – Завтра последний день эры Змееносца. Поэтому так важно, чтобы ты нашла Великого Мольфара. Но если тебя постигнет неудача… Ну что ж, увидимся на Дракон–горе. Не забудь главное – ты должна передать Венец надежному человеку. А сама спрячься у подножия. На вершину не лезь ни в коем случае, поняла? Круг Силы сойдется и без твоего участия. Будь осторожна. До связи».

«Постой! Я должна спросить тебя…»

«Что именно? – В голосе полудуха слышалось нетерпение. – Давай быстро».

«Зачем тебе искать ход в Чародол, если ты – его хозяин? Какой у тебя интерес?»

Полудух ответил не сразу.

«Мне нужен Золотой Ключ, Каве. Уверен, ты уже давно догадалась об этом».

«Так я найду Великого Мольфара? Сейчас? На Каменном Клыке?»

В этот раз молчание затянулось настолько, что девушка решила, что связь с полудухом прервалась.

«Мы все очень на это надеемся, Каве. Если он захочет с тобой разговаривать, то даст тебе знак. Чадр, с которым ты общалась в субастрале, являлся одним из древних хранителей. Раз он с тобой заговорил, значит, можно надеяться и на успех с карпатским магом. Не скрою, что Вордак и Лютогор уже пробовали связаться с Великим Мольфаром. И даже твоя прабабка – предыдущая хранительница Венца. Но он не открылся им».

Таня так волновалась, что взмокла от напряжения.

«А ты, ты пробовал?»

«Да, и не раз… И тоже безуспешно. Видишь ли, я немного виноват в том, что Великий Мольфар скрывается теперь в Карпатах… В общем, мне он откроется последнему, но попытаться стоило».

«Но почему тогда ты решил, что у меня получится?»

«Мольфар чувствует помыслы того, кто обладает каким–либо из символов. Не забывай, это он сотворил Венец, Скипетр, Державу и наделил их магической душой. Возможно, он разгадал недобрые намерения предыдущих искателей».

«А я…»

«А ты хорошая девочка с добрым сердцем. Может, он согласится тебя выслушать».

Таня застыла. Она подумала, что… Одна яркая и болезненная мысль стремительным кольцом завертелась в сознании. И словно магнит, опущенный в ведро с ржавыми гвоздями, начала обрастать догадками и домыслами… И вдруг ощетинилась, грозя взорваться от напряжения.

«Вы все заодно! – крикнула Таня беззвучно. – Ты, Вордак и Лютогор – вместе все это придумали!»

Но ей уже никто не ответил. Связь прервалась.

– Ну? – первым не выдержал Патрик. – Что у нас плохого?

Таня встала. Обвела друзей мрачным взглядом. А после вкратце передала их с полудухом разговор.

– Рик настаивал, – добавила она в конце, поворачиваясь к Эрис, – что пора вам рассказать мне о подарке госпожи Кары.

– Сначала мы должны увериться, что точно найдем сейчас Великого Мольфара, – мгновенно, будто ждала этого, откликнулась англичанка. Под внимательным взглядом Тани она несколько смутилась. – Госпожа Кара, – пробормотала Эрис, – просила сообщить тебе назначение градового ножа перед самой встречей с великим магом. – Щеки девушки зажглись ярким румянцем.

Тане показалось, что мир перед глазами рушится. Госпожа Кара, конечно, тоже связана с властительной троицей… А Эрис и Патрик призваны защитить Таню в случае чего, а заодно – проследить за ее действиями. Но постойте, зачем тогда вообще этот цирк с Таниным пленом? Или это месть старшего Вордака за прошлый побег с Венцом? Может ли быть, что он согласился на условие Лютогора – с его мерзким желанием поиздеваться над ведьмочкой перед тем, как она найдет для них всех великого карпатского мага? Почему же, в таком случае, Рик не заступился за нее, раз знал обо всем?

Татьяна вздохнула.

Ну что ж… Дело еще не проиграно. Она найдет Мольфара. Может быть, даже сейчас. И отдаст Венец, как задумала, Лешке. Ну а после… будет видно.

– Возможно, через минуту мы его увидим, этого великого чертова мага… – Таня задрала голову, пытаясь разглядеть верхний камень насыпи. – Как только я надену Венец на самую высокую точку горы. А может, мы его и не встретим. И что тогда?

Патрик с Эрис переглянулись. Шелл вытянул шею от любопытства. Только Лешка отошел в сторону и растянулся на большом камне, словно бы совершенно перестал интересоваться происходящим.

– Ладно, – решилась Эрис. – В общем, если ты найдешь Великого Мольфара и покажешь ему этот кинжал… Он обязательно скажет тебе, где находится Дверь в Скале. А кроме того, госпожа Кара велела передать, что в случае особо опасных неприятностей следует махнуть ножом крест–накрест, и тебе на помощь придут ящерицы.

– Ящерицы?

– Да.

– Час от часу не легче. – Таня раздраженно передернула плечами. – И чем эти коротышки помогут?

– Не знаю, – откликнулась Эрис. – Госпожа Кара зря говорить не будет. А она сказала: только в крайнем случае.

– Еще можно погоду менять, – встрял Патрик. – Если перечеркнуть ножом тучу, та исчезнет и вновь будет солнце. Во всяком случае, это три вещи, которые тебе надо знать о градовом ноже. Так повелела госпожа Кара.

Таня мрачно глянула на него: а этому откуда известно про нож? Значит, еще тогда знал, насколько ценен такой подарок. Недаром думал, что Таня украла градовой нож у госпожи Кары.

– А если человека перечеркнуть, что будет? – не удержалась Татьяна. – Он превратится в солнце или из него ящерицы посыплются?

– Хотел бы я знать, из какого места, – развеселился Шелл, но тут же замолк под изумленным взглядом Эрис.

– Не нервничай, Каве, – холодно произнес Патрик. – Наверняка во всем этом есть смысл. Ну что, ты наконец будешь пробовать?

– Да, пора бы, – поддакнул посерьезневший поляк. – А то и вправду тучи собираются. Как бы не пришлось их перечеркивать.

Все глянули вверх: действительно, погода испортилась, небо укрыли плотной пеленой серые облака.

Таня решила больше не медлить. Она ловко поползла по каменной насыпи и через несколько мгновений уже восседала наверху, крепко обхватив ногами самый длинный и острый камень.

В руках у нее появился Венец. Солнце, будто забавляясь, выглянуло на миг и лизнуло ярким лучом золотистый обод. Тут же вспыхнули изумруды. Таня надела Венец на камень и, не выдержав, крепко зажмурилась.

Прошло несколько секунд.

Ничего не происходило. Все молчали, терпеливо ожидая какого–нибудь магического действия. Даже Лешка повернул голову в ее сторону, впрочем, продолжая лежать на большом камне, как ни в чем не бывало.

Прошла минута. Еще одна.

Пять минут.

Десять.

Наконец у Тани настолько занемели ноги, что она не выдержала:.

– Я спускаюсь.

Девушка осторожно сняла Венец с камня и тут же спрятала в личное астральное хранилище.

Вот тебе и дал ответ Каменный Клык. Великий Мольфар не хочет разговаривать с новой хранительницей Венца. Пусть у нее доброе сердце и чистые помыслы. А может, как раз поэтому…

Все молчали. Никому не хотелось первым озвучить главную мысль, поэтому Таня решила взять сей труд на себя.

– Мне жаль вас всех разочаровывать, – через силу молвила она. – Однако ничего не вышло. Великий маг не хочет со мной говорить.

– Госпожа Кара расстроится, – первой произнесла Эрис.

– Не то слово, – довольно поддакнул Патрик.

– И Виртус, – подтвердил Шелл. – Он так этого ждал, подлец!

– Я лучше промолчу, – сказал Лешка и, не сдержавшись, насмешливо хмыкнул.

За ним рассмеялись и остальные.

Таня ошарашенно оглядела всех по очереди.

– Мы знали, что у тебя ничего не выйдет, – улыбнулась Эрис. – Впрочем, не только мы. Они тоже это знали: и Кара, и карпатский президент. И этот ужасный колдун Лютогор со своими надменными сыновьями.

– Если бы делались ставки, у тебя был бы один шанс против ста. – Шелл подмигнул Тане. – Но я бы на тебя поставил. Из симпатии.

Вордак послал другу предупреждающий взгляд.

– Мы уже все продумали, – произнес Лешка. Он взял Таню за руку и осторожно сжал ее пальцы. – Завтра сойдутся три символа на Дракон–горе и без Великого Мольфара… Именно там найдено самое ослабленное миросплетение. Да может, и нету его в живых, этого хитрого мага. Скорее всего, он давно сгинул. Мне кажется, никто и не ждал от тебя особого успеха в этом деле. Просто решили проверить. На всякий случай.

Таня не выдержала и рассерженно глянула на него.

Просто проверить? Столько испытаний на ее голову, чтобы всего лишь «просто проверить», ну и ну!

– Мы защитим тебя, – добавил Вордак. Его лицо стало очень серьезным, сосредоточенным. – Я буду бороться за тебя.

– И я, – подмигнул Шелл, на всякий случай отодвигаясь от Лешки.

– И я, – произнесла Эрис. Ее острое, как сердечко, личико выглядело сосредоточенным.

– И даже я, – улыбнувшись, добавил Патрик.

Таня внимательно вглядывалась в их лица. Шелл поймал ее взгляд, широко ухмыльнулся. Патрик прищурился. Эрис заметно волновалась, щеки покраснели еще больше. Лешка, не скрываясь, глядел на Таню с особой теплотой, но в черных глазах затаилась тревога.

Наконец он не выдержал и крепко обнял ее.

Таня вдыхала его запах, чувствовала тепло его кожи. Ей было все равно, что на них смотрят. Кто знает, что принесет им завтра? Но сейчас, в кругу друзей, в крепком кольце любимых рук, она чувствовала себя хорошо. Просто хорошо и все тут.

Но даже самые лучшие мгновения должны пройти.

И она отстранилась.

– Я хочу подарить тебе Венец, – сказала Таня. – Чтобы завтра ты внес его в Круг Силы… И очень надеюсь, что будешь осторожен.

Корона древних карпатских князей появилась прямо из воздуха, и ведьма тут же водрузила ее на голову младшего Вордака.

Остальные раскрыли рты. Никто из них явно не ожидал такого поворота событий.

– Ты мне настолько веришь? – тихо спросил Вордак.

– Когда–то ты передарил мне браслет, – еще тише добавила Таня, чтобы слышал только Алексей. – И тогда же не позарился на Венец. Поэтому я доверяла тебе всегда… Доверяю и сейчас.

Лешка чувствовал себя неуютно. Одной рукой парень аккуратно снял корону с головы.

– Тяжелый, – вымученно улыбнулся он.

– Будь осторожен завтра, – одними губами прошептала Таня. Очень тихо, ей не хотелось, чтобы кто–либо слышал.

– Сама будь осторожна, – так же тихо ответил он.

– Ладно, – нарушил их перешептывание Шелл. – Давайте потихоньку спускаться. Надо бы отдохнуть, завтра тяжелый день. Даже тяжелее, чем я думал.

Таня с удивлением воззрилась на поляка: в его голосе ей почудилась отчужденность, недовольство, даже злость. Или показалось?

– Спустимся, слопаем чего–нибудь вкусного… Так хочется есть! – Эрис смешно чмокнула губами. – Колдовать теперь можно: пока все будут переваривать плохие новости, нас никто не тронет.

– Наверняка вечером соберется совет, – поддакнул Патрик. – Будут заседать до утра.

– Так что пожарим мяса, грибов… или картошку запечем?

– Я бы сказал: всего понемногу. – Рядом с Эрис тут же оказался Шелл и мигом предложил ей руку. – Как насчет поджаренной кукурузы или хлеба с салом?

– Может, лучше зефир? Или сосисок бы достать…

– И черничного чаю…

Слушая их голодные фантазии, Патрик поднял глаза к небу и скривился.

– Может, коньяку с лимоном? – вдруг предложил он. – Нам еще отчитываться по мыслеканалу перед госпожой Карой за сегодняшнюю неудачу с Мольфаром.

Предложение о коньяке было встречено с одобрением.

Лешка не выпускал ее руку из своей, будто боялся, что Татьяна вновь куда–нибудь убежит. Она испытывала некоторую неловкость из–за открытого проявления его чувств. Но в то же время была счастлива, что можно вот так стоять на краю обрыва, смотреть вдаль и держать его за руку. Просто так…

– А что это там за гора? – спросила она, уловив знакомые очертания ближнего хребта. – С двумя холмами?

Лешка приложил ладонь козырьком ко лбу.

– А, эта… Кровуша. По легенде, проклятая гора. Когда–то там находилась древняя сокровищница одного правящего клана… Золотой ковен, как у нас его называли. Эта магическая семья была очень богата. Все завидовали их силе и достатку. Поэтому однажды на Золотой ковен напали и всех перебили. Золото забрали, а сокровищницу засыпали землей. С тех пор там нечисто: пропадают люди, всегда плохая погода… Но вообще–то на самом деле там не очень интересно: гора красивая, много пещер и водопадов, но магического влияния мало. Волшебные существа там не обитают… Разве пара затюканных леших.

– Понятно… – Таня вздохнула. Ей вдруг опять померещилось, будто гора движется: вдох–выдох, вдох–выдох… как же занятно.

Вечером, возле костра, обсудили план действий.

Завтра утром все, кроме Тани, пойдут на Дракон–гору, на самую вершину. А Таня останется у подножия. Наверх ей нельзя. А Венец…

А Карпатский Венец, конечно, принесет Алексей Вордак. Отец не пойдет против сына, а уж с Лютогором два Вордака справятся. Это самый простой и, пожалуй, единственный выход. Лишь одно тревожило Танину душу: полудух знал о том, что Венец понесет Лешка. Как будто хитрый Чародольский Князь заранее все рассчитал… Особым женским чутьем Таня догадывалась, что полудух действительно испытывает к ней симпатию, а это может напрямую навредить Лешке. Но какого рода у полудуха к ней интерес? Да и разве можно помыслить, что Чародольский Князь держит Алексея Вордака за соперника? Нет, это вряд ли…

Будто в подтверждение ее мыслей Эрис произнесла:

– Не хочу показаться ехидной сплетницей, однако… мне кажется, что Стригой положил глаз на Каве. Это очень опасно для нее.

Таня, которая как раз склонила голову на Лешкино плечо, почувствовала, как при этих словах парень вздрогнул. Невольно она отстранилась.

– Наверняка так оно и есть, – вдруг произнес поляк. Он насадил на палочку ломтик хлеба и копченой грудинки, по куску сыра и помидора, после чего принялся поджаривать сей сложный бутерброд над пламенем костра. – Хотя странные у него чувства: ну кто бы отдал свою возлюбленную в лапы такого маньяка, как Лютогор…

– Да уж, – не удержалась Таня. – Поэтому вопрос можно посчитать…

– А что, неплохая партия, а, Каве? – продолжил хитрый поляк, делая вид, что не замечает предупреждающего взгляда друга. – Все–таки – Истинный Чародольский Князь. Мало какая баба не соблазнится.

Возле костра стало тихо.

Эрис с Патриком оба раскрыли рты, словно близняшки.

– Да–да, – продолжил, как ни в чем не бывало, поляк. – Князь Чародола – единый и неповторимый. К тому же наверняка он пообещал жениться на мисс Каве. За такие–то заслуги.

– Шелл!!!

Лешка вскочил на ноги. Его лицо перекосило от гнева, а черные глаза, казалось, метали настоящие молнии.

– А что я сказал? – Поляк поднял невинные очи. – Все девушки хотят стать принцессами. Королевами. Ну или там княгинями. Для разнообразия. А тут – получить такой шанс. Никто не устоит. – Последнюю фразу поляк адресовал Тане. Его глаза излучали холод. И Татьяна совершенно растерялась.

– Стригой – Истинный Князь Чародола?! И он хочет жениться на Каве? – В голосе Эрис неподдельное изумление переплеталось с восхищением. Таня же не сводила с Шелла подозрительного взгляда: польский колдун сошел с ума? Или на него порчу навели?

Шелл поднялся и встал напротив Лешки. Некоторое время они обменивались холодными яростными взглядами. Таня забеспокоилась и невольно тоже поднялась с бревна, на котором они все до этого сидели. Патрик и Эрис последовали ее примеру.

– Что на тебя нашло? – наконец произнес Вордак. Его голос прозвучал тихо. – Ты рехнулся?

– Я всего–то хочу тебя, дурака, защитить, – ответил Шелл, не опуская глаз. – А ты идешь прямо в ловушку!

– Я знаю, что делаю.

– Нет, не знаешь! – вдруг взорвался Шелл. – Этот Истинный Князь ведет тебя прямо в ловушку! И она, – он безжалостно ткнул в Таню пальцем, – она ему помогает! Что завтра скажет твой отец, когда увидит тебя в Круге Силы? А Лютогор? Ты будешь слабым звеном в тройке и сразу погибнешь!

Больше Таня выдержать не могла: она развернулась, в один прыжок перескочила бревно и побежала с поляны.

Лешка тут же кинулся ее догонять, но она остановила его криком:

– Оставь меня! Я должна побыть одна, – сказала девушка тише. – Вы, все, дайте мне эту возможность.

И ее фигурка скрылась между деревьями.

Глава 22

Кровуша

Молчаливые сосны обступили полукругом каменный обрыв. Девушка лежала на большом плоском валуне, над самой пропастью и, заложив руки за голову, смотрела на звезды.

То и дело к ней прорывались чужие мысли:

«Каве, возвращайся!» – это Эрис.

«Таня, где ты есть? – Лешка. – Не вернешься – пойду на поиски…»

«Хватит вымахиваться! Давай обратно!» – О, это Патрик.

«Таня, ну где же ты?»

Девушка злорадно усмехнулась. Да, не так–то просто ее найти. Она шла просто, без ультрапрыжков, поэтому выследить ее будет нелегко. Кажется, Лешка уже это понял, но упорно пробовал достучаться до ее мыслей.

И вдруг – голос Рика:

«Плохо стараешься, Каве».

Заслышав мысленный укор полудуха, Таня тут же села.

Над обрывом разлилось невиданное безмолвие: чернели горы вдали, по сторонам нерушимо высились деревья. Меж расщелинами камней таился бесформенный в темноте кустарник, стелились по склону пушистые побеги альпийской сосны, и над всем этим царила тревожная и зловещая, словно бы притаившаяся диким зверем, тишина.

«Ты что–то сделала не так, Каве, – продолжил полудух свои речи. – Ошиблась. Подумай над пророчеством черного дракона еще раз».

«Я все сделала так, – не выдержала Таня. – Все, как он говорил! И ничего не произошло».

«Расскажи мне, что слышала, – вдруг потребовал полудух. – Возможно, я что–то неправильно понял, когда просматривал твою мыслечувствующую ленту».

Над обрывом стремительно и пугливо пролетела птица. Филин? Нет, помельче…

Таня стремилась осадить разбушевавшееся сердце.

«Не надо злиться, Каве. – Полудух, как всегда, верно разгадал ее молчание. – Завтра будет великий день. Пусть ты и потерпела неудачу. Но я сдержу слово, данное твоей наставнице, и спасу тебя. После того, как путь в Чародол откроется – не с помощью Великого Мольфара, а с помощью Круга Силы… Потому что Дверь в Скале мы, кажется, не увидим. После этого я заберу тебя к себе».

«К себе–э?!! – Несмотря на серьезность разговора, Таня хмыкнула. – И что я у тебя буду делать?»

«Я сделаю тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться. – Полудух не принял ее смешливый тон. – Честно говоря, если бы ты помогла мне найти Золотой Ключ, я был бы тебе очень признателен, Каве. Очень признателен».

Ну и ну… как же полудух прямолинеен сегодня.

«Но пока что, надо сказать, ты приносишь мне одни лишь проблемы».

«Ну уж извини! – Таня не на шутку развеселилась. – Мало проблем, так придется еще завтра отмазывать меня от целой толпы разозленных магов. Или ты опять сначала отдашь меня Лютогору, а после заберешь, если не будет поздно, конечно, и он оставит меня на этот раз в живых?»

«Отбрось саркастические измышления, Каве. Я знал, что тебя спасет из плена твой преданный маленький друг… Кстати, о нем. Ты отдала ему Венец, как я полагаю?»

Таня промолчала.

«Вот и прекрасно. Не беспокойся за него, с младшим Вордаком все будет отлично. Ты пойдешь со мной и будешь жить припеваючи в Чародоле. А он останется здесь».

«А если я так не хочу?»

«Хорошо, тогда я убью его».

«Что?! Я не это имела в виду!»

«Таня, я тоже люблю пошутить. – Голос полудуха стал мягким и вкрадчивым. Девушка отметила, что он назвал ее настоящим именем, не волшебным. – Завтра я разберусь с этими карпатскими властителями и их артефактами. А после – заберу тебя. Ты мне нравишься, Каве. Поэтому я приглашаю тебя погостить. Хочешь ты этого или нет. Завтра не выходи на гору, – размеренно продолжил Чародольский Князь. – Если вылезешь, тебя убьют. Слишком многие желают расквитаться за свои неудачи. Поэтому самые слабые, кто не может противостоять им, погибнут первыми. Ты сильная ведьмочка, Каве, но завтра сойдутся вместе самые лучшие магические умы. Поэтому, раз тебе не удалось разбудить древнего мага, который мог бы защитить тебя… просто не высовывайся. Жди у подножия, и я спасу твою золотистоволосую головку от беды. Пока, Таня».

Вновь назвал по имени… Как это – пока?!

– Постой! – Девушка не заметила, как прокричала вслух.

Но полудух уже отключил мыслеканал.

Таня вскочила. Чародольский Князь своими откровениями не на шутку разозлил ее… Мало того, она явственно поняла, что, несмотря на его заверения, он замыслил недоброе против Лешки. Но почему? Неужели действительно принимает его за соперника? Да нет, не может быть…

Таня вспомнила мраморные ступени, уходящие в море, и поцелуй. Неужели и вправду полудух к ней неравнодушен? Невольно она поморщилась. Вряд ли Истинного Чародольского Князя вообще можно очаровать. Хотя все – Эрис, Патрик, этот Шелл, даже Лешка! – уверены, что у нее это получилось. Мало того, полудух только что сам расписывал ей перспективы возможной женитьбы. Ладно, с этим потом разберемся, потому что главное другое – он что–то знает, чертов полудух, что–то, связанное с Кругом Силы… Или знает, что там произойдет завтра, когда встретятся три символа власти.

Поэтому, решила Таня, раз времени до завтрашнего утра еще достаточно, надо хорошенько проанализировать то, что произошло на горе.

«Каменный Клык даст ответ», – сказал дракон, чадр.

Ответ, ответ… В сознании всплывали ранее увиденные образы: гора, каменная насыпь, узкая тропка меж камней… Юстрицы, полчища черных змеептиц, градовой нож. Венец, впустую надетый на камень. Лица друзей. Хмурый взгляд Шелла. Нет, это уже не то…

Неожиданно вспомнился полудух. Как они стояли на обрыве и смотрели на горы… Тане показалось тогда, что он разозлился из–за истории с суккубом, что волновался за нее…

«Гроза начинается».

«Как начнется, так и закончится».

И вдруг – словно озарение! Таня быстро подняла голову. Каменный Клык даст ответ. Просто ответ, а не действие. Намек, если можно так сказать.

Ну конечно! Она еще в первый раз, находясь на Золотом Горгане, обратила внимание…

Через несколько мгновений Татьяна уже вызвала свой сундук. Лихо опустошила пузырек с вином и тут же взмыла в ночное небо.

Мчась поверх сосновых крон, она так и не решилась послать Лешке мысленный вызов. Сначала она проверит свою догадку, а после уже попросит его принести Венец… Наверняка он согласится.

Казалось, над проклятой горой Кровушей сияли самые крупные звезды.

Приземлившись аккурат на гряду мелких камней, усеявших довольно протяженный хребет горы, Таня огляделась. Да, если верить легенде о падении легендарного Золотого ковена, здесь было где подраться.

Нужно послать Лешке вызов. Попросить принести Венец. Но согласится ли он? Или решит, что Таня сошла с ума?

Поэтому стоило проверить еще одну вещь.

И Таня вытащила градовой нож. Блеснуло тусклым серебром лезвие. Больше не медля, она махнула им крест–накрест.

Неясные в свете звезд очертания камней тут же усеяли серебристые точки. На миг Тане даже почудилось, что это звездное небо решило опрокинуться наземь.

«Каве, Каве…»

Тысячи бестелесных голосов проникли в ее сознание и шептали имя.

«Каве…»

И Таня решилась.

«Я хочу найти Великого Мольфара, – сформулировала она мысль, скорее по наитию, чем осознанно. – Мне здесь искать?»

Серебристых точек стало намного больше: валуны словно оделись в звездные шубы, сияние стало нестерпимым и резало глаза.

«Ты на правильном пути, ведьма… Он здесь».

Заслышав подобное признание, Татьяна заметно приободрилась.

«Превратись, ведьма, – вновь зашелестели голоса, – стань одной из нас…»

Таня мгновенно повиновалась: тут же вскинула руки и обернулась ящерицей.

В глаза ударил слепящий белый свет. Таня заметалась на месте и вдруг увидела большую, намного крупнее остальных, ящерицу. Эта рептилия имела огромные, выпуклые глаза алого цвета и яркую, золотистую шкурку. Приглядевшись, Таня–ящерка различила у той на шее толстый ошейник – из золота, с вкраплениями изумрудов, – возможно, украшение… Все это представлялось довольно подозрительным.

Золотистая ящерка обернулась вокруг себя три раза и юркнула под один из валунов. Таня–ящерка расценила это как призыв к действию и тут же последовала за ней.

Бежать за ящеркой было несложно: яркая золотистая шкурка то исчезала, то появлялась из–за очередного поворота каменного лабиринта, и Таня без труда нагоняла ее.

По всей видимости, они передвигались по тайному ходу куда–то в глубь горы. Во всяком случае, Тане не раз приходилось срываться вниз или, наоборот, заскакивать на высокий уступ. Вскоре она потеряла счет ответвлениям лабиринта, но продолжала неотступно следовать за своей проводницей. И она очень надеялась, что после сможет отыскать дорогу обратно…

Наконец узкий лаз сменился просторной пещерой с высокими каменными сводами. Впрочем, кое–где проступала земля.

Оглядевшись, Таня решила вернуть себе прежний облик. Тянуло сыростью и гнилью, однако на стене горели факелы, крепящиеся в железных кольцах. Приглядевшись к дальней стене, Таня не выдержала и вскрикнула.

Из стены торчала гигантская голова чудовища в не менее огромном стальном ошейнике. Глаза головы были закрыты тяжелыми морщинистыми веками. Пасть, к счастью, тоже не раскрывалась. От ошейника тянулась цепь и уходила куда–то под землю.

– Здравствуй, ведьма.

Голос шел как через железную трубу – низко и хрипло, своды пещеры тут же отвечали гулким эхом.

– Здравствуй, великий… маг.

Таня почувствовала себя глупо. С другой стороны, откуда она знает, как обращаться к тысячелетнему Мольфару?

– Как ты нашла меня, ведьма?

– Ну–у… – Таня не знала, с чего начать. – Вначале я пригляделась к этой горе. Она всегда волновала меня… казалось, что твоя гора движется, будто огромный дракон.

– Ты проходила под Туманным Колоколом, ведьма?

Таня подозрительно прищурилась:

– В общем, да–а–а…

– И что вытащила? – В голосе дракона проскользнуло любопытство.

– Колокольчик.

– А–а–а, очень хорошо, – довольно пробубнила драконья голова. – Ты обрела способность видеть магическую изнанку вещей…

– Да? – вырвалось у Тани, но она тут же прикусила язык.

– Теперь ты можешь распознавать самые сильные иллюзии. Неплохая способность для хранительницы Карпатского Венца… Ты служишь Чародольскому Князю, ведьма?

– Вот еще! – тут же встрепенулась Таня. – Конечно, нет!

– Я вижу каждого насквозь, ведьма. – Закрытые веки сильно пошевелились, будто бы под ними глазные яблоки обернулись вокруг себя. – Я прочел это в твоих мыслечувствах.

Но Таню было не так просто сбить с толку.

– Этого не может быть. – В дополнение она упрямо мотнула головой. – Если бы вы действительно читали мои мысли, то поняли бы совершенно обратное. Я никому не служу, и уж тем более – Чародольскому Князю.

Воцарилась тишина. Неожиданно огромная голова дракона рассмеялась – громко, хрипло, раскатисто.

Таня испугалась, что пещера сейчас обвалится.

– Ты хитра, ведьма, – наконец сипло произнес Мольфар. – Я действительно не могу прочесть твои мысли. Но почувствовать твою душу, распознать твое сердце – могу. Один из трех проклятых символов все еще принадлежит тебе. Хотя ты и подарила кому–то Венец на время… И твое сердце говорит мне, что ты не врешь. Но раз ты, ведьма, никому не служишь, тогда зачем пришла сюда?

Таня глубоко вздохнула, набираясь решимости:

– Я хочу попросить у тебя совета, Великий Мольфар.

Голова издала хриплый вздох, веки чуть заметно пошевелились, но глаза так и оставались закрытыми.

– Совет – это можно. Однако помни: я дам тебе только один. Поэтому хорошенько подумай, что ты хочешь спросить.

– Как найти путь в Чародол? Карпатские маги хотят найти путь в древний мир.

Голова дракона издала трубный, хрюкающий вздох, похожий на хмыканье.

– Карпатские маги хотят вернуться на родину? – переспросил он. – Ты уверена в этом, ведьма?

– Думаю, что да…

Таня растерялась. Судя по голосу, дракон над ней чуть ли не насмехался.

– Почему же Чародольский Князь не хочет показать им какой–либо из путей, а? Может, потому что они все наверняка в сговоре?

Таня откашлялась – от волнения запершило в горле.

– Признаться, я тоже задавала себе такой вопрос, – сказала она. – Возможно, Чародольский Князь не может открыть широкую дорогу? Или же сам использует только ультрапрыжок. Да и в этом случае зачем всем магам искать путь в Чародол?

Под сводами пещеры опять прокатилось раскатистое, насмешливое эхо.

– Неужели они не посвятили тебя в свои тайны, маленькая наивная ведьма? Перед тем как прийти ко мне, ты была обязана узнать больше.

– Возможно, – процедила Таня, вновь уловив насмешку. – Насколько мне известно, к тебе никто из них еще не попадал.

– Да. Я позволил тебе прийти, потому что у тебя находится градовой нож. Тот самый, который я сам сделал и подарил одной ведьме.

– Госпоже Каре?

– Твоей прабабушке.

– Что, простите? – Тане показалось, что она ослышалась.

Веки дракона пошевелились, чуть не приоткрыв глаза.

– Этот нож принадлежал твоей прабабке Марьяне.

– Неужели моя прабабка передарила нож госпоже Каре?

– Это невозможно. Градовой нож можно передать только из рук в руки, иначе его сила погибает вместе с владельцем. Я точно знаю. – Голова дракона шумно втянула ноздрями воздух. – До тебя этот нож принадлежал ей, чертовой ведьме Марьяне Несамовитой.

Тане стало трудно стоять на ногах, и она опустилась прямо на холодный, промозглый пол пещеры.

– Этого быть не может…

– Признаться, – повела дальше голова дракона, – я думал, это Марьяна соизволила пожаловать сюда… Несмотря на запрет Лютогора… Уверен, ты знаешь, о ком я, раз находишься здесь. И вдруг – появляешься ты, совсем молодуха…

Таня поморщилась. Как ее только в последнее время не называли… Но молодухой – это слишком.

Так значит, госпожа Кара – это и есть та прабабка, которой она собиралась «дать пинка». Ох и повеселился же в таком случае полудух… Вот кто знал обо всем с самого начала. Ну ничего, дайте только до вас всех добраться!

– Так что же ищут все карпатские маги, если и так могут перемещаться в Чародол? – вернулась Таня к главной теме разговора.

– Дверь в Скале, ведьмочка. Дверь в Скале. Единственный тайный путь, по–настоящему открыть который можно лишь с помощью легендарного Ключа. Ты ведь тоже хочешь золотой ключик, ведьма?

– Нет–нет, спасибо, – тут же испугалась Таня. – Совершенно не хочу.

Хотя цель невероятно близка. Полудух хочет получить Золотой Ключ. Все это путешествие было задумано ради этого предмета… Наверное, Золотой Ключ весьма ценен, раз полудух, всесильный Князь Чародола, из–за него терпеливо таскается по карпатским горам. Так стоит ли отдавать ему Ключ? Кто знает, что он задумал совершить с помощью этой вещи.

– А что ты хочешь, ведьма?

– Я хочу остаться живой, – пробормотала Таня. И добавила громче: – А нельзя ли узнать, что будет, когда сойдутся три символа вместе?

– Можно, – легко согласился дракон. – Если Венец, Скипетр и Держава сойдутся вместе, то произойдет мощный магический взрыв, и откроется Дверь в Скале. Если, конечно, великие маги найдут меня. Найдут эту гору. Кровушу.

– Но ведь я уже знаю, что ты здесь!

На это Дракон почему–то промолчал.

– И больше ничего? – на всякий случай спросила Таня. – Дверь в Скале объявится вместе с Золотым Ключом?

– Да. Но не так легко, как все думают. Почему–то даже самых великих магов всегда недооценивают. – Дракон самодовольно хмыкнул. – Золотой Ключ – не просто еще одна волшебная вещица. Он сам выберет себе хозяина – одного из тех, кто будет присутствовать при появлении Двери в Скале.

– Ох, как же все запутано!

– Спасибо, – скромно отозвался Мольфар.

– И ты не собираешься показывать магам, где находится эта Дверь в Скале?

– Нет, – последовал лаконичный ответ.

Таня скосила на него глаза. Неожиданно взгляд ее упал на стальную цепь, исчезавшую в стене пещеры. На вид звенья казались очень прочными.

– Еще один вопрос, великий маг…

– Последний, – глухо отозвался дракон. – Ты мне надоела.

Таню немного покоробила последняя фраза, но доброе сердце, как говорится, победило. Собственно, за столетия пребывания в теле горы Великий Мольфар мог и разучиться вежливости.

– Тебя можно как–то спасти? Вытащить из этой горы?

На этот раз молчание длилось настолько долго, что Таня решила, что дракон заснул.

И только она собралась намекнуть о своем присутствии, как вновь раздалось:

– Ты хочешь спасти меня? Просто так?

Хриплый и неожиданно громкий голос дракона размножился сотнями отголосков, заметавшихся где–то под высоким сводом пещеры.

Испугавшись, Таня кивнула, позабыв, что глаза дракона закрыты.

– Ты первая из тех, кто приходил ко мне, произнесла эти слова, ведьма. А я уже, признаться, потерял веру в людей, – продолжил дракон. – И не думал, что есть на белом свете такие, кто наделен даром сострадания. Особенно – среди магов… Подумать только – есть среди ныне живущих добрая ведьма! И как тебя еще не убили?

– Везет, – буркнула Таня, справедливо решив, что Великому Мольфару, в его громадную голову, взбрело поиздеваться.

– Ну что ж, – медленно произнес дракон. – Повезет и на этот раз… Признаться, а я ведь действительно хотел тебя убить.

У Тани глаза на лоб полезли:

– За что?!

– Видишь ли, я много чего наболтал тебе, – доверительно сообщил дракон. – Ты же понимаешь, ко мне редко заходят гости. Поэтому иногда хочется поболтать. А я ведь был человеком, пусть сейчас и пребываю в теле рептилии. Кроме того, ты знаешь, где я нахожусь, и непременно расскажешь об этом. Или из тебя выудят при пытках, что все равно.

Тане подумалось, что разница в этом вопросе как раз весьма существенная, но, конечно, промолчала.

– Ты еще хочешь спасти меня? – спросил проницательный дракон.

– Признаться, меньше, – не удержалась Таня. – Но думаю, что твое сердце могло огрубеть от многолетнего плена… Надеюсь, если я тебя освобожу, ты не наделаешь глупостей и не будешь никого убивать.

– Я даю клятву, – глухо произнес дракон. – Если ты освободишь меня, я не трону тебя, ведьма. А сам тут же улечу далеко отсюда. Видишь ли, у меня плохие воспоминания об этой земле. Клянусь, что никого не убью, даже самого заклятого своего врага, этого гада – Чародольского Князя.

Таня подумала, что в случае чего ей причитается с полудуха вознаграждение – ведь она его, можно сказать, заочно спасает.

– Хорошо, – решилась она. – Я принимаю твою клятву. Что надо делать?

– Для начала переруби своим чудным ножом цепочку.

Таня глянула на «цепочку» и сконфуженно поглядела на градовой нож.

– Смелее, – поторопил дракон. Кажется, он начинал нервничать. По–видимому, мысль о возможном освобождении чрезвычайно взволновала его.

Таня размахнулась и одним ударом перерубила цепь, звенья жалобно звякнули о каменный пол.

Дракон глубоко вздохнул: воздух со свистом прорвался внутрь его ноздрей и тут же вылетел обратно с клубами черного дыма. Таня на всякий случай отодвинулась подальше.

– Спасибо, – произнес он. – Однако знай, что тот, кто посадил меня на эту заколдованную цепь, только что почувствовал мое освобождение. Он понял, что тебе удалось проникнуть ко мне.

– Ты о говоришь о полудухе? То есть о Чародольском Князе?

– Да.

– А как же он не знает, где ты находишься, если посадил тебя на эту цепь?

– Долго объяснять… – Голова дракона вновь шумно выдохнула воздух вместе с черным дымом. – В общем, мне удалось совершить ультрапрыжок из чародольской темницы в Карпаты. Поэтому он не знает, где я.

– Прекрасно, – вздохнула Таня. Невольно ей подумалось, что же будет с нею самой. Не ждет ли ее теперь какая–нибудь цепь.

– Чтобы окончательно освободиться, мне нужно время, – продолжил дракон. Судя по голосу, он повеселел. – Завтра в полдень приведи их на эту гору. Я даже открою им Дверь в Скале. А ты сможешь убежать.

– Как это так?

– Дверь в Скале находится прямо подо мной, – терпеливо разъяснил дракон. – Я подумал, что такой вариант будет самым надежным.

– Хитро, – признала Таня.

– Да, согласен.

Таня подумала, что дракон весьма и весьма самодоволен. Хотя, в принципе, он мог иметь на это право – все–таки Великий Мольфар.

– А как я смогу убежать?

– Сама узнаешь, – загадочно изрек дракон. – Да, и последнее… Золотой Ключ.

Девушка задержала дыхание:

– И что с ним?

Казалось, дракон задумался. Или заснул.

– Разве ты не хочешь спросить меня о легендарном Золотом Ключе?

– А надо? – Таня тут же спохватилась: – То есть я хочу сказать, мне нужно знать о нем?

– Ты хочешь найти Золотой Ключ? Тогда ты сама откроешь тот секрет, к которому все так стремятся. И действительно сможешь убежать. Подумай, этот Ключ подарит тебе удивительные тайны… Ты будешь обладать несметным богатством. Самым невероятным сокровищем на земле. Ты будешь обладать властью, запредельной властью.

– Нет, спасибо. – Таня подумала, что тогда за ней опять все будут гоняться, и в один прекрасный момент ей может перестать везти.

– Тебя не прельщает абсолютная власть? Власть над миром?

– Прельщает, – призналась Таня. – Но не уверена, что, обладай я этим Золотым Ключом, смогу воспользоваться ею… Как я понимаю, желающих много.

– Тогда, может, – казалось, дракон растерян, – ты желаешь получить Золотой Ключ для своего властителя – Чародольского Князя?

– Он мне не властитель, – прорычала Таня. – Наоборот, мне кажется, уж ему–то никакие ключи давать не стоит.

– Значит, ты отказываешься от Золотого Ключа? – гнул свое дракон. – На самом деле?

– Да, отказываюсь, – терпеливо подтвердила Таня. – Признаться, у меня возникала мысль, что подобный ключик мне пригодился бы… Но тебе не кажется, великий маг, что такой ключ можно попридержать немного? Чтобы люди не натворили с его помощью всяческих бед?

– Признаться, я того же мнения, – произнес дракон. Судя по голосу, Танина речь его развеселила. – Значит, попридержать?

– Да, именно так.

– Ну что ж, очень мудрое решение, – довольно изрек дракон. Скорее всего, он не очень–то и хотел отдавать Ключ ни Тане, ни кому–либо еще.

– Погоди, – вдруг пришло ей в голову. – Если ты освободишься и тем самым откроешь Дверь в Скале, так, может, и не надо собирать три символа вместе?

– После того, как я улечу, – терпеливо произнес дракон, – спадет защитная иллюзия и откроется самое сильное отрицательное пространство, которое только бывало в Карпатах. Ты, ведьма, уже тогда самая первая увидишь Дверь в Скале… Сила Туманного Колокола дала тебе удивительную возможность: видеть магическую изнанку вещей, их суть… Кстати, поменьше болтай об этом. – Дракон хмыкнул – из ноздрей вырвалась новая порция густого дыма. – И тогда, конечно, маги разложат Круг Силы. Скипетр, Венец и Держава сойдутся в едином потоке магии, и откроется заветная Дверь в Скале – чуть ли не единственный прямой и широкий путь в Чародол.

– Но как же открыть ее? – с замиранием сердца спросила Таня.

Дракон фыркнул, чуть не сбив Таню с ног новой дымной воронкой, вырвавшейся из огромных ноздрей.

– Дверь в Скале всегда открыта, – несколько таинственно изрек он. – Все думают, что Ключ будет торчать из скважины… Тупоголовые псы.

– А это не так?

– Ясно, что нет. Я же сказал, что Золотой Ключ сам выбирает хозяина.

«Где–то я это уже слышала, – подумала Таня. – И не от Великого Мольфара».

– Не беспокойся. Карпатские маги получат свой желанный путь на древнюю землю. Круг Силы соединит в себе магию трех предметов власти и в достаточной степени активирует междумирное пространство.

– Активирует? – подняла бровь Таня.

Дракон вздохнул и вдруг дернул лапой, указывая влево.

Тут же на стене пещеры высветился большой экран, сделавший бы честь любому домашнему кинотеатру. Да и не домашнему тоже.

– Я слежу за современным сленгом и прочими радостями нынешнего века. Ты же понимаешь, я бы здесь подох от скуки без некоторой способности выманивания вещей.

Таня заинтересовалась, откуда дракон берет электричество для столь мощного гаджета, но постеснялась спросить.

– Завтра я удеру и оставлю Дверь в Скале в награду за твою благородную помощь, ведьма. Взамен ты должна поклясться на крови, что никому не расскажешь обо мне до завтрашнего полудня.

– А как же я приведу их сюда? Что скажу?!

– Сама решай, – холодно произнес дракон. – Включи мозги, покумекай. Но знай – ровно в полдень я улетаю. И если Круг Силы не соберется у развала…

– Какого–такого развала?

– Ты слушаешь меня? У развала. Или в развале. Сама увидишь. Так вот, если Круг Силы не соберется в развале, здесь, на Кровуше, то Дверь в Скале так и не будет открыта.

Таня растерялась. Как убедить толпу магов пойти на Кровушу, если не говорить зачем? Да ее и слушать не будут!

– Это мое окончательное условие, – добавил дракон.

– Э–эх, ну ладно…

Дракон замолчал. Таня поняла намек. Она зажмурилась и чиркнула градовым ножом по пальцу.

– Ай! Вот же черт! – Вышло больно, явно не рассчитала.

Зато кровь тут же выступила на кончике мизинца и полилась веселой струйкой.

– Клянусь, что не расскажу о тебе, Великий Мольфар, до завтрашнего полудня. – Последние слова Таня чуть ли не провыла – вид собственной крови несколько нарушил ее самочувствие. Она подошла к драконьей морде и осторожно мазнула пальцем по его носу.

Капля была вмиг слизана шершавым, похожим на здоровый кусок асфальта, языком.

– Чтобы тебя не начали пытать, скажи, что я наложил на тебя заклятие забвения. Собственно, так и есть – я скрою область нашего разговора в твоих мыслечувствах. И смотри, если проговоришься, ведьма, твоя клятва убьет тебя.

У Тани екнуло сердце. Да, придется постараться.

– А теперь, ведьма, приготовься. Я заблокировал на время мою защитную систему и разрешаю тебе сделать ультрапрыжок.

– Можно последний вопрос? – расхрабрилась Таня. – Личного характера. Скажи… а что будет, если ты откроешь глаза? Именно так ты и убиваешь, взглядом?

Веки пошевелились.

– Любопытной Варваре нос оторвали, – пробурчал дракон. – Меньше знаешь – крепче спишь.

Кажется, Великий Мольфар был знаком не только с современным сленгом, но и с народным фольклором. Впрочем, голос его был скорее добродушен, чем сердит, и Таня не испугалась.

– Поторопись, ведьма. Я чувствую себя неуютно без защиты.

Таня кивнула, произнесла заветную команду перемещения и… очутилась в объятиях Лешки.

Смотри–ка, ультрапрыжок прошел даже лучше, чем она рассчитывала.

Глава 23

Сражение на горе

Как только она очутилась в его руках, Лешка притянул ее к себе, крепко поцеловал, еще раз прижал, и уж тогда отпустил.

Остальные терпеливо понаблюдали за этой сценой, а после накинулись все сразу.

– Где ты лазишь?! – подскочила Эрис.

– Мы всю ночь не спали, – буркнул Патрик.

– Искали тебя, – подключился и Лешка. Взгляд его черных глаз из радостного сделался обвиняющим.

Таня, вначале приятно обалдевшая от столь ласкового приема, тут же нахохлилась:

– Мне надо было подумать.

– И что надумала? – не выдержал Шелл. Он, как и остальные, выглядел невыспавшимся и взъерошенным.

– А то, – глядя под ноги, произнесла Таня. – Я решила забрать у Леши Венец.

Шелл даже привстал от удивления. Патрик с Эрис посмотрели друг на друга. Похоже, это вечное переглядывание стало входить у них в привычку.

– Не отдам, – тут же ответил Лешка.

– Как это не отдашь? – изумилась Таня. – Вообще?!

– Отдам после бала, – он усмехнулся. – А до этого – нет. И не уговаривай.

– Мне кажется, большой опасности ни для тебя, ни для меня не будет… – Таня помедлила, не зная, как же рассказать о Великом Мольфаре.

– Не выдумывай, ладно? – Голос Алексея Вордака прозвучал холодно. – Несмотря на ослабленное миросплетение Дракон–горы, Круг Силы может и не открыть путь в Чародол. Кроме того, два символа власти у одного человека укрепляют его права на титул Единого Карпатского Князя. – Видя, как у Тани вытянулось лицо, он ухмыльнулся. – Поэтому Венец могут и забрать, чтобы придержать для лучших времен.

– Где–то на тысячу лет. – Шелл присвистнул. – Нескоро будут лучшие времена.

– Выходит, вся сила трех символов уйдет на прорыв пути в Чародол?

– Так и было задумано, – пояснил девушке Шелл. – Конечно, все мечтают увидеть Дверь в Скале, но особо никто не надеется. Тем более не так уж и плохо получить широкий коридор, ведущий в древние земли. Тот же новоявленный Чародольский Князь, ваш дружок, давно ведет переговоры о союзе между земными и чародольскими магами. Для карпатских властителей это большой шанс – получить такой транзит, не правда ли, Вордак?

Лешка скривился.

– Конечно, ты прав, – сухо произнес он. – Но чтобы спасти Таню, я должен вступить с этим Венцом в Круг Силы, а не она.

Татьяна глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. Пришло время рассказать о горе Кровуше. Надо убедить друзей, а после – и всю толпу этих европейских магов, что лучшее место для Круга Силы – гора Кровуша. Но потянуть время до полудня, чтобы карпатский маг успел смыться. Если рассказать раньше, дракона убьют или вновь пленят, а Таня падет под гнетом собственной магической клятвы. А если сказать позже, Круг Силы сойдется на Дракон–горе и придется ждать еще тысячу лет, пока символы смогут вновь соединиться для мощного прорыва…

Поэтому надо или забрать Венец, или задержать Лешку.

Вордак терпеливо молчал, напряженно следя за выражением ее лица. Кажется, он понял, что она собирается сказать нечто важное.

Но тут к ним приблизился Шелл. Поляк выглядел хмурым и виноватым одновременно.

– Я извиняюсь, что вчера нагрубил маленько, – смущенно, словно нехотя, произнес он. – Мне показалось, что ты заодно с этим главным чародольцем… Признаю, что ошибся. Поэтому решительно поддерживаю ваш план. В Круг Силы пойдет Алекс. Так будет лучше для всех.

Таня смутилась. Сама она не считала, что такой вариант будет лучше, но что–либо сказать не успела.

Пространство над поляной замерцало от множества золотистых и серебристых сполохов – будто кто–то разметал над травой горсти праздничного конфетти. На поляне появлялись люди, много людей. И вскоре путешественников взяли в кольцо.

Первым лицом, которое Таня разглядела в беспорядочных вспышках вновь и вновь прибывающих магов, было лицо Кристы.

Рыжая ведьма не отводила глаз от соперницы. От этого взгляда Танина рука невольно потянулась к браслету.

Рядом с Кристой появилась Ружена. Венгерка оглядела поляну, заметила младшего Вордака, поджала губы. Из бледно–золотистого ореола песчинок возник Лютогор и его сыновья. Люди продолжали прибывать и прибывать, поляна заполнилась магами и колдуньями самых разных мастей. Многих Татьяна видела впервые. Зато, судя по любопытным взглядам, обращенным к ней, она–то была весьма известна этим людям.

Внезапно в центре сборища возникла небольшая суматоха, люди расступились, и к путешественникам вышел старший Вордак.

– Венец при вас, леди? – сухо обратился он к Тане.

Девушка промолчала. Если сказать, что Венец не у нее… не будет ли это рискованно? Невольно девушка кинула взгляд на Лешку: тот еле заметно помотал головой. Тоже считает, что болтать не стоит.

Впрочем, карпатский президент и не ждал ответа.

– Я вынужден сопроводить вас к вершине Дракон–горы, – произнес он. – Чтобы вы не убежали. Там вы войдете в Круг Силы на равных правах с остальными хранителями символов власти.

– А что потом? – громко спросил Алексей Вордак. Он подошел к отцу вплотную. – После ты разрешишь ей беспрепятственно покинуть вашу компанию?

– Вот после и поговорим. – Голос старшего Вордака был сухим и бесцветным. Выглядел президент неважно, казалось, за эти дни он постарел на десяток лет.

– После церемонии Каве направится к нам в гости, – мягко прошелестел голос Кристы. – На правах почетного гостя, в честь давней дружбы.

Лешка не выдержал и одарил подружку хмурым взглядом.

– Да пошли вы со своей честью и дружбой, – зло процедил он.

Криста побледнела.

– Я не виновата, что так вышло, – гневно произнесла она.

– Так вышло, потому что твоя тетка – шлюха, – процедил младший Вордак.

Старший Вордак сердито осадил сына, а Таня в большом недоумении глянула на парня.

– Ружена Мильтова теперь официально обручена с неким Лютогором Мариусом, – поспешил разъяснить Шелл, незаметно подкравшийся сзади. – Сучка поменяла насест…

Девушка в изумлении обернулась и успела увидеть, как Виртус оттащил Шелла за ухо, как маленького. Старший Вордак тихо переругивался с сыном, остальные наблюдали происходящее в радостном возбуждении.

Таня поняла, что настал ее час.

– Кстати, о Круге Силы… – делая шаг вперед, громко начала она.

Но ее речь тут же перебили:

– Где находится Великий Мольфар, Каве?

Все обернулись. Полудух вышел вперед. Его серые глаза внимательно наблюдали за девушкой.

Оценив этот взгляд, Татьяна немного струхнула. Но четко произнесла:

– Не могу сказать.

– Значит, ты разговаривала с ним? На самом деле… И осталась жива?

Таня поджала губы. Выходит, полудух знал, какой опасности она подвергается… И ничего не сделал, чтобы спасти ее… Все, все ради Золотого Ключа! К счастью, эта мысль вернула Тане самообладание:

– Тебя это расстраивает, повелитель планетников?

– Наоборот, Каве. Я более чем кто–либо заинтересован, чтобы ты оставалась живой. – Он загадочно улыбнулся.

Краем глаза Таня подметила, что Лешка при этих словах нахмурился.

Набравши в грудь побольше воздуха, она произнесла:

– Я знаю, где надо разложить Круг Силы. И когда.

– И? – Полудух выгнул одну бровь.

– Сегодня в полдень.

– Где? – быстро спросил он.

Таня медленно вдохнула и еще медленнее выдохнула:

– Скажу в полдень. Нет, чуть раньше.

Старший Вордак осклабился:

– Каве, ты понимаешь, что у нас нет времени на игры? Если ты не скажешь добровольно, то не оставишь нам выхода: придется немного покопаться в твоих мыслечувствах.

– Он наложил заклятие, – тут же откликнулась девушка. – Разве это непонятно?

– Да, но ты можешь сама сказать нам, где находится Великий Мольфар. И таким образом избавиться от унизительного допроса.

Таня раздумывала над ответом, как вдруг увидела Марка: льдисто–голубые глаза парня оглядывали ее со злобным интересом. Признаться, сейчас он выглядел точь–в–точь как его пленник суккуб – страшный, озлобленный, горящий местью.

Тот заметил ее взгляд и тут же вышел вперед.

– Так просто ты не отделаешься, ведьма, – произнес он с ненавистью. – Я уже выпросил у отца твою смерть…

– Как твоя каменная подружка, Марк? – злорадно поинтересовалась Таня. – Надеюсь, ты не оставил ее без своих теплых объятий?

Те, кто был в курсе, заухмылялись.

– Не знаю, о ч–чем ты, – сухо ответил Марк, но голос его предательски сорвался.

– Да–да, еще вчера наш страстный Марк вовсю лобызал камень! – донесся откуда–то ехидный голос Шелла. – Разделся и заскочил на статую!

С той же стороны послышалась оплеуха и тихие ругательства. Люди зашушукались между собой, в радостном подозрении косясь на Марка.

– Она врет! – прошипел несчастный. – И он!

Послышались смешки и удивленные возгласы. Голос Марка выдавал его с головой.

– Нет, не врет, – ехидно добавила Таня. – Надеюсь, каменная богиня не в обиде на меня за эту чудесную иллюзию…

И Марк не выдержал. Он зарычал и кинулся к девушке, но был встречен мощным ударом в челюсть.

– Всегда хотел это сделать, – довольно произнес Шелл, сжимая и разжимая пальцы правой руки. По всей видимости, он как–то смог вырваться от своего опекуна – мага Виртуса.

В следующий миг поляку пришлось блокировать прямой удар, уже направленный в его челюсть рукой подоспевшего Левия. К ним кинулся Лешка и набросился на поднявшегося Марка. Они только успели обменяться серией тумаков, как были растащены в разные стороны. Все четверо тяжело дышали и продолжали выкрикивать в адрес друг друга оскорбления.

Раздался шум холодной воды: это маг Виртус обрушил на них настоящий ледяной водопад, не жалея и тех, кто держал драчунов за руки.

А на правое плечо Тани легла тяжелая рука. Она скосила глаза и встретила взгляд старшего Вордака. Но тут же другая рука легла на левое плечо ведьмы, мгновенно сжав его, чуть выше браслета. Это был Рик Стригой.

– Предлагаю переместиться в отдельный зал, – произнес полудух. – Здесь слишком много шума.

– Подождите, подождите, – в отчаянии запротестовала Таня.

Но Вордак и полудух подхватили ее под руки.

– Стойте!!! – Кажется, это был Лешкин голос.

Но было поздно.

Перед Таниным взором закрутилась знакомая серебристая круговерть, замелькали черные кляксы одиночных сполохов. А когда видимость вновь стала ясной, девушка увидела очертания необычного помещения.

Больше всего это было похоже на небольшую круглую башенку с огромными узкими стеклами в цветных витражах. Возле белых каменных стен стояли длинные дубовые лавки со спинками, посредине земляного, вытоптанного пола находилось возвышение, похожее на средневековый алтарь. Черный и гладкий камень был часто и мелко выщерблен по краям, словно раскрошенный гнилой зуб, имел глубокие, похожие на молнии, трещины в основании и темные пятна, навеки въевшиеся в его плоть… Кто знает, для каких обрядов использовали этот алтарь колдуны на протяжении многих веков. Таня поспешила отвести взгляд от старого и мрачного жертвенника…

– Мы в старинной часовне, – верно разгадал ее замешательство полудух. – На вершине Дракон–горы. Некогда здесь проводили любопытные церемонии… Здесь нам точно никто не помешает.

Кроме полудуха с Таней желали поговорить в этом месте старший Вордак, маг Виртус и Лютогор.

Завидев их напряженные взгляды, она испугалась. Кажется, сейчас начнется допрос.

И будто бы в подтверждение этого опасения, к ней шагнул Вордак.

– Извините, леди, – сухо произнес он, – я должен проверить вашу мыслечувствующую ленту. Предлагаю вам не противиться и ослабить защиту, иначе будет еще неприятнее.

Таня не успела ничего возразить – ей тут же стало плохо. Словно схватили за горло сильной рукой и начали трясти: перед глазами поплыл хоровод из расплывчатых, прыгающих лиц, затошнило – в одно мгновение желудок скрутился в тугую, тонкую спираль… И тогда уже пришла боль: тысячи иголок вонзились в затылок и начали медленные провороты под ловким управлением невидимых пальцев.

К счастью, пытка прекратилась довольно быстро.

Некоторое время президент молчал. Все ждали. Таня не отрывала глаз от шеи Вордака: красные пятна на его коже резко контрастировали с идеально белым воротничком рубашки.

– Вы провели последнее время довольно интересно, как я вижу, – тихо произнес президент. – И… он опять меня не послушался.

Таня вспыхнула. Так вот что он увидел! Кажется, мыслечувствующая лента выдала ее с головой.

– Я жалею, – неожиданно добавил старший Вордак еще тише, – что не убил вас при самой первой регистрации, будь я проклят. Клянусь, это бы здорово облегчило мне жизнь.

– Ну что там? – нетерпеливо произнес Лютогор. – Нашел что–нибудь в мозгах у этой бабы?

– Ничего, что нас интересует.

– Возможно, твоих сил не хватило? – грубо заявил Лютогор. – Давай теперь я попробую…

– Нет, – остановил его полудух. – Если мисс Каве действительно повстречалась с тем самым Мольфаром, наверняка он наложил заклятие забвения на эту встречу. Возможно, девушка сама нам расскажет?

Опять эти взгляды.

Таня разозлилась из–за допроса, поэтому оглядела всех четверых довольно угрюмо.

– Я уже сказала.

– Тогда повторим, – терпеливо произнес полудух. – Где должен быть разложен Круг Силы?

Таня вздохнула.

– Сколько сейчас времени? – устало спросила она.

– Десять утра. Без двух минут.

– Сколько надо времени, чтобы переместить всю вашу компанию на одну из гор?

Вордак и Виртус переглянулись.

– Минут пять.

– Ровно без пяти двенадцать я скажу, где надо разложить Круг Силы.

– Значит, – медленно произнес полудух, – старая сволочь не хочет, чтобы его обнаружили раньше времени… Он собрался бежать? Отвечай, Каве.

Таня ощутила острый приступ ненависти к полудуху.

– Кто собрался бежать? – Она решила потянуть время. Насколько это возможно.

Лютогор зарычал и кинулся вперед, но полудух остановил его движением руки.

– Великий Мольфар, Каве, – мягким голосом произнес полудух. – Мы все многим рисковали, чтобы найти этого гада. Сообщи нам место его укрытия, Каве.

– Нет.

– Могу ли я, в таком случае, предположить… – полудух сверлил ее взглядом, – что… вряд ли он сообщил тебе, где находится Золотой Ключ, да?

Таня подумала, не противоречит ли ответ клятве, и сказала:

– Да, вряд ли.

– Ну что же, – ледяным голосом произнес полудух. – В таком случае твое предложение уйти с этой горы может быть ловушкой. Подарок на прощание от великого мага. Думаю, как раз сейчас мы на правильном пути.

– Да, Круг Силы надо разложить здесь, – вмешался маг Виртус. – Я давно это говорил! Причем немедленно. До полудня.

– Три символа власти соединятся лишь единожды, – ответил ему полудух. – Поэтому спешить не стоит.

– Мы должны проверить все варианты, – вдруг поддержал полудуха Вордак. – Малейшая ошибка – и все наши усилия окажутся тщетными.

– Каве, – вновь обратился к девушке полудух, – еще раз заклинаю тебя: скажи нам сама, где же находится этот чертов карпатский маг!

– Если я скажу, где он, то умру! – в отчаянии выкрикнула Таня.

– Ты и так умрешь! – прорычал Лютогор.

– Давайте успокоимся, – произнес Вордак. – Я тоже ратую за немедленное соединение трех карпатских символов. Но подумаем рассудительно: Великий Мольфар не стал бы выдавать неопытной молодой ведьме настоящее местонахождение Двери в Скале. А раскрывать тайну Золотого Ключа – тем более. Скорее всего, он что–то задумал. Так что маг Виртус прав – покончим с этим. Явите нам Карпатский Венец, уважаемая мисс.

– У нее нет Венца, – неожиданно вмешался полудух. – Карпатская корона находится у твоего сына, Вордак.

У Татьяны дух захватило от столь явного проявления вероломства полудуха. Что он делает?! Если Лютогор сейчас узнает, что у нее больше нет Венца, то… просто убьет ее! А Вордак, он же готов испепелить взглядом.

– Признаться, я удивлен, – свистяще произнес старший Вордак. Его шея опасно побагровела. – Удивлен, – повторил он, – что вам удалось так ловко окрутить моего сына.

– А моего! – вдруг прорычал Лютогор. – Она оскорбила моего сына! Поэтому, раз у мерзавки больше нет Венца, есть одно предложение… – Он оскалился.

– Оставь девушку в покое, Лютогор, – четко произнес полудух. – Мисс Каве Лизард, урожденная Татьяна Окрайчик, находится под моей охраной. Ни один волос не упадет с ее чудной головки. Кроме того, да будет известно многоуважаемому президенту, это я посоветовал мисс Каве отдать Венец твоему сыну.

Старший Вордак выпрямился. Глаза его надменно оглядели полудуха с ног до головы.

– В таком случае, уважаемый Чародольский Князь, попробуйте разъяснить мне, что вы задумали.

– Ничего, Вордак, ничего. – Голос полудуха излучал благодушие. – Понимаешь, мне не хотелось бы увидеть мгновенную смерть этой девушки после того, как священный Круг Силы исполнит свою роль. А своего сына ты не убьешь. И наш уважаемый Лютогор Мариус, как я полагаю, не будет покушаться на его молодую жизнь.

Вордак взглянул на полудуха с ненавистью.

– Пришла пора выбрать Единого Карпатского Князя, – произнес полудух. – Это мое повеление. Повеление Чародольского правителя. – В его голосе прозвучал металл.

К удивлению Тани, карпатский президент не стал перечить этой загадочной фразе.

Зато предводителя диких слова полудуха воодушевили. Лютогор оскалился.

– Я согласен! Останется один из нас, – прорычал он. – Но ты мог бы больше доверять мне, Стригой, и рассказать заранее о своих хитромудрых комбинациях…

– Я не доверяю никому, даже себе, – возразил полудух. – Поэтому я до сих пор жив и царствую.

Вордак прищурился.

– Зачем тебе эта баба, Стригой? – хрипло произнес он. – Вряд ли твои владения терпят недостаток в смазливых мордашках. Ты что–то знаешь, Чародольский Князь, и не желаешь делиться… со своими друзьями.

– Никаких секретов, уважаемый президент, – мягко отозвался полудух. – Считай это пожелание простой блажью.

Они замолкли, но продолжали подозрительно смотреть друг на друга.

И тогда вышел вперед польский маг Виртус:

– Я предлагаю разложить Круг Силы прямо сейчас. Не будем же терять времени!

Полудух повернулся к Тане.

– Нет, – сказала она ему. – Если ты мне хоть сколько–нибудь доверяешь, то знай – это будет серьезной ошибкой.

– Я знаю, что ты честная девочка, Каве… – Рик Стригой вновь обернулся к ней. – Но Мольфар – еще тот пройдоха. Он просто обманул тебя.

Таня хмыкнула. Похоже, никто не собирается принимать ее слова всерьез.

– Он поклялся мне.

– Что это была за клятва? – тут же спросил полудух. – Какого рода?

Несмотря на серьезное положение, Таня чуть не заулыбалась. Полудух решил пойти на хитрость.

– Не помню.

– Проклятая баба! – не сдержался Лютогор. – Надо немедленно снести ей голову, обрить наголо и выставить на длинном шесте остальным в назидание! Чтобы никто не смел спорить с властью!

Невольно Таня схватилась за горло: кажется, предводитель диких не шутил насчет своих намерений.

Но Вордак лишь поморщился на это, а полудух, не стесняясь, закатил глаза к потолку часовни.

– Есть еще один способ, уважаемые, – вкрадчиво произнес маг Виртус. До этого он с большим интересом наблюдал за ходом беседы. – Можно проследить путь девушки. По следу. Это займет… не более десяти минут. Простое зелье и чуть–чуть выманивающей магии. Мы будем знать, где она путешествовала. Ее выдаст собственное тело: девушка будет передвигаться задом наперед, пока не приведет нас к той горе, где побывала сегодня ночью.

Таня, представив подобный процесс, в ужасе застыла. Неужели ей придется испытать это?

– Блестящая идея, – безжалостно одобрил полудух.

– Для этого придется дать ей… кофе. – Вордак холодно усмехнулся. – С особым видом корицы.

– Я не буду пить ваши напитки со всякими зельями. – Таня попятилась, но тут же уперлась спиной в холодный остов алтаря. Невольно ее пальцы нащупали в мертвом камне глубокую выщербину.

Тане стало страшно, очень страшно.

Но остальные одобрили идею карпатского президента.

История повторялась. Когда–то они хотели забрать у Татьяны Карпатский Венец, теперь же она скрывала от них тайну местонахождения великого карпатского мага. Эх, прабабка, прабабка… Уважаемая госпожа Кара! Вот уж втянула Татьяну в неприятности по самые… Дай только выбраться из этой передряги. И я точно надеру тебе уши, мерзкая старушка!

Решение пришло внезапно.

Старший Вордак уже протягивал ей крохотную чашечку. Кофе пах изумительно. Вот только Татьяне чуть ли не впервые в жизни совсем не хотелось этого благословенного напитка.

Градовой нож моментально оказался в руках. Ведьма, повинуясь некоему подсознательному чувству, прокрутилась волчком, обводя лезвием вокруг, словно хотела вырезать кусок пространства вместе с собою.

И ей удалось!

На миг глаза застлала темная кровавая пелена, но когда призрачное марево рассеялось, Татьяна увидела, что стоит на высоком валуне.

Внизу, метрах в пятидесяти, находилось много людей. Неужели все они пришли посмотреть на Круг Силы? Чуть ли не народные гуляния… Кто–то был в дорожных плащах, но из–за жары многие поснимали верхнюю одежду.

Таня выискивала знакомые лица, но тщетно. Всмотревшись пристальнее, она заметила фигурку Эрис, а рядом с ней – Шелла. Лешки нигде не было видно. Таня решилась послать ему мысленный вызов, но парень не ответил. Вот если бы задержать… чтобы не выходил с Венцом…

На всякий случай она послала ему еще один вызов: «Круг Силы не должен сложиться до полудня!», а сама решила найти убежище понадежнее.

– Смотрите, там англичанка! – внезапно раздалось внизу. – Она убегает!

Таня, которая до этого стояла, не шелохнувшись, решила последовать совету глазастого крикуна и припустила по камням к дальней части длинного хребта Дракон–горы. Каким еще способом поводить этих гадов полтора часа по Карпатам, она не знала. Да и сможет ли это отвлечь их? Символы власти уже собраны…

Оглянувшись, девушка увидела, что ее активно преследуют. Нет, так не пойдет. Придется сделать ультрапрыжок. Но приметив у бегущего за ней человека рыжие волосы, красиво развевающиеся на ветру, Таня сама остановилась.

Ну и ну, вот это преследователь!

– Стой, ведьма! – процедила, подбегая, запыхавшаяся Криста. – Я не причиню тебе вреда.

Таня замерла. Однако выставила перед собой градовой нож – острием к противнице. На холме, где они находились, больше никого не было.

– О, знакомый кинжалец, – протянула Криста. – Любимая родственница все подарки раздает? Проклятая старуха! Значит, точно жива… И ты, ты тоже жива. – Она мстительно скривилась. – Признаться, я недооценила тебя… Каве.

– Рада заслужить твою похвалу, – не удержалась от ехидства Таня. – Зато ты меня разочаровала, Соболь.

На губах рыжей проскользнула ядовитая усмешка:

– Предлагаю совершить ультрапрыжок. Я ненамного опередила остальных. Мы сможем выиграть время и спокойно поговорить.

– Куда?

– На Золотой Горган. И близко и далеко.

Таня кивнула. Не отпуская ножа, она совершила перемещение. Но не обычным ультрапрыжком, а тем особым, междумирным, которому некогда обучил ее полудух.

Они появились на другой горе вместе и разом – из кружева золотистых песчинок. Криста тоже не пожелала доверять сопернице и также переместилась с помощью междумирного прыжка – когда можно повернуть назад в случае опасности.

– Я вижу, – первой начала Криста, – что твои познания в магии растут. Не знала, что ты умеешь ходить между мирами.

– Пришлось, – коротко ответила Таня. Она ждала от рыжей других слов – по делу. Что же понадобилось от нее великолепной Кристине Соболь?

– Давай договоримся, – неожиданно произнесла рыжая. Ее зеленые глаза прищурились. – Заключим соглашение.

Таня так удивилась, что даже лезвие ножа чуть опустила.

– Опять на крови? – хмыкнула она. – Нет уж, спасибо.

Криста усмехнулась.

– Мне нужен Алексей Вордак, – сипло произнесла девушка и прерывисто вздохнула. Кажется, она пребывала в сильном волнении. – Я хочу выйти за него замуж. Хочу стать княгиней.

Сердце Тани пропустило один удар. Но на место страха тут же пришло возмущение.

– А он об этом знает ли? – процедила она сквозь зубы.

– Не злись, Каве, а выслушай, – быстро затараторила Криста. – Тебе он не нужен. У тебя же есть лучшее, о чем могла бы мечтать любая колдунья в мире, – сам Чародольский Князь! Он благоволит к тебе, ты находишься под его охраной. Немного ловкости – и ты окончательно покоришь его сердце. Станешь властительницей древнего Чародола! А я… а мне оставь Карпаты.

– Карпатами правит старший Вордак, – продолжала изумляться Таня. – Или ты решила за него тоже выйти замуж? Вместо тетки? Ах, ну да… – Она замолкла, поняв, что несет чепуху.

– Долго ли он будет править? – загадочно изрекла Криста, пропуская Танину иронию мимо ушей. – Я знаю, что Алексей станет преемником своего отца. И мне этого достаточно. Я хочу быть женой Карпатского Князя.

Таня молчала. Амбиции Кристины поразили ее настолько, что все страхи и опасения как–то разом отошли в сторону. Подумать только, да эта рыжая ведьма слишком властолюбива! Наверняка с рождения мечтает стать княгиней… Иметь власть, иметь небывалую силу. А с виду такая хрупкая…

Подул сильный ветер. Солнце накрыла туча, и под одежду прокрался холод. Невольно Таня заметила, сколько же на этой горе маленьких смерчей – источников темной силы, бледно–желтые дымки выбивались чуть ли не из–под каждого камня.

Ветер крепчал. Таня поежилась, переступила с ноги на ногу. Выпрямилась.

– Я люблю его, – коротко произнесла она. – Лешку.

В ответ карие глаза рыжей сузились.

– Тогда я убью тебя, – прошипела Криста и ловким движением выпростала руку из–за спины. Машинально Таня блокировала удар: в пространстве между девушками сошлись пламенем две четкие огненные линии.

У Кристы был такой же, как у нее, градовой нож.

Вновь одновременные взмахи – и опять между ними пламя.

Криста чертыхнулась и приняла бойцовскую стойку: напрягла спину и чуть согнула ноги в коленях. Нож заходил из одной руки в другую, ведьма пыталась сбить противницу с толку обманным движением.

Но Таня не стала ждать и подняла с земли камни, одновременно держа наготове нож. Вспыхнуло кольцо луньфаерских огней и завертелось вокруг ведьмы. Мгновение, и на Кристу обрушился водопад пламени. Но рыжая не растерялась: несколько сложных движений ножом, и Татьяна схватилась за плечо – рукав разорвался, ткань вмиг пропиталась кровью. Стало очень больно, казалось, будто рука отнялась.

Раздался злорадный смешок. Кажется, Криста Соболь знала особые приемы пользования магическим ножом.

Таня решила больше не испытывать судьбу и отскочила за большой валун.

Рыжая нападать не спешила.

– Выходи, – крикнула она. – И сразимся на равных, проклятая ведьма.

Таня осторожно выглянула из укрытия и чуть не вскрикнула: Криста шагнула в один из бледных смерчей – источников разрушающей силы. Какое–то время вокруг нее кольцами вился желтый дым, словно ее одежда начала тлеть. Рыжая умеет пользоваться силой источников… Но какой ценой? Да чему их там учат, в этом Несамовитом ковене, кубле прабабкиных учениц?!

И вдруг…

На камень, прикрывавший Татьяну, обрушился поток мертвого огня, и если бы не защитная линия, спешно проведенная градовым ножом, от девушки ничего бы не осталось.

Осознав это, Татьяна обозлилась.

Браслет мигом очутился в ее пальцах, и Татьяна навела кольцо обзора на Кристу. В тот же миг вокруг головы рыжей ведьмы вспыхнул черно–зеленый венец и ухнул до самой земли, заключая тело противницы в кокон.

Опало пламя, улетучился дым. Криста, с черным закопченным лицом и потрепанными тлеющими волосами, с ужасом взирала на Татьяну. Защитная сила источника покинула ее.

В два прыжка Таня подлетела к рыжей и крепко схватила за обгоревшие волосы. После чего сильно дернула вниз, подставив колено. Криста охнула, но Таня на этом не остановилась: быстрая подножка и толчок в плечо – все, как учила еще старая Олеша, – и рыжая на земле.

– Вот тебе за Лешку! – На Кристу обрушился первый удар в челюсть.

Рыжая ведьма заверещала и попыталась вырваться, но Татьяна крепко держала ее, захватив бедрами в зажим.

– А вот это – за Дашку! – Второй удар, но уже по другой скуле.

Третий удар она не рассчитала, и тот пришелся рыжей по зубам: брызнула кровь, и костяшки Таниных пальцев окрасились в алый.

Дальше она била молча, не считая ударов.

Долго била.

Когда ее подняли за руки, оттащив от жертвы, Таня не сразу пришла в себя. Даже не сразу осознала, где находится. Какие–то люди осторожно придерживали ее за локти, но не очень крепко. Да Таня и не думала вырываться, но часто и тяжело дышала – не отошла еще от драки.

Криста тихо стонала. Кто–то стал оказывать ей первую помощь. Вскоре девушку увели.

Наконец, возле Татьяны очутился Рик Стригой.

Он молчал. Его серые глаза смотрели осуждающе, но в целом полудух выглядел очень довольным. Он даже позволил себе улыбку.

– И надо было самой стараться? – насмешливо спросил он. – Никакой выдержки.

«Хотела бы я посмотреть на твою выдержку, когда тебя пытаются убить мертвым огнем», – мрачно подумала Таня.

– Мы ждем твоих распоряжений, Каве, – продолжил полудух. – Мне стоило больших усилий уговорить этих дураков поверить тебе. Так что не подведи своего самого верного друга.

Таня хмыкнула. Ну конечно, верный друг…

– Сколько времени? – тяжело дыша, спросила она у него.

Полудух вновь ухмыльнулся.

– Почти полдень… Настал наш роковой час.

Таня глубоко вздохнула.

– Скорее! – выкрикнула она изо всех сил. – Надо идти на гору Кровушу!

Глава 24

Дверь в скале

Как же тихо.

Будто выключили звук.

Из–за напряженного, звенящего безмолвия небо казалось необычайно ярким, отчетливым. Ни облачка, ни порыва ветра, ни единого звука. Мир словно замер, стал ненастоящим.

Каве переступила с ноги на ногу.

Безмятежность неба убивала. Молчание людей, собравшихся у древнего холма на каменной горе. А еще – собственный страх. Никогда не было так страшно. Или было? Едва уловимый всплеск старого, полузабытого воспоминания промелькнул в голове, но тут же исчез.

Тихо…

И вдруг – будто судорога пробежала по холму. Земля вспухла комьями, по скалистым островкам поползли трещины, посыпались каменные осколки – обнажился вековой сланец. Гневный рык сотряс горные глубины; вместе с ним затрещали стволы деревьев у подножия – некоторые со стоном валились набок, взметая листья и вздымая к небу толстые, узловатые корни.

Потянулись долгие секунды. Казалось, все кончилось и катаклизм больше не повторится. Люди, замершие на подступах к холму, понемногу зашевелились, самые смелые осторожно поползли наверх, к месту разрушения.

И тогда гора вновь ожила. Полетели вниз валуны, осыпаясь каменной крошкой, задрожала потревоженная земля, вновь застонали деревья. Птицы, всполошенно поднятые с гнезд, чертили в воздухе беспорядочные траектории, их крики слились в один тревожный гул.

Вот прорезался первый острый шип. За ним другой, третий – казалось, горный хребет решил ощетиниться частоколом копий против непрошеных гостей.

– Чудовище!!! – крикнул кто–то. – Это же чудовище!

Земля продолжала осыпаться, разлетаясь огромными пластами, вперемешку с развороченными глыбами сланца и песчаника. Остов холма все более обнажался. Солнечные лучи первыми прорвались к тайне потревоженной горы: переливаясь радужными ручейками, перед глазами зрителей невиданного действа засверкали вперемешку золотые, черные и ярко–изумрудные чешуйки.

Раз! Словно вихрь вырвалось темное, в буро–зеленых пятнах, гигантское крыло размером с небольшое футбольное поле. Два! Посыпалась земля – и громадных крыльев стала парочка. Взмах, еще один и еще – на людей обрушился ураган. Самые умные успели крепко обхватить уцелевшие стволы деревьев, остальных так и понесло кувырком по луговой траве.

К счастью, крылья замерли и плавно улеглись по бокам чудовища, образуя самую большую в мире походную палатку. Зато из–за кучи каменных обломков вынырнула исполинская, похожая на воздушный шар голова: на людей уставились два ярко–красных глаза, в каждом из них словно пылало по костру. Венчали морду два длинных уса под ноздрями–колодцами. Как ни странно, взгляд образины был осмысленным. Во всяком случае, чудище с недовольством, но не без интереса озиралось.

Послышались изумленные вскрики, сверкнула одинокая вспышка: кто–то отчаянный вспомнил, что умеет колдовать. Чудовище издало рассерженный рык и повернуло в ту сторону огромную головень. И вновь короткий рык, но уже по другому поводу: по направлению к чудищу бежала маленькая девичья фигурка. Метрах в десяти от недовольной усатой морды девушка остановилась.

Рев сотряс окрестности, и несчастная – явно сбрендившая ведьма – подалась назад и, споткнувшись о длинный обломок каменной плиты, упала на собственную пятую точку.

– Лю–у–уди!!! Опять эти лю–уди! – простонало вдруг чудовище. – Как же вы мне надоели, люди!

Глаза девушки расширились от изумления, но по–настоящему испугаться ей не дали. Платье взметнулось подолом – чудовище подхватило ее за талию. И аккуратно, но крепко зажав между острыми, как сабли, когтями, в мгновение ока перекинуло себе на спину.

Ведьма даже не пикнула – наоборот, справившись с первым потрясением, она с любопытством разглядывала чудовище, так сказать, сверху, пользуясь недоступным для других преимуществом. На всякий случай обхватила один из шипов ногами, справедливо полагая, что так вести переговоры с явно недовольным драконом будет надежнее. И действительно, голова поднялась к ней – глаза у чудища оказались закрытыми.

– Когда сойдутся три символа в Круге Силы, – тихо прошипел дракон, – плюнь через левое плечо три раза. И смотри, ни на кого не попади – проклянешь зазря. Поняла? Все, поговорили.

Таня едва открыла рот, чтобы попрощаться, как была скинута на землю самым бесцеремонным образом. Недолго думая она вскочила и побежала назад.

И вовремя! Чудовище протяжно заревело, сметая последние остатки векового земляного хранилища и, сделав несколько новых ураганных взмахов, медленно поднялось над землей.

Внизу закричали, замелькали беспорядочные вспышки и взрывы – товарищество, наблюдая за удалявшейся громадиной, заметно осмелело: колдуны пустили в ход весь магический арсенал. Но было поздно: чудовище вновь взрыкнуло на прощание, не без затаенного ехидства, совершило еще один яростный взмах гигантскими крыльями и пропало меж белых облачных перин.

– Он тебе что–то сказал? – тут же подбежал к девушке полудух. – Что, Каве?

Вместо ответа она указала на развалины: гора словно разломилась надвое, образовав огромную котловину. Небо над ней дрожало и переливалось бледным радужным сиянием – кажется, гора явила магам сильное отрицательное пространство.

Полудух больше не спрашивал. Он одарил Таню радостным взглядом и направился к остальным, в нетерпении поджидавшим его.

Круг Силы решили разложить на помещавшейся в центре котловины каменной плите, плоской и черной, как уголь. Из камня до сих пор тянулся обрывок цепи, некогда сковывавший Великого Мольфара. В силу особой торжественности церемонии плиту покрыли черным бархатом.

Тане пришлось выдержать еще один допрос. Она поведала вкратце о своем разговоре с карпатским магом, опустив некоторые подробности личного характера и ту часть, где беседа шла о Золотом Ключе.

Впрочем, от нее быстро отстали. Три символа собраны – Дверь в Скале откроется. Чего еще желать? И Таню отпустили к зрителям под охраной полудуха.

Три хранителя вышли в центр, остальные окружили их кольцом, на расстоянии порядка десяти метров. Сам камень охраняла защитная линия – на случай, если кому–то захотелось бы совершить покушение на одного из участвующих в обряде Круга Силы.

Начал церемонию карпатский президент. Он медленно и торжественно положил на камень Скипетр. И остался стоять рядом. Таня приметила жадный взор, которым одарил Лютогор сей волшебный предмет. Видать, красивый золотой жезл, увенчанный граненым изумрудом, по–прежнему волновал властолюбивый ум предводителя диких.

Из–за плеча отца вышел Алексей. Золотой Венец карпатских князей в его руках дрожал и переливался сиянием изумрудных огней. Таня испытала новый приступ волнения. Скорей бы это все кончилось…

Младший Вордак осторожно положил корону на камень, в некотором отдалении от Скипетра. Таня перехватила мрачный взгляд, которым старший Вордак одарил сына. Лешка вжал голову в плечи. По–видимому, торжественность обряда тяготила его. А также напряжение, воцарившееся среди людей в котловине, где некогда возлежал Великий Мольфар.

И вот с другой стороны подошел Лютогор. Надменно усмехнувшись, он вытащил из–под плаща Державу и водрузил золотой шар на черный бархат, замыкая три символа власти в круг. Позади предводителя диких, сразу за защитной линией, тут же встали сыновья – Марк и Левий. Возле них столпилось около трех десятков человек, чуть далее – тени и полутени духов–телохранителей. Впрочем, со стороны карпатского президента людей было в два раза больше.

Решительный момент настал.

Сначала ничего не происходило. Но все ждали. Ждала терпеливо Татьяна, ждал полудух, ждали три хранителя. Все смотрели на Скипетр, Венец и Державу.

И вдруг три предмета вспыхнули разом – ярким и чистым, ослепительно–желтым пламенем.

Таня давно уже высмотрела бледные очертания Двери: узкой и длинной, с красивой закругленной аркой. По всей ее площади шли тонкие, замысловатые узоры, словно она была покрыта изморозью, а в центре зияла серым пятном бледная скважина. Никакого Ключа там не было, во всяком случае, издалека не разглядишь. Дверь в Скале медленно вращалась возле трех символов власти, почти задевая призрачным краем старшего Вордака – карпатский президент оказался к ней ближе всех. Таня сразу приметила, что Дверь находилась на том самом месте, где лежал дракон–маг. Кажется, до момента воссоединения Скипетра, Венца и Державы только Татьяна видела бледную, прозрачную тень Двери, да полудух – он тоже видел. Чародольский Князь даже послал ей заговорщицкий взгляд по этому поводу.

Когда пламя вспыхнуло, по узорам Двери словно побежали тысячи тонких ручейков раскаленной лавы. Как будто в готовую форму решили залить расплавленное золото. В один миг бывшая прозрачной и бесцветной поверхность воссияла сложной сетью узоров, бледная серая скважина в центре стремительно почернела. Магическая Дверь замедлила свое вращение и вскоре совсем остановилась.

Изумленный вздох прокатился по котловине: Дверь в Скале явилась людям.

Вордак подошел к Двери в Скале вплотную и осторожно тронул ее рукой. Дверь поддалась, чуть скрипнула, как настоящая, и приоткрылась.

Многократное «ура!» прокатилось по котловине, отразилось в небе и разлетелось над горами Карпат. Маги праздновали победу.

– Там Ключ! – воскликнул Лютогор, и его слова отдались в толпе разноголосым эхом. Старший Вордак не выдержал и вновь обернулся к Двери.

– Лешка! – предупреждающе выкрикнула Таня, одна лишь не спускавшая глаз с тех, кто продолжал стоять вокруг символов власти, честно исполнивших свое предназначение. Все остальные пялились на Дверь в Скале – сияющую и прекрасную.

Краем глаза Таня заметила незначительное шевеление правой руки Лютогора. Заслышав ее крик, предводитель диких оскалился: лицо его перекосилось, рука выпросталась для замаха, и в младшего Вордака полетел дротик. Тонкое, стальное жало.

Едва уловимым движением старший Вордак развернулся, сделал неимоверный прыжок и успел заслонить сына, дротик вонзился ему чуть ниже ключицы. Карпатский президент пошатнулся и упал на колени.

В следующую секунду Лютогор кинулся к Державе и накрыл ее плащом. Злорадно захохотав, словно обезумел, он выпрямился, кинул гневный взгляд и исчез.

– Отец! – раздался полный боли и отчаяния крик. – Папа!!!

Защитная линия, окружавшая трех хранителей, угасла. Ведь один из хранителей убежал, а второй…

– Умер, умер, умер… – тревожной волной разнеслось по котловине, гулко отразившись в камне разломанных стен котловины. – Карпатский президент умер!

Первой мыслью Тани было – бежать! Помочь, утешить, просто быть рядом.

– Ни с места, – не отрывая взгляда от происходящего в центре, приказал полудух Тане. – Не сделай еще хуже.

Девушка повиновалась. Полудух был прав. Она может сделать еще хуже…

Основная часть магов сгрудилась возле Вордаков. Таня видела, как при замедленной съемке, что какая–то старая женщина присела возле полулежавшего на носилках президента, пытаясь помочь ему. Вскоре она встала и что–то прошептала магу Виртусу. Он мрачно кивнул и обратился к Лешке. Кажется, рядом с ними мелькнула стриженая голова Шелла…

Таня закрыла лицо руками.

– Хитер, – непонятно кого имея в виду, произнес полудух. – Как я и думал.

– Он мог убить и его, – с ненавистью глядя на Стригоя, произнесла Таня. – И ты это знал!

– И тебе не жаль старого президента, Татьяна? – Полудух ухмыльнулся. – Ты могла бы проявить больше соболезнования, ведь твой друг сейчас скорбит. Шутка ли, потерять отца. А виновата в этом ты, Таня.

– Я?!

– Один из хранителей должен был умереть, – жестко произнес полудух. – Иначе Круг Силы не выполнил бы свою миссию до конца. Дверь в Скале должна принять жертву одного из трех, владевших самыми могущественными вещами на земле. Таково было условие, поставленное Великим Мольфаром. Они знали об этом – и Вордак и Лютогор. Пришло время избрать Единого Карпатского Князя. Единого, Каве.

Таня сглотнула подступивший к горлу комок.

– А Лешка? – сипло произнесла она. – Лешка, он знал?

Полудух промолчал, но скривился.

– Честно говоря, я ставил на президента, – задумчиво произнес он как бы для себя. – Как же занятно все повернулось… А теперь, леди, прошу извинить, я должен вас покинуть. Мне надо исследовать Дверь. Тебя будут охранять, на всякий случай.

Он кому–то кивнул, и вокруг Тани зазмеились тени призрачных охранников.

Оставшись без особого присмотра, Таня три раза плюнула через левое плечо. Что бы ей это ни принесло, но Великому Мольфару она доверяла намного больше, чем кому–либо из присутствующих. Возможно, он раскрыл ей способ лучшей защиты…

Неожиданно наступила полная, всеобъемлющая тишина. При напряженном молчании толпы маг Виртус указал на Скипетр и Венец, а после что–то произнес Лешке, по–прежнему державшему отца за бессильно повисшую кисть.

Парень вновь зло ответил. Виртус заговорил еще более настойчиво. К сожалению, Таня со своего места не могла ничего расслышать, а ближе ее не подпускали духи–охранники.

«Новый Карпатский Князь, – вдруг зашептали люди. – Истинный Князь…»

Маг Виртус вновь произнес несколько коротких, чеканных слов.

Алексей Вордак отпустил руку отца. Встал. Белоголовый поляк положил ему на плечо свою ладонь. Но парень ее сбросил и что–то зло выкрикнул. Люди заволновались.

«Новый Карпатский Князь, – зашептались между собой маги. – Истинный Князь…»

Таня, заслышав это, чуть не взвыла… Лешку выбрали правителем вместо отца… Но если бы старший Вордак убил Лютогора, то и дальше был бы властителем карпатских земель. Единым Князем. Но теперь – жребий судьбы выпал младшему… А ведь Криста знала это! Или предугадала? Ох, что же теперь будет?

Татьяна заметалась в отчаянии. Что же теперь делать ей? Лютогор убежал, но может вернуться и довершить покушение на сына Вордака…

Неожиданно ее что–то кольнуло в грудь. Таня схватилась за сердце, казалось, в него попал дротик… Но боль тотчас отпустила.

Невольно Татьяна приложила руку к груди, словно по наитию, и нащупала нечто твердое и холодное. Металлическое. Маленький предмет.

Скосив глаза вниз, она увидела небольшой, размером с мизинец, золотой ключик. Благословенный для многих артефакт болтался на тонкой кожаной полоске, оборачивающейся вокруг шеи девушки.

Ну и ну…

Вот тебе еще одна задачка, Каве.

Внезапно пространство над черным камнем, где был возложен Круг Силы, вспыхнуло, и перед собранием объявился Лютогор. Его свита, сразу после побега предводителя взятая в кольцо охранниками карпатского президента, тут же радостно взвыла.

– Ни с места, щенок! – пригрозил Лютогор младшему Вордаку, уже державшему в руках свой черный меч. Глаза парня пылали лютой злобой. Он молчал и не двигался, но намерения его были ясны.

Лютогор скалился радостной ухмылкой. Таня поняла, почему Лешка не нападает: между противниками пролегала огненная линия – магический барьер, возведенный Лютогором. Позади главного дикого вовсю орудовали сынки: они обшаривали Дверь в Скале, торопливо касаясь переплетений и выемок золотистых узоров.

– Ничего, – сказал один из них. Кажется, это был Левий. Марк чертыхнулся.

– Ключа нет! – словно раскат грома, прозвучал голос полудуха, и все его услышали. Он вышел вперед и встал между Алексеем и Лютогором. Огненный барьер исчез под его плащом, не причинив Чародольскому Князю никакого вреда.

– Я давно уже проверил Дверь, – добавил он чуть тише, но его голос продолжал быть отчетливо слышен. – Никаких следов. Ни–че–го.

– Ты обманываешь, Князь, – процедил Лютогор.

– Нет, – возразил полудух. – Ты и сам знаешь, что сейчас я предельно честен.

Лютогор ощерился.

– Ты не лжешь, – прорычал он. – Иначе ты давно бы сбежал с этой девчонкой… Кстати, где она? Где твоя любимая молоденькая потаскушка, Чародольский Князь?

В следующую минуту Алексей Вордак бросился на предводителя диких и даже успел полоснуть его клинком по плащу, разом отрубив изрядный шмат ткани.

Лютогор взревел и нанес ответный удар. Впрочем, его тут же парировал маг Виртус, грациозно отбив жуткий ядовито–зеленый меч озверевшего дикого.

Нападение послужило сигналом к общей схватке: люди Лютогора прорвали оборону и теперь наносили удары направо и налево, без разбору, где свои, где чужие. Послышались крики, то и дело кто–то падал, его топтали… Поднимались далеко не все.

Танина охрана ослабила бдительность, духов взволновало сражение: люди дерутся, а значит, есть опасность для их повелителя – Чародольского Князя. Воспользовавшись этим, Таня совершила ультрапрыжок и очутилась аккурат возле Двери в Скале.

Рядом никого не было. Все до единого ввязались в драку, и Тане это было только на руку. Раз Великий Мольфар доверил ей Золотой Ключ, значит, он согласился с предложением спрятать сей предмет подальше от людских глаз. А значит, оставался единственный путь.

– Не вздумай убегать, Каве!

Заслышав громовой голос полудуха, тысячекратно размноженный эхом, Таня дернулась назад и тут же почувствовала спиной шероховатую поверхность. Да, позади была прекрасная, сияющая Дверь в золотистых узорах. Дверь в Скале. Так близко…

– Отдай мне Ключ, Каве. – Голос Рика Стригоя был холоден и властен.

Все, кто был в пещерной зале, тут же обернулись к ней.

Невольно девушка ухватилась за маленький ключик, прятавшийся под майкой, и этот жест оценили многие.

– Ключ, Ключ… у ведьмы Золотой Ключ, тот самый…

Побоище само собой прекратилось. Все – и правые и виноватые – обратили свои взоры к Татьяне.

Полудух медленным шагом направился к девушке. Таня заволновалась.

– Стоять! – проревел Лютогор.

Но Виртус тут же напал на него, накрывая радужной мерцающей сетью. Завихрилась разноцветная дымка, и они оба исчезли. Люди вновь заволновались, но полудух взмахнул рукой, и за ним выросла прозрачная стена, отделившая от остальных его и Таню.

– Каве, тебе ничто не будет угрожать… – Полудух сделал еще один маленький шаг к ней. – Просто отдай мне…

– Ни с места! – пригрозила ему Таня. – Стой или пожалеешь!

И тогда, прямо сквозь стену, шагнул Алексей Вордак.

Полудух, по всей видимости, ждал этого, потому что встретил парня с насмешливой улыбкой. Несколько охочих попытались повторить подвиг младшего Вордака, но отскакивали от круглой стены, как будто их жалило. Похоже, полудух намеренно пропустил Вордака…

– Отдай мне Ключ, Таня. Мне он нужен. – И Лешка сделал быстрый шаг по направлению к девушке.

Полудух также немного вышел вперед.

– Ни с места! – прорычала Таня. – Иначе никто ничего не получит!

Все, кто был в котловине, замерли, прислушиваясь.

– Пусть останутся только двое: ты и ты. – Она указала на полудуха и Лешку. – Остальные – вон!

Люди зароптали в едином гомоне, но полудух подтвердил слова девушки.

– Все в сад, – четко сказал он. – Не нервируйте нашу ведьмочку.

Слуги Чародольского Князя тут же повиновались, но представители карпатской стороны замерли: старший Вордак умер, однако…

– Ты теперь – Князь, – насмешливо произнес полудух и подарил острый взгляд младшему Вордаку. – Ну так скомандуй своим людям, чтобы убирались к черту.

– Вон отсюда! – заорал Лешка. В его голосе чувствовалась такая сила, ярость и боль, что его мгновенно послушались.

– О, сколь прекрасные ораторские способности, – тут же сыронизировал полудух. – Из тебя выйдет отличный правитель, малец.

Лешка даже не смотрел на него.

«Таня, отдай мне Ключ, – мысленно обратился он к ней. – Мне нужен этот Ключ! С его помощью я смогу отомстить за отца!»

Татьяна заволновалась:

«Ты не знаешь, что это за Ключ! Это опасная вещь!»

«Ключ подарит мне власть, с помощью которой я смогу разделаться с Лютогором!»

«Нет! Ты не должен мстить Лютогору…»

«Что–что?..»

Таня чуть не взвыла от отчаяния и бессилия. Ну как объяснить сыну, только что потерявшему отца, что он не должен мстить за его смерть тем, кто намного сильнее его? Да и нужно ли?

«Что ты сказала, Таня?» – Лешка выглядел так, словно только что узнал о предательстве девушки. Или же получил от нее сильнейшее оскорбление.

Полудух, конечно, все понял. Стоял, сволочь, и не вмешивался.

Лицо младшего Вордака стремительно покраснело. Казалось, он еле сдерживался, чтобы не сорваться и не отнять у нее Золотой Ключ силой.

Он презрительно скривился:

«Значит, ты решила отдать Золотой Ключ ему? Своему любимому другу и учителю, мерзкому полудуху…»

«Успокойся, – еле сдерживая гнев, мысленно ответила ему Таня. – Лучше помоги мне… Если я отдам сейчас Ключ тебе, то он убьет тебя…»

«Не успеет!» – Лешка кинул мстительный взгляд на полудуха – тот ответил насмешливой улыбочкой.

– Таня, я не трону твоего друга и пальцем. Клянусь. Он теперь является Единым Князем, а между нашими землями мирный договор.

Невольно Таня переместила взгляд на полудуха. Да, Истинный Чародольский Князь знал, куда бить.

– Ненадолго! – прорычал в запале младший Вордак.

– Остынь, – холодно ответил ему Стригой. – Это не я убил твоего отца.

И Лешка не выдержал. Он кинулся на полудуха, на ходу поднимая камни и превращая их в луньфаерские огни. Но ни один огненный снаряд не достиг цели: все они рассыпались перед полудухом веселыми фейерверками.

Таня стояла, по–прежнему ощущая спиной каменный холод Двери в Скале, тонкой перегородкой разделяющей девушку с другим, чародольским миром.

И совершенно не знала, что предпринять. Ее сердце разрывалось между стремлением помочь Лешке и желанием спасти Ключ.

– Ты мог бы научиться хоть каким–то основам дипломатии у своего отца, пока тот был жив, – беспощадно произнес полудух. – Еще одна попытка напасть – и я тебя просто свяжу, как глупого дикого жеребенка.

Но Лешка и сам понял, что не равен в силах с полудухом. Поэтому он вновь обратился к Тане:

«Отдай мне Ключ, Каве. И иди с ним, куда хочешь».

Тане показалось, что она ослышалась.

«Что, прости?»

Лешка опустил глаза. По его скулам заходили желваки. Но вскоре он вновь поднял взгляд:

«Я знаю, что ты хочешь уйти в Чародол… с ним. Я тебя не осуждаю… Он силен и богат, он властен и сможет тебя защитить… Куда лучше, чем я».

Тане перестало хватать воздуха. Полудух прищурился, с интересом наблюдая за переменами в ее лице.

«Так ты меня не осуждаешь?! – саркастически произнесла она и, не выдержав, гневно повторила: – Не осуждаешь, значит…»

У нее внутри все вскипело! Казалось, она сейчас сможет разорвать эти каменные завалы на куски, раздвинуть огромную котловину руками, чтобы освободиться от яростного тугого комка, заполонившего внутренности после слов Алексея Вордака – новоявленного карпатского властителя.

Но Лешка принял ее разбушевавшиеся чувства по– своему.

«Да, – еле слышно прошелестел его голос. – Так будет лучше и для тебя и для меня…»

«Значит, лучше?!» – Она все еще не могла поверить.

«Я должен отомстить за отца, – упрямо повторил парень. – Отдай мне Золотой Ключ. Я стану сильнее их всех и смогу отомстить».

«Предатель! – не сдержалась Татьяна. – А я тебе так доверяла!»

– Ты и дальше можешь доверять мне, Таня, – бесцветным голосом произнес Вордак. – Но он… – Его голос прервался, но парень быстро с собою справился: – Он для тебя лучше. Сможет защитить. А я – нет.

Татьяна вскинула голову.

– Конечно, лучше, – произнесла она, справившись с волнением. – А ты – ты просто струсил.

При этих словах глаза у полудуха заблестели. По–видимому, молчание стоило ему больших сил.

– Мой отец был прав. Я допустил слабость по отношению к тебе, и вот – его не стало… Я сделал выбор. Но не такой, как он хотел.

– Так, значит, ты меня винишь? – вспылила Таня. – Я виновата, что так получилось?

– Нет… Просто с ним тебе будет лучше. – В его голосе прорезалась тоска. Но вместе с нею – и упрямство. – Он защитит тебя, – как заведенный, повторял парень.

– Да, это так, – сказал полудух. – Со мной мисс Каве будет надежнее. Но сначала я получу у девушки Золотой Ключ, если ты не против.

– Мне тоже нужен Ключ, – тут же возразил Вордак. – Мы находимся на карпатской земле, а значит, он мой.

Полудух хмыкнул:

– Быстро учишься, Вордак. Но все же я заберу и Ключ и девушку. Извини.

Больше Татьяна не могла выдержать:

– Это вы извините.

Губы у нее задрожали, глаза сузились от обиды, но она сделала маленький шаг назад.

Полудух метнулся к ней, но Таня была к этому готова: еще одно движение назад – и ведьма очутилась за дверью.

К ее удивлению, она продолжала видеть через волшебную дверь все, что происходило с той стороны, но словно через толстое стекло.

– Каве, отдай Ключ, – четко произнес с той стороны полудух. Таня его прекрасно слышала. – Я тебя все равно найду. Или ты вздумала скрыться от меня на моих же землях?

Девушка не ответила. Она сняла с шеи Ключ и вставила в замочную скважину.

– Не делай этого, Каве! – Кажется, полудух впервые за время их знакомства так рассвирепел. – Не делай!!!

– Ну вот и поищи меня на своих землях, – мстительно произнесла Таня и повернулась, намереваясь исчезнуть в ближайших кустах. Позади был лесок. Пели птицы и светило солнце. Дышалось легко и свободно. Скорее всего, атмосфера и биосфера Чародола не сильно отличались от карпатской земли.

– Таня!!! – вдруг выкрикнул Лешка. – Та–а–аня! – Казалось, это каждый камень в котловине кричит имя девушки.

И она не выдержала, остановилась.

– Таня, не уходи! Пожалуйста! – Лешкин голос летел к ней, преодолевая междумирную преграду. – Пожалуйста! Останься… Та–а–аня!

И она обернулась.

Полудух замер, прищурился, остро всматриваясь в ее лицо.

Но Рику не стоило волноваться – она уже приняла решение. Леша хочет отомстить за отца. Это его выбор.

Так что прощай, карпатская земля, здравствуй, Чародол.

Извини, Леша.

Но это навсегда. Или очень, очень надолго.

Над горами царил зной.

Маг Виртус и Шелл осторожно поддерживали новоявленного карпатского правителя под руки. Все трое они легко скользили над землей и вскоре очутились на небольшой спокойной полянке в тени дубов, прохладной и тенистой.

Как только его отпустили, Лешка схватил себя руками за голову и, не выдержав, осел прямо на зеленую траву.

– Ушла, – растерянно пробормотал он. – Насовсем ушла…

Маг Виртус недовольно поморщился, но промолчал.

– Вот жестокая баба, – мрачно сплюнул Шелл. – Все они такие.

– Нет, не все! – вдруг разозлился Лешка. – Она – не такая! И больше всего обидно, – быстро пробормотал он, словно был в беспамятстве, – что это я! Я сам виноват! Я должен был удержать, должен… А не слушать ваши идиотские советы! Чем бы мне помог тот Ключ, чем?! Вы все – уроды! Ненавижу!!!

Виртус осторожно приблизился.

– Ты ее уже не вернешь, – тихо, но веско произнес он. – Дух Стригой вряд ли отпустит девушку из своего царства… Хранительница Венца останется в Чародоле навсегда.

Он положил руку ему на плечо. Опять. Совсем так же, как делал отец…

– Отстаньте от меня! – грубо сбрасывая его ладонь, выкрикнул младший Вордак.

– Ты теперь хранитель Скипетра, – вдруг резко произнес Виртус. – Поэтому соберись. Люди признали тебя Карпатским Князем. У тебя два символа из трех. Мы поймаем Лютогора и отнимем у этой падали Державу. Отомстим за твоего отца. Соберись и властвуй. У тебя впереди много дел.

– Да ладно тебе, Леха, забудь, – попытался внести свою лепту и Шелл. – Найдешь себе другую бабу, понормальнее… А то влюбился, как пацан…

Короткий и сильный удар в переносицу прервал легкомысленные речи поляка.

– За что?! – взвыл тот, хватаясь за нос. – Совсем сдурел?!

Но Лешки уже не было: лишь серебрился, плавясь от сильной жары, воздух – парень совершил ультрапрыжок в неизвестном направлении.

– Вот же гад! – Шелл обиженно и зло поглядывал на участок примятой травы, где только что пребывал младший Вордак. – Ну я ему устрою! Пусть только вернется!

– Не трогай его, – тихо произнес Вирт. – Парню и так досталось. На его плечи взвалили тяжелую ношу… Так что охладись. А он придет. Поревет где–нибудь в уголке леса, да и придет. Успокоится. Все через это проходят – через год и не вспомнит.

– Да он по этой блондинке не первый год сохнет! – пробурчал Шелл, все еще потирая переносицу. – Все никак не перебесится…

– Успокоится, – уверенно проговорил Вирт и задумчиво тронул серьгу с черно–золотым полумесяцем. – А после… нам всем будет чем заняться. Лютогор жаждет мести за отобранный титул Карпатского Князя. Алексей будет мстить за отца… Нашему молодому Князю надобно набраться сил. Ведь вскоре ему придется встретиться на переговорах с Чародольским Князем. Подтвердить или опровергнуть наш мирный договор. Что–то мне подсказывает – будет нелегко.

– Надеюсь, Лешка станет поспокойнее…

– Вот именно. И это будет твоей задачей.

– Двинуть по шее надо ему – вот и все воспитание, – не утихал Шелл.

– Ладно, после разберемся.

Вирт досадливо щелкнул пальцами, и они с Шеллом тоже покинули поляну.

Большой ушастый филин ухнул, тяжело сваливаясь с ветки, и, взмахнув широкими крыльями лишь у самой земли, полетел по направлению к ближайшему селу.

Завидев колодец, птица радостно спикировала прямо на деревянный брус, предназначенный для удобного расположения ведер с водой.

Филин нахохлился, с отвращением поглядывая на лужицу воды у колодца.

– Нет, до такого я не опущусь, – пробормотал он совершенно по–человечески.

К колодцу, громыхая пустыми ведрами, направлялась девушка в обычной для жителей села одежде: длинной юбке и просторной батистовой рубашке, в которой так хорошо ходить в жару. Девушка была невысока, черноволоса и вовсю распевала народную, несколько похабную песню.

Увидев филина, она замерла в удивлении. Нахохлившаяся птица старательно делала вид, что спит. Косо поглядывая на филина, девушка осторожно опустила ведро в нутро колодца и стала медленно поднимать, по–видимому, чтобы скрипом ворота не разбудить ненароком лесную птицу.

Но когда ведро опустилось на деревянный брус, колодезная цепь неосторожно брякнула.

Круглые желтые глаза мгновенно открылись.

– Вода!!! – радостно гаркнул филин. – Во–дич–ка!

В следующий миг птица, ловко пользуясь крыльями, наклонила ведерный край к себе и жадно припала клювом к полившейся струе.

– А–а–а… а–а–а… – Девушка попятилась, наступив босыми ступнями в ту самую лужу, которой побрезговала птица.

Филин на миг оторвался от воды.

– Да спасибо… спа–си–бо! – веско произнес он и вновь вернулся к прерванному занятию.

Дикий визг размножило колодезное эхо: девица, позабыв про ведро, ускакала так резво, что лишь пятки засверкали под развевающимся подолом юбки.

– Ну и народ пошел. – Ночная птица неспешно вытерлась крылом и неодобрительно покачала ушастой головой. – Совершенно неверующий… ни во что! А, ладно, спишет все на солнечный удар… Ну что ж, а теперь займемся делами! Нанесем визит юному карпатскому князьку… Все–таки у нас мирный договор, нельзя нарушать. А может, он лучше меня знает, где искать эту несносную ведьмочку.

Филин мрачно гыгыкнул, взмахнул крыльями, да и взмыл в воздух. Через миг он превратился в маленькую точку, а после и вовсе пропал в небесной вышине.

Свободная ведьма

Быть ведьмой значит быть действительно свободной.

Tonia Brown «Church of Wicca», перевод А. Поповой

Глава 1

ДВА КНЯЗЯ

Назревала катастрофа.

Тихо и вкрадчиво шипел свечной воск, плавясь под рыжими змейками огня, лениво потрескивало пламя в настенных чашах, и вился дым под низким потолком, создавая в пространстве зала фантастические, жутковатые иллюзии.

В тесноватом помещении собралось немного людей — человек тридцать. Самые верные и преданные люди, лучшие колдуны из цивиллов. Именно здесь, в одном из подземных залов Черного замка — резиденции карпатских правителей Вордаков, проходили переговоры о дальнейшем сотрудничестве с иномирным Чародольским Князем.

Нынешний Карпатский Князь, Алексей Вордак, сидел в непривычном для него президентском кресле — с высокой жесткой спинкой, неудобными, впивающимися в кожу подлокотниками, богато изукрашенными золотой лепниной, — и смотрел только на Чародольского Князя.

Проклятый дым заставлял слезиться глаза и морщить нос, туманил взгляд и сеял хаос в мыслях. Молодому правителю стоило огромных усилий выглядеть, как подобает главе целого княжества. Поэтому он медленно и осторожно, чтобы никто не заметил, еще больше выпрямил спину и сглотнул подступивший к горлу комок. Да, великий Чародолец тянет с ответом, заставляя нервничать всех присутствующих в зале.

Насмешливый и пристальный взгляд серых глаз пугал и раздражал младшего Вордака. Заставлял нервничать. Что скажет повелитель Чародола, полудух Рик Стригой, в ответ на прямое предложение подтвердить сотрудничество с новым Карпатским Князем?

Пауза недвусмысленно затянулась.

Все, кто находился в подземелье, застыли. Казалось, время остановилось, замерло навсегда — слишком долго тянулось напряженное, выжидательное молчание. Лишь особо впечатлительные маги пытались скрыть волнение тихими вздохами и равнодушным покашливанием. От одного слова полудуха Стригоя зависело очень многое, и вскоре это слово прозвучало.

— Нет, — сказал Чародольский Князь. — Я не согласен сотрудничать с Карпатским княжеством, пока на троне восседает юный, глупый мальчишка.

И улыбнулся — мягко и дружелюбно, как бы извиняясь за обидную фразу. Но в его глазах, где затаилась серая холодная сталь вражды, Вордак прочитал вызов, мрачное предостережение. Да, Чародольский Князь не собирается водить с ним дружбу. С ним — Алексеем Вордаком, по воле судьбы принявшим титул Карпатского Князя после гибели отца.

По всему выходило, что Чародольский Князь и не думал принимать его всерьез. Он просто взял и прибил младшего Вордака одним ударом. Как надоедливо кружащуюся у самого лица мушку. Чтобы не жужжала больше, не злила и не раздражала великого Чародольского Князя.

В данную минуту Алексей Вордак все силы тратил на то, чтобы не вскочить и не кинуться на эту наглую ухмыляющуюся рожу, подтвердив тем самым, что да, он юный, вспыльчивый и немудрый. Его шаткое, так и не упрочившееся положение власть имущего только что рухнуло, словно карточный домик, — грудой бесполезных, утраченных возможностей. Останутся ли с ним его верные советники, поверят ли в него, пойдут ли за ним, как шли за старшим Вордаком…

Полностью осознав эту мысль, Карпатский Князь не выдержал и вскочил. Выпрямился во весь рост.

— Это все, уважаемый гость? — холодно произнес он, стараясь унять злую дрожь в руках. — Тогда не смею больше задерживать.

Полудух улыбнулся, на этот раз снисходительно.

— Конечно–конечно, — добродушно пробормотал он. — Но перед тем как я удалюсь, позволю дать вам, дорогой князь, один совет… Ой как тяжело править в столь юном возрасте, поверьте мне, уж я–то знаю… А ведь вам даже четверти века нет, не правда ли? А Карпатские горы — непростое княжество. Здесь сходятся пути множества параллельных миров, самые верные междумирные тропы пролегают в этих владениях… Ну и в мой Чародол можно теперь заглянуть… Лакомый для многих кусочек. Уверен, скоро к вам нагрянут гости из соседних государств, а там уже и со всего мира подтянутся. Насколько я слышал, к Двери в Скале — закрытому по одной досадной случайности проходу в Чародол — началось паломничество иностранных магов. Делегации из ближнего и дальнего зарубежья едут к вам одна за другой. А ведь в Карпатах, задолго до того, как вы родились, уважаемый князь, происходили интереснейшие вещи… Да, здесь сходятся важнейшие узлы миросплетений, о которых вы, в силу бедности ваших знаний и недостатка жизненного опыта, даже не подозреваете. Вы хоть понимаете, сколь тяжкое бремя на себя взвалили?

Рик Стригой замолчал, очевидно, ожидая ответа.

— Отец передал мне Скипетр и княжеский титул, — зло, но четко ответил Алексей Вордак своему заграничному гостю. — И я намерен нести его до самого конца. Жаль, что вы не разделяете его выбора. Жаль, что отказались от мирного соглашения, ранее заключенного с моим отцом. Но… как–нибудь и без вас справимся.

Чародольский Князь вновь усмехнулся:

— Конечно–конечно… И все–таки совет. На вашем месте я бы немедленно собрал делегацию к Лютогору — предводителю клана диких, отдал бы ему Скипетр и Венец, который также находится почти в вашей власти, не так ли?

Рик Стригой сощурил глаза, и его лицо приобрело довольно хищное выражение. Он выдержал паузу и продолжил более жестким тоном:

— Послушайтесь меня, юный князь, и передайте Лютогору власть. Да, он резок, груб, кровожаден. Вы же, руководствуясь лишь бездумным мальчишеским благородством, больше всего на свете желаете отомстить ему за смерть вашего отца.

При этих словах Алексей Вордак сильно побледнел.

— Но он властен, умен, опытен, — как ни в чем не бывало продолжал полудух. — Карпатское колдовское сообщество с радостью поддержит его, к тому же больше достойных кандидатур не осталось. А сами вы, юный князь, отойдите в сторону. Если будете вести себя смирно, он вас пощадит. Иначе я не дам за вашу жизнь и старого, траченного молью клубка ниток. Вы не сможете управлять княжеством даже при таком советчике, как уважаемый маг Виртус. Но, передав власть Лютогору добровольно, вы сохраните свою молодую жизнь.

Надо отдать Карпатскому Князю должное — Алексей Вордак ничем не выказал ярости. Наоборот, он сел, расслабленно откинулся на спинку кресла и сделал вид, будто серьезно раздумывает над предложением инодержавного гостя.

— Со своей стороны могу дать вам любую должность при своем дворе, — видя, что мгновенного ответа не последует, любезно продолжил Чародольский Князь. — Сможете спокойно довершить магическое образование. Женитесь, наконец… У нас в Чародоле много красавиц, которые с радостью пойдут за столь аристократичного представителя, коим вы, конечно, будете являться до конца ваших дней.

Непроизвольно кулаки у младшего Вордака сжались. Маг Виртус заметил это и деликатно кашлянул, словно бы испрашивая разрешения вмешаться.

— Возможно, для начала нам всем стоит успокоиться, — осторожно начал свою речь этот хитрый польский колдун. — И не делать преждевременных, скоропалительных выводов. После чего хорошо обдумать создавшееся положение… Возможно, стоит провести повторные переговоры чуть позже?

Чародольский Князь скривился, явно не одобряя попытку мага Виртуса завершить встречу на дружественной ноте.

— Нет, свое решение я менять не намерен, — отчеканил он. — Сотрудничества не будет.

— И все–таки… — не унимался польский маг.

Но Чародольский Князь его перебил:

— При инциденте на горе Кровуше, столь печальном для всех нас… юный Карпатский Князь доказал, что ему доверять не стоит. — В голосе полудуха прорезался металл. — Из–за его поспешности, горячности, глупости и прочих неконтролируемых чувств произошла очень неприятная вещь. Был похищен Золотой Ключ. Вряд ли такой человек, как этот мальчишка, сможет управлять не то чтобы княжеством… он не способен сдержать даже собственные эмоции.

Словно бы в подтверждение его слов Алексей Вордак вскочил и в один прыжок оказался перед Чародольцем.

— Ну и пошел бы ты, полудух! — выпалил он. — Со своим сотр–р–рудничеством! Пошел бы прямо в… — и добавил конкретное указание.

Маги замерли в едином охе. Карпатский Князь только что перешел тонкую грань — оскорбил самого правителя Чародола, да еще официально, при свидетелях!

Но полудух, несомненно, был доволен — даже заулыбался и вновь прищурил серые глаза. Кажется, именно этого он и добивался — вывести юного князя из себя. Маг Виртус вздохнул, осуждающе цокнул языком и покачал белой головой.

Между тем Карпатский Князь сделал шаг вперед, подойдя к полудуху чуть ли не вплотную, и вперился в того гневным взглядом. Чародольский Князь не отступил, наоборот, с интересом ожидал его дальнейших действий.

Присутствующие заметно волновались — назревал большой междумирный конфликт.

— Так ты мстишь мне за Ключ? — неожиданно тихо спросил Вордак. — Или же за нее?

Полудух тут же перестал улыбаться. Не произнеся больше ни слова, он коротко и непринужденно поклонился, после чего исчез вместе со своей свитой в дымке серебристого тумана ультраперехода.

Некоторое время среди присутствующих царило молчание. Только слышались тяжкие вздохи и неодобрительные покашливания, чувствовалась всеобщая угнетенность.

— Теперь нам хана, — прошептал Шелл на ухо магу Виртусу. Но в наступившей тишине его услышали все, кто был в зале.

Словно бы ставя точку в деле неудавшихся переговоров, пространство перед князем Вордаком прорезала яркая огненная вспышка — в левый подлокотник его кресла вонзилась грубая железная стрела с оперением из совиных перьев. Если бы Карпатский Князь не убрал в этот момент руку, ему раздробило бы ее вчистую, как золотую лепнину, в мгновение разлетевшуюся на мелкие крошки.

Этот инцидент даже неугомонный Шелл не взялся прокомментировать и лишь протяжно, с присвистом, вздохнул.

— Вот же сволочь, — пробормотал почти про себя поляк.

Глава 2

МОЛЬФАР

Где–то выли — тоскливо и пронзительно.

Звук тянулся и тянулся, похожий на тяжкий, безысходный плач, и проникал в самое сердце, теребя и терзая нервные струны, словно обезумевший от страха музыкант. Хотелось спрятаться или, наоборот, тоже завыть — разделить чужое уныние, выплеснуть собственное отчаяние.

Но вот вторая луна вышла из–за облаков и присоединилась к первой — свет обоих светил мгновенно пробился сквозь тесные ветви деревьев. И чернота леса распалась на тысячи уродливых нитей; зрение без труда выхватывало мелкие детали — то листик, то неровный сучок, то чуткую, скользящую тень мелкого животного.

Сидеть на толстой ветке было неудобно, зато безопасно. Прошло несколько часов с того момента, как Каве взобралась сюда, опасаясь хищников, подстерегающих души, заблудшие в ночном лесу. Вот уже три ночи подряд за ней повсюду следовали серые тени неизвестных зверей, смахивающих по очертаниям на крупных волков. Но девушка несколько раз швырнула в них камнем и приближаться хищники больше не решались — она лишь слышала издалека их неотступное, глухое рычание. И все же ведьму не покидала мысль, что этот жуткий, плачущий вой — их глоток дело, ее преследователей. Сможет ли она сегодня поспать? Хотя бы несколько часов, пробуя отстранить сознание от шумного и таинственного лесного многоголосья, забыться хоть на часик в беспечном сне…

Да, этот ночной чародольский лес был страшен, и все же — не страшнее обычного карпатского леска. Куда более пугающей казалась неизвестность — она представлялась туманной дорогой, полной преград и неожиданных поворотов, — исчезающая где–то там, в далеком и неопределенном будущем.

Если Великий Мольфар не появится до следующего утра, решила для себя Каве, она просто пойдет дальше — наобум, куда глаза глядят. В конце концов, ни один лес не тянется кольцом, огибая земной шар, поэтому когда–нибудь обязательно закончится.

Правда, этот лес не заканчивался уже несколько суток. Ее желудок сводило при воспоминании о горьком вкусе сыроежек. Иногда удавалось найти белый гриб или «оленьи рожки»; тогда она, заставляя вспыхнуть несколько веток, быстро поджаривала грибы на небольшом огне и спешно ела, одновременно гася костерок и развеивая дым. После чего путешественница незамедлительно устремлялась дальше, опасаясь возможной погони. Да, если бы не три мохнатые тени, появлявшиеся поблизости с наступлением темноты и преследовавшие до самого рассвета, Каве могла бы поздравить себя с довольно успешным выживанием в лесу этого нового, волшебного мира.

К сожалению, прибытие в Чародол серьезно отразилось на ее магических навыках: сейчас Каве могла зажечь только слабый огонек. Не удавалось ни одно заклинание выманивания, с помощью которого так просто добыть любую вещь, любую еду! Все попытки девушки воссоздать хотя бы маленькую, несложную иллюзию, вызвать клубок или градовой нож из личного астрального хранилища, имеющегося у каждого мага, — всё безрезультатно.

Что же это за чародейный мир, где нельзя колдовать?! Лишь сухая ветка вспыхивала крохотным лепестком пламени, повинуясь сердитому взгляду Каве. Благодаря этому несчастная ведьма могла хотя бы жарить грибы. Конечно, ее очень радовало, что атмосфера другого мира позволяла дышать полной грудью, деревья были похожи на деревья, да и грибы оказались теми же привычными грибами, а ягоды ранней земляники — ягодами ранней земляники. И если бы не две луны, выползавшие в сумерках на небо (обычный, сияюще–желтый диск, и возле него — в два раза больший кругляш, и потому имеющий менее яркое свечение), Каве бы сочла прародину карпатских колдунов вполне нормальной для жизни. Потому что, кроме второй луны, ничего особо волшебного ей пока не встретилось. Наоборот — все чародейные способности словно бы выветрились из головы, как утренние сны! Неужели все–таки под действием чистого (но губительного?) чародольского воздуха? Едва оказавшись в лесу, ведьма сразу предположила, что Дверь в Скале вывела ее из Карпатских гор куда–то в лесную глухомань Чародола — дикое место, дремучий лес. Ни малейшей надежды увидеть поблизости какие–либо признаки человеческого жилья. Деревья росли высоко и густо; иногда попадались сваленные бурей стволы, но среди них не было спиленных или срубленных — видать, редко захаживали в эти чащи дровосеки. Девушке часто приходилось взбираться на холмы, а на узких, заросших диким кустарником и терном тропках, лишь слегка промятых лапами лесных зверей, встречались камни и куски слоистой породы, из чего девушка сделала вывод, что где–то поблизости могут быть невысокие горы.

Очнувшись от невеселых мыслей, Каве скосила глаза вниз, присмотрелась — вроде бы пусто, прислушалась — тихо… Тогда она попробовала осторожно свесить ногу… Из темноты тут же материализовалась в прыжке черная фигура зверя и клацнула зубами возле самой ступни. Ведьма мгновенно, словно заправская белка, скользнула вверх по дереву. Лучше уж проторчать среди веток до самых первых морозов, чем дразнить странных зверюг босыми ногами. Скорей бы рассвет… Тогда эти твари, возможно, опять исчезнут и она пройдет больше, чем прошла сегодня. А для этого надо восстановить силы — попытаться хоть немножко поспать…

Неожиданно ее обоняние уловило слабый дух костра — едкий, но приятный запах сухого горящего дерева.

«Ну что, долго собираешься на дереве сидеть?» — услышала Каве мысленный вызов. Это было так внезапно, что она сильно вздрогнула, едва не свалившись с ветки.

«Спускайся, мои ребята тебя не тронут».

Голос был знакомый, причем недавно слышанный…

«Давай быстрее, черепаха. И без тебя куча дел».

Девушка резко выпрямилась — жалобно хрустнула тонкая ветка, нечаянно задетая плечом.

Так вот же он, тот, на встречу с которым она продолжала втайне надеяться, — Великий Мольфар! Древний карпатский маг, человек–дракон, еще недавно сбросивший с себя гору и удравший в неизвестном направлении. Выходит, она не ошиблась, ожидая встречи с ним!

«Сказал же, звери тебя не тронут. — В голосе мага послышалось уже знакомое по прошлым разговорам раздражение. — Верь мне и слезай наконец».

Каве осторожно спустилась на нижние ветви. На всякий случай немного подождала, но внизу было тихо. Неожиданно вспыхнул огонек, яркий и жгучий, возле самого ее лица. Она тут же спрыгнула вниз, стремясь уйти от назойливо светящейся мошки, но огонек обогнал ее, покрутился вокруг носа, дразнясь, да и двинулся в ту сторону, откуда доносился запах дыма — явный признак человеческого обиталища.

Ну конечно, это карпатский маг послал ей живой фонарик, чтобы освещать путь. Смирившись, она покорно пошлепала босыми ногами по влажному лесному мху, стараясь обходить колючие ветки сушняка и толстые, узловатые корни, повсюду торчавшие из–под земли — стволы росли так тесно, что кроны деревьев чуть ли не обнимались друг с дружкой.

Наконец впереди блеснул яркий свет, и девушка вышла на небольшую прогалину. Возле костерка, уютно расположившись на старой, почерневшей от гнили коряге, сидел человек, а возле ног его лежали, прислонившись друг к другу, три зверя. У этих животных был густой и шерстистый черный мех в неровных рыжих подпалинах, длинные узкие пасти, не скрывавшие острых клыков, и тонкие хвосты с наконечником. Появление Каве звери встретили равнодушно, хотя она могла биться о заклад — один из них лишь недавно чуть не цапнул ее за ступню.

Да, это был сам Великий Мольфар — древний маг, недавно освобожденный ею с помощью градового ножа из–под власти горы. Сейчас карпатский маг выглядел иначе, чем в их первую встречу. Да, он был стар, но весьма крепок на вид: прямая осанка, широкие плечи, гордая посадка головы. Благородное лицо его обрамляли пряди седых волос, заплетенные в тощую косу, в левом ухе блестела золотая серьга с полумесяцем в черной кайме. Довершали образ карпатского мага просторный серый балахон в складках, перетянутый широким, сплетенным из кожаных полосок поясом, — обычный наряд сельских пастухов, и носки выглядывающих из–под низа одежды коричневых, немного растоптанных кожаных сапог.

Каве еще не встречала мага в таком обличье, но видела, что на нем лежит иллюзия. Причем иллюзия многослойная, настоящего лица так просто не разглядишь… Но втайне девушка порадовалась, что способность различать скрытые чужие личины осталась при ней. Значит, не все так и плохо с ее волшебными знаниями в этом мире.

Мольфар был занят: насаживал сосиски на тонкие крепкие прутики и тут же совал их в огонь.

Вскоре послышалось медленное, просто–таки садистское потрескивание лопавшейся кожуры сочного мяса. От запаха жареных сосисок ее желудок чуть ли не скрутился восьмеркой. Девушка едва подавила желание тотчас упасть на колени и умолять об аппетитной мякоти.

— Не ожидала встречи? — не глядя на девушку, спросил маг.

Чтобы ответить, ей пришлось сглотнуть обильную слюну.

— Наоборот, я знала, что вы придете, — рассеянно произнесла она. — Чтобы забрать ваш Ключ обратно.

— Да зачем он мне?

Каве опешила.

— Ну–у, вам–то лучше знать! Наверняка у вас полно интересных дел. — Она не скрывала иронии в голосе. — Вы же доверили его мне, руководствуясь какими–то своими соображениями? Потому что я чуть ли не единственная, кто не хочет владеть этим чудным Ключом.

— Да, именно так, — согласился маг, не отрываясь от процесса обжаривания. — И я рад, что ты не отдала Ключ своему именитому другу, — продолжил он, по очереди переворачивая прутики с сосисками. — Хотя, признаться, удивлен. Да, так я и не познал всех тонкостей человеческой натуры, как думал… Садись рядом. — Он хлопнул по трухлявой древесине, на место рядом с собой.

Девушка присела на самый краешек, с опаской косясь на трех мохнатых зверей, разлегшихся подле ног старика, как домашние собаки.

— Так чем же вы удивлены? — терпеливо продолжила она разговор, стараясь не смотреть на эти прекрасные подрумянивающиеся сосиски.

— Да–да–да, — рассеянно ответил маг. — Удивлен, что ты не отдала Ключ Чародольскому Князю. И удивлен не менее, что он сам не забрал его у тебя. Кстати, неужели не было соблазна отдать ему Ключ? Ведь это избавило бы тебя от проблем. Ладно, можешь не отвечать… Но я, конечно, осведомлен, что ты умудрилась закрыть Дверь в Скале перед самым его носом. И он тебе не препятствовал.

Каве только пожала плечами.

— Князь затеял свою игру… Скорей всего, именно поэтому тебе пока что везет. Но если бы я знал, что Ключ все–таки оказался в руках Чародольского Князя, тогда… И пришел бы к нему, и убил бы его, а это сейчас не к спеху, — буднично закончил маг.

Несмотря на разыгравшийся аппетит, Каве разозлилась. Она даже приподнялась, чувствуя, как начинают пульсировать от гнева кончики ушей, и приоткрыла рот, чтобы высказаться в довольно резком тоне.

Но маг опередил ее:

— Успокойся, ведьма, я пошутил. Если бы я хотел убить Чародольца, то не обращался бы к тебе за помощью, кхм… Лучше считай, что ты решила величайшую задачу нашего времени. С достоинством прошла испытание судьбы и готова к новым… Что–то я красиво заговорил, наверное, голоден. Ты–то как себя чувствуешь?

— А вы как думаете? — тут же огрызнулась девушка. Она устала, была грязна и лохмата, хотела есть и еще больше — спать, в общем, ее сознание витало вдали от глобальных задач. И уж точно — вдали от испытаний, как старых, так и новых.

— То, что Ключ выбрал тебя сам, — неторопливо начал карпатский маг, — еще ничего не значит. В конце концов, все могут ошибаться, даже такие вещи, как этот Ключ, — наделенные магической душой, вышедшие из–под руки великого мастера…

Ведьма невольно возвела очи к небу. Ну и хвастуном оказался этот маг, даром что действительно великий мастер.

— Хвальба от похвалы разительно отличается, — верно разгадав ее мысль, произнес маг. — Хвальба всегда незаслуженна и ведет к тщеславию, а похвала — заслуженна и этим изначально чиста. Если тебе есть чем гордиться — рассказывай об этом смело.

Каве не могла не признать, что некоторая доля правды в этих словах есть.

— Мало того, — добавил маг, — если бы люди почаще хвалили себя, то были бы куда добрее, веселее и жизнерадостнее, жили бы в мире и гармонии.

— Ну да, сам себя не похвалишь, весь день как… — Девушка осеклась, вспомнив невежливое окончание известной пословицы, и смутилась. — Ну, в печали.

Маг хмыкнул, стянул сосиски в походную железную миску, стоявшую возле него на коряге, и насадил на прутики следующую порцию.

Звери тут же приподняли головы: их ноздри взволнованно заходили, а глаза последовали точно за передвижением прутика с сосисками.

— Скажите, а как вы меня нашли? — осторожно поинтересовалась Каве.

Вместо ответа маг выразительно глянул на цепочку, обвивавшую тонкую шею Каве, и перевел взгляд чуть ниже — на Ключ.

— Пока ты носишь эту вещь, я всегда буду знать, где он. Я же сотворил его, поэтому между нами прочная связь.

— Скажите, а так с любой вещью, которую вы… мм… сотворили?

— Конечно.

— В таком случае не будете ли вы любезны… — Девушка запнулась, гадая, как бы повежливее оформить просьбу. — В общем, рассказать, кто сейчас владеет Карпатским Венцом?

— Могу, — неожиданно легко согласился маг. — Тем более мне самому интересно.

Мольфар щелкнул пальцами перед изумленной девушкой, и моментально на этом месте появился большой радужный пузырь с тонкими стенками. Внутри него горел оранжевый лепесток пламени. Подобный шар Каве некогда видела в комнате у госпожи Кары — английской ведьмы–наставницы и собственной же прабабушки, согласно официальной версии то почившей, то вновь ожившей.

Она вгляделась и вдруг различила на тонких стенках пузыря неясные, мятущиеся тени. Вскоре изображение прояснилось и стало четким: она увидела знакомую полосатую гостиную — комнату в доме госпожи Кары, где девушка имела честь учиться в течение последнего года. На диване перед полыхающим огнем камина сидела сама госпожа Кара и…

Каве шумно втянула носом воздух: в руках английской наставницы сиял изумрудами Венец карпатских князей.

— Вот же гадина! — вырвался у нее рассерженный возглас. — Старая сволочь!

Маг одарил девушку снисходительным взглядом:

— Надеюсь, не я?

— При чем тут вы, — пробурчала ведьма, коря себя за несдержанность. — Просто я… не ожидала, в общем.

— Наверное, ты не в курсе последних новостей, — продолжил маг и наконец–то предложил девушке миску с еще горячими, остро пахнущими сосисками.

— Спасибо. — Едва поблагодарив, Каве отбросила все приличия и жадно принялась за еду. В эту минуту она чувствовала себя хищником, которому не давали мяса целый год.

— Новый князь обязан передать взятый на время Карпатский Венец одной из хранительниц. И так как одна из них далеко, то осталась твоя старая… родственница. Кстати, возможно, она собирается отдать корону обратно князю… Ну а если тому удастся заполучить третий символ власти — Державу… Между прочим, тогда малый стал бы полноправным князем и никто не смог бы помешать ему в этом. Мало того, он сравнялся бы в правах с нашим знакомым — заносчивым чародольцем–полудухом… Неплохо я придумал с этими символами власти, а?

— Неплохо, только путаницы много, — честно ответила девушка.

На это маг предпочел промолчать.

— Что думаешь делать дальше? — спустя мгновение спросил он.

Не отрываясь от поедания сосисок, ведьма передернула плечами. Да, у нее родился некий план действий, но она предпочла бы пока что не делиться этими соображениями с Великим Мольфаром.

— А я вот знаю. — Маг строго взглянул на нее. — Ты поедешь в Фортуну — столицу Чародола и примешь участие в Чаклуне.

— Что–что–что? — От этого известия Каве так расстроилась, что даже перестала жевать. — Зачем?!

— Ты уже ввязалась в эту историю по самые уши. Раз Золотой Ключ тебе доверился — вот и разгадывай его тайну. А мне и самому любопытно разобраться, в чем твой дар, уважаемая ведьма. Ни прабабка Марьяна, ни сам Мстислав Вордак, ни его враг Лютогор, ни Чародольский Князь — не смогли разгадать твоего дара, списывая твои победы то на простое везение, то на непростое. Согласись, занятная выходит история.

— Кому как, — пробурчала Каве. — Но, скажу откровенно, у меня нет никакой охоты принимать участие в неизвестном Чаклуне, да еще под носом у Чародольского Князя, как я понимаю, раз дело происходит в его столице.

— Верно мыслишь, — хмыкнул маг. — Но выхода у тебя все равно нет. Я бы тебе не советовал возвращаться в Карпаты — Лютогор по–прежнему силен. К тому же от вожделенного титула Единого Карпатского Князя его отделяет всего лишь одна человеческая жизнь — жизнь мальчишки. Твоя же прелестная златокудрая головка — прекрасный рычаг давления на беднягу Вордака–младшего. Или у тебя есть другие мысли по этому поводу?

Каве раздраженно фыркнула. Мало того, при упоминании о Вордаке–младшем у нее заныло сердце.

Да, проклятый Мольфар прав, прав, прав. Но, честно говоря, она–то надеялась совсем на другое! Что сдаст Ключ этому несносному магу–дракону, а сама вернется в Карпаты и поможет Лешке. Венец думала отдарить парню насовсем… А там уже и с Лютогором можно расправиться. Все–таки два символа власти, Скипетр и Венец, против одного — Державы… Хотя, если сама прабабка мыслит так же… Ну правильно, если Лютогор сгинет — падет его заклятие и госпожа Кара сможет вернуться в Карпаты, не опасаясь быть превращенной в золотое кольцо на магическом поясе предводителя диких.

Честно говоря, Каве уже раскаивалась, что так по–глупому поссорилась с Лешкой. Хотя и понимала, иначе не вышло бы: отдай она Ключ парню — и Чародольский Князь просто растоптал бы нового Карпатского Князя… Пошел бы на него войной? Подослал бы убийц? Или сам бы вызвался… В любом случае такой враг Алексею Вордаку не нужен. Но теперь, когда Карпатский Венец оказался у прабабки, госпожи Кары, дело принимает несколько иной оборот. Остается надеяться, что она поставит на младшего Вордака… Но старая ведьма дружна с Чародольским Князем! Черт, от всех этих загадок, тайн и вопросов без ответов голова загудела, как большой монастырский колокол.

— Значит, план такой, — не замечая испортившегося настроения девушки, произнес маг. — Я сейчас открою тебе быстрый зеркальный путь к землякам. Это хорошие ребята, они меня знают. Там познакомишься с девчушкой по имени Тай. Она с детства мечтала стать высшей ведьмой Чародола и все знает об этих соревнованиях… Ты представишься им специалистом по иллюзиям — они давно такого ищут, для одного любопытного дельца… Так что случай выходит подходящий. Скажем так: поможешь им в несколько щекотливом деле, а взамен Тай расскажет, что вам обеим надо совершить, чтобы попасть хотя бы в турнирную группу соревнующихся чаров.

— Чаров?

Карпатский маг удивленно взглянул на девушку.

— Ах да, действительно! Старею… — Он хмыкнул. — В Чародоле всех волшебников и ведьм обычно называют чарами. Не колдовать, мол, а чаровать. Колдун — чар, ведьма — чара. Здесь тоже живут простые люди, есть необычные — например, с рогом на лбу. Но у всех есть природные магические способности — сама земля дарит чародольцам силу. У простого народа в большом ходу амулеты, браслеты, кольца, волшебные ножи… Но магическому искусству, как ты сама прекрасно знаешь, надо долго обучаться. А чародольцы не особо хотят постигать волшебные премудрости, как и обычные, среднестатистические граждане любой страны твоего родного мира. Поэтому обучившихся волшбе чаров очень уважают и почитают, а Чаклун пользуется великой славой, поглазеть на действо собираются люди со всего чародольского мира.

— Магическая олимпиада, выходит?

— Довольно точная аллегория, — подтвердил маг.

— Чего я еще не знаю?

— Хе! — крякнул маг. — Не переживай особо, научишься по ходу… У тебя будет компания, скучать не придется. Помогут…

— А с чего вы решили, что я поеду на этот дурацкий турнир? — Каве насытилась, расслабилась и поэтому дала волю эмоциям. — Зачем мне это?

— Это нужно мне, — спокойно ответил маг. — Если ты согласишься пройти в финал турнира и сделать одно маленькое дельце для меня… То я исполню любое твое желание. Заметь, слово «любое» — ключевое в этой фразе.

Каве, открывшая рот, чтобы возразить, так и застыла.

— Вы поможете отобрать у Лютогора Державу? — быстро спросила она.

— Х–хе, — крякнул маг. — Ну–у… кхм–кхм… можно. Однако сначала ты выполнишь свою часть соглашения. Попадешь в финал Чаклуна. Тем более тебе это самой не помешает.

— Тогда ладно, попробуем, — сразу согласилась девушка. — А что за дельце?

— Все просто: разгадай тайну Золотого Ключа. — Маг не выдержал и заулыбался — по его лицу расползлись сотни веселых морщинок.

«Интересно, как он на самом деле выглядит? — рассеянно подумала Каве. — И сколько у него набралось личин за века, что он здравствует на этой земле…»

— Не переживай, Ключ тебя сам направит, — добавил маг. — А взамен я помогу тебе с этим несносным предводителем диких. Согласись, дело того стоит.

Да, «дело» принимало интересный оборот: маг почему–то думает, что Каве может попасть в финал крутой магической олимпиады, именуемой просто — Чаклун. Хорошо… Чем дольше он будет придерживаться этой мысли, тем лучше для нее. И если он действительно сможет отобрать у этого гада Лютогора последний символ власти, Державу… Она отдаст ее Лешке и… будет свободна. Проклятие хранительницы Венца сгинет навек, потому что Вордак будет владеть тремя символами: Скипетром, Венцом и Державой — станет Единым Карпатским Князем. А вот что она будет делать? Каве ощутила еще одно болезненное сжатие где–то в области сердца. Да, в Карпаты лучше не возвращаться. Возможно, она будет жить здесь. И сможет продолжить обучение ведьминскому искусству в Чародоле…

— И напоследок, — прерывая ее размышления, произнес Мольфар. — Несмотря ни на что, тебе стоит серьезно опасаться погони со стороны Чародольского Князя. Он еще не знает, что ты придешь к нему сама. Он тебя ищет и желает отобрать Ключ. Но если ты пройдешь в финальный тур — твоя персона станет неприкосновенна. Никто не посмеет тебя не только под стражу взять — слова лишнего сказать. Чары, прошедшие в финал этого замечательного турнира, приравниваются к особам правящего клана. Лучшие чары — гордость Державы… Слава им, почет и защита! Но до этого твоя жизнь и свобода под угрозой.

Каве легонько покрутила головой, обдумывая услышанное.

— А что стоит Рику Стригою схватить меня по дороге? — Она запнулась. Звук имени Чародольского Князя вновь заставил неприятно сжаться сердце — сладко, тревожно и гневно одновременно. — Или во время турнира, — спустя мгновение продолжила она.

— Ключ подскажет верное решение. — Маг забрал у нее миску, положил еще поджаренных сосисок и вновь протянул девушке. — А если нет — ну что ж, такова твоя судьба. При любом исходе князь не обидит такую симпатичную ведьмочку… Не то что меня, старого дурака… Кроме того, у тебя же есть уникальный серебряный браслет? Я отлично помню, как его делал… Эх, Марьяна, Марьяна…

Лицо карпатского мага вдруг посерьезнело, будто бы заострилось, потемнело. Или это игра огненных отсветов?

Мольфар не спешил продолжать, и Каве мучительно раздумывала, как бы сейчас воспользоваться ситуацией и выпытать что–нибудь новое про подарок несносной прабабки — серебряный браслет, перевернувший ее жизнь с ног на голову.

Но маг первым подал голос:

— А вот другу твоему, Карпатскому Князю, придется тогда несладко.

— Почему это? — встрепенулась ведьма, вмиг забыв про браслет. — Если Ключ будет у Рика Стригоя, разве он не оставит в покое Лешку? Ну… то есть Карпатского Князя? Зачем Стригою наши маленькие Карпаты, когда у него есть Чародол?

Великий Мольфар вздохнул, не спеша повернулся и наконец впервые глянул на девушку в упор.

Треснула ветка, и пламя костра вскинулось на мгновение, ярко осветив мага. И в пламенном отблеске ведьма увидела красивое, тонко очерченное лицо юноши и необычайно выразительные глаза — синие, густого кобальтового оттенка, с холодными льдистыми искрами, вспыхивающими в самой глубине зрачков. Их взгляд был наполнен превосходством, осознанием собственной значимости; взгляд усталый, с печалью и равнодушием, пресыщенный взгляд. Увидела она и властную жесткую складку у рта, надменно вскинутый подбородок; худощавое тело в нарядной одежке, шитой тонкой золотой нитью по краю ворота. И тонкие пальцы — искусные, ловкие, быстрые, привыкшие мастерить…

Так вот каков ты на самом деле, Великий Мольфар!

— Да–а, непроста ты, ведьма, — нарушая чары наваждения, резко произнес маг. На этот раз его голос прозвучал грубо, неприятно, не было в нем и тени добродушия.

Каве поняла, что не ошиблась — ей удалось разглядеть истинный облик карпатского мага. Она глянула на собеседника с вызовом.

Но маг его не принял. Наоборот, усмехнулся и отстранился, вновь повернулся к костру.

— Рик Стригой ненавидит Карпаты, — тихо произнес он. — Самая заветная его мечта — чтобы эта земля исчезла навсегда. Поэтому он уничтожит волшебные горы — сотрет их с лица планеты, закинет в самый пропащий уголок Вселенной. Чтобы исчезло магическое пространство, соединяющее наш мир с великим Чародолом. Да, он не желает сотрудничать с Карпатским княжеством. Он думает только об одном — перекрыть Дверь в Скале навечно. И ему это удастся, если он заполучит Золотой Ключ.

— Не может быть! — ахнула изумленная девушка. — Он же сам говорил о сотрудничестве! Ходил все время возле Вордака и Лютогора…

— И где теперь Вордак? — перебил ее Мольфар. — Погиб… И где будет новый Карпатский Князь, когда до него доберется Лютогор? Да, Чародолец знатно всех перессорил. Не забывай о том, что Рик Стригой пошел на переговоры с карпатским правителем только по одной причине — из–за предмета, висящего на твоей груди. Только для того, чтобы открылась Дверь в Скале и я, повинуясь древней клятве, вынужден был бы отпустить Золотой Ключ, чтобы он выбрал себе хозяина. Ну или хозяйку, как получилось, хм–хм…

— Но моя прабабка! — не унималась Каве. — Она же водила с ним дружбу! А она любит Карпаты, пусть и не может туда вернуться из–за проклятия Лютогора. Она–то никак не могла желать погибели родному краю!

— Да, Марьяна сильно страдает вдали от родной земли, — подтвердил маг. — И хочет вернуться… И ей это удастся, когда последний из Карпатских Князей сгинет навек. У твоей прабабки своя игра, но раз она водится с Чародольцем, значит, сотрудничество их устраивает. Извини, но тут подробностей я не знаю… Сам бы не прочь выяснить.

Девушка невольно схватилась руками за голову, взъерошив густые светлые волосы. Только что узнанное встревожило ее не на шутку.

— Что же делать? — вырвалось у нее. — Надо его остановить!

Маг скучающе вздохнул:

— Боюсь показаться надоедливым… Однако раз этот магический Золотой Ключ тебе симпатизирует, вот ты и займись этим. Хм–хм… Придется кое–кому поразгадывать тайну Златограда. Так что хватит артачиться. Лучше поговорим о конкретных вещах.

— Куда уж конкретнее, — обозлилась Каве.

Видя, что девушка сильно взволнована и рассержена, маг продолжил:

— Я бы советовал не спешить с выводами. Если Золотой Ключ действительно выбрал тебя — он подскажет, как им управлять. Раскроет свои способности. Если же этого не случится — ты сможешь с легким сердцем отдать сей крохотный артефакт Чародольскому Князю. Но знай — тогда и я свою часть уговора не выполню. — Маг послал девушке острый мимолетный взгляд. — И если Золотой Ключ окажется у нового хозяина прежде, чем ты поймешь его предназначение, — печальная судьба Карпат решена. Но ты можешь разгадать его тайну, Каве. И Стригою это прекрасно известно. Мало того, полудух ждет, чтобы Ключ тебе проболтался, раз уж ты обладаешь даром водить дружбу с волшебными вещами. Но явно желает, чтобы это происходило под его непосредственным присмотром.

Ведьма глубоко и протяжно вздохнула.

— Насчет вещей… это вы точно подметили. Сначала мне симпатизировал мой браслет. — При этих словах серебряная змейка, обвитая вокруг предплечья девушки, тут же потеплела. Каве машинально тронула ее рукой — маг заметил это и понимающе усмехнулся. — После — Карпатский Венец. Потом уже разговорился и сам Скипетр, когда сообщил мне на субастральном уровне информацию о тебе, Великий Мольфар. Да, эти вещи любят болтать по душам.

— Далеко не со всеми, — заметил маг. — В этом и есть твоя особенность, дорогая ведьма. Магические вещи — не люди, что не всегда могут верно распознать искренность, доброту и честные помыслы… Возможно, дело и в какой–нибудь необычной черте твоего характера, редкостной в своем роде части души. Но знай — этого мало для того, чтобы вещи верно служили. Магический предмет будет подчиняться лишь тому, кто силен. У тебя есть особая сила, Каве. Даже градовой нож Марьяны Несамовитой беспрекословно подчиняется твоим приказам. Выходит, ты непростая ведьма. Вот почему Чародольский Князь так заинтересовался твоим феноменом… И почивший Мстислав Вордак, и даже этот паршивец Лютогор Мариус, будь он проклят. И — да–да, та самая Марьяна Несамовита, твоя несносная прабабка. Кстати, насчет последней — вот с кем желаю тебе быть весьма осторожной. Она явно что–то знает, раз поставила на тебя в этой игре. Но друг она тебе или враг — неизвестно.

Каве лишь рассеянно покачала головой, думая о другом. Так вот она кто — феномен. Повелительница волшебных вещей. Чертов Стригой…

— Кстати! — Карпатский маг вдруг усмехнулся. — Ты не вспомнила об еще одной важной вещи — о колокольчике. Маленьком бронзовом колокольчике, подаренном тебе знаменитым Туманным Колоколом. Если позволишь, я раскрою его секрет: когда настанет твой самый страшный час, просто позвони в него — и помощь придет. Не знаю, каким образом, но придет обязательно.

— Как в сказке?

— Как в жизни, — улыбнулся маг. — Только не перепутай свой самый страшный час с не очень страшным.

— Понятно, запомню. — Ведьма поежилась. — И все–таки, а нельзя обойтись без этого турнира? — Она пытливо сощурилась. — Нельзя ли разгадать тайну Золотого Ключа… ну или вернее сказать, тайну пропавшего Златограда — без моего позорного проигрыша на глазах у всего чародольского мира?

— Ну зачем быть столь уничижительной! — Маг недовольно поморщился. — Кроме того, не забывай о важном — о защите. Рик Стригой не будет иметь над тобою власти, если ты попадешь в финал славного Чаклуна. Тем более что–то мне подсказывает, ты сама очень хочешь принять участие в этих соревнованиях. Хочешь проверить свои силы… или испытать судьбу еще раз? — И маг хитро улыбнулся.

Каве, только что разделавшаяся с последней сосиской, пытливо всмотрелась в лицо собеседника. Наверняка этот седой старик, бывший дракон, карпатский маг и надменный синеглазый юноша в одном лице, умеет читать мысли. Или заглядывать глубоко в душу… Даже про бронзовый колокольчик узнал…

— Да–а, — задумчиво протянула она. — В таком случае, раз ты меня уже по всем параграфам раскусил, Великий Мольфар, следует немедленно приступить к разгадке этих тайн. Выбора–то все равно нет.

— Ну, выбор–то всегда есть, — усмехнулся маг. — Всегда есть выбор между простым и правильным… Между легким и сложным. Но если оставить философию в покое, наша проблема совершенно в другом: Ключ — всего лишь половина тайны Златограда. Вторая часть находится у Чародольского Князя, у нашего Рика, у Стригоя. Вот почему он знает, что ты все равно, рано или поздно, придешь к нему сама. А может, и принесешь разгадку на блюдечке с золотой каемкой. Как я тебе уже говорил — Ключ может сам дать тебе подсказку, что надо сделать.

Каве глубоко вздохнула. «Хорошо бы, — подумала она, — Золотой Ключ проболтался о своей тайне как можно раньше».

— Но будь осторожна. Да, возможно, Стригой и не будет тебе мешать. Но даже в лучшем случае, в случае твоей победы, он может запросто соблазнить тебя, а после забрать и Ключ и тайну. А у тебя ничего не останется.

«Если разобраться, то у меня и сейчас ничего нет», — подумалось ей. Нет семьи, о которой нельзя даже думать, чтобы до них не добрались ее враги. Нет дома, нет друзей… Вернее, друзья есть, но они далеко… Так далеко…

Невольно ее правая рука вновь коснулась браслета на левом предплечье. Да, именно с него и началась ее история.

Мольфар внимательно наблюдал за девушкой.

— Разгадка тайны Златограда сулит подарок необычайной силы тому, кто будет знать его секрет, — сказал он. — Если ты сама с этим справишься, то наконец–то обретешь свободу.

Свободу? Ведьма не удержалась и раздраженно мотнула головой. Интересно, что опять имеет в виду этот хитрый маг.

— Свободу — это как? — быстро проговорила она. — То есть я смогу беспрепятственно вернуться домой? Ну или куда захочу? И делать что захочу? Никаких больше проклятий над головой?

Некоторое время маг молчал.

— Свобода — это всегда свобода, — сказал он. — Свобода — это независимость. Это озарение. Легкий ветер, безмятежная озерная гладь, счастливая улыбка. Свобода — это очищение души от всего ненужного, что скопилось за жизнь, от налипшей грязи, фальши и лжи. Избавление от ложного мироощущения, несбывшихся надежд, чужих мечтаний и чуждых целей, наслаивающихся на нас, словно густая, дорожная пыль на медовые соты… Свободу сравнивают с тем кратким мигом, когда вдруг понимаешь, что для тебя есть самое важное и правильное в жизни.

— Значит, свобода — это прозрение, — резюмировала Каве. — Вроде состояния нирваны.

— Может, и так, — покивал маг. — Кстати, пока что вернуться домой ты в любом случае не сможешь. — Он пытливо оглядел девушку. — Видишь ли, пришло время открыть тебе первую тайну Ключа: какую дверь он закрыл, такую только им открыть и можно.

— Так в этом состоит тайна любого ключа, — хмыкнула девушка.

Но маг строго осадил ее:

— Не иронизируй. Не забывай, что Золотой Ключ способен открыть и закрыть любой замок в мире. ЛЮБОЙ. Понимаешь? Лю–бой. Но тот замок, что он закрыл, нельзя открыть, даже взорвав дверь. Поэтому Дверь в Скале, разделяющая карпатский и чародольский миры, сейчас надежно охраняется. Тебя ждут… — Маг крякнул. — Вернее, поджидают… Потому что теперь, когда ты Дверь в Скале закрыла, никто не сможет ее открыть, кроме тебя самой. Представляешь? Так долго искать вожделенный путь в древний волшебный мир и остаться с носом из–за какой–то молоденькой ведьмы. Я думаю, у тебя на родине можно организовать фан–клуб тех, кто желает с тобой поквитаться.

И карпатский маг басовито захохотал, вспугнув филина, примостившегося на низкой сосновой ветке. Ночная птица захлопала крыльями и умчалась ввысь, по направлению к лунным дискам.

Ведьма заинтересованно проследила за ней взглядом.

— Скажите, — обратилась она к Мольфару, — почему в этом мире две луны?

— Все очень просто, — мгновенно отозвался тот. — Одна луна служит для порядка на нашей планете, для общей стабилизации хороших природных условий. А вторая — черная, или мистическая, луна предназначена для поддержания равновесия магических стихий в этом мире.

— Почему тогда у нас, где я родилась, нет двух лун? Ведь магия там тоже существует.

— А кто сказал, что нет? — Маг повел седой бровью. — Есть, только вторая не видна обычному глазу… И технически вооруженному — тоже. Потоки магических энергий на Земле дестабилизируют друг друга, вот почему естественный магический спутник не могут увидеть даже сами волшебники. Здесь же, на Чаре, — маг улыбнулся в бороду, — вихри магических стихий сильны и взаимодействуют друг с другом. И все благодаря устойчивому воздействию мистической луны.

— Так значит, этот параллельный нашему мир называется Чара?

— Именно так. Однако Чара — это не параллельный мир. Скорее, взаимосвязанный с Землей. Как матрешка в матрешке, если объяснять по–простому, в грубом и приблизительном сравнении.

— Прекрасно, все понятнее и понятнее. — Каве хмыкнула. — А луны как называются?

— Луна и Черная Луна, — охотно ответил маг.

— Ну, хоть с этим просто, — вздохнула девушка. — Хорошо, а на каком языке я буду разговаривать с вашими…

— …земляками, — вежливо подсказал маг. — Это несложно. Твой драгоценный ключик вновь поможет тебе, его магическая сила чрезвычайно велика. Пока его носишь, ты будешь понимать речь чародольцев, а они будут понимать твою. И чем дольше ты его будешь носить, тем больше вероятность того, что местную речь сможешь понимать всегда, причем любые диалекты. С каждым днем твой активный словарный запас будет расти… Кстати, а как у тебя сейчас дела с магией, дорогая ведьма?

Каве невольно втянула голову в плечи.

— Так себе, — честно призналась она. — Еле смогла пламя сотворить.

— Ого! Неплохо, — неожиданно похвалил Мольфар. Девушка даже заподозрила мага в сарказме. — А знаешь что? Попробуй приманить какой–либо предмет. Давай–давай, сосредоточься, — видя ее нерешительность, поторопил он.

Ведьма закрыла глаза. Представила крохотную чашку из чистого золота, светло–коричневый пенный ободок и запах кофе — острый, дурманящий, пряный…

Ничего не получилось. Каве ощутила легкое беспокойство. Неужели в этом мире она действительно утратила свои способности? Ну как же так?!

— Все просто: силовое поле Ключа гасит магические колебания, — рассеял ее опасения карпатский маг. — Считай, Ключ проверяет, может ли он тебе доверять, и пока что глушит твою магию. Поэтому ты не смогла поколдовать толком. Хорошо, что мои ребята, — он ласково глянул на своих драконоволков, — следили за тобой. А ты — не умерла с голоду, пока я был занят.

— Могли бы и раньше появиться, — пробурчала девушка, немного задетая равнодушием мага.

— Извини, за то время, пока я сидел сиднем в горе, скопилось много значительных и неотложных дел, требующих моего немедленного участия. Поэтому кое–что я тебе сейчас расскажу, но вот дальше как–нибудь сама, я вновь буду занят.

Каве сердито подумала, что маг призабыл уже, кому обязан своим освобождением из горы, но промолчала. Вместо этого она сняла с шеи Ключ и аккуратно положила на корягу, возле пустой железной миски.

— Итак, заклинание выманивания…

Золотая чашечка появилась в руках мгновенно. Жаль, это была не та самая вордаковская чашечка, с которой начались ее волшебные приключения. Эта была из фарфора, покрытого дорогой эмалью, — наверное, прилетела из какого–нибудь ресторана… Эх! Значит, никто в это самое время не пьет кофе в Черном замке Вордаков…

— Послушайте! — неожиданно изумилась собственной догадке Каве. — Я приманила чашку из чародольского мира? Или из моего? Разве возможно притягивать предметы из разных миров?!

— Конечно, возможно, — покачал маг седой головой. — И, к счастью, ты обладаешь столь чудесной способностью. — Он широко улыбнулся и вдруг подмигнул: — Я же тебе говорил, что вещи, причем не только магические, странным образом благоволят к тебе. Считай, любая материальная ценность, лишь пожелай, тут же окажется в твоем распоряжении. Да любой бы за такое душу продал.

Каве так и не поняла, пошутил он или нет. Решила, что проверит идею с материальными ценностями после. Притянет, например, кроссовки. А то неудобно босиком ходить — и так ступни опухли, а на пятках даже кровоточат. Антисептик и пластырь, кстати, тоже бы не помешали.

— Честно говоря, — подала она голос, — раньше мне не очень удавалось заклинание выманивания… Моя наставница, госпожа Кара… вернее, прабабка Марьяна, говорила, что это из–за моего нежелания воровать…

— Это интересно! — Маг на некоторое время задумался. — Возможно, вещи подчиняются тебе, потому что ты не желаешь владеть ими.

— Это как? — удивилась Каве. В данном случае она очень хотела владеть и кроссовками, и расческой, и даже куском самого завалящего мыла на свете. Это не считая других «вещиц» вроде Державы от Лютогора.

— Есть большая разница между служением и рабством, — задумчиво изрек Мольфар. — Возможно, в этом разгадка твоей силы… Ну что, ты идешь к землякам? — вдруг сменил он тему.

— Конечно, я пойду к вашим землякам, — сокрушенно вздохнула ведьма. — Разыщу девушку Тай и приму участие в этом странном турни…

— А будет совсем хорошо, если ты настроишься выиграть Чаклун, — нагло перебивая, сообщил маг.

Девушка только рот раскрыла. Мысль, что маг или сбрендил, или издевается над нею, крепчала.

Но тот продолжил объяснения:

— Победительница имеет право озвучить одно желание, и Чародольский Князь обязан выполнить его, иначе сгорит живьем. Понятно, перед самым началом он подписывает соответствующий пергамент, скрепленный печатью с ящерицей. А то мало ли: обычай есть, а правитель — раз, и на попятную пойти может… Например, если победительница некрасива.

Каве одарила мага еще более изумленным взглядом. Но тот лишь хмыкнул:

— Обычно ведьмы, победившие на этих состязаниях, желают выйти замуж за правителя или кого–нибудь из его приближенных, если Князь Чародола женат. Поэтому Чаклун еще любят называть «союзным». Но если у тебя другие планы, — маг усмехнулся, — то вместо брачного контракта попроси у Чародольского Князя подарить тебе сундук. Насовсем.

— Сундук? — вновь округлив глаза от удивления, произнесла девушка. — Но у меня же есть собственный!

— Сундук, — жестко повторил карпатский маг. — Волшебный сундук его матери.

Некоторое время ведьма молчала, раздумывая над услышанным.

— Так значит, — она в упор посмотрела на мага, — Золотой Ключ — именно от этого сундука?

— Этот Ключ — от всех дверей и не только от дверей, — произнес Мольфар. — Но, собственно, мы подходим к главному в нашем разговоре — к тайне Рика Стригоя… — Маг хмуро взглянул на девушку, словно бы оценивая, стоит ли доверять ей подобный секрет. А если стоит — то насколько. Вскоре он продолжил: — Видишь ли, когда–то наш знакомец полудух родился в этом самом Златограде — городе, некогда исчезнувшем со всех карт обоих миров… Его мать — Мендейра Премудрая, была сильнейшей из чар. Она знала и умела составлять такие заклинания, проклятия и заговоры, которые давно забыты на наших просторах. Мудрая, сильная и справедливая колдунья, госпожа Мендейра — она правила этим городом. Она могла стать повелительницей Чародола, но ей хватало и правления в Златограде, чтобы спокойно и без помех заниматься любимым делом, самым святым из всех искусств на земле — магией. Так и было, пока она не погибла.

— Погибла? — ахнула Каве. — Как?

— Златоград был небольшим, но очень богатым городом, — неторопливо, словно бы рассказывал сказку на ночь, поведал Мольфар. — За что и получил свое прозвание. Особо Мендейра поощряла развитие ювелирных, ткацких, книгопечатных и стеклодувных ремесел, ведь они тесно связаны с использованием магии — город славился изделиями из золота, серебра и меди, а также богатыми тканями, изящной посудой и драгоценным цветным стеклом. Не говоря об огромных библиотеках, где хранились книги, написанные только на руническом трехстрочье — основном языке волшебников. Но более всего Златоград был известен высоким уровнем магических искусств. В самом большом из когда–либо построенных зданий, во Дворце Искусств Магии, в знаменитой Стеклянной Зале частенько устраивались дебаты и диспуты, семинары и консилиумы, проходили турниры и соревнования между лучшими из лучших во всем Чародоле. Кстати, Чародольский Князь построил точно такую же Стеклянную Залу у себя во дворце: стены в ней выложены полированными глыбами горного хрусталя, куполообразный потолок составлен из узорных витражей, а пол сделан из черного камня обсидиан. Стеклянную Залу украшают двенадцать прекрасных статуй из шикарного цветного стекла, изображающих знаки зодиака… Конечно, это подделка. Не то что было в ДИМе… Над убранством Залы трудились лучшие мастера во главе с самой чаровницей Мендейрой… Ах, какие там были знатные магические ловушки! Неискусному в колдовском мастерстве не дано было даже пройти в двери этой великолепной Залы… Двери, кстати, тоже были интересные — кованые, в узорчатых древних письменах с завитками из драгоценных металлов. Эх, даже я в этом ДИМе был, мед–пиво пил. — Маг невесело усмехнулся. — Кстати!

Он щелкнул пальцами, и возле него материализовался небольшой прокопченный котелок. Еще два щелчка — котелок, ловко подвешенный на обычное сооружение из трех веток, наполнился водой.

— Попьем чайку, пожалуй. — Маг кинул в закипавшую воду щепоть чего–то душистого: обоняние Каве уловило запах мяты, земляничных и черничных листьев… лимона… и даже чабреца.

— Так вот… — вновь начал рассказывать Мольфар. — Именно из–за успешного развития магии Златоград и погорел… Правивший в то время князь Великий Жах наконец–то соизволил приехать в Златоград с визитом. Тут же увидел, сколь хорошо живут местные, да и пригорюнился… Как говорится, чуть не сдох от зависти. Решил тогда хоть в Чаклуне блеснуть. А Жах этот Великий был знатным чаром, все–таки у первейших колдунов столицы обучался. Говорит: «Приведите лучшего из лучших в вашем хваленом городе, и я сражусь с ним и одолею». А Мендейра, умная женщина, сразу подметила, что не в настроении великий князь. Но не справилось с тщеславием материнское сердце — выставила против короля своего родного сына. А нынешний Чародольский Князь хоть и юн был в те годы, но магическое искусство знал — талантлив, гад, этого у него не отнимешь. Ну и положил правителя на лопатки по всем магическим наукам–премудростям. Даже по неприкасаемому разделу — по черной магии, если выразиться без прикрас. А темными силами, как понимаешь, не каждый повелевать может — губительно для разума человеческого, губительно для души. Да и силы жизненной забирает немерено… Одно неправильное использование темных сил, одна маленькая ошибочка — и последствия могут оказаться необратимыми.

Девушка так заслушалась, что даже не заметила, как в руках мага появились две походные железные кружки с дымящимся ароматным чаем. Она с благодарностью приняла одну из них.

— И что же дальше?

— А то, — мгновенно откликнулся Мольфар, лишь пригубив из своей кружки. — Великий Жах, мягко говоря, очень расстроился. А в расстройстве он сильно буйствовал обычно… Вот и присвоил себе городок. А госпожу Мендейру, мать нашего знакомца, обвинил в черном и злонамеренном колдовстве — мол, растит у себя под крылом темных магов… Тут же отправил на вечное заточение по всем правилам, поставил какого–то своего хлыща из придворных на градоправление, да и укатил в столицу — нынешнюю Фортуну.

— А что Рик Стригой? — невольно вырвалось у Каве. — Как он это пережил?

— Пережил, как подобает настоящему мужчине, — ответил маг, не скрывая злорадной усмешки. — Нового градоправителя, не помню даже имени, сразу прикончил, и свиту его немногочисленную — в общем, всех, кто остался в городе поживиться… Сначала партизанил по лесам, главенствуя в небольшом, но крепком отряде. А после, используя природные организаторские способности, связи да золото из тайных семейных хранилищ, сколотил армию и сверг Великого Жаха, к огромной радости чародольцев. И теперь сам правит, как знаешь.

— Вот оно как, — растерянно пробормотала Каве. — А что же случилось с госпожой Мендейрой? Со Златоградом?

— Госпожа Мендейра, пока сидела в заточении, не ожидала, что сын так ретиво с врагами справится, поэтому решила действовать самостоятельно. Применила какое–то сильнейшее заклинание, хитрый и сложный ритуал, основанный на добровольной жертве… Как только Стригой в столице утвердился, Златоград вдруг начал исчезать — стало сказываться колдовство его матери. Сначала с окраин, по одному дому, по одной улице… Люди в панике похватали свое добро да и убежали. А город через некоторое время исчез полностью. Поговаривали, что Мендейра наложила страшное проклятие — некое древнее заклинание, о котором не знал даже ее сын. Видишь ли, никто ранее как–то не мог забросить целый город неизвестно куда…

— Вот почему Стригой так страстно желает узнать тайну Златограда — великое проклятие исчезновения… Златоградная тайна связана с сундуком его матери — единственной вещи, доставшейся ему в прямое наследство. Мол, там подсказка, что за ритуал такой совершила великая чара. И как же вернуть Златоград из забвения. Или же… — Тут лицо мага обратилось к девушке, и она вновь увидела холодные синие искры в его глазах. — Возможно, — медленно произнес он, — разгадав тайну исчезновения родного города, Чародольский Князь захочет таким же способом стереть с лица земли Карпатский край, практически единственное место в твоем мире, через которое можно попасть в Чародол. И тогда никто и ничто извне не будет угрожать его власти. Вот почему правитель Чародола вряд ли захочет когда–либо дружить и сотрудничать с Карпатским княжеством.

Каве молчала, потрясенная коварством Рика Стригоя. Неужели и вправду Чародолец задумал уничтожить Карпатские горы? Чтобы навеки перекрыть проход на древнюю волшебную землю под прозванием Чародол…

— А почему он раньше войной не пошел? — спросила девушка. — Ведь мог же сто раз напасть.

— И что? Пожег бы одних — пришли бы другие рано или поздно… Куда надежнее заставить исчезнуть землю раз и навсегда. Скрыть пространство навеки…

Некоторое время они молчали: Мольфар вроде бы задумался, а Каве была слишком потрясена, чтобы произнести нечто связное.

— Погодите–погодите, — встрепенулась она. — Но ведь вы сделали этот Ключ? Как вы–то связаны с этой… хм… семейной историей?

— Да просто. — Маг с присвистом отхлебнул из чашки. — Чародольский Князь пришел ко мне и попросил сделать ключ к сундуку его матери. Уже после всех этих страшных событий, разумеется.

— Ну а вы?

— Сделал, как ты понимаешь.

— А почему ему сразу не отдали?

Маг, отхлебнув большой глоток чая, просто подвигал седыми бровями над ободом кружки:

— Потому что возникли непредвиденные обстоятельства. Видишь ли… когда я мастерил Ключ, точнехонько под замочную скважину этого удивительного сундука… то оказалось, что Ключ приобрел и дополнительные чудесные свойства. И открывание всех дверей на свете — лишь одно из них.

Каве всерьез заинтересовалась историей.

— И какие же еще? — прищурившись, осторожно спросила она. — Вы же знаете про них?

— Честно? Не про все. Но, — тут он и сам сощурил глаза, скрывая в них веселые огоньки, — ты мне сама об этом расскажешь как–нибудь.

— На самом деле я еще больше запуталась, — вздохнула ведьма. — Я лишь знаю, что должна поехать на турнир да еще выиграть его, а сейчас это представляется мне весьма и весьма сомнительным. А по дороге в эту вашу Фортуну Ключ должен мне проболтаться о своих способностях. И Чародольский Князь уже ждет меня, чтобы первым узнать о свойствах Ключа. Или же просто отнять его, если мне не повезет. И, если я все–таки выиграю Чаклун или хотя бы попаду в его финал, взамен на разгадку тайны Златограда вы соглашаетесь помочь новому Карпатскому Князю свергнуть Лютогора. Голова кругом идет!

— Пока сосредоточься на турнире, — тут же посоветовал Мольфар. — А после и поговорим.

Он встал и с хрустом потянулся. Звери, до этого дремавшие возле его ног, тут же вскочили.

Каве тоже привстала.

— И напоследок, — обратился к ней маг, — я хочу тебе сделать небольшой подарок.

И он протянул ей плоскую коробочку, серую и продолговатую, размером не больше обычного мобильного телефона.

— Откроешь после, утром, — предупредил ее действие маг. — Когда освоишься у земляков. А сейчас сконцентрируйся… я проведу для тебя зеркальный путь.

Маг выпрямился и приказал девушке:

— Обернись!

Ведьма, готовая к любым неожиданностям, тут же резко повернулась и все равно вскрикнула от удивления.

Прямо перед ней раскинулось небольшое лесное озеро: луны чертили по его глади две мерцающих серебристых дорожки неравной толщины.

— А почему через воду? — Она поежилась. Как–то не очень хотелось купаться в холодной воде. Даже после трехдневного блуждания по лесу.

— Потому что озеро — это вода. А вода — самое древнее и самое надежное зеркало в мире. — Великий Мольфар строго посмотрел на девушку. — Дорога тебе предстоит дальняя, а место прибытия должно быть точным, я не имею права на ошибку. Малейший просчет — и ты врастешь в стену того дома, куда направляешься.

Ее спина вмиг покрылась холодным потом. Каве очень хотелось верить, что после долгого заточения в горе Кровуше карпатский маг не растерял свои колдовские умения.

— Приготовься, — произнес маг. И тут же сильно толкнул девушку в спину.

Она взмахнула руками, раздался громкий всплеск, и ведьма мгновенно скрылась в черной глубине волшебного озера.

Глава 3

ЗЕМЛЯКИ

Полумрак в комнате не скрывал мягких очертаний мебели: низкий шкаф, похожий на комод, узкая кровать в углу, возле нее — единственный стул с высокой спинкой. Посередине комнаты стоял круглый дубовый стол, накрытый темноватой скатертью. На нем находился единственный источник освещения — продолговатая железная лампа, фитилек которой еле тлел. Каве прислушалась: где–то негромко тикали часы на стене… Так вот же они, прямо над шкафом.

На первый взгляд обыкновенная комнатка, лишь широкое квадратное окно, расположенное по центру потолка и почему–то забранное железной решеткой, немного озадачивало. Поначалу Каве даже решила, что это некий элемент дизайна, изображающий ночное небо в клетку, — так фальшиво это смотрелось. Но нет — сквозь оконное стекло, поделенное на ровные квадратики, на нее сонно поглядывали настоящие звезды. Собственно, и сама девушка отвечала им тем же — глаза слипались, голова гудела от усталости.

Вряд ли бы карпатский маг провел зеркальный путь в опасное, неспокойное место. Но все–таки следовало расспросить его поподробнее, кто эти земляки, чем занимаются. С другой стороны, если маг им доверяет, значит, люди хорошие. И как раз по этой причине сейчас их будить не стоит. Наверное, Мольфар предупредил земляков заранее и эта комната как раз для гостьи. А решетка… может, здесь опасно и вместо привычных комаров по ночам летают шушеры, хищные птицы или что–то еще в подобном роде. Окончательно успокоившись, Каве больше не стала терять времени — подошла к кровати и решительно откинула прохладный на ощупь край тонкого одеяла. В любом случае утро вечера мудренее, а она жутко устала. И, больше ни о чем не беспокоясь, девушка залезла в кровать, еще раз оглядела комнату, задержавшись взглядом на решетчатом окне, да так и провалилась в сон.

Неприятный, на высокой частоте, гул мешал спать. Словно бы в ухо залетела пчела и жужжала, жужжала… А после как начала жалить! Именно так подействовал на ее пробуждение чужой визг.

Разом подскочив в постели, Каве сонно поморгала глазами, пытаясь найти источник ужасного шума.

Возле изголовья ее кровати стояла маленькая девочка и, не сводя глаз с гостьи, истошно вопила.

— Тихо ты, — строго сказала ей ведьма и зевнула. — Разоралась тут.

Как ни странно, звук ее голоса подействовал на девочку успокаивающе — малая тут же захлопнула рот.

— А ты кто? — с интересом спросила девочка. — Привидение?

— Если бы. — Каве опять зевнула.

Просыпаться не хотелось.

— Жалко, что не привидение, — согласилась малая. — Тогда ведьма?

— Возможно.

— Это уже лучше… Но в таком случае Тай будет сильно–сильно сердиться.

Каве лишь пожала плечами. Голос девчушки доносился словно бы издалека, а рот открывался как–то чудно — невпопад словам. Словно бы во сне.

Яркая вспышка озарила маленькую комнату: чуть дальше, за спиной малышки, засеребрился овал размером с большое блюдо. Из него выглянула зеленая–презеленая, в бурых сосульках грязных волос физиономия чудища с вполне осмысленным человеческим взглядом. Эта харя, являющая дикую помесь обезьяньей морды и слоновьих ушей, казалась довольно озадаченной.

— Кто такая? — рявкнула зеленая морда. — Почему находишься в этой комнате? По какому делу?

Каве, порядком огорошенная появлением неизвестной земной природе чудовищной физии, все–таки нашла силы возмутиться:

— Да ни по какому! Я приехала в гости…

Почему–то невинная в общем–то фраза вывела физиономию из себя.

— В гости, значит? — сердито прорычала харя. — Это к нам–то?

Маленькая девчонка, судя по надутым щекам, еле сдерживалась, чтобы не рассмеяться.

— Ну, если не выгоните, — озадаченно добавила ведьма, и малая не выдержала — залилась звонким смехом. Она даже ручками за живот схватилась.

Каве решила списать странное приветствие в этом доме на местные порядки. Кто знает, как на чародольских землях принято с гостями обращаться?

— Сейчас разберемся, — между тем угрожающе пообещала зеленая харя и тут же исчезла — зашипел, сворачиваясь в едва заметную точку, серебристый овал зеркального портала.

— Ты с ними поаккуратнее, — авторитетно заявила девочка. — Неизвестно, сколько тебе в этой тюрьме сидеть, а могут без еды надолго оставить или выпороть. Пока хозяина нет, они здесь все наглые.

— В тюрьме?! — всполошилась Каве. Сон слетел в одну минуту.

— Ну да, в тюрьме. — Девчонка широко раскрыла глаза. — Но не переживай — ты в земляческом блоке. Да, мы серьезно попались, зато условия проживания неплохие… Скорей всего, ты связана с нашим делом, раз находишься здесь… Может, ты тоже охотилась за белоголовым сокровищем?

Ай да Великий Мольфар! Ну и учудил! Вот как он отблагодарил за свое освобождение из–под карпатской горы.

— Что это за тюрьма? И где эти чертовы земляки?!

— Ну, землячество искать недалече. — Девочка с восторгом наблюдала за Каве. — А тюрьма эта известная — лучшая в славной Фортуне тюрьма. Отсюда никаким чарованием не выберешься. Ни ультрапрыжки не помогут, ни стены волшбой подорвать не сможешь. Никакая магия не действует, потому как этот дом сложен из лунного камня — он любое чародейство гасит. Но внутри стен блока можно чаровать понемножку… Так, мелочи для себя — поесть чего, попить или в туалет сходить. Тай говорит, что это князь так на заключенных экономит. Так за что тебя сюда посадили?

— За доверчивость, — буркнула девушка.

Она уже успела оббежать все помещение: ни единого намека на дверь, сплошные стены. Сама комната, правда, чистенькая, похожа на обыкновенную жилую.

— Все, кто сюда попадает, направлены стражей за нарушение чародейства, — не унималась дотошная малая. — Ты что, не помнишь, за какое преступление тебя посадили?!

— Не помню, — вновь пробурчала Каве. И вдруг спохватилась: — А тебя саму за что? Ты же еще такая маленькая?!

— За грабеж, — довольно пояснила девчонка и горделиво выпрямилась. — Правда, неудачный. — Ее плечики опять поникли. — Я помогала ниточки увидеть… Я умею только, ну и Тай… — Судя по ставшему угрюмым личику, девчонка явно загрустила.

— Не переживай, выберемся, — успокоила ее Каве. — Только вот пойму, как сюда угодила… — Последнюю фразу она произнесла угрожающе.

— А ты что, этого не помнишь?! — ахнула девочка. — Чудно…

Ведьма медленно покачала головой, решив, что любые объяснения только запутают ее маленькую собеседницу.

— Это плохо, — искренне расстроилась девочка. — Ты ведь очутилась в комнате пропавшей позавчера Лашки. Понимаешь, — тут она понизила голос, — наверное, ее допрашивали… И она все про белоголовое сокровище выболтала. Так что мы теперь можем до–олго здесь пробыть. Вот Тай и сердится. Для нее каждый день разлуки с Войтеком — хуже каленого огня в глотке.

Каленый огонь в глотке Каве совершенно доконал. Малышка оказалась довольно циничной особой: спокойно рассуждала про тюрьму и грабеж, и даже про пытки неизвестной Лашки. Но девушка взяла себя в руки и попыталась разобраться:

— Вы что, преступники? Украли какое–то сокровище?

— Хотели украсть, — охотно пояснила девочка. — Я все правильно сделала — ниточки мы обошли. Но Тай с иллюзиями напутала — не ту жемчужину выбрала. Нас всех повязали — и сюда. Уже три месяца сидим. А ведь скоро начнется Чаклун… Вот Тай и сердится, да.

Каве глубоко и протяжно вздохнула. Болтовня девчонки окончательно ее запутала.

— Наверное, Юдо побежал за главным смотрителем, — продолжила девчонка.

— Юдо?..

— Это стражника так звать, — пояснила малая. — Он же из трясинников, мелких драконов, у них у всех имена чудные. Раньше он в трясины людей заманивал, а теперь вот в княжеской тюрьме служит. Я с ним дружу, он меня уважает и много чего рассказывает. — Девчонка горделиво выпрямилась. — А меня, кстати, Мышкой все кличут.

Ее болтовню неожиданно прервали: лампа на столе подпрыгнула и задребезжала, рассыпая фонтан золотых искр, после чего в пространстве комнаты прорезался сияющий золотой обруч — будто в воздухе дырку выжгли. В следующий миг из него рыбкой выпрыгнула девчонка, плавно приземлилась в кувырке и, вскочив, приняла боевую стойку. Эта особа выглядела лет на двадцать, а может, и чуть постарше: худая, но широкоплечая, с яркими морковно–рыжими волосами, остриженными коротко, по–мальчишечьи. На ее лице, густо усыпанном веснушками, так и сверкали черные глаза — с косым разрезом, похожие на две половинки миндаля.

Увидев, сколь злобен взгляд рыжей девицы, Каве тут же соскользнула с кровати. Незнакомка явно хотела подраться, и наша ведьма в первую очередь оценила ее эффектное магическое появление.

— Что за… — произнесла рыжая, но окончание фразы Каве услышала будто бы сквозь толстый слой ваты. Далее последовало еще несколько слов, но их звучание тоже имело для карпатской ведьмы неясный смысл. Внезапно ее озарило: да это же Золотой Ключ магически переводит речь этих земляков! Поэтому она не слышит все слова… Или это слова непереводимые. Судя по сверкающему яростному взгляду и дергающемуся в такт резким словам подбородку рыжей, это был чистый мат. Мало того, меньшая девчушка так и сияла лицом — наверное, хотела увидеть драку между ведьмами или, если повезет, настоящее побоище.

— Хватит орать! — тут же прикрикнула Каве на рыжую. — Стены скоро затрещат от твоего мужественного голоса.

— Откуда ты взялась?! — Рыжая перешла на переводимый язык и подступила ближе. — Где наша Лашка?!

Каве, оглядывая веснушчатолицую с большой неприязнью, невольно подумала, как же она терпеть не может некоторых рыжих. Внезапно она увидела массивный золотой браслет на левом плече девицы — ее платье с коротким рукавом и не собиралось скрывать магическое украшение. Ну вот, пожалуйста, эта злобная орунья — полноправная ведьма.

Перехватив ее взгляд, рыжая молниеносно коснулась своего браслета и тут же пустила в противницу жаркую огненную спираль. Но девушка была готова и отразила атаку градовым ножом, мгновенно выхваченным из личного астрала. Рыжая не осталась в долгу и послала стаю коротких железных дротиков — излюбленное оружие многих колдунов. Но Каве успела провести защитную линию вокруг себя, сотворив кокон, использованный ранее при подобных обстоятельствах, поэтому пребывала в полной безопасности.

— Тай дерется! — радостно завизжала Мышка.

В ту же секунду возле нее возник толстячок — крепкий на вид мужчина, лысый и…

— Тай, ну что опять случилось? — мягко спросил он и потер свой лоб, украшенный маленьким рогом.

Этот рог — черный, короткий, круглый у основания и заостренный кверху, расположенный на лбу почти у предполагаемой линии волос — на некоторое время ввел Каве в ступор. В остальном мужчина выглядел обычно: на нем была длинная, грязно–белая рубашка, кое–как заправленная в пояс, и серые, сильно помятые штаны. Из–под низа штанин выглядывали носки кожаных сапог. На всякий случай девушка развернула нож острием к этому новому пришельцу, не забывая искоса поглядывать и на рыжую.

— Да ты глянь! — возмущенно выкрикнула рыжая. — К нам подселили какую–то курицу! И мы должны это терпеть?!

— Сама ты курица! — возмутилась и Каве. — Может, хватит орать и пальцами искрить? Тогда я все объясню.

Про себя она подумала, что карпатский маг — та еще старая сволочь. Мало того что переместил ее с лесного озера аккурат в местную тюрьму, да еще и в какую — княжескую! А вдруг Стригой прознает про то, что в одной из его темниц сидит та самая ведьма с драгоценным Ключом? Так Мольфар еще не предупредил этих землячков о ее появлении, вот же гад!

— Давайте и вправду успокоимся, — примирительно произнес толстяк и снова вытер пот с рогатого лба. — И разберемся в создавшейся ситуации. Сначала вопрос к вам, девушка. Кто вы и как очутились в нашем блоке?

— И где Лашка? — гневно добавила веснушчатая.

Каве почувствовала, что начинает злиться. Тем не менее она постаралась, чтобы ее голос прозвучал спокойно:

— Кто такая Лашка, я не знаю… И знать не хочу! Это раз. А моя история такая: я попала прямо к вам в… э–э… блок через зеркальный путь. И провел меня, надо полагать, наш общий хороший знакомый. По крайней мере, я на это надеюсь. Я не знаю его имени, но сей маг довольно известен в моем мире под именем Великий Мольфар.

Рыжая и толстяк недоуменно переглянулись.

— Карпатский маг, — уточнила Каве. — Он сказал, что вы его земляки или что–то вроде этого.

Опять это странное переглядывание.

Толстяк вздохнул и задумчиво почесал рогатый лоб.

— И все–таки, — вновь начал он, — вы сами кто такая, девушка? И попрошу вас опустить оружие. А лучше спрятать его, пока стража не узнала. К счастью, до суда именные браслеты и пояса силы им не разрешено забирать, а то вообще плохо бы пришлось… Так кто вы?

— Ведьма, кто еще…

Толстяк вздохнул:

— Что вы чаруете, это мы поняли. Какая у вас специализация?

— Да по иллюзиям! — в отчаянии выкрикнула Каве. — Великий Мольфар сказал, что вы такого специалиста ждете. — Видя, что и эти слова не произвели особого впечатления, она совсем упала духом. Как же им доказать, что у нее нет плохих намерений?

Тем временем Тай нехорошо усмехнулась и сделала маленький шажок навстречу.

— Погодите, — занервничала Каве. — Великий Мольфар передал мне кое–что… Может, это прояснит дело?

Она отступила бочком к кровати, вытащила из–под подушки коробку и неловким движением раскрыла ее — на пол тут же шмякнулось нечто белое и длинное… Живое!

Первой очнулась девчонка.

— Червяк–задохлик! — радостно вскрикнула она и, нагнувшись, двумя пальчиками подхватила белый извивающийся шнурок.

Толстяк тут же брезгливо скривился:

— Мышка, брось эту гадость!

Внезапно у червяка вдоль тела прорезались две тонкие продольные линии и полыхнули ярким голубоватым огнем. Малая ойкнула и разжала пальцы. Перед изумленными лицами свидетелей необычного действа запорхала бабочка с красивыми кружевными крыльями густо–синего цвета.

— Ого! — выдохнул толстяк. — Кажется, я догадываюсь, о ком ты говоришь… Наверняка только этот маг из всех мне известных не поскупился бы на такой дорогой подарок. Но я думал, он сгинул. Говорят, наш великий Чародолец сгноил его где–то в горе… Иди–ка сюда.

Синекрылая бабочка будто ждала приглашения и мигом уселась толстяку на подставленную ладонь.

Воцарилось молчание. Из–за напряжения тишина сгустилась до такой степени, что хоть ломтиками нарезай. Сама Каве даже дышать боялась.

— Ну вот, кое–что проясняется, — через некоторое время сказал толстяк. — Я знаю, кто вас послал. Это мой старый приятель по… э–э–э… торговым делам. Добро пожаловать, мисс Каве, если можно так сказать в этих условиях. Тай, все в порядке.

— Ну вот и славно, — пробурчала рыжая и отступила. Теперь она разглядывала девушку с некоторым интересом, но не менее враждебно.

— Бабочка передала вам послание? — с любопытством спросила Каве. Впрочем, на всякий случай она не выпускала рыжую из виду.

— Этот крошка — маленький дух, — охотно пояснил толстяк. — Дух–посланник, который будет служить тебе, пока ты не пожелаешь его прогнать.

— Служить?

Девушка с сомнением проследила за бабочкой взглядом. Лучше бы Великий Мольфар подарил ей карманного огнедышащего дракона или портативный пулемет — куда сподручнее и пользы больше… Как ей может пригодиться эта бабочка? Разве что письма носить. Вернее, записочки — при таких–то размерах.

— Их еще называют шпионами, — ухмыльнулся рогатый толстяк. — Они могут следить за людьми, передавать сообщения, выполнять мелкие приказы, воро… приносить небольшие вещички.

— А он умеет говорить?

— Как, позвольте спросить? — Толстяк хмыкнул. — Сообщения дух передает только мысленно, в этом и прелесть — только ты сможешь узнать его послание. Ты что, об этом не знала? — В ответ на мотание головой толстяк беззлобно усмехнулся. — Ну смотри, ты хочешь передать послание. Крошке–духу достаточно лишь коснуться кожи человека — и сообщение перейдет на его мыслечувствующую ленту. После чего этот человек ответит тебе: либо скажет устно, либо напишет записку и покажет духу–посланнику, чтобы тот запомнил изображение и передал тебе в виде мыслеобраза. Сдается мне, такой маленький товарищ всегда пригодится.

Каве неопределенно пожала плечами, но взглянула на бабочку с любопытством. Дух почувствовал это и тут же присел ей на плечо, пощекотав тонкими лапками.

— Дай ему имя, — с улыбкой произнес толстяк.

Бабочка нетерпеливо помахала синими крылышками.

— Чертик, — неожиданно брякнула Каве.

И немного покраснела.

Рыжая хмыкнула, но получилось это у нее добродушно.

— Теперь, когда мы разобрались с Чертиком, давайте выпьем кофейку, пока еще можем. — Толстяк облегченно вздохнул и спохватился: — Меня самого зовут Дерек Димитров, он же Чернозуб. — Он наконец–то улыбнулся, гордо демонстрируя длинный, почерневший от гнили клык — пятый слева в верхнем ряду. Видать, за него и прозвище такое получил. — Эта несносная конопушечка — Тай, моя внучка. Мы — земляки. Наш народ так прозвали за то, что мы живем в землянках и корнях огромных деревьев.

— А–а–а, — только и сказала Каве. — Приятно познакомиться.

— Угу, — подтвердила рыжая. — Ну а ты сама собираешься представиться? — И, прищурившись, уставилась на нее выжидающе.

Воцарилась неловкая пауза.

— Татьяна Окрайчик, — наконец выбрала Каве из своих имен. — Или просто Таня.

— Краюшка? — хмыкнула рыжая. — Какое дурацкое имя… Ай! — Она получила ловкий подзатыльник от дедушки. — За что? — Она рассерженно взглянула на него, но больше ничего не добавила. Наверное, не в первый раз получает.

Каве остро взглянула на девушку — полузабытое прозвище неприятно кольнуло внутри, и она поморщилась.

— Тебя зовут Каве Лизард, — между тем мягко поправил толстяк. — В Чародоле никто не знает твоего родного имени, и это очень хорошо. Представляйся только магическим именем. Зачем людям знать, что ты пришла из другого мира?

Каве почувствовала, что краснеет. Пожалуй, этот Чертик–бабочка слишком много выболтал рогатому толстяку.

— Я узнал о твоем ведьминском имени через духа–посланника, — подтвердил Чернозуб. — Поэтому я позволю себе дать маленький совет: впредь будь осторожнее и никому не рассказывай о своем первом имени. Даже думай о себе только как о ведьме Каве.

Рыжая чуть слышно фыркнула. Это разозлило Каве.

— Что он вам еще передал? — немного зло спросила она у Чернозуба.

— Что ты собираешься на Чаклун.

Рыжая тут же вскинула подбородок и заинтересованно прищурилась. Ее губы в нетерпении приоткрылись, будто она собиралась что–то сказать. Но Чернозуб едва заметно покачал головой, и она передумала. От Каве это не укрылось.

— Тай тоже собиралась туда, — благодушно сказал толстяк. — Многие мечтают стать хотя бы финалистами славного княжеского турнира. А в случае победы пожелать самое сокровенное. Наша Тай — очень способная чара. Лучшая из всего земляковского рода. Жаль, что все так сложилось… Кто знает, она могла бы и выиграть.

— Все равно неизвестно, как драконороги повели бы себя, — мрачно произнесла Тай. — Даже в том случае, если бы мы все–таки захватили белоголовое сокровище и доставили им на блюдечке.

Каве недоуменно воззрилась на рыжую. Ей очень хотелось спросить про таинственных драконорогов, а также про это странное белоголовое сокровище, о котором что–то уже говорила Мышка. Но толстяк опередил ее.

— Об этом после, — строго сказал он и взял пухлыми пальцами Каве под локоть. — Наш общий друг передал мне, что ты еще не знаешь Чародола, и поэтому очень просил проследить за тобой… Трясинник еще не появлялся?

Словно бы в ответ на вопрос толстяка, вновь показалась из воздуха зеленая морда.

— Князь прибудет вечером, — зловеще пообещал он. — До его приезда велено ничего не предпринимать.

— Как так?! — ахнула Каве. — Так эта тюрьма принадлежит самому Чародольскому Князю?! Не может быть!

— Еще как может, — напыщенно подтвердил трясинник. — Это самая знаменитая, самая старая тюрьма для чаров — ей более тыщи лет… в… обед. — Он запнулся, и его морда вдруг стала темно–темно–зеленой.

— Уважаемый, — любезно обратился к нему толстяк, — пока вы еще здесь, не скажете ли нам, куда запропастилась наша Лашка?

Зеленая морда осклабилась:

— Ваша сообщница переведена в лучший блок за передачу ценных сведений по вашему делу… где будет дожидаться скорого освобождения.

— Предательница! — взвыла Тай. — А я же говорила, нельзя доверять этой дуре!!! — И она пнула кровать ногой.

— Поздно печалиться. — На морде трясинника проступило подобие ухмылки. — А судить вас будут завтра, хотя дело–то решенное. Все по бумаге, за подписью свидетеля.

Рев Тай стал ответом на эти слова.

— А с тобой, девица, — зеленая морда повернулась в сторону Каве, — разберутся чуть позже, вечерком. Приказано не трогать тебя до приезда самого… Он и приказал, как только сообщили… Обрадовался очень, когда ваш портрет ему передали. Сказал все ваши желания исполнять… У вас есть желания?

По спине Каве пробежал холодок. Не очень–то улыбалось встретиться с Риком Стригоем так скоро да еще в нежданной роли его пленницы.

— Так есть желания–то? — нетерпеливо повторил трясинник.

— Оказаться дома, — буркнула Каве.

— Ну, этого нельзя, — ухмыльнулся тот. — А вот еды, помыться там или еще чего…

— Нет, спасибо.

Морда исчезла.

Чертик, летавший по комнате, сел девушке на плечо. Каве опустилась с ним прямо на пол.

— И что теперь? — спросила она скорее себя, чем остальных.

— Плохо наше дело, — искренне огорчился толстяк. — Могут быть осложнения. Видите ли, мы сидим здесь за кражу… Грандиозную кражу. Неудачную, как вы понимаете. И вы к нам, не знаю, случайно или намеренно, попали перед самым судом. Может, хоть Мышку отпустят… Но вы–то… Иначе говоря, вы можете пострадать за компанию. Может, наш общий друг подсказал вам какое–то решение? Дух–посланник сообщил лишь о вашем чудесном таланте распознавания иллюзий. Но пока мы не на свободе, вряд ли нам пригодятся ваши знания, как понимаете. Что скажете?

Каве порывисто обернулась к нему, на ходу пряча градовой нож в астральную область.

— Здесь есть дверь?

— Здесь полно дверей, — откликнулась рыжая. — И все они заперты… Или приперло? — Она злобно хмыкнула.

Каве скривилась в ответ, борясь с желанием схватить рыжую за волосы и, представив, что это Криста Соболь, хорошенько так подергать.

— Здесь есть дверь, ведущая наружу? — отогнав приятные мысли, как можно спокойнее спросила она.

Земляческий блок делился ровно на четыре комнаты, сообщающиеся между собой небольшим внутренним холлом. Дверь, вопреки ожиданиям Каве, оказалась горизонтальной, похожей на квадратный люк, словно была входом в погреб. В остальном она имела классический вид: гладкое деревянное основание с массивной кованой ручкой в виде дуги и крепкая на вид скважина, обитая кованым железом.

— Если я открою дверь, — быстро произнесла Каве, — будьте готовы перенести нас всех в безопасное место. Вы сможете провести зеркальный путь? — Она вопросительно оглянулась на Чернозуба и его внучку.

— Сначала дверь открой! — не без резона заметила рыжая. — А там разберемся.

— Будет некогда!

Но толстяк поддержал рыжую:

— Даже если вы откроете дверь, за ней будет длинный коридор дверей. Видите ли, я был здесь однажды… Так что пока мы будем пытаться открыть каждую… Дело более чем безнадежное.

Но Каве не смутили его слова. Наоборот, ведьму взял азарт — ей не терпелось попробовать Ключ в действии.

— Не переживайте, — осклабилась она. — У меня есть чудесная отмычка.

Золотой Ключ уже давно перекочевал в ее кулак.

— Отойдите, — приказала Каве. Дело в том, что девушка не хотела показывать свой драгоценный артефакт землякам. Если они воры и привыкли отбирать чужое, кто знает, насколько им понравится чудесный волшебный ключик?

Каково же было ее удивление, когда в кулаке вместо ключа она обнаружила… английскую булавку. Причем, судя по виду, из чистого серебра.

— Вот это да!

Ведьма даже растерялась.

— Что там? — Рыжая тут же оказалась рядом. — Не получается? — ехидно и вместе с тем тревожно спросила она.

Каве в отчаянии раскрыла булавку, вставила в замочную скважину и провернула наугад.

Щелкнул замок, и дверь открылась, даже не скрипнув. Мышка, не проронившая до сих пор ни звука, радостно пискнула.

— Хорошая работа, — похвалил Чернозуб. — Теперь я понимаю, почему вы здесь. Наш общий знакомый отдает долги… Если мы выберемся, — он тронул девушку за локоть и чуть сжал его, — я выполню любую вашу просьбу.

— Тогда стоит поторопиться, — немного резко произнесла Каве и первой шагнула в проем.

Перед ней лежал длинный коридор, выложенный черно–белой плиткой. С двух сторон тянулись долгие ряды одинаковых дверей — темных деревянных прямоугольников, выделяющихся даже на фоне «шахматной» расцветки стен. Потолок в этом странном месте состоял из частей, соединенных арочными перекрытиями, — на каждый такой блок приходилось по две двери.

— Ого! — присвистнула Тай. — Их открывать — до скончания века…

Каве присела возле самой ближней и вставила в замочную скважину свою чудо–булавку. Оправдывая опасения девушки, дверь не открылась.

Каве переметнулась к следующей двери, за ней синей вспышкой перелетел и неотступно следовавший за хозяйкой Чертик.

И здесь неудача.

И следующая дверь не открылась…

Тай, потеряв терпение, принялась тихо, но сильно дергать за ручки, пытаясь найти хоть какой–то выход. Мышка ей помогала, а Чернозуб лишь качал головой и что–то бормотал про сильные чары, наложенные на тюремные двери. Но вскоре толстяк принялся помогать им, причем, судя по сложным движениям его рук, он пытался открыть двери с помощью магии.

Каве тщательно оглядела булавку. Неужели Золотой Ключ таковым не являлся? Или это новый облик так повлиял на него? Нет, несмотря на то что времени в обрез, стоит все хорошенько обдумать.

Итак, что говорил Великий Мольфар? Ключ открывает ЛЮБУЮ дверь, любой замок. Да, так и было… Волнуясь, Каве присела возле очередной двери и, сосредоточиваясь, невольно втянула носом воздух…

Да так и застыла. Запах мяты и лимона, едва уловимая нота чабреца и ромашки — этот стойкий луговой дух мог означать одно — иллюзию!

— Двери ненастоящие! — радостно шепнула она землякам. — Надо найти среди них настоящую дверь!

И Каве, сотворив из пальцев рук знак «анти», предназначенный для лучшего распознавания иллюзорной дымки, медленно двинулась вдоль дверей.

Коридор длился и длился, а правильная дверь все не находилась. Чернозуб, Тай и Мышка неотступно следовали за ней, всецело доверившись этой странной девушке, так неожиданно появившейся в их заточении.

— Что–то здесь не так.

Каве резко остановилась, и Тай чуть не налетела на нее.

— Конечно не так, — рассерженно зашипела рыжая. — Проклятый коридор не кончается, словно череда трельяжных зеркал…

— Что? — не поняла Каве.

— Да как в трехстворчатом зеркале, — пояснила рыжая. — Когда две части отражаются в третьей и создают бесконечный коридор отражений…

— Черт! — выкрикнула Каве. — Ой, простите… Надо же просто развернуть створки пошире!

— Чего?

— Я когда–то читала об этом в книгах по иллюзорной магии, — пояснила ведьма недоумевающим землякам. — Если сделать так… — Она подняла ладони и развела в стороны, чтобы каждая из них закрывала вид на двери по бокам. — А теперь вот так… — Девушка медленно свела ладони вместе — и вот чудо! Двери послушно потянулись за ее руками.

Каве, максимально сосредоточившись, медленно подняла глаза, прищурилась…

— Вот же она! — ахнула Тай.

И действительно — в каком–то шаге перед ними появилась черная, гладкокрашеная деревянная дверь с металлическим кругляшом ручки и аккуратной замочной скважиной где–то на уровне груди.

Не теряя больше времени, Каве вставила булавку в скважину и легонько провернула.

Дверь не открылась, не сошла с места даже на миллиметр. Она просто растаяла, открывая узкий проем нового коридора.

— Блеск! — прошептала Тай.

Глава 4

ЗАДАЧКА

Каве увидела далекий полумрак тесного коридора и длинные ряды чадящих факелов на стенах из гладких каменных плит. Но в следующее мгновение картинка поплыла — пространство озарилось знакомой дымкой ультраперехода, и коридор растаял.

Оказывается, Чернозуб не терял времени даром: лишь дверь открылась, земляк ощутил прилив магической энергии, ведь защита темницы ослабла и он смог чаровать в полную силу. Поэтому Чернозуб тут же сотворил зеркальный путь. Даже на самый пристрастный взгляд, это место казалось безопасным — душистый, залитый солнцем лужок с короткой травой, приятно покалывающей босые ступни.

Пока Чернозуб чаровал над новым, более точным переходом, Тай с Мышкой устроили радостные танцы с визгом. Каве, повернувшись к землякам спиной, разглядывала город, раскинувшийся вдали на низком пологом холме. Толстяк сообщил ей, что это и есть Фортуна — столица Чародола. Именно там находилась их тюрьма.

Издалека город напоминал огромный сказочный замок — тесное нагромождение башен, надстроек и флигелей друг над другом в полнейшем беспорядке. Шпили самых верхних башен легко пронзали небеса, исчезая в голубовато–серой перине облаков.

Нижнюю часть города надежно укрывал от взглядов высокий каменный заслон, кольцом тянущийся вокруг города. К холму, на котором раскинулась столица чародольского края, вело множество тонких тропинок. Но, что интересно, широкая подъездная дорога не показывалась. И где же основной тракт?

Последние соображения девушка высказала вслух.

— Нет, Каве, — впервые обратилась к ней по имени рыжая чара Тай. — Как ты видишь, этот город окружен сплошной каменной стеной. Нет главных и неглавных ворот, потому что в нашей столице живут одни чары, а простые люди попадают на улицы Фортуны только по праздникам. Для этого случая специально начаровывают временные ворота. Конечно, в княжеском замке полно прислуги, но обычно эти люди не покидают пределов города. Да и правильно, зачем? Когда у Чародольского Князя все условия для нормальной, вполне сносной жизни, даже если ты всего лишь служка.

— А он сам где живет? — с интересом спросила Каве. — У него–то наверняка неплохие условия проживания.

Тай хмыкнула:

— Еще бы! Шикарный сад, тенистый и цветущий, где растут рядом розовые яблони, нежные розы и диковинные орхидеи… С ажурными беседками и павильонами, фонтанами и скульптурами. А еще у него есть огромное озеро для купания и зеленая лужайка, где так хорошо упражняться в магии. И даже свои собственные горы имеются — с небольшими сверкающими водопадами и быстрыми речками…

— Чего же по чужим мирам его носит? — пробурчала под нос Каве. — Жил бы на своей земле.

— А сам замок! — продолжала вдохновенно рассказывать чара. — Великолепен! Только знаменитая Стеклянная Зала чего стоит — она огромна! Не говоря уже о большой арене, предназначенной для состязаний… — Тай запнулась и скривилась. Вероятно, вспомнила о Чаклуне.

— Ты так говоришь, будто не раз бывала там, — удивилась Каве.

Лицо рыжей чары осветилось озорной усмешкой.

— Когда–то мои родители служили на кухне, — ответила она. — Поэтому я знаю все ходы и выходы из замка… Что не раз пригождалось нам в наших делах. Дедуля никогда не жалел, что взял меня к себе, да?

Чернозуб, продолжавший колдовать над проходом, согласно хмыкнул.

— Если бы ты еще в иллюзиях сильна была, — проворчал он, не отрываясь от сложного плетения дорожки ультраперехода. — Тогда бы не попались так глупо… и нам не пришлось бы торчать в княжеской темнице.

— Я делаю то, что могу, — тут же огрызнулась чара. — Проникнуть в замок, чтобы нас не заметил ни один из охраны, — кто бы это сделал, кроме меня и Войтека? И Мышка наша тоже справилась: вовремя замечала мерцающую паутину сторожевых заклятий…

— Вот–вот! — запрыгала девчонка. — Я все сделала правильно.

— И самое главное — твой ультрапереход! — вдруг сорвалась Тай на крик. — Твоя вина, что мы не смогли вовремя убежать! Даже сейчас ты копаешься, хотя за нами наверняка выслали погоню!

— Я не только провожу переход, но и пытаюсь запутать следы! — рассердился Чернозуб. — А если бы ты указала на правильную жемчужину, то проблем бы у нас вообще не было! И сейчас ты летела бы на свой чертов турнир! И сам Чародольский Князь слова бы тебе лишнего не сказал, прибудь ты к нему на состязания на пару с гордым драконорогом! Все знают, как он уважает этих разумных зверушек — единственных волшебных существ, не подчиняющихся полудуху беспрекословно…

— В первую очередь наш князь уважает тех, кому улыбается удача, — ехидно дополнила рыжая чара. — Помнишь, как он сказал: «Я бы первый восхитился вашей ловкостью, дорогие земляки, если бы вам удалась эта великая кража… Но так как вы потерпели неудачу, могу предложить лишь тюрьму».

— Да, в чувстве юмора ему не откажешь, — поморщился Чернозуб. — Козел…

— А все эти чудеса — арена для турниров, горы с водопадами и всякие залы с павильонами — находятся в одном маленьком городе? — осторожно спросила Каве, одновременно желая и расспросить чару побольше, и сбить с темы спора о Рике Стригое.

— Не в городе, а в самом Несамовитом замке — резиденции нашего Чародольца, — раздраженно пояснила Тай. — Вон те три высокие башни слева, видишь? Там находится вход в Несамовитый замок…

— Всего несколько башен?

Тай дернула головой.

— Это же обычное расширение пространства… — угрюмо пояснила она. — Все более–менее приличные колдовские замки имеют внутреннее расширение пространства, разве непонятно?

Каве вспомнила, что в Черном замке Вордака тоже были в ходу подобные фокусы: гостиная то расширялась, то сужалась, как того желали хозяева.

— Так замок Чародольского Князя называется Несамовитый? — задумчиво произнесла она. — Любопытно…

— А что такого? — Тай передернула плечами. — Название обычное, древнее… Говорят, когда он взошел на правление после победы над князем Жахом, то сразу переименовал замок… в честь своей матушки назвал или что–то вроде этого.

— В честь рода, — не глядя, дополнил Чернозуб.

Каве подумала, что Рика Стригоя связывает с Карпатами гораздо больше, чем он хочет показывать. Вроде бы госпожа Кара рассказывала, что он несколько лет жил в Румынии. Эх, жаль, некого подробнее расспросить…

Наконец зеркальный проход был готов — ярко переливаясь на солнце, сверкал перед ними тонкий серебристый обод портала. По словам Чернозуба, в конце пути их ожидала одна из скрытых землянок, где они часто прятались во время своих бесчисленных «операций». Мол, там пересидят, пока сумятица уляжется.

Каве было все равно. Она согласилась бы идти куда угодно, только подальше от дверей чародольской темницы.

Ультрапереход не занял много времени; прошла какая–то минута–другая — и вся компания очутилась в темном тоннеле.

У Каве создалось впечатление, будто они попали в большую кротовую нору. Здесь пахло мхом, трухлявым деревом и прелой, полусгнившей листвой. На сырых земляных стенках норы иногда попадались перекрытия из красного кирпича, а в осыпающихся местах стояли подпорки из плоских камней. Кое–где на стенах висели на старых ржавых цепях железные чаши, но без огня. Чернозуб, шедший первым, поджигал эти странные светильники щелчком пальцев, чтобы они освещали путь, а Тай, замыкавшая процессию, таким же щелчком гасила.

Семенившая за Тай Мышка развлекалась тем, что радостно вскрикивала при каждом вспыхивании огоньков. В особо узких местах коридоров вместо чаш крепились в прокопченных железных кольцах связки простых, грубо сработанных факелов. Они так чадили и воняли, что, когда проходили мимо, у Каве сразу начинало першить в носу и горле. Но больше всего девушку беспокоили кривые узловатые наросты, вылезающие из стен в полном беспорядке, очень похожие на корни деревьев. Неужели они идут по подземному городку, расположенному под самыми корнями огромных стволов?

Когда Каве увидела, наконец, солнце, то мысленно возблагодарила высшие силы за чудесный миг освобождения из полутемного, тесного лабиринта.

Вдохнув полной грудью свежий лесной воздух, Каве с любопытством задрала голову и тут же убедилась, что догадка насчет подземного города подтвердилась: над ними нависали гигантские змеи толстых ветвей с кривыми, узловатыми сучьями и ярко–зелеными листьями. По всей видимости, Каве с земляками только что выбрались из–под корней дерева–исполина, видавшего еще реликтовые времена.

— Это что, баобаб? — поразмыслила девушка вслух.

— Нет, это каменный дуб, — учтиво отозвался толстяк. — В Медвежьих горах таких много… Вот сейчас на терраску заберемся, посмотрите на здешние красоты.

Каве снова подняла голову, гадая с опаской, где же может находиться эта «терраска».

— Мы тут пересидим до ночи, — продолжил Чернозуб. — Никто не догадается искать нас в этих краях… А к вечеру подтянутся остальные… Вот тогда мы порешаем, как нам дальше действовать.

— Войтек уже знает? — встрепенулась Тай.

— Конечно, я предупредил его, лишь только мы выбрались. Кстати, премного благодарны вам, мисс Каве, за наше чудесное освобождение.

Чернозуб тяжело и неловко опустился на одно колено, приложив правую руку к сердцу. Левой же схватил запястье девушки и поцеловал кончики пальцев. Несмотря на серьезность и трогательность ситуации, Каве сейчас больше всего на свете хотелось потрогать черный рог на лбу у толстяка — настоящий ли? Наблюдая эту сцену, Тай фыркнула, но буркнула: «Да–да, спасибо». Мышка повторила за рыжей, добавив воздушный поцелуй.

Каве смутилась, невольно схватившись левой рукой за Ключ под вырезом платья. Неловкости ситуации весьма способствовал и сам Чернозуб, продолжавший нежно, но крепко сжимать руку девушки.

— А теперь все на подъемник, — оправдывая наихудшие опасения Каве, скомандовал Чернозуб.

Рогатый земляк поднялся с колен и махнул свободной рукой. Другой он не переставал цепко держать свою гостью за руку, будто опасался, что девушка сбежит. В любом случае волновался он напрасно — за Каве неотступно следила Тай.

Откуда–то сверху к людям опустилась узкая продолговатая зеленая лодка с изогнутым рельефом, по очертаниям смахивающая на огромный дубовый лист, вырезанный из цельного бревна. Чернозуб помог Каве переступить через волнистый край посудины, вслед за ними заскочили Тай с Мышкой.

Лодка вздрогнула и начала ровный вертикальный подъем. С любопытством вглядываясь в листву, Каве успела заметить несколько домиков–шалашей, расположенных прямо на деревьях.

Ну что ж, по всей видимости, земляки предпочитали тесным норам под деревьями свежий воздух, зеленую листву и солнце, что могло только радовать.

Толстенькие белые крысы с гранатовыми глазками–бусинами ловко сервировали стол. На нем уже стояли огромный яблочный пирог, большой круг приятно пахнущего сыра и теплый, видать, только из печи, каравай черного хлеба, но из–за странной обслуги у Каве резко испортился аппетит. Правда, вскоре одна из белохвосто–красноглазых услужливо поднесла в лапках кружку горячего кофе для гостьи, и девушка кое–как примирилась с их присутствием. В конце концов, Вордакам вообще призраки служат, и никто не удивляется.

Отдав мелкие хозяйственные распоряжения, Чернозуб перешел к делу:

— Карпатский маг передал нам, что ты умеешь ловко распознавать иллюзии… Насколько ловко?

Каве, не спеша с ответом, отхлебнула кофе.

Конечно, она в себе уверена. Особенно после приключения на Золотом Горгане, где она первой распознала верную дорогу среди междумирных путей. Причем даже раньше двух карпатских властителей — Вордака, главы клана цивиллов, и его противника Лютогора, предводителя клана диких. Каве сумела использовать свой магический браслет, и зеленоглазая ящерка с чешуей необычного стального оттенка показала правильную тропинку. Но кто знает, что Великий Мольфар рассказал этим землякам о Каве? Девушке не раз приходилось убеждаться, что хитрый карпатский маг мыслит на несколько ходов вперед и редко делится своими планами…

— Так насколько ловко? — нетерпеливо повторил Чернозуб.

— А насколько надо?

— Как можно лучше, — хмыкнула Тай. — Иначе Свирепый Бобер будет чрезвычайно доволен.

— А это еще кто? — У Каве глаза на лоб полезли от такой клички.

— Наш враг, — отмахнулся Чернозуб. — Трусливый хорек… Завистлив не в меру, мелок и жаден. Главарь из враждующей семьи.

— Семьи? — гоготнула рыжая. Кажется, настроение у Тай улучшалось с каждым глотком кофе. — Говори правду — из конкурирующей с нами банды. Но если мы успеем к белоголовому сокровищу первыми, то победа будет на нашей стороне. Кроме того, они не смогут даже к замку подобраться.

— А если вы не успеете? — не выдержала Каве. — Если опять попадетесь?

Как она поняла, эти странные земляки собираются вновь идти грабить Чародольского Князя! Неужели их жизнь не учит?

— Если не успеем, то умрем жестокой смертью, и ты вместе с нами. — Несмотря на сарказм, Тай решительно вздернула подбородок. — Потому что Чародолец не простит нам повторного покушения на одну из самых дорогих его драгоценностей. Вот почему нам всем лучше сосредоточиться на выигрыше.

— Короче, договор такой, — деловито произнес толстяк. — Вы, уважаемая Каве, помогаете нам верно определить среди ложных истинную жемчужину, так называемое белоголовое сокровище. А Тай взамен поможет вам попасть на Чаклун. Как я понял из послания вашего синекрылого духа, вы больше всего на свете желаете оказаться в финале этих состязаний.

— Ну, в общих чертах — да–а… — Каве немного растерялась. — Но понимаете, в чем дело… Признаться, я хочу быть в финале только по одной причине, хм… Мне нужна защита от того самого человека, которого вы собираетесь ограбить. — Она решила быть откровенной. — И как раз из–за этого ваше предприятие и мое участие в нем кажутся мне весьма сомнительными.

— Защита от Чародольского Князя? — Брови Чернозуба поползли до самого его рога.

— Драконорогов я возьму на себя, — напыщенно заявила рыжая, пропуская последнюю фразу Каве мимо ушей. — Если мы доставим белоголовое сокровище, то с ними будет легко договориться.

— А кто это вообще — драконороги? — с интересом спросила Каве и невольно снова взглянула на рог, украшавший голову Чернозуба.

— Ты не знаешь о них? — искренне удивилась рыжая. — А как же ты собираешься участвовать в Чаклуне? Мало того, даже в случае нашего успеха с жемчужиной тебе придется уговорить драконорога послужить тебе немного, но вряд ли хоть один из них захочет возить на себе неопытного новичка. Только посмеется над тобой. Если не убьет на месте!

— Если надо, то научусь, — отпарировала Каве. Про себя же она подумала, что проклятый маг много чего не сообщил ей об этих соревнованиях. Конечно, она с детства умела ездить на велосипеде, немного водила машину, лазила по скалам, летала на сундуке и даже путешествовала по воздуху с проклятым Стригоем на орле–планетнике. Но летать верхом на живом и разумном существе со странным прозванием «драконорог» казалось девушке весьма опасным предприятием.

— Не факт, что мы возьмем тебя в дело, — жестко произнесла рыжая, внимательно наблюдая за Каве. — Сначала докажи, что ты действительно специалист.

— Тай права. — Чернозуб ласково улыбнулся, обнажая уродский клык. Однако взгляд его глазок сделался серьезным и пристальным. — Поэтому, уважаемая Каве Лизард, разрешите небольшой тест. Вы же понимаете, мы рисковать не можем. К этой операции мы долго готовились, и что? Потерпели неудачу. Повторно оплошать мы просто не вправе. Наш Чародольский Князь — он, конечно, с юмором и весьма великодушен… Но если мы опять попадемся — нас убьют сразу же, долго думать не будут. Даже до тюрьмы не доберемся. Никто не любит неудачников.

Каве имела на этот счет несколько иное мнение. К примеру, почему Стригою при его–то чувстве юмора не проявить великодушие еще разок? Особенно если среди грабителей окажется и хозяйка Золотого Ключа. Тем не менее Чернозуб наверняка лучше разбирался в нравах титулованных особ, если время от времени воровал у них дорогие вещи.

— А еще проклятая Лашка разоткровенничалась, — неожиданно добавила Тай. — Хорошо, что мы не рассказали ей о том, зачем нам нужна жемчужина, великое белоголовое сокровище… Но она мне всегда не нравилась. Это ты ее взял! И я знаю, почему ты к ней так благоволил! — Тай зло прищурилась. — И что? Кинула тебя твоя…

— Тай! — громыхнул Чернозуб. — Еще одно острое выражение — и я поджарю тебе пятки!

— Это я тебе поджарю! И не только пятки!

Дальше Ключ переводить отказался.

Наблюдая беззвучную перепалку, Каве поежилась. Но все же решилась спросить:

— Скажите, какова была роль этой Лашки в вашей операции?

— Распознавание иллюзий, — вздохнул Чернозуб, мгновенно успокаиваясь. — Но девчонка оказалась слаба — и волей и разумом. Да и специалист из нее оказался никакой. Да еще и разболталась в конце, несносная девка…

— Ничего, пусть только появится в землячестве — навеки замолчит, — мстительно проговорила рыжая и нехорошо усмехнулась. — Я всегда говорила, что острый нож — самое надежное заклятие умалчивания! — И Тай махнула ладонью, словно бы перерезая горло.

Каве невольно сглотнула слюну. Если она не пройдет этот «маленький тест», не будет ли к ней самой применено это лучшее заклинание умалчивания?

— Не беспокойтесь. — Чернозуб внимательно наблюдал за девушкой. — Если вы нам не подойдете, мы вас отпустим на все четыре стороны.

Тай перестала улыбаться. На мгновение глаза ее расширились и сузились, в них блеснула холодная искра.

И Каве поняла — не отпустят. Кажется, у земляков благодарность за спасение не входила в список больших достоинств — сколько же у них общего с Великим Мольфаром!

— Как вы понимаете, наша первая попытка заполучить жемчужину потерпела неудачу, — вновь сообщил Чернозуб. — Из–за чего нам пришлось познакомиться с вами в столь печальных обстоятельствах. Но во второй раз, — он внимательно посмотрел на Каве, — мы учтем все, чтобы не допустить ни малейшей осечки. И белоголовое сокровище будет нашим. — Слова Чернозуба прозвучали твердо и уверенно.

В воздухе появилась троица одинаковых с виду жирных белых крыс. Некоторое время зверьки покрутились над поверхностью стола — прямо перед носом у Каве, после чего брякнулись на блюдо с яблочным пирогом.

Невольно Каве подалась назад, еле сдерживаясь от накатившего омерзения и желания взвизгнуть во всю глотку.

— Одна из крыс — наша Мышка, — сообщил Чернозуб. — Отгадай которая? Распознай чужую личину… и мы склоним головы перед твоим мастерством… Но помни, у тебя только одна попытка.

На Каве уставились три пары ярко–красных глаз–бусинок на тупых белых мордочках. И кто же из них веселая девчушка по прозвищу Мышка, неизвестно…

Ну, это задание не такое уж и сложное. Каве решительно коснулась браслета, одновременно втягивая носом воздух. Чувствовался свежий запах мяты с примесью ноты лимона — верный признак иллюзии. Однако… Каве немного запаниковала: под воздействием магии иллюзорные личины белых крыс даже не дрогнули. Не произошло никаких изменений. Во–об–ще.

— Ну? — в нетерпении произнес Чернозуб.

— Погодите, — выдохнула девушка. — Сколько не прикидывай, эти крысы кажутся весьма настоящими…

Пухлые губы Тай тронула торжествующая, зловещая усмешка.

Искоса глянув на рыжую, Каве решила, что ей нечего терять, и сплела из пальцев знак «суб». Конечно, это заберет много сил, но лучшего выхода все равно не было.

Переход на субастральный уровень произошел быстро, Каве все легче удавались ультрапути. Возможно, давно не использованный для сильных заклятий магический браслет легко поделился мощью, или же сама она хорошо сосредоточилась… И все же по тонкому миру не пройдешь прогулочным шагом — девушка шла медленно, пробиваясь через вязкий, болотный туман субастрала. Рядом катились клубки — один большой, ярко–синий, слева же — маленький и тусклый, похожий на комочек кошачьей шерсти. Каве мигом оценила положение: эти клубки не могли принадлежать никому, кроме земляков, расположившихся на террасе. Выходит, одному из них осталось жить очень мало… Но кому? Этой несносной рыжей Тай или чернозубому толстяку? Или — маленькой Мышке?!

И вдруг сквозь бледно–серую мглу тонкого мира прорезалась необычно яркая для этого места изумрудно–зеленая вспышка: три мерцающих, словно звезды, точки выстроились перед девушкой в ряд, подобно известному созвездию Жнецов. Из уроков английской наставницы, госпожи Кары, девушка знала, что души мелких, неволшебных животных предстают в виде ярких светящихся сгустков, похожих на далекие звезды. Она вгляделась пристальней: да, ошибки быть не могло — три абсолютно одинаковые искорки.

— Среди этих мерзких тварей нет человеческой души! — зло и немного обиженно сообщила Каве, лишь вышла из субастрала. — Три здоровых, тупых крысюка.

Рыжая Тай не выдержала и одобрительно хмыкнула, очевидно, выказывая этим уважение.

— Так и есть, — повела она бровью и послала Чернозубу одобряющий кивок. По всей видимости, мастерство девушки произвело на нее впечатление.

— Да, среди этих мышек нет нашей Мышки, — довольно подтвердил толстяк. — Как вы и сказали, уважаемая Каве, это всего лишь три здоровых и тупых крысюка. Наша девчушка давно спит в одной из комнат — замаялась, маленькая…

«Только зря на субастрал сгоняла», — подумалось Каве. Ее немного знобило и подташнивало, как всегда после прогулок на непривычном для человеческого организма иноматериальном уровне субастрала.

— Надеюсь, еще один кофе я заслужила? — угрюмо спросила она мучителей и тут же получила чашку, поднесенную парой белых крыс. Едва взглянув на них, девушка подумала, что если бы все крысы вели себя так же услужливо, как эти, она бы давно к ним привыкла.

— Итак, сегодня ночью выступаем, — произнес довольный Чернозуб. — Только дождемся, пока Войтек появится…

— Уже? — испугалась Каве. — А как же подробности? Насколько это опасно? Где это находится и что именно надо брать?

— Все эти вопросы тебя не касаются, — хищно улыбнулась Тай. — Твое дело — верно распознать жемчужину — белоголовое сокровище.

— А как она хоть выглядит? — не унималась ведьма. — Я же должна знать, что искать!

Чернозуб с Тай переглянулись.

— Так вы нам это и расскажете, уважаемый специалист по иллюзиям, — мягко произнес Чернозуб. — Вам жемчужинку придется искать, вам расколдовывать. Если бы мы знали, как она выглядит, то давно бы ее сцапали да отнесли драконорогам. И сейчас наша Тай спешила бы на турнир как полноправная чара, вместо того чтобы гостить в столичной темнице! — И он хохотнул, поддерживаемый кислым смешком рыжей.

Глядя на их глумливые рожи, Каве поняла, что вляпалась во что–то очень нехорошее, трудновыполнимое и, скорей всего, весьма щекотливое с точки зрения морали.

Подумать только — она собирается идти обворовывать самого Чародольского Князя! А все потому, что ей надобно от него же и защититься! Сколько получается сложностей на ее голову… Но так как другого пути все равно нет, то иначе и не получится.

По всей видимости, сомнения карпатской ведьмы отразились у нее на лице, потому что Тай сказала:

— Не переживай особо, Каве. Некогда наш великий Чародолец сам украл белоголовое сокровище у драконорогов. Вот почему за его возвращение эти сверхумные зверушки исполнят любую нашу просьбу.

— В общем, решено, — подвел итог Чернозуб. — Сейчас Войтек с разведки вернется, с ним подробно и обсудим. А я пока остальных призову.

— Погодите, — остановила его Каве. — Мы еще про Чаклун не поговорили. Я хочу иметь гарантии, что вы поможете мне попасть на него… Для меня этот турнир очень важен.

— Чем это важен? — едко спросила Тай. — Уж не победить ли хочешь?

— А может, и так, — огрызнулась ведьма. — В любом случае я должна войти в финальный круг, чтобы иметь защиту от вашего правителя.

— И чем же ты ему насолила? — Веснушчатое лицо рыжей ехидно скривилось. — Может, сердце его украла? Ты же смазливенькая, он таких любит — беленьких да зеленоглазых, послушных…

— Это кто послушная?! — сердито вскинулась Каве.

— А что, непослушная? — не унималась рыжая. — Таких еще больше любят… А наш князь известен своей слабостью к смазливеньким… Своей единственной слабостью.

— Тебе–то откуда знать? — Каве не на шутку разозлилась. — Или самой страшно, что он никогда не полюбит маленькую, рыжую, грязную воровку?

Тай чуть не задохнулась от возмущения.

— У меня есть Войтек, — гордо заявила она. — Он меня любит и убережет от любого князя. А где тот, кто защитит тебя саму от других, будь то князь всего Чародола или самый захудалый пастух с Медвежьих гор?

Каве, уже приготовившая острый ответ, неожиданно растерялась.

— Я сама смогу о себе позаботиться, — пробормотала она. Несносная рыжая попала точно в цель: тот, кто мог бы защитить ее от Рика Стригоя, ушел в сторону, отступил, сдался без боя…

Борясь с собственной памятью, она прикрыла глаза. И тут же вспыхнула перед ней знакомая комната в Круглой Башне, травяной коврик с мягким ворсом, блик каминного огня на бокале с вином, легкий ветерок на раненом плече, мимолетное прикосновение и внимательные черные глаза с насмешливой искрой… Каве тряхнула головой, прогоняя видение, и глянула на рыжую исподлобья.

Тай мгновенно почувствовала, что взяла верх. Она поняла, что случайной репликой сумела больно ранить Каве.

Но ее лицо неожиданно посуровело.

— Не всегда можно справиться самой. — Темные глаза прищурились и вновь раскрылись, блеснули холодным огнем. — Одиночество — плохой помощник. Да и чаще всего мы сами виноваты в том, что остаемся без друзей и любимых.

— А ну, хватит болтать, — одернул внучку Чернозуб. — Прибереги острословие для беседы с драконорогами… И, — он поднял свой пухлый указательный палец, — никогда не лезь в личные дела других, если не хочешь, чтобы после залезли по уши в твои. Идите–ка лучше помойтесь — и отдыхать, обе. Ишь, князей им подавай! Да сейчас на вас и самый тощий конепас не посмотрел бы! Гы–гы–гы, — загоготал толстяк, наслаждаясь их гневным смущением. — Когда наши приедут, я вас разбужу.

Каве вскочила на ноги. Радуясь, что успешно прошла испытание с крысами, а еще тому, что увидела, как после взбучки покраснела веснушчатая физиономия рыжей, она последовала за толстяком в одну из комнат, похожих на маленькие шалаши. Там Каве приняла в специально загороженном угле сомнительный душ — ополоснулась прямо из деревянной кадки, причем вода улетела куда–то вниз, через доски пола кабинки. К счастью, снизу никто не кричал — значит, никого не окатило грязной водой.

Через некоторое время, растянувшись на жестком матраце и кутаясь в пахнущий соломой, медом и спелыми яблоками плед, Каве пыталась сосчитать прорехи в крыше, сложенной из тонких веток, чтобы отвлечься от вихря новых впечатлений, кружившихся в ее голове. Но вскоре устала и провалилась в глубокий сон.

Но долго поспать ей не дали: послышались ликующие приветственные крики, улюлюканье, свист и даже плач — впрочем, тоже радостный. А вскоре в комнату ворвалась счастливая Мышка и позвала гостью на сходку у костра.

Возле корней гигантского каменного дуба собралось человек двадцать. Несмотря на теплую пору, многие из этих людей кутались в широкие плащи и низко надвигали широкополые шляпы на глаза. У Каве зародилось подозрение, что они так прячут свои рогатые лбы.

Девушке сразу стало неуютно. Наконец она заметила среди присутствующих круглую голову Чернозуба и рыжую макушку Тай.

Когда Каве подошла к ним, разговоры смолкли. Чара обернулась к ней, держа за руку высокого улыбающегося парня с коротко стриженной макушкой.

— Это мой Войтек, — просто, но гордо произнесла Тай. В ее голосе нежность настолько тесно переплеталась со злорадством, что Каве только вздохнула. В конце концов, вряд ли она могла бы сказать о ком–то с такой же любовью.

Парень был худощав, жилист, смугл — ну чистокровный цыган да и только. Или румын…

— Это Каве Лизард, магический специалист, — представил ее Чернозуб.

Войтек придирчиво осмотрел девушку, словно бы собирался ее покупать. Даже обошел вокруг.

— У тебя жених есть? — деловито спросил он. — Жиль без девчонки, а он разборчивый… И беленьких любит.

— Каве хочет попасть на Чаклун, — с нажимом произнесла Тай. — И выиграть его. Она не признается, но, кажется, метит на самого Чародольского Князя. Так что ты опоздал со сватовством.

И они весело рассмеялись. Остальные, с интересом прислушивающиеся к разговору, тоже захохотали.

Каве вспыхнула. Она хотела огрызнуться, но Чернозуб помешал.

— Тихо вы! — прикрикнул он на собрание. — Вы так ржете, что в Фортуне слышно… Ты, ты и ты, — он указал пальцем на конкретных людей, — идите сюда, поговорим… А ты, — пухлый палец Чернозуба уткнулся в Войтека, — объясни пока девушкам, что к чему. Я к вам позже присоединюсь.

Совещание длилось целый час. Каве, примостившись на одном из толстых корней, внимательно выслушивала подробности предстоящего дела.

Итак, земляки вновь собирались проникнуть в некую легендарную Стеклянную Залу. Если верить Великому Мольфару — точную копию той, что стояла раньше в Златограде. В этот раз Мышку решили не брать. Поэтому задача найти все нити сторожевых заклятий ложилась на плечи Тай. Войтек умеет хорошо плести невидимый заслон, который будет скрывать группу от наблюдателей.

«Довольно неплохое умение для вора, — невольно подумалось Каве. — Наверняка Чернозуб тщательно подбирал людей в свою… хм… семью».

В обязанности Чернозуба входило одно — быть готовым переместить всех ворюг в безопасное место. Самая важная задача предназначалась Каве — распознать истинную жемчужину среди сотен тысяч тех, что, по словам Тай, валяются по всей Стеклянной Зале. Именно в этом потерпела неудачу Лашка. Услышав о предательстве, Войтек сузил глаза и заставил рыжую чару еще раз повторить, что их новый специалист по иллюзиям удачно прошла тест. После чего парень вдруг сделался очень суровым и даже пригрозил Каве убить ее, если она тоже окажется предательницей. Потому что они всегда были честными. В ответ девушка заявила с наивным выражением лица, что не понимает, как можно быть честным и вором одновременно, чем опять вернула парню хорошее расположение духа.

— Это моя рыженькая хочет стать честной колдуньей, — весело сказал он. — А мне нравится наша свободная и беззаконная жизнь.

— Свобода — в знаниях. — Тай фыркнула. — Вот я выучусь и стану одной из высших чар. А ты так и останешься разбойником. И дальше будешь каждый день опасаться за свое, пф–ф, вольготное существование.

— Да, у нас жизнь, полная опасностей и приключений, — охотно ответил ей Войтек, с силой притягивая девушку к себе и целуя в шею. — Но свободная! По–настоящему. Мы делаем что хотим, никому не подчиняемся, ни от кого не зависим.

Каве на это лишь пожала плечами, про себя подумав, что каждый человек очень даже по–разному понимает свободу.

— Я хочу быть высшей чарой, и точка! — неожиданно разозлилась Тай. — Вот увидишь, я выиграю эти соревнования! И госпожа Чакла примет меня в ученицы…

— Кто–кто? — удивилась Каве. — Кто это — Чакла?

Тай посмотрела на нее с таким выражением, словно девушка только что свалилась с неба. Хотя, если опустить тонкости появления карпатской ведьмы в Чародоле, примерно так оно и было.

— Это самая знаменитая чародольская ведьма, — немного напыщенно произнесла Тай. — Говорят, она даже дружила с легендарной Мендейрой — матерью нашего дорогого правителя. Поэтому госпожа Чакла всегда посещает чаклунские состязания и отбирает лучших в ученицы.

— А учеников тоже отбирает? — заинтересовалась Каве. Интересно же, как в этих краях воспитывают магическую молодежь.

— Конечно нет! — фыркнула Тай. — Всем известно, что девочки и мальчики должны учиться отдельно.

Каве заулыбалась. Но решила, что не будет рассказывать о той же Кукушке — Карпатском университете интеллектуального волшебства. Еще позавидуют. Или наоборот — не поверят и будут смеяться.

— Как хорошо, если бы вместе! — будто бы угадав ход ее мыслей, мечтательно произнес Войтек. — Тогда бы я тоже пошел учиться на какого–нибудь колдуна.

— О, это несложно! — опять фыркнула Тай. — Многие из великих чародеев набирают себе учеников. А вот девчонок обучать не хотят.

— А кто обучает девчонок? — спросила Каве. — Великие ведьмы?

— Да, многие чары набирают себе учениц, — неохотно признала Тай. — Но это слишком дорого стоит… И преподают много всякой лабуды — танцы, манеры, этику чародейства, вежливые поединки… Темное и запретное волшебство не проходят… А вот Чакла — она самая великая! — Глаза у Тай вновь загорелись. — Она не берет деньги за обучение. У нее можно научиться высшему чародейству! Но попасть к ней почти невозможно… Она выбирает только лучших. Вот почему больше всего на свете я хочу быть ее ученицей.

— Ты так хочешь со мной расстаться, — поддел Войтек, вновь рассмеявшись. — Запрут тебя где–нибудь в горах — и привет.

Тай хмыкнула.

— Я буду сбегать к тебе иногда. — Девушка нежно потерлась щекой о плечо парня.

— Да разве я тебя отпущу, рыженькая?

— Да разве я буду спрашивать? — в тон парню поддразнила Тай. И тихо добавила: — Для меня это очень важно…

— А Чародольский Князь… — подала голос Каве. — Он тоже имеет учеников?

— Нет! И это великая загадка, — тут же оживилась рыжая чара. — При всех его нерядовых способностях у князя никогда не было даже одного ученика. Хотя по магическому уставу каждый чар должен иметь хотя бы одного, а лучше — дюжину.

— Наверное, не хочет делиться своими нерядовыми знаниями, — беззаботно пожал плечами Войтек.

Он зевнул. Кажется, тема колдовского обучения ему наскучила.

— Ну, до чего уже договорились? — К ним подошел Чернозуб. Судя по изрядно повеселевшей физиономии и доносившемуся от него характерному запаху спирта, рогатый земляк принял большую порцию чего–то крепкого.

С его появлением обсуждение предстоящей операции вновь пошло по кругу.

Изрядно утомившись от споров и разговоров по поводу будущей кражи, Каве вдруг вспомнила о Чертике — духе–мотыльке. Где он сейчас находится?

И тут же замельтешили у нее перед носом ярко–синие крылья. Дух–посланник всегда рядом, это хорошо.

Появление Чертика нарушило ход беседы. Войтек, рассуждавший о страже в Несамовитом замке, замолчал. Он с интересом рассматривал мотылька, присевшего девушке на плечо.

Тай, прижимаясь к Войтеку, склонила голову и вдруг вскинулась. Ее взгляд был направлен на шею Каве.

— Поддалась на моду? — Рыжая прищурилась.

Каве невольно ухватилась за цепочку. Как только они вышли из темницы, серебряная булавка вновь стала Золотым Ключом и девушка сразу же повесила его на шею. Обычно ключик прятался за вырезом платья, но вот случайно выскользнул.

— Куда ни глянь — все носят это дурацкое украшение, — осуждающе качая головой, продолжила Тай. — Ненормальная мода на золотые ключики. Я понимаю — с гордостью носить настоящий Чародольский Ключ. Ключ от Златограда… Послушай моего совета — выкинь эту подделку.

Каве наконец осознала, о чем говорит ее новая знакомая. Кажется, в Чародоле небольшой ключик на шее считается популярным украшением.

— Мне казалось, это оригинально, — осторожно произнесла она.

Тай прыснула:

— Ты что, издеваешься? Даже дети его носят. — Она хохотнула. — Эй, Мышка! — позвала она девчонку. — Иди сюда.

Мышка, сидевшая возле самого костра, тут же вскочила и подбежала к ним.

— А покажи нашему специалисту по иллюзиям свой любимый ключик. — Тай хитро сверкнула глазами.

Девчонка тут же с готовностью достала цепочку — блеснул в свете костра еще один золотой ключик. Он был поменьше и потоньше, но точно такой же формы.

— А теперь ты свой, — мгновенно попросила Мышка, разглядев украшение Каве.

Пребывая в большом сомнении, девушка все же сняла с шеи Ключ и передала малой, но не выпуская цепочки из рук.

Тай это подметила и пренебрежительно фыркнула:

— Не боись, Мышка не украдет твою драгоценность.

Лишь только Ключ очутился у нее в руках, девчонка тут же попробовала его на зуб.

— Золото, — авторитетно сообщила она. — Здорово, мой–то медный…

И Мышка, повертев ключик в руках, с сожалением вернула его обратно.

Вновь надев цепочку с Ключом на шею, Каве испытала невероятное облегчение. Кажется, Чародольский магический ключ можно носить, не скрываясь. Никому не будет интересно еще одно дурацкое женское украшение.

И она даже слегка улыбнулась.

— Ты знаешь легенду о Золотом Ключе? — осмелев, спросила она у Тай. — Как он появился?

Ведьма опять фыркнула.

— Вот пожалуйста! — Тай не скрывала своего презрения. — Ты даже не знаешь, что означает Золотой Ключ! А носишь.

— Так просвети.

Каве подумала, что любопытно было бы узнать официальную версию истории Золотого Ключа.

— Нет уж!

К сожалению, у Тай явно испортилось настроение.

— Тебе такие вещи знать ни к чему. Это чародейные секреты. Для посвященных.

Каве не выдержала и заулыбалась, не скрываясь.

К счастью, их позвали ужинать. На костре жарились на вертелах тушки неких мелких животных, и густой, аппетитный аромат, шедший от мяса, уже давно дразнил все воровские носы.

Глава 5

ЗОЛОТОЙ ПОЯС

В самой главной гостиной Черного замка, где некогда Татьяна Окрайчик, а ныне Каве Лизард сдавала первый экзамен по магическому искусству, собрались избранные представители власти — старшие советники и их близкие помощники–консультанты. Несмотря на провал переговоров с Чародольским Князем, обстановка была если не праздничной, то все равно торжественной.

Ярко пылало, выстреливая золотистыми нитями, оранжевое пламя в жерлах двух огромных каминов, окаймленных по краю витиеватой черно–красной росписью. Красочно и помпезно сверкали каскады потолочных люстр из цветного стекла, разбрасывая на стены частые искрящиеся крапинки. Отсветы пламени прыгали и на хрустале бокалов, наполненных игристым вином, резвились на столовом серебре и даже падали на лица присутствующих — словно бы огонь, играючи, примерял людям хищные маски.

Но куда ярче горел и переливался в отсветах каминного пламени разложенный во всю длину на обычном кофейном столике массивный золотой пояс. Все взгляды были прикованы к нему — символу самого большого вместилища силы в Карпатском княжестве, знаку первого права власти, утвержденного согласно древнему закону о накоплении магической мощи человека. Стоило кому–либо из чародеев собрать в собственном магическом поясе большее количество силы, он имел право вызвать главу карпатского волшебного сообщества на поединок. Но такое вряд ли бы случилось, так как в распоряжении действующего Карпатского Князя находился Скипетр — один из трех главных символов власти, дарящий небывалое могущество. Поэтому охотников помериться силами с президентом обычно никогда не находилось. Лишь предводитель клана диких, Лютогор, оспаривал это право, но даже ему, хозяину второго символа власти — Карпатской Державы, тяжелого шара из чистого золота, окаймленного серебристыми побегами с вкраплением алых рубиновых точек, — даже ему не хватало силы.

— По праву дарения от отца к сыну, — разнеслось над склоненными головами притихших в глубоком почтении колдунов. — По праву кровных уз и по закону ведьмовского карпатского сообщества, с разрешения и одобрения Международного Совета ЕВРО — Европейской Волшебно–Родовой Общины, при поддержке союзников из Чародольского княжества, передается новому Князю Карпатскому, Алексею Мстиславовичу Вордаку, магический пояс силы. Храни и береги его и носи с честью.

Алексей, до этого бездумно смотревший на предмет всеобщего внимания — на столь знакомый ему с самого раннего детства отцовский пояс, моргнул, словно бы очнулся, и обвел всех советников растерянным взглядом.

Мгновенно подлетели два полупрозрачных духа и ловкими, аккуратными движениями бестелесных пальцев сняли с него рубашку, обнажив князю торс. На талии Вордака блестел его собственный пояс силы — намного тоньше отцовского, но тоже довольно приличный.

В следующий момент отцовский золотой пояс, сверкая и позвякивая кольцами, медленно поднялся в воздух. Словно живая змея, осторожно, но крепко обвил он магический пояс силы молодого Карпатского Князя — две золотые цепи переплелись в тесном объятии, навеки сливаясь в одно целое.

В тот же миг все наблюдатели, находящиеся при столь знаменательном событии, — каждый преклонил левое колено в знак уважения и подчинения возросшей в сотни раз магической силе юного президента.

— Я, перед лицом граждан карпатского сообщества, торжественно клянусь служить отечеству верой и правдой, — тихо, но четко произнес слова клятвы Алексей Вордак. — Клянусь быть преданным княжеству, соблюдать законы магического общества, способствовать развитию искусства интеллектуальной магии и всячески его поощрять. Клянусь защищать родину, чтить память погибших за наше магическое отечество бойцов, быть честным и стоять за правду до конца.

Лишь только отзвучали эти слова, клятва нового Карпатского Князя обрела материальный облик: перед его лицом появился свиток, с тихим шуршанием развернулся, на толстом желтоватом пергаменте проступили золотой вязью все слова до единого, и Карпатский Князь размашисто подписался под ними. Откуда–то появилась массивная печать и шлепнула на пергамент жирный черный оттиск ящерицы — древнего символа тайной печати. Если новый правитель нарушит клятву, то пробудит древние силы и мгновенно будет заключен в смертоносное кольцо саламандр, истинных духов огня.

Как только бумага была подписана, раздались редкие, негромкие аплодисменты.

И тогда в гостиной, выйдя из обычного овального зеркала, предназначенного для подобных переходов, показалась гостья. Девушка заметно нервничала, ее остренькое, сердечком, лицо было напряжено, черные миндалевидные глаза беспокойно оглядывали присутствующих. Она взглянула на Алексея Вордака, а после — на Шелла, стоящего подле нового князя, и немного расслабилась. Маг Виртус первым заметил новоприбывшую, стремительно приблизился к ней и, согнув локоть, предложил руку.

— Счастлив, дорогая Эрис, что вы откликнулись на наше предложение, — любезно произнес поляк. — Будем надеяться, вы принесли хорошие вести.

Девушка охотно оперлась на его руку и подошла к столу, встав напротив Карпатского Князя. Здесь маг Виртус оставил ее и, по обычаю, представил президенту как посла от ЕВРО.

Алексей Вордак с улыбкой смотрел на девушку:

— Здравствуй, Эрис.

Девушка улыбнулась в ответ и приветственно кивнула. Кажется, к ней вернулось присутствие духа.

— Моя наставница, госпожа Кара, — начала она официальным тоном, — в прошлом известная как глава Несамовитого ковена — Марьяна Несамовита… доверила мне исполнить важное поручение. Как вы понимаете, речь идет о Карпатском Венце.

Маг Виртус, выказывая большую заинтересованность, чуть подался вперед.

— Мы слушаем вас, уважаемая леди, — сказал он, и его голос слегка дрогнул.

Эрис продолжила:

— Согласно древней клятве, данной первой Ведьмой–хранительницей, — свято беречь главный из трех символов власти — Карпатский Венец, моя наставница госпожа Кара отдает его в руки новому Карпатскому Князю со всем уважением и почтительностью. На веки вечные.

Словно по мановению волшебной палочки, настроение присутствующих заметно улучшилось: на лицах замелькали слабые улыбки и ярче заблестели глаза, особо морщинистые лбы разгладились. Даже золотая серьга в ухе польского мага засверкала сильнее, чем обычно.

— Так как последняя из хранительниц Венца, небезызвестная собранию ведьма Каве Лизард, до сих пор не отозвала легендарную корону назад, предыдущая Хранительница произнесла требуемое заклинание освобождения. К сожалению, сама госпожа Кара по личным причинам присутствовать не может, поэтому передала столь великую честь мне, своей лучшей ученице… — Тут Эрис запнулась, ее щеки заалели, но она быстро справилась с собой. В руках девушки появился Карпатский Венец — изумруды на острых золотых зубьях короны рассыпали по залу яркие веселые искры.

— Теперь он ваш на веки вечные, — повторила Эрис и водрузила символ власти на голову Алексея Вордака.

Остальные в зале вновь преклонили колено, после чего почтили сей исторический миг торжественной минутой молчания.

И вот тогда гостиная взорвалась бурными аплодисментами и приветственными выкриками: люди поздравляли нового Карпатского Князя, поздравляли друг друга.

— Ну, теперь можно и с Чародольцем поразговаривать, — довольно улыбнулся князю маг Виртус. — Поздравляю, Алексей, судьба явно благоволит к тебе!

В этой суматохе Эрис еле успела попросить растерявшегося от многочисленных поздравлений младшего Вордака о небольшой аудиенции и конечно же получила на это разрешение. Шелл, присутствовавший при тихой беседе, был счастлив.

— Фу–у, — облегченно выдохнул Лешка, когда они с Шеллом очутились в его Башне, и с размаху плюхнулся на диван.

— Наконец–то прошла вся эта официальная шелуха и я могу расслабиться, — не открывая глаз, на одном дыхании сообщил он другу.

— А по–моему, все только начинается, — хмыкнул его приятель поляк. — Так что советую тебе не расслабляться, а, наоборот, напрячься. Лютогор затаился и ждет подходящего момента, чтобы напасть на тебя. Да, ты получил в наследство отцовский пояс — твоя магическая сила умножилась многократно, но главный дикий будет вечно маячить над тобою грозной тенью… Черным всадником в ночи, летучей мышью над твоим домом, хищной змеей, притаившейся в черном углу…

— Ты так лиричен, — по–прежнему не открывая глаз, произнес Вордак. — Может, начнешь сочинять стихи или, что еще хуже, петь романсы?

— А кто сказал, что я не пробовал себя в пении? — Шелл легкомысленно присвистнул. — Вот, например…

И Шелл затянул с надрывом:

Черный во–о–рон, черный во–о–рон!

Что ж ты когти распускаешь

Над моею головой?

Иль добычу себе чаешь?

Черный ворон, я не тво–о–ой!

— Слушай, перестань! — чуть не взвыл Вордак. — Мне эта песня еще в раннем детстве надоела. Отец часто напевал, когда хотел подурачиться… — Лицо Лешки застыло. На лбу прорезалась тонкая вертикальная складка.

— Тогда другое, — не сдавался Шелл.

Ты неси меня река,

Да в родные мне места,

Где живет моя краса–а–а…

Зелены ее глаза…

— Зелены? Или голубы? — Шелл задумался. — Вот зараза, подзабыл. Вордак, тебе какие глаза нравятся — зеленые или голубые?

— Фиолетовые! — рассердился Лешка. — Вообще одурел вдали от родины?

— Карпатский край и есть моя родина, — с гордостью произнес Шелл. — Хотя Виртус утверждает, что все маги ведут корни из славных чародольских родов. Наоборот случается в истории очень редко… Кстати, о Чародоле, — продолжил поляк. — У кого–то теперь два символа власти, я правильно посчитал?

Лешка еле заметно повел бровями. Со стороны казалось, что он заснул.

— У кого–то теперь два символа власти, — повторил Шелл, видя, что Алексей не реагирует. — Может, поделишься с лучшим другом своими ближайшими планами? Я понимаю, что ты недоволен свалившейся на голову властью… Вернее, обязанностями главы Карпат. Помнится, ты рассказывал мне, что хочешь продолжить обучение магии после Золотого Орла… Но от судьбы не уйдешь? Тем более что неплохо быть князем, разве нет?

Лешка за время этой тирады даже не шелохнулся.

Шелл притворно вздохнул:

— Ну, скажем, поделился бы планами по захвату Чародола… Или же планами по поимке опасной преступницы. Ну, может, и не совсем преступницы, но точно опасной — с таким–то артефактом, как Золотой Ключ… Конечно, кто–то наверняка мечтал получить Карпатский Венец только из нежных белых ручек, — разглагольствовал далее осмелевший Шелл. — А не от старой карги… Ну ты же понимаешь, я не про прекрасную Эрис. Она девушка приятная и, к моему счастью, не в твоем вкусе. А та, что в твоем, ушла навсегда и скоро воссоединится с великим гадом полудухом. Будут они жить–поживать и всякие двери чудо–ключом открывать. И навеки исчезнет тонкая связь между тобою и этой чудной беловолосой ведьмочкой, бывшей Хранительницей…

В следующий миг пространство вокруг Шелла вспыхнуло жгучим зеленым огнем. Он был готов к нападению друга, но все же не настолько: не успев увернуться, поляк ожегся и заорал благим матом.

В тот же миг возле него засеребрилась фигура мага Виртуса.

Удостоверившись, что Шелл особо не пострадал, белоголовый колдун с укором обратился к Вордаку, по–прежнему лежавшему на диване:

— Я бы не разбрасывался на твоем месте даренной тебе силой. Сохрани мощь отцовского золотого пояса для нужных дел.

Лицо парня тут же перекосило — будто судорогой свело.

— Я так и знал, что подарки просто так не даются, — прокомментировал он. — Хорошо же обладать силой и не иметь права ее использовать без разрешения доброго дядюшки. — Он глянул на мага исподлобья.

Белоголовый поляк закатил глаза к потолку.

— Оставь свой юношеский максимализм для личного психолога… которого мы к тебе приставим в скором времени… Так положено! — жестко заключил он, откликаясь на гневное движение готового возразить князя. — А сейчас, раз уж разговор зашел о символах власти…

Вордак шумно вздохнул, но ничего не сказал. На лице его застыла крайняя степень досады.

— К счастью, Марьяна Несамовита оказалась сговорчивее внучки и отдала нам Венец. Считай, она поставила на тебя против Лютогора. Что неудивительно, ведь она жаждет смерти предводителя диких, чтобы заклятие его спало и старая ведьма смогла бы вернуться в Карпаты.

— Вот почему ты должен быть любезен с госпожой послом, некоей знакомой вам всем Эрис. А заодно расспросить девушку, не знает ли она о планах вашей общей подружки Каве Лизард, удравшей с Ключом в Чародол. — Виртус остро глянул на молодого князя. Тот ответил хмурым взглядом. — В любом случае этот вопрос можно оставить в покое и перейти к более интересному обсуждению.

— Куда уж интереснее, — хохотнул Шелл. Но, как всегда, сник под строгим взглядом белоголового родственника.

— Алексей, — вкрадчивым голосом начал маг Виртус, и молодой Карпатский Князь сразу насторожился. — Алексей, — повторил поляк. — Ты знаешь, твой отец всегда доверял мне в моих советах…

— Что не уберегло его от смерти!

Маг Виртус пропустил реплику парня мимо ушей.

— В силу непредвиденных обстоятельств, — продолжил он, — ты стал правителем. Эта честь выпадает немногим… особенно в столь юном возрасте.

— И что? — Лешка с вызовом глянул на хитрого поляка. — Прикажешь отказаться в твою пользу?

Маг Виртус усмехнулся, как ни в чем не бывало, и продолжил:

— Ты молод, и это прекрасно… Однако люди не доверяют тебе, твое положение шатко. Особенно после провала переговоров с Чародольцем. Маги шепчутся за твоей спиной, никто не хочет подчиняться юнцу… И многие, да, многие склоняются к Лютогору как к более достойному правителю… Возможно, нам придется договариваться с предводителем диких, если Чародольский Князь задумал худшее. Если в скором времени нам придется обороняться. Может, и хорошо, что Дверь в Скале пока закрыта. Однако, — неторопливо вел маг Виртус, — вряд ли наш знакомец, наш дикий–дикий Лютогор захочет сотрудничать с нами…

— Да кто его будет спрашивать! — не выдержал Лешка. — Как только я увижу его, то сразу вызову на поединок! Чтобы он не смог действовать исподтишка… И убью его!

— Или он тебя, — холодно парировал поляк. — Вспомни об отце — он был сильным, хитрым и ловким. Но даже он просчитался… Ты стал его слабостью, извини за это невольное откровение. Надеюсь, ошибки отца послужат тебе уроком… Не допускай, чтобы тобою манипулировали, играя на твоих привязанностях и симпатиях.

Алексей Вордак отвел глаза в сторону и скривился. Однако щеки его слегка покраснели, а по шее пошли розовые пятна — точь–в–точь как бывало у отца. Парень что–то буркнул и сел на диван, скрестив руки на груди.

— Но вернемся к нашему особому делу. — Виртус глянул на Шелла, послав ему предупреждающе–строгий взгляд, и вновь обернулся к юному князю: — Тебе следует упрочить власть старинным, надежным и, если разобраться, довольно приятным способом. У тебя появится статус. Ты будешь выглядеть… солиднее.

— Неужели? — Лешка с недоверием прищурился, но, судя по кислому выражению лица, уже предполагал ответ.

— Тебе надо жениться.

Шелл тут же надулся, но не выдержал и громко фыркнул, словно резвящийся в чистом поле конь. После чего мгновенно закашлялся, повернулся спиной к Виртусу и, схватив кованую кочергу, принялся усердно ворошить угли в камине.

Лешка даже привстал — то ли от волнения, то ли от негодования.

— Ну уж не–э–эт! — выдохнул он с ужасом. — Этого не будет! — добавил он тверже. — Во всяком случае, не сейчас. Когда–нибудь, возможно, но не сейчас. Да я просто не хочу! Мне этого не надо!

Сребровласый поляк понимающе усмехнулся:

— Не стоит так переживать. Женитьба — не страшное дело, наоборот — простое, обыденное, хорошее. Кроме того, никто тебя не торопит. Ты можешь хотя бы сделать выбор. Просто укажи на знатную ведьмочку. Конечно, это должна быть только истинная колдунья, девушка из волшебного аристократического рода.

— Может, ту самую рыжую красотку? — осторожно подал голос Шелл. — Конечно, у ее тети плохой вкус, но сама–то… Сочетай приятное с полезным…

Вордак так зыркнул на него, что веселый поляк сник и вернулся к углям в камине.

— Ну как хочешь, — пробормотал он. — Я просто предложил…

— Я бы тоже советовал Кристину Соболь, — неожиданно поддержал Виртус. — Она на стороне врага, пусть и делает вид, что не особо дружна со своей изменницей теткой. Ни для кого не секрет — девушка неравнодушна к тебе. Эта Соболь была бы ценным союзником, она много знает. И, возможно, если мы со своей стороны предложим хороших невест сыновьям Лютогора, то все сможем жить в относительном перемирии. И таки объединимся против Чародола. Забудем о междоусобных распрях перед угрозой общего внешнего врага. Так что подумай о Кристине.

— Нет, — жестко произнес Вордак. — Если я увижу ее слишком близко, то, боюсь, пристукну на месте. Она красива, никто не спорит. Но зла, жестока, тщеславна. Она мне противна, как и ее глупая, расчетливая тетка. — Он поморщился. — Да и бесят меня рыжие.

— Ну конечно, не блондинки же, — фыркнул Шелл и предусмотрительно отошел за спину Виртуса. На всякий случай.

Белоголовый тронул в задумчивости серьгу–полумесяц в правом ухе.

— Ты должен осознавать серьезность ситуации, — веско произнес он. — Лучше быть женатым, но живым, чем мертвым и холостым.

— Мощно сказано, старик! — хохотнув, пробормотал Шелл.

Маг Виртус не выдержал и послал в спину родственнику короткий огненный дротик.

Парень обиженно рыкнул и взвился в прыжке над полом на добрых полтора метра.

— За что?!

— Как ты еще жив, — обернулся Лешка к другу. — Если я тебя не испепелю, то дядя Виртус точно добьется успеха.

— Сейчас к тебе заглянет Эрис, — не обращая внимания на стоны Шелла, напомнил белоголовый поляк. — Постарайся расспросить девушку как следует. Например, почему ее наставница Марьяна Несамовита, известная в Англии под именем госпожа Кара, решила стать нашим союзником. Тем более что старая ведьма всегда была дружна с Чародольским Князем, и даже весьма.

— Я бы выпил кофе, — грустно произнес Шелл и широко зевнул.

В то же мгновение перед ним и перед Лешкой появились золотые чашки с ароматным напитком.

— Вот это сервис! — обрадовался поляк и благодарно кивнул в сторону зеркала, где исчезали услужливые тени призраков.

Маг Виртус оглядывался со скептическим выражением на лице:

— Ты уверен, что хочешь и дальше оставаться жить в этой Башне? Ты можешь переселиться в центральную часть дома или переделать весь Черный замок по своему вкусу. Даже самые прихотливые пожелания по интерьеру и внешней архитектуре займут у наших мастеров не более двух–трех недель.

— Нет, я останусь здесь.

Белоголовый поляк вздохнул, поворошил носком сапога пушистый зеленый ковер, имитирующий траву.

— Ну как хочешь, дело хозяйское.

— Так сколько у меня есть времени подумать? — кисло спросил Алексей.

— Да что тут думать — соглашайся! Жена–красотка, каждый день халявный се…

— Шелл! — громыхнул голос мага Виртуса. — Ты можешь быть серьезнее?!

— Не могу!

— Я отошлю тебя назад, к твоей семье! Будешь пасти овец где–нибудь под Татрами, бездельник!

— Я буду писать тебе письма каждый вторник, добрый дядя! И приставлять копыто вместо печати и скреплять пергамент добрым куском овечьего…

— Ах ты ж гад! И эту сволочь я поил из молочной бутылочки — и вот выросла образина! Морда холеная!

— Попрошу мою морду не трогать! И не морду, а вполне приличное лицо — у меня даже веснушек нет! И прокола в ухе, в отличие от тебя…

— Ты еще пререкаться вздумал? Сегодня же отошлю к мамке, ирод!

— Хватит о моей внешности! Я хоть не седой, как от удара молнии…

— Что–о?! Да я поседел, когда тебя воспитывал, тюлень!

Лешка, решивший подождать, пока поляки вдоволь накричатся друг на друга, вернулся к столику и протянул руку к золотой чашке.

Но та вдруг исчезла, оставив после себя легкое, едва заметное искрящееся марево.

Парень нагнулся над столиком, внимательно разглядывая то место, где осталось золотое блюдце. Легко провел над ним ладонью, но кисть замерла на полпути…

В его глазах проскользнуло недоверие. Но уже в следующий момент сменилось пониманием. Он сощурился и улыбнулся краешком рта. После чего бросил быстрый взгляд на поляков — не заметили чего? Но те были так увлечены спором, что давно перешли на польско–русско–украинский — слушать их витиеватые речи было бы большим удовольствием (или извращением) для особо дотошного лингвиста.

Наконец, после обмена колкими речами и даже парой огненных дротиков, «дяди» угомонились.

— Ситуация серьезная! — мрачно напомнил Виртус. — А времени у тебя, — он ткнул пальцем в Лешку, — нет!

И, бросив еще один уничижительный взгляд на бедного Шелла, крутнулся на месте и исчез.

— Вот собака! — вновь выругался поляк. — Чертов родич, овцами пугать меня вздумал! Да лучше в Татрах пересидеть, пока здесь не устаканится!

— Тихо, успокойся. — Вордак насторожился, словно бы к чему–то прислушиваясь. — Мне только что сообщили по служебному мыслеканалу, что сюда идет наша хорошая знакомая, Эрис.

И верно: невысокая и хрупкая на вид девушка с приятным лицом сердечком легко выпорхнула из большого, в человеческий рост, овального зеркала в темной узорчатой раме. Сегодня в Круглой Башне было людно…

— Сколько лет прошло, сколько зим, — тут же расплылся в улыбке Шелл. — Ты все хорошеешь, совсем меня не щадишь.

— Извини, — чуть улыбнулась в ответ девушка. — Но что–то мне подсказывает — ты знаешь, как быстро лечить сердечную тоску.

Шелл сделал вид, что смутился, а Лешка не выдержал и широко заулыбался.

— Будешь кофе, Эрис? — предложил Вордак. — Или вино?

— Чашечку кофе, спасибо, — мягко поблагодарила Эрис. — Времени у нас мало, поэтому сначала о главном. Я пришла, чтобы подтвердить наше союзничество. Госпожа Кара горячо желает Лютогору скорейшей смерти, а вам, Карпатский Князь, долгого и счастливого правления.

Алексей на это лишь вздохнул. Да, о долгом и счастливом правлении пока приходилось только мечтать.

— И надеется, — продолжила Эрис, — что вы поладите с Чародольским Князем. Когда–нибудь…

— Вот этого точно не случится, — зло перебил Вордак. — Если я заполучу Державу Лютогора, то постараюсь, чтобы в Карпатах не шлялся ни один из чародольцев, особенно их правитель.

— Вряд ли вы сможете помешать Рику Стригою перемещаться между мирами, — тут же откликнулась Эрис. — И другим сильным магам. Например, госпожа Кара частенько бывает с визитами в Чародоле — неофициально, конечно.

— Зато он не сможет провести огромную армию, пока Дверь в Скале закрыта, — возразил Вордак. — Уж лучше и вправду с Лютогором нам объединиться… временно. — Вордак скривился, будто лимонной кислоты глотнул. — Хотя это самое последнее, чего бы я желал. Но этого хочет Виртус. И он чертовски прав…

— Значит, вы все–таки хотите пойти на это? — Красивое личико Эрис слегка нахмурилось. — Госпожа Кара против всякого сотрудничества с этим мерзавцем… Но если Рик Стригой отказался от мирного соглашения, то, возможно, стоит объединиться с дикими… Иначе Чародольский Князь может воспользоваться вашей междоусобицей и захватить все княжество.

— Мы все это знаем, прелестная Эрис, — немного резковато вмешался Шелл. — Но из двух зол предпочитаем выбирать меньшее…

Вордак дополнил:

— Эрис, передай своей наставнице огромную благодарность за подарок — Карпатский Венец. За поддержку и… веру. Второй из трех символов власти дает нам огромное преимущество… Но извини, я не хотел бы делиться с тобой какими–либо соображениями по поводу… не потому, что не доверяю вам, нашим союзникам. — Он улыбнулся. — А потому, что и сам не уверен в этих соображениях.

— В таком случае давайте оставим большие стратегические планы в покое. — Эрис шутливо взмахнула руками. — Я пришла поговорить о другом… О том, что меня волнует гораздо больше…

Шелл, опустившийся на зеленый ковер возле ее ног и внимавший англичанке чуть ли не с благоговением, придвинулся еще ближе. Буквально носом норовил в колени уткнуться, что все же привело невозмутимую Эрис в некоторое замешательство.

— Н–нет ли вестей от Каве? — немного запнувшись, произнесла она.

Лешка был готов к тому, что речь пойдет о Тане, однако все равно нахмурился:

— Могу задать тебе тот же вопрос.

Эрис прищурилась:

— И все же…

— Тебе не кажется, что со мной она свяжется в последнюю очередь? — немного резко спросил он. — Она ушла в Чародол и закрыла за собой Дверь в Скале. В эту минуту она наверняка сидит у полудуха во дворце и пьет его кофе… — Лешка тут и сам почему–то запнулся, словно бы его речь сбила какая–то мысль. Даже дернулся в сторону.

Шелл это заметил и удивленно поднял брови, но ничего не сказал.

— Дерзну напомнить. — Эрис пытливо оглядела Вордака, — что Каве не отдала Золотой Ключ Стригою. Наоборот, закрыла Дверь в Скале, чтобы убежать от него. И от тебя, конечно, тоже. Извини, но ты повел себя в роковой час на редкость необдуманно.

Вордак мотнул головой в сторону, но ничего не сказал.

— Жаль, что нет вестей, — продолжила Эрис с некоторой грустью. — Мы думали, что Каве охладится после вашей знаменитой стычки и тут же свяжется с тобой. А выходит — она в обиде… Или же Чародолец успел ее перехватить.

— Возможно, у белой ведьмочки просто поменялись симпатии, — вмешался Шелл. — Потому что Каве не дала о себе знать — ни весточки, ни намека для нашего бедного друга.

— Или же она, как я уже говорила, злится. — И Эрис послала Вордаку еще один укоризненный взгляд.

И Лешка не выдержал:

— Ну и что ты мне предлагаешь, Эрис? Бросить Карпаты, убежать в Чародол и умолять Таню… э–э, черт, вашу Каве вернуться и отдать мне Золотой Ключ? А может, она как раз хотела оказаться на чародольских землях? Ее дружок полудух наверняка успел нажужжать о своих богатых и прославленных краях. Ведь они давно знакомы, как я понимаю? Так может, это ее сознательный выбор?!

Лешка выпалил длинную тираду практически на одном дыхании, поэтому сейчас прерывисто дышал. Шелл задумчиво тер подбородок, изо всех сил сохраняя бесстрастное выражение лица.

— Ты должен помочь ей разгадать тайну Золотого Ключа, — твердо произнесла Эрис. — Иначе от Карпат не останется и горстки пепла. Если Стригой не подписал мирный договор, значит, он решил тебя уничтожить. Чародольский Князь желает воевать и только воевать. Он никогда не хотел мира с вашей землей. — Ее слова казались каменными глыбами, с грохотом катившимися по склону, а взгляд черных глаз пылал холодным и яростным огнем. Шелл, в немом восхищении наблюдая за ней, готов был превратиться в мороженое и растаять прямо подле ног любимой.

— Ну, значит, повоюем, — холодно ответил Вордак. Он прикусил губу, словно не желая быть слишком разговорчивым. И все же спросил: — А почему ты так уверена в этом? Что Стригой пойдет на нас войной?

— Действительно, дорогая Эрис, — подал голос Шелл и состроил умильную рожу. — А откуда у вас такие точные сведения, прелестница?

— У Чародольского Князя непростая судьба… — медленно произнесла Эрис. — Я знаю лишь краткую историю — то, что мне рассказала госпожа Кара после недавних событий. Когда–то он лишился многого… Его мать, прославленная в веках чара Мендейра, некогда повелевала Златоградом — центром магических искусств и ремесел, второй столицей Чародола. Из–за своей славы город и накликал беду. Правящий в те времена король Великий Жах захотел присвоить все лавры самым коротким способом: Мендейру убил, а город прихватил. Но мудрая чара успела наложить заклятие… Златоград стал чудным образом исчезать — по улице, по дому… целыми кварталами. Тем временем оправился и наш знакомец — Рик Стригой. Отвоевал город, Жаха убил и стал править всем Чародолом. Вот и сказке конец.

— Ничего себе история! — присвистнул Шелл.

Вордак сидел, задумавшись. Кажется, он не собирался комментировать. Поэтому Эрис продолжила:

— Желание найти пропавший Златоград стало навязчивой идеей для Стригоя. Именно так он свел знакомство с госпожой Карой. Наша наставница часто встречалась с Мендейрой, говорят, они даже дружили… Но наверняка сказать не могу.

— Но что ты хочешь от нас? — не выдержал Лешка. — Я–то вряд ли помогу полудуху разыскивать родной городишко.

— Тогда тебе стоит опередить его и найти Златоград первым. И ты сможешь манипулировать Чародольским Князем. Взамен найденного Златограда он выполнит любое твое желание.

Эрис замолчала.

— Всего–то? — хмыкнул Вордак. — Всего–то найти город, который еще никто не отыскал? Который пропал навеки…

— А что, неплохой план, — поразмыслил вслух Шелл. — Только вот насколько выполнимый, хм…

— Все дело в Каве, — убежденно произнесла Эрис. — Она должна разгадать тайну Золотого Ключа, раз Великий Мольфар ей доверился. Госпожа Кара просила передать тебе, Вордак, такие слова… — Девушка на минуту зажмурилась и произнесла: — Когда Каве откроет Золотым Ключом нужный сундук, то пусть проденет через свой серебряный браслет самый маленький из предметов, который там найдет. Ты должен передать ей это как можно скорее.

— Прекрасно, — пробурчал Лешка. — Опять Каве.

— Считай, данное сообщение — это твоя плата за Карпатский Венец, — строго произнесла Эрис. — Но вообще–то ты сам должен понимать — в этой тайне кроется спасение для всех нас.

— Что–то еще передать надо? — с вызовом спросил Вордак. — Может, и Чародольскому Князю что–нибудь шепнуть на ушко?

Кажется, у парня серьезно испортилось настроение.

— Да, кое–что еще. — Эрис усмехнулась. — Надо вернуть Каве назад, в Карпаты. Как можно скорее… Госпожа Кара особенно настаивала на этом.

— Прекрасно! — зло усмехнулся Лешка. — А если она не захочет?

— Сделай так, чтобы захотела. Даже если она будет уже с Чародольским Князем.

Лучше бы Эрис этого не говорила. Лицо у Вордака потемнело, а по шее вновь пошли розовые пятна.

— Послание про сундук — передам, — процедил он с такой ненавистью, что Эрис невольно отшатнулась. — Но остальное — увольте. Никого я возвращать в Карпаты не буду. Это ее выбор, ясно? А с меня хватит этих игр.

— Но ты поступаешь неразумно…

— Я устал! — прорычал Лешка, крутнулся на место и исчез.

— В нижнюю комнату Башни перешел, — прокомментировал Шелл и виновато пожал плечами. — Извини его… Когда о блондиночке речь заходит, его сразу трясти начинает, нервы у парня ни к черту стали.

— Пусть побудет в одиночестве, — кивнула Эрис. — Ну а ты… не проводишь меня в мою комнату? Это где–то в центральном крыле дома, я сама не найду.

И она загадочно улыбнулась вмиг повеселевшему Шеллу.

Глава 6

РАЗБОЙ В СТЕКЛЯННОЙ ЗАЛЕ

Для точного ультраперехода Чернозуб сотворил специальное зеркало. В большой чугунный котел налили чистую воду из родникового ручья и подогрели на огне почти до кипения. После чего рогатый колдун кинул в чугунок горсть земли, некогда взятой в княжеском саду: земля притягивала землю, и без этого действия переход на территорию Несамовитого замка не был бы настолько точным. Затем, набрав в грудь побольше воздуха, толстяк сильно дунул, словно пытался остудить воду. Тай, Войтек, Каве и он сам встали вокруг котла в точности по расположению четырех сторон света. После чего Чернозуб показал Каве сплетенный из пальцев знак «леви», предназначенный для полета — быстрого передвижения в междумирье. Каве знала об этом символе, но никогда не испытывала его действие на практике. Сложив пальцы особым образом, колдун или ведьма могли летать, перемещаясь в пространстве с огромной скоростью.

Кроме того, столь сложный ультрапереход поддавался управлению, поэтому путешественники приземлялись точно в нужном месте, с минимальной погрешностью до метра. Чернозуб давал последние пояснения: как только жемчужина будет найдена, хотя бы один из них должен сплести знак «анти» — щепоть земли из княжеских владений, что притягивала путешественников, начнет отторгать их, и они смогут вернуться домой по тому же пути.

Толстяк дал знак начинать переход. Каве зажмурилась и первой нырнула в воду, рыбкой сложив руки. Несмотря на заверения в обратном, девушка инстинктивно ожидала удара головой о железное дно. Однако после короткого водяного барьера руки ее встретили пустоту, и она смогла лететь, выпрямившись в струнку, словно пущенная из лука стрела. Ощущение свободного полета оказалось необыкновенно приятным. Кажется, она даже кричала от восторга, но себя, конечно, не слышала.

По всей видимости, Чернозуб умел создавать уникальные ультрапереходы — быстро, ловко, через любые преграды. К сожалению, темные качества его души возобладали над совестью, и рогатый земляк нашел не совсем честное применение своим способностям.

Казалось, девушку несет и подгоняет волшебный ветер; даже поездка на знаменитом карпатском трамвае не шла ни в какое сравнение. Больше всего полет походил на перемещение по черной трубе, резко загибающей то влево, то вправо. У Каве даже закралась тревожно–озорная мысль, что их всех носит по переплетениям городской канализации. Но ни воды, ни подозрительных запахов здесь не было — один лишь теплый ветер, темнота и ощущение бесконечного пространства.

Наконец вдали показалось яркое, слепящее пятно оранжево–белого света. Оно приближалось и ширилось, разрастаясь ломаными, ветвистыми линиями, словно трескающееся после сильного удара стекло, и вдруг взорвалось легким, белым снегом.

Непроизвольно Каве сделала в воздухе кувырок и скользнула на гору чего–то мягкого и пушистого: вокруг нее танцевали тысячи маленьких перышек — гусиных, утиных, а может, лебяжьих… Поднявшись на ноги, оглушительно чихая и выплевывая попадающийся пух изо рта, она сделала шаг и тут же упала на колени, ударившись головой о нечто металлическое. Когда перьевая кутерьма улеглась, девушка с удивлением обнаружила, что стоит в огромной железной кастрюле. Но ее попутчикам повезло намного меньше: Тай попала в гигантскую стеклянную чашу с чем–то жидким, похожим на темно–красное желе — судя по острому ягодному запаху, то ли вишневое, то ли смородиновое — и теперь вполголоса чертыхалась. Рядом стоял Войтек и молчаливо, впрочем, едва сдерживая смех, помогал подружке очиститься. Сам же парень, судя по его замурзанному виду, явно вылез из перевернутого рядом котла с кукурузной кашей.

Пока они приводили себя в порядок, Каве огляделась. Не стоило особого труда понять — они очутились в некоем пищевом блоке: везде стояла кухонная утварь огромных размеров. Наверняка здесь часто готовили на большое количество человек — возможно, для княжеских пиров и банкетов. Мысль казалась верной: около дальней стены располагались рядком высокие резные буфеты со стеклянными передними стенками, наполненные серебряной и золотой посудой.

— Мы на замковой кухне, — мрачно подтвердила догадку Каве Тай и зло добавила: — Ну и кто додумался поставить на печь это перебродившее желе?! Раньше здесь всегда стоял огромный чан с холодной, но чистой водой, предназначенной для готовки еды. Одежду высушить куда легче, чем отодрать эту сладкую слизь от кожи.

Каве тут же повернулась к ней.

— А ты не думаешь, — медленно произнесла она, — что князь мог проведать, как вы к нему попали в первый раз? И приготовил сюрприз?

— Исключено, — сердито мотнула головой Тай. — Никогда он не догадается о тайном лазе в кухне… Мы ведь прошли через землю… А все сторожевые заклятия рассчитаны на передвижения по поверхности. Ведь кто может появиться снизу? Кроме нас? Ну или крыс, конечно! — Девушка рассмеялась, но получилось невесело.

— А если он дознался? — не отставала Каве. — И приготовил сюрприз в виде желе, каши и этих щекочущих перьев? Почему здесь стоит то, чего раньше не было?

— Нас бы сразу замели, — прошипела в ответ рыжая. — Не успели бы вылететь из портала, как вновь оказались бы в темнице.

— Хватит пустой болтовни! — встрял Войтек. — Сейчас ночь, в Несамовитом замке никого нет, до Чаклуна еще целая неделя — гости начнут прибывать дня за три до празднеств. Так что все в порядке, дамы.

— А стража? — тут же спросила Каве. — Может, нам следует уже стать невидимыми?

— Войтек, заткни ей рот! — рассердилась рыжая. — Можно подумать, она воровала тысячи раз тысячи жемчужин!

— Я ворую, как ты выразилась, в первый и последний раз! — рассердилась Каве. — Поэтому не хочу, чтобы этот раз стал для меня последним в худшем смысле слова.

Про себя девушка подумала, что дело даже не в самом воровстве, Просто она желала бы встретиться с главой Несамовитого замка как можно позже.

— Если будем передвигаться быстро и бесшумно, — терпеливо произнес Войтек, — вскоре доберемся до Стеклянной Залы незамеченными и целыми.

— Целыми?! — Каве поежилась.

— Ты умеешь становиться невидимой? — не без иронии спросила рыжая.

Каве машинально кивнула, вспомнив о своем чудесном браслете. У Тай поползли вверх брови.

— Прям–таки умеешь?

Каве сочла недостойным отвечать.

— Ну хоть неслышимой ты уже стала, — продолжала злиться Тай.

— Жаль, что не ты!

Впрочем, выпалив это, Каве подумала, что рыжая чара нервничает точно так же, как и она, совсем новичок. У нее даже возникло подозрение, что Тай не такая уж и опытная воровка, какой хотела казаться еще час назад.

— Каве права, — вмешался в их пререкания Войтек. — Я уж обеспечу нам сокрытие.

И он, вытащив из–за пазухи небольшой сверток, бережно развернул его: на ладони парня оказалось простое золотое кольцо.

— Подарок моей несравненной матушки, — сообщил он Каве. — Великие кудесники, если бы моя праведная родительница знала, для каких нечестных целей я его использую… — Войтек хмыкнул, аккуратно взял кольцо двумя пальцами, взмахнул им крест–накрест над головой девушки и выкрикнул: — Невидима!

После чего проделал ту же манипуляцию над рыжими волосами Тай и в завершение — над собственной стриженой макушкой.

Каве взглянула на руки и не удержалась от восклицания: зрение различило мерцающие, словно сотканные из тончайших серебряных нитей, абрисы пальцев, кистей, предплечий. И контуры плаща с платьем, до самых мельчайших заломов ткани. Каве подняла свою голую ступню и растопырила пальцы, с восторгом рассматривая очертания собственной ноги. Тай и Войтек преобразились точно в такой же степени и были похожи на парочку призраков.

— Друг друга мы будем видеть, — сообщил мерцающий силуэт Войтека. — Потому что нас объединяет чародейная сила матушкиного кольца… А для всех обитателей этого замка, к большому нашему счастью, мы будем легкими тенями, скользящими в пустоте. — Он горделиво хмыкнул.

Каве вспомнила, как некогда стала невидимой с помощью фамильного серебряного браслета. Наверняка принцип действия этих предметов был схожим. Помнится, даже Лешка хотел заполучить подобную вещь, чтобы обрести желанную невидимость. И говорил, причем с явным сожалением, что таких предметов, наделенных магической душой, очень и очень мало в нашем мире. Наверное, в Чародоле их побольше.

— Еще раз обговариваем план, — тронув девушек за плечи, перешел на шепот Войтек. — Тай выводит нас из подземной кухни в княжеский сад, где под куполом из цветного витражного стекла находится цель нашего путешествия — Стеклянная Зала. Я поддерживаю невидимость — каждую четверть часа мне нужно проводить крест над нашими головами. И, само собой, отвечаю за неожиданное проявление внимания со стороны слуг. — Войтек свел ладони и сделал движение, будто сворачивает предположительному бедолаге шею. — Тай выглядывает сторожевую паутину… Магические нити не протянуты просто так, они то появляются, то исчезают — советую их не трогать… Тут же часть тела отрежет.

— А как же узнать, где какая нить появится? — встревожилась Каве. — Какое для этого используют заклинание?

На предварительном обсуждении дела никто из компании даже не обмолвился о том, что эти сторожевые нити, оказывается, руки–ноги перерезать могут.

Тай издала короткое и злое восклицание.

— Тебе остается только надеяться, что я успею оттащить твою задницу в сторону, — прошипела она. — Это моя часть работы! Твоя же — молчать и найти истинную жемчужину.

Войтек на это тихо цокнул языком.

— Каве права — это самая важная часть нашей операции, так что будь осторожна, моя рыженькая… И постарайся, чтобы мы вернулись домой при всех частях. — Он многозначительно глянул на подружку.

— Не переживай, будешь целехонек, — хмыкнув, проговорила Тай, а парень продолжил:

— После этого начинается твоя часть работы, Каве… Ты должна распознать белоголовое сокровище как можно скорее, пока мы с рыженькой следим за перемещениями сторожевых нитей и гасим их. Как только ты найдешь жемчужину, я или Тай пошлем сигнал Чернозубу, и он затянет нас обратно в портал. Мне остается лишь сообщить, что пребывать в Стеклянной Зале мы можем ровно тридцать минут. Потому что каждые полчаса ее пространство сужается в одну точку. Мы должны успеть выбраться наружу, если не хотим кануть неизвестно куда на веки вечные… А теперь — за мной!

И Войтек первым пошел по коридору. Тай жестом приказала Каве следовать за ним, а сама пристроилась за ее спиной.

Передвигаясь друг за другом, они быстро миновали несколько залов с большими кухонными печами: здесь было жарко, горел огонь, пахло свежей сдобой и жареным мясом. Повсюду сновали люди в белых фартуках и косынках — повара и поварята, у всех из них были усталые, потные и озабоченные лица. У Каве сложилось впечатление, что, случись их троице обрести видимость, никто из слуг все равно не обратил бы на них внимания, так все были заняты. Войтек осторожно вел девушек между пламенными плитами, вязанками дров, горячей посудой и чугунками с разной снедью, ловко ускользая с пути поварят, перетаскивающих на своих плечах туда–сюда огромные кастрюли.

«Вот же бедняги, — невольно подумалось Каве. — Работают в такой жаре даже ночью». Зато после их ждет заслуженный отдых, а вот что будет с тремя невидимками, замыслившими великую кражу, — неизвестно…

Наконец они очутились в прохладном и просторном помещении. После душного ада кухни эта комната казалась настоящим раем. Каве огляделась и не сумела сдержать изумленного восклицания: вдоль стен, сверкающих в свете плоских матовых ламп белой полированной плиткой, стояли столы с самыми разнообразными десертами. Огромные блюда с кексами, зефиром и крендельками, рулетами и пирожными; горы глазированных печений и разноцветных конфет, большие шоколадные фигурки зверей и птиц. И, самое главное, торты, много тортов: гигантские сооружения из воздушного крема, помадно–сливочных башен, сахарных роз, алых вишен и желейных сердец. И над всем этим великолепием витал густой дух свежей–пресвежей выпечки, кофе, шоколада, ванили, корицы и миндаля.

Кажется, Чародольский Князь любил побаловать десертом себя и своих гостей. У Каве резко забурчало в животе: захотелось остаться здесь навсегда или съесть кусочек хотя бы одного из лакомых чудес. Например, вот этот маленький шоколадный кекс, густо посыпанный измельченным грецким орехом…

К сожалению, спутники не разделяли ее гастрономических восторгов, Тай даже несколько раз толкнула девушку в спину, поторапливая. Поэтому Каве пользовалась тем, что может просто вдыхать этот пряный и упоительный аромат, доносившийся от рядов восхитительных сладостей.

И вдруг перед самым выходом, когда Войтек уже взялся за ручку небольшой белой двери, Каве еще раз скосила глаза влево, чтобы полюбоваться шикарнейшим тортом, пожалуй, самым огромным в этой зале…

И застыла как вкопанная. Тай, налетев на нее, рассерженно зашипела, но девушка даже не обратила внимания: она смотрела только на здоровый торт–башню из шоколадно–масляных кирпичей. По всему его боку тянулась надпись белой сливочной глазурью: «Добро пожаловать, Каве».

На ее родном языке!

— Смотрите, — прошептала она дрожащими губами и указала на надпись. — Смотрите!!!

Войтек обернулся, скривился и тут же сильно схватил девушку за руку — Каве даже зашипела от боли.

— Уважаемый специалист, — проникновенно сказал он, — если так хочешь сладенького, то обещаю — возвращаясь, мы захватим несколько кусочков. Правда, обратный путь придется преодолевать очень быстро, да и бежать мы будем спиной вперед. — Последние слова он договорил весьма обозленным тоном.

Тай снова добавила ощутимый тычок в спину. Каве чуть не зарычала: она вернет рыжей все толчки, если они выберутся из этого приключения!

Да, земляки нервничали и сейчас явно не были дружественно настроены. Да Каве и сама рассердилась. Поэтому она молча последовала за широкой спиной Войтека в узкий проход коридорчика. Отходить назад все равно поздно, а чему быть — того не миновать.

В лицо пахнуло свежестью и прохладой. Остатки сладостных ароматов десертной залы разогнало в один миг.

Здесь, в саду, царило настоящее волшебство. Казалось, небо решило щедро поделиться с землей светом далеких созвездий и везде рассыпало пригоршни белых, красных, голубых и ярко–оранжевых огоньков. В воздухе ощущался легкий холодок, хотя было безветренно; среди душистых ароматов сада почему–то ярче всего чувствовался запах апельсинов и жасмина.

Каве обернулась и взглянула на княжеский замок: черный силуэт основного строения венчали несколько десятков высоких башен, тесно прижимающихся друг к другу. В широких проемах окон не было ни единого огонька. Казалось, что в замке никто не живет… И никогда не жил.

Они же вышли из маленькой неприметной двери, явно предназначенной для входа–выхода в технические помещения.

Теперь они шли быстро, но осторожно, передвигались только по узким извилистым дорожкам из гладкого, зеленовато мерцающего в ночном полумраке камня. По бокам росли крупные цветы с рыжими огненными чашками и соцветиями длинных тычинок, светящихся в темноте, словно огоньки электрических свечей. Кое–где виднелись витые, кованые арки и небольшие беседки, между ними попадались невысокие деревца со светящимися даже в полумраке плодами, похожими на апельсины, — наверное, от них и шел этот шикарный, одуряющий запах цитрусовых. Слышалось мерное и близкое журчание воды, тихий шелест их собственных шагов по камню, иногда — сонное вскрикивание неизвестной птицы… Словно бы они шли по райскому саду, погруженному в тысячелетнюю дремоту.

Пока троица пробиралась между причудливо остриженными в виде геометрических фигур кустами, Каве думала о Чародольском Князе. Неужели полудух знал, что она полезет в Стеклянную Залу вместе с земляками? Или это Великий Мольфар успел шепнуть ему… Они заодно? Нет–нет, вот это вряд ли. За время общения с карпатским магом у Каве создалось стойкое впечатление, что тот ненавидит Стригоя всей своей мольфарскою душою. Да и как можно водить дружбу с тем, кто запер тебя в горе на долгие годы?

Внезапно Войтек остановился и задумавшаяся Каве, наткнувшись на него, чуть не поцеловала земляка в спину.

— Пришли, — коротко сказал он.

Перед ними простиралась широкая лужайка с коротко подстриженной травой. Посреди в сотне метров от людей возвышалась полусфера, похожая на половину глобуса, зарытого в землю. Под ее куполом ежесекундно загорались яркие сполохи, рассыпаясь тысячами световых крапин, словно бы там, внутри, шла веселая вечеринка.

— Приготовьтесь, — опять шепнул им Войтек. Он вновь прочертил над их головами кресты волшебным кольцом, и они продолжили свой путь, осторожно ступая прямо по траве.

Каве взял азарт.

«Вот так не заметишь, — с мрачной веселостью подумала она, крадясь по лужайке за Войтеком, — как станешь настоящей воровкой».

Первая нить — тонкая, белая, сверкающая матовым неоновым светом, появилась прямо перед глазами Каве. Нить опасно дрожала, словно готовая к удару шпага в руке противника. И вдруг — поплыла белесой дымкой, истончилась, растаяла… А после пропала начисто — с легким хлопком, повинуясь взмаху ладони Тай. Нить исчезла, но ощущение возможности и внезапности коварного удара у Каве осталось.

— Поосторожнее, — прошипела рыжая чара и тут же завертела головой по сторонам, зорко выглядывая новые сторожевые нити.

Еще в волнении после пережитого, Каве глянула вперед да так и застыла:

— Ого–о…

По кругу Стеклянной Залы через точные, равные промежутки, как между цифрами на часовом циферблате, стояли двенадцать статуй зодиака из тонкого цветного стекла, великолепно исполненные. Вон стоит ало–рубиновый переливчатый Скорпион, высоко задравший гибкий хвост с жалом. А вот застыли в едином движении прозрачные, с вкраплениями сине–розовых сгустков Весы, мерные чаши которых отделаны серебряной инкрустацией. Стоял гордый Лев, полыхающий огненной гривой, приподнявший могучую лапу для удара…

Каве испытала детское чувство — того самого искреннего восхищения, когда ребенок в первый раз соприкасается с настоящим чудом — волшебством истинного мастерства. Статуи были столь искусно сделаны, что казались живыми фигурами, всего лишь замершими во времени по вине некоего злого волшебника.

Еле оторвавшись от созерцания статуй, Каве вновь чуть не ахнула: на миг вспыхнувшие под самым куполом сторожевые нити осветили витражи — яркие, цветные, складывающиеся в тонкий геометрический узор… Впрочем, появление нитей заставило девушку вернуться к действительности и опустить глаза, чтобы увидеть первые жемчужины…

Однако ей вновь пришлось изумиться: по всему черному, блестящему и гладкому, как обсидиан, полу был рассыпан жемчуг. Тысячи и тысячи шариков самой разной формы. Были среди них огромные, как арбузы, белоснежные матовые шары; были и некрупные, с грецкий орех или яблоко, отливающие мягким молочным светом. В основном же пол усеивала мелочь — горы и горки крохотных жемчужин, словно только что упавших с ниток драгоценных ожерелий неведомых прекрасных принцесс.

— И я должна за полчаса перебрать все эти бусинки? — с издевкой спросила Каве, ни к кому конкретно не обращаясь.

Вот так задачка! С другой стороны, если бы дело казалось легким, звали бы земляки специалиста по иллюзиям? Но почему Мольфар послал с ними Каве — вот это было непонятным. Золотой Ключ тут явно не пригодится и браслет…

Что касается ее таланта распознавать иллюзии, то и его применить будет сложновато… К сожалению, на субастрал не выйдешь: на ней и так лежит невидимость, а еще эти страшные нити, порхающие туда–сюда, как стрелы при битве лучников. Путешествуя по тонкому миру, она может случайно напороться на нить сторожевого заклятия — и привет.

Тай неистово металась по залу, рассеивая заклятия. Войтек ей помогал: их полупрозрачные, мерцающие фигуры так и летали вокруг Каве, гася сторожевые нити до их выпрямления в опасные пруты.

Сначала возникала крохотная, словно звезда с неба, точка, мигала несколько раз и тут же вытягивалась в острый и тонкий прут. Получалось, пространство Стеклянной Залы протыкали этими шпагами наугад, как делают со своими черными ящиками фокусники, измываясь над приглашенной из зрительного зала жертвой. И было у нее печальное подозрение, что, случись им троим хоть на секунду стать видимыми, нити тотчас метнулись бы к непрошеным гостям, прошив их со всех сторон, как подушку для иголок.

— Поспеши! — прорычала вдруг Тай над самым ухом. — Не стой столбом!

Каве словно очнулась. Больше не мешкая, она тут же стянула с предплечья браслет и взяла в кольцо обзора первую группу жемчужин, рассыпанных под статуей янтарно–солнечного Тельца с витыми золотыми рогами. Однако, как она и ожидала, сканирование ничего не дало. Следующая группа жемчужин между статуями меднорогого Овна и переплетающихся в едином движении черно–серебристых Рыб на подставке из белого мрамора тоже не принесла результатов. Каве набралась смелости и дотронулась до самой большой из жемчужин, размером с добрый футбольный мяч. Та оказалась обжигающе холодной, словно кусок ледяной глыбы. Маленькие жемчужины отзывались на прикосновение легким жаром — нежным, приятным, словно вобрали в себя часть человеческого тепла. Каве осмелела и приступила к более решительным действиям: она мяла жемчужные шарики в пальцах, обнюхивала, надеясь почувствовать запах мяты и лимона, даже пробовала на зуб, проверяя на прочность.

Все напрасно.

Шары и шарики были настоящими, крепкими, ничуть не иллюзорными, и все — наверняка фальшивыми, если говорить о природном, неподдельном жемчуге. Может, и нет здесь никакого белоголового сокровища? Каве в растерянности оглянулась на спутников: повсюду, словно шаровая молния, мелькала фигурка Тай, размахивающая руками. Рыжая чара исправно выполняла свою работу, ее серебристый силуэт словно бы крутился в вихре. Впрочем, Войтек не отставал от подружки — его ладони то и дело гасили возникающие точки сторожевых нитей.

Каве вернулась к собственному делу: она осторожно обвела взглядом все двенадцать статуй знаков зодиака, невольно вновь залюбовавшись игрой света на дорогом драгоценном стекле. Но, как придирчиво она ни оглядывала извилистые линии стеклянных фигур, не было в них ничего подозрительно белого, ничего жемчужного. Даже у прекрасной, утонченной, прозрачноликой Девы корона на голове была из настоящего золота с крапинами изумрудов и рубинов.

Каве пребывала на грани отчаяния. Тай все чаще кидала на нее злобные, раздраженные взгляды. Войтек все больше добавлял короткие ругательства, когда яркая точка сторожевого заклятия успевала растянуться в сверкающую нить.

«Вряд ли бы эта ценная жемчужина валялась под ногами», — неожиданно подумалось Каве. Слишком просто… А зная Чародольского Князя и его любовь к загадкам, сокровище стоило искать в совершенно неожиданном месте.

Обдумывая эту новую мысль, Каве быстро подняла взгляд на витражное стекло купола, желая тщательно оглядеть его через кольцо обзора браслета.

И тогда вспыхнул яркий, но холодный свет. Это зажглись светильники, кольцом тянущиеся по стене, — белые сферы, влитые в золотистые рожки факелов, похожие на аккуратные шарики мороженого. И последней, взрывая огненный фейерверк, загорелась центральная люстра — ослепительный каскад электрических свечей, мгновенно разметавший повсюду пестрые крапчатые блики. Ее ослепительное сияние осветило темную фигуру парящего под нею человека.

Где–то слева слабо вскрикнула Тай, Войтек особенно резко чертыхнулся, но Каве и сама узнала своего давнего знакомца, в чем–то приятеля, в чем–то противника, но, в общем, все того же полудуха, Рика Стригоя и Чародольского Князя в одном лице.

И даже как–то не удивилась. Впрочем, надпись на шоколадном торте подготовила девушку к встрече. А возможно, на то и был княжеский расчет.

— Как тебе моя кухня, Каве? — громко спросил Стригой, подтверждая ее мысль. — Один из десертов я попросил приготовить именно для тебя.

— Спасибо, — кисло поблагодарила девушка. — Чудный тортик.

Стригой насмешливо хмыкнул. Судя по всему, он пребывал в чудесном настроении и явно никуда не спешил.

— Прошло всего несколько дней, — молвил он, продолжая парить в воздухе, — а я даже как–то заскучал по тебе… Ведь у нас столько общего, Каве.

— Общего? — откликнулась девушка, продолжая просматривать потолок в кольцо обзора. Словно бы она пришла в некий музей искусств и, встретив там доброго друга, вела с ним неспешную беседу, одновременно разглядывая экспонаты.

— Конечно, Каве, — задушевно произнес князь. — Много общего. Например, любовь к одним и тем же вещам.

— А–а–а, — с иронией протянула девушка. — Это точно.

Несмотря на опасность и некоторую неловкость положения, Каве вдруг отвлеклась на один из настенных светильников: тот искрился голубоватым свечением, причем то гас, то вновь загорался слабым, дрожащим огоньком и этим явно выделялся в ровном ряду света остальных ламп. Ну вот, даже у всесильного Чародольского Князя слуги не успевают вовремя заменять лампочки…

— Как успехи в поиске сокровища? — сухо поинтересовался Стригой. Казалось, он был задет невниманием девушки.

Тай, продолжая выглядывать новые сторожевые нити, которые с прибытием хозяина не перестали появляться, тут же глянула на Каве. Полупрозрачное лицо чары исказилось гримасой страха и казалось в полутьме мерцающе–белым, словно бы она сама состояла из княжеского жемчуга. Наверное, не хочется обратно в земляческий блок…

— Так себе поиски, — честно призналась полудуху Каве.

— Кстати, советовал бы не терять невидимость, — благодушно продолжил Стригой. — Иначе наш разговор может прерваться самым неприятным образом.

Войтек молча послушался совета Чародольского Князя и быстро провел кресты над головами девушек, после не забыв и про себя.

— Каве, мне просто интересно, — вежливо и как–то радостно произнес Стригой. — Сможешь ли ты на самом деле различить истинную жемчужину среди тысяч ложных… Ведь это вызов, Каве, для твоих уникальных способностей в распознавании иллюзий. Я прав?

Девушка одарила фигуру Рика Стригоя, парящего под куполом залы, мрачным взглядом и крикнула:

— Тогда, может быть, ты все–таки уберешь сторожевые нити?

— Ну, так нечестно, — искренне огорчился полудух. — Твои друзья останутся без дела и потеряют азарт к нашей совместной авантюре… Наоборот, я бы добавил несколько блуждающих сторожевых вихрей, чтобы этой рыжей девчушке и ее другу земляку, которого в прошлый раз я не видел, было интереснее…

Тай, погасившая одновременно несколько опасных светящихся линий, тихо застонала.

— Да нет, спасибо, — поспешила заверить полудуха Каве. — Мы и так в полном… азарте.

— В таком случае — прошу. — Стригой гостеприимным жестом обвел залу. — А пока, если ты не против, я буду развлекать вас троих беседой…

У Каве мелко дрожали руки, но она продолжала рассматривать потолок с каким–то странным упрямством, захватывая в обзор браслета каждый кусок витражного стекла.

— Я слышал, ты уже побывала в моей темнице, Каве, — продолжил Стригой. — Интересно, кто надоумил? Хотя можешь не отвечать… Старая лиса не сказала тебе ничего, просто открыла портал где–нибудь в лесу… Ай–ай–ай, неужели ты ему так доверяешь, этому хитрому карпатскому магу? И даже больше, чем своему лучшему другу?

Тут Каве не выдержала.

— Тебе я вообще не доверяю, — резко сказала она. — Я знаю, о чем все твои мысли, Чародольский Князь.

— Ну конечно, конечно… — Голос Стригоя чуть ожесточился. — Наверняка Мольфар успел поведать тебе какую–нибудь занятную байку, он мастак рассказывать задушевные истории…

— Так и есть, — осторожно произнесла девушка и даже отвлеклась от напряженного поиска истинной жемчужины. — Он рассказал мне одну семейную историю… Нелегко пришлось кое–кому в жизни, о да. Этот человек потерял самое дорогое… Но разве это повод стать сволочью, верно?

Некоторое время полудух молчал.

Молчала и Каве, решившая в отчаянии еще раз обозреть через браслет статуи. Все равно убежать не успеют… Когда она разглядывала стеклянно–алые клешни Рака, воздетые к потолку в умоляющем жесте, полудух вновь подал голос:

— Возможно, Каве, перед тобой самой вскоре встанет выбор между жизнью и смертью другого человека. Друга или врага? Все равно… Именно в такие моменты проще всего совершить роковую ошибку…

Воцарилось молчание. Лишь слышалось шипение сторожевых нитей. Каве решила не отвечать — время дорого. А бороться она будет до последнего.

— Меня мучает один вопрос, Каве, — мягко продолжил полудух. — Как ты смогла убежать из темницы? Ведь это ты спасла своих новых друзей, не правда ли?

Над статуей зодиакального Рака внимание девушки вновь привлекла поломанная полусфера светильника. Огонек в ней то вспыхивал, то, слабо заискрившись, угасал… И вновь возгорался ярче прежнего. Словно бы упрямо боролся за свою жизнь.

И вдруг — воссиял жемчужным светом.

— Да у тебя охрана ни к черту! — раззадоривая саму себя, сообщила полудуху Каве. — Мы убежали, просто выломав дверь.

— Ах выломав дверь? — поддержал шутливый тон девушки Стригой. — Как интересно… Замечательно, просто замечательно. Надеюсь, тот лом еще с тобой, Каве? Ну, тот самый, из чистого золота.

— О чем говорит Чародолец? — изумленно шепнул Войтек. — Он несет какой–то бред…

— Может, наш князь сошел с ума? — с надеждой шепнула ему рыжая.

Каве хмыкнула. Рик Стригой пребывал в полном здравии и явно собирался мучить их ровно до того момента, как пространство залы сузится в маленькую точку.

— Каве, если ты найдешь жемчужину, — неторопливо повел Стригой, — я пощажу тебя… Прощу твое нахальное вторжение в честь нашей старой дружбы. Мы ведь столько пережили, не правда ли? Даже не так — я уже приглашаю тебя в гости. Но друзей, — полудух картинно развел руками, — увы…

— Это почему еще?

— Если вор попался во второй раз — он сам умрет, не пережив позора, — охотно разъяснил полудух.

— Это поспешный вывод! — испугавшись подобного заявления, выпалила девушка.

Пока велась беседа, Тай с Войтеком трудились изо всех сил и потому начали уставать: движения их рук замедлились, рыжая чара все чаше делала ошибки и раз даже вскрикнула, когда одна из сторожевых нитей обожгла ее кожу возле локтя. А последние слова полудуха вызвали у девушки слабый стон, которому вторило глухое рычание Войтека.

— Что делать? — в отчаянии приблизилась она к Каве.

— Надо как–то отвлечь его, — мрачно сказал Войтек. — Сбить с толку… Живым я ему не дамся!

— Вы сможете разбить статую, любую? — одними губами спросила у них Каве.

Тай настолько удивилась просьбе, что проворонила одну из линий, растянувшуюся в острый прут прямо перед носом Каве, и та в испуге отшатнулась, чуть не поскользнувшись на проклятых жемчужинах.

— Он нас убьет за это, — так же тихо ответила Тай. — Не пощадит… Боюсь, даже до темницы не дойдем.

— Выхода нет. Как скажу — сразу бейте! Сможете?

— Да, — коротко произнес Войтек одновременно с Тай. А после добавил: — Хоть все здесь разнесем, к такой–то матери.

— У вас там заговор? — с видимым удовольствием поинтересовался Стригой и даже спустился чуть пониже. — Люблю заговоры.

Он спустился еще ниже и почти поравнялся с витыми золотыми рогами Тельца.

— Цельтесь в него, — вновь шепнула Каве. — Кажется, я знаю, где жемчужина…

Быстрый взгляд Тай, короткий кивок Войтека.

И рыжая чара ударила: собрав вокруг себя несколько десятков жемчужин, она закрутила их в бешеное кольцо, подожгла на ходу и пустила прямой линией в ближайшую статую — в несчастного золотисторогого Тельца. Кажется, девушка неплохо владела искусством луньфаер.

— Сто–о–ой!!! — вскричал страшным голосом полудух и черной тенью метнулся к Тай.

Одновременно с ним Каве совершила ультрапрыжок вверх, прямо к светильнику. Она еще никогда не делала столь опасных перемещений, но решила рискнуть. С первого раза ведьма промазала ровно на метр; новый ультрапрыжок спас от падения, и в этот раз она успела крепко обхватить рожок светильника обеими руками. Ее босые ноги скользили по шероховатому витражному стеклу в поисках малейших зацепок. Пальцы так и норовили предательски соскользнуть с металлической основы светильника. Пришлось делать еще один мгновенный ультрапрыжок: серебристая тень девушки исчезла и вновь появилась, но уже повыше — Каве тут же слилась в широком обхвате с полусферой светильника, его матовая поверхность оказалась холодной и гладкой.

И вдруг белый шар медленно, словно нехотя, вывалился из золотого рожка и полетел вместе с повисшей на нем девушкой вниз. От страха Каве вцепилась в прохладную поверхность шара изо всех сил, судорожно пытаясь совершить еще один ультрапрыжок, как вдруг зависла в метре от черного пола. После чего плавно опустилась на его усыпанную жемчугом поверхность.

В руках у Каве сияла красивая, молочно–голубая жемчужина. Она была теплой и прохладной одновременно, по ее поверхности шли извилистые прожилки, словно бы она немного потрескалась. Но та ли эта жемчужина? Кто знает? Пожалуй, только Чародольский Князь может дать ответ… И Каве решила пойти на блеф: на ее губах расцвела правдивая победная улыбка и она окликнула полудуха по имени:

— Рик!

И тогда страшно закричала Тай.

Каве быстро обернулась и увидела Войтека, лежащего на полу. Он стал видимым.

В следующую секунду произошло сразу три вещи.

Тело Войтека прошило несколько светящихся шпаг, и его поверженная фигура скрылась в белом сияющем пламени. Когда огонь потух и дым рассеялся, Войтека не было. Тай бросилась к Каве и, схватив ее сзади за плечи, отчаянно шепнула:

— Он забрал его…

— Ка–а–аве!!!

Кажется, полудух наконец заметил, что же там такое в руках у карпатской ведьмочки.

— У тебя портится характер, Каве, — грозно и абсолютно нешутливо произнес полудух. — Ты становишься вредной.

Он уже не улыбался.

«Значит, настоящая», — с мрачным удовлетворением подумала ведьма.

— Где Войтек? — спросила она, пристально следя за движениями полудуха.

— Ты же понимаешь, что вы не уйдете, — игнорируя вопрос, произнес Стригой. — Я поставил защитное поле над залой… Его не пробить двум несчастным ведьмам. Малейшее неповиновение — и…

Рик Стригой криво улыбнулся и показал им кольцо.

— Войтек! — страшно и горячо шепнула Тай в ухо. — Он превратил его…

— Ты убил его? — Жемчужина вмиг потяжелела и опасно задрожала в ее руках. — Ты что…

Сторожевые нити исчезли. Вместо них появились маленькие, беспорядочно блуждающие огоньки, вмиг осветившие горы разбитого стекла.

— Он напал на меня, Каве, — устало пояснил Стригой. — Но если ответить на твой вопрос прямо — да, я убийца. Полудух. Бывает, подпитываюсь чужой магией. Если разобраться, я действительно сволочь, ты верно заметила. С очень плохой репутацией. Тебя это смущает?

Девушка не ответила.

— Боюсь, мне придется обратить в полезный металл и твою подружку, — ледяным тоном продолжил Стригой. — Я не люблю, когда безобразничают в моем доме.

Каве невольно скосила глаза на Рака, лишившегося своих алых клешней, и статую Весов, торчавших одиноким стеклянным обломком — как будто их долго грызла острыми зубами неведомая тварь.

Тай спряталась за ее спиной и теперь тихо, судорожно всхлипывала. Честно говоря, Каве и самой стало страшно. Но ярость пересилила остальные чувства.

Она прижала жемчужину к груди левой рукой, а правой коснулась браслета:

«Помоги!»

Ответ пришел незамедлительно:

«Нож».

— Положи мою истинную жемчужину на пол, — одними губами сказал Рик Стригой. — И свое золотое украшение, что висит сейчас на твоей прелестной шейке, — рядом с нею. И сделай два шага назад… Согласись, ты заслужила небольшую трепку.

Он мрачно ухмыльнулся. Серые глаза сузились в едва заметные щелочки, и от этого взгляда будто ледяной водой окатило. Каве хотелось кричать, даже вопить от ужаса. Или же упасть на колени и умолять проклятого князя пощадить ее или хотя бы Тай.

— Так ты убил его? — вместо этого переспросила она.

Каве ловко передала жемчужину рыжей чаре, и та растерянно подхватила белый шар двумя руками, машинально обняв его изо всех сил. В следующее мгновение браслет соскользнул с руки ведьмы и оказался в ее пальцах.

Рик Стригой не препятствовал. Наоборот, с интересом наблюдал за девушкой.

— Каве, я готов к любой магии из твоего арсенала, — сказал он. — У меня было время изучить тебя от и до… Я готов даже к твоему мертвому огню. Помнится, это было мое любимое заклинание еще в детстве. — Он насмешливо улыбнулся.

— Ты действительно сволочь, Стригой.

Каве взяла улыбающееся лицо полудуха в обзор кольца и ударила. Как она и ожидала, волна змеистого зелено–черного огня окатила его фигуру, не причинив никакого вреда. Он и вправду подготовился.

Тогда в ее руке появился градовой нож — подарок госпожи Кары. Одной рукой Каве обхватила обезумевшую от страха Тай, а другой полоснула по фигуре Рика Стригоя крест–накрест. Конечно, он отбил атаку, но это действие заняло у него какое–то время. Ровно тот миг, что понадобился Каве, чтобы сотворить столб черного огня: иллюзия, достойная пятого яруса, как сказала бы госпожа Шиза — ее первая учительница магии.

Колдовское пламя взревело и ударило ровно в каскад центральной люстры: брызнул дождь из сверкающего хрусталя и вместе с ним затрещал, распадаясь на отдельные фрагменты, витражный купол — мертвое пламя пожирало все на своем пути.

В суматохе Каве лишь смогла защитить себя и Тай круговой линией, очерченной градовым ножом, чтобы смерч из осколков разрушающегося здания не поразил бы в смертельном вихре их самих. Но Тай оказалась еще более расторопной: она сплела из пальцев знак «анти» и, зажав жемчужину под мышкой, рванула Каве за руку, увлекая в обратный тоннель ультраперехода. Мертвому огню все–таки удалось пробить защиту Стеклянной Залы…

Стригой исчез, но это не волновало Каве. Повинуясь силе созданного Чернозубом ультраперехода, они с рыжей чарой мчались домой. Девушка лишь успела подумать, что, возможно, стоило использовать бронзовый колокольчик и Войтек остался бы жив…

Глава 7

СООБЩЕСТВО «КРИСТАЛЛ»

В здании Золотого Орла — Карпатской академии равных, где обучались волшебству лучшие маги со всего мира, — самой чудесной архитектурной частью была крыша. Ее площадь складывалась из множества плотных и крепких на вид круглых башенок, тесно прислоненных друг к другу. Каждая из них была увенчана короной из квадратных зубцов, образовывавших небольшие закрытые площадки.

Именно в одном из таких двориков располагалось кафе под открытым небом: надежно скрытые от посторонних глаз, студенты пили здесь кофе или чай и любовались горными пейзажами. Из–за высокого расположения над землей на верхних площадках всегда дул сильный ветер, но никому не мешал — в этом здании умели справляться со стихиями.

Ровно в полшестого утра, когда первый ранний луч солнца окрасил кирпичные стены КАРа в розово–рыжий цвет, Криста Соболь собрала в кафе трех представительниц тайного общества «Кристалл», бессменным лидером которого всегда являлась.

С самого детства Кристина Соболь считалась яркой красавицей: огненно–рыжие с золотистым отливом волосы, карие глаза в длинных ресницах, уверенная посадка головы и гордый взгляд с легкой долей самодовольства. Обладая от рождения удивительной грацией, она вовсю пользовалась природным даром: каждый жест ее был легок и изящен. Но главное, у нее был хитрый, гибкий ум и нерядовые лидерские качества, которые в сочетании с красивой внешностью делали эту особу настоящей ведьмой. Да, Криста Соболь была опасным врагом. Впрочем, и дружить с ней было бы непросто.

Ее верная помощница, Алекса Весенкова, выглядела истинной телохранительницей своей верной госпожи: высокая, сильная и широкоплечая девушка с коротко стриженными под каре белыми волосами, некогда серьезно портившая Тане Окрайчик, а ныне Каве Лизард жизнь. Рядом с ней сидела Ирина Лисцова — маленькая зеленоглазая брюнетка, настоящая леди. Изящная и хрупкая, словно фарфоровая статуэтка, она казалась рядом с Алексой особо ранимой и беспомощной. Как балерина рядом с чемпионкой мира по штанге.

Перед девушками дымилось в больших серебряных кружках капучино с шоколадным рисунком на пенке и стояло по куску яблочного штруделя с корицей.

— Хорошее утро, — благожелательно произнесла Криста и первой пригубила напиток.

— Бодренькое, — поддакнула Алекса, с любопытством косясь на предводительницу «кристальных» ведьм.

Ира слабо кивнула, поглядывая на рыжую с опаской. Судя по ее встревоженному личику, она очень волновалась.

Криста улыбнулась ей:

— Давно мы не собирались в столь тесном кругу…

— Давненько, — отозвалась Алекса и тут же сникла под строгим взглядом.

— Столько произошло событий… Беззаботная школьная жизнь сменилась бурной политической деятельностью. — Рыжая ведьма мрачно улыбнулась.

Она игриво щелкнула пальцами: в них появилась длинная тонкая сигарета и тут же сама зажглась. Затянувшись, Криста продолжила:

— Друзья отвернулись… Мальчишки меня сторонятся. Ну как же, принадлежу к опальной семье Лютогора.

— Дураки, — буркнула Алекса. — Ничего не понимают.

— Да, не понимают, — легко согласилась рыжая. — Наша жизнь — как река: то течет в спокойном русле, то затягивает в водоворот… И никогда не знаешь, на какой берег тебя выбросит.

— Верно, — вновь поддакнула Алекса.

Не понимая, к чему клонит рыжая ведьма, Ира еще больше втянула голову в плечи.

— Ну что ж, перейдем к делу. — Карие глаза рыжей ведьмы опасно сверкнули. — Вначале, Ира, прими наши поздравления. Мы слышали, ты попала в элитный класс. Будешь учиться с самим президентом, с нашим красавчиком новым князем…

— Кристина, я, честное слово, не знаю, почему он меня выбрал, — на одном дыхании пролепетала Ира. Она выглядела очень подавленной. — Учусь не особо, еле сдала выпускной в Кукушке… А в КАРе, прямо скажем, табель за первый семестр у меня не блестящий…

— Зато у тебя прекрасные длинные волосы, темные и гладкие. — Голос Кристы словно бы источал мед. — Ты хорошо сложена, и с тобой у нашего общего именитого знакомого нет никаких плохих ассоциаций. Ты вполне можешь стать его новой подружкой.

Ира ждала этой фразы — она выпрямилась и побледнела, выдавая свое волнение.

— Не так–то просто, — тихо произнесла она. — Все знают, что Вордак влюблен по уши в сбежавшую ведьму.

— Вот именно — сбежавшую, — сладко улыбнулась Криста.

— Она его бросила! — подала голос Алекса. — Можно сказать, опозорила перед всем честным народом. Удрала с могучим артефактом. И, надо сказать, не впервой. Вордак конечно же зол на нее.

— Вот почему надо помочь ему поскорее забыть девочку, — подтвердила рыжая. Она вновь щелкнула пальцами, и сигарета исчезла. — И ты, Ирочка, идеальная кандидатура. Ты окажешься рядом с нашим новым князем. И будешь сочувствовать, поддерживать, улыбаться и флиртовать. Будешь строить из себя милую, добрую, немножко наивную девушку, слабую и беззащитную… — Она выгнула изящную бровь. — Именно такие ему по душе.

Алекса издала презрительный смешок.

— Разве тебе не хочется занять место подружки новоиспеченного Карпатского Князя? — неторопливо вела рыжая, покручивая в руках чашку с капучино. — Ты будешь на виду, получишь высокий статус. Это очень хорошая возможность. Сейчас, когда все так растеряны неудачными переговорами с Чародолом, появляется шикарный шанс успеть первой. Наш Вордак так несчастен, подавлен, ему нелегко… Вот почему должна найтись девушка, способная его утешить, развеселить, напомнить о беззаботном прошлом… И как можно скорее.

— А ты сама не хочешь вновь попробовать? — Ира пытливо сощурилась. — Ты с ним встречалась дольше, чем я.

Криста одарила Лисцову снисходительным взглядом.

— К сожалению, из–за своей любвеобильной тетки, примкнувшей к Лютогору, для меня эта возможность утрачена. Он ненавидит ее и ненавидит меня заодно с нею… Он знает о вражде с блондинкой, он знает о нашей битве на горе. — Рыжая поморщилась, отгоняя неприятное воспоминание. — Но ты была с ним еще до нашей Ка–а–аве, — она презрительно скривилась, — вот почему у тебя есть все шансы вновь понравиться ему.

Лисцова не выдержала — хмыкнула:

— Ну я–то, конечно, не против… Но захочет ли он?

— А я помогу тебе. — Криста лучезарно улыбнулась. — Подскажу, что и как делать.

У Иры Лисцовой заблестели глаза. Но вскоре ее взгляд вновь погас.

— А что ты хочешь взамен… за свою помощь? — осторожно спросила она. — И что получу я за помощь тебе?

Лицо рыжей приняло хищное выражение: казалось, еще немного — и она превратится в волчицу.

— Во–первых, мы сохраним тебе жизнь, — жестко произнесла она. — Когда Лютогор и моя тетка Ружена станут править, многие лишатся голов… Тебя же никто не тронет. Наоборот, ты щедро получишь за свою помощь и преданность делу. У тебя будет свой большой дом и много, очень много денег. И главное, у тебя начнется другая жизнь — богатая и привилегированная. Такие возможности выпадают нечасто… Надеюсь, ты это понимаешь.

Ира мелко покивала, соглашаясь. И вдруг тихо спросила:

— А что будет с ним?

Красивые карие глаза сузились:

— Он слишком молод и слаб, чтобы править нашим мирком. Он не устоит против альянса Лютогора и Чародольского Князя. А последний обещал нам свою поддержку.

— Неужели правитель Чародола нападет на Вордака?

— Нападет? — Рыжая скривилась. — Ну что ты, зачем ему такие трудности. Он обещал, что не будет мешать. А нападем мы… в свое время.

Глаза Лисцовой расширились, но она не нашлась что–либо ответить.

— Его судьба предрешена, — вела дальше Криста. — И тебе в этом спектакле выделена большая роль. Ты войдешь к Алексею Вордаку в доверие, станешь его утешительницей… И он откроется тебе… Откроется нам. И тогда мы сделаем его слабым.

Некоторое время Ира молчала. Ее красивое личико хмурилось от напряжения.

— До сентября довольно много времени, — медленно произнесла она. — А я могу увидеть нашего князя… увижу Вордака только во время учебы. Сейчас он никого не принимает у себя, кроме того странного товарища–поляка, его друга или родственника.

Криста с расслабленным видом откинулась на спинку стула и, закручивая рыжий локон в кольцо, проворковала:

— Милая, да я все устрою, можешь не сомневаться. Скоро будет Купальский бал по случаю примирения клана цивиллов и клана диких… Конечно, все понимают, что перемирия на самом деле нет. Скорее временный союз перед намного большей угрозой. Ах, этот великий Чародольский Князь… — В задумчивости она продолжала играть локоном. — Опасный и притягательный, такой мерзавец… Кто бы мог подумать, что он скрывается под личиной рядового колдуна–румына? Надо же — и этот правитель пока что не женат…

— Присматриваешься к нему?

Алекса хохотнула и тут же сникла — рыжая ведьма одарила ее ледяным взглядом. Чтобы знала, как фамильярничать.

— А что будет на Купальском балу? — решилась спросить Ира.

Криста радостно ухмыльнулась, словно кот, вспомнивший о куске любимой колбасы.

— Предвидится шикарная вечеринка, — сказала она. — Много интересных сюрпризов… О, это будет великий вечер. Но у нас остается так мало времени! В общем, слушайте…

Рыжая ведьма скользнула оценивающим взглядом по Алексе, после чего глаза ее задержались на Лисцовой. Та сразу же втянула голову в плечи и потупила взгляд.

— Мы составим любовное зелье… На двоих. Вернее, на троих в случае удачного результата.

— Что–о?! — Глаза округлились, и Ира стала похожа на маленькую, испуганную птичку. — Это же очень опасно!

— Не беспокойся. — Криста грациозно повела плечом. — Я смогу приготовить сей уникальный сложносоставной напиток, истинный любовный яд. Эликсир временной влюбленности, затмевающий разум, усыпляющий сердце, оставляющий без воли тело… Алексею, при его тяге к подобным вещам, очень понравился бы состав. Впрочем, он будет главным в нашем эксперименте.

— Ты уверена, что справишься? — Ира волновалась все больше. — Малейшая ошибка — и можно навеки лишить человека разума. Всех, кто отважится выпить хоть одну каплю!

Криста перегнулась через стол, и ее решительное возбужденное лицо приблизилось к Ириному почти вплотную.

— Я отдам свою страсть и привлекательность. Всего лишь капелька моих лучших духов… — Даже шепот ведьмы действовал чарующе. — От тебя же потребуется маленькое воспоминание о его первом прикосновении, о его поцелуе… — Губы рыжей чуть ли не касались губ Лисцовой, и последняя из–за этого ощутимо нервничала. — Студенческая любовь — это всегда яркая симпатия, — сладким голосом продолжала Криста. — Это веселье, доверчивость, привязанность и хорошая память на всю жизнь. Та фотография, где вы вдвоем, на одной из наших вечеринок в Кукушке, помнишь? Она хранит твои воспоминания об этом беспечном времени. Твое с ним фото будет второй важной составной частью нашего коктейля… А еще мы возьмем один–единственный волос с белокурой головы его первой… настоящей любви.

При этих словах Криста резко отстранилась и вновь откинулась на спинку стула, как ни в чем не бывало. Она легко взмахнула рукой, и на ее ладони появилась круглая стеклянная коробочка. Щелкнула золотая крышка, и девушки разом подались вперед: внутри, свернувшись тугим колечком, лежал тонкий белый волос.

— Неужели это… — начала Алекса, и рыжая ведьма довершила:

— …волос несравненной Каве Лизард. Я взяла его давным–давно, еще в нашу первую встречу в кафе «Вавилон»… На всякий случай. И вот, — она жеманно передернула плечами и вновь улыбнулась, — случай настал.

— А–ха–ха! — хихикнула Алекса. — Как же ловко ты провернула этот фокус с клятвой на крови. Новички всегда ведутся… «Буду должна», ха–ха! — Она снова хрипло рассмеялась.

Лисцова не выдержала и тоже насмешливо хмыкнула.

Криста покивала с довольным выражением на лице и вновь заговорила:

— Страсть, привязанность и любовь — это самая опасная, самая взрывная смесь чувств. Если Вордак попробует хотя бы каплю подобного напитка — тут же упадет к нашим ножкам… Ведь мы взяли именно его страсть, — она мстительно усмехнулась, — его симпатию, — короткий взгляд на Лисцову, — и его любовь… — Глаза рыжей задумчиво осмотрели стеклянную коробочку. Но вскоре она встрепенулась: — Рисковать не будем, поэтому наш коктейль попробуем вместе: и ты и я. Посмотрим, кому повезет больше… Кто из нас сможет очаровать князя под действием любовного зелья.

Ира медленно кивнула, соглашаясь. Однако ее носик чуть наморщился. И она произнесла:

— Хорошо, предположим, он выпьет этот коктейль и на мгновение влюбится по уши в одну из нас. Но что это даст? Ведь действие любого зелья так быстро проходит.

— Это не простой напиток. — На миг глаза рыжей осветились злорадным блеском. — Мы замешиваем его состав, ориентируясь на конкретного человека. Люди недооценивают силу чувств. Вот почему так опасно, следуя собственной беспечности и недальновидности, раскидываться симпатиями и увлечениями. И вот почему людям так опасно заводить близких друзей, подпускать к себе личных врагов. Любая эмоция, любое чувство по отношению к другим людям может обернуться против тебя в один миг… В любое время.

Девушки замолчали, каждая размышляла о своем. Криста пила капучино мелкими глотками. Алекса давно опустошила чашку и теперь вертела ее в руках. Лисцова же еле притронулась к своей порции.

Наконец Криста раздраженно постучала ноготками по столу:

— В общем, завершаем разговор. Ира, ты в курсе нашего маленького плана, — сухо произнесла она. — Хорошенько обдумай. Ответ сейчас не нужен. Окончательное решение сообщишь после… Свяжемся с тобой дня за три до бала. Я хочу, чтобы ты хорошо подумала над моим предложением. Слишком многое поставлено на карту, и ты… знай, ты уже в это вмешалась. — Острый взгляд, торжествующий блеск в карих глазах. — До встречи.

Ира покраснела и мелко закивала, словно бы ее начала бить дрожь. После этого она быстро встала, коротко попрощалась и исчезла в дымке ультрапрыжка.

Солнце высоко поднялось над землей и начало припекать макушки. Алекса первая заметила это и услужливо сотворила небольшой расписной зонтик в японском стиле — тот завис прямо над головой Кристы.

Рыжая ведьма снисходительно улыбнулась верной помощнице.

— С Лисцовой разобрались, — задумчиво произнесла она. — Думаю, эта аристократическая рыбка у нас на крючке… Теперь поговорим о чародольской путешественнице.

Алекса тут же вскинулась. Но рыжая не спешила продолжать. Она лениво водила пальчиком по изгибу ободка чашки, и ее помощнице оставалось лишь наблюдать за движением острого, ярко накрашенного ногтя.

— Ты знаешь, где она? — не выдержала Алекса.

— Нет, конечно, — раздраженно буркнула в ответ Криста. — Но моя тетка Ружена слышала доклад шпионов Лютогора — тех, кто работает в Чародоле. Их князь затевает праздник, традиционную магическую забаву — некий Чаклун. Говорят, известное мероприятие в тех широтах. И беглая карпатская ведьма там будет… Почему–то они все в этом уверены.

— А на кой она сдалась Лютогору? — грубо спросила Алекса. — Ведь Карпатский Венец у нее того… тю–тю, в общем. Она же теперь не Хранительница.

— Ты рехнулась?! — вдруг обозлилась Криста и даже выпрямилась на стуле. — У нее теперь Золотой Ключ — единственная вещь, о которой мечтает великий князь. Заполучив его, Лютогор будет иметь рычаг давления на всесильного повелителя Чародола. Ежу понятно: дружить с таким могущественным колдуном опасно, и поэтому всегда надо иметь козырь, надежно спрятанный в рукаве. А Золотой Ключ — чуть ли не единственная слабость того, кто скрывался под именем Рик Стригой.

— И что? — нетерпеливо спросила Алекса. — Ты хочешь достать этот Золотой Ключ первой?

Криста закатила глаза.

— Александра, включи, пожалуйста, соображалочку, — произнесла она учительским тоном и аккуратно постучала себя по лбу тонким пальцем. — Зачем мне этот ключ? Он мне не нужен, я не смогу им воспользоваться… Мне нужна Каве Лизард и только она. И ты мне в этом поможешь.

— Ты хочешь, чтобы я привезла ее к тебе? — На лице Алексы появилось кислое выражение.

Рыжая красотка шумно и протяжно вздохнула. Будто у нее истощался запас терпения.

— Ты должна найти ее и убить, — быстро и четко произнесла она. — Я устала от Каве и неприятностей, которые белая ведьма принесла в мою жизнь. Убей, чтобы раз и навсегда, без следов… И вот что — принеси мне ее правый мизинец. Я высушу его, покрою прозрачным лаком и буду носить как амулет от сглаза. — Она улыбнулась собственной безумной выдумке, и на ее щеках показались довольные ямочки.

Алекса удивленно и вместе с тем одобрительно хмыкнула.

— А серебряный браслет? — спросила она, и глаза ее жадно блеснули. — С ним что делать?

— Ох, можешь забрать себе. — Криста махнула рукой, показывая, что судьба браслета Каве ее абсолютно не интересует. — Мне не нужна побрякушка ее чертовой прабабки Марьяны.

Алекса нервно хихикнула и тут же спросила:

— Когда в путь?

— Сейчас. Медлить нельзя.

— Хорошо. — Алекса тут же встала.

— Слушай, а ты не боишься? — Карие глазки Кристы лукаво блеснули. — Не испытываешь угрызений совести? Ведь ты еще никогда не убивала.

— Для тебя я совершу что угодно, — с готовностью откликнулась Алекса. — Ты столько для меня сделала, Криста… Прикажешь ли избить очередную дуру в школьном туалете, наказать зарвавшегося пацана, отравить любимого кота учителя — я все для тебя сделаю. В этом же деле у меня свой интерес. Блондинка мне давно не нравится. Я ее ненавижу с той самой поры, как увидела… Еще в горах, когда мы все жили в домике у старой ведьмы Олеши, девчонка сильно меня раздражала. А сейчас, когда она слишком высоко взлетела при средних способностях…

— Ну–у, как раз способности–то у нее имеются. — Криста тоненько присвистнула. — А вот везения что–то многовато… Ну ничего, ты исправишь это положение. А теперь собирайся. Встретимся у меня вечером, в моей старой квартире, ты знаешь. Я приведу одного сильного молодого мага… впрочем, я уже скажу тебе — это будет Марк Мариус.

— Сын Лютогора?! — ахнула Алекса.

— Да. Он единственный, кто в курсе нашего маленького злодеяния. Он знает, как подобраться к милой Каве. И умеет создавать точные ультрапереходы между мирами. Поэтому будь готова.

— Как скажешь, госпожа.

Алекса шутливо поклонилась и исчезла.

Криста осталась одна на площадке кафе.

— Да уж, ты–то сделаешь все, как я скажу, — удовлетворенно произнесла она и, проведя ладонью над чашкой, сотворила себе еще одну порцию капучино.

Глава 8

КОФЕЙНАЯ ЧАШКА

Утро в лесу началось с яркого солнечного луча, прокравшегося в окно комнаты, с щебета птиц, легкого свежего ветерка и чашки кофе, притянутой заклинанием выманивания.

Попивая кофеек на террасе у земляков, — приятное, казалось бы, дело — Каве угрюмо размышляла о мрачном ближайшем будущем. И, надо сказать, у нее были для этого основания.

Чернозуб блестяще выполнил свою часть операции: благодаря его ультрапереходу девушки быстро добрались в лагерь земляков. Услышав про гибель Войтека, рогатый земляк только схватился за голову, но промолчал, ничем не выдав своих чувств.

Жемчужину — молочно–белый шар в паутине серебристых прожилок, белоголовое сокровище, ценный дар, предназначенный для загадочных драконорогов, — поместили в черный бархатный мешок. Тай молча спрятала его в схов, как называли в Чародоле личное астральное хранилище. После этой торжественной процедуры рыжая чара поднялась к себе в комнату и больше не выходила.

Каве искренне соболезновала девушке. Но, зная дерзкий нрав рыжей чары, не хотела еще глубже ранить ее утешительным словом. Есть люди, которые скорее умрут, чем позволят другим утопить себя в море жалости и соболезнований от окружающих. И рыжая чара наверняка была из таких.

К чести Тай, она не проронила ни единой слезинки. Никто из земляков не утешал ее — то ли подобное было не в обычае, то ли привыкли ко всякому. Одна лишь Мышка подошла к Каве и хмуро поинтересовалась, во что именно обратили Войтека. А услышав ответ, стукнула кулаком об кулак, как взрослая, и пообещала когда–нибудь найти и поджарить Чародольского Князя на медленном костре, подвесив к дубу за пятки. Произнеся убийственную тираду, девочка удалилась, оставив Каве в раздумьях о странностях воспитания детей в этих краях. Впрочем, девушку тут же подхватили под руки и проводили до комнаты, где давно ждал нехитрый ужин: хлеб да сало, нарезанное крупными кусками. Каве так проголодалась, что проглотила всю порцию, не раздумывая.

После этого заглянул хмурый Чернозуб и сообщил, что до завтрашнего вечера будет отсутствовать.

Он удалился, а Каве наконец–то осталась одна.

Нельзя не признать, что обращение Войтека в кольцо поразило и напугало ее, заставило призадуматься. Каве жалела грубого, но веселого парня. Кроме того, девушку мучили угрызения совести: ей все казалось, что Рик Стригой из–за нее обратил беднягу Войтека.

Раньше она не принимала до конца тот факт, что ее знакомец, полудух Рик Стригой, может быть опасен. Опасен для нее… Она всегда чувствовала его доброе расположение и явный интерес. Но сейчас все изменилось. Чародольский Князь показал истинное лицо, в погоне за Ключом он не остановится ни перед чем. Конечно, Каве осознавала, что сама в этом виновата. Ведь это она увела у него из–под носа Золотой Ключ. Просто… просто она оказалась не готова к столь быстрому охлаждению их дружбы.

После пережитого приключения Каве погрузилась в столь глубокий сон, что проснулась только во второй половине дня. На столе стоял давно остывший обед: жареное мясо, хлеб и несколько лесных орехов. Рядом лежала записка от Чернозуба. Каве не сразу разобрала чужие письмена, но вскоре при явной помощи магического ключа пришел мыслеобраз: рогатый земляк просил ни в коем случае не беспокоить Тай и не спускаться с дерева, потому что сломался подъемник.

Предоставленная самой себе на целый день, Каве решила заняться исследованием свойств Золотого Ключа. Она перепробовала его на всех замочных скважинах, которые только попадались ей в просторных переходах гигантского дерева: на десятке дверей пустующих комнат, на попадавшихся в коридорах и коридорчиках всевозможных шкафах и комодах, даже на сундуках и шкатулках, стоявших где попало. Девушка осмелела настолько, что «взломала» дверь погреба, скрытую под одним из корней исполинского дуба. Внутри она нашла пыльные, особо не примечательные бутыли с вином. Ключ исправно открывал все замки: в зависимости от величины скважины он уменьшался до размеров булавки либо, наоборот, — увеличивался, тяжелел и становился похож на ключ от замковых ворот.

Чем больше хозяйка Ключа понимала его ценность, тем больше осознавала и ответственность, так неожиданно возлегшую на ее плечи. А она–то думала, что самым большим проклятием был Карпатский Венец… Следовало постараться как можно быстрее раскрыть тайну Златограда, после чего уничтожить столь могущественный Ключ навеки. Ключ, который действительно может открыть любой замок.

За несколько часов девушка излазила весь дуб — от погреба под корнями до самой верхней террасы. И даже попыталась залезть на верхушку, где находилась сторожевая башенка, но ее туда не пустил парень мрачного вида с длинными висячими усами на худом лице. А Каве бы не отказалась глянуть на Чародол с высоты исполинского дерева.

К вечеру измаявшаяся от ничегонеделания Каве твердо решила взломать дверь комнаты Тай и потребовать немедленно выходить в поход. Время шло, Рик Стригой наверняка не бездействовал, и ведьме хотелось как можно скорее защитить от полудуха и себя и Ключ.

Начало темнеть, на небе показались два бледных лунных рожка. Каве спустилась вниз с твердым намерением хотя бы разыскать Чернозуба.

Тот быстро нашелся. Оказывается, этот рогатый колдун с довольно угрюмым лицом давно сидел возле костра в окружении товарищей. Другие лица тоже не казались веселыми, хотя по кругу шла приличных размеров бутылка с вином, похожая на те, что хранились в погребе. Каве осторожно подошла и присела на один из камней, заботливо укрытый толстой звериной шкуркой. От предложенного вина девушка отказалась, спеть или станцевать — отказалась, показать магический фокус — отказалась. Отвергнув еще несколько вялых попыток ухаживания, девушка совершенно упала духом и решила вернуться наверх. Тем более что Тай здесь не было… Каве осторожно встала с камня, чтобы как можно незаметнее покинуть собрание, но, ахнув, вновь присела.

Потому что именно в этот момент появился Войтек.

Он возник из сумрачной тени на дальнем конце тропинки и был похож на призрака, шагающего с фонарем в руке. Грязный и небритый, в порванной одежде, но живой и счастливый.

Жестом руки заставив утихнуть изумленные возгласы, парень попросил чашу свежей чистой воды из родника. Ему тут же поднесли и в радостном ожидании смолкли окончательно — народ предвкушал необычную историю. Войтек не спеша вытер губы, облегченно вздохнул, поднял указательный палец, мол, погодите минутку, и сказал что–то на ухо Чернозубу. Тот кинул быстрый взгляд на Каве, коротко кивнул и отдал стоящему рядом земляку некий приказ.

Не успела девушка сообразить, что происходит, как ей в три секунды связали руки за спиной. Стараясь сохранять стойкое расположение духа, Каве тут же поинтересовалась, в чем это она провинилась.

— Извини, подружка, — с нагло–виноватой рожей произнес Войтек, — но за тебя дают целый сундук золотых слиточков. Один другого больше, вот так–то!

При этих словах Чернозуб радостно закашлялся. Остальные повскакивали с мест, загомонили наперебой и мгновенно окружили их плотным кольцом.

— Что–что–что? — опешила Каве. — Ты рехнулся?!

— Чародолец даст нам сундук, доверху набитый драгоценным металлом, — терпеливо пояснил Войтек. — И еще! Представь, Чернозуб, он простит нам жемчужину! Сказал, что как–нибудь снова выкрадет белоголовое сокровище у драконорогов, — веселый приятель наш князь. А главное, он даст нам полное прощение за прошлые грехи на его землях… И все это лишь за то, что мы приведем девчонку целой и невредимой, ой–ей!

Его возглас был в ликовании подхвачен.

— Но вы же обещали помочь мне! — негодуя, воскликнула Каве, стараясь перекричать веселый шум. — Я участвовала в этой идиотской краже, помогла распознать жемчужину, и что взамен? Это нечестно, несправедливо!

— Я говорил с ним как с равным! — игнорируя вопль девушки, восхищенно продолжил Войтек. — Он хлопал меня по плечу, поил отменным вином! Чародолец — благородный человек! Он даже одобрил наш план по краже его жемчужины. Говорил, что ему нравятся такие смельчаки… Да–а, и вот что! Он пригласил нашу Тай на турнир! Просто так! Теперь ей не надо идти к этим гордым драконорогам. А значит, жемчужина останется у нас.

— Он бы тебе и не такого наплел, дурак! — Каве не на шутку разъярилась. Предательство земляков ранило ее в самое сердце. Рик Стригой оказался более чем хитер: он сразу понял, чем можно пронять этих ворюг. Вот почему полудух даже не гнался за ними, ведь в его руках был жадный Войтек!

— Лучше бы ты стал кольцом! — в сердцах выкрикнула девушка. — А я еще так жалела тебя, урод!

Войтек, совершенно не обидевшись, рассмеялся и сделал еще один хмельной глоток из бутыли.

— Да скажите ему! — Каве гневно и вместе с тем умоляюще посмотрела на Чернозуба.

— Не будем торопиться с выводами, — примирительно произнес толстяк, избегая смотреть девушке в глаза. — Давайте все хорошо обдумаем.

— Что тут думать! — махнул рукой Войтек. — У князя есть к девчонке какой–то интерес, только и всего. Она еще спасибо нам скажет.

— Не спеши, Войтек, — произнес Чернозуб и обратился к девушке: — Каве, мы тебе обязаны, это да… Кроме того, не буду таить, наш общий друг будет очень недоволен. Но ты же понимаешь, нам нельзя ссориться с властью. Если мы не выполним просьбу Чародольца, он раздавит нас, как муравьев. Мы и так ходим по тонкой черте… И вот что… — Толстяк сделал паузу. — Каве, ты так и не сказала нам, почему желаешь защититься от нашего князя? Может, ты сама что–то украла у него? Или у тебя есть нечто ценное? То, что очень важно для него. Ты не хочешь сказать нам, своим друзьям, что именно?

Девушка замерла.

Какие–то секунды они смотрели друг другу в глаза.

— Не сказала нам, — победно добавил толстяк. — Не доверилась. А рассуждаешь о нечестности.

— Ну–у, я скрываюсь от вашего князя, — промямлила Каве. — Он… э–э… положил на меня глаз… поэтому мне нужна защита от него… ну, скажем так.

Она мучительно скривилась и тут же покраснела, словно маков цвет.

И старый пройдоха Чернозуб не повелся на ложь.

— Чтобы наш властитель давал столько добра за очередную смазливую мордашку? Ты что–то скрываешь от нас, девушка.

Каве промолчала. Вопрос Чернозуба встревожил ее не на шутку. Пришло время выбрать меньшее из двух зол: по дороге к Рику Стригою она еще может попытаться сбежать, а вот если выдать землякам тайну Золотого Ключа? Людям, которые промышляют воровством? Интересно, что бы предпочла эта шайка ворюг: сундук золота или ключ, открывающий любой замок? Хотя ответ очевиден.

И Каве стиснула зубы.

Ее расстроенный вид немного пронял Войтека, правда, успевшего не раз приложиться к бутылке.

— Я уверен, — сказал он ей благожелательным тоном, — Чародолец не желает тебе ничего плохого. Он меня заверял, что хочет жениться на тебе!

Каве чуть не задохнулась от негодования.

— Да он соврал! — выпалила разъяренная девушка. — Ему нужно совсем другое!

— Ну–у, — озадаченно протянул Войтек. И вдруг нахально подмигнул: — Подумаешь, другое. Дашь ему что он хочет, и будешь свободна. Да он еще наградит тебя за услуги!

Земляки разразились веселым гоготом, окончательно разъярив Каве.

И тогда в самый разгар событий в круг перед костром вошла Тай. Ее лицо выражало крайнюю степень изумления, недоверия и счастья одновременно:

— Войтек?! Войтек! Ты жив!

— Еще как, красотка, — заплетающимся языком произнес парень. — Обниматься не будем, я грязный… Вот сейчас ополоснусь и…

— Войтек, ты жив! — прорыдала Тай, мгновенно бросаясь к нему в объятия.

— Теперь все будет хорош–шо, — развязно произнес парень, ласково прижимая к себе подружку.

— Я так переживала! Чуть не повесилась на нашем дубе от горя… И пожалуйста — ты уже пьяный!

Это заявление было встречено дружным хохотом.

Лишь один человек не разделял общего веселья: появление рыжей чары дало Каве робкую надежду.

— Погодите! — вскричала она. — А как же я? Мне нельзя идти к вашему князю! Вы же обещали!

На миг повисла тишина, изредка прерываемая негромкими и недовольными восклицаниями. Но Войтек, сделавший еще один глоток вина, продолжил:

— Красотка, он не причинит тебе зла. Я подтверждаю при всех — Чародолец сам так сказал.

До рыжей чары наконец дошло, что их карпатская гостья находится в довольно бедственном положении.

— Почему у Каве связаны руки? — изумилась она, мгновенно отстраняясь от Войтека.

Чернозуб кратко прояснил ей ситуацию.

Тай пришла в ужас.

— Мы обещали Каве помочь, — вознегодовала чара. — А вместо этого отдаем в руки врага, от которого она хотела защититься. Я слышала их разговор в Стеклянной Зале… И уверена, наш князь желает Каве зла. Между ними старые счеты.

— Но сундук! Золото, — веско произнес Чернозуб. Его лоб вокруг рога покрылся тревожными морщинами. — И полное прощение! Мы больше не будем жить в лесу, скрываясь от людей. Сможем поехать в город и осесть там, ты всегда мечтала! А может, и в столице поселимся, почему бы нет? А еще. — Чернозуб поднял палец, — он приглашает тебя на турнир. Тебе не надо будет просить драконорогов. Мне жаль предавать такую милую и симпатичную девушку, но что поделаешь? У князя более убедительные доводы.

— Нам не нужны подачки от Чародольца! — резко произнесла Тай.

Земляки зароптали. Никто из них не разделял точку зрения рыжей чары. Мало того, многие откровенно засмеялись.

— Решено! — нетрезво вмешался Войтек. — Девку — князю, нам — сундук!

И свалился Тай под ноги. Видать, устал с дороги да и в плену переволновался. Впрочем, его лозунг радостно поддержала вся толпа:

— Девку — князю, нам — сундук!

Рыжая чара брезгливо отступила от парня. И вновь обратилась к рогатому земляку:

— Мы не можем так поступить! Слово надо держать. Кто знает, что у Чародольца на уме.

— Обстоятельства слишком привлекательны, — ответил ей Чернозуб ожесточившимся голосом. — Кроме того, мы же не знаем эту девчонку… Не знаем, что связывает ее с Чародольцем. Вот пусть они между собой разбираются, а мы нагреем на этом руки.

Каве, не сдержавшись, возмущенно хмыкнула.

Тай бросила на нее задумчивый взгляд.

— Хотя бы развяжите ей руки, прежде чем нагреть свои, — попросила она. — Если Каве должна принести нам кучу добра, надо обращаться с ней почтительно.

— Конечно–конечно, — закивал Чернозуб. — Вот это моя внучка! Сейчас отведем девушку в комнату и развяжем… И поесть принесут. Но охрану поставим, чтобы карпатская чара не надумала чего. Идет?

Чернозуб посмотрел на Каве. Девушка ответила ему мрачным взглядом. Чертов рогач…

— И когда собираетесь в дорогу? — быстро спросила Тай.

— Как только Войтек проспится. — Чернозуб ласково поглядел на парня. — Кто бы мог подумать… Только я уверился, что малец мертв и больше не послужит нашему делу, как он оживает да еще с сундуком золота в придачу… Хороший человек. И отличный жених, не правда ли, девочка?

Тай не ответила, прищурившись.

— А я сам у князя за тебя попрошу, — немного виноватым голосом произнес Чернозуб. — Вернее, знаешь что? Пойдем с нами. Сдадим девчонку, и сама получишь от Чародольца личное приглашение…

Каве переминалась с ноги на ногу. На нее решительно никто не обращал внимания. Стоит выбрать момент… Но как можно сделать ультрапереход без знака? Руки–то связаны!

— Нет, — решительно сказала Тай. — Я не хочу иметь ничего общего с этим вашим делом. Меня ждет Чаклун, я буду готовиться к нему… А вы делайте что хотите.

— Хорошо, хорошо, как скажешь. — Чернозуб был готов согласиться на что угодно.

Каве подавленно молчала. Рыжая чара даже не попрощалась с ней, даже не взглянула — повернулась спиной и ушла.

С другой стороны, они не подруги, знакомы несколько дней. Вот почему рыжую Тай вряд ли будет волновать судьба ведьмы из далекого, неизвестного мира…

Чашка кофе опустела.

Стало смеркаться: в окно заглядывали крупные звезды — завтра небо будет ясным.

К счастью, девушке развязали руки, но возле комнаты оставили охрану — двух парней, крепких на вид, с хмурыми решительными лицами и с дубинами. Мало того, Чернозуб что–то побормотал у двери и ушел. Каве тут же попробовала совершить ультрапрыжок, но не смогла. Поэтому что делать дальше, она совершенно не знала. Она просто пила кофе и раздумывала над создавшимся положением.

В таких обстоятельствах даже любимый напиток не улучшал настроение… Впрочем, это не повод не выпить еще немножко кофе.

Тем более что в голову пришла одна любопытная мысль. А что, если…

Золотая кофейная чашечка Вордаков появилась мгновенно. Острый и тонкий аромат того самого кофе тут же заставил затрепетать ноздри. Запах, ассоциирующийся у Каве с открытием тайной магической жизни, опасной и притягательной силы колдовства. Она вспомнила о своих сомнениях, о приятных и, наоборот, совсем не приятных открытиях в этом мире, о дружбе и предательстве, о любви и отсутствии этой же любви. Запах вордаковского кофе дарил светлую грусть, а вместе с нею — горькое наслаждение: вспомнились полузабытые лукавые взгляды, озорные проделки, жаркие обиды, ссоры и приключения…

Что сейчас делает Алексей Вордак? Наверное, вместе с магом Виртусом решает важные государственные проблемы… Скорбит об отце, горит местью к Лютогору… Конечно, новому Карпатскому Князю есть чем заняться.

После внимательного осмотра кофейной чашки довольство Каве сменилось неприкрытым изумлением.

К ручке чашки была привязана записка. Убедившись, что за ней никто не подсматривает, девушка аккуратно развернула крохотную бумажку.

«Продолжаешь таскать наш кофе, Таня?» — было выведено красивым почерком.

И подпись: «Леша».

Каве перечитала записку.

Быстро выпила кофе в три глотка. Перевернула бумажку и написала: «А что, нельзя?»

Хмыкнула. Ну да, нельзя. Если хорошо разобраться, то заклинание выманивания — это мелкое воровство. Хотя она лично всегда возвращала ценную посудину назад, хозяину. Но сама фраза получается неудачная — пахнет вызовом. Поразмыслив, Каве зачеркнула послание и написала внизу: «Не смогла удержаться. Больше не буду».

После этого она переместила чашечку обратным заклинанием: та сразу же исчезла.

Прошло три минуты.

Пять.

Десять.

И Каве решилась «позвать» золотую чашечку назад.

Когда перед ней появилась еще одна порция чудесного вордаковского кофе в той же чашке да еще с новой запиской на ручке, девушка еле подавила радостный вскрик.

Работает!

Новая записка гласила: «Я скучаю по тебе, кофеманка».

Таня перевернула бумажку и написала ответ: «И я».

Зачеркнула одной тонкой линией.

«Немного скучаю».

Зачеркнула еще одной тонкой линией.

«Да, скучаю».

Опять перечеркнула.

А после дописала в самом низу: «А я — нет».

Удовлетворившись столь противоречивым текстом записки, она отослала пустую чашечку с посланием обратно.

Сердце билось тревожно и радостно. Несмотря ни на что, он думал о ней. Искал возможность связаться… И нашел!

Как же это Лешка додумался до столь оригинального способа? Да, она сама ухитрилась переместить чашечку из одного мира в другой, но привязать к ней записку! Может, ему кто–то подсказал? Маг Виртус… Нет, этот вряд ли бы приветствовал их общение… Шелл? Эрис? Неизвестно.

Возможно, Лешка и не злится из–за Золотого Ключа. А может, наоборот, затаил обиду и гнев. И сейчас начнет выпытывать.

Лицо Каве омрачилось.

«У тебя все в порядке? — было написано на следующем листке. — Уже третий день по моему приказу делают свежий кофе без перерыва. Была надежда, что вновь чашку приманишь. Домой возвращаться не собираешься?»

«Ни в коем случае!» — написала Каве на том же клочке. Немного подумав, добавила: «Есть неотложные дела».

Конечно, она многое бы хотела рассказать ему. Но листок бумаги маловат для этой цели. Да и кто знает, что сейчас на уме у Лешки? Пока она является хозяйкой Золотого Ключа, она должна быть настороже со всеми, и младший Вордак не исключение.

На этот раз чашка долго не появлялась.

Когда девушка порядком понервничала, над столом вновь возникло легкое мерцающее облако и порция того самого кофе, уже успевшего приостыть, с новой запиской на ручке чашки.

«Я хочу поговорить с тобой о Золотом Ключе…» — так начиналось послание.

Каве подавила судорожный вздох и бросила листок прямо в кофе: бумага быстро и бесславно окрасилась в бежевый.

Так вот в чем соль… Он по–прежнему думает только о волшебном предмете. А самое обидное — его нельзя в этом винить. Парень противостоит двум сильным колдунам — Лютогору и Рику Стригою, и для победы над ними ищет все возможные средства.

Снаружи быстро стемнело, словно черной туши на небо плеснули. В распахнутое окно ворвался ветер, вскружил тонкую занавеску, послышался далекий раскат грома. Только что было ясное небо, и вот — начинается гроза.

Вордак начал сложную переписку между мирами с одной лишь целью — узнать, есть ли у Каве по–прежнему Золотой Ключ. Его интересует только могущественная магическая вещь. Ну да, да, да, его можно понять и все такое. Но ведь у Каве тоже есть своя задача. Она знает, в чем предназначение мольфарской вещицы. Вот почему интриги тех, кто хочет им завладеть, не должны ее интересовать. Наоборот, Каве предстоит спасти Ключ от всех, кто желает заполучить его силу.

И она решила прекратить так чудесно начавшийся разговор.

Впрочем, ей все равно помешали бы: кто–то тихо, но настойчиво постучал в дверь. Девушка быстро–быстро заморгала и махнула ладонью над чашкой, скрывая следы переписки с Карпатским Князем.

— Прошу! — зло и хрипло позвала она, стараясь прогнать комок в горле. Все–таки сильно расстроилась, чего уж скрывать от себя самой…

Дверь из досок нехотя скрипнула, пропуская Тай.

Чара выглядела неважно. Ее худенькое веснушчатое личико немного осунулось, красивые миндалевидные глаза были полуприкрыты, живые огоньки в глазах пригасли.

Несмотря на гнев, Каве стало жаль девушку. Очевидно, предательство земляков по отношению к гостье изумило и саму Тай. Хотя Каве от этого никак не легче.

— Это мое предназначение, — неожиданно сказала рыжая чара. — Моя судьба. Я долго медлила, все тянула и тянула… и вот, Провидение дает мне шанс. Да, именно так.

Каве только лоб нахмурила от удивления:

— То есть?

Тай продолжила разъяснения:

— Войтек был единственным, кто удерживал меня здесь, отдаляя от заветной цели. От единственного желания — стать высшей чарой. Учиться у самой Чаклы, главной чародольской ведьмы, лучшей из лучших. Допустим, я выйду за Войтека, нарожаю ему детишек. И что? Он оставит меня в одной из деревень, как часто делают, а сам продолжит свою жизнь разбойника, полную приключений. — Чара скривилась. — Будет навещать… раз или два в год. Нет, я не хочу такой судьбы.

Каве молчала, немного потрясенная откровенностью девушки.

— Чернозуб с детства опекал меня, — продолжила Тай. — И знает о моей мечте. Я многим обязана ему, поэтому откажусь от своего наследства в его пользу. Ты ведь не знаешь, — она невесело усмехнулась, — у меня есть право на часть его сокровищ, и немалую… Мы натаскали всякого добра, но я никогда своей доли не требовала. Вот почему он помог с жемчужиной… Но теперь я хочу уйти.

— А он тебя отпустит? — решилась спросить Каве. — Ведь ты же ведьма. Такие наверняка нужны в вашей… команде.

— А кто его спрашивать станет? — с лукавой усмешкой произнесла чара. — Я ждала этого часа очень долго и отступать не собираюсь.

Неожиданно Тай порывисто приблизилась к Каве и схватила ее за плечи:

— Поэтому я хочу знать — ты со мной или нет?

Каве стало не по себе от полубезумного взгляда девушки.

— Ты что, издеваешься?

Тай прищурилась.

— Я спасу тебя, Каве. — Ее голос перешел на еле слышный шепот. — Ты помогла нам сбежать, а мне — получить жемчужину. Единственную вещь, отделяющую меня от мечты. Я доверяю тебе и поэтому помогу добраться до Чаклуна. Если мы уговорим драконорогов служить нам, то пройдем в финал без первого утомительного тура. Тебе нужен турнир почти так же, как и мне, поэтому я тебе помогу.

— Но как? — не удержалась от вопроса Каве. — Я даже не знаю, каким образом тебя пропустили ко мне.

Тай закатила глаза к потолку:

— О, все очень просто. Я наплела Чернозубу, что чувствую себя виноватой и должна с тобой хотя бы попрощаться. Не переживай, я знаю, как нам ускользнуть из лагеря незамеченными.

Каве лишь пожала плечами:

— В таком случае зачем спрашиваешь? Конечно, я согласна идти с тобой, лишь бы подальше отсюда.

— Завтра перед самым рассветом выходим в дорогу, — твердо произнесла Тай. — Спать не ложись, будь наготове. Все необходимые вещи заранее спрячь в личный схов. Да, и не ешь ничего из того, что тебе принесут, — могут подсыпать сонного зелья. Я утащу из погреба немного хлеба и сыра, в дороге перекусим. Все, не прощаюсь.

Она развернулась в сторону двери, но вдруг остановилась:

— И еще… Прошу об одном — никогда не говори со мной о Войтеке. Не вспоминай ни единым словом.

Каве ошеломленно кивнула.

— Не спи, — повторила Тай. — Как только выберемся, сразу сядем на поезд. Места здесь опасные, прознают о жемчужине — хлопот не оберемся. Так что лучше поехать на чаротяге до Драконьего луга, а там уже лесом–полем проберемся.

И она ушла.

— Подумать только, тут и поезда есть. Чаротяг, ну и ну…

Каве покачала головой и вернулась к столу.

Она воспрянула духом. Вместе с хорошим настроением появились решимость и желание бороться до конца. Слова рыжей чары сильно взволновали ее: ведь можно сколько угодно дуться на Лешку и обвинять его в корыстном желании завладеть могущественным Ключом, но случись ему завтра погибнуть или же ей самой — обратиться в кольцо, например, и следующего разговора между ними может не быть никогда.

Никогда — это такое страшное слово…

Каве решительно махнула ладонью, извлекая золотую чашку из личного схова. Двумя пальцами она осторожно выудила из остывшей жижи листок. К счастью, запись на мокрой, остро пахнущей кофе бумаге по–прежнему была отчетливой: «Я хочу поговорить с тобой о Золотом Ключе… Недавно ко мне приходила Эрис. И просила дословно передать следующее: когда ты откроешь Золотым Ключом нужный сундук, то должна продеть через свой серебряный браслет самый маленький из предметов, который там найдешь. И еще… они хотят, чтобы после этого ты сразу же вернулась в Карпаты. Эрис сказала, что это очень важно для тебя».

И внизу было приписано: «Я тебя очень жду, Таня. Если еще не поздно, давай забудем о плохом».

Каве закрыла глаза. И против воли улыбнулась. Лешка очень осторожно обходил тему Золотого Ключа. И, видать, честно выполнил просьбу Эрис (а значит, и знаменитой Таниной прабабки — госпожи Кары). Интересно, что это за предмет в сундуке? Да еще самый маленький…

Подумав, девушка написала вновь: «А ты сам уже не мечтаешь о Ключе?»

И ответ тут же пришел: «Я мечтаю о тебе».

Вместо точки была нарисована веселая рожица.

Девушка ухмыльнулась. Четыре маленьких слова всколыхнули бурю в душе, затопили счастьем по самую макушку.

Когда знаешь, что тебя любят, готов идти до самого конца. Потому что есть ради чего бороться.

Глава 9

МОЛЬФАРСКИЙ АЛТАРЬ

В подземной части Черного замка таилось много секретных переходов и залов. Лешка знал об этом как никто другой: отец часто водил его по старым заброшенным коридорам и комнатам — пустым, гулким, сырым, где свободно гуляли сквозняки и висела столетняя паутина с дохлыми пауками и мухами.

Однажды молодой князь умудрился быть наказанным в этих стенах: не так давно старший Вордак приказал магу Виртусу отстегать сына колдовскими плетьми за помощь ведьме. За то, что ослушался отца и сделал неправильный выбор…

Воспоминание о перенесенном унижении несколько встревожило младшего Вордака. Он подозрительно покосился на шагавшего рядом польского колдуна — своего опекуна и главного советника в одном лице.

— Куда мы идем? — спросил с опаской.

Маг Виртус почувствовал его беспокойство, усмехнулся. А может, и сам вспомнил ядовитые живые плети, которыми нещадно, но справедливо бил сына своего погибшего друга.

— Я покажу тебе кое–что, — тихо сказал поляк, не сбавляя шага. — У главы карпатского сообщества есть свое секретное оружие. Оно передается из поколения в поколение.

— Секретное оружие? — все так же недоверчиво, но вместе с тем заинтересованно переспросил Вордак.

— Я хотел показать его немного позже… Когда ты сможешь управлять свалившейся на тебя огромной силой. Ты еще так молод! Однако в связи с последними событиями и реальной угрозой для твоей жизни… Да–да, я о прибытии Лютогора с сыновьями на переговоры. Я не доверяю диким и жду от них самого худшего. Вот почему я решил немедленно раскрыть тебе один из самых тайных секретов правителей гор.

— Клянусь, ты меня заинтересовал.

Вордак с любопытством поглядывал на низкие своды и стены узкого коридора, грубо сработанные из обыкновенного булыжника, — старые, замшелые камни со следами сине–зеленой плесени.

— А разве силы магического пояса недостаточно? — вновь нарушил молчание князь. — Чтобы защитить себя от врагов? В моем новом статусе есть одно преимущество: с помощью княжеской силы можно творить высококлассные вещи.

Маг Виртус недоуменно нахмурил брови:

— Что ты имеешь в виду?

Вордак досадливо прикусил губу, его глаза тут же забегали.

— Ну–у, я немного попробовал, — пробурчал он. По всему было видно, что он явно жалеет о случайно вырвавшихся словах. Его шея предательски порозовела, а на щеках появились виноватые ямочки. — Так, кое–что… Скажем, немножко потренировался.

Маг Виртус резко остановился, придерживая за плечо и князя.

— Я же просил — не играться с дареной тебе силой! — Он чуть ли не рычал. — Что ты успел натворить?!

Парень насупился.

— Я задал тебе вопрос.

— Ну лавину вызвал! — раздраженно произнес князь. — Влез на Золотой Горган и покидал несколько камешков. Мы с отцом когда–то… — Он осекся, но тут же торопливо продолжил: — Отец показывал мне, как можно вызвать камнепадную лавину. У него здорово получилось, а я тогда, конечно, не смог. Но теперь…

— Лавину?! Каменную?! — Казалось, польский колдун взорвется от негодования. — Ты с ума сошел! Это очень опасно, поэтому никто тебе…

Неожиданно он прервал самого себя и вдруг спросил с жадным интересом:

— Ну–у и? Получилось?

— Еще как! — Черные глаза Вордака тут же заблестели от восторга. — Благодаря новой силе я смог поднять в воздух камни, усеявшие половину Горганского хребта! Горы словно бы ожили… Я смог легко поднять и опустить тысячи тысяч камней. И даже закрутить из них вокруг себя кольцо луньфаер. Конечно же после эксперимента я все вернул на место: небольшая временная петля — и как будто ничего не происходило. Петля, кстати, тоже легко получилась. Да, у меня есть одна задумка… А что, если попробовать закрутить воду Несамовитого озера в огромный вихрь? Мы наконец–то разгадаем его тайну. Выясним, почему на дне легендарного ледникового водоема колдуны находят столько интересных вещей.

— Даже не думай! — тут же осадил князя поляк. — Мы многого не знаем об этом озере. Разозлим неизвестные силы, потом бед не оберемся… Кстати, я у тебя не спрашивал, но вот интересно… Что ты вытащил из Несамовитого озера на Обряде Тайных Сил? Твой отец намекал, что ты довольно–таки странно прошел это испытание.

Алексей Вордак усмехнулся:

— Я вынырнул из озера, держа в зубах гусиное перо… Ты бы видел, как у всех вытянулись лица.

— Знак ученика, — немного разочарованно произнес маг Виртус. — И что бы это значило?

— Без понятия. — Вордак передернул плечами. — Зато все решили, что это знамение свыше — не приставлять ко мне личного учителя. И я смог учиться в нормальной школе. В Кукушке… Теперь вот в Золотом Орле.

— В элитном классе, — хохотнул Виртус. — Безобразная выдумка. Ну, раз ты и дальше хочешь жить студенческой жизнью… А то бы я взял тебя в ученики. От Шелла никакой пользы. Пацан талантлив, но так несерьезен! И девушки одни в голове, все никак не нагуляется… — Тут поляк осекся, косо взглянул на Вордака и надолго замолчал.

В тишине подземных переходов лишь раздавались их гулкие, размеренные шаги.

Наконец они остановились перед небольшой дверью из неотесанных досок, крепившейся на старых и ржавых петлях, но очень прочной на вид. Маг Виртус коснулся рукой своей знаменитой серьги в виде полумесяца, после чего провел ладонью перед факелом на стене и тот вспыхнул сине–оранжевым огнем.

— Пришли, — коротко произнес он.

Сразу за дверью обнаружился небольшой подземный зал из прозрачного камня, напоминавший формой полусферу. Пол состоял из мелких стеклянных плиток и имел ровный, гладкий вид. А вот поверхность купола была цветной, бугристой и вся переливалась: камни испускали странное природное свечение, создавая нереальный таинственный полумрак.

— В основном это горный хрусталь, — широко взмахнув рукой, прокомментировал Виртус. — В куполе находится много разных камней и минералов: кристаллы аметиста, розового и черного кварца. Есть яшма, тигровый и соколиный глаз… Наш друг Чародольский Князь заложил бы остатки души, чтобы увидеть это чудо… Он ведь большой любитель дорогого стекла и драгоценных камешков.

— Что это за место? — Алексей с опаской сделал первый шаг. Осмелев, он подошел к самому основанию купола и с интересом прикоснулся к одному из хрустальных цветов — тот мгновенно вспыхнул сиреневым.

— Не трогай! — тут же отдернул его руку Виртус. — Это Алтарь. Древнее священное место. Сердце твоих владений, сердце Черного замка. Первые мольфары нашли его и решили построить здесь колдовской дом. Как ты знаешь, архитектурная конструкция вашего замка много раз изменялась, но Алтарь — вечен и всегда будет находиться в этом месте. Он спрятан от посторонних глубоко под землей… Здесь рождается сила карпатской магии, сила горных стихий. Как полноправный владелец Черного замка ты всегда можешь прийти к Алтарю и спросить совета у духов. Или попросить показать тебе будущее. Твой отец часто так делал. В последний раз он приходил сюда, чтобы поговорить с духами о твоей дальнейшей судьбе.

Алексей перестал разглядывать потолок залы и бросил на опекуна острый взгляд:

— И что же он узнал?

— Скажем так — твой отец ослушался духов. Поступил по–своему.

Маг Виртус замолчал. Лешка понял, что поляк не намерен рассказывать о таинственном совете духовных сил, который получил старший Вордак. И о том, что именно отец спрашивал про сына…

— И как же говорить с духами? — задумчиво спросил Алексей, вглядываясь в прозрачные плитки пола. Свет странно преломлялся, создавая удивительные узоры на прожилках и изломах кристальных плит. Казалось, пол — это грань, разделяющая большой хрустальный шар на две одинаковые полусферы.

— Виртус? — не получив ответа, переспросил Вордак. И, оглянувшись, ахнул.

Белоголовый колдун исчез. Карпатский Князь остался один в пустой, сверкающей драгоценным кварцем зале.

— Наверное, я теперь должен что–то спросить, — задумчиво произнес Вордак. — Как всегда, Виртус заставил принимать решение самостоятельно.

Возможно, стоит узнать о будущем? Или спросить о Тане? Нет, точно не надо… Или же спросить совета о лучшем выборе мести? Или — как победить Чародольского Князя.

И он крикнул в пустоту:

— Как отомстить Лютогору?

Ответа не последовало.

— Меня кто–нибудь слышит?

Самоцветы продолжали сиять в полной тишине.

— Не работает, — сокрушенно протянул Вордак. — Возможно, стоит произнести какое–нибудь заклинание?

— Возможно, стоит перестать пялиться в потолок?

Голос был тихим, но четким. Карпатский Князь резко опустил голову и встретился глазами с очень странным созданием.

На него, поджав лапы, смотрел в упор черный дракон со странным рогом на лбу. Рог был серебряный, острый и витой, как ракушка.

— Ты дракон? — изумился Вордак. И тут же закидал вопросами: — Откуда же ты взялся? Ты здесь живешь? А чем тогда питаешься?

— Нет, я призрак дракона, — спокойно опровергло его слова существо. — Это ответ на все твои вопросы. Меня называют Ностр, дракон–предсказатель. А ты, как я понимаю, мой новый хозяин… Ну надо же, еще моложе, чем предыдущий! — вдруг распалился призрак. — Так я никогда не освобожусь от долга!

— Какого еще долга?

— Я служу хозяевам Черного замка до той поры, пока не спасу одному из них жизнь своим предсказанием. — Дракон–призрак говорил сухо и неприязненно, чеканя каждое слово. — Если ты соизволил прийти к Алтарю — тебе нужен совет. Если изо всех горных духов появился я, то тебе грозит опасность. Чего ты боишься?

Вордак тут же вскинулся:

— Я ничего не боюсь!

— Ладно, тогда опасаешься.

Парень задумался.

— Ну, может, — нехотя начал он, — я немного опасаюсь сотрудничества с Лютогором. Вернее, я не хочу этого союза, но мой опекун, маг Виртус, настаивает на обратном.

— Лютогор обманет тебя, — тут же выдал дракон–призрак. — Он хитер, а ты… молод.

— Молод и глуп, ты хотел сказать? — тут же ощетинился Вордак. Дракон нравился ему все меньше. Ну и «секретное оружие», однако…

— Я сказал что сказал. Но, в общем, да.

Дракон скосил яркий зеленый глаз на парня, ожидая дальнейших вопросов. Лешка невольно подумал, что дракон–призрак выглядит донельзя настоящим.

— Как избежать этого предположительного обмана Лютогора? — четко спросил парень, вложив во фразу все свое терпение.

Дракон встал на задние лапы, а одну из передних приложил к уху, будто к чему–то прислушивался.

— Пожалуй, теперь не избежишь, — грустно сказал он.

— Ну и помог ты мне предсказанием!

Дракон внезапно обозлился:

— Я тоже расстроен! У тебя остался всего один вопрос, а я так и не дал тебе ни одного полезного пророчества.

— Так дай!

— Задавай вопрос. — Дракон опять был само спокойствие. — Последний из двух.

— Почему всего два вопроса?

— Это считать за вопрос?

— Ладно, ладно. — Лешка сердито качнул головой. — Лютогор меня обманет, с этим разобрались. Прекрасно. Тогда… Расскажи о Тане. Тане Окрайчик. Или Каве Лизард. Она будет со мной или Чародольским Князем?

Призрак вздохнул — совсем как настоящий дракон: из его пасти даже вырвались легкие сизые струйки дыма.

— Вот уж молодость. Любовь, глупые привязанности… Обычно спрашивают, когда умрут и как избежать… Тебя ведь предупредили, что к Алтарю нельзя приходить часто? Может, лучше по делам правления что подсказать?

— Я хочу знать. А с правлением неплохо справляется мой опекун Виртус.

Дракон встал на все четыре лапы и тогда произнес:

— Беловолосая девушка будет с Чародольским Князем, если он… если правитель Чародола не убьет тебя, как собирается.

Воцарилось молчание. Лешка пристально изучал голову дракона, будто хотел выжечь взглядом каждую чешуйку на его морде.

— Ну вот и как ты собираешься спасти мне жизнь таким предсказанием? — Его голос был глух и грозен.

Дракон нервно затоптался на месте.

— Извини, врать не могу. — Он приподнялся и даже смог развести лапами в стороны — выглядело совершенно по–человечески.

— Тогда еще один вопрос… Дополнение ко второму, — торопливо добавил Лешка, видя, что дракон в протесте замахал головой.

— Я могу как–то помешать… ну, не быть ей с Чародольцем? Какие–нибудь не столь радикальные способы вроде моей смерти.

— Не сможешь, если тебя предаст девушка, — немного поразмыслив, произнес дракон. — Но ты сам будешь в этом виноват. Вернее, будет виновата другая девушка, тоже очень красивая.

Лешка, не сдержавшись, фыркнул.

— Так предсказывать и я могу, — зло сказал он. — Наговорил тарабарщины. Неудивительно, что ты до сих пор в плену.

— Не в плену, а связан клятвой! — проревел дракон. — Я должен говорить туманно, чтобы случайным словом не нарушить ход предначертанной тебе судьбы… Кто знает, может, приближающееся в твоей жизни плохое событие поможет тебе в будущем? Правда, если ты выживешь. Или хотя бы останешься целым.

И, изрекши столь грозное предсказание, дракон–призрак исчез.

Младший Вордак остался в кварцевой зале один — раздосадованный, разозленный и расстроенный.

— …Ну и зверушку здесь папа прятал.

Маг Виртус шумно вздохнул.

— У Ностра и при жизни был противнейший характер. Но предсказывает он хорошо… Мало того, он из тех редких призраков, что сохранили свои телесные формы… Вот почему он выглядит столь реальным. Ну что, ты узнал что–нибудь полезное?

— Скажем так — я узнал много неполезного.

Лешка был зол и не скрывал этого.

— Конкретнее?

— Если вкратце, то чертов призрак сказал, что Лютогор предаст меня и этого уже не изменить.

— М–да, кажется, Ностр был немногословен. — Поляк в задумчивости покрутил серьгу–полумесяц.

— Вот именно.

— Ну что ж, кто предупрежден — тот вооружен. Пожалуй, я удвою охрану… А знаешь, проведем–ка переговоры в Черном замке. Я хотел позвать всех в лес. На ту самую площадку, где обычно устраиваются весенние балы и купальские ночи. Но не стоит искушать Лютогора лишний раз, все–таки открытая местность… А дома и стены помогают.

— Как хочешь. — Лешка почти не слушал Виртуса, размышляя над вторым пророчеством.

Опекун тут же почувствовал его невнимание.

— Да, кстати… И какой же, позволь спросить, ты задал второй вопрос?

По–видимому, польский колдун был неплохо осведомлен о процедуре предсказаний.

И Лешка решил быть честным:

— О Каве. Каве Лизард, бывшей Хранительнице Карпатского Венца.

Некоторое время они шли молча. Судя по кислой мине на его лице, маг Виртус был очень недоволен. Наконец он процедил:

— Ну и?

Князь молчал, пока они не вышли на лестницу, ведущую на верхние этажи замка. Взявшись за перила, Вордак остановился и, глядя в упор на опекуна, сказал глухим голосом:

— Она будет с Чародольским Князем. А если не будет, то я умру.

— А–а–ах, вот оно как… — только и сказал польский колдун.

Глава 10

ЧАРОТЯГ

Раздался протяжный свисток.

Вагончик слегка толкнуло, заскрежетали колеса, и движение началось.

Чаротяг был похож на карпатский трамвай: тот же единственный пузатый вагончик, окна без стекол и необычные рельсы, во время пути появляющиеся спереди и пропадающие позади транспорта. Как объяснила Тай, на их земле чаротягов много и они передвигаются в разном времени, поэтому не мешают друг другу. Мало того, в период всего движения вагончика невозможно увидеть людей или иных живых существ, лишь нерушимые во временном пространстве пейзажи проносятся за окном. На таком вагончике можно ехать куда угодно, лишь бы это место находилось в Чародоле. Каве сделала вывод, что чаротяги в чем–то похожи на наши автомобили, но передвигаются не по земле, а как бы сквозь пространство.

Во время поездки девушка не отрывала взгляд от окна: они проезжали мимо высоких каменистых склонов гор, исполосованных серпантином дорог и широких бесконечных лугов, густо усыпанных яркими разноцветными точками цветов. Изредка попадались маленькие пустые станции, очень похожие друг на друга. Последние заинтересовали Каве больше всего: на одиноких перронах обязательно светило несколько фонарей, висели неизменные черно–белые часы на высоком столбе и стоял небольшой домик с абсолютно прозрачными стенами. Сквозь них можно было разглядеть длинные ряды сидений. Она собралась было расспросить сонно клевавшую носом Тай об этих странных маленьких вокзалах, когда из–за скалистой горы посреди очередного цветастого луга возникла большая одинокая платформа. Вагончик остановился аккурат возле перрона.

— Плохо дело, — сказала рыжая чара, не открывая глаз. — У нас может быть попутчик. А я–то думаю, почему чаротяг в эту сторону так быстро нашелся… И стоил недорого — горстки простых заговоров хватило.

Каве понимающе кивнула. Она уже знала, что чародеи в этом мире расплачиваются волшебством, а люди — золотом или самоцветами, камнями различной огранки и шлифовки. Среди последних, кстати, почему–то особенно ценились горный хрусталь и кварц различных оттенков.

Она спросила с интересом:

— Это куда мы сейчас приехали?

— Лесной дворец… — начала Тай, но замолкла.

Причина была ясна: на пустующее сиденье напротив, кряхтя, уселся мужчина в низко надвинутой на лоб шляпе и тут же с любопытством уставился на девушек. Рыжая чара ответила ему цепким изучающим взглядом.

Этот человек не казался интересным: широкая одежда, бледно–сероватая кожа, чуть полноватое лицо с ямочкой на подбородке и светлые прищуренные глаза. Обычный тип, какого не выделишь из толпы.

Нежданный попутчик первым кивнул в знак приветствия.

— Ты кто? — грубо спросила его Тай.

Тот мгновенно отозвался:

— Я приехал в этот волшебный край издалека. Если вы знаете, именно здесь начинается дорога в Лесной дворец, где обитают лучшие чары вашей… чародольской земли — ковен высших волшебниц.

— Мы это прекрасно знаем. Ты–то куда направляешься?

Мужчина усмехнулся. Но ответил не менее вежливо:

— Я приехал по делу к госпоже Чакле. Но, к сожалению, не застал ее… Великая ведьма уехала на Чаклун.

— Чем занимаешься, кто такой? — Тай не скрывала подозрительности в голосе.

— Похоже на допрос, — вновь усмешка. — Но я отвечу вам, дамы… Я еду на встречу… с одной неприятной мне лично особой.

Тай хмыкнула:

— Раз особа тебе неприятна, зачем встречаться с ней?

— Это часть моей работы, — живо откликнулся мужчина. — Не все дела бывают приятными, увы.

Его голос звучал так мягко и доверительно, что следующий вопрос Тай решила задать менее резким тоном:

— И долго тебе ехать?

— Нет… Я скоро сойду. Так уж получилось, что нам с вами по пути. Ну а вы сами куда направляетесь? Я слышал, конечная станция этого маршрута — Драконий луг?

Тай с шумом выдохнула.

— Какие же болтуны работают на шпа… — Тай произнесла какое–то слово, но Каве его не услышала. После секундного замешательства она догадалась, что наверняка Ключ не справился с переводом. Возможно, речь шла о вокзале или станции, где продают билеты на чаротяги. Во время побега, когда они остановились, чтобы передохнуть, Тай первым делом связалась с кем–то по мысленной связи. После чего сообщила, что чаротяг у них будет. — Да, мы едем на Драконий луг. Хотим пробраться через него в Скалистую пущу, посмотреть на драконорогов.

— После чего принять участие в Чаклуне?

Каве в недоумении воззрилась на мужчину: откуда знает? На лбу же не написано.

Тай и сама встрепенулась, но тут же демонстративно зевнула и откинулась на спинку сиденья.

Однако настырный попутчик явно хотел продолжить разговор. Он вытащил из–за пазухи небольшую картинку в железной рамке.

— Скажите, — обратился он к рыжей чаре, — вы из рода земляков?

В его глазах застыл неподдельный интерес.

С картинки смотрело лицо девушки с аккуратным позолоченным рожком на лбу. Тай скептически хмыкнула, а Каве невольно подумала, что мода везде имеет свои придурковатости. У нас волосы красят, у земляков вот — рог золотят.

— В наше время всем землякам еще в младенчестве рог срезают, — прокомментировала картинку Тай. — Лишь мой дед придерживается традиций и ходит с рогом. Мол, что естественно, то не безобразно. А раньше этот природный нарост украшали всякими цветными красками. Картинка–то столетней давности… Где вы только взяли такой антиквариат?

Мужчина кисло поморщился и спрятал картинку.

А Каве украдкой глянула на лоб Тай, скрытый жесткой короткой челкой. Интересно, есть ли там отметина от срезанного нароста? Чара перехватила ее взгляд и грозно сдвинула брови. Но обрушилась на попутчика:

— А почему вы решили, что мы хотим ехать на турнир?

— Вряд ли бы кто–нибудь пустился в далекий путь, чтобы только поглазеть на драконорогов, как думаете? Да и простому человеку не так легко пройти на земли рогатых. Соответственно причина у вас должна быть серьезная. Насколько мне известно, в заключительный круг турнира проходят только пары — человек и драконорог. А чтобы заслужить право идти на состязания с гордым драконорогом, надо пройти утомительный первый тур с множеством заданий. А главное, преодолеть опасный и путаный лабиринт — Тоннель Смерти, где поджидают незадачливого мага хитрые ловушки, западни, колодцы и шахты, ведущие в никуда. И сторожат их озлобленные мары да шушеры… Только ведутся на первый тур одни простаки да совсем еще неопытные колдуны. Потому что всякий смышленый маг знает, что куда проще купить готовое место в самом финале, пусть и по чрезмерно высокой цене. А еще лучше — уговорить драконорога послужить тебе верой и правдой за какую–нибудь ценную услугу.

Тай окинула мужчину неприязненным взглядом.

— Говорите сладко да маслено, как по книге, — процедила она. — Судя по всему, тоже довольно старой, потому что, по правилам, этот лабиринт отменили еще в прошлом веке. Слишком много смертей влекло такое испытание… Сейчас теорию сдают. Общим экзаменом.

Мужчина досадливо скривился, словно бы допустил серьезный промах.

— Но вы же хотите договориться с драконорогами? — настойчиво произнес он, глядя только на Тай.

— Можно подумать, это так просто.

— Но вам, конечно, удастся? Вы же все–таки ведьмы… — Благодушное лицо господина вновь озарила легкая усмешка.

Что–то в этом лице очень не нравилось Каве. Мало того, она ощутила нечто знакомое, легкий проблеск узнавания во взгляде прищуренных глазок попутчика. Больше не мешкая, она втянула носом воздух и чуть не закашлялась, ощутив острый запах мяты и лимона. И даже карпатского чабреца!

Повинуясь ее приказному взгляду, личины попутчика слетели одна за другой. Девушка едва подавила шумный вздох, вновь увидев так близко знакомые, неприятные черты — лицо бывшей одноярусницы Алексы Весенковой.

Перед взором Каве пронеслись давние деньки: дом старой Олеши, драки на палках, синяки да ссадины, недобрые взгляды девчонок, озлобленных тяжкой учебой, голодом, недосыпанием… И, особенно ярко, полутемное кафе и круглый столик, дымящийся в кружках капучино, лица молодых ведьмочек из сообщества «Кристалл» и подлая клятва на крови, чуть не стоившая ей жизни.

— Да, Каве, это я. — Алекса дернула головой и раздраженно продолжила: — Вижу, ты не разучилась распознавать иллюзии… Жаль, что это умение больше тебе не пригодится.

И верная помощница Кристы быстро извлекла из–под длинного мужского плаща обычный черный пистолет.

Тай с изумлением воззрилась сначала на Каве, потом на Алексу, и наконец ее взгляд переместился на оружие. Кажется, пистолет чару заинтриговал — она разглядывала его с неподдельным интересом.

— Это «беретта», — снисходительно пояснила ей Алекса. — Но ты вряд ли знаешь, что это такое, глупая чародольская ведьма.

В ответ на нелестное высказывание Тай недоуменно изогнула одну бровь, но ничего не сказала.

— Как ты меня нашла? — Каве стоило больших усилий смотреть Алексе в глаза, а не на оружие в ее руке.

— Криста помогла, — осклабилась та. — У нее есть твой волос… А меньшее всегда притягивается к большему. Особенно когда так глупо клянутся на крови во имя долга.

Каве вспыхнула. Если бы она тогда знала, кем окажется Криста Соболь! Бежала бы от злосчастного кафе «Вавилон» без оглядки…

Алекса наслаждалась произведенным эффектом. Пистолет в ее руке чуть подрагивал под собственной тяжестью, девчонка явно никуда не спешила и хотела насладиться моментом торжества по полной.

— А переход провел Марк, — лениво растягивая слова, произнесла она. — Знаешь, а ведь он до сих пор зол на тебя за статую.

— Значит, твоя любимая госпожа дала тебе очередное поручение?

— Подруга, — ледяным тоном поправила Алекса. — Выбирай выражения, ведьма.

Они замолчали, и Тай решила этим воспользоваться.

— Как я погляжу, старая знакомая? — Чара взирала на них поочередно с неприкрытым интересом. — Тоже из этих чудных Карпат?

— Молчи, — тихо приказала Алекса рыжей чаре, не глядя на нее. — Если будешь вести себя тихо, с тобой ничего не случится. Останешься жива… Меня интересует только блондиночка.

Тай демонстративно развела руками и откинулась на мягкую спинку сиденья: ладно, мол, разбирайтесь сами.

За окном чаротяга замелькали елки — начинался густой лес, в вагончике резко потемнело.

— Что ты хочешь от меня? — продолжая смотреть Алексе в глаза, тихо спросила Каве.

— Положи браслет на стол, — четко произнесла та. — Быстро!

Каве, не сводя с нее взгляда, дотронулась до браслета, ощущая его прохладное металлическое переплетение, и стала медленно стягивать с руки.

— Стоп! — Лицо ведьмы оскалилось. — Без фокусов. Малейшая попытка взять меня в кольцо магического обзора — и ты получаешь пулю. Простую железную пулю в сердце. Так что не спеши, хорошо думай.

И Каве не выдержала.

— Мой браслет — это награда от Кристы, не так ли? — В ее голосе прозвенел гнев. — Что ж она сама не пришла меня убить? А ты — давно стала подобными делами промышлять?

— Ну, у нее имеются дела поважнее. — Алекса позволила себе гаденькую улыбочку. — Красавчик Вордак все никак не выйдет из ее сердца.

Несмотря на поднявшуюся в душе волну злости, Каве тоже позволила себе усмехнуться:

— В связи с последними событиями вряд ли рыжей будет позволено даже приблизиться к новому князю. Она перешла на сторону Лютогора. Вордак ее ненавидит!

— А я слышала обратное. — В глазах Алексы заплясали злорадные огни. — Чародольский Князь не подписал с ним мирное соглашение, все поговаривают о войне. Вот почему цивиллам и диким придется объединиться… а что лучше может породнить два клана, как не союз молодых влюбленных?

— Ты врешь! — вырвалось у Каве. — Лешка не простит Лютогору убийства отца и никогда не будет с ним сотрудничать!

— А я слышала, что польский белоголовый маг уже уговорил мальчика. — Алекса веселилась от души. — И свадьбе — быть. Чего ведь не сделаешь ради того, чтобы самому остаться в живых? Спасти собственную шкурку… Можно даже забыть о мести… Ну, хотя бы на время.

— Но Лютогор никогда не оставит его в покое! — Каве не заметила, что в волнении сильно повысила голос. — И Криста думает лишь о власти и высоком статусе, Лешка ей не нужен. Во время нашего боя на горе Кровуше она призналась мне в этом… Проклятая рыжая ведьма!

Тай с удивлением воззрилась на Каве, ее глаза заинтересованно прищурились, она оглядывала подругу с неким особым вниманием.

— Тебе–то что? — Алекса перестала улыбаться, но в глазах по–прежнему затаился насмешливый блеск. — Ты же сбежала и оставила мальчика одного.

В следующее мгновение произошла невероятная штука: браслет Каве вдруг соскочил с руки и пулей врезался Алексе точно в лоб.

Громыхнул выстрел, Каве вскрикнула.

Прошла долгая секунда, пока взгляд ее смог сфокусироваться на небольшом продолговатом кусочке стали прямо возле ее переносицы. Совершая медленные повороты, пуля вращалась возле самого ее лица.

Через секунду, когда пуля исчезла, Каве вспомнила, как дышать, и тут же увидела Алексу, застывшую с искривленным в ужасной гримасе лицом.

— Напиши на бумаге побольше грязных, неприличных ругательств, поярче и позабористее, которые ты бы адресовала хозяйке этой неудачницы, если бы та была здесь… Кристе, если не ошибаюсь?

Каве кивнула. Оглянувшись на затравленно пялившуюся Алексу, она схватила предложенный листок бумаги, ручку и довольно быстро набросала несколько слов.

— Емко, — прочитав написанное, одобрила Тай. — Но мало…

Поразмыслив, чара дописала еще несколько строк и, хорошенько скомкав записку, запихнула ошалевшей Алексе в рот. После чего закрыла глаза и начала бормотать под нос нечто заклинательное.

— Обожаю эти чары, — спустя некоторое время улыбнулась она Каве. — Как только эта дуреха найдет свою Кристу, бумага выскочит изо рта и она выкрикнет то, что мы написали. Поняла? — Рыжая обернулась к Алексе: — А будешь сопротивляться заклинанию — придется ходить с вечным кляпом во рту, пока не исполнишь… Давай–ка обыщем ее на всякий случай.

После недолгих поисков нашлись: несколько пятидесятиевровых купюр, дамские сигареты в небольшом серебряном портсигаре, две кредитные карточки, желтая пластмассовая расческа и круглое зеркальце в красивой рамке из золотых листьев. Последняя вещь подверглась со стороны Тай самому внимательному осмотру.

— Интересная штука… — Она повертела зеркало размером с кофейное блюдце в руках. — Похоже на запечатляющее, чувствуются некие чары… Возьми на всякий случай.

Она передала зеркальце Каве, после чего сотворила хитрый знак из сплетенных пальцев и вновь произнесла несколько слов.

Алекса мучительно взвыла и тут же растаяла. Лишь остался на сиденье широкий темный плащ.

— Убралась, — удовлетворенно заметила Тай. — Надеюсь, она не затеряется между мирами. Я послала ее в обратное путешествие: как ушла, так и пришла. Ну, может, возвращение будет немного тяжелее.

— Хорошо, что все обошлось, — выдавила Каве, одновременно пряча странное зеркальце в личный схов. Она все еще переживала происшествие.

Тай косо взглянула на нее:

— Как ты смогла так ловко швырнуть браслет?

Та в ответ лишь покачала головой. Девушка хотела вновь надеть свое серебряное украшение на руку, но оно вдруг сильно и терпко обожгло пальцы.

— Тай, послушай, — быстро проговорила Каве, — ты не удивляйся, но я побуду без сознания… Мне необходимо срочно перейти на субастрал.

И, больше не дав никаких объяснений, она сплела пальцы в знак «суб».

Переход на тонкий иноматериальный уровень произошел еще быстрее, чем обычно, словно что–то помогало извне. Краткий миг — и вот она бредет в густом и плотном тумане, будто бы сотканном из лоскутов черновато–серых грозовых туч.

Каве напряженно вглядывалась в темноту, в надежде увидеть хоть малейший проблеск, хоть слабый контур некоего предмета, например, клубка. Или светящийся в полутьме силуэт призрака… Хоть что–нибудь, из–за чего браслет прабабки Марьяны позвал ее в эти жуткие, нереальные места. И вдруг невдалеке полыхнула яркая серебристая молния, похожая на электрический разряд — Каве увидела ее справа от себя, возле самого–самого локтя. Интуитивно она отдернула руку и тут же услышала мягкий, вязнущий в плотной дымке пространства шепоток:

— Седрик…

— Выбери его, Каве… Драконорог…

— Выбери Седрика…

Кто–то хлопал ее по щекам.

Каве открыла глаза и увидела сосредоточенное лицо Тай — рыжая только–только размахнулась, чтобы вновь залепить девушке еще одну, не менее увесистую пощечину.

— Хватит! — тут же перехватила она ее руку.

— Как знаешь, — не стала спорить чара. — Потому что мы уже приехали, и если не соскочим на платформу в течение следующих пяти минут, то поедем назад. Ты хочешь опять к моему дорогому деду в гости?

Каве машинально помотала головой и, вернув некоторую ясность зрению, буквально вывалилась из чаротяга на серый камень перрона. Тай ловко соскочила следом.

Через некоторое время вагончик издал прощальный свисток, под ним вспыхнули рельсы, и он укатил в неизвестном направлении.

Глава 11

ДРАКОНОРОГИ

К счастью, все мысли Тай концентрировались на близящихся переговорах с драконорогами и она не выпытывала у Каве, что же та забыла на субастральном уровне.

Чаротяг высадил девушек на краю огромного луга.

Среди жухлой, выгоревшей на солнце травы густо алели нежные чашечки маков, возле них робко выглядывали редкие, сухие колоски пшеницы, кое–где поднимались стрелки розового осота или горчака, попадались островки мелких ромашек, и повсюду бриллиантовой россыпью сверкала роса. Каве втянула носом воздух: свежий аромат цветов переплетался с запахом медовой травы, чабреца и мятлика. Спокойствие лугового края едва нарушалось деловитым жужжанием пчел да ленивым стрекотом кузнечиков. Над чашечками цветов то и дело порхали разноцветные крылья бабочек. Присмотревшись, она разглядела среди веселой стайки Чертика — своего синекрылого духа–посланника. По–видимому, он всегда был где–то рядом, чтобы в случае чего хозяйка могла призвать его для поручения.

Девушки стояли молча, не в силах сделать первый шаг. Их взгляд невольно устремлялся вдаль, где простиралась узкая полоса темного леса и выступали за нею из серых облаков острые вершины скал. Частокол каменных пик как–то грубо и неестественно контрастировал с безмятежностью лугового разнотравья.

— Скалистая пуща! — выдохнула Тай. — За дальней чертой Драконьего луга находится страна драконорогов. В древние времена это место называлось Хвосторожья пуща, но они не любят это название. Чудно здесь, правда?

Каве рассеянно кивнула. Она пристально вглядывалась в черноту скал, надеясь первой заметить притаившегося драконорога или хотя бы распознать, где его обиталище. Но как зорко она ни смотрела, ничего похожего не удалось заметить. Темный лес вдали казался границей мира, разделяющей землю на цветную и черно–белую стороны, — старая–старая фотография, грубо раскрашенная наполовину.

— Вход во владения этих гордых и осторожных существ зачарован, — заметила ее старания Тай и ухмыльнулась. — Так что не труди понапрасну глазки. Сейчас подойдем ближе, тогда и поздороваемся.

Рыжая чара первой ринулась в густые луговые заросли, Каве торопливо устремилась за ней.

— Ты одно помни, — наставляла Тай, бесстрашно раздвигая длинные, по пояс, мохнатые стебли маков. От ее усердий лепестки несчастных цветов стайками разлетались в стороны.

— Не назови их драконами — обидятся до жути. Это как человека обезьяной назвать, понимаешь? Драконороги хоть и признают, что род их происходит от драконов, однако считают своих предков и ныне живущих особей тупыми, грубыми и необразованными. Мол, только мясо жрут, к знаниям не стремятся, стихийную магию как попало используют. Ничего не поделаешь, драконороги мнят себя высшей чешуекрылой расой, интеллектуальной ветвью, так сказать. А драконы для них — дикая раса, дремучая кровь.

— О, знакомо, — отозвалась из–за плеча рыжей запыхавшаяся Каве. — В наших краях все колдуны–ведьмы, чары по–вашему, делятся на два клана: цивиллов и диких. Первые предпочитают доверять в вопросах магии книгам и технически составленным заклинаниям, выведенным из расчетов и формул. Вторые же, дикие, руководствуются естественным даром магии, доверяют силе природных стихий и, пожалуй, своей интуиции. А интеллектуальное, так называемое книжное волшебство — недолюбливают.

— Во как! — не скрыла удивления Тай. — А почему нельзя объединить природную силу да интуицию с техникой составления заклинаний по формулам и расчетам?

— Парадокс, — отозвалась Каве. — Возможно, колдунам жалко терять столь интересную причину для вечного противостояния? О чем будут спорить?

Тай фыркнула:

— Я бы хотела побывать в ваших краях. Увидеть другой мир… Это же так интересно.

Каве невольно улыбнулась:

— Возможно, я как–нибудь приглашу тебя.

Уж кто–кто, а она понимала интерес рыжей чары. Даже при таких обстоятельствах, как у нее, интересно путешествовать. А если бы попасть в чародольский край по приглашению… того же Рика Стригоя. О, наверняка это было бы весьма увлекательно: побродить вместе с ним по Несамовитому замку, пройтись по чудесному саду или полетать на его верных орлах–планетниках… И почему в жизни мечты всегда расходятся с действительностью? То ли мы не умеем правильно высказывать судьбе свои пожелания, то ли судьба всегда нас неправильно понимает.

Тай ненадолго замолчала. Но вскоре спросила с любопытством:

— Ваш мир очень похож на наш?

— Я бы сказала — точно такой же, — откликнулась Каве. — Как будто в зеркале отражается. Правда, Черной Луны у нас не видно…

— Как это Черной Луны не видно? — искренне изумилась Тай. — Почему это не видно? А как же магия, стихийные силы?

— Понимаешь, жизнь на Земле совсем другая… Магия и волшебство как бы спрятаны, невидимы для большинства людей. Многие вообще мечтают о полетах на другие планеты, считая собственный мир неинтересным. Знали бы эти чудаки, как они ошибаются.

— Ты знаешь, мне всегда казалось, что другие миры должны быть похожи друг на друга, — доверительным тоном сообщила Тай. — Но я плохо знаю межпространственную науку, этому как раз обучают в высших учебных школах, как вот у Чаклы…

Она явно хотела продолжить беседу, но ей помешали: большая черная тень взметнулась над сверкающим в золотистых лучах раннего солнца лугом — в небо воспарил крылатый дракон.

Каве ахнула:

— Где он прятался?!

Дракон, вернее сказать драконорог, пошел на плавное снижение. Особо не торопясь — видимо, товарищ вовсю наслаждался свободным полетом.

— Хм–м, — протянула Тай, следя за тем, как чудное существо с рогатой мордой и огромными черными крыльями нарезает круги над их головами. — Они пропускают нас просто так… Раз мы видим одного из пограничной стражи. Это и хорошо и плохо. Хорошо, потому что удастся избежать волокиты с границей. А плохо — потому что неизвестно, чем вызван их живейший интерес к нам.

— Поживем — увидим, — беспечно произнесла Каве, продолжая пристально следить за драконорогом.

Она с восторгом думала о том, что в скором времени сможет полетать на этаком красавце, легкой тенью планируя меж облаков, пролетая пущенной стрелой над лесом. Наверняка это не сложнее, чем полет на орле–планетнике. Но когда чернокрылый страж ушел в пике, а после совершил вокруг себя прокрут наподобие сальто, энтузиазма у Каве заметно поубавилось. По всей видимости, не так–то просто будет оседлать этакую животинку. Тем более, если верить рассказам Тай, жутко образованную, гордую и заносчивую личность. И как такого можно уговорить сражаться с ними на загадочном Чаклуне? Можно и приуныть при таких–то раскладах судьбы.

Тай нежданно подтвердила ее опасения:

— Как я уже говорила, людей драконороги недолюбливают. Если представить в грубом сравнении, то относятся как к мелким и надоедливым хищникам, полевым грызунам. Но любят вступать с нами в дискуссии, обожают спорить и разводить полемику по любому вопросу. Так что будь наготове, дорогая ведьма. Если все пойдет хорошо, то кого–нибудь из них нам зацепить все же удастся. Мы должны прилететь на турнир с драконорогами. Если хотим сразу вырваться в финал, то отступать нам теперь некуда. Соберемся с силами!

И рыжая чара решительно вскинула голову.

Черный драконорог наконец снизился. Приземлившись аккурат в гущу алых маков, он терпеливо подождал, пока ведьмы приблизятся к нему.

— Здравствуйте, уважаемый страж, — почтительно произнесла Тай. — Мы пришли в ваши земли с миром… И деловым предложением.

— Приветствую! — учтиво, но несколько холодно отозвался драконорог. — Чтобы избежать несуразностей в нашем дальнейшем общении, позвольте сию же минуту представиться: Старший советник короля по особо важным вопросам — пан Чешуй Огнетринадцатый. Прошу вас забраться мне на спину, благородные чары, и я с большой осторожностью перенесу вас через заколдованную грань.

Судя по озадаченно–виноватому лицу Тай, она сильно раскаивалась в том, что назвала старшего советника каким–то там стражем.

У Каве мелькнула мысль, что если произносить имя советника с ударением на второй слог, получается куда смешнее. Интересно, подошло бы такое имя коту или домашнему псу? Только если он любит долго и упорно чесаться…

— Благодарствуем, пан Чешуй. — Тай поклонилась.

Драконорог вежливо опустил морду в знак согласия, подозрительно глянул на улыбающуюся карпатскую ведьму, после чего обернулся к дамам фасадом и замер.

Едва девушки забрались ему на спину по длинному и узкому хребту, пан советник расправил крылья и тут же взлетел — Каве только и успела обхватить один из его черных костяных гребешков, плотно прилегающих друг к другу, словно бусины на нитке ожерелья.

«Пока мы летим, послушай следующее…»

Каве кивнула, сосредоточиваясь: это Тай включила мысленную связь.

«К драконорогам обращаться только «пан“, иначе обидятся до жути. Социальный статус очень важен в их мире, они стремятся к высокому положению в обществе всю свою жизнь. Вот, к примеру, разберем титул нашего провожатого: Чешуй — это его имя. «Огненный“ обозначает принадлежность к одной из четырех магических стихий, выбранной для него при рождении. Тринадцатый — скорее всего, он в семье родился тринадцатым. А еще так величают совет при каком–нибудь клане: первый советник, двенадцатый советник… Понятно?»

«Пока что все ясно, — тут же отозвалась Каве. — Только расскажи побольше про их магические стихии».

Тем временем драконорог с разгона ввалился в огромное облако, и девушки мгновенно закашлялись — густая водянистая масса полезла в глаза, уши и рот, в горле сразу запершило. К счастью, препятствие было коротким: вынырнув из едкого тумана в чистое небо, путешественники закружились над острыми пиками скал.

Пока Каве разглядывала Скалистую пущу, состоявшую из частых лесных островков и каменистых возвышенностей. Тай решила продолжить объяснения:

«Да–да, я расскажу тебе про их магию… Из–за способности драконорогов управлять природными силами люди издавна величали их стихийниками. По принадлежности к силе того или иного элемента они разделяются на огненные, водные, воздушные и каменные кланы… Огненные драконороги весьма своенравны и вспыльчивы, имеют довольно мерзкий характер. Поэтому плюются огнем и могут создавать огненные лавины. Водные — эстеты, любят рассуждать о жизни, взвешивают каждый свой шаг, осторожны и осмотрительны. Эти стихийники запросто поднимают воду из озер и рек, очень опасны. Как правило, любят соперничать с огневиками в извечном споре огня и воды… Воздушные — хорошие воины, отлично летают и умеют драться в небесах лучше остальных… Наверное, в первую очередь я бы хотела договориться с одним из них, в Чаклуне умение летать очень пригодится… Но самые опасные и самые умелые в магии каменные драконороги. Это самый благородный род Скалистой пущи. Шкура каменных стихийников покрыта прочной чешуей из минералов, и чем драгоценнее камень — тем выше по статусу и положению стоит драконорог. Видишь ли, вместе с приобретением новых знаний, навыков да способностей эти драконороги преображаются и внешне, это еще одна особая часть их удивительной магии. В остальном только они умеют оживлять вещи, говорить с камнями, легко ходят по субастралу… Вот почему каменные драконороги являются королевским кланом и с давних времен правят остальными…»

Тем временем пан Чешуй снизился над большим, идеальной круглой формы плато, выглядевшим сверху как гигантский барабан, вдавленный между скалами мощной рукою.

Пан советник приземлился ровно на середину круга, и девушки торопливо слезли по его костяному хребту на гладкую каменную поверхность.

Хватило и краткого взгляда, чтобы удостовериться в том, что они попали в центр пристального внимания. Их окружало кольцо драконорогов самых разных «мастей». Были здесь угольно–черные существа, выглядевшие, как пан Чешуй, были представители ярко–алой и ядовито–зеленой окраски, встречались синие–синие, покрытые круглыми чешуйками, похожими на бока елочных новогодних игрушек. Некоторые обитатели имели прозрачно–хрустальную шкуру, через которую, преломляясь уродливыми бликами, просвечивали черноватая внутренность брюха, скелет и даже более светлые ткани мышц. Эти обитатели Скалистой пущи напомнили Каве лесных карпатских мар, промышляющих нападениями на людей и полудухов, и ее восторженность драконорогами сменилась некоторой подозрительностью.

Морды стихийников украшали рога — золотые, серебряные или черные, словно обсидиан. Все они казались довольно острыми и как один ослепительно блестели, отражая яркие лучи знойного дневного солнца, успевшего довольно высоко подняться над скалами. Скорей всего, рог считался главным символом драконорогов, раз за ним так ухаживали, начищая до блеска.

Прошло несколько долгих секунд, в течение которых девушки подверглись тщательному разглядыванию: рогатые морды кидали на них осмысленные, задумчивые и недружелюбные взгляды.

— А вот и они! — вдруг тоненьким голоском пропел драконорог, который весь будто бы состоял из мутно–желтых стеклянных чешуек. — Молодые и талантливые маги! Одна из них — дерзкая и несмышленая чара из земляного рода, всю жизнь промышляющая разбоем. Другая — наивная ведьма из карпатских лесов, лишь недавно вставшая на путь чародейства. У нее много врагов и еще больше друзей, предающих раз за разом! Даже легендарный Чародольский Князь неравнодушен к ней, вот это успех! — Стеклянная тварь звонко и раскатисто засмеялась — будто бы где–то принялись разбивать окна молотком. Остальные драконороги начали хмыкать, рычать и одобрительно пыхтеть дымом.

Несмотря на усилившийся жар и острый запах гари, у Каве мороз пробежал по спине от странноватого драконорожьего веселья.

— Привыкай, — буркнула Тай. — Они могут легко читать мыслечувствующую ленту и обладают своеобразным чувством юмора. Про споры и дискуссии я тебе уже говорила… Советую побеспокоиться о мысленном водопаде, если не хочешь, чтобы твои самые тайные воспоминания стали достоянием этой рогатой общественности.

— Да уж, занятно, — откликнулась Каве, и сама с большим интересом разглядывавшая хозяев Скалистой пущи.

К счастью, про Золотой Ключ драконорог не высказался, а значит, эти существа не могут снять блоки на самые потаенные мысли.

— Говорите, зачем пришли! — вновь обратился к девушкам стеклянный драконорог. — Мы не причиним вам вреда, но и не обещаем, что выполним вашу бесцеремонную просьбу.

Тай нервно откашлялась, прочистив горло, и начала сладким голоском:

— Уважаемые драконороги! Мы привезли вам уникальную жемчужину — редкую драгоценность. Белоголовое сокровище, некогда украденное у вас хм… тем самым легендарным Чародольским Князем…

— И вами же украденное у него! — закончил за нее алый с золотом драконорог.

Он раскатисто засмеялся, пустив кверху несколько дымных колечек, и его поддержали мощными взрыкиваниями другие — будто по всему каменному плато начали взрываться раз за разом новогодние хлопушки.

— Нет, ну невозможно разговаривать, когда твои мысли читают лучше, чем ты сам, — произнесла только для Каве рыжая чара и вновь обратилась к хозяевам Скалистой пущи: — Да, мы забрали жемчужину у Чародольского Князя, но лишь для того, чтобы вернуть ее вам — законным владельцам!

— И–и–и… дальше, многоуважаемая чара? — ехидно дополнил стекляннорылый драконорог.

— В обмен на небольшую просьбу, высокочтимый пан советник, — хмуро докончила Тай под еще более громкий общий хохот.

Судя по ее унылому виду, девушка явно упала духом.

Пользуясь тем, что из–за всеобщего веселья их не было слышно, Каве, по–прежнему поглядывающая на стихийников с большим любопытством, тихо спросила:

— Слушай, а вот интересно все–таки, почему их называют драконорогами, а не, к примеру, рогатыми драконами? Ведь от перестановки мест слагаемых…

Гомон на плато затих, словно по мановению властной руки.

Каве обернулась, ища причину всеобщей настороженности, и увидела перед собой близко–близко сразу несколько драконьих морд, каждую из которых венчал небольшой витой рог — у кого белый с серебром, у кого золотой с черными прожилками. У пана Чешуя рог был небольшой и жемчужный, витой, с тянущейся спиралью серебряной нитью. Девушка тихо сглотнула от страха — на миг показалось, что к ее горлу приставили несколько острых копий. Причины для беспокойства были, и весьма нешуточные: шипастые, в тонких перепонках, воротники драконорогов встопорщились, глаза — круглые и яркие, словно цветные фонарные стекла, запылали гневом, а когти нервно заскребли о твердый камень.

У Каве случился небольшой шок: с такого расстояния драконороги перестали казаться веселыми сказочными существами.

— Мы — не дра–ко–оны!!! — прорычала чернорогая морда, находящаяся ближе всех: из ее пасти пахнуло огненным жаром, и девушка тут же отскочила в сторону, невольно увлекая Тай за рукав одежды. Чара послушно отстранилась: кажется, рыжая землячка порядком струхнула.

— Извините, я не хотела вас обидеть, — в отчаянии выкрикнула Каве, взявшая на себя парламентерские полномочия. — Я недолго пробыла в Чародоле и еще не знаю всех ваших законов.

Драконороги замерли в недобром оценивающем молчании, лишь слышался буравящий скрежет когтей о каменистую твердь.

— Каве, выбирай выражения, — очнувшись, прошипела ей в ухо Тай. — Иначе эти твари испепелят нас до того, как мы предложим на их суд нашу с таким трудом — черт побери! — добытую драгоценность.

И рыжая чара, с некоторым усилием стряхнув оцепенение, вновь повысила голос:

— Извините мою спутницу, она действительно не из нашего мира и не знает ваших обычаев…

— Знает! — возразила чернорогая тварь. — В ее мыслечувствах много противоречивых раздумий, но об этом святом правиле она знает.

— Но я же просто поинтересовалась! — еще раз поспешила загладить оплошность Каве. — В моем мире к драконам относятся с большим почтением…

Чернорогий взвыл и вновь пахнул от обиды жаром — Каве мгновенно закрыла лицо рукой, гадая, целы ли ее ресницы–брови или же порядком опалились.

— Драконы давно вы–ы–мерли! — отозвался жемчужнорогий пан Чешуй, строго кося на девушек прозрачно–синим глазом. — Несколько миллионов лет назад. Во всяком случае, в твоем мире, паняночка. Только в Чародоле, к великому сожалению, еще встречаются несколько родов этих презренных существ.

Неизвестно, чем бы закончилась данная дискуссия, но, к счастью, в центр плато одновременно снизилась тройка весьма представительных драконорогов. Эти особы ярко выделялись даже на фоне пестрого сообщества обитателей Скалистой пущи: чешуя одного из них пылала золотом янтаря в солнечных лучах, другого — сверкала лазоревым льдом, а третьего — переливалась и вспыхивала россыпями сиренево–черных искр. При их появлении все драконороги быстро попятились и вновь образовали идеально ровный круг.

— Король и явно важные особы из его старшей свиты, — быстро прошептала Тай и в волнении схватила Каве за руку.

Пан Чешуй подлетел к троице и в подобострастии склонил перед ними передние лапы. После чего обернулся к девушкам и провозгласил:

— Пан Вужык Камнепервый, главный и неизменный правитель Скалистой пущи!

— Пан Ярчек Камнепервый, главный советник!

— Пан Седрик Камнетретий, старший советник!

Между представлениями пан Чешуй делал многозначительные паузы. По–видимому, лишь с одной целью — чтобы чары знали, с какими важными особами они будут говорить, и преисполнились всяческого почтения до самых краев своих низких человеческих душонок. Кроме того, провозглашая имя и титул, пан Чешуй отвешивал низкий поклон каждому из троицы: сам король оказался драконорогом в золотой чешуе, пан Ярчек — в небесной лазури, а пан Седрик — в сиренево–черной шкуре. Каве тут же вспомнила о субастральном разговоре и обратила на последнего пристальное внимание.

Пан Седрик казался небольшим по сравнению с остальными драконорогами, зато имел сверкающий серебристый рог — прямой и тонкий, как шпага. Глядя на него, можно было себе представить, как легко пан старший советник поддевал бы с его помощью врагов.

— Явите нам белоголовое сокровище, молодые чары, — торжественно произнес пан Вужык.

Тай только и ждала этого: в ее руках мгновенно появилась жемчужина, овитая паутиной серебристых нитей, и девушка услужливо поставила сокровище перед янтарными лапами короля.

На каменном плато стало очень–очень тихо. Все взгляды были обращены на драгоценный белый шар.

— Мы ждали вашего прибытия, молодые чары! И знаем, что вы хотите в обмен на ценную, справедливо отобранную и все же украденную вещь. — Пан Ярчек коротко и не без презрения рыкнул. — Именно по этой последней причине мы вынуждены вас расстроить! Никто из честного рода драконорогов не пойдет на турнир плечом к плечу с воровками!

Каве вздохнула. Король прав, как ни крути. Хотя и жестоковат в своих речах, мог бы и сжалиться. Это же не он гасил в Стеклянной Зале сторожевые нити, не он распознавал иллюзии…

— Но мы согласны отдать вам сундук драгоценных металлов, любимых человеческим родом более, чем природные камни или минералы… Пойдете ли вы на такой уговор?

Каве обратила свой взор на Тай: по сути, правитель драконорогов предлагал рыжей чаре то же самое, что и Рик Стригой ее землякам за карпатскую ведьму.

Рыжая чара вздохнула и приготовилась, по всей видимости, к длинной речи.

— Ваша милость пан Вужык Камнепервый и… уважаемые старшие советники! Нам не нужны драгоценные металлы, камни или же минералы. Наша цель — честная и открытая, состоит в другом. Мы долго шли сюда, а еще дольше собирались. Мы рисковали жизнью ради спасения вашей жемчужины, потому что знали — это благородное дело. И надеялись! — Тай сделала ударение на последнем слове. — Надеялись, что вы оцените наши усердные старания. Вы можете читать мои мыслечувства, поэтому ведаете, как я хочу выиграть эти соревнования. Стать высшей чарой — заветная мечта всей моей жизни. Поэтому мне нужен не только сильный драконорог, но и верный товарищ. Вместе с ним мы придем к победе…

— Турнир важен и для нас, молодая чара, — ответил пан Ярчек. — Мы посылаем на состязания лучших драконорогов, самых умелых стихийников. Вы же знаете чародольские обычаи, уважаемая панянка. Чаклун — это апогей сотрудничества драконорогов и людей. Символ союза и дружбы, победа единения и равенства в вечном споре, где издавна схлестнулись силы драконорожьего и людского разума…

Пан Ярчек замолк, но его речь продолжил сам король:

— Вы отказались от золота, молодые чары… Признаюсь, это произвело на меня впечатление… Возможно, ваши помыслы чисты, а взоры действительно направлены на дорогу знаний… Но ваш путь начался с плохой дороги, с нечестного дела… И все же! — Пан Вужык выпрямил спину с янтарными гребешками и гордо вскинул голову. — Если советники не будут против, я дам вам двоих из нашего молодого потомства — пан Чах Ветротретий и пан Сотек Ветроодиннадцатый могут пойти с вами. Они провинились в некоем неприятном деле. И пусть участие в одной паре с вами послужит им наказанием.

Девушки переглянулись, а Тай быстро поклонилась, отвечая за них двоих согласием, пока король не передумал.

Повинуясь королевскому приказу, двое драконорогов выделились из толпы и, почтительно склонив головы, засеменили на всех своих лапах к центру плато.

— Не больно–то вежливо, — пока они шли, пробурчала Каве. — Интересно, в чем эти несчастные драконы… э–э, тьфу ты… драконороги провинились? Бедняги… Ты посмотри, мы им явно не по душе.

— Придется взять этот молодняк, — тихо–тихо прошептала Тай. — Зато из воздушного рода, Ветротретий и Ветроодиннадцатый. Чур, мне третьего. Он не такой надменный.

Каве глянула на Ветроодиннадцатого, явно не горевшего желанием сотрудничать, да и вообще поглядывающего на девушек довольно презрительно, и приняла решение. Сильно волнуясь, она смело выступила вперед.

— Пан Вужык и уважаемые советники, спасибо вам за оказанную честь. Но… э–э… — быстрый вздох, — не сочтите за наглость… Но я бы хотела попросить одного из каменных драконорогов оказать мне… великую честь и пойти со мной на Чаклун.

На плато воцарилась самая тихая тишина в мире. Казалось, пролети сейчас муха — она бы тут же упала, намертво оглушенная столь выразительным безмолвием.

— Не знаю, как объяснить, но мне бы очень хотелось просить одного из ваших советников, — продолжала ведьма во всеобщем гнетущем молчании. Окончательно упав духом, девушка старалась не смотреть на изумленно–гневное лицо Тай. — Я говорю о… пане Седрике Камнетретьем, ваша милость.

— Ты с ума сошла, чара, — произнес тот. Пожалуй, это были его первые слова за все время. Голос драконорога звучал глухо и немного устало. Каве невольно подумала, что ему, должно быть, очень много лет. Интересно, сколько живут эти существа? И насколько близко он знал прабабку Марьяну, раз серебряный браслет назвал на субастрале именно его имя?

А король сказал:

— Бросить их со скалы, обнаглевших людишек.

Произнесено это было спокойно, равнодушным тоном.

Но вот поддержали пана Вужыка громкими, злыми и горячо одобрительными возгласами.

— Погодите!!!

Каве решила идти до конца: на ходу снимая магический браслет, она кинулась прямо под лапы пану Седрику.

— Взгляните, пан советник! — крикнула она, протягивая ему серебристую ящерку с изумрудными глазами. — Это он сообщил мне ваше имя!

Как ни странно, драконороги тут же затихли. А пан Седрик, наклонив рогатую голову почти до самых рук девушки, весьма пристально рассматривал серебряное ведьминское украшение.

— Это древний браслет! — горячо произнесла Каве, делая вид, что не замечает острый рог–иглу, венчавший морду пана советника. — Он был сотворен в Чародоле. Его закаляли в огне и воде, но главное — он наделен магической душой! Очень сильная ведьма добровольно пожертвовала собой ради его сотворения…

— Как звали эту ведьму, чара Каве?

По кругу драконорогов прошелестел изумленный шепот.

— Он назвал тебя по имени, — радостно прошептала Тай, встав позади карпатской ведьмы. — Это очень хороший знак.

— Я не знаю, — пролепетала, все больше волнуясь, Каве. — Никто не знает… Это было очень давно.

Стальной рог метнулся ближе: на девушку уставился внимательный круглый глаз — фиолетовый, мерцающий в глубине черного зрачка серебристым огнем. Казалось, взгляд пана Седрика прошивал насквозь.

— Ты говоришь правду, — глухо произнес драконорог и отстранился.

Обернувшись к королю, пан старший советник сказал:

— Я согласен выступить на Чаклуне вместе с ведьмой Каве Лизард.

Что тут началось! Драконороги кричали, лопотали и бубнили, словно единый гигантский дракон; они яростно хлопали крыльями, изрыгали из пастей фонтаны огня или воды — кто что умел, и яростно скребли лапами о камень.

К счастью, пан Вужык прекратил безобразие одним коротким взмахом крыльев. Каве успела подметить, что за время поднявшегося гвалта король успел посовещаться с паном Седриком.

— Решено! — величественно произнес драконорожий владыка. — Пан Седрик Камнетретий вызвался добровольно идти с ведьмой Каве на Чаклун. С другой девушкой пойдет пан Чах Ветротретий. Мы удовлетворили вашу просьбу, молодые чары?

Каве с Тай одновременно кивнули. Рыжая чара даже подпрыгнула, будто норовила в пляс пуститься: ее можно было понять, ведь мгновение назад она прощалась с жизнью.

Несмотря на сильное волнение, Каве подметила, с какой радостью пан Чах метнулся к девушкам и как гордо теперь посматривал на пана Сотека Ветроодиннадцатого, освободившегося от навязанного долга, но почему–то сменившего презрительный вид на раздосадованный. Еще бы! Раз пан старший советник согласился сопровождать молодых чар на турнир, то для провинившегося воздушного стихийника такое дело оборачивалось большой честью. Пан Чах был небольшим драконорогом в переливающейся темно–синей чешуе, словно сотканной из обтекаемых чернильных капель. Его глаза, голубые и прозрачные, как бирюза, делали морду с тонким и недлинным черным рогом довольно симпатичной.

После коротких переговоров все формальности были соблюдены. Жемчужину торжественно водрузили на спину все тому же пану Сотеку Ветроодиннадцатому (наверное, опять в наказание), а пан Седрик подставил Каве свою спину. Не заставляя себя долго упрашивать, девушка шустро взобралась по сиренево–черному хребту, и они взмыли в небеса по направлению к столице. Пан Чах радостно устремился за ними, неся на спине усталую и счастливую Тай.

Глава 12

ТУЧИ СГУЩАЮТСЯ

В котловане, где недавно обнаружили Дверь в Скале, открывающую проход в древний Чародол, карпатские маги решили построить в честь этого знаменательного события небольшой торжественный зал для встреч и, хотелось бы верить, междумирных переговоров. Стены котлована, сплошь из каменной породы, испещренной многочисленными изломами и зигзагами трещин, оставили как есть, лишь укрепили в наиболее осыпающихся местах. Пол уровняли и покрыли желто–черной мозаичной плиткой, а в самом центре выложили гладким полированным янтарем круг, символизирующий солнце, — на удачу. В довершение соорудили купольный потолок из закаленного стекла и расписали особой краской: в темноте ночи он вспыхивал золотыми и серебряными цветами, то распускающимися, то закрывающими лепестки, — его сияние дарило пространству залы мягкий волшебный свет.

В центре этого круга находился трон — простое черное кресло, лишь поверху спинки украшенное изображением венца с крупными изумрудами на остриях зубцов.

Кресло–трон находилось во главе длинного стола из черного лакированного дерева. По обе стороны от него шли мягкие кресла, обитые роскошным, в черно–золотых узорах бархатом.

Сейчас зал пустовал. Лишь сновали, выполняя последние приготовления, беловато–прозрачные тени слуг. Запахи свежей земли, сухой травы и замшелого камня неприятно смешивались с едким духом свечного угара, нового пергамента и густой туши. Если хорошо принюхаться, то можно было почувствовать легкий дымный аромат восточных благовоний, воскуряемых как раз для того, чтобы перебить остальные запахи. В самом зале было сыро и холодно, поэтому слуги–призраки расставили дополнительные чаши с огнем, расположив их на медных треножниках вдоль стены.

До переговоров с посольством клана диких оставалось полчаса.

В маленькой Круглой Башне, что с незапамятных времен находилась в левом крыле Черного замка, маг Виртус битый час выговаривал своему подопечному Алексею Вордаку. Тот молчал из последних сил, явно пребывая в гневе и недовольстве.

— Я тебя прошу — никаких препирательств, никаких взбрыкиваний, — как заведенный, повторял маг Виртус. — Осади свои эмоции, приглуши чувства… Помни, от этого зависит судьба нашей земли. Твой отец любил Карпатский край и наш тайный колдовской мир. И хотел, чтобы магия вечно процветала в этих горах, чтобы все мы жили в относительном мире. Даже с таким мерзким типом, как Лютогор.

Младший Вордак досадливо цокнул языком.

— Я же сказал и еще раз повторю, если ты меня не слышишь, — все будет в порядке. — Он угрюмо взглянул на своего опекуна и главного советника в одном лице. — Я согласился на твой план временного сотрудничества с дикими. Согласился, хотя мне это стоило некоторых… усилий. Я не буду вскакивать с места, кричать, ругаться, грозить, кидаться на них или метать огненные камни им в головы. Не буду вызывать каждого из них на поединок. Ты ведь этого боишься?

— Тебя могут, а скорей всего, будут провоцировать, — не унимался Виртус. — Зная тебя, не скрою, что опасаюсь твоей реакции. Да и Лютогор, на мой взгляд, слишком быстро дал согласие на переговоры. Это тревожный знак.

— Дал согласие?! — тут же перебил Лешка. — Да пусть радуется, сволочь, что его вообще позвали!

Взгляд мага Виртуса потемнел. Казалось, его хмурое лицо навеки превратилось в камень. И парень, потрясенной столь разительной переменой, отступил.

— Одно такое высказывание — и начнется внутренняя война. — Голос польского колдуна источал лед. — Как же обрадуется наш приятель Чародольский Князь!

Лешка скривился и снова плюхнулся на диван.

— Ясно, — пробормотал он. — Я все понял и осознал. Извини, что перебил…

Маг Виртус гневно пошевелил бровями, словно бы решил обрушить на голову князя еще одну яростную тираду, но передумал и продолжил так же спокойно, как и начинал разговор:

— Приедут он и его сыновья, небезызвестные тебе Марк и Левий. Возможно, будут дамы…

— Кто еще?! — опять не выдержал Вордак. — Как будто этой гадской троицы недостаточно!

— Ружена Мильтова и ее племянница. Ты ведь отлично знаешь их обеих? Да, кстати… Ведь Кристина Соболь… Она же тебе нравилась, эта красивая рыжеволосая девушка? Или, как у вас, молодых, говорят, ты с ней встречался? Так вот что я тебе скажу, мой дорогой племянник… — Маг Виртус в некоторой задумчивости скосил глаза на своего подопечного. — Кристина Соболь — это твой шанс, который следует использовать. Будь с нею повежливее, — повысив голос, сказал он в ответ на яростное движение Вордака. — Прояви наконец свои лучшие качества. Воспользуйся ее расположением… Да–да, она явно к тебе неравнодушна, потому и решилась поехать на переговоры.

— А нельзя ли Шеллу доверить это дело? Он ведь у нас любитель женского общества и тоже весьма влиятелен. Ведь у него даже есть собственный кусок земли где–то в Польше? — Вордак оглядел комнату и добавил громче: — Шелл, вылезай! И так скоро выходим. А дядя Виртус уже давно обо всем догадался.

Белоголовый поляк мрачно ухмыльнулся.

— Я просто не хотел мешать! — Шелл как будто ждал, когда его вспомнят, и тут же материализовался рядом. — И совсем не прятался. И с удовольствием помог бы тебе в приятном деле соблазнения красивых девчонок… Но рыжая красотка хочет замуж за большого человека, как минимум князя, а не за его дядю, пусть и более привлекательного. — Поляк приосанился.

Вордак не сдержался и весело фыркнул.

— Конечно–конечно, привлекательного, — согласился он. — Вот и попробовал бы свои силы на благо державы.

— Рыжая давно запала на тебя, — отпарировал Шелл. — Только пальцем помани — она упадет на колени и сделает все, что ты пожелаешь… Дядя, не смотри на меня с таким укором, я не сказал ничего неприличного.

Маг Виртус печально вздохнул и обратился к Лешке:

— Послушай, а ведь это мысль! Почему бы тебе действительно не быть более… э–э… любезным с нашей гостьей? Возможно, ты узнаешь много интересного… Кто знает, эти женщины в порыве любви способны выболтать столько любопытного…

— О, дядя. — Шелл подмигнул Вордаку, — неужели настал сей долгожданный час и ты расскажешь нам что–нибудь из личного опыта? Несколько интересных историй для подрастающего поколения…

— Стервец, — без злости откликнулся Виртус. И вновь продолжил: — Послушай, а почему бы после переговоров не пригласить девушку к себе? Поговорите, вспомните старые времена, ну а там уже по настроению… Наверняка она сама этого желает. Вдруг красавица выболтает нечто важное? Или, если она действительно питает к тебе нежные чувства, поможет подобраться к Лютогору? Укажет его слабое место… Хитрая Ружена наверняка секретничает со своей хорошенькой племянницей. Подумай об этом.

— Ты не знаешь эту девушку. — Лешка с сомнением покачал головой. — Криста хитра, корыстна, мелочна и завистлива, коварна, властолюбива… Еще в Кукушке у нее была своя группа девчонок — сообщество «Кристалл», которых она использовала для личных, прямо скажем, гадких и дурацких поручений. Почти банда, если хорошо разобраться. Для достижения своей цели Криста не остановится ни перед чем. Она просто… К сожалению, я это не сразу понял.

— Женщине с такой шикарной поп… я хотел сказать с такими глазами, дорогой Виртус, но закашлялся, — и Шелл действительно кашлянул — натужно и фальшиво. — …Можно все простить, — развязно продолжил он, — даже алчность, корыстность и что еще там говорил мой умный властительный друг об этой прелестной стервочке.

— Скажу так, мой дорогой Карпатский Князь… Просто прими к сведению, как совет. А я сдаюсь. — Маг Виртус шутливо поднял руки. — Но знаешь, если эта невероятно красивая девушка обладает всеми перечисленными тобою качествами — из нее бы получилась неплохая княжна.

И, не дав парню возмутиться как следует, маг Виртус исчез с подленькой улыбочкой на устах.

— Вот же гад! — крикнул ему вслед Шелл. — Сам ехидничает, а мне рот закрывает!

— Это у вас семейное, — не остался в долгу Лешка.

— Не скажи! Виртус куда более остроумен, чем я. Просто положение обязывает его быть сдержанным. А жаль, можно было бы поучиться у старика. Я бы даже блокнот завел, чтобы записывать его, а заодно и свои импровизации…

— Ладно, нам пора! — перебил Лешка, понимая, что если Шелла не остановить, то можно потерять куда больше времени, чем выслушивая нотации Виртуса. — Эти скоты дикие наверняка уже прибыли.

Он подошел к зеркалу, ведущему в бывший котлован, сразу в зал для переговоров. Перед тем как нырнуть в серебристый проем пути, он весьма придирчиво взглянул на себя, чего давненько не делал.

Сейчас на нем было длинное черное одеяние — обычная официальная одежда, под которой так легко спрятать пояс силы, важные бумаги, защитный оберег, небольшой нож. И, как всегда, под балахоном были надеты простая футболка и широкие синие джинсы.

Главное — поскорее пережить эти переговоры. Дело о перемирии с дикими — решенное, так что особо напрягаться не придется. Если все пройдет хорошо, после них Вордак намеревался улизнуть в город за кое–какими интересными составляющими для новых магических опытов. Правда, придется обмануть всевидящего Виртуса. Но если Вордак пойдет с Шеллом, опекун смирится с их самовольной отлучкой. Несмотря на искреннюю симпатию к другу, Лешка прекрасно понимал, что веселый поляк приставлен к нему как телохранитель и надзиратель в одном лице. Хитрый Виртус все продумал…

Лешка растянул рот в улыбке, и на щеках заиграли привычные ямочки. Да, его лицо немного заострилось, обозначились резче скулы и складки у рта стали жестче. В черных насмешливых глазах появился лихорадочный блеск — отражение тревожных, гневных мыслей. Хорошо бы научиться делать лицо посерьезнее, более официальное. Лешка как мог сосредоточился, но зеркало отразило унылую физиономию парня, явно не стремящегося идти на переговоры с людьми, которых он презирал и ненавидел. Тогда он примерил другую маску — сдвинул брови и поджал губы. Но, заметив, что бедный Шелл минуты две как давится от смеха, поморщился и этим вновь разрушил все усилия по сохранению надменного вида.

— Хватит ржать, пошли, — зыркнул он на друга, но сам не выдержал и тоже рассмеялся.

Впрочем, в зале переговоров хорошее настроение быстро улетучилось.

Первыми, кого увидели друзья, едва вошли, были Марк и Левий Мариусы — братья–близнецы, сыновья Лютогора. Молодые колдуны решили не изменять привычному в одежде стилю: упакованные в наглухо застегнутые черные мундиры, они с деланым безразличием поигрывали тонкими тростями в руках, словно желая перещеголять друг друга в этом искусстве. Зато по прическам лютогоровские сынки различались: Марк зачесал волосы назад, его кудри блестели в огнях свечей, будто смазанные салом, а у Левия шевелюра походила на лохматый шар.

Взгляд Марка не был насмешливым и презрительным, как обычно. Наоборот, он смотрел на своего извечного недруга Алексея Вордака холодно, оценивающе. Словно бы ждал от него внезапного удара или какого–либо другого подвоха.

«Конечно, он ведь знает, что я хочу отомстить, — не без горечи подумал Лешка. — Я же вместо этого должен идти на мировую…»

Под этим новым, изучающим взглядом младший Вордак вдруг почувствовал себя маленьким пацаненком — точь–в–точь, как однажды, когда ему было шесть и он столкнулся один на один с шушерой, мелким злым духом. Взгляд у призрачного гаденыша был точно такой же… С другой стороны, Лешка мог запросто побиться о заклад — Марк сейчас сам волновался, и волновался сильно.

Неожиданно Вордак приметил еще одно знакомое лицо и чье! — Криста Соболь собственной персоной. Рыжая красавица тут же поймала его взгляд, улыбнулась — мило и застенчиво, даже заискивающе. Парень не выдержал — скривился и отвел глаза. Слишком свежо было воспоминание о недавних событиях: тетка Кристы Ружена Мильтова заранее знала о планируемом покушении на старшего Вордака, своего бывшего любовника. Но не предупредила, наоборот, сознательно предала. Мало того, красивая венгерка уже в то время делила постель с Лютогором. При воспоминании об этом парня передернуло от омерзения. Ему повезло — он не видел, как помрачнело и озлобилось при этом лицо рыжей ведьмы, не перестававшей наблюдать за ним.

Лютогор не прибыл. Лешка почувствовал это сам — до того, как один из ближних советников шепнул ему на ухо данную весть. Люди расслабленно переговаривались в зале, и если ощущалось легкое напряжение, то не столь явное, как было бы, находись Лютогор среди послов. Кажется, предводитель диких побоялся предстать воочию перед сыном убитого им Мстислава Вордака… Или же просто не счел нужным появляться на переговорах.

Как только Карпатский Князь уселся на кресло–трон (левый подлокотник которого восстановили сразу же после печального инцидента со стрелой), самые важные чины расселись за длинным столом из черного лакированного дерева. Остальные согласно правилам этикета встали чуть поодаль, за чертой янтарного круга–солнца.

Как только Вордак сел во главе стола, в пространстве над троном появились две подушки из красного бархата: на одной лежал Скипетр, на другой Венец — два символа высшей власти над карпатской волшебной землей. Завидев это, Левий не сдержал насмешливого хмыканья, а Марк почему–то нахмурился. Наверное, вспомнил, как в результате хитрости Каве потерял Карпатский Венец на крыше знаменитого Оперного театра. Судя по довольному подмигиванию Шелла в его сторону, поляк вспомнил о том же. Впрочем, маг Виртус послал родственнику мысленное предостережение, и тот мгновенно посерьезнел.

По обычаю разговор начинала приглашенная сторона.

Марк встал и, слегка одернув узкий мундир, произнес:

— Его светлость глава клана диких Лютогор приносит глубочайшие извинения по поводу своего вынужденного отсутствия. Важные и неотложные дела позвали его в дальние земли… — Марк сделал положенную паузу.

— Но он доверил нам, его сыновьям и наследникам, говорить за него, — продолжил Левий немного скучающим голосом.

— И просил передать, что надеется на успешное завершение столь важных переговоров. — И Марк бросил быстрый взгляд на мага Виртуса.

— Что же так задержало вашего повелителя, — игнорируя покашливание опекуна, зло спросил Вордак, — что он не смог почтить нас своим высочайшим присутствием? Неужели еще одни переговоры — в дальних землях? А может, и в других мирах?

Марк спокойно выдержал взгляд Карпатского Князя.

— Лютогор Мариус уехал в связи с приготовлениями к свадьбе, — последовал его ледяной ответ.

Вордак медленно повел головой из стороны в сторону, словно кобра, готовящаяся к прыжку.

— Наконец кто–то взял тетку Ружену замуж, — ехидно сказал он. — Поздравляю с новой мамой.

Лицо Марка вытянулось. Левий злобно оскалился. По всей видимости, братья не сильно одобряли выбор отца. В то же время на мага Виртуса напал серьезный кашель, словно он был хроническим курякой.

— Лютогор Мариус, предводитель клана диких колдунов, ратующих за истинное магическое искусство, просил лично передать… — Марк цепко, с ненавистью оглядел Вордака. — Просил передать, — вновь повторил он. — Что согласен заключить вре–мен–но–е перемирие, пока существует так называемая чародольская угроза. И приносит клятву в том, что ни он сам, ни кто–либо из его родни, свиты и подчиненных, — тут Марк позволил себе быструю, хищную усмешку, — клянется не причинять вреда новому Карпатскому Князю и его ближайшему окружению.

— Недавно он клялся не причинять зла ни одному из находящихся в Круге Силы!

Все это Карпатский Князь выпалил на одном дыхании.

Люди застыли во всеобщем тревожном молчании. В одной из чаш так сильно вспыхнуло пламя, что перекинулось через край: по полу рассыпались алые уголья, один из призраков бросился тушить пожар. Громко скрипнула подошва чьего–то ботинка, кто–то уронил ручку и одновременно с этим послышалось приглушенное гневное восклицание, кто–то сдавленно чихнул и, не выдержав, быстро высморкался в платок. Все так или иначе ждали реакции диких на горячие и опрометчивые слова юного князя.

Марк стоял, прищурившись. Левий между тем медленно поднялся и встал с братом плечом к плечу.

— Будет ли ценна такая клятва? — звонко и жестко произнес Вордак в абсолютной тишине.

— Держи себя в руках, — рассерженно, как змея, зашипел позади трона маг Виртус, в мгновение ока растеряв всю официальность. — Я же просил тебя, умолял!!!

— У тебя нет выбора, многоуважаемый Карпатский Князь, — с издевкой произнес Марк. — Или ты принимаешь наше предложение, или же отбиваешься от Чародольца сам.

Смерив Вордака презрительным взглядом, он сел и потянул за собою брата, что–то шепча тому на ухо. Левий мрачно кивнул, скрестил руки и тут же вперился злобным взором в карпатского властителя.

Но Вордак уже справился с собой. Он выпрямился и, коротко взглянув на Марка, произнес:

— Из двух зол выбирают меньшее… Да, мы принимаем предложение Лютогора. Как жаль, что он сам побоялся прийти сюда… Ну что ж, придется подписать мирный договор с кем–либо из его дальней… О–о, прошу прощения, теперь уже близкой родни.

У лютогоровских сынков одновременно вытянулись лица. Шелл тихо фыркнул, не сдержавшись. Все знали, что Лютогор лишь недавно вспомнил о своих сыновьях, а до этого памятного события они росли на забытом богом и людьми хуторе возле реки Черный Черемош. Никто не понимал, почему предводитель диких вдруг решил проявить сердечность и заботу, разом возвысив их до статуса официально признанных наследников.

По залу прошел ропот. Известие о скором временном перемирии застало многих, собравшихся в зале переговоров, врасплох. Один лишь маг Виртус и его близкие советники сохраняли спокойствие. Но вместо того, чтобы обрадоваться столь скорому согласию князя, опекун еще больше нахмурился.

На столе появилась бумага — листок с позолоченным краем и жирным черным оттиском печати с изображением живой огненной ящерицы. Прочитав текст договора, Марк кивнул и поставил торопливую подпись. Левий последовал его примеру, а Вордак еще быстрее завершил ритуал.

Если бы кто из них нарушил клятву, то ящерица с печати в один миг испепелила бы провинившегося колдуна. Потому что волшебные клятвы для того и даются, чтобы не нарушаться во веки веков.

Маг Виртус выступил из–за плеча своего подопечного и громко провозгласил:

— Коль скоро мы решили главный вопрос, попрошу всех присутствующих перейти через зеркала в Черный замок. Начнется наш торжественный ужин… после которого советников со стороны клана диких я заранее приглашаю на небольшое совещание в библиотеке.

Ровно через полчаса Алексей Вордак, переодевшийся в рубашку и брюки (и чудом отбившийся от навязываемого по этикету пиджака и галстука), открывал положенный по случаю банкет короткой официальной речью, заученной пять минут назад под руководством опекуна.

Белоголовый польский маг строго отчитал своего воспитанника, не забыв прочесть наизусть длинную выдержку из правил поведения на официальных мероприятиях. Заметив, что младший Вордак терпеливо и покорно внимает его словам, смягчился и просил побыть на празднике полчаса, после чего дал разрешение тихонько смыться.

Есть в присутствии огромной толпы юному князю совершенно не хотелось. И даже соблазнительный запах жареного на угольях мяса и душистых приправ, перемежающийся с ароматом горячих чесночных булочек, не способствовал усилению аппетита.

Но не успел Карпатский Князь сделать нескольких шагов к спасительному зеркальному проходу, ведущему в Круглую Башню, как его легонько тронула за плечо изящная женская рука.

— Здравствуй, Алекс, — нежно пропела на ухо Криста. — Отлично выглядишь. — Она провела пальчиками по его плечу. И, предупреждая ответное приветствие парня, явно недоброе, тут же встрепенулась: — Ты помнишь Иру Лисцову? Представляешь, спряталась от всех в коридоре… Еле уговорила ее повидаться с тобой.

И она легонько подтолкнула к парню черноволосую девушку.

По всему было видно, что Ира сильно смущена. Она нервно теребила лиф короткого белого платья и все норовила поправить выбившуюся из идеальной прически тонкую волнистую прядку.

Лешка кивнул, подходя к бывшей однояруснице поближе, и на мгновение взгляд черных глаз потеплел. Впрочем, через пару секунд его лицо вновь приняло отстраненное выражение:

— Приветствую. Давненько не виделись.

— Ты очень изменился, — тихо сказала Ира. — Стал таким… взрослым.

— А ты — нет. — На его щеках все же показались ямочки. — Такая же легкомысленная и позволяешь собою командовать. — И он кинул долгий выразительный взгляд на Кристу.

Лицо рыжей вспыхнуло слабым румянцем, но вскоре вновь озарилось улыбкой.

— Может, поболтаем вечерком? — предложила она. Ее пальчики опять, словно бы невзначай, коснулись Лешкиной руки. — Вспомним прошлое… помиримся.

Парень насмешливо сощурился:

— Криста, я тебя отлично знаю… Что ты затеяла?

Рыжая виновато улыбнулась и плавно тряхнула золотыми змейками сережек. Вордак невольно залюбовался бывшей подружкой, взгляд задержался на декольте ее вечернего платья чуть дольше, чем следовало. Это не ускользнуло от Лисцовой, и та, чтобы не выдать волнения, мгновенно потупилась.

— Давай просто поболтаем, — проникновенно произнесла Криста, немного приблизившись. — Я чувствую большую вину перед тобой… Из–за последних событий… Мне хочется многое тебе сказать. Не бойся, я не буду надоедливой. А может, даже расскажу кое–что особенно интересное.

— Что именно?

— Ты стал таким нетерпеливым. — Золотые сережки вновь блеснули в свете огней залы. — Раньше ты умел растягивать наслаждение, Алексей.

— И все–таки? — Вордак решил твердо стоять на своем. — Ты хочешь поговорить о чем–то конкретном?

Лицо девушки приняло печальное выражение:

— Ты так мне не доверяешь?

— Я хочу знать, что ты опять задумала.

— Вот и узнаешь, — нежно и печально улыбнулась рыжая ведьма. И вдруг посерьезнела: — Мне надо с тобой поговорить, Алексей. Это действительно очень важно.

Ее взгляд стал пристальным и тревожным, без всякой тени кокетства.

— Да–а, я бы тоже хотел поговорить с тобой… — медленно, словно бы не веря самому себе, произнес Вордак. — Возможно, мы действительно рассказали бы друг другу много интересного.

— А чтобы ты не опасался остаться со мной наедине, — Криста премило улыбнулась, — Иру захватим, давай? Ты не против?

— А? — Та словно очнулась. — Ой, ну конечно, я очень хочу… — Она запнулась и, покраснев, забормотала: — Вернее, если князь не против…

Лешка не выдержал и заулыбался.

— Приходите, когда все разбредутся по комнатам, — продолжая усмехаться, тихо произнес он. — Вас пропустят… Часов в десять. Раньше нельзя, иначе узнает Виртус и приставит дополнительную охрану. Или сам за нами увяжется.

— Ну да, ты теперь такой официальный, — покачивая головой, улыбнулась Криста и легонько цокнула языком.

— Меня возьмете? — откуда–то нарисовался Шелл. — Я тоже хочу на тайную вечеринку.

— Конечно, возьмем, — ответил Лешка, кидая насмешливый взгляд на Кристу. От него не укрылось, что появление поляка слегка раздосадовало девушку.

— Вот и отлично! — Шелл подмигнул Лешке, после — Кристе с Ирой и опять исчез в толпе.

На одной из самых высоких веток старой березы сидели два необычных существа — нахохлившийся филин, заложивший ногу на ногу, как человек, и крупный черный кот с тонкими кожистыми крыльями на спине. Их взгляды были обращены в сторону большого замка, где ярко светились ровные прямоугольники окон и россыпи разноцветных фонарей, расставленных над садовыми дорожками.

— Ну и как тебе этот молодой дурак? — обратился филин к своему товарищу. — Так глупо попасться на самую банальную хитрость в мире… И от кого — от девчонки!

— Давно же тебе было двадцать с небольшим, великий Чародолец, — отвечал тот, одновременно помахивая и хвостом и крыльями. — Юнец неглуп, но ему не хватает опыта, чтобы поверить в коварство женщин. Особенно таких юных и прекрасных.

— Да, эта рыжая красотка — настоящая хищница, — с удовольствием произнес филин. — Жду не дождусь, когда она обставит этого дуралея по всем статьям.

— Сегодня ночью здесь будет весело, — кивнул кот. — И это будет твоя победа, Стригой. Во главе Карпатского княжества встанет глупый и властолюбивый Лютогор, с которым ты сможешь разделаться одним пальцем… Если, конечно, ты по–прежнему желаешь уничтожить святую землю гор — один из мостов между земным и волшебным мирами.

Круглые желтые глаза с вертикальными зрачками в немом вопросе обратились в сторону филина.

— Да, желаю, — последовал короткий ответ.

Черный кот глубоко вздохнул и почесал острым краем крыла себя за ушком.

— Ты ведь знаешь, земные горы священны. На Кавказе или Урале, в Гималаях или, скажем, Альпах — везде сокрыты междумирные проходы.

— Да, ты прав, Чарлин. Однако меня, как ты понимаешь, интересуют Карпаты. Потому что в Чародол можно попасть только из этих мест, и тебе это отлично известно.

— Ты не задавал себе вопрос, почему так, мой сиятельный князь? Уничтожив эти горы, ты можешь нарушить равновесие миров, равновесие земель… Это опасно, очень опасно.

— У моей матери получилось спрятать Златоград. Заставить исчезнуть целый город. — Филин зло ухнул. — Но я раскрою его секрет… И поквитаюсь с этой землей. И более ни один Жах не придет в мои земли.

Над круглой башней вспыхнула гирлянда огней, и вскоре небо осветилось созвездиями огненных цветов — в Черном замке затеяли фейерверк.

— Удивительная вещь, Стригой, — пробормотал кот через некоторое время. — Но этот мальчик, юный Вордак, напоминает мне тебя. Вы очень похожи… И даже ваши истории имеют любопытное сходство.

Филин зло ухнул и на это, но кот продолжил:

— У него убили отца, у тебя — мать. После этого он, как и ты, стал князем в слишком юном возрасте.

— Не забывай, мудрый Чарлин, — в голосе филина зазвучала сталь, — я сам, сам! Сам! Отвоевал земли, отомстил Жаху за смерть матери и разрушение нашего славного города… и стал править — заслуженно. У этого же мальчишки кишка оказалась тонка. Через какой–то час его история закончится так же бесславно, как и началась.

— Я понимаю, почему он так тебя раздражает. — Кот злорадно мяукнул. — Непросто противостоять отражению самого себя, только более юного…

— Чарлин! — громыхнул филин. — Только из глубокого и давнего уважения к тебе я выслушиваю подобные речи. Но прошу, перестань сравнивать меня с этим прыщом. У нас нет ни малейшего сходства.

— Кроме симпатии к беловолосым ведьмам?

— Чарлин!!!

Кот выгнул спину и лениво обмахнулся крыльями. После чего лег, поджав передние лапы под себя, и гордо вытянул шею, принимая царственную осанку.

— Я уже тыщу… да перестал считать, сколько веков я Чарлин. Поэтому чтение мыслечувств любого из живущих колдунов в мирах — светлых, темных и серых, не является для меня проблемой. Ты бы знал, до чего забавно наблюдать, как на субастрале реют над твоей головой тысячи флажков с надписью «Каве»… Кстати, симпатичное имя. Терпкое, сладкое, густое и манящее, словно кофейный аромат.

— Да, мне нравится эта девушка. — Филин не решился возражать. — Тем более надо поскорее устранить соперника. Бывшие всегда мешают.

— Таким способом? — Желтые глаза мигнули. — Я был о тебе лучшего мнения, Стригой. Или же полная вседозволенностей жизнь властителя Чародола выела все благородство из твоих мозгов?

Филин неловко потоптался на коротких ногах.

— Умеете вы сказать, учитель, — кисло отозвался он. — Однако здесь я всего лишь наблюдатель. Лютогор сам убил своего давнего врага Вордака. Дикие восторжествовали над цивиллами, а через несколько кровавых часов будут праздновать окончательную победу… Это обычная междоусобная история.

— Лютогор действовал внаглую, потому что чувствовал за спиной твою поддержку.

— Недолго ему осталось, — хмыкнула ночная птица. — Как только он разделается с младшим Вордаком, я примусь за него. Считай, отомщу за мальчишку и его отца заодно. А ты говоришь, я не благороден.

— Не ерничай, — строго одернул кот. — Речь идет о молодой жизни, которую ты собираешься выдернуть из мира безжалостной рукой, словно бесполезный сорняк на грядке.

— Я должен поставить на Карпатах крест, — жестко произнес филин. — Все давно обдумано, взвешено и решено. Я навсегда закрою проход в Чародол этим зажравшимся колдунам. А иначе мне вскоре придется оборонять собственную землю.

— Чтобы заставить Карпатское княжество исчезнуть, ты должен раскрыть секрет пропавшего в веках Златограда. А, как я слышал, ты не больно–то и преуспел в этом? — Кошачья морда, как могла, выражала насмешливость.

— Я работаю над этим. Осталось совсем немного…

— Ты хочешь сказать, что знаешь, где Златоград? Город, сгинувший в мирах по вине твоей матушки…

— Мендейра спасла его, Чар–рлин! — прорычал филин не хуже заправского волка.

— Да, спасла. И, к счастью, не успела поделиться с тобой заклятием исчезновения. Иначе бы Карпатам тяжело пришлось…

— Горы исчезнут, Чарлин. Ты мой учитель и главный советник, но это решение я принял давным–давно, когда узнал, откуда родом Великий Жах. Вот почему больше ни один колдун из карпатского мира не будет свободно разгуливать по моей земле. Никакого перемирия, никакого сотрудничества.

— А что ты сделаешь со Златоградом, Стригой, найти который — твоя великая цель, заветная мечта? — Кот прищурился, гася блеснувший злорадством огонь в желтых глазах. — Его ты тоже уничтожишь?

Филин ответил не сразу. Словно бы медлил.

— Я найду Златоград, где бы он ни находился. И постараюсь вернуть его имени утраченную славу. Златоград станет моей столицей, городом процветания искусств и ремесел, городом великой магии. Я верну ему новую жизнь, лучше прежней.

— Как благородно! — воскликнул кот. — Даже не верится, что ты — тот самый человек, который лишь недавно поджег интригами карпатскую землю. Мало того, теперь смотрит на дело своих рук издалека, почти как один известный, сбрендивший от подобных вещей император Древнего Рима.

— Тебе так жаль мальчишку? — Филин хрипло заклекотал. — Так спаси его, Чарлин, посади на свою кошачью спину, укрой черными крыльями, время еще есть!

— Мне пора, Стригой.

Кот потянулся, выгнул тощую спину, взметнул два черных крыла и встал на все лапы. Его собеседник, также готовясь к скорому взлету, расправил собственные перистые крылья и взмахнул ими, разминаясь.

— Давно хотел спросить тебя, мудрый Чарлин, — примирительно произнес филин. — А почему ты, когда делаешь свои немногочисленные вылазки в человеческий мир, принимаешь столь странный облик? Люди пугаются котов с крыльями, уж поверь моему опыту пребывания на этой земле.

— Мне нет дела до людей. — Кот пожал плечами, словно был человеком. — Кроме того, мне нравится быть свободным в перемещении. Не только быстро бегать, но и летать, когда это необходимо.

— Тут ты прав, мой мудрый учитель, — согласился филин. — На кошачьих ногах далеко не убежишь, а лишний раз трансформироваться не всегда хочется, да и не всегда успеваешь.

— До встречи, Стригой.

Взмахнув черными крыльями, кот тяжело поднялся в воздух, но быстро набрал высоту и вскоре исчез.

— Вот всегда он так, — жалобно пробормотала ночная птица. — Наговорит туманных загадок, залезет в самую душу нравоучениями и оставит принимать самостоятельное решение. Учитель хренов… Эх, ладно! Решение–то я давно принял, да и менять не собирался…

Морда филина неожиданно вытянулась и расширилась, превращаясь в человеческое лицо, а крылья удлинились, являя на концах перьев отростки в виде обыкновенных людских пальцев. Получеловек–полуфилин поднес эти пальцы к губам и залихватски свистнул. Прошло несколько секунд — на его зов явился огромный белый орел–планетник. Птица сделала круг над хозяином, после чего полетела к Черному замку и скрылась между башнями на крыше.

Глава 13

ПОДВОХ

Вот уже более получаса Алексей Вордак нервно ходил кругами по комнате. Долгое время он пытался отправить золотую чашку для Каве, но от девушки не было никакого намека на связь.

Карпатский Князь решил воспользоваться отсутствием Лютогора на переговорах и, пока все празднуют, самолично заявиться в Чародол. Парню и раньше неплохо давались прыжки в пространстве, а теперь, при силе отцовского пояса, ультрапереход в соседний мир не составит для него особых проблем. Конечно, придется постараться. И вот здесь Каве могла бы так помочь! Где ее носит… Конечно, Шелл обещал сам найти в бумагах Виртуса точные координаты Фортуны, но когда это будет! Вынужденное бездействие раздражало и без того вспыльчивый нрав Вордака. Ему надоело быть куклой на ниточках и слушаться всех подряд — от мага Виртуса до призрака дракона Ностра.

Пришла пора сделать важный шаг: он разыщет Каве и спросит напрямую, что же та собирается дальше делать с Золотым Ключом. Пусть скажет, за или против Чародольского Князя она выступает. Если проклятый полудух действительно собирается его убить, то пусть сделает это честно — в открытом поединке. Пророчество дракона–призрака Ностра окончательно уверило парня в том, что следует бросить прямой вызов Рику Стригою. Если Вордак может вмешаться, чтобы уберечь Каве от чар мерзкого полудуха, он это сделает, пусть даже ценой своей жизни. Но без тяжкого боя не дастся! Тем более он решительно настроен на победу.

Маг Виртус отлично справится в его отсутствие, он великолепный дипломат и ловкий стратег — белоголовый колдун умеет держать себя в рамках ради временного сотрудничества с заклятым врагом. Алексей Вордак не может притворяться перед врагом другом, потому что не хочет. Не желает! Он отправится в Чародол, найдет полудуха и убьет его. И тогда не нужен будет временный союз с дикими. И тогда Лютогор будет следующим.

И все же почему Каве не отвечает?

Послав мысленный вызов на замковую кухню, Вордак получил немедленный ответ, что «та самая» чашка кофе не исчезала. Каве или сильно занята, или не очень хочет с ним общаться. Последняя мысль вызвала сильную злость, обиду и мгновенно привела в бешенство. Он, понимаешь, простил ей побег, ищет связи, хочет встретиться, а она… Опять где–то бегает! Черт бы побрал всех девчонок на свете! Вот и Криста собралась откровенничать… И тоже подводит — опаздывает. Возможно, рыжая ведьма хочет сообщить нечто ценное. В этом Виртус прав — надо немного очаровать ее, расслабить дружеской беседой, вдруг узнают что–нибудь интересное о планах Лютогора? Вордак решил, что даст бывшей подруге ровно час на разговор.

Его беспорядочные размышления были прерваны тихим звоном колокольчика — кто–то сообщал о прибытии.

— Прошу, — машинально откликнулся Лешка.

В зеркале появилась стройная фигурка в белом коротком платьице.

— Ох, Кристины еще нет? — Ира сделала неловкий шажок вперед и в сторону. — Кажется, я пришла немного раньше назначенного часа…

Глядя на ее красное смущенное лицо, парень рассудил, что вот кому–кому, а Лисцовой точно надо помочь расслабиться. Надо же, как она нервничает… Вордак почувствовал острый интерес: о чем же пойдет разговор? Что на этот раз задумала Криста Соболь?

— Могу ли я предложить даме вино?

Ирка благодарно кивнула.

Вордак провел рукой над столом, посылая мысленный вызов на кухню: на столике появилась бутылка из темного стекла, наклоненная на кованой бронзовой подставке, несколько кружевных салфеток и четыре высоких бокала.

— Что–то запаздывает твоя госпожа?

Девчонка нахмурилась, но не возразила, только плечами пожала.

— Значит, ты продолжаешь дружить с Кристой? Не припомню, чтобы в Кукушке вы были особенно близки.

— Не понимаю, о чем ты…

Некоторое время они молча разглядывали друг друга: Вордак — бросая пытливые взгляды, девушка — украдкой.

— Ты что, против нашей дружбы? — первой не выдержала Лисцова.

— Нет, конечно. Просто удивляюсь. Ведь рыжая перешла в клан диких.

— Я ничего не знаю и знать не хочу о политике, — с тоской в голосе произнесла девушка. — С Кристой я случайно встретилась несколько часов назад.

— Случайно?

— Да, именно так. — Ира глянула на него с вызовом. — Ты теперь во всем видишь подвох?

— Ладно, не сердись. Оставим эту неприятную тему. — Парень налил вино в бокалы, подал ей. — В любом случае тебя я действительно рад видеть.

Ира сделала глоток.

— Хотела поблагодарить тебя за приглашение в ВИП–класс, — произнесла она более спокойным тоном.

— А, не за что… На самом деле это дурацкая выдумка Виртуса. Он посчитал, что при теперешнем статусе мне будет опасно учиться в Золотом Орле… И придумал этот класс.

— Он прав, — не сдержавшись, хмыкнула Ира. И, не вынеся недоумевающего взгляда парня, быстро отвела глаза.

Прошло несколько минут. Лешка расспрашивал об одноярусниках, кто и где находится, что делает. За окном стремительно темнело: черный лес вдали подернулся густой сиреневой дымкой, из–за нее тут же вынырнул рожок лунного серпа.

В комнате стало прохладно, и девушка невольно поежилась.

Вордак вспомнил, что совершенно забыл про камин.

— Сейчас будет тепло, — ободряюще сказал он.

— О, было бы чудесно, спасибо.

Парень поднялся и, завозившись подле кованой бронзовой дровницы, на мгновение повернулся к гостье спиной.

Лисцова перевела взгляд на его недопитый бокал. Ее рука медленно потянулась к открытому декольте платья, но кисть замерла на полпути, потому что Вордак тут же обернулся.

Возникла напряженная пауза.

— Что у тебя там? — жестко потребовал он. — Показывай.

— Ничего…

Ее подбородок задрожал, будто она собралась заплакать, а щеки приобрели густой малиновый оттенок. Ира вскочила и даже сделала шаг по направлению к зеркалу, но Вордак одним прыжком догнал девушку и без всяких церемоний засунул руку под лиф платья, выуживая небольшой пузырек с чем–то красным внутри.

Не отпуская жертву, принявшуюся тихонечко всхлипывать, он разглядывал красную жидкость на свет. После чего осторожно понюхал крышечку.

— Любовное зелье? — слегка разочарованно произнес он. — Простое, на одних травах, почти без магии… Признаться, разочарован — Криста обычно более изобретательна… во всем.

— Племянник, ты чрезвычайно груб с дамами. Недаром они сбегают от тебя.

Возле зеркала стоял удивленно–насмешливый Шелл под руку с Кристой. Рыжая красотка выглядела шикарно, впрочем, как всегда: красный атлас платья почти не скрывал стройных ножек на высоких каблуках, медно–рыжие волосы чудесно оттенял золотой гарнитур — серьги, ожерелье и магический браслет, хотя последний ведьмы обычно прячут под одеждой, чтобы лишний раз не показывать свою силу.

— Он перестал нам доверять, — проворковала Криста. Ее глаза смотрели с легкой укоризной.

И Вордак, конечно, почувствовал себя немного виноватым.

— Вино есть, а закуски нет. — Шелл с упреком глянул на кофейный столик. — Ты совершенно не умеешь пить, мой дорогой именитый родственник. А все потому, что уделяешь этому интересному занятию слишком мало времени.

— И не курит, — улыбнулась Криста.

— Ну в этом я его поддерживаю… Бокал коньяка лучше горки табака. — Подумав, поляк вызвал щелчком пальцев блюдо с фруктами и несколькими видами сыра. Щелкнул еще раз — появилась курица в апельсинах, украшенная листиками мяты и барвинка. От кушанья поднимался ароматный пар.

— Ты что, на банкете ничего не перехватил? — Вордак с насмешкой покосился на друга.

— Не успел. — Тот виновато развел руками. — Прекрасные девушки меня отвлекали… и продолжают это делать.

И Шелл первым уселся за столик. Возле него, изящно подогнув колени, устроилась рыжая ведьма. Вордак сел напротив и знаком попросил присесть рядом Лисцову.

— Извини меня, — сказал он с искренним сожалением, поймав ее испытующий взгляд. — В последнее время я действительно стал слишком подозрителен… Но зелье никогда не используй. Любой парень знает, как оно пахнет, и будет потешаться.

— Точно! — поддакнул поляк, насаживая на вилку большой кусок плесневелого сыра.

— Я тебя прощаю, — легко согласилась девушка и, осмелев, нежно поцеловала князя в щеку.

В его глазах заплясали смешинки, к нему явно возвращалось хорошее настроение. Губы Кристы, не перестававшей исподтишка наблюдать за ним, тронула едва заметная улыбка.

Поляк тем временем разлил вино по бокалам:

— За красоту!

Все чокнулись и выпили по глотку–другому.

— Вы разговаривайте, а я тем временем перекушу. — И Шелл приступил к курице.

— Леша, — едва пригубив вино, начала Криста. — Несмотря на пропасть, разверзшуюся между нами после всех этих ужасных событий… я всегда хорошо относилась к тебе. Поэтому меня расстраивает случившаяся размолвка.

Вордак промолчал. И даже бровью не повел.

— Я не знала, что Лютогор замыслил убить твоего отца. — Словно забывшись, девушка сложила руки в умоляющем жесте. — Никому бы и в голову не пришло, что он попытается напасть на правителя в открытую… Я искренне соболезную твоему горю… Нашему общему горю… Я действительно, действительно даже не подозревала об этом.

Вордак молчал, ожидая дальнейших слов.

— Как ты прекрасно знаешь, я живу в его доме. К сожалению, у меня нет выбора… Мне больше некуда пойти… Давным–давно меня выкрали у настоящих родителей и отдали на воспитание Марьяне Несамовитой… К счастью, моя венгерская тетя оказалась колдуньей и приютила меня… Я выросла, но пока что не могу сама себя обеспечивать. Поэтому всецело завишу от желаний Ружены. Я всего лишь беззащитная девушка…

При этих словах Вордак не выдержал и недоверчиво фыркнул.

Криста нахмурилась. Ее карие глаза заблестели, отражая душевную грусть, и она их прикрыла.

— Я знаю твою историю, Криста, — ровным голосом произнес Вордак. — Если помнишь, ты сама рассказывала ее мне… и была так же печальна, как и сейчас. Я по–настоящему сочувствовал тебе и считал, что судьба жестоко обошлась с тобой. Но мне кажется, ты научилась не только защищаться, но и сама наносить удары.

На лице девушки не дрогнул ни один мускул:

— Я не прошу тебя верить мне без оглядки. И понимаю, что беззаботного прошлого уже не вернешь. Но можно избежать ошибок в будущем.

— Что ты имеешь в виду? — мгновенно отозвался Вордак.

— То, зачем я здесь. — Криста открыла глаза и с вызовом глянула на парня. — Я пришла по своей воле, чтобы предупредить тебя… — Ее голос пресекся от тревожного волнения, а лицо вновь смягчилось. — Я узнала о заговоре. Конечно, я не хочу, чтобы мое имя фигурировало при его предотвращении…

— И о чем же ты хочешь предупредить?

— Лютогор открыто нападет на тебя.

— Когда?

— На Купальском балу.

Лешка хмыкнул, переглянувшись с Шеллом.

— То есть сегодня, через несколько часов?

— Поэтому я здесь.

— Но он же не появился на переговорах?

— Он рядом. В лесу.

В абсолютной тишине звякнула вилка, отложенная Шеллом.

— Надо срочно сообщить Виртусу, — тревожно произнес он.

Но Вордак, не сводя глаз с девушки, остановил его требовательным жестом:

— Не спеши… И что ты хочешь за эту информацию, Криста?

Ее лицо приобрело грустное выражение, в глазах блеснули тоскливые огни:

— Доверия.

Некоторое время они пристально смотрели друг на друга.

— Ты, конечно, догадалась, что я подсыпал «честный порошок» в вино?

— Да, — печально улыбнулась Криста.

Шелл закашлялся и, неодобрительно фыркнув, демонстративно отодвинул бокал.

— Если что, я твой настоящий друг и искренне переживаю за тебя, сволочь ты последняя, Вордак!

Подождав, пока обиженный поляк завершит гневное восклицание, рыжая ведьма продолжила в неторопливом тоне:

— Я не препятствовала этому, чтобы вновь завоевать твое доверие, Алексей.

— Как именно Лютогор собирается напасть на меня?

— Вызвать тайного слугу. Извини, но я не знаю, кто это и в чем его сила.

Ребята переглянулись.

— Возможно, тебе и вправду не сказали всего… — медленно произнес Вордак. — Знали, что я устрою тебе проверку… Чтобы ты смогла втереться ко мне в доверие…

— Ты… слишком… подозрителен, — через силу сказала Криста.

Шелл хотел что–то добавить, но Лешка вновь остановил его рукой — девушка явно силилась сказать что–то еще под действием магического напитка.

— Ты должна была втереться ко мне в доверие? — быстро повторил он.

— Да–а–а… да, да, да! Ты прав, черт тебя подери!

Рыжая ведьма выглядела сильно разозленной.

— Значит, не удалось, — абсолютно серьезно произнес парень. — Извини, но я не так наивен, чтобы снова поверить тебе.

— Стоило попробовать, — зло процедила Криста. Ее лицо до неузнаваемости перекосилось от бешенства.

— Как мило, — хохотнул Шелл. — На твоем месте я бы еще чего поспрашивал…

Рыжая ведьма молниеносно взглянула на порядком перепуганную Лисцову, а сама вдруг перегнулась через стол: Шелл не успел ничего предпринять, как был заключен в кольцо сильных рук и награжден агрессивным, но нежным поцелуем.

Лешка так изумился, что раскрыл рот, и его замешательством тут же воспользовалась другая: милая и беззлобная с виду девушка схватила его за руку и вонзила зубы точно в кожу левого запястья.

Брызнула кровь. Зарычав от боли, парень попытался скинуть напавшую, но та держалась изо всех сил, крепко повиснув на его руке, — на пол быстро–быстро закапала кровь. Через мгновение Ира сама отскочила в сторону. Лешка глянул на ее лицо и ужаснулся — на губах девушки пузырилась ярко–зеленая пена.

Он отступил, невольно прижав руку к груди, но тут же отдернул: на белой рубашке осталось пятно ядовитой зелени.

— Шелл… — умоляюще произнес он.

Но поляк не мог помочь. Он медленно оседал на пол, с его лица не сходило ошалелое выражение — Криста вонзила ему в плечо маленький острый кинжал с лезвием, похожим на иглу.

— Ну, девчонки… — укоризненно, из последних сил произнес Шелл и упал.

— Ты его что… того? — Глаза Иры сверкнули страхом. Девчонка как–то странно преобразилась: она выглядела сильно возбужденной — то ли в шоке, то ли на грани нервного срыва.

— Будет долго спать, — пренебрежительно отозвалась Криста. — Сонный порошок на лезвии… Нам этот поляк не нужен. Но и убивать его нет смысла. Нам и так есть от чего отмазываться в будущем. Как там наш милый князь?

И девушки одновременно повернулись к своей жертве.

Лешка чувствовал, как его сознание начинает раздваиваться: мелькали и путались слова, всплывали старые, некогда слышанные реплики, обрывки фраз, вспыхивали бессвязными картинками странные образы, проносились в беспорядочном хороводе воспоминания… Парень силился понять, что же за яд проникает в его кровь через глубокий укус, но сумбур в голове мешал соображать. Единственная мысль, яркая и паническая, остро и болезненно билась в мозгу: он все–таки просчитался, допустил серьезную ошибку. Думал, что проведет рыжую ведьму, а получилось…

Внезапно боль отступила, возникла некоторая ясность в мыслях. Но пропали другие функции: он перестал видеть и слышать.

Криста со злорадством наблюдала, как Вордак мечется по комнате, натыкаясь на предметы, как трет глаза, пытаясь понять, что с ним. Она улыбнулась и, схватив бутылку вина за горлышко, протянула Лисцовой:

— Выпей, тебе это сейчас не помешает.

Иру била мелкая дрожь, поэтому она с благодарностью приняла спиртное и тут же сделала несколько больших глотков подряд.

Тем временем рыжая ведьма щелкнула пальцами. Перед ней появилось небольшое круглое зеркальце в оправе из золотых листьев: на миг повиснув над головой хозяйки, оно поднялось выше и принялось описывать широкие круги по комнате.

— Что это?

— Запечатляющее зеркало… Второе было у Алексы, но его забрали у этой безмозглой. — Девушка цокнула языком от досады. — Но что ни делается, все к лучшему. Два зеркала сослужат нам хорошую службу.

Она победно ухмыльнулась, ее вниманием вновь завладел Алексей Вордак:

— Ах, Леша, Леша, как же ты мне нравился, такой был красавчик.

Вордак застыл, прислушиваясь к ее голосу. Он приложил руку ко лбу, еще не понимая, что с ним, но взгляд его темных глаз уже принимал довольно осмысленное выражение. Неожиданно он напрягся, словно увидел нечто, сильно изумившее его, и выпалил:

— Ты?! Что ты здесь делаешь? Как сюда попала?

Ира, только–только поднесшая бутылку с вином ко рту, так и замерла от изумления.

Криста тоже выглядела ошеломленной.

— Я пришла к тебе… — осторожно произнесла она, хищно и пристально следя за его движениями. — Ты же меня сам пригласил… Поговорить о нас…

В следующий момент Лешка шагнул к ней, требовательно притянул к себе, коротко, но с нежностью поцеловал в губы, а затем сильно обнял, прижавшись щекой к щеке. Вдруг подхватил на руки, закружил по комнате и только через несколько долгих секунд остановился и бережно опустил девушку на зеленый пушистый ковер, так похожий на летнюю траву.

— Я так рад, что ты здесь!

Парень выглядел абсолютно счастливым.

— Действует, — радостно произнесла Ира. — Какое же сильное зелье… Ты мне дашь немножко после всего? То, что осталось?

— Оно сильное, потому что рассчитано на него, глупая! Его нельзя применить к другому.

Лешка немного отстранился, глядя на рыжую ведьму, лежащую возле него на ковре, в большом недоумении.

— Давно ты стала сама с собой разговаривать? — не переставая улыбаться, спросил он. — Ты себя как чувствуешь?

— Он тебя не видит, — задумчиво произнесла Криста, слегка приподнимаясь. — Значит, его сущность выбрала меня… Как это трогательно.

Вордак поморгал глазами, словно только что попал из темноты на свет.

— Я ничего не слышу, — растерянно произнес он. — И вижу как–то не очень…

— Я здесь, милый.

Криста обвила руками его шею и сама прижалась губами к его губам.

— Какой же ты классный, — выдохнула она. — Жаль, что так выходит, но что поделать… — Она вдруг мстительно усмехнулась. — Да и какое–то время у нас еще будет.

Лешка доверчиво прижался к ней, обнял, ласково взъерошил рыжие кудри. На его щеках заиграли ямочки.

— Как же я скучал по тебе… Ты самая красивая. Никто с тобой не сравнится… Я часто думал над этим. В тебе есть нежность и неповторимое очарование, — вдохновенно продолжил Вордак. — Порой они переплетаются с яростью и безрассудностью, и ты становишься еще привлекательнее… Поэтому ты на меня так действуешь, ведьмочка.

Криста застыла. Слушала, не перебивая. Непонятно было, насколько интересны ей речи парня. Скорей всего, она просто не хотела его останавливать, давая выговориться.

Вордак выглядел нормально, из его глаз исчезла тень дурманящего зелья. Он гладил шею девушки, ее плечи и руки, пробегая кончиками пальцев по гладкой коже, и продолжал, продолжал говорить:

— Когда я увидел тебя на Апрельском балу… В таком соблазнительном платье… Не помню, что это было, но что–то очень красивое… Еще тогда подумал, какого черта мы не вместе? Вокруг тебя вечно крутятся… Даже мой… А–а, впрочем, что сейчас говорить? Ты рядом. Моя… желанная.

Ира, так и замершая с бутылкой в руке, с все возрастающим удивлением смотрела на Кристу: та сидела неподвижно и, только подумать, внимательно слушала парня, прикрыв глаза.

А тот все говорил:

— Больше не сбегай от меня, ладно? Мне не нужен Золотой Ключ. Пусть его забирает Стригой. Но тебя я ему не отдам. Потому что мне нужна только ты… больше всего на свете.

И волнительное, немного растерянное выражение сошло с лица рыжей ведьмы, как береговой песок под морской волной. Ее карие глаза, еще затуманенные нежными речами ложной любви, вновь сверкнули решительным, холодным огнем.

Неожиданно сам Вордак ослаб и скользнул вниз на пол, рыжая воспользовалась этим и тут же уселась сверху.

— Милый, — проворковала она, беря его лицо в ладони и целуя в нос, — тебе мешает этот пояс… Сними его… Он так царапается.

Вордак нахмурился. На мгновение в его глазах мелькнуло недоумение, даже испуг, но вскоре взгляд вновь стал безразличным. И все же он сказал:

— Ты ведь понимаешь, мне нельзя. Виртус строго–настрого запретил.

— Но я же отдавала тебе Карпатский Венец на хранение, милый? — В ее голосе хлестнула злость. — А ты не хочешь… Не веришь мне.

На лице Вордака вновь показались ямочки:

— Венец очень шел тебе. К твоим золотистым волосам…

— Черт, как он мне надоел! — взвыла Криста. И тут же спохватилась: — Это я про свой браслет, милый. Он начал жечь… Так ты снимешь свой пояс силы? Я очень прошу тебя…

Она вновь поцеловала его, парень судорожно вздохнул:

— Тебе я не могу отказать. Я тебе доверяю во всем. Потому что знаю — ты мне доверилась бы точно так же.

Стиснув зубы, чтобы промолчать, Криста соскользнула вбок. А Вордак, чуть приподнявшись, быстро избавился от пояса:

— Доверяю тебе охранять его, временно. Ну, скажем, на неделю. Недели нам хватит?

Он рассмеялся и вдруг застонал, схватившись за голову:

— Со мной что–то не так, черт…

— Все так, все так, милый.

Криста аккуратно сложила цепь золотого пояса горкой, и тот исчез. Наверняка положила в личное хранилище.

— Ну а теперь можно поработать для себя… — тихо произнесла ведьма.

— Раздевайся, и быстро! — бросила она Лисцовой. — Тебе придется поучаствовать в занятном спектакле…

— С тобой все в порядке, Таня? — тревожно спросил Лешка.

— Да, милый, — выдохнула Криста. — Тебе сейчас будет очень хорошо… Ты мне веришь?

Продолжая ему улыбаться, она обвила его шею одной рукой, а другой принялась расстегивать его испачканную рубашку. Губы ведьмы нежно касались его лба, щек, носа. Парень закрыл глаза, на лице застыло выражение блаженства. Продолжая целовать, Криста быстрым кивком указала своей соучастнице на его джинсы, одновременно избавляя парня от ремня и расстегивая молнию, — быстро, уверенно, ловко.

— О! То есть я должна буду… — Лисцова густо покраснела. — Но ты же говорила — просто сделать вид, что мы втроем…

Криста, зло сверкнув глазами, кивнула еще раз и вновь указала на расстегнутую ширинку. После чего подняла вверх большой палец и медленно, со значением перевернула его вниз.

— Да я согласна, — торопливо произнесла Лисцова. — Просто спросила на всякий случай…

И, кое–как избавившись от одежды, осторожно присела рядом с парочкой.

— Позируй, старайся, — едва повернувшись, шепнула ей Криста. — Хватит нескольких минут, чтобы наше кино получилось хорошим…

И, не дав недоумевающему парню осмыслить сказанное, Криста принялась еще нежнее целовать его.

Глава 14

ПАН СЕДРИК

Солнце повисло над изломанной горной грядой, когда путешественники пошли на снижение и приземлились на небольшой полянке в лесу.

Как только босые ноги коснулись земли, Каве, полумертвая от усталости, тут же свалилась в траву. Лицо щекотали сухие метелки костреца, мягкая влажная земля пахла прелой листвой и земляникой, где–то рядом лениво щебетали птицы… Она бы лежала так целый день, только бы не подниматься больше в воздух, только бы не летать.

Вокруг мирно шелестел густыми кронами лиственный лес, между силуэтами деревьев, растущих плотно друг к другу, виднелись громадные залежи бурелома и сушняка — давно в этих местах люди не хаживали… Каве лежала ничком, Раскинув крестом руки, и, пока было возможно, вовсю наслаждалась покоем.

— Ну и где это мы? — донесся до ее уха подозрительный голос Тай. — Незнакомая местность… Я никогда не бывала в этих горах.

— Тут безопасно, — коротко ответил пан Седрик.

Они с паном Чахом разлеглись в тени деревьев, подогнув передние лапы под себя и не теряя при этом величественной осанки, — ни дать ни взять два сфинкса на отдыхе.

Одна лишь Тай была слишком взбудоражена, чтобы просто взять и отдохнуть:

— Мы что, надолго остановились?

— Считайте это привалом. — Пан Седрик скосил на чару недовольный взгляд. — Нам следует отдохнуть и поесть… Да и неплохо бы получше узнать друг друга. До финала осталось несколько дней, и нам некуда спешить… Расслабьтесь.

Заинтересованная беседой, Каве перевернулась на один бок и приподнялась на локте. И тут же поймала возмущенный взгляд Тай.

— Что вы имеете в виду, пан советник? — Рыжая чара нетерпеливо переступила с ноги на ногу. — Разве мы не должны ехать сразу в столицу? Ведь благодаря вашему согласию мы сразу попадаем в финал, поэтому нет особой нужды… прятаться? Да и на других участников хотелось бы посмотреть, узнать их сильные и слабые стороны… Успеть подготовиться к финальному туру, в конце концов! — решительно закончила она.

Пан Седрик глубоко и протяжно вздохнул, слегка подпалив траву вокруг.

— Должен вас разочаровать, леди. Раз уж получилось, что некоторое время мы проведем вместе, — его фиолетовый глаз повернулся в сторону Каве, — вам придется терпеть… хм… лучше перефразировать… Иными словами, вам придется принять мои условия. Некий предполагаемый план действий.

— И что же вы предлагаете? — глухо спросила Тай.

— До финала рекомендую пожить в лесу. Тут есть горы, просторные ущелья и крутые овраги — много подходящего места для тренировок, защищенного от посторонних глаз. С едой и чистой родниковой водой проблем не будет, я вас уверяю.

— Но зачем?! — не сдавалась рыжая чара. — Участники финала неприкосновенны, поэтому мы все сможем жить в Фортуне! Причем за счет Чародольца. И для тренировок в нашем распоряжении будет большое турнирное поле.

— Дорогая ведьма, вы связались не с той компанией. Не знаю, помните ли вы очень важный пункт правил: участники финала обретают неприкосновенность только с первого дня самого финала. Но не ранее.

Тай зло фыркнула:

— Интересно, откуда вы так хорошо осведомлены о правилах турнира?

Фиолетовый сверкающий глаз чуть ли не вплотную придвинулся к рыжей чаре:

— Чувствую, пришло время рассказать о себе.

Тай, не выдержав, отступила к подруге. Сама Каве, устав стоять на локтях, устроилась поудобнее: села, подтянув ноги к подбородку. Пан Чах шумно выдохнул небольшую ураганную струю на ближайшее дерево, вызвав большой листвяной дождь, и, положив рогатую голову на лапы, разлегся на траве, как большой домашний пес. По–видимому, только он из их компании всецело доверял пану Седрику в вопросах руководства. Раз тот сказал — остановимся, значит, так и надо. Сказал — будет рассказывать, значит, стоит послушать.

Однако девушки и не решились спорить. Тай опустилась рядом с Каве и приготовилась слушать.

Пан Седрик тут же их огорошил:

— Я сильно не дружен с Чародольским Князем. Можно сказать, мы враги с ним, давние и заклятые. Вот почему не могу появиться в столице вплоть до самого Чаклуна. Если я покажусь в тех местах ранее, он меня схватит и засадит в свои подземелья надолго… Вот почему наш король, пан Вужык, был так рассержен на твое предложение, ведьма Каве. Если бы не мое согласие идти с вами, вы бы бесславно полетели со скалы. Поэтому на будущее советую быть более дипломатичными в переговорах с высшими чинами: королями, князьями и прочими предводителями. Прошу заранее простить, что вынужден поучать.

— Почему это Чародолец может вас посадить? — не сдержалась Тай. — Вы что–то нарушили? Насколько мне известно, драконороги не вмешиваются в дела людей и мы отвечаем вам тем же.

— Это старая история.

— Так, может, расскажете ее нам? — полюбопытствовала Каве. — Времени–то много…

Драконорог, вновь покосившись на девушку, склонил голову в знак согласия:

— Я был у Чародольского Князя на службе, но после одного неприятного события отказался ему служить.

Видя, что пан Седрик не торопится продолжать, Каве терпеливо спросила:

— Так почему же вы ему отказались служить?

Драконорог вскинул голову:

— Я узнал, что он собирается уничтожить мой родной мир… Ваш, леди.

— Вы родились в Карпатах?! — изумилась Каве. — Давно?

— Да и да.

— И знаете о планах Рика Стригоя! — спохватилась Каве. — Выходит, вы действительно ему служили.

— Я рад, что вы это поняли, леди. Хотя я мог узнать об этом из вашей мыслечувствующей ленты.

Тай вновь переглянулась с Каве.

А та подумала, как все–таки сложно вести беседы с драконорогами. Так и норовят улизнуть от темы в сторону и сбить с толку.

И спросила со всей осторожностью:

— А что вы еще знаете о планах Чародольского Князя?

Тонкий серебряный рог описал дугу: пан Седрик покрутил головой, собираясь с мыслями.

— Если Карпаты исчезнут, пропадет и сам Чародол. Князь об этом не знает. Да и не поверил бы… Когда ослеплен жаждой мести и пылаешь гневом — не видишь очевидных вещей, не веришь даже в самое возможное, в самое простое и реальное.

Заметив, что девушки потрясены его словами и не собираются прерывать, пан советник неторопливо продолжил:

— Древние драконороги знали секрет рождения и гибели миров и передавали из поколения в поколение. Но, к сожалению, эти знания затерялись в веках. Возможно, что к счастью. Такие секреты лучше держать подальше от горячечных умов вроде стригоевского.

— Но как же защитить миры, не владея этим знанием? — продолжала спрашивать Каве, всерьез заинтересовавшаяся беседой. — Возможно, стоит все–таки рассказать Чародольскому Князю о последствиях? И он оставит свою ужасную затею в покое…

Пан Седрик помолчал.

— Раз уж мы с вами в одной компании, леди, и ратуем за общее дело, я должен открыть небольшую тайну. Был один человек, который узнал о секрете рождения и гибели пространств… Я говорю о госпоже Мендейре, матери Чародольского Князя. Она погибла из–за этого знания. И погубила великий Златоград.

Браслет Каве неожиданно и резко оледенел, причем весьма ощутимо — плечо девушки как сдавило морозным обручем. Но вскоре холод отступил, и Каве, изумленная столь необычным проявлением чувств браслета, стянула его, чтобы растереть обмороженное место. Обычно серебряная яшерка с изумрудными глазами жгла руку, если советовала обратить внимание на что–либо или кого–либо… И вдруг — морозный холод…

— Вот почему Рик Стригой так жаждет вернуть Златоград, — пробормотала она. — Чтобы узнать этот секрет…

— Да. — Фиолетовый глаз пана Седрика сфокусировал взгляд на плече девушки, с интересом присматриваясь к ее попыткам хорошо растереть плечо. — И навеки закрыть проход в Карпатский край… Через Дверь в Скале — один из тайных проходов между миром Земли и миром, к которому принадлежит Чародол. Просто закрыв Дверь в Скале, можно спастись от массовых переходов людей из одного мира в другой. Но одиночные ультрапрыжки все равно будут возможны. Другими словами, умелые колдуны и так смогут перемещаться между мирами, а вот Дверь в Скале позволит пройти в другой мир любому туристу, имей он такое желание.

— Откуда вы про это знаете? — Любопытство Каве сменилось недоверием. — И почему нам так прямо и открыто все это рассказываете?

— Я увидел истинный Золотой Ключ на вашей шее.

Девушка инстинктивно скользнула рукой к вырезу платья. А Тай охнула, прикрыв рот ладошкой.

— Еще в тот миг, когда вы показывали мне магический браслет, — невозмутимо продолжил пан Седрик. — И я тут же почувствовал его, Ключ. Вот почему я согласился помочь вам в турнире. Я связан с этим Ключом давней клятвой.

Мысли Каве завертелись в быстром хороводе. Великий Мольфар наверняка знал об этой связи — драконорога Седрика и Золотого Ключа. Так вот почему он хотел, чтобы Каве участвовала в Чаклуне! И вот почему браслет посоветовал выбрать старшего советника…

— Вы выиграете этот турнир с моей помощью.

Тай, мгновенно оправившись от изумления, возмущенно фыркнула и вскочила на ноги.

— Вы так уверены в себе? — едко спросила она.

Тонкий рог пана Седрика медленно переместился в сторону рыжей чары.

— Я участвовал в Чаклуне всего лишь раз, уважаемая чара. И привел Рика Стригоя, которого вы знаете только под титулом Чародольского Князя, к победе. Вот почему он не будет в восторге, когда ведьма Каве прилетит со мной на нынешний Чаклун. А если выразиться точнее — вид нашей пары доведет его до белого каления.

Тай от изумления, казалось, язык проглотила.

— Вы говорите о самом первом Чаклуне? — недоуменно произнесла она. — Так если вы тот самый… ага. Ой, извините меня… Ну ладно, да… То есть простите, конечно, я же не знала…

Судя по ее лицу, рыжая чара сильно расстроилась. Каве почувствовала себя неловко. Поэтому, за неимением лучшего средства, она решила сменить тему:

— Я думаю, уважаемый пан Седрик, мы с вами составим интересную турнирную пару. Так уж получилось, что я тоже хотела бы встретиться с Чародольским Князем как можно позже…

— Я знаю об этом, — склонил голову пан Седрик. — Из ваших мыслечувств.

Только Каве хотела задать своему турнирному товарищу один каверзный вопрос, как ее перебили:

— Так вы правда тот самый драконорог?! Но этого не может быть!

Тай так разволновалась, что подошла к пану советнику чуть ли не вплотную. Замерев от восторга, она внимательно разглядывала его серебристый рог, похожий на острие тонкого кинжала.

— Вам же тогда должно быть… э–э–э… ну это… Нет, все–таки не может быть!

— Еще как может! — вмешался вдруг пан Чах. — Еще до своего долгого заточения, воспетого в наших легендах, когда пан советник славился на весь свет мастерством изготовления…

— Ведьма Каве должна выиграть! — недовольно глянув на Ветротретьего, перебил пан Седрик. — Чтобы получить право пожелания победителя. Единственный шанс прижать к земле Чародольского Князя.

— Какого заточения, пан советник? — Каве быстро словила ускользающую мысль за хвост. — Про что это говорит пан Чах?

Пан Седрик Камнетретий рассерженно выдохнул дым.

— Пан старший советник лишь недавно вернулся в Скалистую пущу, — простодушно пояснил пан Чах. — Какая же была радость! Драконороги все как один праздновали возвращение великого героя, пострадавшего от людской колдовской руки.

Наконец–то хоровод мыслей замедлился и сложился в одну слабую догадку… Каве сосредоточилась и…

— Не сильно старайся, Каве, — устало сказал пан Седрик. — Я готов признать, что ты опять меня разгадала.

— Ну и ну, — ошеломленно произнесла девушка. — У Великого Мольфара столько обликов, что впору растеряться!

— Да, не зря Марьяна одарила тебя браслетом, ведьма. Ты быстро учишься.

Пан Седрик выглядел довольным и раздосадованным одновременно.

— Но зачем был этот цирк?! Почему сразу не признался? Сколько волнений избежали бы!

— Если ты имеешь в виду собрание у драконорогов, — охотно произнес пан Седрик, он же Великий Мольфар, — то все прошло наилучшим образом. Я получил шанс участвовать в турнире на законных основаниях и теперь смогу помочь тебе выиграть его. Ты будешь победительницей. А уж после все будет зависеть только от тебя.

Каве невольно оглянулась на Тай — рыжая чара пребывала в самом прескверном состоянии духа, какое только можно вообразить.

Пан Седрик вновь глубоко и шумно вздохнул, выпуская желтые струи густого дыма:

— Не беспокойтесь, уважаемая чара Тай. Чародольский Князь сделает все, чтобы ведьма Каве не выиграла этот турнир. В любом случае у вас будет шанс себя показать. Знайте, что великая Чакла всегда приезжает на состязания и следит за ходом событий от начала до конца. Если она и согласится выбрать себе учениц, то за умение и мастерство, вне зависимости от распределения мест в турнирной таблице.

Тай, по–прежнему смущенная, но уже не такая недовольная с виду, пожала плечами.

— И еще… — Пан Седрик склонил рогатую голову и внимательно глянул на чару: — Вы же понимаете, что Каве неспроста попала к вам в землячество. Помогла убежать из тюрьмы и, наконец, добыть белоголовое сокровище.

Рыжая чара хмыкнула:

— Еще как понимаю! Я с самого начала знала, что такие подарки судьба дарит не просто так. Именно поэтому, включая, конечно, мою искреннюю симпатию к ней, я спасла Каве от своего деда, от Чернозуба. Видите ли, он захотел обменять ее на золото Чародольца.

Пан Седрик неожиданно хохотнул.

— Вот старый жмот! — Из его пасти вырвались веселые дымные колечки. — Всегда был жаден и расчетлив, сквалыга… И давал же обещание, что не подведет меня! И все–таки, уважаемая чара… Я хотел вас лично просить о помощи и всяческом способствовании нашему делу. Речь идет о легендарном Золотом Ключе, висящем на шее вашей новой подруги. Каве должна выиграть. Чтобы, используя право желания победителя, открыть Золотым Ключом единственный предназначенный для этого сундук. Иначе Стригой сам сделает это, и мы вряд ли узнаем, что же там спрятано. И тайна рождения–гибели миров так и останется для нас древней, забытой навеки тайной.

— Значит, — медленно произнесла Каве, — драконороги хотят узнать, что именно и каким образом объединяет Карпатский и Чародольский края? В этом и состоит секрет рождения и гибели миров?

— Да, где–то так. — Пан Седрик почтительно склонил голову. — Драконороги владеют многими волшебными знаниями, нам доступны практически все науки и ремесла из области стихийной магии… Но великого секрета соединения миров, их рождения и гибели мы не знаем.

Пан Седрик передохнул и вновь продолжил еще более вдохновенно:

— Когда–то я был так близок к разгадке этой тайны, но допустил серьезную, непоправимую ошибку… и просидел на цепи в горе долгие годы. Теперь, как вы понимаете, права на следующий промах у нас нет… Поэтому мне хотелось бы знать ваше решение.

На Тай уставились три пары глаз: Каве, Седрик и пан Чах, явно заинтригованный речью пана советника, ждали ее ответа.

— Ну–у, если так, — протянула рыжая чара. — Если вы посвятите меня в подробности… например, про этот Золотой Ключ, — девушка косо глянула на Каве, — то я попробую помочь вам. Короче, я с вами. Да и куда ж денусь? Как вы сами недавно сказали — мы в одной компании.

— Вот и договорились. — Пан Седрик встал на все четыре лапы. — А теперь, если не возражаете, сделаем небольшую тренировку.

— Сейчас?! — изумилась Каве. — Но мы же летали целый день?!

— Хотя бы поесть, — поддержала Тай. — Я плохо соображаю на голодный желудок.

Но пан Седрик, он же Великий Мольфар, был непреклонен. Главным по лагерю назначили пана Чаха: тот должен был поймать какую–нибудь съедобную живность, развести небольшой костер и соорудить навес из веток для ночлега. Получив приказ, Ветротретий молча поклонился пану советнику и тут же исчез в темноте лесной чащи.

Для начала пан Седрик показал Тай несколько интересных ударов ножом. Как оказалось, у рыжей чары был свой боевой нож — с короткой рукоятью и чудным, сильно загнутым лезвием. Мольфар оставил Тай упражняться на почерневшем и ссохшемся от времени дубе, росшем неподалеку, — дерево было мертвым, имело искривленный, но крепкий еще ствол со столетней корой.

После этого пан Седрик заставил Каве вытащить из астрала свой градовой нож — подарок прабабки Марьяны. Это невзрачное с виду оружие могло, не касаясь противника лезвием, наносить удары с расстояния.

— Я помогу тебе в воздушной битве, — сообщил он. — Но если вдруг тебя скинут на землю, ты сможешь обороняться только этим ножом.

Пан Седрик обернулся любимой своей ипостасью — седым стариком благодушного вида, и, аккуратно взяв у девушки градовой нож, принялся показывать удары — прямые, сбоку, с кругового разворота или снизу, исподтишка, тут же поясняя, что они могут значить и как их применить.

— Сила градового ножа идет от земли — одного из пяти первородных элементов. Если тебе будет противостоять ведьма с таким же оружием, постарайся твердо стоять на земле. А если почувствуешь, что защита слабеет под действием особо сильной магической атаки, то падай ничком, главное — не выпускать из рук градовой нож и земля всегда защитит тебя.

Тренировка закончилась лишь за полночь. Наскоро проглотив пожаренный паном Чахом кусок кроличьего мяса и запив нехитрую снедь холодной водой из родника, девушка улеглась под навес из веток, заботливо устроенный тем же Ветротретьим, и мгновенно забылась крепким сном. Тай давно спала рядом.

Мольфар тихо подошел к ним и укрыл обеих невесть откуда взявшимся одеялом. После чего улегся посреди полянки и замер, чутко прислушиваясь к лесному многоголосью ночи. Пан Чах дежурил рядом у костра.

Глава 15

СЛУГА ЛЮТОГОРА

Он чувствовал себя, как после тяжелой болезни. Как будто пролежал долго–долго в постели и давно не выходил на дневной свет.

В комнате был настоящий бардак. Возле погасшего камина лежал опрокинутый набок кофейный столик, подле него на полу рассыпались кучей остатки сыра и курицы вперемешку с осколками стекла. И хуже всего — бутылка вина со стекшей на любимый травяной коврик красной лужицей…

Постепенно к нему возвращались нормальная ясность зрения и слуха, ушло головокружение, и он смог более–менее понять, где же он находится. Минут через десять ушло онемение пальцев и передвигаться стало намного легче. Слегка подташнивало, но все же он потихоньку приходил в себя.

Лениво и медленно, словно продираясь по субастралу, он пытался привести себя в порядок, а заодно вспомнить, что с ним такое произошло. И, когда образы недавнего прошлого действительно стали проступать в его памяти один за другим, формулируя все более четкие картины, Алексей Вордак ужаснулся.

Случилось самое страшное: он потерял отцовский пояс… И как! Проклятая рыжая… Лешка зарычал, вспомнив, как именно это случилось. Наверняка зная, что князь под присмотром Шелла с двумя девушками, маг Виртус из тактичности не приставил к ним охрану. Да и что может произойти плохого в обществе двух юных прелестниц? Криста Соболь все рассчитала и в этот раз действовала не одна.

Но времени думать о случившемся не было. Надо как можно скорее найти Виртуса. Придется рассказать ему все в подробностях. Понятно же, кому услужила Криста… Ну как он мог так попасться!

Сердце билось будто заведенное, готовое разорваться от досады и злости; его захлестывал горячий стыд и хотелось разнести все на куски — зеркало перехода уже пострадало.

Лишь когда на него осыпался осколочный дождь и предстала перед ним расколоченная рама, парень опомнился.

Надо взять себя в руки.

Часы на стене показывали полпервого ночи, а значит, Купальский бал уже начался. Даже странно, как он не слышал раскатов фейерверка, которым планировали открыть это событие? Хотя, если он пролежал здесь около двух часов без памяти, то ничего удивительного.

В коридоре, ведущем в центральное крыло Черного замка, давно и настойчиво дребезжал звонок — Карпатского Князя вызывали на празднование. Наверное, Виртус сильно беспокоится… И где же Шелла носит? Странно, ведь он тоже был на «вечеринке»! Все ли с ним в порядке? Ведь Криста могла и убить его…

Полный самых тревожных мыслей, Вордак толкнул парадные двери, да так и застыл на месте.

В нос ударил тошнотворный запах спекшейся крови и ржавчины, сильно воняло свечной гарью и дымом, и над всем этим витал слабый аромат мяты и лимона, еще более усиливая гнетущее впечатление. В зале царил полумрак и стояла непривычная тишина, отовсюду поднимались из перевернутых медных чаш серовато–белые струи дыма.

Неожиданно вспыхнул свет. Он был настолько ярким, что князь поначалу зажмурился.

Оказалось, это зажглась самая большая люстра на потолке. Огни ее свечей мгновенно отразились в тысячах зеркальных и витражных осколков, густо усыпавших паркет. Все зеркала перехода были расколошмачены вдребезги, и даже самое большое из них, между каминами, заговоренное еще старшим Вордаком, покрылось густой сеткой трещин. Вот один крупный кусок отвалился из середины, нехотя полетел вниз, но, осыпаясь мелкой крошкой, упал почти бесшумно — парень проследил за ним взглядом. После чего с большой осторожностью осмотрел торжественную залу, пытаясь найти хоть каких–то людей, знакомых, слуг–призраков, — спрятавшихся за буфетами с посудой, за диваном или даже в камине. Но здесь не было ни души.

И тогда, возникнув из–за каминного угла, выступила фигура в темном плаще, подбитом кроваво–белым мехом, — любимом наряде предводителя диких, для особых случаев. А за ним — еще двое, в одинаковых черных мундирах. С левой стороны, возле разбитых вдребезги перемещающих зеркал, вспыхнуло странное мерцание. Кажется, в залу пригласили еще одного зрителя для будущего представления — этот человек был заключен в странный кокон из воды, овальной формы, похожий на здоровый мыльный пузырь. Да это же…

— Виртус!

Парень инстинктивно сделал шаг к нему, но застыл, потому что Лютогор тотчас двинулся наперерез, а за ним и его сыновья.

— Стой! — донесся глухой голос Виртуса. — Не приближайся к нему! Ни в коем случае!

Белоголовый колдун изо всех сил боролся с тонкими, но прочными стенками диковинной тюрьмы, но без особого успеха: водянистая масса колыхалась в сильных вибрациях, меняла форму, вспыхивала каскадами красных вспышек, но не отпускала своего пленника.

Вордак послушался опекуна и тут же отступил к стене, поближе к окну.

— Здравствуй, сынок, — тепло улыбнулся ему Лютогор. — Я слышал, ты шибко видеть меня хотел? Ну так вот он я.

Лешка молчал. Несмотря на ярость, испытываемую им при виде самого лютого врага, он понимал, что допусти сейчас малейшую ошибку, одно неверное действие — и это будет стоить ему жизни.

— Что–то он неразговорчив, — подал голос Левий. — Неужели успел обделаться?

— Оставь ему эту радость, скоро он не сможет даже пугаться, не то что пачкать штанишки. — Марк вышел вперед. — Как жаль, что я не могу убить тебя, — повел он дальше. — Из–за договора… Но запомни, и ты не можешь напасть на нас — из–за него же. Тем более что ты сделаешь без отцовского пояса? Разве что покусаешь нас.

Эта мысль почему–то развеселила всю компанию — троица заржала в полный голос.

Вордака это взбесило. Но он постарался сохранить холодную голову и сказал ровным тоном:

— Если кто–либо из вашей троицы или вашего близкого окружения нападет первым, то смогу.

— Ты выучил наизусть? Какой молодец. — Марк зло усмехнулся. — Надо было раньше думать, что подписываешь.

— Не издевайтесь над мальчишкой, ему и так нелегко.

И повелитель диких, осклабившись, медленно, короткими шажками двинулся к Вордаку.

Лешка чувствовал себя довольно сносно и был готов к бою. Но неужели Лютогор действительно нападет первым? Но в этом случае магический договор накажет его: печать с ящерицей проникнет ему в сердце и разорвет на части.

По–видимому, Виртус был того же мнения.

— Ты подписал договор! — Его голос прорывался еле–еле из–за стенок радужного пузыря. — Клятва накроет тебя! Если ты хоть пальцем тронешь князя, то сгоришь дотла!

— Ну–ну–ну, дорогой Виртус. — Лютогор остановился и осуждающе покачал седой головой. — Разве я сказал, что сам убью его? Нет. Клятву я не нарушу. — И он ощерился, словно дикий зверь.

— Используй отцовский пояс! — изо всех сил выкрикнул Виртус. — Пояс защитит тебя!

На бледных губах Марка заиграла гаденькая улыбка. Левий, не скрываясь, расхохотался. Но сам Лютогор остался серьезен:

— Виртус, да ты не в курсе! Твой князек был столь великодушен, что отдал пояс силы на недельку моей прелестной новой родственнице. Она может даже отдарить его или продать. Вот какой хороший и щедрый мальчик твой воспитанник.

Белоголовый колдун так изумился, что на миг прекратил попытки освободиться:

— Ты рехнулся, Лютогор?!

Повелитель диких не выдержал и загоготал во весь голос, и его сынки вторили ему.

Взбешенный их смехом, Вордак в один миг поднял тучу зеркальных осколков и закрутил вокруг себя в сплошное пылающее кольцо луньфаер. Но, помня о подписанном договоре, не спешил метнуть огненную спираль в мерзкую троицу, иначе клятва настигла бы его самого. Скорей всего, Лютогор этого и добивался — разозлить парня, чтобы тот напал первым.

— Красиво! — перестав смеяться, одобрил Лютогор. — Мощно, пусть и малоэффективно в данной ситуации. Ты смотри, даже без отцовского пояса в тебе есть кое–какие силенки. Я бы даже тебя усыновил, ты же теперь сирота…

Его лицо перекривилось от злобного торжества.

— Что тебе надо?! — не сдержавшись, проорал Лешка. — Зачем приперся?!

— И действительно, зачем? — Предводитель диких сделал вид, что задумался. — Ах, ну да! — Он картинно хлопнул себя по лбу, словно бы только что вспомнил. — Да затем пришел, чтобы представить юному князьку моего слугу. Я нашел его в дремучем лесу, когда тот подыхал без свеженькой пищи… Так что вряд ли можно сказать, что эта тварь из моего окружения. Видишь, я не нарушаю клятву, мой друг Виртус!

И он победно усмехнулся.

— Театр по тебе плачет, Лютогор. — Маг Виртус яростно сплюнул себе под ноги. — Погорелый театр!

Лешка невольно признался себе, что никогда еще не видел польского дядю таким разгневанным, — казалось, белоголовый колдун вне себя от бешенства. Конечно, у него были на то основания. Несмотря на катастрофическую ситуацию, в которой он оказался, Вордак невольно подумал с содроганием, какая же его ждет порка.

— ЧУПАКАБРА!

Одновременно с этим вызовом радужный пузырь разорвался тучей мелких водяных брызг и маг Виртус наконец оказался на свободе. Издав короткий победный клич, он выхватил из личного астрала длинный меч с ярко вспыхнувшим зеленым светом клинком и ринулся на Лютогора.

Но Лешка не смог наблюдать за развитием их боевых действий, потому что у него появился собственный враг.

Никогда еще он не видел столь мерзкой твари. Более всего монстр походил на крупного кенгуру с растущими вдоль хребта острыми, в ладонь длиной, шипами вплоть до самого кончика длинного хвоста — узкого, безволосого, как у крысы. Мало того, чудовище имело собачью морду с сильными челюстями и выпуклые глаза без век — янтарно–желтые, с черными узкими зрачками. Довершали образ короткие передние лапы, прижатые к туловищу, и мощные задние ноги. Чупакабра зарычал, обнажая три длинных острых клыка и, тяжело замахнувшись, совершил гигантский прыжок к жертве.

Лешка со всех ног помчался по зале, разметая осколки в стороны, и зверь черной молнией метнулся за ним. Вслед парню несся насмешливый хохот братьев, с большим удовольствием наблюдавших за его схваткой с диковинной чупакаброй.

Вордаку удалось влезть на выступ каминной полки, а оттуда перейти на самый верх книжного шкафа. Пробежав по нему, он бесстрашно спрыгнул, ловко уцепившись за штору, но бархатная ткань не выдержала его веса и оборвалась.

Он даже не успел толком подняться.

Зверюга мгновенно настигла человека — прижала к полу и вонзила все три клыка ему в ногу. Лешка закричал от чудовищной нечеловеческой боли. Но чупакабра продолжил гнусное дело: прижав тело парня передними лапами, вдавив в острое стеклянное крошево, принялся медленно и с наслаждением пить кровь из его раны.

Сознание играло с ним, то ускользая, то проявляясь особенно нестерпимо, он уже не кричал, даже не стонал — вместе с уходящей жизненной силой гасло желание сопротивляться, даже боль притуплялась. Где–то истошно закричал Виртус, но гораздо хуже было слышать такое близкое, такое довольное причмокивание твари.

Да, Лешка с детства знал об этом гаде. В народе его называли звериным вампиром, чаще всего он нападал на коз, овец, собак, но когда был голоден, мог напасть и на человека. Ужасный вид чупакабры дополнялся его умением быстро бегать и, настигнув жертву, полностью обескровливать ее. Считалось, будто все эти твари вымерли, но вот Лютогор где–то раздобыл одного…

Внезапно тварь прекратила свое занятие и, принюхавшись уродливым собачьим рылом, тихо и злобно зарычала. Лешка, в последнем отчаянии пытавшийся привстать и скинуть с себя зверя, поднял мутный взор и довольно четко увидел, как через окно влетела в зал большая белая птица и закружила возле центральной люстры.

Чупакабра зарычал еще громче и, не без сожаления оставив свою жертву, пристально следил за новым врагом. Лешка чувствовал, как в сильных ударах бьется рядом крысиный хвост зверя.

Орел казался огромным, размах его крыльев наверняка достигал трех метров. Вот он издал негромкий крик — хриплый и какой–то лающий, с примесью вороньего карканья, и камнем ринулся вниз. Лешке казалось, что орел несется на него, словно диковинный самолет, выпуская свое «шасси» к земле, чтобы окончательно приземлиться и добить раненого князя.

Но вот чудо: когти аккуратно, но цепко схватили его за плечи, и на смену дымной и тошнотворной атмосфере зала пришла разительная ночная прохлада. Свежий воздух вскружил голову получше любого лекарства. Лешка летел в частичном сознании, даже несмотря на боль — яркую, не затихающую, ослабляющую с каждой минутой.

Ему было все равно, друг его спас или враг, — лишь бы подальше от страшной трехклыкой звериной морды…

Глава 16

НОЧЬ В ЛЕСУ

Пан Седрик Камнетретий разошелся не на шутку: день и ночь гонял он своих подопечных по лесу, до седьмого пота.

Рано утром, когда спали даже певчие птицы, их компания вставала и девушки шли за сухим деревом для костра. Каве сразу же вспоминала об учебе у старой карпатской ведьмы Олеши, когда, будучи Таней Окрайчик, девушка жила в горах, в простом деревянном доме. И вот так же рано встала, и тренировалась целыми днями, получая синяки и ссадины, и обучалась треклятому руническому письму, и ходила босыми ногами по холодной с утра земле…

Но сейчас, несмотря на ранний подъем и тяжелые физические тренировки, имелись свои прекрасные плюсы. Например, хорошая компания. И, конечно, кофе.

Пока пан Седрик, обратившись стариком — излюбленной своей иллюзорной личиной, готовил сей чудесный напиток в жестяных кружках, Каве и Тай летали на спине пана Чаха. Держаться приходилось изо всех сил, цепляясь руками — за один из костяных гребешков, и ногами — протискивая голые ступни между чешуйками, иначе во время исполнения очередного лихого трюка наездник просто рисковал свалиться наземь.

Ветротретий обожал летать. Бесстрашно рассекая над лесом, он закладывал крутые виражи, выделывал лихие кульбиты — кружил, планировал, падал, вертелся, то резко уходя в пике, то вновь взмывая под самые облака. Любимым его развлечением было следующее: он несся прямо на деревья, встающие на пути нерушимой стеной из тесно переплетенных стволов, решеткой из веток и сучьев. Перед самым барьером, когда у Каве сердце от страха трепыхалось, как загнанный в ловушку зверек, драконорог резко уходил в сторону и, довершая сложный маневр, падал с разгону в озерную воду. После чего выныривал с хриплым трубным визгом, поднимая фонтаны мелких ледяных брызг.

После таких тренировочных полетов девушки возвращались злые, мокрые и сварливые. Но кружка кофе мгновенно всех примиряла, даже пан Чах любил вылакать одну–другую, причем делал это в своем истинном, драконорожьем облике. Подлинным удовольствием было смотреть, как он раз за разом опрокидывает ароматный напиток себе в пасть и, жмурясь от наслаждения, пускает белые колечки дыма из ноздрей.

Как уже говорилось, возле их стоянки оказалось красивое горное озеро. Его особенностью был идеально круглый островок посередине, густо заросший терновником. С большой высоты он казался гигантским круглым глазом — будто из–под земли косилось на тебя странное, жуткое, чертовски любопытное чудище.

Именно здесь, на берегу, проводились основные тренировки перед турнирными боями.

Пан Седрик выделил их основное направление — в первую очередь Каве училась владеть градовым ножом. Девушка помнила, какие сложные магические финты вытворяла Криста при их последней драке, и горела желанием научиться подобным фокусам как можно скорее. Градовой нож — это хорошее оружие для настоящей ведьмы. Его лезвие разит с расстояния нескольких метров от жертвы. Один ловкий замах — и противник падает, поверженный, так и не успев ничего предпринять. Когда–то эти ножи использовали древние маги — мольфары, причем зачастую для мирных целей. Например, чтобы предотвратить ненужный дождь или развеять бурю, губящую урожай. Стоя на земле, мольфар резал ножом тучу на мелкие клочки, рассеивая туманные обрывки по ветру, и после этого на небе вновь сияло солнце.

От страшного оружия спасала только земля — мать всей природной магии. Чтобы защититься от магического удара градового ножа, следовало упасть ничком на землю — и разящее с расстояния лезвие не причинило бы вреда.

Но в Чаклуне все основные бои происходят в воздухе. Вот почему ведьме, вздумавшей принять участие в состязаниях, следовало освоить две вещи: полеты на крутых виражах и технику владения градовым ножом. Последнее пригодится, если тебя все–таки скинут на землю.

Пан Седрик показал Каве несколько простых, но эффективных ударов. Больше всего ей запомнился удар крученой петлей: следовало нарисовать в воздухе восьмерку таким образом, чтобы голова противника попала в верхнюю часть, и тогда послать сильный магический удар вроде мертвого огня. Магия этого удара крепко смахивала на действие волшебного браслета или Карпатского Венца, когда объект для иллюзии брался в кольцо магического обзора.

После тренировок вся компания купалась в озере, причем девушкам доставалось укромное место за камышами: спокойная, тихая заводь с прозрачной, пусть и холодной водой — где–то на дне бил родниковый ключ.

Наконец–то настал тот самый вечер перед вылетом на турнир в столицу Чародола, Фортуну. Завтра им предстоит сразиться с другими чарами за право войти в десятку лучших пар финального круга. До этого момента Каве не принимала всерьез свое личное участие в лучших магических соревнованиях другого волшебного мира. Но теперь, слушая Тай, взахлеб рассказывающую все истории, которые только были связаны с Чаклуном, госпожой Чаклой и, наконец, Чародольским Князем, причем половина — явно вымышленные, девушка начала нервничать. А что, если она не справится? Если упадет на землю от первого же удара? Подведет Мольфара, а ведь он так на нее рассчитывает… Или ее поражение — тоже часть каких–то его планов? Кроме того, нельзя забывать, что Рик Стригой — его серьезный враг, которому он желает отомстить. Поэтому вся затея с Чаклуном выглядит очень рискованной и для самого пана Седрика. И много–много других тревожных мыслей заполонили ее разум. Другими словами, у карпатской ведьмы начался «сценический» мандраж.

Тай стала относиться к ней несколько по–другому. Узнав, что Каве увела тот самый легендарный Золотой Ключ прямо из–под носа великого Чародольца, рыжая чара преисполнилась к ней большого уважения и теперь посматривала на свою подругу с особым любопытством — та часто ловила на себе ее долгие оценивающие взгляды.

Помимо опасений из–за Чаклуна Каве еще больше волновал другой вопрос: завтра она встретится с Риком Стригоем… И наверняка у них состоится разговор один на один. Что он ей скажет? И что придется говорить ей самой? Ой–ой, что будет…

А пока был теплый летний вечер. Где–то громко и трудолюбиво стрекотали кузнечики, важно ухали совы и всполошенно вскрикивали неизвестные птицы. Пахло грибами и земляникой, в воздухе витал тяжелый аромат лесного мха и сухих листьев.

Пан Седрик затеял жарить сосиски на прутиках — очевидно, такое занятие его расслабляло или же он просто любил это блюдо. Впрочем, никто не возражал против сосисок.

Сев на вязанку хвороста чуть в стороне от костра, Каве попыталась отослать чашечку кофе, чтобы вновь связаться с Лешкой. Несколько дней назад она получила ее, как только позвала, — маленькую, золотую, такую знакомую, но кофе в ней давно и безнадежно остыл. Правда, у ручки болталась записка с настойчивой просьбой связаться с ним, Алексеем Вордаком, во что бы то ни стало. Но когда Каве попыталась отдать чашечку обратно, у нее ничего не получилось. То ли она неправильно заклинала, то ли что–то приключилось с каналом связи.

Помимо этого у нее появилось смутное предчувствие, легкое и неясное ощущение тревоги. Кто знает, что сейчас происходит в Карпатском княжестве? Поэтому, как только выдавалась свободная минутка, девушка упорно, раз за разом, повторяла свой эксперимент.

В этот раз ее усилия были замечены.

— Над чем ты колдуешь, Каве? — спросила Тай.

— Хочу отправить записку в Карпаты, — нехотя буркнула та.

— Интересно кому? — усмехнулся в седые усы пан Седрик.

Каве промолчала, зная, что от драконорога и так ничего не утаишь и он просто иронизирует.

А вот Тай заинтересовалась. Она пододвинулась ближе.

Проклятая чашка не желала исчезать.

— Возможно, что–то нарушилось между мирами, — подумала вслух рыжая чара. — Или ты неправильно произносишь…

— Или дома что–то случилось, — невозмутимо добавил пан Седрик.

Каве сердито хмыкнула:

— Может, он просто не хочет говорить.

— Ну–у, я бы на его месте давно обиделся, — заметил пан Седрик, ловко орудуя прутиком с подрумянившимися сосисками. — Шутка ли — взять и сбежать. Да еще в Чародол. Да еще с Ключом…

— О чем вы? — Тай изнывала от любопытства. — От кого сбежать–то?

Пан Седрик вкратце изложил историю Золотого Ключа: от своего заточения в горе Кровуше до побега Каве через Дверь в Скале, тактично опустив участие во всем этом безобразии самого Карпатского Князя.

Видя, что никто не намерен посвящать ее в подробности, Тай уныло спросила:

— Послушай… А помнишь, ты отобрала зеркало у той ненормальной девчушки? Такое необычное, в золотых листиках… Можно на него взглянуть?

Каве мгновенно исполнила просьбу, искренне желая занять рыжую, чтобы та отцепилась и дала наконец возможность вернуться к золотой кофейной чашке.

Тай, усевшись поудобнее, смахнула со лба короткую челку и принялась разглядывать зеркальце со всех сторон.

— Оправа из золота… — бормотала она. — Вещица нерядовая, да… Похоже на средство связи… Ого!

— Что там? — тут же откликнулся пан Седрик.

Каве, наоборот, еще больше сосредоточилась на заклинании.

— О–о–о… Вот это да… Ну ничего себе! Вы только посмотрите!

— Да что там?! — раздраженно вскрикнула Каве, с досады чуть не запустив злополучной чашкой в рыжую чару.

— Оно картинки показывает, — довольно сообщила та. — Настоящая оргия! Втроем. Парню явно хорошо…

— Дай сюда, — внезапно потребовал пан Седрик.

Машинально заметив, как омрачилось его лицо и залегла на лбу тревожная вертикальная складка, Каве среагировала по наитию: она перехватила руку Тай с зеркалом и мгновенно заглянула в него.

Все слилось перед глазами в одну сплошную чехарду. Ей вдруг показалось, что ожила одна из самых страшных иллюзий в ее душе, давний страх, опасение из жуткого сна… Настолько эта картина была реальной. Изображение передавалось четко, как на экране хорошего мобильного: Лешкино лицо с закрытыми глазами, змейки рыжих волос, спадающих колечками на его обнаженную кожу и…

На поляне воцарилось молчание. Даже пан Чах, привычно лежавший чуть в стороне от костра, заинтересованно поднял голову.

— Ты его… знаешь, — утвердительно закончила свой же вопрос Тай, лишь взглянув на белое, превратившееся в мрамор, лицо Каве. Чара, втянув плечи, кинула виноватым взгляд на пана Седрика.

Тот лишь сердито покачал головой.

— Откуда у вас это зеркало? — Он окинул внимательным взглядом Тай. — Гм–гм… теперь понятно… Случайный подарок от врага.

Каве не шевелилась, продолжая глядеть в зеркальце. Но, судя по выражению ее глаз, она смотрела сквозь него. Ее взор сейчас испугал бы любого: зрачки расширились настолько, что сливались чернотой с радужкой.

— Я бы не советовал доверять тому, что попало к тебе из вражеских рук, — осторожно произнес пан Седрик. — Зеркало явно подкинули. С четкой целью.

Рыжая чара тут же вскинула голову:

— Эта девица, у которой мы отобрали зеркало, была решительно настроена. Она хотела убить Каве, а не дарить ей магические вещи.

— Значит, раз не получилось задуманное, то могли использовать с умыслом любые подручные средства, — не сдавался пан Седрик.

Неожиданно Каве вскочила:

— Я сейчас… мне… скоро приду.

Едва договорив, она повернулась и побежала по узкой тропинке в глубь леска.

Через некоторое время они услышали далекий горестный вскрик — длинный, на одной ноте. Наверняка он переполошил весь лес — в подтверждение этому где–то близко заклекотала сова и ей начал вторить целый хор ночных птиц.

Пан Седрик досадливо цокнул языком:

— Плохо дело…

— Я так понимаю… — медленно произнесла Тай. — Это ее парень так развлекается?

— Не уверен, что имею право об этом говорить.

— Значит, точно парень.

Пан Седрик глубоко вздохнул:

— А кроме того — новый Карпатский Князь. Тот самый, от которого она сбежала, чтобы и ему не достался Золотой Ключ. По всему выходит, я обошелся достаточно сурово, наградив Каве таким подарком. С другой стороны, до меня у нашей ведьмы тоже была несладкая жизнь.

Тай присвистнула.

— Надо спросить у Каве рецепт, чем она берет всех этих князей… Или дело в Золотом Ключе? — Тай прикусила язык под грозным взглядом пана советника.

Но тот вдруг снова разговорился:

— И когда узнала — перед самым турниром… Это может серьезно ее ослабить.

— Что не убивает, от того хребет крепчает, — неожиданно изрек пан Чах, приподняв увенчанную рогом голову. — Утрясется. Лучше пусть сейчас переживет, после быстрее забудется.

После чего вновь лег на лапы и продолжил смотреть на костер, по–прежнему не интересуясь происходящим.

Пан Седрик и Тай ошарашенно глянули на него, как на древнего пророка, вдруг сошедшего со святых небес на грешную землю для оглашения Великого Предсказания.

— Послушайте… — Тай бросила коварный взгляд на пана Чаха. — А у драконорогов как это… ну, это происходит?

Пан Седрик решил не поддаваться на провокации.

— Что — это? — пряча улыбку, серьезно переспросил он.

— Любовь, секс, — сердито рубанула Тай, решив убрать недомыслие. — Отношения между полами.

Пан Чах презрительно хмыкнул.

— Так же, как и у людей, — зло пыхнул он дымом. — Только куда благороднее и возвышеннее… И… и–и… куда искуснее.

— Искуснее? — Тай подняла одну бровь, скептически оглядев Ветротретьего. — Это как понимать?

— Пан Чах имеет в виду трансформацию, — деликатно пояснил пан советник. В его голубых глазах, окруженных мелкими веселыми морщинами, затаился лукавый огонек. — Если у людей с поцелуями и прочими способами выражения любви все более–менее ясно, то драконороги, склонные менять облик по своему желанию, могут предаваться любовным утехам в любом обличье. Конечно, пара должна договориться — мотыльками они хотят быть, теми же людьми или, скажем, представителями русалочьего племени.

— То есть вы умеете превращаться в кого пожелаете? — изумилась Тай. — Тогда вам доступны любые эротические фантазии…

И она глянула на Ветротретьего с особым, деловитым интересом.

— А если драконорога полюбит женщина? — кокетливо, но не без ехидства повела она дальше.

Пан Чах так возмутился, что закрыл глаза и, сердито пыхтя, сделал вид, что засыпает.

Пана Седрика вопрос по–настоящему позабавил.

— Для этого драконорогу надо сначала обратиться в человека, чтобы леди могла его… кхм… полюбить. Ведь это естественно, не находите? Или же даме стать драконорожицей, а вот это будет уже посложнее. Если бы человек мог запросто стать одним из нас, то расы людей и драконорогов давно бы перемешались. Поэтому, к большому облегчению, подобные случаи любви довольно редки.

Из лесной тьмы выступил ослепительно–белый силуэт Каве. Огонь, бросающий на ее платье дрожащие отблески, еще более усиливал мистическое впечатление. С появлением девушки разговор тут же прервался.

Все уставились на нее, даже пан Чах вновь приоткрыл один глаз.

— Со мной все в порядке, — прошептала Каве. Ее голос предательски сорвался, но она справилась с этим.

— Все хорошо, — кашлянув, сказала она еще громче. — Но я спать пойду.

— Иди, — разрешил пан Седрик, одновременно жестом руки останавливая Тай, пытавшуюся что–то добавить. — Утро вечера мудренее. Да и голова свежее.

Девушка кивнула и удалилась в свой шалаш.

— Она же не ела… — прошипела Тай пану Седрику. — Пусть бы…

— Все равно не захочет, — так же тихо ответил тот. — Да и сон для нее сейчас более важен, чем самая лучшая еда в мире.

Эта ночь стала самой страшной в ее жизни. Сквозь ветки шалаша проскальзывали красноватые тени от пламени догорающего костра. А в душе разгорался настоящий пожар.

То, чего она боялась больше всего на свете, свершилось. Разрушилась последняя крепость, зачах последний красный уголек, до этого так надежно теплившийся в сердце и, как оказалось, согревавший его все это время. Огонек зачах, осталась зола, разлетевшаяся в никуда сухими листьями, — то единственное, что давало ей силы бороться и побеждать любые обстоятельства. Потеряв Лешку навсегда, она вдруг поняла, как же сильно ей будет не хватать его. Но! Чем скорее она простится с ним, тем будет лучше. И как можно скорее отпустит навсегда, иначе сама не выживет.

Казалось, вокруг ее души бродят толпой черные, страшные призраки. В темных одеждах, сотканных из горя. Они пели в ее голове заунывными голосами, водили странные печальные хороводы, шептали гадости ей на ухо, смеялись и плакали, размножая гулкое, жуткое эхо, достававшее до самого дна ее разбитого вдребезги сердца.

Свернувшись калачиком, мелко дрожа, но не от холода, Каве думала о том, что это просто нужно пережить. Такое бывает в жизни с каждым, хотя бы раз. Предательство друга, угасшая любовь, оскорбление от самых близких… Обида и унижение, влекущие за собой страх, ярость, бешенство и — успокоение. Правда, очень хочется плакать, но слез просто нет. Они высохли вместе с горестью, как уходит вода из заброшенного колодца. Уходит навсегда…

Это надо пережить. Потому что завтра все равно встанет солнце и начнется новый день.

Глава 17

ВРАГИ

Алексей Вордак очнулся в полной темноте. Рана ужасно ныла, отдаваясь тупой болью во всем теле, но парень чувствовал себя вполне сносно. В этой комнате было душно, пахло сухими травами и чем–то горьким, лечебным.

Когда глаза попривыкли, он разглядел очертания низкого потолка и провалы узких окон: снаружи царствовала глухая ночь.

Лешка приподнялся на локте, рука нащупала край матраса — набит соломой, жестковат, но удобный. Кто–то заботливо укрыл его ноги легким шерстяным одеялом.

Парень попытался принять сидячее положение: с трудом, но у него получилось.

Где же он находится? Последнее, что мог припомнить, — это полет на белом орле. Раненый, почти потерявший сознание от боли и ужаса, летел в когтях птицы, и они все неслись сквозь серые, грозовые тучи… Где же сейчас он очутился? Кто спас его от ужасной смерти… Если бы орел не пришел на помощь, проклятый во всех легендах чупакабра, неизвестно из каких нор вытащенный Лютогором, высосал бы всю его кровь. При воспоминании об этом Вордака ощутимо передернуло. Вот как предводитель диких решил разделаться с младшим Вордаком, сыном убитого им врага. Он не только хотел забрать у него власть и титул Карпатского Князя, но и пожелал ему самой страшной смерти, которую только и могло измыслить извращенное нутро этого гада…

Раздался осторожный скрип, прорезался тонкий лучик света, резко и четко обозначивший дверь. В тот же миг над головой, пронзительно пища, пронеслась летучая мышь, и парень от неожиданности вновь плюхнулся на подушки. Даже от этого легкого потрясения накатила удушливая слабость — значительная потеря крови давала о себе знать.

Дверь закрылась и вновь отворилась, на этот раз шире. Вспыхнул огонек фонаря, освещая лицо вошедшего…

— Ты?!

— И я рад тебя видеть, мой дорогой князек.

По углам комнаты зажглись неяркие светильники.

Сомнений быть не могло: навестить раненого пришел не кто иной как сам Чародольский Князь.

— Какого черта?!

— Держи эмоции под контролем, — прищуриваясь, насмешливо произнес Рик Стригой. — Иначе ты никогда не научишься управлять людьми. Наоборот, это люди всегда смогут управлять тобой.

— Вот только лекций мне не хватало! — тут же вспыхнул Вордак. — Да еще от тебя! Какого черта ты меня выкрал?

Стригой осуждающе покачал головой:

— Не выкрал, а спас. Ты совершенно не умеешь вести себя, неблагодарный сукин сын.

Вордак судорожно вздохнул, подавляя ярость.

— Хорошо, почему ты меня спас? — как можно миролюбивее произнес он. — И что хочешь взамен?

Рик Стригой закатил глаза к потолку:

— Что хочешь, что хочешь… Как будто у тебя есть что предложить. Скорее у меня есть то, за что ты душу продашь, если вдруг она мне понадобится.

Лицо парня помрачнело. Невольно он посмотрел на дверь, словно ожидая, что сейчас кто–то войдет и принесет «это самое, за которое и душу можно».

Стригой наблюдал за ним с довольной ухмылкой на лице:

— Разговор о магической вещи, князек.

Не отводя ироничного взгляда, он щелкнул пальцами: появился стул, и полудух сел на него, тут же вольготно закинув ногу на ногу.

Рик Стригой был одет в длинную черную мантию из странного материала. Казалось, будто по его фигуре, перетекая на пол, струится чернильная тьма. Подол его одеяния не скрывал широких остроносых сапог — кожаных, с едва различимым орнаментом по голенищу.

— У меня есть твой пояс силы.

Парень встрепенулся.

— Откуда?! — Он вновь приподнялся на локтях.

— Твоя подруга подарила, — белозубо улыбнулся Стригой. — В обмен на приглашение… Удивительная особа. Видишь ли, пожелала участвовать в Чаклуне, но чтоб вот без всяких — сразу попасть в финал. Ты наверняка наслышан об этом турнире… Обычно я строг и беспристрастен во всем, что касается турнирных правил, но сейчас такое нелегкое время… Да и все честно: по правилам любой из финалистов может продать свое место, если того сам пожелает. Знал бы ты, сколько оказалось желающих… Даже как–то стыдно за чародольский народ. Впрочем, девушка столь нерядовых способностей сама прошла бы в финал. Да и как можно отказать великолепной красотке, не правда ли?

Глядя на его нахальную рожу, Вордак почти решился ударить по ней со всего размаху. Но, оценив свое состояние, сдался.

— Зачем этой стерве участвовать в твоем турнире? — вместо этого процедил он.

— Нельзя так отзываться о девушках, — благожелательно посоветовал полудух. Он явно пребывал в прекрасном настроении.

— Зачем Кристе турнир? — терпеливо повторил Вордак.

Полудух беззаботно пожал плечами:

— Возможно, хочет выиграть? Все–таки приз — любое желание. Хорошая награда, ты согласен? Может, хочет за меня замуж? Я слышал, она весьма амбициозная барышня.

Лешка вдруг подумал, как бы это решило все его проблемы, если бы полудух и Криста действительно переженились. Может, размеренная семейная жизнь присмирила бы эту парочку… Парень даже тряхнул головой, отгоняя столь приятное видение.

— А если она действительно выиграет и пожелает чьей–нибудь смерти?

Полудух усмехнулся.

— Ты что–то мрачен даже для раненого, — заявил он. — Но отвечу: да, я обязан буду выполнить и такое желание. И тут же взять девушку под стражу за противозаконные действия. Потому что древние правила древними правилами, а современные законы, карающие за умышленное убийство, никто не отменял.

— Дурацкий турнир, а ты просто сволочь, — высказался Вордак, дернулся к нему и тут же скривился от боли.

Стригой перестал улыбаться, хотя смотрел все так же насмешливо:

— Да, знаешь последние новости? Хотя откуда — ты же столько времени провалялся без сознания… Каве тоже собирается принять участие в финале Чаклуна. Даже оседлала для этой цели драконорога, и какого…

— Каве? — Лешка вскинулся. — Так она… с тобой?

Рик Стригой склонил голову набок и окинул его внимательным оценивающим взглядом.

— Тебя это расстраивает?

— Она с тобой? — упрямо переспросил Вордак.

— Я думаю, это не твое дело.

В черных глазах блеснули довольные огоньки:

— Значит, не с тобой.

— Тебя это не касается, — неожиданно резко произнес полудух. — Подумай лучше о себе. Ты ранен, находишься в плену…

— Значит, все–таки в плену?

— А ты думал, я тебя на чай позвал? — удивился Стригой. — Кстати, можешь наконец–то поблагодарить меня за спасение.

— Спасибо, — процедил Вордак. — Большое такое спасибо… Я глубоко тронут, на самом деле. Нет, не так — потрясен до глубины души, что получил от тебя нежданную помощь. И кстати! Ну все–таки почему? Очень интересно.

— Охотно объясню, а как же, — покивал полудух. — Я бы не имел ничего против, если бы Лютогор прикончил тебя в честном поединке. И вдруг — натравить зверюгу? Ну что за первобытно–общинный строй? Признаться, я никогда не был в восторге от его методов — у главы клана диких совершенно нет стиля. Поэтому я прислал тебе орла–планетника. Подлечу вот немного, а дальше ты как–нибудь сам.

— Значит, ты меня все–таки отпустишь?

— Куда это?

— В смысле? — Парень растерялся. — Домой, куда еще…

— Домой? Хм, странное желание… Впрочем, я же не сообщил тебе всех новостей. — Лицо полудуха осветилось злорадством. — Твой Черный замок принадлежит теперь Лютогору. Дядя твой, этот хитрый маг Виртус, заперт в вашем же подземелье. Правда, жив пока, хоть и не совсем здоров. Но это уже неплохо.

— А остальные? Шелл?! Где они сейчас?

— Больше ни про кого, увы, не знаю. — Полудух развел руками. — Но домой тебе возвращаться не к спеху… Так что отдыхай, пока есть время.

— Выпусти меня. — Лешка глянул на полудуха исподлобья. — Раз у меня все отняли, даже дом, я для тебя… безвреден.

Рик Стригой соскользнул со стула и присел на корточки возле края кровати. Его серые глаза очутились ровно напротив черных — парень изо всех сил держался на локтях, только чтобы не отвести взгляд от лица врага. Сейчас он ненавидел его даже больше, чем Лютогора.

— Я тебя выпущу, а ты Каве и дальше будешь голову морочить? — вкрадчивым голосом произнес полудух. — Да и куда ты пойдешь без пояса силы? Пришлепнут на первом повороте. Нет уж, — его голос ужесточился, — полежи пока, отдохни… сил наберись, помедитируй. А после, когда выздоровеешь, у меня к тебе дельце будет, нехлопотное. Ты ведь понимаешь, что я потребую хоть какую–то плату за спасение?

— Кто бы сомневался, — с ненавистью пробурчал Вордак. — И в чем она будет состоять?

Полудух отстранился и встал на ноги.

— Хм–хм… — Он заложил руки за спину. — Видишь ли, после первого финального круга я устраиваю праздник. Народ любит торжества на халяву, что поделаешь. На этом Чаклуне будет так называемый Шоколадный бал. Скульптуры из цельного шоколада, горы конфет и прочих сладостей… Ерунда, но забавно. Так вот… ты пойдешь на Шоколадный бал с девушкой.

— С какой еще девушкой? Зачем?

— Я уже подобрал тебе, не переживай, — прищурился полудух. — Потанцуешь с ней часа два–три… Может, что еще по взаимному согласию… и будешь свободен. Иди на все четыре стороны.

— И всё?

— И всё.

Устав, парень откинулся на подушки и закрыл глаза. Его лицо выглядело очень бледным.

— Понятно, — произнес он через некоторое время. — Каве это увидит и окончательно возненавидит меня.

— Да.

Стригой насмешливо взглянул на парня:

— Я отдам тебе пояс силы после этого бала. Если все пройдет хорошо и ты будешь паинькой.

Вордак молчал. Его невидящий взгляд, направленный в потолок, выражал лютую ненависть; казалось, еще немного — бедный деревянный свод не выдержит и будет тотчас испепелен.

Полудух вдруг опять приблизился:

— У тебя был шанс завоевать сердце этой девушки, но ты его упустил. Теперь позволь другим попытать счастья.

— Да пошел ты!

Стригой наклонил голову вбок и саркастически оглядел Вордака с ног до головы. Лешка почувствовал его холодный, оценивающий интерес — его даже озноб пробрал, — но ответил таким же взглядом.

— Из–за твоей же глупости и горячности погиб твой отец, — тихо произнес Стригой. — А сейчас ты потерял отцовский пояс силы — всю магическую мощь, накопленную Мстиславом Вордаком за его жизнь. И все равно продолжаешь… глупить.

— Отец погиб не из–за меня! Если бы я не встал в Круг Силы, то они все убили бы… — Лешка осекся, осознав ненужность фразы: Чародольский Князь прекрасно знал историю Карпатского Венца и его Хранительницы.

— Сейчас это совершенно неважно, — жестко осадил полудух. — Я спас тебя от Лютогора, потому что мне не понравился его способ расправы над тобой. Считай, пояс — это моя награда за столь доброе, бескорыстное дело. Но я не хочу быть жесток без выгоды. Я получаю Каве, ты — возвращаешь себе пояс силы и свободу. Вот и вся наша с тобой договоренность.

Вордак молчал.

— Подумай, — продолжил Стригой. — Я не тороплю с решением. Но знай: сейчас ты и так не сможешь мне помешать. Ты ведь магически бессилен, прости за этот нечаянный символизм. А с поясом силы ты вновь сможешь бороться. Даже против меня.

И он вышел.

Глава 18

ЗАВТРАК В ЗАМКЕ

Впереди показались остроконечные башни Фортуны, славной столицы Чародола. С высоты город показался еще прекраснее, чем в первый раз. К сожалению, путешественники недолго наслаждались его видом: на острые шпили башен опустилась громадная белая туча, неожиданно и резко подул ветер. Не очень хороший выдался день для полетов.

«Интересно, как мы приземлимся? — невольно подумала Каве. — Вряд ли у драконорогов есть особое разрешение на посещение столицы».

Но, к ее удивлению, пан Седрик беспрепятственно пролетел над высокой и довольно широкой в поперечнике каменной стеной, тугим поясом окольцевавшей город. Быстро промелькнула внизу цепь многоэтажных ухоженных домов, безлюдная улочка, кованая ограда в белом, проворно наползающем на город тумане… Драконорог несся стремглав, во все стороны разметая клочки облачной дымки, не замечая препятствий. Каве пришлось обхватить покрепче его костяной гребешок, когда пан Седрик пролетел меж тесных рядов домов так низко, что девушка смогла различить серый камень булыжника на мостовой. И нигде не попадались люди. Возможно, жители побросали все дела и находятся в замке, занимая первые зрительные ряды?

Взмыв над очередной оградой, чтобы тотчас уйти в пике, пан Седрик сманеврировал и, вытянув лапы, ловко приземлился, приминая мягкую травку лужайки.

— Слезай, — велел он Каве.

Девушка с охотой подчинилась: руки и ноги затекли за время долгого полета. Сам же пан Седрик потянулся с хрустом и тут же оборотился стариком в длинном сером балахоне. Пан Чах нервно потоптался на месте, но, к вящему разочарованию Тай, так и остался в образе драконорога. Наверное, со времен вчерашней дискуссии о приватной жизни драконорожьего племени чаре не терпелось увидеть Ветротретьего в людском обличье.

— Что теперь? — спросила Каве у всех сразу.

— Ждем, — коротко ответил пан Седрик.

Остальные согласно кивнули.

На небольшом холме стоял Несамовитый замок, окруженный зеленью роскошного сада. Невдалеке от него реял флажками палаточный лагерь из нескольких десятков шатров: скорее всего, в преддверии финала там жили остальные участники. В сотне метров от лужайки текла быстрая речка, беспокойные воды которой исчезали вдали, меж невысоких зелено–желтых холмов. Над лагерем парила стая белых орлов, причем некоторые из них летели к замку или возвращались оттуда, словно носили туда–сюда донесения. Может, Каве, Тай и их товарищи приземлились прямо на турнирное поле?

Девушка высказала предположение вслух.

— Да, ты права, — не без скрытого удовлетворения ответил пан Седрик. — Мы оказались в этом месте не случайно. Так как до первого финального круга турнира осталось два часа, я бы очень хотел, чтобы нас заметили поскорее.

— Что это за птицы? — спросила Тай, давно и пристально следившая за орлами. — Диковинные…

— Планетники, — ответила Каве. — На них можно летать.

Пан Седрик ухмыльнулся, но ничего не сказал.

Пока они, задрав головы, разглядывали белых орлов, в метре от Каве засеребрилась дымка: перед ними появился невысокий парнишка в белой рубашке, заправленной в широкий тканевый пояс. Мальчонка быстро и мелко переминался с ноги на ногу, словно желал сорваться с места и пробежать стометровку.

Окинув любопытным бегающим взглядом всю четверку, он с большой учтивостью обратился к пану Седрику, прося назвать имена и титулы новоприбывших. После того как драконорог с не меньшей предупредительностью выполнил его просьбу, мальчишка мгновенно испарился.

— Ну вот, и куда он смылся? — сразу же огорчилась чара.

— Рассказать о нашем прибытии князю… Тай, не хочешь ли пари?

— Давай. А какое? — живо откликнулась та. Судя по ее взбудораженному состоянию, она пребывала в полнейшем восторге: чуть ли не подпрыгивала на месте, и только вид хмурого пана Чаха, смотревшего на нее с явным осуждением, мешал ей пуститься в радостный пляс.

— Как ты думаешь, — начал пан Седрик, — нас поселят в княжеском замке на правах почетных гостей или определят в палаточный лагерь?

Тай хмыкнула.

— Ну, замок — это вряд ли… Разве что попросят в са–амые нижние комнаты. — Она многозначительно выгнула бровь. — Тьфу–тьфу–тьфу, конечно.

— Не советовал бы переживать без повода. Мы неприкосновенны. По закону чаклунский финал начинается с рассветом солнца… которое, как мы видим, давно выкатилось на небеса. Поэтому я готов спорить — Стригой поселит нас в замке. Мы же все — его старые добрые знакомые… ну, кроме Чаха, который Чародольца не знал и вряд ли горит желанием узнать получше.

Ветротретий согласно рыкнул на это, всем своим видом показывая, что вообще не намерен водить какую–либо дружбу с людским колдуном князем.

— Ладно, а я тогда говорю, что нас поселят в палаточном городке, — довольно заключила Тай. — Спорим на одну из твоих прелестных сиреневых чешуек. Ты ведь можешь отодрать ее своим чудесным острым ногтем? Я повешу себе на шею как амулет. Говорят, ваш чешуйчатый камень в виде украшения хорошо проясняет мысли, если дан в подарок.

— Если ты попытаешься отодрать у любого драконорога хоть одну из его чешуек, то можешь прояснить свою глупую голову навсегда. — Пан Седрик сердито хмыкнул. — Впрочем, меня устраивает этот вариант. Но если выиграю я, то ты исполнишь одну небольшую просьбу.

Тай сразу насторожилась:

— Это какую?

— Не советую с ним спорить, — вмешалась Каве. — Он всегда так. Ты вот сейчас пообещаешь, а в результате его маленькая просьба окажется громадной просьбищей.

— Да, я должна знать, что ты имеешь в виду, — согласилась с нею Тай.

Но пан Седрик был неумолим:

— Пока что я не знаю, достойна ли ты исполнить мою просьбу. Поэтому спорю только на право.

— Пф–ф… так не пойдет!

— Я озвучил, что хотел. А ты уже согласилась спорить.

— Но это не совсем честно!

Их пререкания прервались появлением другого мальчишки. Этот выглядел куда лучше первого: опрятная одежда и аккуратная стрижка, неестественно прямая осанка и взгляд с легким налетом превосходства — в общем, идеальный служка из верхних покоев. Он учтиво поклонился и фальшиво–напыщенным голосом произнес:

— Его светлость Чародольский Князь просил проводить вас наверх, в комнаты для особых гостей. Во имя дружеского расположения и… и… — Неожиданно малец забылся.

Он сконфузился, растеряв надменность, сильно покраснел, но продолжил скороговоркой:

— Он будет рад видеть вас, уважаемые Каве Лизард и Тай Димитрова. И вас, пан Седрик Камнетретий, и вас, пан Чах Ветротретий в роли почетных гостей, участников финала.

Пан Седрик терпеливо выслушал посланника, после чего спросил:

— Это все, что велел передать нам великий князь?

— На словах — все, уважаемый пан, — отозвался слуга. — Но еще у меня есть небольшая записка.

— Кому? — невольно замирая, спросила Каве.

— Для пана Седрика Камнетретьего.

Мальчишка передал записку драконорогу. Тот развернул ее, быстро пробежав глазами.

— Ну вот, а я думаю, когда же князь начнет ругаться, — довольно сообщил он. — Сколько новых слов я узнал только что, несмотря на то что прожил много лет…

— Это какие же? — полюбопытствовала Тай.

— Много будешь знать… Кстати, ты проиграла. Помни об этом.

Рыжая чара поджала губы.

Каве, все больше волнуясь, переступила с ноги на ногу.

— Вариант с палаткой мне нравится намного больше, — не выдержав, шепнула она пану Седрику. — Не лучше ли попроситься в палаточный лагерь?

— Жить в непосредственной близости от остальных? С конкурентами? Врагами? Нет, я хотел бы хорошо отдохнуть. — Пан Седрик с хрустом потянулся. — Но ты не беспокойся понапрасну: Стригой не причинит тебе вреда на протяжении всего Чаклуна. Он хитер и может искушать тебя, соблазнять, но в открытую нападать не будет… Между прочим, в замке есть прекрасные ванные комнаты. А в палаточном лагере все удобства, прошу прощения, на улице. Согласись, ванная — это большое преимущество.

— Да мне все равно, если честно…

— Вам, молодым, может, и все равно, — согласился пан Седрик. — А мои старые кости требуют теплой ванны. Да и, знаешь, после заточения в горе я как–то жутко полюбил комфорт.

— Прямо–таки жутко? — ухмыльнулась Каве.

— Не знаю, как вы, а я жутко хочу есть! — сказала Тай. — Мы с утра только кофе пили! Все что угодно съем… даже сосиски, — добавила она чуть тише.

— Сомневаюсь, что удастся заморить червячка до турнира.

В ту же минуту возле них вновь появился слуга, причем так внезапно, что пан Чах машинально отскочил на три метра в сторону. И тут же, смутившись, затрусил назад — Тай встретила его насмешливой улыбкой.

— Для вас приготовлен великолепный завтрак из нескольких блюд, — к вящей радости чары огласил мальчишка. — Если вы соблаговолите пройти за мной, я проведу вас в ваши покои.

— Кто учил мальца? — тихо удивился пан Седрик, наклонившись к уху Каве. — «Соблаговолите, покои»… Стригой школит своих слуг в явно извращенной манере.

— Пожалуйста, леди, возьмите меня за руку, — вежливо произнес служка и ухватил пухлой ручкой ладошку Каве.

— А вы держитесь за леди, — сказал он пану Седрику. — Мы все должны встать цепочкой… И пусть уважаемый пан Чах будет последним.

— Вы проведете нас по личному ультрапереходу князя? — проявил осведомленность пан Седрик. — Как это милостиво с его стороны, не заставлять нас проходить через лабиринты ловушек и каскады зачарованных лестниц в его замке. Видишь ли, Каве, в замок можно войти, но вот выйти… куда сложнее.

Тай на это хмыкнула, но, покосившись на мальчишку, промолчала. Взявшись за рукав балахона пана Седрика, она протянула другую руку пану Чаху. Тот осторожно заключил пальцы девушки в свою синекожую лапу.

— Ой, какая она у тебя нежная… — с удивлением произнесла рыжая чара, заставив драконорога смущенно засопеть.

Из широких светлых окон комнаты открывался чудесный вид на палаточный лагерь.

Тай сразу же нашла этому факту объяснение:

— Это специально задумано! Чтобы не забывали о княжеской милости. Как же хорошо, что над нашей головой не ткань шатра, а нормальная крыша! — Чара даже в ладоши хлопнула от восторга.

Она пребывала в отличном настроении. Страх, что Чародолец встретит их плохо, давно отступил. Чара думала об одном — о скорых соревнованиях. Ну и о завтраке, конечно.

Каве занялась изучением остальных помещений в отведенных им покоях. Из большого зала она пошла в квадратную комнату, где увидела еще три двери. За одной из них оказалась спальня с двумя кроватями — под голубым и зеленым балдахином из шелка. Между ними располагался камин: в нем лениво трещал огонь, распространяя мягкое, уютное тепло. После утомительного полета Каве захотелось растянуться на одной из постелей и только и делать, что смотреть на пламя. Или на прекрасную люстру из цветного стекла, исполненную в виде букета голубых и синих роз.

В другой комнате оказалась маленькая библиотека. Из нормальной мебели там был всего один стол, покрытый черным лаком. На нем стоял любопытный светильник в виде жемчужного шара лампы, воздетой на рог фарфорового драконорога. А вот книги висели прямо в воздухе, ни на что не опираясь, — ровные ряды сотен и сотен томов…

— Ну это уже слишком! — укорила неизвестно кого Каве и направилась дальше.

Третья дверь, гладкая, белая, оказалась крепко закрытой. Как девушка ни дергала несчастную металлическую ручку, проклятая преграда не поддавалась.

Тогда Каве решилась использовать Золотой Ключ.

В замке сразу щелкнуло. Замирая от любопытства, она осторожно отворила дверь… и издала тихое восклицание.

Конечно, это была необыкновенная ванная комната.

Если можно этим простым обыденным словом охарактеризовать помещение с огромным круглым бассейном из дымчато–серого мрамора, с резвящимися в его прозрачной воде бледно–розовыми рыбками. А эти три ванны в виде распустившихся белоснежных лотосов, расположенные у дальней стены? Или грот из влажных камней, с неторопливо журчащей водяной струйкой, явно предназначавшийся для умывания, потому что рядом с ним, на коротких крючках, висели идеально–белые полотенца.

Каве подошла к краю бассейна и протянула руку, чтобы попробовать воду, — теплая ли? В то же мгновение вокруг бассейна вспыхнуло кольцо огней — зажглись толстые фигурные свечи, по воздуху поплыл нежный аромат розового масла.

— Как хорошо быть князем, — пробормотала Каве, вновь отступая к двери.

— Ого! Никогда в жизни не видела столь шикарной ванной комнаты, — восхитилась рыжая чара у нее за спиной. — Когда я жила здесь, то видела только подвалы… и могла выходить в сад. Но в замок никто не ходил — из–за ловушек, про которые рассказывал пан Седрик… Ого, даже рыбки плавают!

— Очень красиво, — согласилась Каве. — Как говорится, жить очень даже можно.

— Да, здесь хочется задержаться подольше, — поддакнула Тай. — Но знаешь… тебе не видится в этом подвох? Как говорят, самый жирный сыр находится в мышеловке.

— Я бы тоже не особо доверяла князю, после того как мы выкрали его жемчужину.

— Ну это дело прошлое, — отмахнулась рыжая чара. — Мы под защитой Чаклуна. А дальше… дальше видно будет.

Она опустила ноги в бассейн. К ней тут же метнулись рыбки, облепив ступни ворохом живых розовых лепестков.

— Ой как щекотно! И приятно… Каве, садись рядом.

— Не, пока не хочется.

Каве прислушалась: не пришел ли кто? Но было тихо, лишь журчал ручеек воды в каменном гроте.

— Давай лучше прогуляемся, — попросила она.

Тай вздохнула и с шумом вытянула ноги из воды, распугав всех рыбок.

— Давай… Может, заглянем на кухню, а то кормить нас явно не собираются. Малец обещал великолепный завтрак, но не торопится нас осчастливить… Эй, ты куда?!

Каве, шагнувшая было через порог, обернулась. Тай смотрела на нее круглыми от удивления глазами. Ища причину столь странного внимания, девушка глянула на себя и ужаснулась: ее тело стало полупрозрачным.

— Что за…

Она сидела на мягком удобном стуле, положив локти на прямоугольный стол, на тонкую белую скатерть. Перед ней блестела тарелка из серебра, начищенная до зеркального блеска, и старательно отражала озадаченное девичье лицо.

— Ну здравствуй, моя дорогая Каве.

Девушка медленно подняла взгляд. Напротив, на расстоянии полутора метров, сидел сам Чародольский Князь — старый знакомец, полудух и полудруг Рик Стригой.

— Не хочешь ли со мной позавтракать?

Каве раздумывала, не решаясь ни отказаться, ни согласиться.

— А как же остальные? — наконец выдавила она.

— Для них накроют отдельно. Уверен, твои товарищи вот–вот приступят к еде. Спешат, ведь скоро финал, надо подкрепиться… А нам остальные не нужны. — Серые глаза сделались привычно насмешливыми. — Мы с тобой так давно не говорили по душам.

Девушка пожала плечами, с тоской взирая на пустую тарелку. Она и сама не прочь перекусить. Но Рик Стригой явно желал разговаривать.

— Ты стала какой–то молчаливой, — продолжал князь. Он откинулся на спинку стула и, не скрываясь, с интересом рассматривал Каве. — Неужели не рада меня видеть? — В глазах полыхнули холодные огоньки, но тут же исчезли.

— Нет, рада, — поспешно произнесла девушка. — Просто не знаю, дорогой князь, чего же от тебя ждать. Ты так… непредсказуем.

— Кто бы говорил, — не остался в долгу полудух. — Ты сама любишь удивлять, дорогая ведьма.

Она не нашлась с ответом и, пожав плечами, отвела глаза в сторону.

— Как вы устроились с твоей подружкой–воровкой, довольны? Это мои лучшие гостевые.

Каве не выдержала.

— О да–а, — ехидно проговорила она. — Я и моя подружка–воровка довольны по уши! После вынужденного путешествия, непредвиденного похода по лесам и горам из–за одной золотой мелочи… Так, пустяковое дело, не извольте беспокоиться, князь. Мы были бы довольны жизнью и в простой палатке, не то что в лучших гостевых.

— Сколько сарказма, — ухмыльнулся полудух. — Я тебя просто не узнаю.

— Бассейн как нельзя кстати, — перебила его девушка. — После холодной горной водички — и раз! Рыбки розовые… мрамор и огни… конечно, мы в полном восторге. Только не ожидай, что меня это расслабит.

Полудух прищурил серые глаза, пряча искорки смеха:

— Я знал, что ты полюбопытствуешь и откроешь эту дверь… Ты стала так быстро учиться плохому. Вижу, ключик тебе пригождается, полезная вещичка, не правда ли?

— А как же иначе?! — процедила девушка. — Что мне оставалось делать?

Рик Стригой, проехав локтями по столу, ощутимо придвинулся к ней:

— Хочу напомнить, моя дорогая леди, что это вы украли у меня Золотой Ключ. Это была не твоя тайна, не твоя забота, не твое проклятие. Если бы ты сразу отдала Ключ мне, то давно бы купалась в бассейне с рыбками. И не только…

Несмотря на злость, Каве хмыкнула:

— Что «не только»?

Рик Стригой послал ей долгий пламенный взор. Но, тут же пригасив его, произнес:

— Что бы ты хотела на завтрак, Каве? Кроме кофе, естественно?

— Спасибо, пропал аппетит.

— И все же порекомендую творожную запеканку с вареньем… Брусничное, земляничное, вишневое, черничное?

И Каве не выдержала:

— Неужели ягоды чародольские? Те же самые, что у нас растут?

— Все, кроме черники. Увы, эту прекрасную синюю ягоду можно собрать только на вашей земле. Будешь?

— Ладно, тогда можно с черникой.

Полудух ухмыльнулся:

— Была бы ты всегда такой сговорчивой.

На столе появились салфетки, ножи, вилки и последним — огромное блюдо, а на нем — запеканка с золотистой корочкой, ваза с фруктами и ваза с печеньем, розетки с вареньем, масленка и нарезанный хлеб в корзинке — ноздреватый, аппетитный. Каве с интересом наблюдала за сервировкой стола, но так и не смогла разглядеть, кто же столь ловко прислуживает князю. Скорей всего, такие же призраки, как у Вордаков.

Полудух взял нож, отрезал кусок запеканки, полил его вареньем и, украсив зеленым листиком мяты, пододвинул к девушке. Все это он проделал с необычайной ловкостью.

Тем временем перед Каве возникла чашечка из серебра, от нее поднимался горьковато–пряный аромат кофе.

Девушка хмуро глянула на полудуха, провела ладонью над чашкой, проверяя на магические добавки, но ничего подозрительного не ощутила. Стригой наблюдал за ней с довольной усмешкой:

— Значит, ты собралась принять участие в Чаклуне. И кто надоумил?

Кто, кто — дракон в пальто. Как будто не знает.

— Вернее, как ты дала себя уговорить? Это же кровавые состязания.

— Ты преувеличиваешь. — Каве осторожно сделала глоток. Восхитительно!

— Отнюдь. Наоборот, я честен как никогда. Ну все–таки?

— Мне просто захотелось поразмяться.

Полудух не сдержал удивленного хмыканья:

— Вот как? Ну надо же, прекрасно, прекрасно… Неужели в последнее время тебе не выпадал частый повод… хм… поразмяться? Я бы не сказал, что ты скучно живешь, Каве. Наоборот, тебя бросает из одного шторма в другой. Может, пора остановиться? Облагоразумиться.

Каве сделала вид, что увлечена едой. Но полудух ждал ответа.

— Ты так мудрено стал изъясняться, Рик, — медленно сказала она. — Что–то я не совсем могу понять, к чему ты клонишь.

— Ладно, оставим красноречие, — мягко произнес полудух. — Я спрошу тебя прямо: не будет ли карпатская ведьма столь любезна отдать мне Золотой Ключ добровольно? Просто так, без всякого принуждения и обмана?

— Нет, не буду, — тут же ответила Каве.

Стригой усмехнулся.

— Ну вот, — как бы расстроился он. — Тогда мне придется забрать его хитростью.

— Разве что…

— Хочешь поиграться со мной, Каве? — Серые глаза приблизились. — Еще одного побега я не прощу.

Девушка застыла. В помещении было тепло, но ей вдруг стало очень холодно — от макушки до пяток пробежал морозный холодок. Она еле заставляла себя смотреть полудуху в глаза.

— Я дам тебе еще один маленький шанс. — Его голос источал дружелюбие. — Зачем нам быть врагами? Я не хочу причинять тебе вред.

— Я в финале, — четко произнесла Каве. — Ты и так не сможешь причинить мне зло.

— Я — нет. Но у тебя и без меня достаточно врагов, Каве.

— Они далеко.

Произнеся это, Каве почему–то вспомнила Лешку.

Яростный огонек, промелькнувший в ее глазах, не остался незамеченным князем. И он принял его на свой счет.

Стригой порывисто встал и исчез. Не успела девушка изумиться, как на ее затылок легли две руки и тут же скользнули вниз на плечи. От неожиданности она выронила вилку, та громко звякнула о тарелку.

— Враги всегда близко, Каве. Советую быть очень осторожной.

— Значит, ты мне враг, Стригой? — затаив дыхание, прошептала она.

Пальцы полудуха нежно пробежали по изгибу ее шеи и подхватили цепочку, вытягивая из–за выреза платья Золотой Ключ. Каве обернулась и увидела лицо полудуха очень близко, словно бы князь решил поцеловать ее. Но серые глаза смотрели на Ключ.

— Крохотный… А какой могущественный.

— Не такой уж могущественный, — едва дыша, возразила девушка. — Просто любой замок открывает…

— Просто, — задумчиво произнес полудух. — Я просто гонялся за ним много лет… И все для того, чтобы просто открыть один–единственный маленький замок. Да, судьба порой удивительно безжалостна…

— Ты не можешь забрать у меня Ключ.

— Сейчас не могу, — согласился полудух. — Но всегда есть способы обойти даже самую верную клятву.

— Что ты имеешь в виду?

— Я? Да ничего. — Полудух осклабился и обратил взгляд на девушку: — Не переживай, ты все правильно рассчитала. Как финалист Чаклуна, ты находишься под моей защитой. Я буду всячески оберегать и ублажать тебя, ведьма Каве. Все, что ты позволишь.

Его насмешливый тон рассердил девушку:

— Мои друзья не дадут меня в обиду!

Полудух закатил глаза к потолку:

— Я тоже твой друг, Каве. Да, у нас есть разногласия… Я бы назвал их разницей в убеждениях и некоторых вещах… Вот, к примеру, ты только посмотри, с кем связалась, Каве. Подружка–воровка со стажем, старый пройдоха Мольфар, у которого грехов больше, чем камней в горе, под которой ему было самое место. Да и этот нервный прыщ, боящийся собственной тени, — ветровой драконорожек. Где вы его только раскопали?

— Чах смелый и отлично летает! — обиделась за Ветротретьего Каве. — Тай умеет за себя постоять и уже спасла мне жизнь несколько раз. А что умеет Седрик и чем он силен, ты и сам прекрасно знаешь.

Серые глаза превратились в ледяные щелки.

— Еще бы! — мрачно произнес полудух — Вижу, Камнетретий приобрел поразительную болтливость на склоне лет.

Каве вскочила, и руки полудуха соскользнули с ее плеч.

— Мне пора, — вскинув голову, произнесла она. — Надо подготовиться.

Полудух приложил руку к сердцу и слегка поклонился.

— Удачи в турнире, — пожелал он. — И смотри: что бы ты ни увидела и кого бы ни встретила — держи голову холодной, не давай себя разозлить. Иначе погибнешь до того, как я тебя накажу.

И он, послав девушке долгий взгляд, преспокойно вернулся за стол.

Вокруг Каве засеребрилась дымка, и через миг она вновь очутилась в комнате, вновь представ перед изумленной Тай.

Глава 19

ПЕРВЫЙ ФИНАЛЬНЫЙ КРУГ

— Эй, ты куда?!

От неожиданности Каве пошатнулась:

— Что куда? Я здесь.

Рыжая чара недоверчиво, со всей тщательностью осмотрела ее фигуру.

— Мне показалось, что ты собиралась исчезнуть в ультрапереходе, — пояснила она.

Каве вздохнула:

— Я уже возвратилась. Завтракала с князем… Правда, не совсем удачно. — Она огорченно похлопала себя по животу: увы, в гостях у полудуха она успела съесть всего лишь один кусочек запеканки.

Тай одарила ее ошеломленным взглядом:

— Нет, ты никуда не уходила.

— Да ну? — растерялась Каве. — Я только что была у него… И провела там не меньше получаса.

— Нет, ты была здесь.

— Да нет же! Я помню всю нашу беседу в подробностях.

Девушки переглянулись. После чего, вспомнив поочередно все свои действия, произошедшие в ванной комнате с бассейном, они пришли к выводу, что обе говорят правду.

— Рик Стригой умеет останавливать время? — первой поразилась Каве.

Тай растерянно пожала плечами:

— Возможно… Или же он создал мастерскую иллюзию. Только непонятно, для тебя или для меня.

Раздался громкий оглушающий свист.

Громадная тень заслонила солнечный свет: окно распахнулось, пропуская в комнату черную морду в ореоле из сиреневых полос, увитую тонким рогом–кинжалом.

Раздался звон разбитого стекла. Соседнее окно было закрыто, и пан Чах, решив проделать тот же фокус, немного просчитался.

— Извините, — сконфуженно пропыхтел он, появляясь в неровном проеме из осколков.

Тай делано рассмеялась. Каве удивленно покосилась на подругу, распознав в ее голосе игривые кокетливые нотки.

— С Чародольцем поговоришь об убытках… Кстати, а кое–кто уже позавтракал с нашим князем, — едва сдерживая улыбку, добавила чара. — Только не знаем, по–настоящему ли.

— По–настоящему, — ответил пан Седрик.

Каве опешила:

— Почему ты настолько в этом уверен?

Вокруг серебряного рога закружился синий мотылек.

— Сорока на хвосте принесла. — В хриплом голосе пана Седрика проскользнула насмешка.

— Шпион, — обвинила Чертика девушка. — И предатель.

— Не обижай малыша. Он прилетел ко мне за помощью. Сразу, как увидел тебя у князя.

— Вот как…

Синие крылья порхнули еще несколько раз у нее перед носом, после чего дух вылетел в окно. Пан Седрик проводил его задумчивым взглядом и сообщил:

— Финал начинается через полчаса. Даем вам пятнадцать минут на сборы.

— Хорошо, — тут же кивнула Каве.

Чем скорее пройдет это унижение, тем лучше. Не то чтобы она не верила в собственные силы, нет. Просто трезво оценивала свои шансы против лучших чародольских колдунов, готовых сражаться до победного… Хотя рядом был Великий Мольфар, а это, что ни говори, обнадеживало.

А вот Тай неожиданно огорчилась:

— Неужели пора? Эх, так и не успели перекусить!

— Вечером перекусишь. А завтра, если все будет хорошо, состоится Шоколадный бал. Тебе лучше моего известно, сколь превосходно готовят в этом замке. — Пан Седрик прищурил тяжелые веки и полыхнул в сторону рыжей чары белым дымом. — А сейчас я советую вам поторопиться. Возьмите удобную одежду. Обувь участникам не положена. Впрочем, вы прекрасно об этом осведомлены.

Над турнирным полем парили сотни круглых зеркал, похожих на гигантские прожектора. Солнечные блики, попадавшие на них, заставляли жмуриться.

Само поле было круглым, как головка сыра, и делилось перегородками из дымчатого стекла на много равных кусков. Как объяснил пан Седрик, эти разделители являлись магическими заслонами и скрывали участников друг от друга до первого сигнального колокольчика. Так делали для того, чтобы предупредить дотурнирные потасовки между соревнующимися магами. После второго сигнального колокольчика правитель Чародола произносил небольшую торжественную речь. После третьего — начинался финальный бой.

Пан Седрик вместе с Каве приземлился в одном из секторов, а пан Чах с рыжей чарой скрылись в соседнем.

— Оставайся на месте, — посоветовал Мольфар. — По моим расчетам, первый сигнал прозвенит очень скоро.

— Хорошо…

Волнуясь все более, девушка испробовала несколько самых удобных положений, применяемых во время полета: она поудобнее уселась, покрепче обхватив руками костяной гребешок, и сунула пальцы ног в щели между чешуйками. Когда на тренировках пан Седрик решал проделать финт вроде пике или «мертвую петлю», она привычно цеплялась руками–ногами за его сиренево–черную шкуру, чтобы не свалиться. Оставалось надеяться, что ее не собьют в первые же секунды. В принципе удержаться на спине драконорога казалось куда более простым делом, чем свалить на землю кого–нибудь из участников финала.

Секунды растянулись в минуты. Каве нетерпеливо ерзала на месте и от нечего делать посматривала наверх: солнечные зайчики, отраженные от зеркал, мгновенно слепили глаза.

— Эти зеркала не будут мешать? — наконец не выдержала она. — И где же зрители? Никого не видно…

— Отвечу сразу на оба вопроса, — отозвался пан Седрик. — Зрителей на территории замка нет и никогда не бывает. Ты можешь себе представить, что будет, если в замок Чародольского Князя соберется весь сброд с его земель? Нет, на территорию приглашены только причастные к турниру: сам князь, куда ж без него, почетные гости, судьи, служащий люд, ну и сами участники. Последние, как я уже говорил, в первом финальном круге скрыты друг от друга. А вот в самом финале, когда останется десять пар, будет куда интереснее… Сейчас–то нас ждет общая большая свалка.

«Скорей бы ринуться в эту свалку», — подумала Каве. Ожидание неизвестности всегда хуже самой неизвестности. Потому что совершенно не знаешь, чего следует ожидать от будущего — большого подвига или большого позора.

— Погоди, ты же сам говорил, что люди слетаются посмотреть на турнир со всего Чародола…

— Они смотрят на турнирный бой издалека, через запечатляющие зеркала, связанные с турнирными: в больших поселениях ставятся копии и передают изображение с помощью ультраканалов. Согласись, если маги додумались мгновенно перемещать физические объекты и разговаривать по мысленной связи, то передать изображение для них — легче легкого.

— Значит, это волшебные спутниковые тарелки.

— Вроде того.

Каве вспомнила маленькое запечатляющее зеркало Алексы и против воли судорожно вздохнула. Что бы она сейчас ни отдала, лишь бы никогда не видеть отразившееся в проклятом куске зеркального серебра… В ее душе вновь зашевелились черные угольки обиды, раздувая пламя мести к Лешке и жалости к самой себе. Пришлось заливать пожар холодным душем рассудительности, Каве вновь сосредоточилась на финале.

Скорей бы бой!

— А вот и наш сановитый знакомый, — произнес пан Седрик. — И смотри–ка! Прибыл король, пан Вужык Камнепервый, собственной персоной… Ишь, все–таки не удержался, пришел поглазеть. Обычно он посылает кого–то из старших советников вроде меня. Видишь ли, высокое положение обязывает — нельзя скакать как мальчишке, сидя на трибуне для почетных гостей, а половина удовольствия при этом теряется. Вот почему король во время Чаклуна всегда остается дома… Однако шикарная ладья в этом году у Стригоя! Уж не тебе ли он желает пустить пыль в глаза, а, Каве?

И действительно, над ними проплыла белая и сияющая, с узкими загнутыми краями, будто полумесяц с ночного неба, лодка, останавливаясь ровно над серединой поля. К сожалению, с большого расстояния фигурки князя и короля казались крошечными, почти не разглядишь.

— Пан Седрик. — Каве бросила на турнирного товарища хитрый взгляд сверху, — а ты сам наверняка считаешься большой шишкой у драконорогов? Король у вас Камнепервый, а ты вот — Камнетретий. Если рассуждать логически, то кто–то весьма близок по титулу к вашему правителю, нет?

— Возможно, — согласно наклонил рог пан Седрик. — Особенно если учесть, что Камневторого никогда не существовало. Драконороги не любят цифру два, считают ее несчастливой. Поэтому всегда пропускают в счете почетных званий… Но я не стремлюсь стать правителем. Власть ограничивает свободу. Пан Вужык прекрасно осведомлен об этом… Вот почему мы до сих пор связаны крепкой дружбой.

Каве неопределенно хмыкнула. Она собралась и дальше расспрашивать пана Седрика, но ей помешал знакомый насмешливый говор.

— Приветствую уважаемую публику! — начал полудух. Его голос разрастался густым эхом над полем, будто доносился из гигантской трубы. — Мы собрались здесь, чтобы посмотреть на чародейное искусство тех, кто вышел в финальный круг. Согласно традиции чары и драконороги прошли труднейший первый тур, после чего по взаимному согласию были представлены друг другу. В итоге у нас получилось двадцать пар для состязаний. По правилам ровно половина из соревнующихся будет допущена ко второму, заключительному кругу. По обычаю список участников второго финального круга Чаклуна будет оглашен завтра, на традиционном Шоколадном балу. Могу лишь обещать, что это будет большой сюрприз.

Каве тут же заподозрила, что сюрприз, судя по довольным интонациям Рика Стригоя, будет чертовски уникальным.

Далее Чародольский Князь принялся рассказывать, что и как будут делать участники: колдуны и чары летают на драконорогах и с помощью магии стараются скинуть противников на землю. Драконороги дерутся между собой и пытаются отломить у своего врага кусочек рога. Задача каждого в паре — не забывая о собственной роли в драке, одновременно защищать товарища. В турнирной игре набирают очки два победителя: человек, сумевший удержаться в седле (даже если его стихийнику обломали рог), и сам драконорог, оставшийся с целым рогом (даже если его седока скинули). Пара, которая не пострадала в результате игры, называется абсолютным победителем и получает дополнительное преимущество в заключительном круге. Правда, Тай говорила, что такое бывает редко. В любом случае в самый финал допускаются пары, которые понесли наименьшие потери.

Послышался тревожный и торжественный перелив колокольчика, стеклянные перегородки истаяли, словно утренний туман, но не до конца: над травой клубилась небольшая изгородь не более метра в высоту.

Каве с паном Седриком сразу же увидели своих друзей.

— Как настроение? — крикнула им Тай. Гордо приосанившись, она восседала на пане Чахе не хуже королевы амазонок.

Как ни странно, несмотря на общий шум и гам при появлении остальных участников, рыжую чару было хорошо слышно.

— Отлично! — ответила Каве и получила от подруги ободряющий кивок.

В другой стороне от себя девушка увидела черномордого драконорога с желтыми пятнами на черной шкуре, по виду напоминавшего гигантскую карпатскую саламандру. На этом «красавце» сидел худосочного вида парень, похожий на панка, непонятно как оказавшегося в волшебном мире: у него были ярко–зеленые лохмы волос, торчащие в разные стороны. Чар едва удостоил Каве взглядом, и она сама отвернулась от него, желая рассмотреть других — тех, что стояли подальше.

Но тут Рик Стригой вновь захотел говорить.

— Как вы знаете, в финале финала не будет общей битвы, подобной той, что состоится через несколько минут, — провещал полудух. — Зато мы с большим удовольствием насладимся профессиональными поединками после… Напоминаю, что по правилам заключительного тура одна финальная пара может вызвать другую на смертельный бой. Другими словами — до кончины одного из участников пары. Чтобы уменьшить количество несчастных случаев, разрешается только один смертельный бой на весь финал.

— Это что, правда? — Каве недоуменно покосилась на рыжую чару. — И отказаться нельзя?!

— Ну да, — рассеянно отозвалась та, пристально разглядывая остальных участников предстоящей битвы. — А ты что, не знала?

— Прекрасно, — вздохнула Каве, гадая, о чем еще она не в курсе.

— Не переживай, — почувствовав ее настроение, отозвался пан Седрик. — Случаев, когда вызывают на смертельный поединок, катастрофически мало. Увы, не те времена. К тому же обычно договариваются сражаться до первого серьезного Ранения.

Каве даже не ответила. Взглянув на решительное и суровое лицо Тай, она раздумывала, будет ли кого–нибудь вызывать на поединок эта рыжая девушка. Интересно, а если Каве придется драться с Тай? Ну нет, этого не будет…

Между тем магический заслон опал до самой травы, туман окончательно рассеялся и участники, пользуясь последними секундами перед боем, смогли увидеть и оценить друг друга в поле.

У Каве начался мандраж, как перед выступлением на школьной сцене еще черт знает в каком классе. Начало тошнить, затряслись колени… Одновременно с этим появились решимость и чувство странного азарта — когда тебе хочется броситься в большое приключение и все равно, чем оно закончится, победой ли неприятностями, лишь бы ввязаться в него по самую голову и ощутить свободный полет в никуда, совершенно не думая о приземлении.

И вдруг глаза девушки распахнулись от удивления. Среди участников, выстроившихся по кругу, мелькнули ярко–рыжие волосы: две длинные и толстые косы, перекинутые на грудь.

— Не может быть…

Криста Соболь, а это была она, мгновенно перехватила взгляд. Милая улыбка, которой она одаривала всех участников по очереди, разом исчезла с ее губ. Под рыжей нервно топтался драконорог — в чешуе из желто–черных каменных пластин, с витым золотым рогом, чуть ли не брат того, что стоял рядом. Машинально девушка оглянулась на этого чара панковского вида, но парень точно был ей незнаком.

— Что такое?

Заметив ее ошеломление, Тай с паном Чахом подошли поближе к едва заметной стелившейся по земле туманной изгороди.

— Вот стер–рва рыжая! — выругалась Каве, не отрывая взгляда от лица своего вечного, своего главного врага.

— Чего–о?!

— Да вон там! — пояснила она Тай, явно принявшей заявление подруги на свой счет. И раздраженным кивком указала на Кристу: — Спешите видеть! Перед вами ведьма, которая портит мне жизнь который год. Великие силы, как я ненавижу ее!

— А–а. — Тай оценивающе рассматривала Кристу, — это ведь та самая, что подослала к тебе убийцу? Ты смотри, драконорог не очень большой, но какой злющий!

— Из огненных, — отозвался Седрик. — Однако довольно необычная порода… Он не из наших, не из Скалистой пущи, иначе бы я его встречал. Возможно, такие, забыв о врожденном свободолюбии драконорожьего племени, служат у карпатских колдунов подобно простым драконам.

Огненный стихийник заметил интерес группы, тут же злобно оскалился и взрыкнул. Многие драконороги мгновенно поддержали и размножили его боевой клич, будто сельские собаки — лай от хаты до хаты.

«Ну и рыло у него!» — подумала Каве, неприязненно оглядывая гада стихийника и его рыжеволосого седока. Кажется, в бою придется драться именно с этой компанией.

Между тем лодка исчезла и на середину поля вылетел церемониймейстер турнира, огромный драконорог в чешуе из розового кварца. Он с силой подул в сигнальный рожок, объявляя начало первого финального круга, и живенько взмыл в небеса не хуже дальней сигнальной ракеты.

Его стремление как можно скорее покинуть боевую территорию выглядело понятным — участники мгновенно ринулись в бой.

У Каве заложило в ушах от крутого виража: пан Седрик ловко ушел от зеленоволосого панка и тут же спикировал на другого стихийника, в зеленовато–черной чешуе. Словно во сне она видела, как драконорог накрыл пастью пасть противника, — тот взвыл громче громкого. И было от чего! Ведь его золотой рог оказался обрубленным наполовину. Ничего себе Мольфар куснул… Каве испытала одновременно дикий восторг, ужас и сочувствие поверженному стихийнику. После этого они разделались еще с двумя таким же способом, причем пан Седрик не только обломал им рога, но и сильным толчком скинул одного из седоков на землю. Замирая от ужаса, Каве видела, как маленькая беспомощная фигурка стремительно падала все вниз и вниз… Внезапно падение замедлилось: тело несчастного, отчаянно махавшего руками и ногами, зависло в метре от земли и наконец упало на траву. Каве почувствовала себя бодрее: те, кого скидывали, не разбивались насмерть.

Кажется, остальные участники поняли, что с паном Седриком шутки плохи, поэтому предпочитали драться с соперниками послабее. Поэтому Мольфар поменял тактику: наметив жертву, небольшого черного дракончика с беловолосой девушкой на хребте, он принялся неторопливо гонять их по кругу.

Пока пан Седрик устроил себе передышку, Каве быстро отыскала Кристу: ее пятнистый товарищ смело носился в толпе, отражая атаку за атакой. К немалому удивлению Каве, рыжая ведьма не пыталась напасть на них. Наоборот, когда черный и крупный стихийник, игнорируя вопли своего чара, понесся прямо на них, драконорог Кристы вдруг вырвался вперед и преградил путь. Завязалась небольшая драка, а пан Седрик полетел дальше.

Что за странная тактика? Каве призналась себе, что озадачена поведением рыжей. Если Криста не задумала поквитаться с ней на турнирном поле, то что она вообще здесь делает? Неужели рисуется перед Чародольским Князем… Думая таким способом завоевать его сердце? Или получить в подарок, став победителем Чаклуна. С ее–то амбициями…

Через некоторое время Каве начала уставать. Все смешалось перед глазами: сверкающие чешуи драконорогов отражались в зеркалах ломаными бликами; носились разноцветные молнии и яркие вспышки магических атак; уши закладывало от боевых кличей чаров. Она видела несколько пар, дерущихся на земле: предчувствуя скорое поражение, эти боролись изо всех сил.

Когда они с паном Седриком пошли на пятый круг над полем, Каве не выдержала.

«Может, нападем хоть на кого–нибудь?» — послала она мысленный сигнал.

Мольфар тут же отозвался:

«Ты хочешь подраться или попасть в заключительный круг финала? Нам нельзя рисковать, поэтому терпи и будь сдержанна — скоро это безобразие завершится. Я вижу, как тают ряды наших врагов, дерущихся друг с другом…»

И действительно, участники начали терять силы. Все чаще небо оглашалось обиженным рыком драконорогов, все чаще соскальзывали с их спин людские фигурки.

И все же пришлось отразить еще одно нападение. Зеленоволосый парень, чем–то не понравившийся Каве еще до начала турнира, неожиданно спикировал сверху — Мольфар еле успел отскочить в сторону, едва не проехавшись пузом по земле. Каве этим маневром чуть не сорвало с его хребта — опомнившись, она мертвой хваткой вцепилась в костяной гребешок, чуть ли не распластавшись по спине пана Седрика.

«Зазевались», — констатировал мысленно тот и взмыл подальше от опасного противника, надеясь так же атаковать его сверху.

И тогда послышался сигнальный колокольчик, возвещавший о конце боя. Это означало, что половина участников вышла из финала по очкам и остальным следует собраться на земле в круг.

Вновь приплыла белая лодка.

Каве почти не слушала, что начал говорить полудух. Что–то о замечательных состязаниях и достойных противниках, о ярком финале. Краем глаза она заметила Кристу, по–прежнему восседавшую на своем пятнистом красавце. Та упорно делала вид, что не замечает ее разглядываний. Глянув в другую сторону, Каве нашла и Тай: рыжая чара тоже не дала сбить себя с пана Чаха. Рог последнего, к счастью, оставался целехонек.

— Ну вот мы и справились, — произнес вслух пан Седрик. — Осталось продержаться второй тур…

Глава 20

ГОСПОЖА ЧАКЛА

Каве едва дождалась, когда полудух произнесет заключительную речь. Лишь только правитель Чародола закончил говорить, пан Седрик полетел к замку и вскоре доставил девушку в комнату через раскрытое настежь окно.

— Мечтаю о душе, — устало, но довольно сообщил он. — Встречаемся вечером в саду, Тай хорошо его знает… А я вас найду.

Каве была настолько обессилена, что даже не ответила ему. Впрочем, драконорог не желал общаться, поэтому мгновенно улетел.

Прибыл пан Чах, и в комнату соскочила рыжая чара:

— Ура! Мы победили!

Она радостно обняла чешуйчатую морду Ветротретьего, и тот в ответ сконфуженно рыкнул. Они начали о чем–то шептаться, и Каве, пользуясь моментом, ускользнула в ванную. Быстро избавившись от всей одежды, она прыгнула в воду, рассыпая хрустальные брызги, — розовые рыбки так и шарахнулись в разные стороны.

Плавание в бассейне совершило настоящее чудо: его прозрачная и чуть холодноватая вода освежала и бодрила — может, она прибывала сюда из далекого горного озера. Через каких–то несколько минут девушка чувствовала себя намного лучше, как будто и не было напряженного сражения в финале.

С большим сожалением покинув бассейн, она переоделась в темно–зеленое платье — простое и длинное, из тонкой, но плотной ткани. Слуги князя обо всем позаботились: на небольшом мраморном столике лежало еще несколько вариантов одежды. С удовольствием глянув на себя, приободрившуюся, в зеркало, девушка принялась аккуратно расчесывать мокрые волосы.

Появление Кристы Соболь в финальном круге заставило крепко призадуматься. Рыжая ведьма наверняка появилась не случайно. Что же она замыслила на этот раз? Кому помогает? Лютогору Мариусу или же… Сердце Каве бешено забилось. В ее голове давно сражались друг с другом тысячи интерпретаций увиденного в зеркале. Лешка мог напиться, да, его могли подпоить зельем, заставить, в конце концов. Но парень мог просто разозлиться на Каве и начать встречаться с другой девушкой… Это было бы больно и с этим трудно было бы смириться, однако женское сердце способно принять и простить многое… Но с кем — опять с Кристой! Да еще участвовал вместе с ней в оргии… Даже если Лешка был в пьяном угаре, он все равно желал этого… Она отчетливо помнила его лицо, глаза, зажмурившиеся от блаженства, приоткрытые губы… Черт, все было слишком отчетливо!

Рассердившись, Каве особенно яростно дернула рукой, и расческа выскользнула из рук. Девушка присела, чтобы поднять ее, а после, когда выпрямилась, встретилась глазами с полудухом.

— Несколько минут назад я была раздета! — тут же укорила она. — Нельзя так врываться.

— Меня бы это не смутило, — вальяжно произнес Рик Стригой. — А в своем доме я привык ходить где вздумается… Да и меня предупредили, что ты завершила купание.

— Кто?! — опешила девушка. — Ты что, приставил круглосуточное наблюдение за мной? Это… отвратительно!

Полудух заложил руки за спину и с интересом уставился на Каве.

— Тебя всегда надо держать под присмотром. — Он слегка улыбнулся. — Но не беспокойся, призракам наплевать на женские прелести… Другое дело, если бы за тобой наблюдал я.

Каве приложила руку к груди, закрывая Ключ, и без того спрятанный под лифом платья.

— Перестань дергаться. — Полудух приблизился, ласковым движением оторвал ее руку от груди и сжал в ладонях. — Расслабься… Первый тур прошел для тебя удачно, не правда ли? Можно праздновать.

— Что–то не хочется, — пробормотала Каве, снова вспомнив о Кристе.

— Тебе идет зеленое… Впрочем, что может не идти к таким чудесным изумрудным глазам. — Он нежно провел по ее оголенной шее. — И такой прекрасной розовой коже…

— Ты меня соблазняешь, Рик?

Серые глаза заискрились смехом.

— Ну что ты, Каве, всего лишь дежурные комплименты. Девушки не могут без них жить… Посмотри, как тотчас порозовели твои щеки. — И полудух, обхватив за талию, осторожно развернул девушку к зеркалу. — Давай приведем тебя в приличный вид.

Став позади, словно призрачная тень, он осторожно прикрыл ладонями ее глаза. Каве стояла, не шевелясь. Замерла, испуганная и заинтересованная одновременно.

А когда он убрал ладони и она вновь открыла глаза, то увидела на веках легкие зеленоватые тени. Ресницы стали чернее, а брови улеглись двумя шелковистыми линиями.

Его пальцы медленно пошли вниз, чуть задержавшись на скулах, и скользнули к ее губам — через мгновение щеки и губы девушки вспыхнули ровным розовым блеском. После этого пальцы полудуха прошлись по ее волосам, придавая им мягкую волнистость и серебристое мерцание.

— Нравится? — В его глазах мелькнули лукавые огоньки.

Каве обернулась к нему, почти оказавшись в его объятиях, чем полудух не преминул воспользоваться, еще сильнее прижав к себе.

— В наших парикмахерских ты бы неплохо зарабатывал. — Она чуть улыбнулась, чувствуя, что щеки начинают розоветь еще больше.

— Буду помнить об этом, если мне вдруг понадобится работа. — Серые глаза внимательно наблюдали за ней, лукавый огонь в них не угасал, а, наоборот, разгорался.

Его близость действовала опьяняюще, Каве даже заподозрила князя в наведении чар… Впрочем, Рик Стригой всегда на нее так действовал.

— Остался последний штрих… — Он потянулся губами к ее правому уху и осторожно коснулся мочки. После проделал то же самое с левой.

— Девушка с жемчужной сережкой. — Он с удовольствием оглядел свою работу и быстрым движением вновь развернул ее к зеркалу. И добавил, ухмыляясь: — Ты ведь питаешь слабость к настоящему жемчугу, Каве.

Ее облик совершенно преобразился: капли серег, переливчато сверкающие в ушах, дарили коже мягкое, нежное сияние.

— Я уже забыла, что можно так вот выглядеть. Не знаю, зачем ты это сделал для меня, но спасибо.

— Для себя старался, — ухмыльнулся полудух и, наслаждаясь замешательством девушки, объяснил: — Видишь ли, я собрался тебя кое–кому представить.

Каве тут же насторожилась:

— Это кому еще?

Вместо ответа полудух требовательно взял ее за локоть и, поддерживая за место чуть ниже спины, прыгнул вместе с нею в бассейн.

Каве зажмурилась, ожидая неминуемого удара о плиточное дно. Вместо этого она провалилась в черную пустоту и чувствовала лишь руку полудуха, продолжавшую сжимать ее локоть.

Чернота рассеялась. Они стояли посреди знакомой гостиной, где лишь недавно девушка имела честь завтракать.

— Не испугалась?

Стригой был явно доволен ошалелым выражением на ее лице.

— Ну и шутки у тебя…

— Прости. — Полудух беззаботно пожал плечами. — С детства делал что хотел, ни у кого не спрашивал. Вот и разбаловался.

— Интересно, кто тебя только воспитывал, — продолжала сердиться девушка.

— У него были отличные воспитатели. Классически правильные, добродетельные, благонравные. И поэтому совершенно испортили его.

Каве обернулась на сильный, уверенно звучащий голос и увидела красивую пожилую даму. Суровая, подтянутая, с прямой осанкой и ухоженной внешностью. На ней было длинное черное платье с наглухо закрытым воротником–стойкой до самого подбородка. Ее яркие голубые глаза — живые, мерцающие весельем, совершенно не гармонировали с общим чопорным обликом. Чем–то леди напомнила Каве ее первую школьную учительницу. Возможно, одинаковой прической — строгий пучок идеально зачесанных каштановых волос, без малейшей проседи.

— Рик, мой мальчик! Давно не виделись, сорванец. — Женщина улыбнулась князю теплой материнской улыбкой. И перевела взгляд на Каве. Скептическая усмешка тронула ее губы.

— Госпожа Чакла! Матушка…

Рик Стригой отвесил низкий уважительный поклон, после чего крепко, но нежно обнял старушку. Каве подметила, что полудух действительно очень рад видеть колдунью.

— Ты не меняешься, великая кудесница, — сказал он с необычайной теплотой в голосе.

— Позволь представить тебе, о великая Чакла… — Рик скосил на девушку глаза, скрывая в них коварство. — Это Каве Лизард… Она участвует в турнире, а значит, метит к тебе в ученицы. Примешь?

Улыбка Чаклы стала шире.

— Очередная протеже, Рик? — Она не скрывала иронии в голосе. — Если бы я хотела обучать всех твоих красавиц, мне пришлось бы увеличить мой дом, где я провожу уроки, вдесятеро… Ты же понимаешь, как мне надоели юные легкомысленные раздолбайки. Вместо того чтобы обучаться великому чарованию, они думают о пустяках и смысл жизни видят в сытой, размеренной жизни. Даже самые лучшие из них всего лишь мечтают о почете и славе, и мало кто приходит за настоящими знаниями.

Каве вскинула голову. Ей было плевать на мысли воспитанниц великой ведьмы, однако приписывать себе чужие мечты она не позволит.

— Чародольский Князь пошутил, — сухо произнесла девушка. — Я не мечу к вам в ученицы.

— И для чего тогда вам нужна победа, милочка? Ведь вам нужна победа?

Какое–то время Каве колебалась. Ей не нравился ехидный тон колдуньи. И откровенничать с ней она точно не собиралась. Но все же сказала:

— Да, нужна. Чтобы стать свободной.

Рик Стригой перестал улыбаться и с интересом взглянул на Каве.

Но старушка не собиралась так просто отступить:

— И что же ты понимаешь под свободой, юная чара?

Каве глянула на Чаклу с вызовом: зеленый огонь скрестился с голубым льдом.

— Делать то, что хочу. А не то, что требуют от меня другие.

— И что же ты хочешь?

— Жить свободно, не мешая другим.

Чакла прищурилась:

— И все же, что именно ты хочешь делать? Как хочешь распорядиться желанной свободой?

— А вот это мое дело! — довольно грубо ответила Каве. Назойливость колдуньи ее раздражала. Тай хочет стать ученицей этой колдуньи, а не она.

— Можно я пойду к себе? — немного резко произнесла девушка, обращаясь к полудуху. — У меня сегодня был напряженный день, я очень устала.

Тот молча поклонился в ответ, галантным жестом указав на дверь. Каве холодно кивнула ему, отвесила короткий учтивый поклон госпоже Чакле и вышла. Она думала лишь о том, чтобы успешно найти дорогу в свои покои или хотя бы без приключений спуститься в сад.

— Девушка не заблудится? — очевидно, думая о том же, спросила у князя госпожа Чакла. — Твой замок полон обманчивых ходов и лестниц, ведущих не туда.

— Не переживай, — беспечно махнул рукой полудух. — Такая девушка, как она, не пропадет. Каве отлично знает мой замок. Особенно нижние этажи. И даже Стеклянную Залу, в разгроме которой лично поучаствовала.

Колдунья, выгнув в удивлении бровь, косо глянула на него, но ничего не сказала.

— Какая странная девушка, — задумчиво проговорила она. — В ее душе неплохо соседствуют ангелы и демоны. Причем сердитые ангелы и добрые демоны. Как интересно…

— Это мне в ней и нравится.

— Она не похожа на других.

— Согласен.

Госпожа Чакла прищурилась, внимательно изучая лицо князя:

— Сколько ты знаешь эту девушку? Больше недели, я надеюсь?

— Намного больше… Правда, познакомились мы недавно, каких–то пару месяцев назад.

На лице Чаклы отразилось легкое удивление.

— Значит, девушка тебе интересна? — хитро улыбаясь, произнесла она.

Полудух хмыкнул:

— Я удивлен. Тебе еще не нравилась ни одна моя, как ты любишь выражаться, протеже… Хотя ты следила за каждой, не правда ли?

— Нет, далеко не за каждой. Я не располагаю столь большим количеством времени.

— О великая Чакла… — Полудух склонился в шутливом поклоне. — Ты свято исполняешь заветы моей матушки — найти для меня достойную кандидатуру в жены.

Ведьма сдержанно рассмеялась:

— Великие силы, что за старомодные взгляды, Рик? По мне, так всю жизнь ходи в холостяках, пока какая–нибудь удачливая победительница Чаклуна не окольцует тебя, мой милый. Нет, я говорю не про твоих прелестниц. Вот эта Каве — она совершенно другая… Признавайся, сорванец, ты специально показал мне юную особу, желающую быть свободной более всего на свете?

Рик Стригой вновь склонился в легком поклоне и поцеловал пальцы колдуньи:

— Великая Чакла, как всегда, проницательна.

— Ну что ж, посмотрим, посмотрим… Но пока ты мне расскажешь все, что с тобой происходило за последнее время. Твой учитель Чарлин приказал мне допросить тебя Говорит, ты от рук отбился?

— Эта старая… кхм… личность преувеличивает, как всегда. Не изволите ли перекусить, великая Чакла?

— Изволю, великий плут. Я голодна, как стая диких мар. Но я буду есть, а ты — рассказывать.

Госпожа Чакла оперлась на предложенный локоть, и они прошли в столовую, где совсем недавно завтракала с полудухом Каве.

Глава 21

ПЛЕННИК

Очутившись в узком коридоре, освещаемом едва горевшими лампами на низком потолке, Каве быстро пошла вперед — туда, где свет был ярче.

Она немного злилась на полудуха. За то, что не остановил и не помог вернуться в комнату. Тай наверняка лучше разбирается во внутренних переходах замка и помогла бы выйти в сад. Каве очень хотелось поговорить с паном Седриком о появлении на Чаклуне ее вечного врага — Кристы Соболь. И о странном поведении этой рыжей… На протяжении всего боя та не пыталась напасть на нее, наоборот, защищала от других, хоть и кидала в сторону Каве хорошо знакомые злобные взгляды. Так в чем же дело?

Ее шаги, как она ни пыталась быть осторожной, гулко отдавались в полумраке. Пустынность коридора действовала угнетающе и казалась особенно зловещей — где–то у стен, в темноте глубоких ниш, чудился ехидный шепот… А может, это просто трещало пламя в иногда попадавшихся на стенах светильниках.

Возле носа промелькнул знакомый синий зигзаг.

— Чертик! — облегченно выдохнула девушка. — Вот кто поможет найти выход!

Дух–посланник будто ждал этих слов. Синие крылья замелькали быстрее, и он метнулся вперед, к дальним сводам коридора. Каве устремилась за ним. Вскоре ей пришлось перейти на легкий бег, чтобы успеть за своим проводником. Бесчисленные лестницы сменялись переходами, галереями и проходными залами, попадались зеркала, отражающие ложные двери. Непросто было вовремя различить едва мерцающую паутину, прикрывающую глубокие шахты, а еще старые, в зазубринах, ступени, ведущие в пустоту. Но Чертик точно знал направление. Да и сама Каве быстро распознавала иллюзорное дрожание ловушек. Это путешествие напомнило девушке ее первое блуждание по Карпатскому университету, когда она проходила свой первый урок по иллюзиям и наваждениям. И вдруг оказалась в самой страшной комнате — Галерее Собственных Страхов.

Наконец синекрылый дух задержался возле небольшой деревянной двери. Оглядевшись с опаской по сторонам, Каве вставила свой волшебный ключ в замок, тронула дверную ручку и вошла внутрь.

Комната оказалась небольшой, но опрятной. Здесь пахло сеном, сухими цветами и лекарствами. На стене из простых деревянных панелей висел небольшой светильник в виде решетчатого фонаря. Его тусклое сияние распространяло по комнате причудливые узорчатые тени. В дальнем углу стояла кровать — обычная, узкая, с кованой спинкой. На ней, укрывшись тонким одеялом, кто–то спал.

Замирая от странного неясного предчувствия, девушка подошла к кровати и наклонилась, чтобы поближе рассмотреть лицо спящего… Но тут же отпрянула.

— Не может быть…

Но глаза не обманывали: это был Алексей Вордак.

Как он здесь очутился? Почему?!

Его лицо казалось по–детски безмятежным, расслабленным — он действительно просто спал.

Минуту она простояла неподвижно. Но не выдержала и, сделав шажок, тихо опустилась на пол рядом с кроватью.

Хотелось запомнить его таким. Оставить маленькое воспоминание об этой первой любви — яркой, бурной, сильной, искренней, изменчивой и… неправильной.

Но все–таки она не должна здесь быть и смотреть на него. Почему синекрылый дух привел именно сюда? Прочитал ее самые глубокие мысли и решил привести к лучшему другу? Или же выполняет один из чудных приказов пана Седрика? Но что же Карпатский Князь делает в гостях у Чародольского? Да и в гостях ли он?

Нет, она не может его разбудить. Иначе простит ему… Или вновь поссорится. Сейчас не время… Хотя неизвестно, будет ли еще такая возможность.

А если Лешка в плену?

Каве еще раз огляделась. Да, комната выглядела простоватой, но и не смахивала на тюрьму. Парень тоже выглядел хорошо… Он даже улыбался во сне.

И вдруг сердце будто стрела пронзила: Лешка приехал с Кристой! Может, даже попросил хозяина замка выделить ему комнату подальше от остальных гостей.

Но женских вещей в комнате не было… Честно говоря, здесь вообще находилось немного предметов: чашка на столе без скатерти, какая–то одежда, неряшливо брошенная на стул… А вдруг… а вдруг он приехал в Чародол ради нее и хочет поговорить с ней? Но о чем? А если о том, что им лучше расстаться, потому что все равно ничего у них не выходит, и так далее…

Нет, этого она не вынесет! Все что угодно, только не сбивчивые объяснения… Только не стыд или блеск вины в его глазах, не утешительные слова… Любовь не терпит оправданий.

Решение пришло неожиданно. Каве порывисто встала, но не выдержала и, держа руку на браслете, чтобы в любой момент стать невидимой, наклонилась к нему и осторожно поцеловала. Его губы отозвались нежным теплом, задрожали от легкого прикосновения, но он не проснулся.

Девушка повернулась, сделала несколько крадущихся шагов и выскочила за дверь. Сердце отбивало гулкий барабанный ритм. Что она делает?!

— Отведи меня к Тай, — обратилась она к синекрылому духу. — Ты сможешь?

Вместо ответа Чертик стрелой понесся по коридору, и девушка быстро последовала за ним.

В саду цвели прекрасные маттиолы, их чарующий аромат переплетался с благоуханием жасмина и апельсинов. Каве долго бежала по узким дорожкам, посыпанным мелким гравием, мимо фонтанов, клумб и зарослей причудливо оформленных кустов. Синекрылый дух привел девушку прямо к Тай, в ажурную беседку, где рыжая чара страстно целовалась с неким худым юношей.

Каве, занятая собственными думами, не сразу заметила парочку.

— Ой!

Тай и ее кавалер тут же отпрянули друг от друга.

— Извините… — смутилась Каве. — Э–э… я тебя искала по срочному делу, поэтому…

— Ничего, — успокоила ее чара, лукаво косясь на парня, явно пребывающего не в своей тарелке. — Чах уже улетает, да?

— Да–а, пан Седрик звал к нашим… — сказал тот глухим голосом. Не глядя на ошарашенную Каве, он вышел из беседки и, совершив превращение в знакомого синечешуйчатого стихийника, взмыл над цветником и улетел туда, где сияли во тьме костры палаточного городка.

— Как?! — только и спросила Каве.

— А вот так, — развела руками рыжая чара. Она явно пребывала в отличном расположении духа. — Ты понимаешь, все началось с ерунды. Я ему говорю: «А почему ты в человека не превращаешься? Страшненьким выходишь, что ли? Или не получается?» А он: «Что?! Да я могу в любого из людей превратиться, вы так просто устроены…» И как превратится — в мальчонку, лет семи. Я так насмеялась! Даже с лавки свалилась. Это его разозлило страшно! И тут он на месте как завертится, как начнет хвостом махать, все цветы вокруг помял… И превращается в ясноглазого, с черными кудрями. А тело… — Тай мечтательно закатила глаза. — Я даже говорить с ним не стала. Подошла — и сразу поцеловала! Ну, дальше ты видела.

— Но он же драконорог!

Каве всерьез изумилась. Ладно пан Седрик — он ведь стариком оборачивается. Хотя, скорее всего, у драконорогов само превращение происходит в соответствии с возрастом.

— Понимаешь, у них ведь амуры с людьми редко бывают, — продолжала счастливая Тай. — Они же такие гордые… Чистокровные, надменные и заносчивые. А Чах, ты сама знаешь, слова лишнего не скажет, все молчит. Ты не слышала, пан Седрик еще в лесу возле костра подробно рассказывал, что эти стихийники могут превращаться в кого хочешь! Ты только представь, какие у них возможности! А с людьми… кхм… они могут быть только людьми. Хотя… может ли он стать крылатым человеком, как думаешь?

Каве, еще больше запутавшись, совершенно потеряла нить рассуждений чары.

— Погоди! — оборвала она подругу. — Ты что, хочешь быть с ним? Ну, с паном Чахом. Так, что ли?

— Да, — улыбнулась Тай. — Ты видела, как он сражался в финале? И каким оказался красавчиком? Великие силы, да я влюбилась по уши, Каве. Со мной такого раньше не бывало… Даже Войтек… — Она запнулась, скривившись. — Он всю жизнь хотел быть вором… А Чах — благородный паре… кхм… Благороден, в общем. Мне он очень нравится. Ты же не осуждаешь меня?

Каве, все еще изумленная, хмыкнула:

— Конечно, я тебя не осуждаю. Я удивлена, и только. По мне, это необычно, конечно, что вы вместе. Но… в чем–то и здорово.

— Да, именно здорово!

Тай кинулась ей на шею и чуть не задушила в объятиях.

Кажется, у рыжей чары сейчас протекал самый счастливый период в ее жизни — она просто не выходила из состояния эйфории.

— А что у тебя за срочное дело? — спросила она, отстранившись. — Ты что–то говорила…

— Да, да! — спохватилась Каве. — Понимаешь, я встретила здесь… Ох, ну как бы сказать… В общем, Алексея Вордака. Нашего Карпатского Князя.

— А–а… — Недоумение на лице Тай сменилось пониманием. — Тот, который в зеркале был… кхм–кхм… ну ясно. И что он тебе сказал?

— Ничего не сказал, он спал.

— Один?

— Тай! — рассердилась Каве. — Это неважно уже, понимаешь? Я его не стала будить, потому что… нам лучше не разговаривать, не видеться и вообще, я хочу забыть о нем как можно скорее.

— Ну, это понятно, — хмыкнула Тай. — После увиденного…

— Но, может быть, он в опасности, — перебила Каве. — Поэтому я хочу попросить тебя прийти к нему и спросить, что он здесь делает. И не нужна ли ему помощь. Если Чародольский Князь держит его в плену, мы поможем ему убежать.

— Как?!

— Выведем из замка! — Каве все больше раздражала непонятливость рыжей чары. — Я убедилась, что мой дух–посланник отыщет любую дорогу. А ты проведешь его к землякам. Он наверняка сможет заплатить им. Чернозуб помог бы ему с ультрапереходом. Но вдруг он в гостях? Приехал с…

— С той наглой бабой, Кристой? — подсказала Тай. — Да, непростая выходит ситуация.

— Его комната не похожа на тюрьму. Но была заперта.

— Ты открыла дверь Золотым Ключом? — живо поинтересовалась Тай, и глаза ее сверкнули любопытством.

— Да!!!

— Не кричи, — осадила рыжая чара. — Лучше скажи, как туда попасть. Я все аккуратненько выспрошу, не переживай.

— Главное — не проговорись обо мне, — добавила Каве.

— А как я ему скажу, кто я и что у него делаю?

— Черт, — расстроилась та. — Ладно, тогда назовись моим другом и скажи, что ты ему поможешь.

— А если он будет спрашивать, почему ты не пришла?

Каве опустила глаза:

— Скажи, что занята. Что не могу, не хочу видеть!

Тай вздохнула и поморщилась:

— Звучит неправдоподобно… Ладно, я сама что–нибудь придумаю. Где твоя бабочка?

Синие крылья тут же оказались перед ее носом.

— Какой сметливый, — покачала головой Тай. — Ну, я пошла…

И вдруг спохватилась:

— Ох, послушай! За этими сердечными разговорами я не сказала тебе о самом важном. Ведь мы с Чахом специально дожидались тебя, чтобы передать слова пана Седрика. Видишь ли, он ходил в палаточный лагерь и говорил с той бабой — Кристой Соболь.

— Да ты что?! — встрепенулась Каве. — О чем же?

— О некой Каве Лизард, конечно, — усмехнулась Тай. — Пан Седрик напрямую спросил, не замышляет ли она зло по отношению к тебе. С чего бы вдруг еще одна карпатская ведьма оказалась на Чаклуне?

— И что Криста, интересно?

— Рассердилась. Выглядела оскорбленной. Что она знать ничего не хочет о тебе и твоих проблемах. Мало того, дала понять, что прилетела на турнир с определенными намерениями… Хочет выиграть его, чтобы… — Рыжая чара сильно скривилась, словно у нее разом заболели все зубы. — Чтобы выйти замуж за нашего князя.

— За Рика?!

Тай заинтересованно взглянула на подругу. Наверное, ее удивила фамильярность девушки по отношению к великому правителю Чародола.

— Ну да, у нас один князь… Как ты думаешь, она сможет? Девчонка–то сильная, умелая. И хитрая.

— Откуда я знаю? — кисло произнесла Каве. — Если она поставила себе цель, то добьется ее любой ценой. Ты даже не представляешь, какие у нее амбиции… Погоди, так, значит, она не с… — Девушка запнулась, не зная, каким именем назвать своего друга и предателя в одном лице. — Не с Карпатским Князем? Раз замахнулась на другого правителя.

— Это неизвестно. — Тай широко развела руками, показывая, что она абсолютно не в курсе происходящего. — Может, оставила его на закуску. В случае неудачи на турнире.

— Ну это уж слишком! — возмутилась Каве. — Я сделаю все, чтобы она не выиграла.

— Я тоже, не сомневайся, — оценивающе прищурилась Тай. — Но в таком случае она останется с твоим Вордаком.

— А это его проблема, — тихо сказала девушка. И добавила еще тише: — Тем более я хочу, чтобы выиграла ты.

Тай, собравшаяся уходить, услышала эти слова.

— А сама что будешь делать в таком случае? Ведь после финала у тебя пропадет защита от князя? И он наверняка отберет твой магический Ключ.

— Разберемся. — Каве взглянула на нее в упор. — Мне твоя дружба важнее какого–то Ключа.

Тай прищурилась, не сводя с нее пристального взгляда:

— И все же? Что ты станешь делать, если не выиграешь?

— Я… я хочу поговорить с Риком Стригоем во время Шоколадного бала. И спрошу его прямо, что он собирается предпринять.

— Так он тебе и сказал!

Каве упрямо махнула головой:

— Скажет. И я попробую его отговорить. Вернее, узнать, что он задумал… Я знаю один маленький секрет, без которого Рик Стригой все равно не сможет разгадать свою большую тайну… В общем, можешь мне поверить, ему придется пойти на некоторые уступки.

— Ладно, — сдалась Тай. — Но в финале играем честно, Даже если нам придется сражаться друг против друга. Кто выиграет, тот выиграет… Все, исчезаю.

Тай помахала рукой, развернулась и побежала по дорожке, где в пятне яркого фонарного света порхал в нетерпении Чертик.

Его разбудил легкий шум. Просыпаться не хотелось. Снилось что–то приятное, свободное, невесомое… счастливое. И вдруг…

— Привет! — кто–то шепнул в самое ухо.

Широкая улыбка на веснушчатом лице незнакомой рыженькой девчонки привела парня в некоторое оцепенение.

— Привет… если не шутишь.

Он приподнялся на локте и постарался как можно быстрее сесть поудобнее. Так хоть разговаривать можно с достоинством. К счастью, рана хорошо заживала — боль в ноге почти прошла, а сегодня утром он даже смог походить по комнате. Заодно проверил дверь, оказавшуюся крепко запертой. Но как эта веснушчатая смогла зайти? Неужто Стригой привел ему ту самую «пару» для своего дурацкого бала…

Девчонка наблюдала за ним молчаливо, с пристальным, сильно раздражавшим его интересом.

— Тебя что, били? Может, ты ранен? — Ее вопросы прозвучали весьма деловито. Она шумно вдохнула носом воздух. — Здесь пахнет травками. Ну, почему лежишь в постели?

— Заболел, — процедил парень. В его голосе отчетливо проскользнула неприязнь, но девчонку это не смутило.

— Меня зовут Тай, — продолжая усмехаться, представилась она. — А ты, как я понимаю, Алексей Вордак? Князь земель карпатских.

Неприязнь парня переросла в настороженность:

— А ты кто такая? Давно служишь у Чародольского Князя?

Тай завела глаза к потолку:

— С какой стати?

— Ну ты же сумела открыть дверь? — заметил он не без резона. — Дай догадаюсь: это с тобой я должен пойти на танцы.

Рыжая чара прыснула.

— Размечтался! — Она насмешливо покосилась на парня. — У меня есть друг, с которым я завтра и пойду на этот разнесчастный Шоколадный бал.

— Уже завтра? — Вордак выглядел раздосадованным.

— Завтра, завтра.

— Ну и что тебе–то надо? — продолжил он допрос. И добавил с иронией: — Может, ты пришла освободить меня по указу вашего любимого князя?

Девушка сердито цокнула языком:

— Какой ты невежливый. Даже удивительно, что в тебе девчонки находят… Я пришла по поручению твоей знакомой. Чтобы не тратить время на лишние вопросы, говорю сразу: сама она к тебе не придет. Видишь ли, ты здорово насолил ей своей наглой изме… э–э… — Глаза у Тай забегали. — Язык мой — враг мой… А, ладно! — Чара решительно вскинула подбородок. — Короче, она знает про твою любовь с рыжей девушкой… И с той, еще одной, темненькой. Ты, вижу, тот еще козе…

Лешка так изумился, что подскочил на месте:

— Откуда ты знаешь?! Да кто ты такая?! Это Чародолец тебя подослал?

— Да ладно, я никому не скажу о твоих милых развлечениях. — Тай презрительно скривилась. — Надеюсь, ты понимаешь, что как раз из–за них твоя подруга не собирается с тобой больше общаться.

Некоторое время они молча изучали друг друга.

Вордак первым нарушил паузу:

— Ты что, действительно пришла от… от Каве?

— Да.

— Но как она узнала? — с болью в голосе прошептал он. — Кто ей сказал?

Тай нахмурилась:

— Это неважно теперь. Как я понимаю, она видеть тебя не хочет.

— Тогда почему ты здесь?

Чара хмыкнула:

— Чтобы помочь тебе, дурень. Если ты, конечно, в опасности.

Лешка внимательно оглядел веснушчатое лицо, перевел взгляд на дверь и почему–то посмотрел на свои ноги, укрытые одеялом.

— Где она?

— Кто? — не поняла Тай.

— Каве. Она здесь?

— Ну да… Мы тоже живем с ней в замке. Правда, условия у нас намного лучше, чем у тебя.

— Еще бы… — процедил парень.

Тай это не понравилось.

— Слышь, ты, Вордак, или как тебя там. — Ее глаза сузились. — Каве предлагает тебе помощь. Если ты в плену, то я по ее просьбе подсоблю тебе убежать… Проведу переход к землякам, они тебя не тронут. Наоборот, приютят на время. Может, даже переместят в твой мир.

— Это она открыла дверь?

— Кто? А–а, ну да.

— Значит, Ключ по–прежнему у нее… — тихо, как бы для себя, произнес парень. И добавил громче: — Ведь это правда?

— Ну–у, — чара смутилась, — допустим.

— И если он не отобрал у нее Ключ, значит, они теперь заодно? Вместе?

Тай выгнула одну бровь:

— А это уже не твоего ума дело! Лучше о себе переживай. Ну что, ты бежишь или нет? Решай, пока я не передумала.

Леша глубоко вздохнул и медленно выдохнул, словно бы еле сдерживался, чтобы не нагрубить нахальной девчонке.

— Спасибо, но не надо, — твердо произнес он. — Я сам о себе позабочусь.

— Ты уверен? — В голосе девушки слышалось явное облегчение. — Точно ничего?

— Ничего.

— Погоди, так, значит, ты не собирался убегать? — В ее голосе проскользнуло любопытство.

Парень так зло глянул на нее, что Тай невольно отшатнулась.

— Нет, не собирался, — холодно сказал он. — У меня здесь… дела.

— А–а… — Тай презрительно сморщила нос. — Так ты здесь не из–за нее?

— А это уже не твое дело.

Даже при плохом освещении комнаты было видно, что парень явно взбешен.

— Так уж и не мое? — едко возразила Тай, которую тоже начала раздражать грубость Карпатского Князя. — Я ведь могу что–нибудь передать ей. На словах.

Вордак пытливо глянул на рыжую чару, но не ответил.

И вдруг спросил:

— Значит, Каве сейчас живет у князя? Она… она точно с ним?

Тай зло фыркнула:

— Я, конечно, извиняюсь… Но ты, пацан, явно зажрался. Сам спишь с двумя бабами сразу, а после тихим голоском выспрашиваешь, с кем третья! Если хочешь знать, она себя прекрасно чувствует! — Вспыльчивая чара распалялась все больше. — Каве с легкостью вошла в финальный круг и может теперь победить! И, если хочешь знать мое мнение, то столь красивая девушка, как она, всячески достойна нашего князя. Тем более Чародолец и сам от нее без ума!

— Пошла вон!

Тай так увлеклась, что не сразу услышала.

— Что–что?

— Убирайся отсюда, — прорычал Вордак. — И ничего передавать не надо!

— Как знаешь!

И Тай выскочила из комнаты, громко хлопнув дверью.

Глава 22

ШОКОЛАДНЫЙ БАЛ

По дороге из сада в комнаты рыжая чара не произнесла ни слова. Каве, прождавшая подругу в ажурной беседке среди пахучих маттиол, не знала, что и думать. Но послушно молчала, ожидая самых худших вестей. Но лишь только синекрылый дух привел их в гостевые апартаменты, Тай выпалила с ходу:

— Да, была я у твоего князя. Редкий, редкий хам!

Едва оправившись после перепалки с Вордаком, она вся пылала от гнева.

Видя ее плохое настроение, Каве не решилась выспросить подробности. Но чара сама продолжила.

— Этот гад чувствует себя прекрасно, — процедила она. — Сказал, что у него здесь дела… Где ты только нашла такого?! Мерзкий тип… А еще князь!

— Да что случилось–то?! — не выдержав, прикрикнула Каве. — С ним все в порядке?

— О да, с ним все в порядке, — мстительно произнесла Тай. — Вначале он вообще принял меня за какую–то девушку… С которой собирается идти на бал. Может, за эту Кристу? Она ведь тоже рыжая.

Каве моргнула.

— Значит, он здесь… в гостях? — еле слышно спросила она. — Но почему живет под замком?

— Комната у него не очень, — признала Тай. — Но мне кажется, его специально заперли, чтоб какой беды не наделал. При его характере это было бы неудивительно.

— Значит, ему ничего не угрожает… — бездумно повторила Каве.

Тай шумно вздохнула. По–видимому, разговор с Вордаком сильно взбудоражил ее и без того горячий характер.

— Слушай, да забей ты на него! Он мизинца твоего не стоит.

— Я же думала, он в опасности…

— Ха! — Тай зло фыркнула. — Он даже передать тебе ничего не захотел!

Каве сильно зажмурилась, будто попала на яркое солнце.

— И о Ключе много выспрашивал, — безжалостно добавила рыжая чара.

— О Ключе? — Каве открыла глаза. — Вот как…

— Давай спать, — пробурчала Тай. — Время далеко за полночь. Завтра нам тоже денек нелегкий предстоит. А мы еще сегодняшние впечатления не переварили.

Каве кивнула и первой пошла умываться.

К счастью, она так устала, что сон быстро пришел к ней.

Они проснулись только к вечеру.

Пока они умывались, Тай обвинила Чародольского Князя, мол, это он приказал рассеять у них в спальне некий снотворный дурман. Каве возразила, разумно предположив, что просто вчерашний бой их сильно вымотал. В ответ рыжая чара выразила беспокойство, не начался ли Шоколадный бал без них. Каве разозлилась и сказала, что лучше бы праздник давно закончился и наступил этот последний финальный тур, чтобы свалить отсюда поскорее!

Их пререкания прервали: на подоконник легко опустился пан Седрик в привычном облике старика. Наверное, он мог перемещаться по воздуху в любом виде. Девушка невольно задала себе вопрос, знает ли великий карпатский маг о существовании дверей в Несамовитом замке? Но, возможно, он просто не хотел разгуливать по дому своего врага. Тем более кому нужны двери, когда есть окна и умеешь летать? Словно бы подтверждая это, на соседний подоконник приземлился пан Чах в привычном синечешуйчатом облике.

При виде последнего настроение рыжей чары заметно улучшилось. Она послала пану Чаху кокетливый взгляд.

— Вы готовы? — спросил их пан Седрик.

— Дайте нам пятнадцать минут, — мгновенно произнесла Тай.

— Значит, час, — резюмировал пан Седрик.

— Полчаса! — отозвалась та. — Пан Чах тоже не готов.

Тонкий черный рог развернулся к девушке, в ясных голубых глазах застыл немой вопрос.

Пан Седрик взял на себя труд объяснить ситуацию:

— Нас не пустят в банкетный зал, если мы будем подметать хвостами их паркет, мой милый Ветротретий.

Пан Чах шумно вздохнул, завертелся на широком подоконнике и чуть не свалил оконную раму ко всем чертям. И вдруг замер, словно превратившись в статую. Каве уставилась на него с нескрываемым интересом, потому что еще толком не видела молодого драконорога в людском обличье.

Чах вновь затоптался на месте, глянул на Тай, будто бы искал у нее поддержки, и, вздохнув, превратился в… семилетнего мальчика. Голубоглазого, в темных кудряшках, одетого в длинную, явно не с детского плеча, мантию.

Рыжая чара издала шумный недовольный вздох:

— Да–а, с таким кавалером меня просто засмеют.

Мальчик запыхтел, побагровел и стал смешно шаркать ногой, норовя свалиться с подоконника.

— Пан Чах еще молод, поэтому сейчас выглядит столь несмышленым в человеческом облике, — любезно разъяснил пан советник. — Драконороги живут намного дольше чаров, не говоря уже о людях… Чтобы обрести облик молодого человека, пану Чаху надо поверить, что он куда мудрее, чем сейчас. То есть мысленно увеличить свой жизненный опыт. Иначе превращение не получится.

Каве оценивающе глянула на своего «кавалера».

— Пан Седрик, — мягко произнесла она, пряча озорные огоньки в глазах, — а вы не могли бы немного преуменьшить свой опыт, чтобы выглядеть… э–э… не таким смышленым?

Пан Седрик насмешливо покосился на девушку:

— Каве, ты хочешь заставить ревновать Чародольского Князя?

— Какие глупости, уважаемый маг, — стараясь сохранять серьезность, произнесла та. — Мне просто хотелось бы взглянуть на вас как на… В общем, как на своего ровесника. Ну или чуть постарше.

Пан Седрик неопределенно хмыкнул и вновь перевел взгляд на пана Чаха, давая понять, что разговор о его внешнем облике окончен.

Как пан Чах ни старался, ему не удавалось состарить себя. Наконец Каве смекнула, что тот банально стесняется и не может сосредоточиться на задаче. Поэтому она попросила драконорогов продолжить опыты в саду. Там и решили встретиться перед Шоколадным балом.

Оказалось, князь прислал служанок: две девчушки в простых опрятных нарядах молча стояли у дверей, дожидаясь, пока их позовут. Они бережно держали в руках по платью. Ткань, красиво драпируясь, подолом ускользала на пол: для Каве оказалось изумрудно–зеленое, для Тай — ярко–синее. Рыжая чара самым бесцеремонным образом отобрала у девушек наряды и сообщила, что их услуги больше не понадобятся. Те молча переглянулись, поклонились и тут же исчезли. По–видимому, им дали строгие указания о безропотном подчинении.

Платье оказалось длинновато, зато прятало босые ноги. Из украшений Каве надела лишь свой серебряный браслет, справедливо полагая, что этого будет более чем достаточно. Немного повозившись, она кое–как заплела длинную косу, после чего решила, что принаряжаться хватит.

А Тай вообще не тратила времени на свою прическу: ее короткие рыжие волосы продолжали торчать во все стороны. Давно облачившись в предназначенное ей мерцающее ночной синевой платье — тоже очень длинное, чара неловко переминалась с ноги на ногу, кидая на замешкавшуюся подругу недовольные и многозначительные взгляды.

В саду их ожидали двое. Одним из них был симпатичный юноша лет двадцати, темноволосый, с кроткими светло–голубыми глазами, очень худой и нервный на вид — кажется, у Ветротретьего все–таки получилось совершить нормальное превращение. Тай сразу воспрянула духом: она даже выпрямила спину и обольстительно повела плечами.

Возле смущенного пана Чаха, заложив руки за спину, стоял еще один мужчина.

Каве ахнула, не сдержавшись. И неудивительно: при взгляде на такого красавца у любой девушки захватило бы дух. Высокий, подтянутый, он был одет во фрак и длинную черную мантию, небрежно наброшенную на плечи. Легкая седина на висках абсолютно не портила открытое смуглое лицо, а золотая серьга с черной каймой в левом ухе добавляла образу чудесно преобразившегося драконорога еще больше загадочности.

Пан Седрик подошел и взял Каве под локоть.

— Вы чудесно выглядите, уважаемый Мольфар, — сказала ему девушка. — Честно говоря, я готова влюбиться в вас по уши. Если, конечно, это не иллюзорный облик.

— Сейчас я самый что ни на есть настоящий, — откликнулся он довольным басом. — Именно так я выглядел перед тем, как надолго засесть по милости кое–кого в проклятой горе Кровуше.

Каве искоса взглянула на его точеный профиль, про себя гадая, как можно при такой шикарной внешности предпочитать образ седовласого старца. Возможно, пан Седрик не хотел излишнего внимания со стороны женского общества. Интересно, любил ли он когда–то и насколько сильно?

Пан Седрик прервал поток ее сумбурных мыслей.

— Представляешь, Каве, — сказал он. — Стригой решил организовать Шоколадный бал в Стеклянной Зале. Какой подарок для вас, леди. И дополнительный упрек от нашего любезного князя.

Тай, что–то тихо шептавшая на ухо Чаху, встрепенулась.

— А как же сторожевые нити? — ошарашенно спросила она у пана Седрика. — И стеклянные статуи? Неужели их восстановили за такой короткий срок? А жемчуг? Как можно танцевать в зале, полной драгоценных жемчужин?

— Не могу знать, дорогая чара Тай. Но подозреваю, что нас всех ждет много сюрпризов.

Разговаривая, они дошли до самого края ровной зеленой лужайки. Освещенная стремительно догорающим закатом, Стеклянная Зала выглядела блистательно: огромная, пылающая алым огнем полусфера. Издалека она казалась похожей на инопланетную летающую тарелку.

Роскошные высокие двери из витражного стекла бесшумно открылись, пропуская новоприбывших. Каве с паном Седриком первыми ступили в зал и тут же остановились.

— Оригинально, — качая головой, произнес пан Седрик. — Должен признать, довольно стильная придумка.

— Ну и ну! — пораженно произнесла за их спинами Тай. — Признаться, в таком виде эта зала выглядит… аппетитнее!

— Мне нравится, — вынес приговор пан Чах. — И так вкусно пахнет.

А вот Каве не могла вымолвить ни слова. Во все глаза она разглядывала гигантские статуи знаков зодиака, высеченные из цельного темного и белого шоколада: украшенные арахисом чашки Весов, гордый Лев в гриве из сливочной пены, толсторогий Телец, покрытый золотой глазурью, и переплетающиеся в ажуре застывшей морской пены Рыбы.

— Каве, а когда у тебя день рождения? — поинтересовался пан Седрик. — Какое в тот знаменательный миг высветилось на небе астрологическое созвездие?

— Стрелец… Ты что, предлагаешь откусить по куску шоколада от своей статуи?

— Почему бы и нет? — ухмыльнулся тот. — На счастье.

По залу летали бокалы с шампанским. Каве тут же ухватила один из них. Разглядывая на свет искристые пузырьки, весело мельтешащие за стеклом, она вспомнила свою первую колдовскую вечеринку. Когда она прилетела на сундуке прабабки Марьяны на регистрацию к президенту карпатского сообщества. И везде были голые ведьмы и полуголые колдуны. Отец Лешки, Мстислав Вордак, специально пригласил девушку на столь дикое сборище, дабы отвратить от тайного магического мира, заставить испугаться и отдарить ему фамильный браслет.

Как давно это было! И сколько всего произошло с тех пор…

В Стеклянной Зале прибавилось народу — и все незнакомые лица. Каве без труда распознавала среди гостей драконорогов, принявших людское обличье: не всем удавалось держаться с таким достоинством и непринужденностью, как пану Седрику. Многие из них ходили неестественно прямо, фыркали, шумно вздыхали и широко размахивали руками, — по–видимому, не привыкли оборачиваться людьми.

На стенах вспыхнул ряд шаров–светильников, столь хорошо знакомых Каве, и зазвучала торжественная мелодия вальса. Ожил потолочный купол, состоявший из разноцветного витражного стекла: его геометрические узоры начали меняться, складываясь в разные причудливые фигуры, словно в огромном фантастическом калейдоскопе. Хотелось наблюдать за изменчивой игрой витражей вечно, насколько хватит держать голову закинутой вверх.

На черном обсидиановом полу закружились первые пары: мужчины в длинных мантиях и босоногие дамы в красивых вечерних нарядах. Тай с паном Чахом решили присоединиться к танцующим. Причем, судя по дико смущенному виду Ветротретьего, явно не по его инициативе. Каве решила, что сейчас самое время отправиться на поиски шоколада, который можно съесть, — запах новых зодиакальных статуй невероятно дразнил обоняние.

Неожиданно ее зоркий взгляд выхватил знакомую фигуру: Алексей Вордак шел прямо на них под руку с некой чарой — блондинкой в платье из легкой кофейной ткани, очень красивой девушкой. Она что–то весело рассказывала ему, а он время от времени кивал. Сам Вордак казался рассеянным, явно думая о чем–то своем. Неожиданно парень хитро улыбнулся — одними ямочками, как умел только он. Это означало, что он что–то замышляет.

Заметив, что на него пристально смотрят, он вновь помрачнел и резко свернул в сторону, увлекая за собой подружку, мгновенно затерявшись в толпе среди гостей.

— Мне надо выпить, — мрачно произнесла Каве и так сильно сжала бокал, что у него треснула ножка. К счастью, этого никто не заметил, даже сама девушка.

Первый глоток тут же вскружил голову. Захотелось танцевать где–нибудь под куполом, порхая среди переменчивых стеклянных узоров…

Гости все прибывали и прибывали. Но Кристы Соболь среди них не было, и на этот счет Каве совершенно успокоилась. Может, рыжая ведьма так устала на финальном поединке, что до сих пор спит без задних ног? Или не хочет показываться ей на глаза. Или — Алексею Вордаку? Раз у него другая барышня, значит, он приехал на Чаклун не вместе с рыжей. Но простите, что же тогда это было? В зеркале?

Шампанское опьяняло, подзадоривало, дарило обманчивую смелость — в данную минуту Каве была готова вызвать рыжую на смертельный бой в финале. Или эту блондинку в бежевом. Или просто с кем–нибудь поспорить, но сейчас.

Тай с паном Чахом давно скрылись в неизвестном направлении. Пан Седрик с деловитым интересом разглядывал статую шоколадного Льва и старательно делал вид, что не замечает многочисленных женских взглядов, обращенных к его персоне.

Видя, что некий смуглый чар, усатый, черноглазый, в переливающейся лунным серебром мантии, решительно направляется к ней, Каве бочком попятилась к статуе черно–белых Весов, норовя скрыться в ее тени. Не пора ли вообще сбежать с поднадоевшего мероприятия?

— Потанцуем, Каве? По старой дружбе?

Девушка резко обернулась и увидела Рика Стригоя настолько близко, что от неожиданности наступила ему же на ногу. Смутившись еще больше, она неловко взмахнула руками — бокал с шампанским взлетел на миг, да так и опрокинулся, разбившись на тысячи водно–хрустальных брызг.

— К нашему счастью, — изрек полудух. И, пользуясь растерянностью девушки, увлек на середину залы.

В то же мгновение веселую игривую мелодию вновь сменил торжественный ритм вальса. Каве, в спешке пытаясь вспомнить школьный кружок бальных танцев, закружилась с полудухом по зале.

Внезапно огни хрустальных люстр пригасли, музыка стала звучать глуше, пока окончательно не затихла. Запахи шоколада, орехов, корицы и мяты, витавшие в бальной зале, сменились тонким ароматом роз, жасмина и лесных ландышей.

Он перестал ее кружить где–то там — в полной–полной темноте. Замер, мягко ухватив за ладони. Казалось, вместе с ним застыло само время; не было слышно ни шороха, ни звука, сюда не проглядывал ни единый лучик света. И вдруг отстранился, глянув ей прямо в глаза — и краски мира возвратились на свои места: начали тикать часы, заиграло пламя в небольшом камине, освещая уютную комнату в черных и золотистых тонах.

«До чего же у него красивые, необычные и переменчивые глаза», — подумалось Каве. Их серый цвет может сгущаться и сверкать грозовыми сполохами, искриться веселыми огоньками или мягко сиять темным серебром, как сейчас.

— Я знаю, зачем ты здесь, Каве… И знаю, что задумал старый прохвост Седрик. И да, не скрою, по–прежнему хочу забрать у тебя Золотой Ключ. Но давай забудем обо всем этом хотя бы на час. И проживем его только для себя, без всяких интриг. Хочешь шампанского, Каве?

Она заглянула в самую черноту его взгляда и сказала:

— Да… Хочу.

Рик улыбнулся, прищурился по–своему — хитро и насмешливо, как обычно, скрывая за этим истинные мысли. В его руках появились два узких кубка — судя по виду, из чистого золота.

— Ты удивительная девушка, Каве. — Он потянул ее за руку и увлек на черный бархат дивана. Обнял крепче и, спустив шлейку платья, мягко поцеловал в плечо. — Несмотря ни на что… — Он перевел взгляд на ее декольте, пробежал пальцами по изгибу руки, опустил глаза на разрез платья, приоткрывающий очаровательно босую ножку. — Несмотря ни на что, — повторил он столь нежно, будто промурлыкал, — меня все время тянет с тобой поговорить.

Каве аккуратно откинулась на спинку дивана, искоса наблюдая за ним. Интересно, сколько у него было женщин? Глядя на то, как ловко он флиртует, их наверняка было достаточно…

— Любви никогда не достаточно, — опроверг полудух. — Выпей еще, Каве.

Он легко подтолкнул ей кубок, и она послушно сделала еще один глоток дурманящих пузырьков.

«Только бы он не начал разговор о Золотом Ключе…»

— Да забудь же про этот Ключ, — беззаботно произнес Рик. — В жизни полно радостей помимо волшебных вещичек.

«Моя мысленная защита совсем не работает, — удивленно поняла девушка. — Водопад еле шумит… Неужели шампанское?! А я ведь даже не проверила, есть ли в нем лишние примеси… Какая неосторожность!»

— Не бойся, Каве, — тихо шепнул Рик, мягко коснувшись губами ее уха, захватив и сережку, будто хотел проглотить жемчужную капельку. — Я не причиню тебе вреда… Давай считать сегодняшнюю ночь перемирием… Временным.

Она хотела отстраниться, но он не позволил: наоборот, сильнее привлек к себе и стал целовать шею, мягко, едва касаясь… чертовски нежно.

— Меня будут искать… — тихо сказала она, не в силах сдержать придыхание. — Будут беспокоиться.

Серые глаза вновь оказались рядом.

— Не будут. — Его взгляд не скрывал хоровода лукавинок. — Мольфар, старый черт, давно догадался, что я тебя выкраду на время, а твои друзья слишком заняты межрасовыми отношениями, чтобы замечать хоть что–либо…

Не отрывая от него глаз, она сделала еще один глоток шампанского, и всякая настороженность покинула ее сердце.

«Будь что будет», — подумала она, закрывая глаза. С наслаждением отдалась его ласкам, которые стали намного смелее. Вот он потянул на себя ткань платья, даря ее коже холод и огонь быстрых поцелуев, вот стащил другую шлейку с плеча, притянул к себе за талию. Какие же у него умелые ладони… Они дарят прикосновения, которые будешь помнить всю жизнь.

Рик губами нашел ее губы и привлек к себе еще нежнее…

— Извини, что прерываю, Стригой… — промурлыкал вкрадчивый голос. — Но ты сам просил об этом, если случится нечто из ряда вон выходящее.

Рик тут же отстранился от девушки, а Каве вскочила, машинально поправляя платье. Она помотала головой, и с ее сознания, будто нехотя, спала дурманящая пелена. Неужели Рик навел на нее чары?

— И что же такого произошло, великий Чарлин? — ободряюще сжав запястье девушки, спросил Стригой. Несмотря на почтительный тон, в его голосе проскользнуло явное недовольство.

Кот с крыльями махнул черной когтистой лапой: возникнув из серебристой дымки, прямо под ноги полудуху свалился Алексей Вордак собственной персоной.

При виде растрепанной Каве и ухмыляющегося Стригоя, державшего ее за талию, парень тут же вскочил. Его глаза распахнулись от изумления и гнева, но взгляд тут же ушел в сторону. Однако шея предательски порозовела.

Полудух вышел вперед, одновременно заслоняя Каве. Девушка совершенно растерялась и не знала, как вести себя дальше.

— Вижу, тебе намного лучше, маленький князь.

— О да, — подтвердил кот и зевнул. — Ему стало настолько лучше, что он собрался выкрасть магический пояс силы. Собственно, парня можно понять, ведь это его вещь, и весьма ценная.

— Не согласен, это моя вещь, — не моргнув глазом, возразил полудух. — Не забывай, я заплатил за нее большие деньги.

Известие о том, что у Чародольского Князя находится пояс силы Вордаков, застало Каве врасплох. Но, поразмыслив секунду, она решила не вмешиваться и дождаться подробностей. Благо позволяют присутствовать.

Она украдкой бросила взгляд на Лешку. Как назло, то же самое сделал он. Их взгляды встретились, и волна ненависти, прокатившаяся между ними, с силой ударила по обоим. Они скривились с одинаковой неприязнью.

— Ну и насколько это ему удалось? — с неподдельным интересом спросил Стригой.

— Честно говоря, мне понравился его план: пользуясь тем, что пояс силы навсегда астрально привязан к хозяину, он легко вычислил его местоположение. Появившись в твоей сокровищнице, малый даже не раздумывал: схватил нужное и норовил смыться обратным ходом. Но тут появился я. Опоздай на две секунды — даже пяток вора не заметил бы.

— Я не вор! — мгновенно отозвался Вордак. — Он его выманил…

— Не я, а наша общая знакомая, — сладким голосом произнес полудух, заставив парня побагроветь, как свекла. — Я всего лишь выкупил у нее твой пояс силы… Кстати, а как тебе удалось выбраться из комнаты?

По всей видимости, Лешка не успел блокировать атаку полудуха на свою мыслечувствующую ленту — Стригой брезгливо сморщился и, не удержавшись, бросил на Каве острый мимолетный взгляд. Девушка втянула голову в плечи.

— Все ясно, — задумчиво произнес он. — Ну что ж, признаю, ты меня чуть не обманул, Карпатский Князь.

— Да, попытка была неплоха, — подтвердил кот. — Малый просчитался только в одном: он не знал, что у пояса силы столь хороший сторож. — И глянул на полудуха большим желтым глазом.

— Согласен с тобой, Чарлин. — Рик Стригой с почтением поклонился коту. — Я и сам бы не смог утащить что–нибудь из твоих цепких лап… За одним исключением, если ты помнишь.

Кот недовольно мяукнул:

— Я прекрасно помню этот случай. Но тебе просто повезло…

— Разве? Та полузабытая история видится мне совсем иначе.

Пока они препирались, Лешка, не скрываясь, в упор смотрел на девушку — мрачно и обвинительно. Каве отвечала ему точно таким же взглядом. Каждый из них думал о своем. Вордак гневно вспоминал только что увиденное, Каве — крепко запавшую в память сцену в маленьком зеркале Алексы. Лица обоих пылали возмущением и гневом.

Наконец Рик Стригой заметил, что напряжение в комнате возрастает до критической отметки.

— Ну что ж… Так как все разъяснилось, предлагаю всем разойтись по комнатам. У Каве завтра важнейший финал… — Он схватил руку девушки и быстро поцеловал кончики пальцев.

После этого, не дав ничего ответить, закружил ее в серебристом вихре перемещения, и она исчезла.

— Я тоже пойду, — зевнув, произнес кот. Он взмахнул крыльями и, оттолкнувшись всеми четырьмя лапами от столешницы, вылетел в окно.

— Ну а теперь поговорим по–мужски, Вордак.

— Драться будем? — Глаза Лешки загорелись угрюмой решимостью. В них без труда читался смертельный приговор полудуху.

— Размечтался, — осадил его Рик Стригой. — Я бы должен выпороть тебя как следует. За кражу ценного имущества. Но у меня хорошее настроение. Правда, немного подпорченное… Да и завтра такой важный день. Будет великая битва… Другими словами, я даю тебе возможность искупить вину.

— Вот как? А если я не соглашусь?

Полудух притворно вздохнул:

— Я буду так разочарован, что прикажу сослать тебя в какую–нибудь гору. Даже сам Великий Мольфар еле пережил это приключение, советую озадачиться его горьким опытом… Да и не каждого может спасти прекрасная ведьмочка с особым ножом за поясом. Ты можешь просидеть в горе долго–долго.

— Ты не посмеешь!

— Почему это? — оскорбился полудух. — Я привык соблюдать законы своего княжества. Многие из них я сам написал… За воровство полагается суровое наказание. Вот недавно у меня украли ценную вещь. — Он поморщился. — Но это были дамы, а женщинам многое простительно. Тебя же я не пощажу, даже без оглядки на наши с тобой душевные противоречия. Ну так что, как насчет небольшой сделки?

Вордак медлил с ответом. Его взгляд перемещался по комнате, словно бы он ждал подсказки от черных бархатных гардин, каминного пламени, светильников из хрусталя и кварца или овального стола, покрытого черным лаком.

— Не похоже на спаленку, — процедил он. — Неужели твой кабинет?

— Угадал. — Полудух иронично прищурился. — Если бы ты лучше слушался своего наставника мага Виртуса, то через пару десятков лет у тебя был бы точно такой же.

— Ну да, — хмыкнул парень. — Я никогда не стал бы кабинетной крысой.

— Однако спасибо за комплимент… Хорошо, а если бы твое правление шло спокойно, чем бы ты занялся, интересно?

— Не твое дело.

— И все же?

Видя неприкрытое любопытство полудуха, парень сдался.

— Я бы много путешествовал, — нехотя сказал он. — И много бы учился… И стал бы лучшим магом в мире. Мне всегда нравились межпространственные переходы.

Неожиданно лицо Стригоя посуровело, он стал необычайно серьезен.

— Перейдем к делу, — произнес Чародольский Князь сухим, деловым тоном. — Завтра состоится финальный бой. Пожалуй, это самое важное событие за последние годы. Поэтому я хочу, чтобы все прошло гладко, без сучка, без задоринки. Чтобы добыть твой драгоценный пояс, я продал четыре места в финале твоему приятелю Лютогору.

При звуке имени лютого врага Вордак тут же вскинул голову.

— Так ты с ним заодно? — мрачно процедил он. — Я так и знал.

Полудух шумно вздохнул и закатил глаза к потолку:

— Научись не спешить с выводами, малыш. Я ничего не делаю просто так, это да. И если я хочу свести в финале Чаклуна всю вашу карпатскую шайку, значит, у меня есть на это свои причины. Собственная цель, которая ни тебя, ни Лютогора не касается. Я не знаю, кого собирается выставить завтра ваш предводитель диких, но догадываюсь. Вот почему я приберег еще три места. Первое — для тебя, второе — для твоего приятеля Ковальского…

— Шелла?!

— …и третье — для чудесной девушки Эрис, — докончил свою речь полудух. — Так как в финал попала Каве и ее подружка с темным прошлым, некая землячка Тай Димитрова, остается всего одно место… Но увы, этого человека я перекупить не смог. Это сын моего учителя Чарлина. Того самого, который не дал довести до конца твое опасное воровское мероприятие.

— Этого кота с крыльями? Представляю, какой тогда сынок.

— Не суди о магах по внешности. — Полудух осклабился. — Но ты прав, сынуля у него тот еще… Он меня не очень любит, поэтому постарается победить в финале, чтобы загадать одно желание, весьма для меня негативное.

— Его можно понять, — не сдержался Лешка. — И провидца не надо звать: конечно, кошачий сынок пожелает твоей смерти.

— Если бы! Видишь ли, у него есть сестра… Между нами — довольно средних достоинств. А так как я должен буду исполнить любое желание…

— Ты женишься. — Лешка насмешливо сузил черные глаза. — Тогда я не прочь вызвать этого славного парня на поединок и тут же проиграть ему.

Некоторое время полудух строго и довольно осуждающе смотрел на него.

— Я бы не женился в любом случае. Всегда можно найти способ договориться с людьми… Но здесь особая ситуация — я бы не хотел портить отношений с Чарлином.

— Ладно–ладно. — Лешка нетерпеливо передернул плечами, — я–то здесь при чем? Хочешь, чтобы я сражался с ним и победил? Или женился на его сестре средних достоинств?

Стригой хмыкнул, явно развеселившись:

— Ну такой странной невесты я даже тебе не пожелал бы… А вот с поединком ты угадал. Но с другим противником. Тебе вряд ли удастся победить сына Чарлина — он не слаб, иначе бы не оказался в финале… Ты должен защитить Каве. — Полудух вновь посерьезнел и послал Вордаку испытующий взгляд. — Видишь ли, в финале Чаклуна маги сражаются друг против друга. Я уверен, что Каве должны вызвать… Нет, не так — вызовут на смертельный бой. Ты должен помешать этому и вызвать ее первой — конечно, на простой поединок.

Лешка чуть не задохнулся от возмущения:

— Ты можешь себе представить, как это будет выглядеть?

Полудух беззаботно пожал плечами:

— А что тебе не нравится? Она не сможет сражаться с тобой и… ну–у… как бы это сказать…

— …и не победит в финале, — довершил за него Вордак — Как я понимаю, ее победа и соответственно желание связано с Золотым Ключом?

— Ты проницателен, мой юный друг, — с иронией произнес Стригой. — Но не переживай из–за этих мелочей. По всей видимости, наши с ней желания все–таки в чем–то да совпадают.

Вордак молчал, опустив взгляд. По всему было видно, что в его душе шла жаркая борьба.

— После Чаклуна я отдам тебе пояс силы. А взамен этой в общем–то простенькой услуги помогу расправиться с Лютогором.

— Уничтожив мой край? — мгновенно перебил Вордак — Я в курсе того, что ты собрался стереть Карпаты с лица земли.

— Как мило, — холодно произнес Стригой. — Кого ни спроси, все знают мои желания лучше, чем я сам.

Вновь повисло молчание. Лешка был так взбешен, что даже кулаки сжал, стремясь сдержать гнев. Полудух же выглядел спокойным и даже каким–то расслабленным.

— Ты все равно не сможешь бороться со мной, пока не вернешь отцовский пояс. — Стригой говорил медленно и веско. — Я предложил тебе сделку. Ты либо соглашаешься, либо нет. Итак?

Парень протяжно вздохнул, чуть ли не зарычав, как молодой тигренок:

— Я… согласен.

— Вот и прекрасно. — Полудух тут же провел рукой, сотворив область зеркального перехода. — Значит, по рукам… Да, и еще одно. Наше, так сказать, противостояние. Пусть Каве сама из нас выберет. Это будет честно, ты согласен?

— Мне кажется, она уже выбрала, — мрачно процедил Вордак и, не попрощавшись, шагнул в зеркало.

— Мне тоже, — вслед ему пробормотал полудух.

Глава 23

ФИНАЛЬНЫЙ КРУГ

Ей приснилась крыса. У нее была ярко–красная мокрая шерсть, словно бы зверушка выкупалась в свежей крови. И белесые, мутные, подслеповатые глазки. Животное тыкалось носом в ладонь девушки, выпрашивая хлебные крошки. И вдруг, разозлившись, вцепилось зубами в мизинец.

Каве вскрикнула от боли и проснулась.

Рядом с ней на постели сидела Тай. Она уже переоделась в турнирную форму: черную куртку с длинными рукавами и широкие штаны. Опершись ладонями о кровать, чара болтала туда–сюда босыми ногами. Со стороны выглядело, будто она бежит невидимый кросс.

— Я не могла спать, — призналась Тай в ответ на удивленно–сонный взгляд Каве. — Сижу возле тебя два часа… Или три.

— Тогда надо вставать, — зевая, решила та. Она оглядела укушенный во сне палец. Не найдя и следа крысиных зубов, девушка окончательно стряхнула дрему и поплелась умываться.

Через какое–то время девушка и сама облачилась в похожий наряд: куртка была ей чуть коротковата, но сидела сносно. Материал казался мягким и прочным. Похоже, из тонко выделанной кожи. Штаны оказались удобными. Глядя на свои босые ноги, чистые и ухоженные, Каве мимолетно подумала, что после финала вновь будет вся в грязи. И хорошо бы найти расческу. А еще проверить, нет ли в комнатах простой тряпки — почистить браслет. Она специально думала о мелочах — тогда страх отступал и жизнь казалась привычной, спокойной, а сам турнир — рядовым делом…

В проемах окон одновременно показались две головы: драконороги, фырча и выпуская белые кольца дыма, выжидающе уставились на своих наездниц.

— Мы готовы, — сообщила им Тай. — Поехали, разворошим это гнездо, к такой–то матери.

Пан Чах довольно ухнул и повернулся спиной, запуская в комнату свой увитый синими костяными гребешками хвост, чтобы девушка могла по нему взобраться. Пан Седрик ничего не сказал и тоже подставил «хребетную» дорогу.

Как только они прилетели на турнирное поле, разом вспыхнули тысячи зеркальных солнц. Пан Седрик приземлился в положенном секторе, к ним тут же подбежал слуга, проверяющий списки финалистов. Драконорог отвечал на его вопросы, а Каве разглядывала остальных участников, надеясь отыскать взглядом ненавистную рыжую ведьму. Но уже в следующую секунду ей пришлось протереть глаза. Казалось, образы из недавнего прошлого всплыли из ее памяти и расселись по спинам самых разночешуйчатых единорогов.

Словами не передать, что она почувствовала, когда убедилась — картина реальна. Среди финальных пар ведьма увидела не только Кристу Соболь, уже взобравшуюся на своего громадного уродца драконорога, но и Алексу! На синем, как небесная лазурь, стихийнике, явно принадлежавшем к водным. А рядом — Марка, лютогоровского сынка… И его брата Левия… Оба восседали на одинаковых черных драконорогах — небольшого размера, но таких же злобных, как и хозяева.

Внезапно ослабев, Каве ухватилась за чешуйчатый бок пана Седрика:

— Там Лешка…

Услышав имя, Тай вскинулась, ее глаза заходили по лицам стоящих в круге.

— О–па! Твой хамовитый дружок тоже здесь! — нервно произнесла она. — А с ним–то… ну и наглая рожа! Рот от ушей до ушей. Смотри, машет нам рукой… Вот кого хочется вызвать на смертельный бой.

Каве и сама видела, что Шелл приветствует их. Веселый поляк не изменял хорошему расположению духа и этим резко контрастировал со своим товарищем Вордаком. Карпатский князь, оседлавший белого драконорога, был мрачен и даже не смотрел в их сторону.

— Похоже, сегодня будет жарко.

Пан Седрик осматривал финалистов с не меньшим интересом.

— Стригой задумал кровавую игру, — задумчиво протянул он. — Даже тебя решил не щадить… А может, надеется, что мы защитим.

— Почему ты так думаешь?

Тай услышала это и подбежала к ним.

— Пан Седрик прав, — сказала она. — Ты посмотри на них: рыжая красотка не сводит с тебя злобного взгляда. В первом финальном круге она так себя не вела… Эти два парня, похожие друг на друга, как листья одного дерева, тоже хмуро поглядывают в твою сторону.

— Один из них наверняка вызовет Алексея Вордака, — добавил пан Седрик. — Думаю, на поединок со смертельным исходом.

— Нет! — горестно вырвалось у Каве.

Все три головы, рыжая и драконорожьи, повернулись к ней.

— Я сама вызову его на поединок, — решительно сказала им Каве. — И тогда не оставлю другим шанса разделаться с ним… Ну или со мной.

— Все решит жребий, — произнес пан Чах.

— Что? — Каве тут же обернулась в его сторону. — Какой жребий?

Словно в подтверждение, к ним подошел мальчик–слуга. В руках он держал шляпу–цилиндр — черную, с белым ободом–лентой, похожую на те, которые бывают у фокусников.

— Прошу участников выбрать номера.

Каве и Тай послушно засунули руки в шляпу.

— У меня второй, — сообщила Каве, рассматривая выуженную из нутра цилиндра увесистую двойку. Судя по всему, цифра была из чистого золота.

— Третий! — радостно воскликнула Тай. — Жаль, что не первый, и все же…

— Плохо. — Пан Седрик расстроенно цокнул языком. — Но куда лучше, чем находиться во второй десятке. Если повезет, вы сможете сами выбрать соперников для поединка.

Между тем мальчишка побежал к остальным участникам турнира.

Затаив дыхание, Каве смотрела, как Лешка достает из шляпы номер. Интересно, не ему ли выпал первый? Тогда он сможет вызвать любого и тот не посмеет отказаться. Вот почему лучше находиться при первых номерах — есть шанс выбрать себе соперника, а не наоборот.

— Кого ты вызовешь? — быстро обернулась к ней Тай.

— Лешку, — не раздумывая, ответила девушка.

— Все–таки князя? — вновь взволновалась рыжая чара — Но зачем?!

— Если я этого не сделаю, его вызовет Марк или его несносный брат Левий.

— Но он может победить тебя! Парень уверенно держится на драконороге. Смотри, у него каменный стихийник! По виду чешуя похожа на белый агат. А может, и белый нефрит.

— Да, это весьма уважаемый драконорог родом из Скалистой пущи, — вмешался пан Седрик. — Пан Вашек Камнепятый. Серьезный соперник. И брат нашего короля. Наверняка Чародольский Князь подсобил в выборе… Остается один вопрос: с какой целью он разрешил Карпатскому Князю участвовать в финале? Или заставил…

— Вот именно — серьезный противник! — не унималась Тай. — Я не доверяю этому Вордаку. А если он тоже хочет убить тебя!

— Тем лучше! — не выдержав, прикрикнула Каве. — Я уже приняла решение и не собираюсь менять его.

— Но ты ведь можешь проиграть!

— Есть вещи поважнее выигрыша.

Тай сердито хмыкнула на это и, демонстративно отвернувшись, убежала к своему Чаху.

Ровно через пять минут раздался сигнальный свисток, и драконорог в розовой кварцевой чешуе объявил о начале финальных поединков.

— Приветствую всех участников финала! — послышался голос Чародольского Князя. — Разыгрывается нешуточная интрига: почти все места в финале были выкуплены. Возможно, мы станем свидетелями невиданного действа, например, сведения старых счетов… Интересно, будет ли использовано право смертельного боя? Пока неизвестно… Поэтому позвольте объявить об участнике под первым номером — Кристина Соболь!

Каве видела, как быстро обернулась к ней Тай. Почувствовала, как неловко переступил с лапы на лапу и рассерженно выдохнул пан Седрик. Ощутила далекий взгляд Лешки. Впрочем, в данную минуту на нее смотрели почти все участники. Даже сын Чарлина, зеленоволосый Эгос, поддался всеобщей заинтересованности и тоже глянул в ее сторону.

Между тем Криста грациозно прошагала к трибуне, где заседало жюри финала: сам Рик Стригой, госпожа Чакла по правую руку от него и крупный черный кот с крыльями — по левую. Каве видела, как ей предложили на выбор красный и черный платок. Рыжая ведьма выбрала черный и легко подбросила его в воздух, выкрикнув:

— Каве Лизард!

Черный платок словно птица пролетел через все поле и опустился перед той, кого только что вызвали на смертельный поединок.

И все запечатляющие зеркала, летающие вокруг турнирного поля, после оглашения имени разом нацелились на Каве.

— Хоть это и неспортивно, — сообщила ей снизу голова пана Седрика, — но ты еще можешь отказаться.

— Нет, — одними губами прошептала Каве.

— На нет и суда нет, — согласился пан Седрик. — Тем более пора покончить с этой беспредельщиной.

— Первый поединок, участники которого согласны сражаться до смертельного исхода, — раздался спокойный голос Стригоя, — пройдет в центральной нише. История показывает, что сие действие вызовет у зрителей самый острый интерес.

Несмотря на столь напряженный момент, сердце Каве кольнула иголочка грусти. Ты смотри, как Стригой легко объявляет о ее смертельном бое. Для него самым важным всегда будет Золотой Ключ. И дело, ради которого он столько времени шатался по Карпатским горам… Его месть, его жуткий план.

«Он не хочет, чтобы ты выиграла, Каве».

Это пан Седрик переключился на мысленную связь.

«Он не хочет делиться с тобой тайной Златограда».

«Значит, он специально подстроил этот бой с Кристой?»

«Не думаю… Наоборот, он ввел в соревнования Вордака, чтобы тот защитил тебя. Скорей всего, просто так распорядилась судьба, выдав Кристе Соболь роковой первый номер… Ты должна сражаться со всей силой и умением, на которые способна, Каве. От исхода твоего боя зависит не только твоя жизнь, но и существование твоего родного мира».

Словно во сне, Каве слушала, как объявили следующую пару состязаний: Тай выбрала Алексу.

Четвертый номер достался Марку, и он тут же определил своим врагом Алексея Вордака, которому достался всего лишь пятый. Шелл, хозяин шестого номера, указал на Левия, добавив неприличный жест в его сторону. Эрис и Эгосу ничего не оставалось, кроме как встать друг против друга.

Послышался грустный перезвон второго сигнального колокольчика. Пан Седрик прошел на всех лапах в центр поля. Черно–желтый драконорог давно занял место напротив.

Раздался короткий перезвон третьего, последнего колокольчика, отозвавшегося в ушах девушки церковным набатом.

— Слезай! — вдруг зычно крикнула Криста. — Будем драться на земле!

— Даже не думай, — тут же обратился к своей напарнице пан Седрик. — Если в воздухе я смогу тебя защитить, то…

— Давай вниз, если не трусишь! — И, не дав ей шанса выбрать, Криста скользнула по желто–черной чешуе драконорога вниз.

Каве сидела, не шелохнувшись. С одной стороны, рыжая сама сошла с драконорога, разбив финальную пару, и этим подарила противникам преимущество. Но все равно этот бой — смертельный. Им так или иначе придется драться друг против друга. И чем раньше это произойдет, тем лучше.

Будто почувствовав неладное, пан Седрик взмахнул крыльями, норовя взмыть в небеса, но девушка оказалась проворней: она съехала по его боку, пересчитав спиной каменные чешуйки, и спрыгнула на траву до того, как он взлетел.

Криста вышла к центру круга.

Каве пошла навстречу.

— Не делай глупостей! — прорычал пан Седрик, кружа над ними. — Вернись немедленно!

Над полем развернулся полупрозрачный, словно стеклянная крышка, купол, отсекая противников от остального мира. За ним метались тени — наверняка остальные участники уже начали бой.

Не дойдя друг до друга метров десять, ведьмы остановились.

Криста усмехнулась. В ее руке появился градовой нож. Каве, не мешкая, достала свой. Она быстро припоминала то, чему учил ее Мольфар на тренировках в лесу.

Градовой нож изготовлен из лезвия косы, которым убили сильного призрака или духа — дракона–чадра либо суккуба. Только что изготовленный клинок опускают на дно Несамовитого озера на целый год. А после, обязательно во время громовицы — сильной грозы, вызывают заклятием обратно. Такой нож имеет страшную силу: может разить с расстояния в несколько метров, защищать хозяина и призывать ему на службу магические стихии.

— Наконец–то ты умрешь! — первой нарушила молчание рыжая. Ее карие глаза, расширенные от гнева и торжества, так и сверкали.

Каве не ответила. Она вдруг подумала, как же странно бывает в жизни: один человек может раз возненавидеть тебя, прикипеть, как кусочек хвойной смолы к коже, и портить, портить, портить всю твою жизнь день за днем.

— За что ты меня так ненавидишь? — неожиданно спросила Каве, не очень–то надеясь на ответ. Просто выкрикнула, и все.

Но Криста тут же вскинула голову. Усмехнулась. Ее лицо стало белым от злости.

— За то, что… — медленно начала она и вдруг выпалила: — Марьяна выбрала тебя! Это я должна быть на твоем месте!

Каве так опешила, что даже нож опустила. Впрочем, тут же исправилась — лезвие вновь обернулось острием к рыжей ведьме.

— Ты рехнулась! Врагу не пожелаешь пережить то, что было со мной за эти три года…

Криста внезапно успокоилась.

— Даже сейчас ты ничего не знаешь, — злорадно произнесла она. — Из всех учениц Несамовитого ковена меня выбрали Хранительницей Венца. Это мне был предназначен браслет. Серебряная ящерка с изумрудными глазами… Но он не принял меня!

Ее лицо настолько перекосило гримасой бешенства, что у Каве закралась мысль, уж не сошла ли Криста только что с ума.

Но рыжая продолжила спокойным тоном:

— Он обжег мне руку, оставил страшный синий ожог на всю жизнь! Поэтому я никогда не снимаю свой браслет — скрываю столь позорное клеймо… Так тебе весело, да? — в ответ на ироническую усмешку Каве озлобилась рыжая. — А знаешь, кто пожертвовал своей жизнью ради него? Кто превратился в серебряную изумрудноокую ящерку? Старая подруга нашей Марьяны Несамовитой… Мать Чародольского Князя — госпожа Мендейра!

Каве замерла, не веря услышанному. Да этого просто не может быть.

— Какая невероятная тайна, да? — торжествующе продолжила Криста. — Хотя Рик Стригой знает обо всем, конечно, знает… Вот почему он так заботился о тебе все это время.

— Ты рехнулась, — наконец выдавила Каве.

— Нет. — Голос Кристы прозвучал на удивление ровно. Она словно бы желала выговориться, выплеснуть то, что терзало ее долгое время. — Марьяна отдала браслет тебе — своей внучке, родной кровушке, которая ничего не знала о магическом мире. Она была уверена, что ты не захочешь воспользоваться его могуществом, а главное — особым предназначением. Та, что будет носить его, станет великой ведьмой, сможет править другими… Что, не веришь, Каве?

Я вижу недоумение на твоем лице. Зря… Когда ведьма добровольно жертвует своей жизнью ради магической вещи, добровольно отдает свою душу холодному неживому металлу, в благодарность магический предмет делится будущим… Предсказывает наиболее точно… Мы все знали об этом, все ученицы Марьяны Несамовитой. Все ждали и надеялись, что только я смогу надеть браслет. И как же они все торжествовали, когда ничего не получилось! — Криста, тяжело дыша, перевела дух. Но вскоре вновь продолжила:

— Никто не верил в осуществление задуманного, даже тетка Ружена. Все смеялись, когда наставница предложила вариант с тобой: передать серебряный браслет простой девушке из немагического мира… Говорили, что первый колдун, встретившийся тебе на пути, отберет твое фамильное украшеньице. Но Марьяна не поддалась на уговоры. И браслет выбрал твою руку, покорился… О да, многим из нас стало не до смеха… Кто бы мог подумать — простушка подчинила себе вещь удивительной мощи. Вещь, наделенную великим будущим. Вот почему я ненавижу тебя, Каве. Я долго раздумывала, как от тебя избавиться. Помешать, забрать твое предназначение… Многое мне удалось. — Она издала короткий смешок, и Каве тут же вспыхнула, крепче сжав в руке нож. — Но младший Вордак — не моя цель. Он упал и больше не поднимется… Я придумала другой план. И, как никогда, близка к победе… Лютогор дал мне одно заклятие, очень сильное… Да, Каве, нынешний Карпатский Князь, который вскоре станет Единым… Он сказал, что это заклятие убьет тебя, даже если я буду ранена. Жутко интересно, правда? Я выиграю Чаклун и стану княгиней Чародола. Буду править. И я, я буду великой ведьмой. А ты — умрешь.

И Криста ударила.

Несмотря на сильное душевное волнение, когда вдруг оказалась раскрыта ее самая важная тайна, и кем! — Каве была готова к выпаду врага и тут же защитилась круговым движением: она провернула вокруг себя линию и ударила сама — одним косым ударом.

Криста взревела, разозленная неудачей, и вновь налетела, бешено орудуя ножом направо и налево. Каве отразила первую серию ударов, после чего плюнула на все и упала ничком на землю, как учил Мольфар, чтобы земля защитила от страшного ножа.

Их бой послужил сигналом для драконорогов: над ними, заслоняя собою солнце, метались яростные тени бьющихся насмерть стихийников — черно–желтая и черно–сиреневая молнии.

Перекатившись, Каве вновь встала на ноги, но тут же упала. Удар, брошенный в спину, не достиг цели — земля защитила. Но чтобы самой ударить градовым ножом, Каве надо было–таки подняться. Она только перевернулась на бок, как увидела, что рыжая, отбросив градовой нож в сторону, вытащила из–за пазухи другой — простой обычный кинжал, похожий на иглу.

— Сдохни! — вскричала ведьма и прыгнула на Каве. Но та изловчилась и пнула соперницу в грудь. Криста не ожидала этого и отлетела на пару шагов, впрочем, оставшись на ногах.

Каве действовала так быстро, словно это не она, а нож вел ее руку: взвинтившись в прыжке, она рубанула наотмашь косым ударом — грудь рыжей ведьмы перечеркнула яркая красная полоса.

Кинжал выпал из руки Кристы Соболь, мягко и легко войдя в травянистую землю. Ведьма упала на колени, растерянно прижимая руку к груди, — пальцы тут же окрасились в алый.

Ее лютый взгляд сменился болью, разочарованием и удивлением. Вокруг нее начали проявляться тени призраков: молочно–белые, словно клочки тумана, и темные плотные сгустки, похожие на обрывки грозовых туч.

Каве опустила нож, с ужасом взирая на поверженного врага и хоровод черно–белых силуэтов, взявших рыжую ведьму в плотное кольцо. Казалось, они дурачатся: танцуют, кривляются, корчат рожи…

Вдруг что–то кольнуло Каве в грудь: будто иголка вошла под кожу. Охнув, она схватилась за сердце. Следующая игла заставила упасть на колени.

«Ты убила человека, Каве».

Девушка в страхе оглянулась. Но этот голос, казалось, шел из самого ее сердца.

«Она напала на меня… Хотела моей смерти!»

«Но ты ее убила… Ты!»

«Я защищалась!»

«Все равно…»

Мир стремительно угасал, теряя краски и смыслы… Она видела только злорадное лицо Кристы, ее обвиняющий взор и вдруг — стеклянные глаза с застывшей навсегда радужкой цвета охры, глаза, в последний раз обращенные к небу… Рыжие змейки волос, разметавшиеся по траве, такой ярко–зеленой… И сиренево–черную тень, промелькнувшую вдали… Чьи–то встревоженные голоса, бессвязные мысли, крики. И собственный голос, но какой–то чужой, будто со стороны.

«Ты убила, Каве. — Голос был жестким, сухим и равнодушным. — Она была жива, а стала мертва. Да, плохой был человек. Но кто сейчас виноват? Каве…»

«Нет!»

В следующий миг призраки разорвали кольцо над Кристой и, завывая на разные голоса, — жутко, хрипло, остервенело, — метнулись к ней. Каве хотела закричать, но не смогла, проваливаясь в черноту все дальше, все глубже.

В ее сердце воцарилась ночь.

Глава 24

ЗАСМЕРТЕЛЬНОЕ ПРОКЛЯТИЕ

Возле двери, ведущей в комнату к проклятой, собралось несколько особ. Алексей Вордак нервно мерил широкими шагами коридор, чем страшно раздражал Тай, сидевшую на низком стуле у раскрытого окна. Когда он проходил мимо, чара провожала его хмурым взглядом. Пан Чах и пан Седрик стояли немного поодаль. Оба пребывали в человеческом облике, причем карпатский маг почему–то выбрал облик синеглазого юноши.

Все они ждали новостей. Вот уже третий час Рик Стригой находился у постели Каве, и никаких вестей от него не поступало.

Наконец Алексей Вордак остановился возле пана Седрика, к большому облегчению рыжей чары.

— Значит, это вы — тот самый Великий Мольфар? — резко спросил он. — Освобожденный милостью Каве из–под древней горы? А запрятал вас туда он, Стригой?

— Да, да и да, — несколько раздраженно ответил пан Седрик. — А ты, как я понимаю, тот самый мальчишка, не сумевший удержаться на карпатском троне? А ранее — попавший под действие простейшего любовного зелья, теперь же — задающий глупые вопросы?

Вордак скрипнул зубами, но промолчал.

— Я всего лишь хотел спросить… — Он запнулся, но продолжил: — Вы же заступитесь за нее? Ну, перед ним? Поможете спасти…

— А для чего я торчу здесь, как ты думаешь?

Неожиданно в их разговор вмешалась Тай.

— Мы все пришли, чтобы помочь Каве, — сказала она, искоса взглянув на парня. — Главное, чтобы она осталась жива… И хорошо бы не стала полудухом.

— Но ты, чара Тай, можешь помочь делу Каве лучше всех нас, — вдруг произнес пан Седрик. — Ты победила в турнире, и у тебя есть право одного желания. Используй сей великий шанс с умом.

Синие глаза прекрасного юноши обратились к девушке. Она открыла рот, чтобы ответить, но передумала. Наоборот, нахмурилась и отвернулась к стене, возле которой стоял пан Чах, изо всех сил делая вид, что не интересуется разговором.

Наконец дверь открылась. На пороге возник полудух в неизменном черном наряде. Его лицо выглядело мрачным, однако глаза смотрели привычно насмешливо.

Первой возле него оказалась Тай.

— Ей лучше? — требовательно спросила она. — Что с ней происходит? Вы разобрались, в чем дело?

— Прошу всех за мной. — Рик Стригой повернулся и вновь исчез в черном проеме.

В комнате пахло ландышами. Над единственной кроватью светила небольшая лампа в виде жемчужного шара, белели занавески на узких окнах. Чистенько, уютно, тихо.

Девушка лежала в постели, накрытая толстым одеялом до самого подбородка. Глаза ее были закрыты, губы сухи и неподвижны. Лицо в ореоле растрепанных светлых волос казалось неестественно бледным, но спокойным. Со стороны можно было подумать, что она просто спит.

— Ты разгадал суть проклятия, Стригой? — послышался сухой вопрос пана Седрика.

— Конечно, — не поворачивая головы, произнес тот. — Наверняка ты еще помнишь, точно такое же проклятие когда–то настигло меня. После того, как я убил некоего Жаха.

— Вот оно как…

— Именно так, Великий Мольфар. Оно самое.

— Да что это за проклятие? — не выдержал Вордак. — Насколько оно опасно, можно ли его снять? Каве что, может стать… полудухом?

— Это засмертельное проклятие, — отозвался Стригой и остро глянул на парня. — Серьезная штука. Обычно им оберегают жизнь особо важных особ, потому что наложить такое проклятие под силу далеко не каждому. Ради самого изготовления столь мощной защиты нужно добровольное пожертвование… Человек, который безропотно отдаст колдуну свою жизненную силу. Иначе говоря, умрет. Мало того, это проклятие уже при сотворении было нацелено на Каве. Скорее всего, Лютогор озаботился… Он знал, что между двумя ведьмами будет решающая схватка. Но, как ни странно, поставил не на Кристину Соболь, а на нашу ведьму. Поэтому защитил не жизнь, а смерть той рыженькой, мир ее праху… И — столь сильным проклятием… Интересно, кто из родственников Кристы Соболь пожертвовал жизнью, чтобы защитить ее не столько от нашей Каве, сколько от Лютогора. Засмертельное проклятие начинает действовать, если его носитель ранен. Иначе говоря — прольет кровь. И разит не только того, на кого нацелено. Хозяин тоже умирает. Вот и доверяй после такого покровительству влиятельных особ. Не хочу быть голословным, однако подобное заклятие сразило бы насмерть любого. Я знаю лишь один случай, когда этого не произошло. И то — наполовину.

Стригой и Мольфар обменялись быстрыми взглядами.

— К сожалению… — пробормотал последний, а первый сделал вид, что не услышал.

— Почему же она до сих пор жива? — задумчиво произнес пан Седрик. — Проклятие подобной мощи убивает мгновенно. Я вижу черные тени, скользящие вокруг ее головы… Они давно бы вырвали душу из ее ослабевшего тела, но… не спешат этого делать. Странно…

— А ты не догадался, Великий Мольфар? — Голос Стригоя прозвучал язвительно. — Девушку защитил Золотой Ключ. Отразил действие проклятия.

— А я–то думаю, почему ты еще не забрал его? Ты изменился, князь, стал сентиментален.

Стригой не ответил. Вместо этого он подошел к Каве и, найдя ее руку, безвольно свисавшую с кровати, аккуратно положил под одеяло, подоткнув его.

— Ключ подождет до завтра… Так как девушка не выиграла турнир… — Рик Стригой кинул торжествующий взгляд на пана Седрика, а после галантно поклонился рыжей чаре. Та вспыхнула и опустила глаза.

— Так как не выиграла, — медленно, смакуя каждое слово, произнес полудух. — То стала прикосновенна. Другими словами, я бы не советовал мне мешать. Я сам заберу то, что принадлежало моей матери. Скажем, завтра утром… Ты согласен, что я весьма терпелив, да и, что греха таить, великодушен, мой дорогой драконорог?

— Нет, не согласен. Но предпринимать ничего не буду. Я всегда играю честно, в отличие от тебя.

— Не забывай — я не снял Ключ, потому что он защищает девушку. Ты ведь понимаешь, как я хочу это сделать? Сейчас, когда Лютогор распоясался в Карпатах, мне нужен путь к Златограду… Дорога каждая минута, времени мало… Но я согласен подождать до утра. А вот завтра, — голос князя стал резче, в нем прозвучал металл, — я сделаю то, что давно собирался. Не лезь больше в мои дела, драконорог.

Пан Седрик остался спокоен, лишь склонил голову — то ли соглашаясь, то ли просто в задумчивости.

— Остается надеяться, что Каве справится, — немного мягче произнес полудух. — Но если она до утра не придет в себя, то умрет. Мы ничем не сможем помочь. Это ее душа, ее схватка.

— Ну как же так! — Тай решительно вскинула голову. — Не может быть, чтобы ничем нельзя было помочь… — Она осеклась, поймав мимолетный взгляд пана Седрика.

— Засмертельное проклятие имеет огромную силу, потому что основано на чувстве справедливости. Это наказание за убийство. Даже если человек убил, оборонявшись. И чем сильнее у человека совесть, тем мощнее ударит по нему заклятие. Для нашей Каве подобное может оказаться критичным. Тем более что вряд ли она знает, что убило раненую Кристу само же заклятие, наложенное Лютогором.

— Ну хорошо. — Тай не хотела сдаваться, — но если ничего сделать нельзя, то… можно я посижу рядом с ней?

При этих словах Алексей Вордак встрепенулся и даже сделал небольшой шаг к постели девушки, но был остановлен предупреждающим взглядом полудуха.

Парень замер. Судя по его виду, сдаваться он не собирался, наоборот — явно решил обрушить на голову Чародольца несколько десятков гневных тирад.

Но пан Седрик его опередил.

— Тай, сегодня вечером ты будешь занята, — учтиво напомнил он.

— Да–да, — подтвердил полудух, не сводя прищуренных глаз с Вордака. — Вам, леди, лучше подумать над своей мечтой. Несмотря на бедственное положение Каве, вечером состоится наше с вами торжественное мероприятие. Поэтому хорошо обдумайте свое заветное желание. Единственное, не забудьте.

Веснушчатое лицо Тай по уши залилось розовой краской, глаза почему–то забегали. Она изо всех сил закусила губу, словно боялась сказать лишнее.

— Госпожа Чакла специально приглашена на наше маленькое, почти семейное мероприятие, — со значением улыбнувшись, добавил князь.

— Ты тоже будешь занят, Стригой, — вкрадчиво произнес пан Седрик. — И я, увы–увы… Наша победительница пригласила сопровождать ее на ваше мероприятие. Да, чара Тай?

Девушка нахмурила лоб и рассеянно кивнула.

— Ну да, пригласила. Точно, а как же… — Она виновато взглянула на пана Чаха.

— А вот молодому Карпатскому Князю совершенно нечего делать сегодня… — елейным голосом продолжил Мольфар. — А девушку нельзя оставлять одну — без друзей, без внимания. Каждая секунда может стать решающей… Возможно, он захочет выручить всех нас?

— Да!!!

Вордак, смутившись собственного громкого восклицания, все равно подступил ближе к постели Каве, будто бы хотел закрепить этим свою маленькую победу, так любезно подаренную паном Седриком.

— До завтрашнего утра я совершенно свободен, — отчеканил он, с вызовом глядя на полудуха.

Стригой, скривившись, закатил глаза к потолку.

— Понятно, заговор, — кисло произнес он. — Ну что ж… пусть так и будет. Комнату, конечно, будут охранять. Чтобы парень не удумал чего противозаконного…

И, не дав Алексею возмущенно ответить, развернулся и размашистым шагом вышел в коридор.

Остальные, кроме Вордака, последовали за ним.

— Всем спасибо, все свободны, — ни на кого не глядя, сказал князь. — Чуть позже за вами пришлют. А сейчас, извините, имею некоторые срочные дела. Разрешите откланяться… Хотя постойте… — Он повернулся к Тай: — Уважаемая чара… Прошу вас пойти со мной. Я проведу вас в залу, где вам помогут принарядиться к мероприятию.

— Как, сейчас? — Девушка кинула беспомощный взгляд на пана Седрика, но тот сделал вид, что не заметил. — Ну ладно, если надо…

— Конечно, надо! Девушки всегда должны блистать, радуя нас своей красотой… Осталось часа три, так что вы будете заняты до самого торжественного момента.

Видя, что пан Седрик не реагирует на ее беззвучные мольбы, Тай смирилась и, покорно ухватившись за предложенный локоть, дала полудуху утащить себя навстречу косметическим процедурам.

Как только Лешку оставили одного с Каве, он моментально подскочил к кровати, присел на краешек и, замерев на мгновение, бережно взял за руку.

Ладонь девушки была сухой и очень холодной. Он прижал ее к своим глазам, стремясь согреть жаром воспаленных век, провел по горячей щеке, поцеловал ледяные пальцы.

— И как я тебе могу помочь? — с горечью прошептал он. — Я совсем не умею исцелять. Скорее, наоборот…

Внезапно синяя вспышка мелькнула у него перед лицом. Он поднял руку, будто бы не доверяя глазам, и на его ладонь тут же присела синекрылая бабочка. Парень инстинктивно дернул рукой, но насекомое крепко вцепилось ему в указательный палец, словно пожелав стать перстнем.

Прошло несколько долгих секунд.

— Тебя Чертик зовут?! — изумился вслух Лешка. — Ага… Ты дух… Посланник. Понятно… Так ты можешь передать сообщение? — продолжил он разговор через некоторое время. — И образ? И мыслеобраз? И… Ага! Всё–всё, я понял.

Парень прикрыл глаза. В его мыслях возникла яркая картина. Воспоминание было настолько приятным, что он невольно улыбнулся.

Мягкий ворс зеленого ковра, шелест одежды, волна золотистых волос, нежная, горячая кожа… Полумрак и дальний шум праздника, легкий треск каминного огня, ощущение счастья, безмятежности, любви… Так хорошо. Теплый дождь, негромкий стук капель о железо, черепичная крыша. Ночной лес, журчание ручья и стая разноцветных бабочек. Запах мяты и чабреца, нежное дыхание, поцелуй, легкое прикосновение к коже…

Синие крылья взметнулись — Чертик перелетел к девушке, присел на прядь волос, пощекотал лапками ухо.

Через некоторое время Каве улыбнулась. Легко, чуть–чуть совсем, будто видела приятный сон. Ее щеки на миг окрасились розовым. Но вскоре лицо вновь стало равнодушным.

— Борись, Таня, — прошептал Лешка, опускаясь рядом на пол. — Ты должна жить… Иначе я тоже умру.

И замер, не выпуская холодных пальцев из своих рук, застыл, словно статуя.

За дверью комнаты притаился полудух. Причем стоял как–то совершенно несолидно для князя: согнувшись в три погибели, приложив ухо к самой замочной скважине.

Неожиданно Рик Стригой выпрямился и отстранился.

— Вот же чертов сопляк, — кисло сказал он, обращаясь к каменной стене коридора. — Все–таки надо было его оставить на ужин чупакабре…

Глава 25

ЖЕЛАНИЕ ПОБЕДИТЕЛЯ

Церемонию награждения победителя Чаклуна решили провести в главном зале библиотеки. Это было просторное помещение с невероятно высокими стенами и куполообразным потолком, похожим на опрокинутую расписную чашу. Вдоль стен в три этажа стояли книжные шкафы. Они разделялись на секции изящными колоннами высотой до самого верха, украшенными богатой, вычурной лепниной в виде фантастических фигурок зверей. На этажи взбирались по узким и длинным металлическим лестницам. Между шкафами попадались двери, ведущие в другие книгохранилища. В этой библиотеке насчитывалось двенадцать миллионов печатных книг и несколько сотен тысяч рукописей, множество ценных бумаг и древних свитков, некоторым из них было по несколько тысяч лет. Особое место уделялось магическим знаниям: здесь хранилось шестьдесят миллионов страниц, написанных только руническим трехстрочьем, проще говоря — тексты заклинаний самого разного толка. В специально отведенных помещениях висели картины и фотографии, привезенные князем из его частых путешествий. Над самыми шкафами шли небольшие круглые окна из кусочков цветного витражного стекла, исполненные в виде орнаментов, похожих на узоры в калейдоскопе.

Все это любезно рассказал сам Рик Стригой, вызвавшийся лично проводить гостей в библиотеку.

Среди участников церемонии находились: госпожа Чакла собственной персоной, победительница Чаклуна — рыжая чара Тай со своим сопровождающим, паном Седриком Камнетретьим, и полудух, он же Чародольский Князь, а также его учитель и советник — господин Чарлин, лениво вышагивавший позади всех в неизменном образе кота с крыльями.

По центру залы тянулись в два ряда длинные столы. На них, через равные промежутки, были расставлены светильники с яркими желтыми абажурами. Только здесь читали книги, потому что из библиотеки строжайше запрещалось выносить даже одну самую завалящую страницу, не то что книгу, и каралось подобное преступление ужасными, но справедливыми муками. За вынос заклинательных свитков — все равно, случайный или намеренный — следовала смертельная кара. Об этом также любезно поведал полудух.

Рик Стригой предложил госпоже Чакле высокий стул с резной спинкой, и еще один — Тай. Пан Седрик уселся сам, возле рыжей чары. С другой стороны от девушки присел пан Чах, выглядевший из всех самым взволнованным.

— Итак, разрешите церемонию слова победителя считать открытой…

Рик Стригой негромко кашлянул, прочищая горло, и продолжил:

— Мне очень приятно, что в этом году выиграла Чаклун столь красивая девушка… — Он улыбнулся и отвесил легкий поклон в сторону Тай. Та неловко дернула головой в ответ и покраснела до самых корней рыжих волос. — К тому же это девушка смелая, отважная и решительная, раз победила в таком тяжелом соревновании… У вас был серьезный соперник, не так ли? Я говорю не об этой первой девице… забыл, как звали, подводит память. Я имею в виду сына нашего дорогого Чарлина — самого Эгоса, которого чара Тай сразила в последнем поединке. Все остальные пары, так или иначе, недосчитались баллов. Надеюсь, пан Вужык Камнепервый не будет на меня в обиде за то, что почти все из его племени лишились своего рога в финале… Не хотелось бы еще войну с драконорогами начинать, не так ли, Великий Мольфар?

Пан Седрик не посчитал нужным отвечать на провокацию.

— Ну а теперь о главном. — В голосе полудуха засквозил холод. — Я уже наслышан о вашем самом заветном желании… Поэтому мне особенно приятно, что наша победительница — девушка умная и стремящаяся к знаниям.

При этих словах Тай судорожно вздохнула и, не удержавшись, кинула молящий о спасении взгляд на пана Седрика. Но тот не ответил, полностью обратившись в слух, словно Рик Стригой сообщал ему в этот момент самую важную истину мира, например, тайну смысла жизни или секрет рождения Вселенной.

Сама госпожа Чакла, не скрываясь, с пристальным интересом рассматривала девушку, и та под ее строгим взглядом готова была провалиться сквозь землю.

— Перед тем, как наша победительница скажет свое желание, — продолжал вещать Рик Стригой, явно пребывая в ударе, — мне хотелось бы еще раз напомнить, в порядке проформы… У вас есть только одна возможность. Поэтому используйте шанс, дарованный вам судьбой, с умом… В заключение я хотел бы попросить госпожу Чаклу добавить несколько слов.

Великая ведьма слегка наклонила голову, выражая свое согласие. Не сводя с Тай внимательных серьезных глаз, она начала свою речь:

— В честь нашей крепкой дружбы и давней симпатии я никогда не отказываюсь от приглашения уважаемого Чародольского Князя. Пожалуй, Чаклун — это единственное мероприятие, которое мне приятно посетить в мире людей. В связи с тем, что мою особу видят в первых рядах зрителей, в народе сложилось ложное впечатление, будто я выискиваю на турнире новых воспитанников. Наблюдаю за состязаниями, чтобы… кхм… прощупать на способности талантливую молодежь.

Госпожа Чакла замолкла, давая Тай возможность осознать сказанное. На бедную девушку было жалко смотреть — она совершенно упала духом.

— Но… еще несколько десятков лет назад я отказалась от новых учениц. Во–первых, потому что мне уже есть с кем работать. Число моих воспитанниц давно перешло положенную по закону дюжину… Во–вторых, я никогда не искала бы таланты в конкурсных бегах, где любое совпадение, случайность или же плохое физическое состояние могут сыграть роковую роль… Даже несмотря на то что вы очень хорошая и действительно способная девочка, милая… но все же должны понять мою позицию… Любой забег, любые состязания на право быть лучшим — это всего лишь игра, где многое зависит от удачного расклада судьбы. Вот почему вы должны использовать свой великий шанс, который выпадает один раз и далеко не каждому, с большой осторожностью. Пожелайте то, чего вы действительно хотите. Сегодня решится ваша судьба, юная чара. Вы уж простите мою старую голову за излишний пафос. Прежде чем озвучить ваше желание, еще раз все хорошенько обдумайте.

— Да, мы не торопим, — улыбаясь, подтвердил полудух. — Если надо, можете подумать дня два–три, даже недельку…

— Нет, я хочу сейчас.

Видя, что все взгляды обратились к ней, Тай встала. Ее веснушчатое личико сильно побледнело, а в глазах появился лихорадочный блеск. Девушка решительно сжала кулаки.

— Я родилась… Нет, не так… Я с самого детства мечтала стать чарой, — немного сбивчиво начала она свою речь. — И всегда хотела учиться чародейству у самой великой из всех чар — уважаемой госпожи Чаклы. Это желание, ради которого я прошла через много трудностей, преодолела сложные препятствия, — косой взгляд в сторону полудуха.

Стригой мгновенно ответил ехидной усмешкой, и девушка вновь смутилась.

— Так вот, — растерянно продолжила она, изо всех сил пытаясь как можно точнее оформить свою мысль. — Желание учиться высшему магическому мастерству было моей самой заветной мечтой всю жизнь… Но сейчас я хочу попросить о другом.

Если бы Тай видела, как вытянулось лицо полудуха, несчастная упала бы в обморок от шока. Но она смотрела не на князя, а на ведьму Чаклу. Великая волшебница сохраняла невозмутимость, но и сама поглядывала на рыжую чару с холодным любопытством.

Воцарилось глубокое молчание. Пан Седрик неестественно выпрямился, глядя только на полудуха, будто вздумал в эту минуту заклясть его на веки вечные.

— И что же вы хотите, чара Тай? — ледяным тоном спросил Стригой. — Мне все интереснее, какие же помыслы вы собираетесь вложить в одно–единственное желание.

Последнюю фразу он произнес, старательно подчеркивая каждое слово.

Но Тай действительно приняла решение:

— Я бы хотела попросить вас… Вы только не сердитесь, но… Вы должны помочь Каве разгадать тайну Златограда. Это и есть мое желание.

Девушка глубоко вздохнула, переводя дух. Выглядела она весьма жалко; казалось, еще чуть–чуть — и бесстрашная рыжая чара зальется горькими слезами, как маленькая девчушка.

— Как мило.

Чародольский Князь больше не улыбался.

— Значит, я должен помочь Каве осуществить свою же собственную заветную… хм… мечту, не так ли?

— Да–а, — прошептала в отчаянии Тай.

— Как же это мило с вашей стороны.

Не выдержав его гневного взгляда, она зажмурилась.

— И каким способом? — холодно поинтересовался князь. — Если я как раз не знаю, как это сделать.

Пан Седрик встал:

— Каве сама откроет сундук твоей матери и сделает то, что должна.

— Может, это вы победили в Чаклуне, уважаемый? — огрызнулся князь. — Пусть девушка говорит за себя.

Но Тай, уже справившись с собой, повторила за драконорогом слово в слово.

Чародольский Князь поднялся, обошел стол и приблизился к девушке.

— А как же ваша мечта, дорогая чара? — зло и насмешливо спросил он. — Имеет ли то, за что вы просите, столь дорогую цену? Во имя чего вы действуете?

Лицо Тай болезненно сморщилось, словно она проглотила пачку лимонной кислоты:

— Ради дружбы.

— Вот как? Ради той самой дружбы, которой и месяца нет, не так ли?

Тай глянула на него исподлобья, словно загнанный зверек:

— Время — понятие растяжимое!

— Вот именно, — не сводя с нее взгляда, произнес полудух. — И бросить свою мечту, мечту всей вашей жизни, под ноги… Вас используют и выкинут, дорогая ведьма. Вот такая у вас дружба… Одумайтесь, пока еще не поздно. У вас остался крохотный шанс всё–всё–всё исправить… Вы можете загадать заново…

— Нет! — воскликнула Тай, и ее голос закружился эхом где–то высоко под потолком.

Губы Чаклы тронула мимолетная усмешка. Волшебница с большим интересом прислушивалась к беседе. Впрочем, как и остальные.

— Это не только вопрос дружбы, — быстро–быстро заговорила рыжая чара. — Это и вопрос доверия. Я… я всем сердцем доверяю Каве. Она бы не задумала плохого, в отличие от… — Тай запнулась. Дернув щекой, она смущенно продолжила: — Я верю в ее цель. Она… она гораздо важнее моей… Поэтому моя мечта кажется мне маленькой рядом с тем важным делом, которое Каве взвалила на свои плечи. Я хочу помочь ей справиться… Верю, что важно дать возможность…

— Каве умрет ночью!!!

Голос полудуха громыхнул по залу не хуже настоящей грозы.

— И что вы тогда будете делать, дорогая чара? — прошептал он в абсолютной тишине. — Ваше желание пропадет впустую…

Тай беспомощно оглянулась. Но никто не спешил подсказывать. Это решение должна была принять она сама. Как победительница Чаклуна.

Где–то гулко пробили часы: раз, другой, третий… Невольно Тай подняла голову, отыскивая источник боя, и встретилась взглядом с полудухом.

В его глазах полыхали гнев, ярость, бешенство — и все из–за нее… Она пошла против самого правителя, подставила себя под удар. Второго раза он не простит.

— Я хочу, чтобы Каве разгадала тайну Златограда, — отчеканила девушка, — и вы бы помогли ей в этом, великий князь.

— Это ваше окончательное решение?

— Да.

Полудух задумался. Все присутствующие терпеливо ждали его ответа. И вскоре он прозвучал:

— Я не согласен.

Госпожа Чакла едва усмехнулась. Черный кот, задремавший на столе, лениво приоткрыл один глаз.

— У тебя нет выбора, — вежливо произнес пан Седрик. — Нарушив клятву, ты погибнешь.

— Я знаю правила, — процедил Рик Стригой. — Если ты помнишь, моя мать составляла их. Но любой закон можно обойти.

— Ты хочешь убить девушку? — продолжил драконорог. — Которая и так между небом и землей…

— Да, возможно, и не придется стараться, — с ненавистью произнес полудух. Его серые глаза потемнели, как небо перед снежной вьюгой. — Слишком много тех, кто пытается навредить мне через эту особу… А Каве — первая из них.

— Ты сам в этом виноват.

Пан Седрик встал:

— Ты проклял самого себя, когда ввязался в глупую битву с пустотой, где месть послужила тебе флагом. Ты почти умер… Но не в тот миг, когда стал полудухом, нет. Когда поклялся отомстить безвинной земле.

— Не тебе, драконорог, судить о моих поступках, — прорычал Рик Стригой. — Не тебе, на счету которого…

— Позвольте мне вмешаться, — неожиданно и громко произнес кот.

И зверь, лениво вскинув крылья, сел на задние лапы.

Видя, что никто не собирается ему препятствовать, Чарлин начал:

— Все мы знаем, что нельзя отступить от княжеского слова. Победитель Чаклуна имеет право на законный приз. Эту традицию начали еще в древние времена, поэтому, во имя памяти наших предков, мы должны свято соблюдать сложившиеся за много веков обычаи — на них зиждется наша культура, крепчает и мужает наш народ и процветает родной край. Что касается личных желаний, то предлагаю завершить их обсуждение. Всякий из нас — хозяин собственных целей и стремлений. И видит перед собой свою дорогу… Не будем судить друг о друге предвзято… Принять, осознать, пожелать или отвергнуть — пусть каждый решает за себя сам. И да рассудит нас время.

Госпожа Чакла склонила в одобрении голову. Тай, красная и взъерошенная, со страхом смотрела на полудуха, ожидая его слова.

Чародольский Князь прищурил серые глаза. Его взгляд из гневного стал задумчивым и даже рассеянным.

— Ты прав, Чарлин, и, как всегда, мудр. — Он слегка поклонился чёрному коту. — Я готов признать, что несколько… погорячился. Победительница Чаклуна имеет право на любое желание — такова традиция, как очень вовремя ты заметил, мой мудрый учитель… Я исполню ее желание. А теперь, коль все формальности соблюдены, разрешите откланяться.

Он поклонился по очереди госпоже Чакле, господину Чарлину и в завершение — Тай. После этого исчез в сверкающей дымке ультрапрыжка.

Глава 26

СУНДУК ГОСПОЖИ МЕНДЕЙРЫ

Битва призраков, мятущихся в мареве света и тени, продолжалась. Черные рыцари, высоко поднимая мечи, отчаянно рубились с белыми. Каве наблюдала за сражением отстраненно, словно бы видела бой фигур на шахматной доске. Она знала, что не могла вмешиваться. Смирившись, она безропотно ожидала, кто победит. Вокруг плыли серые корабли облаков, проносились стрижами планетники… Летели длинные поезда по сверкающим рельсам, бежали по стадиону могучие атлеты… Все было странным, нереальным, не поддавалось логике.

Бой все продолжался: черную королеву окружили белые и черные рыцари, и все теснили, теснили к краю…

«Ты не виновата, Каве».

«Кристу Соболь настигло собственное проклятие…»

Голос ворвался в ее сознание, как ветер сквозь распахнутое окно, и закружился в хороводе слов: «Ведьма сгинула из–за собственной алчности… Доверилась Лютогору… Он обманул ее, наградил чудовищным проклятием…»

«Золотой Ключ отразил его… Просыпайся!»

И она открыла глаза.

Вначале девушка ничего не увидела, лишь продолжал звучать в голове тихий голос из сна.

Как только зрение прояснилось, Каве разглядела яркий расписной потолок — крупные цветы переплетались с ветвями и листьями в фантастических узорах, рисунок казался живым, словно бы она лежала под сенью невиданных растений в райском саду.

Девушка перевела взгляд на постель — белую, чистую, в тонких кружевах… И вдруг увидела возле своей груди знакомый стриженый затылок. Лешка спал, смешно подперев рукой щеку.

Ее сердце чуть не разорвалось на тысячи осколков: гнев, радость, изумление, восторг и отчаяние, злость и все же облегчение — смешались в один тугой комок.

Значит, он не погиб на турнире! Марк не ранил его, не убил…

Глядя на спокойное, безмятежное во сне лицо, она затаила дыхание, не решаясь шумным вздохом разбудить, спугнуть мимолетную возможность просто ощутить его рядом.

Но он как будто почувствовал, словно отголосок бури, бушевавшей в ее душе, долетел до его сознания, — пошевелился, нахмурив лоб, и открыл глаза.

На короткое мгновение их взгляды встретились.

Каве, застигнутая врасплох, сама отпрянула к спинке кровати, натянув одеяло до самых глаз.

— Ты что здесь делаешь?!

Парень тут же смутился и, отодвинувшись от кровати, медленно встал.

— Если бы я знал, что ты сразу так здорово поправишься, что сможешь на меня кричать, я бы ушел чуть раньше.

Всю фразу он процедил на одном дыхании.

— Почему ты здесь?

Вордак отвел глаза в сторону:

— Все заняты. Твоя подруга Тай победила в турнире. И сейчас говорит свое желание. Они все находятся в главном зале библиотеки.

Каве коротко прерывисто вздохнула. Как же, наверное, опечален Великий Мольфар. Она подвела его, не смогла выиграть турнир. Зато у Тай все будет хорошо: она станет ученицей великой Чаклы, как всегда мечтала.

— А что с Кристой?! — встрепенулась она.

— Сгинула по твоей вине, — немного недоуменно ответил Вордак. — Вернее, по своей. На ней было засмертельное проклятие.

Видя, что Каве не понимает, о чем он, парень продолжил:

— Таким проклятием заговаривают колдуна или ведьму, идущих на смерть. Даже если его убьют, то проклятие нападет на убийцу.

Каве вздохнула:

— Извини, что так получилось. Я не хотела ее убивать.

Вордак недоуменно воззрился на нее:

— Извини?! Я–то при чем? Я ненавидел Кристу еще больше, чем ты.

— Да ну, — не удержалась от злого хмыканья Каве. — Интересный у тебя способ… ненавидеть.

Они уставились друг на друга с такой яростью, словно решили сразиться взглядами. Лешка не выдержал первым.

— Ты тоже времени не теряла, — холодно сказал он, смотря в сторону. — Ведь тебя можно поздравить с новым… — Он запнулся, подыскивая слово. — С хорошим времяпровождением. Или мои глаза врут?

Каве едва сдерживала гнев.

— Да, я была с ним, — мстительно произнесла она. — Во время Шоколадного бала.

Глаза Лешки блеснули.

— Ну и как? — не удержался он от ехидного комментария. — Здорово с ним было?

— Замечательно. — Она едва сдерживалась. — Хотя наверняка ты не оценишь. После оргии…

Парень вскинулся, одарив девушку обиженным лютым взглядом.

— Ты ничего не знаешь, — процедил он и отвернулся. — К тому же моя личная жизнь тебя никак не касается… Раз тебе стало лучше, я пойду.

— И куда? — насмешливо произнесла Каве, хотя ей хотелось рыдать от отчаяния. — Ты же в плену у Рика.

Лешка медленно развернулся. В его глазах читалась явственная угроза. Но Каве не испугалась — злость не давала.

— Да, в плену, — жестко повторила она. — И вряд ли выберешься… Раз потерял пояс силы. Как ты мог отдать его Кристе?! — вдруг сорвалась она на крик.

Его глаза широко раскрылись. Некоторое время он молча смотрел на нее, словно не узнавая, после чего произнес:

— Тебя это не касается. Раз ты выздоровела, я тут больше не нужен. — И вдруг добавил со злостью: — Ты мне так надоела, что видеть тебя не хочу.

Каве чуть не задохнулась от возмущения:

— Это я тебя видеть не хочу, вали отсюда! Или я сейчас сама уйду.

Девушка хотела вскочить с постели, но силы оставили ее, и она вновь упала на подушку, не переставая метать на парня сердитые молнии.

— Рад, что ты в здравии, Каве, — осторожно произнесли за спиной Вордака. — Надеюсь, не помешал?

Пан Седрик прошел в комнату и, пропустив парня, стрелой метнувшегося в коридор, остановился возле постели девушки.

— Вижу, тебе куда лучше, — произнес он, скрывая насмешливые огоньки в глазах. — Во всяком случае, черные тени, еще недавно плясавшие вокруг твоей головы танец с саблями, исчезли без следа.

Девушка не ответила, все еще переживая неожиданную встречу с Вордаком.

— Долго я лежала? — быстро спросила она.

— Не очень. Но пропустила много интересного.

Каве тут же приподнялась:

— С Тай все в порядке?

— Да. Она выиграла Чаклун.

— Я уже знаю… — кивнула она. — Все случилось, как должно: теперь она станет учиться высшему чародейству.

Пан Седрик неопределенно качнул головой.

— Ну–у, — сказал он, — твоя подруга загадала нечто другое.

— Да?! — изумилась Каве. — Неужели решила выйти за… — Она запнулась и сама же отрицательно покачала головой. — И что же пожелала Тай? Да, а где сам Чародольский Князь? — Она невольно схватилась за шею: цепочку нашла не сразу и судорожно схватилась за Ключ. — Он не отобрал его? Но почему?

Пан Седрик вздохнул:

— Давай я отвечу на все вопросы по порядку. Тай пожелала дать тебе еще один шанс на разгадку тайны Золотого Ключа. И теперь Рик Стригой вместе с остальными ожидает вас, леди, в зале… Он не забрал Ключ, потому что этот маленький предмет помог спасти твою душу… Видишь ли, на Кристу Соболь было наложено засмертельное проклятие, карающее напавшего на нее… Оно многократно усиливает раскаяние. Можно сказать, что человека убивает собственная совесть. Мне кажется, в твоем случае печальный финал был бы неотвратим.

— Значит, Рик Стригой спас меня?

— Да, — кивнул пан Седрик. — Вот почему, раз ты себя чувствуешь сносно, тебе лучше пройти в библиотеку. Там, как я слышал, уже поставлен сундук госпожи Мендейры, ранее никем не виденный… Но я бы хотел предупредить тебя: Стригой очень зол. На всех, но на тебя — в первую очередь. Он питает кое к кому сильнейшую слабость, прости за противоречивую аллегорию. Поэтому оставил тебе Золотой Ключ, который серьезно ослабил действие проклятия. И эта задержка обернулась Стригою роковой ошибкой. Теперь о тайне Златограда узнает несколько больше магов, чем наш князь планировал.

— И что же делать?

— Для начала успокоиться. Вдохнуть и глубоко выдохнуть. Стригой в бешенстве и наверняка готов к решительным действиям. После того, как ты сделаешь то, что должна.

— Откуда вы знаете, что я должна? — Девушка одарила драконорога испытующим взглядом.

Она приподнялась, и ей это удалось без труда. Каве с удовлетворением отметила, что чувствует себя довольно неплохо. Если бы не Лешка, сильно рассердивший ее несколько минут назад.

— Всему свое время, — сказал пан Седрик.

Он протянул девушке руку и помог встать с кровати. После этого коснулся браслета — тот мгновенно потеплел и засиял. После этого Мольфар зашел ей за спину и крепко схватил за плечи.

Не успела Каве удивиться, как уже оглядывала свой новый наряд, — длинное синее платье с коротким рукавом. К сожалению, ее браслет на предплечье стал виден, но скрывать его сейчас не имело особого смысла: скоро девушке придется задействовать серебряную ящерку для великого дела. Она тут же вспомнила последние слова Кристы. Подумать только, ведь рыжая ведьма, уверенная в победе, проболталась о великой тайне! Даже Марьяна Несамовита, она же госпожа Кара, не сказала ни слова о том, что в браслете заключена магическая душа матери Стригоя — самой госпожи Мендейры.

Между тем пан Седрик продолжал колдовать над внешностью девушки: словно расчесанные невидимым гребнем, золотистые волосы Каве пригладились и замерцали, а после, разделившись на три длинных змеи, сами по себе заплелись в тугую сияющую косу.

— Вы даже наряды подбирать умеете? И расчесывать?

— Это несложно.

— Вы просто составлены из талантов, уважаемый драконорог, — усмехнулась Каве.

— Могу ответить тем же комплиментом.

Пан Седрик поклонился, скрывая лукавые огни в молодых синих глазах и, предложив руку, повел девушку в библиотеку.

Их давно и терпеливо ждали. Стригой, за ним — Тай, радостная и удивленная. Краем глаза Каве заметила фигуру Алексея Вордака, притаившегося возле одного из шкафов, но не удостоила его даже взглядом. Хотя втайне обрадовалась, что он находится здесь.

Тай с визгом бросилась ей на шею. Подруги крепко обнялись. Терпеливо подождав, пока момент радостной встречи пройдет, Рик Стригой тоже шагнул к ней.

— Прекрасно выглядишь, Каве… — Он ловко поймал ее руки и по обыкновению поцеловал кончики пальцев. — И платье прелестное.

— Спасибо, князь. И за спасение тоже спасибо. Я уже слышала, чем вам пришлось пожертвовать.

— Это было нетрудно, — с готовностью отозвался Стригой, всем своим кислым видом выражая обратное.

— Ну что ж… — начал он. — Раз все в сборе, приступим. Победительница Чаклуна пожелала отдать право открыть сундук моей матери… — Князь сделал паузу. — Тебе, Каве. Поэтому, раз так вышло, предоставляю эту возможность… хм.

Стригой осекся, потому что Каве, не слушая его, сама присела возле сундука на колени.

В полнейшем молчании присутствующих она сняла с шеи цепочку и, более не мешкая, вставила в скважину Золотой Ключ.

Тяжелая крышка заскрипела и с натужным скрипом откинулась.

Стригой, не скрываясь, стремительно шагнул к сундуку и жадно заглянул в середину.

Внутренние стенки укрывал мягкий черный бархат. На дне, выстроившись ровным рядом, лежали: клубок зеленых шерстяных ниток, пустой пузырек из хрусталя, маленькая, не больше грецкого ореха, шкатулка из светлого дерева, инкрустированная бисером, и тонкий прутик с одним длинным листком, весьма похожим на ивовый.

Каве растерялась. Пузырек, шкатулка и прутик в равной степени могли быть самыми маленькими предметами в сундуке… Который из них следует продеть сквозь кольцо браслета?

— Я бы открыл шкатулку, — вежливо вмешался полудух. — Вы позволите, леди?

Каве быстро протянула руку за шкатулкой, но Стригой опередил ее. Одарив девушку ледяным взглядом, он сам приоткрыл крышку.

Внутри лежало обычное золотое кольцо — крошечное, на детский пальчик.

У Каве заныло сердце: вот что надо продеть через ее браслет!

Но Стригой имел другое мнение.

— Ну и ну, — задумчиво произнес он. — А я думаю, куда делся тот лопух, что некогда был поставлен управлять Златоградом.

Он покрутил золотое кольцо в пальцах, после приложил его к своему поясу, и оно исчезло.

— Небольшой довесок, но все же не помешает, — сообщил он девушке.

— Зачем ты это сделал? — рассердилась Каве. — Мне нужно было это кольцо!

Полудух выглядел удивленным. Впрочем, как и остальные участники события.

Каве и не думала ничего объяснять. Не переставая кидать на Стригоя сердитые взгляды, она осторожно достала из сундука прутик и быстро продела его через браслет.

Тот слегка потеплел… и все.

Замирая от предчувствия удачи, она жадно рассматривала прутик, но с ним не произошло никакой любопытной метаморфозы. Даже единственный листик не дрогнул.

Тогда она повторила эту же операцию с пустым пузырьком.

Ничего не произошло.

Увлекшись, девушка не замечала пристальных взглядов остальных, всерьез заинтересованных ее действиями. Она вновь взяла ивовый прутик в руку, намереваясь повторить эксперимент с ним.

— Позволь спросить, чем ты занимаешься? — первым нарушил молчание полудух. — И не мешаем ли мы тебе?

В его голосе сквозила явная насмешка.

Несмотря на резонность вопроса, Каве метнула на того еще один сердитый взгляд:

— Я знаю, что делаю.

Стригой холодно оглядел девушку и, схватив прутик за другой конец, требовательно потянул к себе.

— Дай сюда, Каве, — жестко произнес он. — Эту вещь, в отличие от тебя, я видел с детства. Не заставляй меня силой забрать то, что и так принадлежит мне по праву.

Уступая его повелительной интонации, девушка разжала пальцы.

— Это веточка первого дерева, посаженного в Златограде, — тихо сказал полудух. — С маленькой ивы началась история целого города… Мать хранила его на счастье.

И он бережно положил прутик назад.

— Я столько лет мечтал открыть материн сундук, Каве, с помощью этого проклятого ключика, сотворенного злодеем Мольфаром, — легкий кивок в сторону пана Седрика. — Только ради одного… И эту вещь я нашел.

Рик Стригой встал, вытянул руку по направлению к сундуку — ему в ладонь прыгнул зеленый клубок.

— Прошу извинить собрание, но я вынужден уйти. Дела.

Он оглядел всех, задержавшись взглядом на Каве, и исчез.

Воцарилось неловкое молчание. Никто не остановил князя. Да и не успел бы…

— Куда это он направился? — не выдержал Вордак, подходя поближе. — И что это за клубок?

И он посмотрел на Каве, явно ожидая ответа.

— Я не знаю, — удрученно сказала та. — Как видишь, слова Эрис не сработали. Я пропустила через свой браслет самый маленький из предметов… И ничего не произошло.

— Может, надо было продеть зеленый клубок? — не унимался Лешка.

— И как ты себе это представляешь? — рассердилась девушка. — Клубок куда больше браслета.

— Наверное, дело все же в клубке, — осторожно вмешалась Тай. — Раз Чародольский Князь забрал его. Куда же он направился?

— Стригой находится на пути в Златоград. И вскоре узнает его тайну. В отличие от нас.

Головы, склоненные над сундуком, обернулись к пану Седрику.

— Что же делать? — растерянно спросила Тай.

— Если бы я знал, — вздохнул карпатский маг, — то давно бы предпринял хоть что–нибудь. Я знаю про связь серебряного браслета и… и некой вещи из этого сундука, но увы — не вижу ее среди этих предметов. Возможно, она была украдена… Или Мендейра не успела положить эту вещицу перед сотворением своего самого страшного заклятия.

Каве нервно крутила в руках прутик. Она чувствовала неловкость из–за того, что они не успели помешать Рику Стригою забрать волшебный зеленый клубок. Надо было догадаться! Ведь клубок — это маршрут…

Неожиданно ивовый листик блеснул яркой искрой, отражая свет люстры на потолке.

Замирая от необъяснимого предчувствия, девушка перевернула прутик и разглядела на обратной стороне ивового листика тонкую золотую иглу. Аккуратно поддев ее ногтем. Каве без труда отцепила иглу от поверхности листика.

— Смотрите… — Она подняла иглу в пальцах, показывая остальным.

— Что это?

— Какая тоненькая… — Тай хотела прикоснуться к игле, но пан Седрик остановил чару довольно резким жестом:

— Не трогать!

— Как же повезло, что Стригой ее не заметил. — В его синих глазах блеснуло торжество. — Каве, ты знаешь что делать.

Девушка молча продела иголку сквозь серебряный браслет. И та исчезла. Растворилась меж пальцев. Зато сам браслет зашипел, плавясь, словно очутился в раскаленной печи, потек тонкой струйкой и — превратился в маленькую серебристую ящерку.

Живую.

С выпуклыми ярко–зелеными глазами.

Она глянула со значением на Каве, закружилась на месте, словно бы решила погоняться за хвостом, рассыпая вокруг себя искры. Вскоре получился ровный круг не более полуметра в диаметре. После чего ящерица прыгнула в середину и исчезла.

— Она предлагает нам присоединиться, — быстро сказала девушка.

— Погоди, надо обдумать, — пытался остановить Мольфар.

— Некогда.

Странное кольцо дымилось и потрескивало. Но Каве решительно шагнула в его середину и тут же провалилась неизвестно куда.

За ней бесстрашно прыгнул Алексей Вордак, мгновенно исчезая в дымке ультраперехода.

— Оставайся здесь, — приказал пан Седрик рыжей чаре. — Если с нами что–то случится, вызовешь подмогу.

И тоже исчез в круге, начертанном странной маленькой ящерицей.

Глава 27

ГОРНОЕ ОКО

Ультрапереход вывел девушку в узкое ущелье со скалистыми склонами, а сама ящерка исчезла.

Не ожидая такого предательства, Каве немного растерялась.

Треснула нечаянная ветка под ногами, и девушка, замерев, остановилась.

Рядом шумел высокими кронами буковый лес. Где–то рядом слышался грохот падающей воды — наверняка чуть далее текла река, то ли порогами, то ли обрывалась водопадом.

На небесах, подернутых сумеречным туманом, красовался тонкий рожок луны.

Единственной луны.

Позади кто–то ойкнул, и она быстро обернулась: это Лешка шлепнулся на траву, прямо в густые заросли папоротника. Парень тут же вскочил на ноги и несколько смущенно спросил:

— А где ящерица?

Каве успела только быстро пожать плечами, как появился пан Седрик.

— Куда мы попали, не знаете? — спросила у него девушка. — Серебряная ящерка убежала… Это же карпатский лес, правда?

Пан Седрик, вновь обратившийся стариком, не спеша отряхнул длинный серый балахон:

— Да, мы в Карпатах. На берегу одного озера, хорошо мне знакомого…

— Озера?

Девушка в растерянности оглянулась.

— Вы хотели сказать — речки? — уточнил Лешка. — Судя по сильному шуму, где–то рядом есть быстрая вода.

Вместо ответа пан Седрик поманил их пальцем. Каве, не удержавшись от короткого уничижительного взгляда для Лешки, пошла первой. Тот последовал за нею, не забывая настороженно оглядываться.

Грохот воды приближался. Густые ветви орешника раздвинулись, открывая вид на высокий скальный уступ с водопадом. Тугие прозрачные струи с грохотом опадали наземь, плавно перетекая через небольшой порожек в красивое горное озеро — круглое, спокойное, с небольшим островком посредине.

На этом дальнем островке стоял человек. И смотрел на водопад.

Не говоря ни слова, пан Седрик взял Каве за руку и совершил с ней ультрапрыжок. Вордак остался на берегу один.

На островке, покрытом жесткой и мокрой, холодящей босые ступни травой, оказалось больше места, чем виделось со стороны леса.

Человек, за спиной которого они возникли, тут же обернулся.

Знакомый стальной взгляд не предвещал ничего хорошего.

— Ну и как же вам удалось пройти за мной?

— Нам помог браслет. — Каве открыто глянула полудуху в глаза. — Ты ведь знаешь, кто пожертвовал своей жизнью и душой ради его сотворения.

Полудух глубоко вздохнул. Серая радужка его глаз знакомо темнела — следовало ожидать бури.

— Удивлен, что ты об этом знаешь, Каве, — глухо сказал он. — Неужели ученица Марьяны Несамовитой успела проболтаться перед смертью?

Каве глянула на него, словно не узнавая.

— Надо было раньше мне рассказать, — пробормотала она. — Госпожа Мендейра сама указала дорогу к тебе… Возможно, она тоже хочет помешать тебе найти город.

— Зайди в воду, Каве, — вдруг посоветовал полудух. — И внимательно всмотрись.

Девушка подумала, что Стригой вздумал насмехаться, но вдруг увидела пана Седрика, уже стоявшего по пояс в воде. Его широкий балахон намок и потяжелел, но Мольфар не обращал на это никакого внимания.

Подняв подол платья выше колен, Каве осторожно зашла в воду, но тут же провалилась по грудь.

Вода была такой прозрачной, что казалась голубоватой. На дне отчетливо вырисовывался каждый камешек. Причем камни были ровные, одинаковые, словно… Каве вгляделась пристальней да так и застыла.

Дна у озера не было. Под ногами простирался большой город: с высокими каменными домами, пустыми улочками и мостовыми, где чернели ровными рядами давно погасшие фонари на столбах. За коваными решетками оград покачивались деревья без листьев, виднелись ровные пласты лужаек с пожелтевшей сухой травой. На серых холмиках городских клумб тускло выделялись ослепительно–желтые цветы, похожие на маргаритки.

Ветер гнал по улицам странную серебристую пыль, словно выметал из города пустоту и заброшенность.

Каве пошевелила носком ноги донный песок, взбудоражив этим нечаянным действием воду, и картинка, подернувшись рябью, исчезла.

Но лишь вода успокоилась, пустынные серые улицы, дома с черными провалами окон — дома, в которых давно никто не жил, — маргаритки и серебристый ветер снова проявились на дне озера, как на экране старого кинопроектора.

— Это Златоград.

Стригой не выдержал и присел на едва выступающий из земли валун, поросший травяной плешью — единственный камень на островке.

Мольфар осторожно вышел из воды. Отряхнул воду с рукавов — одежда начала стремительно сохнуть, от мага даже пар пошел.

— Да, я уже понял, — с иронией произнес он.

Каве осталась в воде, не в силах оторвать взгляд от призрачного видения. Она давно привыкла к магическим чудесам, но все же город, проявившийся в толще прозрачной воды, казался особенно нереальным, потусторонним, загадочным.

— Карпатский и Чародольский миры крепко связаны между собой, — угрюмо продолжал Стригой. — Они неотличимы друг от друга и соединяются тонкой гранью зеркала… Два в одном. Разбей один — и ты уничтожишь второй… Параллельные миры — такая забавная штука.

— Мендейра давно об этом догадалась, — произнес пан Седрик. — Златоград не исчез, он просто был спрятан. И где — в Карпатском крае, что ты так легкомысленно собирался уничтожить. Вот почему твоя мать не хотела делиться этим знанием.

— Да, — мрачно кивнул Стригой. — Мендейра научилась менять реальное на иллюзорное… Согласись, это важное и могущественное знание. Теперь я хоть понимаю, почему она так любила этот мир, соединенный с Чародолом.

— Что собираешься делать?

Полудух хмыкнул, насмешливо покосившись на собеседника:

— Найти вход. А ты как думал, великий мастер? Я должен побывать в Златограде, и все равно — призрачным стал этот город или нет.

— Это будет непросто, — возразил ему Мольфар. — Я испытал несколько приемов… Но песок остается песком, хотя картина не меняется.

— Мне нравится этот водопад, — сказал полудух. — Мать любила логические задачи. Возможно, стоит искать отражение в отражении… Или что–нибудь в этом роде.

— Возможно, и так, — согласился Мольфар. — Но не сейчас. Я более чем уверен, Лютогор сейчас делает все, чтобы вычислить твой след. Я просто носом чую, как он бежит сюда… И не забывай, молодого Вордака ранили еще в зале — там могла остаться его кровь. Ты знаешь, как легко в таком случае обнаружить местонахождение человека.

И они оба посмотрели на Лешку, одиноко топтавшегося на берегу.

— Чего ж ты не взял этого прыща с собой? — раздраженно бросил Стригой.

— Не успел. Парень сиганул сразу за нашей девицей.

Каве обернулась.

— Я знаю, как попасть в город, — сказала она.

Мольфар и Стригой шагнули к ней в едином шаге. Но, опомнившись, остановились и подозрительно посмотрели друг на друга.

В ее руке появился бронзовый колокольчик.

— Погоди, что ты собираешь делать? — Мольфар предупреждающе поднял руку.

— Я позвоню в него, и помощь придет. Все, как ты говорил.

— Какая помощь? — Мольфар снисходительно глянул на девушку. — Каве, если ты позвонишь в колокольчик, то появится арка Туманного Колокола. И ты сможешь через нее убежать. Я рассказал тебе об этом, чтобы ты, случись такая ситуация, смогла бы удрать от своего злейшего врага.

И он посмотрел на Стригоя.

— Твоя память с годами становится все хуже, маг, — ядовито произнес тот, глядя исподлобья. — Это я привел ведьмочку к Туманному Колоколу. Не забывай об этом, драконорог. Чтобы она смогла убежать от тебя, злого дракона, что сидел в горе.

Каве моргнула несколько раз. Когда она попала вовнутрь горы Кровуши, где был заточен Великий Мольфар, то, признаться, начисто забыла о бронзовом колокольчике. Ну конечно, не стоит об этом сейчас рассказывать полудуху. Тем более колокольчик может сыграть другую роль, не менее значительную. Если ее сумасшедший интуитивный план сработает…

На берегу раздался победный рев.

Они все моментально глянули в ту сторону.

И было на что посмотреть.

Лешка, вытащив меч, оборонялся сразу против трех врагов — Лютогора и двух его сыновей. Стригой, мгновенно оценив ситуацию, исчез и появился в самой гуще схватки. Он тут же разделил сражающихся, сильным ударом в челюсть отбросив Марка Мариуса в кусты. После этого, обнажив короткий стальной клинок, он обернулся к Лютогору, готовый к любому нападению.

За его спиной дрались Вордак и другой сынок — Левий. Драка то и дело перемежалась ругательствами с обеих сторон.

Между тем Каве, тоже хотевшая улизнуть с острова, была остановлена твердой рукой Мольфара:

— Нельзя, Каве. Ты только помешаешь.

В его голосе было столько уверенности, что она послушалась. Хотя сердце рвалось туда, на берег, где продолжало идти сражение.

— Я на своей территории, Стригой! — проорал Лютогор. Тем не менее предводитель диких не спешил нападать на Чародольского Князя. Рыча, как зверь, он топтался на месте, готовый ринуться на врага в любой миг.

— Как сказать, как сказать… — покачал головой полудух, не сводя цепкого взгляда с противника. — По–моему, ты заграбастал чужое.

И он атаковал Лютогора, проведя блестящий удар с намерением раскроить фигуру предводителя на две равные части. Но тот успел отклониться, совершив короткий ультрапрыжок — быстро исчез и появился в метре от младшего Вордака. Парень, моментально оценив положение, дарованное судьбой, нанес быстрый короткий удар ему в сердце.

Лютогор застонал, упав на колени. Закричал Марк, бросаясь на младшего Вордака, но его остановил Стригой, приставив меч к горлу.

— Я бы советовал успокоиться, — горячо и страшно шепнул он ему в ухо. — А вдруг папа не умер?

Тем временем Лешка отпрыгнул в сторону, готовый к любому удару. Но вдруг случилось несусветное: Лютогор с ревом вытащил из сердца меч, отбросил клинок в сторону и встал, выпрямившись во весь рост.

Живой и здоровый.

И тогда, роняя из рук оружие, на землю упал Левий Мариус. В небо взвился его горестный вскрик: раненой птицей пролетел над озером и затих, исчезая в шуме водопада. Руки его обвисли вдоль тела, и парень свалился в траву лицом вниз.

На берегу воцарилось молчание. Все стояли, не шевелясь.

Замер Мольфар, продолжавший цепко держать Каве. Та стояла, не шелохнувшись, лишь крепче стиснула в кулаке бронзовый колокольчик.

Опомнившись, Марк бросился к брату и осторожно перевернул его тело.

— Он мертв, — глухо сказал полудух. — Его настигло засмертельное заклятие.

В следующую секунду Стригою пришлось отражать другое заклятие, направленное на него: Лютогор, используя странную «дикую» магию, за мгновение выстроил огромную глыбу, попытавшись замуровать полудуха в камень.

Рик Стригой словно в насмешку взлетел на самый верх появившейся скалы.

— Люблю пользоваться чужими заклятиями, — довольно произнес он. — Тяжело будет меня достать, а?

— Слезай, сукин сын!!!

— Поосторожнее с выражениями, — возмутившись, произнес Стригой.

— Да, твоя мать была настоящей сукой! — Лютогор ощерился, обрадовавшись, что нащупал слабую жилу врага. — Потаскушкой! Я спал с ней, и не раз…

Но полудуха было не так просто пронять.

— Ты глупец, Лютогор, если думаешь разозлить меня подобными вещами. Моя мать была красивой женщиной. И делала что хотела с дураками, подобными тебе… А вот ты как поступил с матерью своих сыновей, а, ублюдок? Она чуть не умерла от горя и преждевременно состарилась… Ты сослал ее в непроходимые горы и благополучно забыл о ней… И о тех двоих, которых возвысил лишь недавно…

— Замолчи, Стригой! — заорал Лютогор. — Не тебе судить меня!

— Кстати, спрашивается, почему возвысил? — благожелательно продолжил полудух. Он подбоченился, выставив ногу, и в этой величественной позе стал похож на памятник какому–нибудь знаменитому деятелю.

— Потому что предводитель диких хотел подстраховаться… Например, отдарить одному из сыновей Державу.

Марк, осторожно подкрадывавшийся к Вордаку, вздрогнул и остановился, опуская меч. Он поднял голову и впился взором в полудуха.

— А зачем отдарить, интересно? — нагло продолжал тот. — Когда и самому пригодится.

Лютогор заорал и бросился головой о скалу.

Стригой наверху ухмыльнулся.

— Люблю разоблачения, — с удовольствием произнес он. — Люди нервничают, делают глупости…

Ответом ему стал рык и еще один глухой удар о камень.

— Надо поторопиться, иначе этот дуралей убьет себя раньше, чем я выскажусь… — И полудух повысил голос: — Старший Вордак давно подстраховался, переписал на своего сына Скипетр — один из древних символов власти… Лютогор решил пойти тем же путем, однако с небольшой увязкой: заклятие всякого, направленное на хозяина Державы, то бишь нашего любимого Лютогора, падет на голову его сына — сначала одного, после — второго. Бедный Левий…

— Ты врешь! — не выдержал Марк. — Отец, ну скажи ему!

Лютогор молча нанес новый удар по скалистой стене — да такой мощной силы, что камень пошатнулся и полудух чуть не упал.

— Такое заклятие непросто применить, — продолжил злорадный Стригой. — Нужна клятва на крови… Клятва близкого родственника…

— Это неправда! — заорал Марк. Его обычно столь надменное лицо перекосило от бешенства. — Ты врешь, Чароходец!

— Ох уж эти кровные заклятия! Кровь — великая сила, как объединяющая, так и разъединяющая даже самых близких людей. Может сослужить как хорошую, так и плохую службу…

— Заткнись, Стригой!!! — прорычал Лютогор.

— Убей я сейчас Лютогора с помощью магии — и возьму почти невинную душу его другого сынка, — развязно продолжал полудух. — Вот юный Карпатский Князь сделал удачный выпад — и погиб Левий.

— Но как же так… — растерянно произнес Марк. — Это не может быть правдой…

— Но разве просто отказать отцу, когда он просит о клятве долга на крови? И говорит, что призвал их к себе и возвысил, чтобы сделать наследниками… Конечно, кто же скажет: «Я хочу прикрыться вашими тщедушными спинами, сынки, и попросить у смерти две лишние отсрочки…»

— Ненавижу!!!

Никто не успел помешать ему — Марк кинулся на Лютогора, собственного отца, и нанес ему со спины удар сокрушающей силы.

Из глубокой раны брызнула кровь, тело повалилось на бок.

— Сто–о–ой! — прокричал полудух, разом слетая со скалы, защищавшей его от предводителя диких. — Стой, дурак!!! Ты же себя убил…

Марк побледнел и схватился за сердце. Меч выпал из его рук — рук отцеубийцы.

Полудух опустился рядом с ним на колени.

— Мальчишка, — мрачно произнес он. — Юных вечно губит горячность. Запомни это, Вордак! — крикнул, не оборачиваясь.

Лешка дрогнул, невидяще посмотрев на него, и вновь обратил взор на Марка. В его глазах проскользнула тень ужаса и сожаления. Он вдруг подумал о том, что нет ничего хуже в мире, чем равнодушие родителей. Да, его отец погиб. Но он всегда любил своего сына…

Между тем Стригой поднялся, вновь обнажил меч и, пока Лютогор не смог заново регенерировать после действия своего страшного заклятия, обрушил удар на его голову.

И снова пролилась кровь, густо орошая магический камень. Стригой отошел в сторону, легким жестом заставив исчезнуть попавшие на одежду капли.

Лешка помедлил, но подошел к нему, встал рядом с полудухом. Еще не веря, что все кончилось.

Что именно здесь, на берегу чудесного карпатского озера, бесславно погиб Лютогор, предводитель диких, хозяин Карпатской Державы. И двое его сыновей…

Глава 28

ПОДАРОК ДЛЯ КАВЕ

У озера оказалось красивое название — Горное Око.

Мольфар убедил Каве вернуться к волшебному водоему чуть позже. Рик Стригой сам отвел девушку обратно в Несамовитый замок, где их встретила обрадованная Тай и неотступно следовавший за ней Ветротретий. Пока рыжая чара обнималась с Каве и выспрашивала у нее все подробности, Стригой заперся со своим учителем Чарлином, госпожой Чаклой и Мольфаром в библиотеке. Судя по всему, у них шло важное совещание.

Наконец Тай удовлетворилась немногословными ответами Каве и отстала от нее, справедливо решив, что той надо хоть немного отдохнуть да и есть о чем подумать.

Ожидая завершения «совета четырех», Каве забралась с ногами на подоконник в их комнате и думала о том, что будет делать дальше.

Могущественный браслет прабабки исчез. Ящерка, наделенная магической душой легендарной Мендейры, убежала, освобожденная от заклятия. У Каве больше не осталось долгов. Она могла просто уйти. Например, навестить родителей, про которых раньше нельзя было даже думать. Возможно, вернуться к обычной, повседневной жизни — той, что была у нее до появления рокового прабабкиного подарка.

После страшной трагедии, разыгравшейся на берегу Горного Ока, ей так и не удалось обменяться с Лешкой ни взглядом, ни словом. Не до того было… А может, так распорядилась судьба? И Каве еще долго не увидится с ним…

Наконец, когда девушек позвали в главный зал библиотеки, Тай первая прыгнула в коридор. Продолжая думать о своем, Каве не спеша последовала за ней.

За большим столом из черного дерева сидели госпожа Чакла и Рик Стригой. При виде девушек они встали.

После короткого приветствия великая чара подошла к Тай:

— Я хочу исполнить твое желание, юная чара. Ты честно выиграла турнир. Но главное — смогла поступиться сокровенной мечтой ради дружбы. Справедливо решив, что есть дела, которые более важны в жизни, чем даже самые заветные собственные мечты. Осознать и принять такое как должное не многим под силу… Я возьму тебя в ученицы. Если ты, конечно, не передумала.

Мгновенно просиявшая Тай тут же замотала головой — не передумала, мол.

— Ты будешь жить в Лесном дворце, вместе со мной и другими ученицами… — степенно продолжала госпожа Чакла. — Через неделю мы выезжаем. До этого времени ты можешь жить в этом замке. И вольна делать что хочешь. А теперь иди, мы должны поговорить с Каве.

— Спасибо, госпожа Чакла.

Тай поклонилась, кинула на подругу ободряющий взгляд и пошла к выходу, чуть ли не подпрыгивая от счастья.

Все это время Рик Стригой не сводил с Каве глаз.

— Ты через многое прошла, ведьма… Несмотря на то что совсем недавно познакомилась с магическим миром. Мало кто при таких обстоятельствах не потерял бы рассудок…

— Или жизнь, — подсказал полудух. — Или душу.

— Как известно: что не убивает, то делает сильнее, — продолжила Чакла. — В данное время у тебя есть выбор. Ты можешь остановиться. Выйти замуж, благо желающих много… — Губы колдуньи тронула ироническая полуулыбка. — Или вернуться к прошлой жизни, забыть о колдовстве. Или — продолжить нелегкий путь.

Каве в растерянности оглянулась. Полудух прямо буравил ее взглядом. Кот, до этого не подававший признаков жизни, заинтересованно склонил треугольную мордочку набок, его крылья лениво обвисли вниз. В круглых желтых глазах застыл интерес.

И Каве решилась.

— Я хочу идти дальше, — твердо произнесла она. — Хочу научиться быть ведьмой. Хотя… — Она невесело усмехнулась. — Хотя это будет непросто, ведь теперь у меня нет браслета.

Госпожа Чакла улыбнулась.

— Всему свое время, — загадочно произнесла она. — А теперь, если ты не против, мы хотели бы услышать твою теорию насчет того, как можно попасть в Златоград. Уважаемый Чародольский Князь рассказал нам о вашей потрясающей находке.

Каве помедлила с ответом.

— Лучше будет, если я сразу покажу, — решительно сказала она. — Мою догадку сложно объяснить на словах.

— Ну что ж… — взял слово Рик Стригой. — В таком случае мы можем переместиться туда немедленно.

И, сделав шаг, он крепко сжал ладошку Каве в своей.

Вновь очутившись на островке посреди озера, девушка испытала прилив сильного волнения. Еще в первый раз она заметила слабое голубоватое свечение, дорожкой идущее от водопада. Госпожа Чакла и Мольфар последовали за ними, и теперь на маленьком островке стало довольно тесно.

Не мешкая, Каве вызвала из личного астрала бронзовый колокольчик и резко дернула рукой несколько раз.

Раздался протяжный мелодичный перезвон, словно запел детский печальный голос.

Вначале было тихо. Каве до боли в глазах всматривалась в прозрачно–голубоватую гладь воды.

Из глубины озера, оплывая мелкой сверкающей росой, поднялась белая мраморная арка. Последними показались узкие ступени, выскальзывавшие из воды одна за другой. Последняя из них оказалась прямо у ног девушки.

Водяные струи водопада причудливо преломлялись мраморной аркой, словно бы перетекая под ней в картину — являя взору далекие, расплывчатые, почти незримые очертания города: шпили высоких башен, замки и купола…

— Разреши, я пойду первым, — тихо произнес Стригой.

Каве молча кивнула.

Полудух быстро взбежал по ступеням, помедлил минуту и решительно шагнул за арку, исчезая в ее глубине, словно в большом старинном зеркале.

Каве хотела пойти за ним, да и Мольфар сделал шаг к ступеням. Но их окрикнула госпожа Чакла.

— Подождем его здесь, — тронув девушку за плечо, обратилась она к обоим. — Ему нужен этот город как часть его прошлого — светлого и прекрасного, но которое давно ушло… Мы будем чужими.

Каве кивнула. Она тоже понимала это — интуитивно. Рик Стригой должен вновь увидеть Златоград — город, где прошло его детство. Город, который примирит его с двумя мирами, успокоит сердце, изгонит из души бесполезную месть.

— Ты очень способная ведьма, Каве, — произнесла госпожа Чакла. — Сумела распознать столь тонкую иллюзию… Тебе надо продолжить обучение… Скажем, у меня?

Каве изумленно обернулась к ней:

— То есть вы предлагаете…

— Да. И Тай наверняка обрадуется. — Госпожа Чакла хитро улыбнулась. — Если по–прежнему хочешь стать свободной. Потому что настоящую свободу дают только знания.

«Вот и выход, — подумала Каве. — Так распорядилась судьба».

— Я согласна.

— Вот и хорошо.

— Раз Стригой сейчас занят, — вмешался в их разговор Мольфар, — не хотите ли прогуляться в гости? Здесь недалеко, в село Верхний Ясень.

Каве недоуменно взглянула на него — шутит, что ли?

— В том краю, где сходятся две могучие реки — Белый и Черный Черемош, — пропела госпожа Чакла и совершенно несолидно расхохоталась как девчонка.

Мольфар загадочно усмехнулся на это, взял ошеломленную поведением великой волшебницы девушку под руку, и они все исчезли в сверкающей дымке мгновенного перехода.

На невысоком холме стояла маленькая хатка с почерневшими от времени бревенчатыми стенами, узкими закопченными оконцами и двориком, огороженным низким забором. Из покосившейся, но покрытой добротной черепицей крыши торчала одинокая кирпичная труба — из нее вился сизый дымок.

Возле двери, сколоченной из простых неотесанных досок, стояла женщина в простой вышитой блузке и юбке с фартуком. Загородившись рукой от солнечного света, она щурилась, разглядывая гостей. Возле ее ног, шипя и выгибая спину, терся худой черный кот, явно дикий.

Мольфар толкнул калитку, пропуская дам вперед.

Подойдя ближе, Каве без труда узнала хозяйку. И тут же становилась как вкопанная.

— Ну здравствуй, прабабушка…

Да, это была она — Марьяна Несамовита. Она же госпожа Кара, английская наставница Татьяны Окрайчик, подарившая ей новое магическое имя — Каве Лизард. Сильнейшая ведьма, сумевшая обхитрить самых могущественных колдунов, уберечь Карпатский Венец от жадных лап Лютогора, а кроме того — быть единственной во всей этой истории, кто смог разглядеть в обычной молодой девушке — доброй, наивной, но с чистым сердцем — большой магический потенциал.

— Говорят, у тебя браслетик исчез, — хриплым голосом произнесла старая ведьма. — Так это ничего… Он неправильный был. Не тебе принадлежал. Ну да ты знаешь уже…

Она нагнулась, кряхтя, сорвала травинку и протянула ее девушке:

— На тебе новый.

Каве озадаченно оглянулась на госпожу Чаклу. Но та лишь хитро улыбалась.

На травинке еще сверкали капельки утренней росы.

Чувствуя себя неловко и глупо, Каве дрожащими пальцами приняла подарок.

— А теперь вокруг руки обкрути, — ухмыляясь, подсказала Марьяна.

Видя, что праправнучка никак не реагирует, колдунья сама приложила травинку к ее левой руке.

И вдруг травинка ожила: тугим кольцом обкрутилась вокруг предплечья, стремительно разрастаясь в размерах, покрываясь сеточкой мелких серебряных узоров; капли росы тоже увеличивались, уплотнялись и вскоре набухли сияющим белым цветом.

— Ловко вы… — только и сказала Каве.

На руке у нее красовался потрясающий серебряный браслет — переплетение широких дугообразных листьев в темных прожилках и нежных чашечек ландыша в виде сверкающих жемчужин.

— Тяжеленький, — одобрительно цокнула языком Марьяна. — Многому научилась.

— Так это мой…

— В нем вся сила твоя, приобретенная и дарованная. — Колдунья хитро усмехнулась. — Ну а теперь, если вы действительно в гости зашли, заходите в дом. Все давно на столе.

Каве неловко пробормотала «спасибо», но ее уже толкали в спину, мол, потом с благодарностями разберешься.

Внутри хатка оказалась тесноватая, но прибранная, наполненная живым теплом и сельским уютом. Посреди стоял простой стол, накрытый узорной скатертью, на ней — черный закоптелый чугунок. Из–под его крышки поднимался густой аппетитный дух. В углу притаилась простая кровать, накрытая пушистым гуцульским одеялом. Возле нее сыто урчала небольшая печка, заставленная железной заслонкой.

— Так вы теперь здесь жить будете?

Каве с удивлением оглядела чистенькую, но простую хатку. Ей вдруг вспомнился шикарный трехэтажный дом в Англии и полосатая гостиная, которую так любила госпожа Кара.

— А как же, — кивнула Марьяна. — Устала я от магического мира… Сельской ведьмой буду. — Она подмигнула Каве. — Травки собирать, от хворей лечить, на воск сливать, словом помогать.

Она не выдержала и расхохоталась. Мольфар вторил ей густым басом.

— Ополоумела ты, сестра, — покачала головой госпожа Чакла. — Ну да твой выбор. Благо Лютогор сгинул и ты снова можешь жить в родном краю.

— Вот именно — мой выбор, — довольно подтвердила Марьяна. — Каждый решает для себя сам. Правда? — И она снова хитро глянула на Каве.

— Банош только–только из печи поспел… будете? На сметане, со шкварками, брынзой и настоящими белыми грибами. Сама собрала, знаю пару местечек в лесу.

Перед каждым гостем появилась большая деревянная миска с дымящейся кукурузной кашей, густо политая грибной подливкой, сдобренная жареным салом, щедро посыпанная брынзой.

У Каве слюнки так и потекли. Она схватила одну из больших деревянных ложек и тут же приступила к обеду. Впрочем, остальные тоже не остались в долгу — так и застучали ложками.

Глава 29

КОНЕЦ — ДЕЛУ ВЕНЕЦ

В зале переговоров, где находилась Дверь в Скале, царило необычайное оживление. Еще бы! Ждали самого Чародольского Князя с его свитой — мирный договор с карпатской землей все–таки состоится. И даже будет скреплен черной саламандровой печатью. Кроме того, с правителем Чародола должна приехать знаменитая карпатская ведьма — та самая, что стала хозяйкой Золотого Ключа, открывающего любые замки.

По общей договоренности посольство Чародольского Князя прибывало торжественно — через Дверь в Скале, которую должна была открыть Каве. После этого Золотой Ключ собирались показательно уничтожить и этим символично разрушить преграду, разъединяющую два мира. Пан Седрик даже поделился секретом уничтожения: волшебный Ключ следовало бросить в пасть призрака, лучше всего дракона. Для выполнения этой миссии позвали Ностра — того самого, что наконец–то спас одному из Карпатских Князей жизнь своим предсказанием. Дух из Мольфарского Алтаря любезно согласился помочь обществу, перед тем как навеки покинет земной мир.

Волнуясь по поводу всеобщего внимания, как с этой, так и с той стороны, Каве приблизилась вплотную к Двери в Скале. Дрожащей рукой она вставила Ключ в черную скважину замка и с силой провернула его. Ярким золотистым огнем вспыхнула густая сеть сложных узоров, Дверь в Скале заскрипела, заскользил камень о камень, и — открылась.

Грянуло многоголосое «ура!».

Процессию чародольских послов торжественно впустили в зал. Каве впервые увидела желто–черную мозаику стен и пола и чудесный купольный потолок, расцветающий колдовскими цветами.

Золотой Ключ передали на красной бархатной подушке дракону–призраку Ностру, он послушно раззявил пасть и проглотил волшебный артефакт навеки. После этого прошла не менее торжественная церемония: Рик Стригой с самой милой из своих улыбочек передал Алексею Вордаку последний из трех карпатских символов власти — Державу. Так как именно полудух стал причиной гибели Лютогора, то Держава перешла к нему. Столь благородный поступок вновь оценили приветственными криками и аплодисментами. А Рик Стригой сумел под шумок скрыться в неизвестном направлении.

Наконец слово взял Вордак, в одно мгновение ставший Единым Карпатским Князем.

Каве стояла рядом с паном Седриком и слушала сбивчивую речь правителя Карпат. Тот говорил явно заученно, чужими словами — наверняка речь составлял маг Виртус. Белоголовый колдун стоял рядом и сиял не хуже новой юбилейной монеты. Каве слышала, что пока они все сражались с Лютогором, в Черном замке тоже шли боевые действия. При поддержке и подмоге чародольских колдунов Шелл организовал освободительный поход и вызволил мага Виртуса из подземелья.

Во время всех этих церемоний Алексей Вордак ни разу не взглянул на девушку. Намеченный ранее план поговорить с ним и во всем объясниться, кажется, уверенно летел в тартарары. И действительно, лишь только парень произнес последнее слово своего выступления, как поклонился и тут же исчез, даже не выслушав аплодисментов.

— Что–то ты грустна, Каве, — заметил пан Седрик, оборачиваясь к ней. — Неужели речь молодого правителя Карпат так ранила твое сердце?

— Я не слышала, о чем он говорил, — сказала она чистую правду.

— О магическом образовании и прочих важностях. По–моему, молодой князь тоже не очень–то вникал в собственную речь.

— А–а…

Мольфар прищурился:

— Вижу, твои мысли витают где–то далеко от социальных тем.

— Это уж точно.

Каве нервно сплела руки в замок, словно бы не решаясь задать некий вопрос. Ее взгляд блуждал по залу. Она увидела Эрис, махнувшую ей. Каве улыбнулась подруге, но покачала головой — еще будет время поговорить. Рядом с Эрис стоял Шелл, а значит — где–то там и Лешка. Она так надеялась, что он первым к ней подойдет! Но чтобы решиться на это самой — да ни за что.

— Я хочу вскоре уйти, — сказала она пану Седрику, внимательно наблюдающему за переменами на ее лице. — Госпожа Чакла просила возвращаться как можно быстрее…

— Кого ты обманываешь, Каве, — делано возмутился Мольфар. — Я говорил с этой великой колдуньей сразу после того, как мы побывали в гостях у Марьяны и ели этот чертовски вкусный банош. И я знаю, что она дала тебе неделю отпуска. Для того чтобы ты пришла в себя после приключений, собралась с мыслями и вошла бы в Лесной дворец со светлой головой, отдохнувшей и склонной принимать новые знания.

— Все равно я хочу подготовиться к учебе, — упрямо пробубнила девушка. — Вот только попрощаюсь со всеми.

— Это другое дело, — кивнул пан Седрик, ухмыляясь. — Ты права, ведьма, что выбрала знание. Но что я тебе скажу: о любви забывать не стоит. Любовь очень важна для каждого человека… Мы с тобой долго еще не увидимся… Поэтому я хочу подарить тебе на прощание подарок.

И он протянул ей ключ.

Небольшой, тускло поблескивающий золотом ключик.

Как две капли воды похожий на тот самый, недавно исчезнувший в призрачной пасти дракона Ностра.

Каве непонимающе уставилась на Мольфара:

— Откуда?!

Тот ухмыльнулся в бороду, явно довольный произведенным эффектом.

— Был бы я действительно хорошим мастером, — назидательно произнес он, — если бы изготовил ключ, не озаботившись запасным? Каве, ты опять меня недооцениваешь.

— Это точно…

— Спрячь его, пока никто не увидел. Ключ поможет, когда тебе захочется незаметно скрыться от всевидящего ока Чаклы. Или быстро перейти из одного мира в другой. Например, на свидание.

Каве вспыхнула, но не ответила. Не хотелось объяснять Мольфару все подробности.

Но тот и не собирался ничего выслушивать.

— Удачи, — ободряюще шепнул он, подмигнул и исчез в толпе.

Зато на его месте возник другой персонаж.

Каве так удивилась, неожиданно увидев Стригоя, что вновь наступила ему на ногу.

— Так ты мне все пальцы отдавишь, — состроив скорбную мину, сказал полудух. — Я на тебя явно плохо влияю.

Он взял ее за руки.

— Ну что ж, пора прощаться, Каве… — Серые глаза по обыкновению насмешливо прищурились. — Ты теперь будешь учиться у самой Чаклы, а она строгая учительница, держит школу под замком. Твоя вольготная жизнь, можно сказать, закончилась. Конечно, жить в полной изоляции не будете, — в ответ на испуганный взгляд девушки поспешил заверить полудух. — Но Чакла вряд ли позволит мне навещать тебя… Да я и сам не хочу.

— Не хочешь? — Не выдержав, Каве заулыбалась. — Тяжело видеть того, кто тебе столько крови попортил?

Полудух ухмыльнулся. Он щелкнул пальцами, девушка почувствовала дрожание магической защиты — значит, Рик Стригой решил отгородиться.

Обнявшись, они стояли посреди залы, невидимые для других. В этом было что–то странное, неловкое и приятное одновременно.

— Я еще не поблагодарил тебя за придумку с колокольчиком. Ловко. Ты становишься настоящей ведьмой.

— Хотелось бы послушать, что же ты там увидел.

— Не могу сказать, Каве, — очень серьезно произнес он. — Я был в разных местах. Город заброшен, опустел — в точности такой, каким показывает его Горное Око. Но я найду способ вернуть Златоград в Чародол.

— Появилась еще одна великая задача, — улыбнулась девушка. — Надеюсь, ты не заставишь меня решать ее, как некогда поступила моя прабабка… Кстати, когда мы гостили у Марьяны, она рассказывала, что ты тоже состоял в Несамовитом ковене. И твоя мать. И госпожа Чакла. И этот маг Виртус. И даже сам Великий Мольфар.

— О да. — Стригой хмыкнул. — Согласись, достойное собралось общество. Виртус, подлец, еще и прилюдно носит наш знак — золотой полумесяц в черной кайме. На его месте я бы не хвастался так открыто.

— Боишься, что он сдаст ваш тайный ковен? — хмыкнула Каве.

— Кто знает этих поляков? — Он тоже перешел на шутливый тон. — Все может быть.

— Ты покажешь мне Златоград? — наконец решилась она спросить.

Его серые глаза потемнели, в них блеснула холодная серебристая искра:

— Чакла сделает вам экскурсию, и не раз… Но я бы хотел попрощаться с тобой навсегда.

— Ага…

Каве почувствовала его отчуждение. Ей вдруг стало неловко, захотелось поскорее уйти куда–нибудь очень далеко.

— Я не хочу привязаться к тебе еще сильнее, Каве, — вдруг сказал Рик Стригой. — Тогда влюбленность перерастет в любовь и мне придется все–таки убить маленького Вордака. Это было бы печально, учитывая тот факт, что парень мне нравится. Хороший из него выйдет маг.

Каве не нашлась что ответить и только грустно покачала головой.

Неожиданно взгляд полудуха вновь изменился.

— За тобой должок, — вкрадчиво сказал он. — Ты меня еще не поблагодарила за то, что я тебя все–таки не убил, мерзавка.

И Стригой, не дав девушке возмутиться, прижал ее к себе и поцеловал — жадно, искусно, уверенно, как умел только он.

Когда полудух, улыбаясь, отстранился, Каве невольно призналась себе, что была бы не против продолжить.

— Я тоже не хочу больше видеться с тобой, Рик, — тяжело дыша, сообщила она. — И по той же причине.

Стригой молча поклонился, послал ей долгий красноречивый взгляд и наконец исчез.

А для Каве вернулись шум, блеск и свет торжественного зала — праздник был в самом разгаре.

Неожиданно девушку окружила толпа магов и ведьм — ни одно лицо не показалось ей знакомым. Они наперебой спрашивали, что она открывала Золотым Ключом и чем удалось завладеть, пока он был в ее власти. Положение спасла Эрис, забрав растерявшуюся от напора толпы девушку. Требовательно схватив за руку, сама потащила ее в угол, где поджидали остальные.

Шелл первым обнял Каве, прижал к своей груди и звонко чмокнул в губы. Девушка только пискнула.

— Заставила же ты нас побегать, — хитро усмехаясь, сказал он. — А сама–то! Что только не натворила. Но главное — как же я рад, что злая ведьма Криста Соболь погибла. Ты не знаешь, что же она вытворила со мной и Лешкой… Ах, ну да, знаешь. — Он кашлянул, скрывая оплошность. — Признаюсь, я менял мнение о тебе куда чаще, чем… — Здесь он почему–то запнулся, виновато глянул на усмехнувшуюся ему Эрис. Но тут же продолжил как ни в чем не бывало: — Много народу полегло… Но я рад, что ты сама цела и невредима.

— А где Алексей? — спросила вдруг Эрис. — Он же был где–то здесь.

— Он ушел спать, — быстро произнес Шелл. Так быстро, что все это заметили.

Эрис и Патрик посмотрели на Каве, и она тут же смутилась.

— Мне тоже пора, — поспешно произнесла она. — Надеюсь, мы вскоре увидимся… После того, как все немного уляжется. А сейчас мне нужно возвращаться к… хм… новой жизни.

— Хорошо, — легко согласилась Эрис. — Счастливо! Надеюсь, вскоре действительно увидимся.

— Счастливо, — кивнул Патрик.

— Давай я тебя провожу до ворот, — вызвался Шелл. — А то заблудишься с непривычки.

Каве с благодарностью кивнула. Ей было немного неприятно, что все так быстро попрощались с ней и даже не задержали какой–нибудь дежурной фразой вроде «останься еще немного», «да еще рано», «куда ты уходишь…» или что–то подобное.

Возле ворот она кинет на дорогу клубок, выданный ей госпожой Чаклой, а тот приведет ее к новому дому. Правда, есть еще целая неделя отдыха. Да и Тай просила обождать с этим, чтобы вместе прибыть в Лесной дворец. В таком случае Каве может вновь навестить свою прабабку Марьяну, ставшую простой сельской ведьмой. Или поехать к родителям…

Шелл вдруг замер и так простоял несколько секунд, словно прислушивался к бою часов, слышимому только ему одному.

— Еще рано, — сказал он. — Давайте выпьем напоследок с нашей Каве.

Эрис и Патрик вели себя немного скованно и настороженно, словно задумали какую–то хитрость. Но как только Шелл предложил тост, опять расслабились. Каве решила, что они явно что–то недоговаривают. Марьяна рассказывала, что эта английская парочка, узнав, что она оставляет дела, решила пожениться и уехать жить в Шотландию. Интересно, как Шелл переживет разлуку с Эрис…

Они выпили прямо из горлышка бутылки, смеясь и обливаясь по очереди шампанским. Каве немного повеселела. Но вскоре Шелл дернул ее за руку, шепнул заговорщицки:

«Пора!» и с силой увлек за собой. Несколько удивленная его поведением, Каве еле успела махнуть рукой Эрис и Патрику.

Девушка послушно шла за поляком, огибая вслед за ним встречавшихся на пути людей.

Действительно, чем скорее она уйдет отсюда, тем лучше.

Тем временем Круглую Башню родового поместья Вордаков посетил любопытный гость. Причем весьма нетривиальным способом: в образе филина перемахнул через подоконник.

Алексей Вордак так удивился его появлению, что даже рот открыл, словно позабыл, как говорить.

— Я выпросил у твоего опекуна Виртуса разрешение на наш тет–а–тет, — успокоил его Стригой. — Конечно, твой польский дядя не был в особом восторге, но… — Полудух насмешливо развел руками. — Что не сделаешь для зарубежного гостя. Да еще одарившего вас всех Державой.

— А–а–а, — подал признаки жизни Вордак. — А я, признаться, немного удивился. Даже закралось подозрение, что ты вновь передумал насчет мирного договора.

— Чтобы сгореть в огне саламандровой печати? Нет уж, спасибо.

— Тогда… присядешь? — Парень, скрывая любопытство, указал гостю на диван.

Они помолчали. Стригой пристально оглядывал обстановку, особо заинтересовавшись висящими на балках пучками трав и подозрительного вида мешочками.

— Хорошая комнатушка, — одобрил он. — В детстве всегда мечтал о такой башне. И чтобы круглая была, да.

— Еле выпросил у отца, — хмыкнув, отозвался Лешка. — Он долго не соглашался. Мол, слишком уединенно, далеко от отцовского надзора.

Стригой понимающе кивнул.

— Я тоже люблю химичить. — Он бросил выразительный взгляд на балки под потолком. — Только недавно раздобыл интересный яд в свою коллекцию… Впрочем, я пришел поговорить о других вещах.

Черные глаза Вордака блеснули. Парень присел на край дивана и весь обратился в слух.

— И о чем же? — наконец не выдержал он.

— Я слышал, ты выбрал знак ученика, — лениво произнес Рик Стригой. — Значит, у тебя будет великий учитель. — Он усмехнулся. — Еще не подобрали?

Лешка косо глянул на Стригоя.

— Если бы, — покачав головой, произнес он. — Я бы, конечно, хотел продолжить обучение у настоящего мастера. Политика, правление и власть — не для меня… во всяком случае, пока что…

— У тебя есть талант и есть сила, — перебив, четко сказал полудух. — Но главное, что отличает многих одаренных людей, у тебя имеется гениальное качество, лучшее из лучших… Это желание учиться. И еще одно, не менее важное — смелость. Иногда — граничащая со вспыльчивостью и безрассудством… Но без риска ни один опыт не обходится. Другими словами, если ты готов забыть наши прошлые разногласия, я мог бы обучать тебя.

Вордак медленно встал с места. Впрочем, тут же вновь уселся на диван. Полудух наблюдал за ним с интересом психиатра, присматривающего за своим любимым пациентом.

— Ты серьезно?!

— Я серьезен как никогда. Мой учитель Чарлин давно все мозги мне изъел, когда же я заведу ученика, как принято по традиции. Мне кажется, ты — наиболее подходящая кандидатура. А кроме того, давно прошел положенный ученику испытательный срок.

Полудух осклабился. Облокотившись на спинку дивана, он закинул ногу за ногу.

Лешка молчал. По всему было видно, что парень сильно взволнован.

— Ты уверен? Не шутишь? — осторожно спросил он. В его голосе сквозило недоверие.

Полудух закатил глаза к потолку:

— По уставу каждому колдуну положен ученик мужского пола. А так бы я давно взял в ученицы Каве. — Он с усмешкой взглянул на враз нахмурившегося Вордака. И вдруг, став необычайно серьезным, добавил: — Я хочу быть твоим учителем, Вордак. Видишь ли, мой учитель Чарлин не раз говорил мне, что я эгоист и не очень люблю людей. Но буду с тобой откровенен: ты чертовски напоминаешь меня. Такой же упрямый, вспыльчивый, готовый защищать свои интересы, не склоняющийся перед авторитетами. И — ты любознателен. Когда–то я тоже хотел идти по дороге знаний, путешествуя и изучая новые искусства. Но пришлось встать на путь войны, а после — засесть на троне… Я наверстал упущенное, однако всегда считал, что многое из того, что приобрел за годы правления, — всего лишь ненужная шелуха по сравнению с тем, чего я добился в других областях. В общем, я высказался, теперь твой черед.

Вордак окинул полудуха долгим недоверчивым взглядом:

— Ты клянешься, что в твоих словах нет подвоха?

— Клянусь памятью о матери.

— И согласен обучать меня всему–всему, что умеешь?

— Конечно. Может, я даже хочу, чтобы ты прославил в веках мое имя.

— И даже тому, чтобы…

— Я же сказал — всему, — нетерпеливо перебил Стригой. — Я буду обучать тебя, Вордак, но не жди, что я буду добрым учителем. Я жесток, и ты уж точно об этом знаешь.

Лешка протяжно хмыкнул:

— Виртус будет шокирован твоим предложением. Но еще больше — моим согласием.

Учитель и ученик обменялись одинаковыми ухмылками.

— Я давно хотел задать тебе вопрос, Стригой… — Лешка кинул на полудуха пытливый взгляд. — Что ты вытащил из Несамовитого озера на Обряде Тайных Сил? Если это не секрет, конечно.

Чародольский Князь усмехнулся:

— Шахматного короля.

— Ты не против, если мы сделаем ультрапрыжок? — невинно поинтересовался Шелл, когда они пробились к стене зала. Запыхавшаяся Каве часто дышала. Она с тоской глянула на плотный поток людей, прибывающих из коридора, и быстро кивнула.

Не очень хотелось и дальше прокладывать себе путь локтями.

Шелл взял ее за руку, хитро прищурился… на мгновение свет люстр превратился в вихрь мельтешащих огней — и они очутились совершенно в другом коридоре.

Еще не зная, где они находятся, девушка обрадовалась, что здесь совершенно безлюдно. Однако место показалось ей очень знакомым.

Да это же…

— Мне пора, — злорадно произнес Шелл и, не скрывая широкой ухмылки, испарился в дымке обратного перехода.

Каве решила, что больше никогда не будет доверять веселым полякам. Она подняла глаза на сводчатый потолок, перевела взгляд на факел, зажатый кольцом в стене, и замерла.

Кто–то осторожно тронул ее за плечо. Еще до того, как повернуться, она знала, кого увидит. В таких ситуациях наше сердце обладает удивительным чутьем.

— Значит, ты.

— Значит, я.

— Угу…

— Я боялся, что ты снова убежишь. Поэтому попросил Шелла помочь.

Его тон был уверенным, насмешливым, но легкое дрожание в голосе говорило о совершенно обратном.

— Правильно боялся.

Теперь, когда он был рядом, Каве опять на него рассердилась. Она так ждала его в зале, а он в прятки решил поиграть.

Лешка слегка нахмурился, закусив губу. И вдруг решительно взял ее за руку, притянул к себе, зарылся лицом в ее волосы.

— Если бы ты выбрала его, я бы умер, — пробурчал возле уха.

— Ну и дурак, — последовал ответ.

Он отстранился.

— Мне не нужен был тот дурацкий Золотой Ключ, — вдруг ясно и четко произнес он, глядя ей прямо в глаза. — Чем бы он мне помог? Я специально сказал тебе, чтобы ты уходила с ним в Чародол. Знал, что полудух тебя сможет защитить куда лучше, чем я. Но я чуть с ума не сошел, когда увидел, как вы целуетесь в его кабинете.

— Да он очаровал меня!

Каве почувствовала, что краснеет. Хорошо, в коридоре было немного света.

— А ты сам! — запальчиво воскликнула она. — Развлекался с… эх… У тебя было такое счастливое лицо, что… — Она запнулась, поняв, что говорит чепуху.

Лешка насмешливо скривился:

— Криста притворилась тобой. Я думал, что «развлекаюсь» с тобой. Поэтому у меня и была, по всей видимости, довольная рожа.

Парень не выдержал и заулыбался во весь рот.

— Да, точно рожа, — произнесла Каве и, не сдержавшись, фыркнула.

Вместо ответа Лешка крепко ухватил ее за руку и, не спрашивая, совершил ультрапрыжок в Круглую Башню. Увидев знакомые очертания комнаты: камин с тлеющими углями, столик и зеленый пушистый коврик, похожий на траву, Каве глубоко–глубоко вздохнула. Еще недавно она думала, что больше никогда не увидит эту комнату.

Она опустилась возле камина на колени. Лешка присел рядом, подкинул поленце: огонь лизнул сухой деревянный бок и тут же весело затрещал.

Они просидели минуту или две молча. Было хорошо просто вот так сидеть.

Почувствовав его напряженный взгляд, Каве искоса глянула на парня, постаравшись быть серьезной. Но, не выдержав, спрятала улыбку в ладони.

— Черт, я так рад тебя видеть здесь, — сказал Лешка и пододвинулся немного ближе. Осторожно, чтобы девушка не заметила.

Но она, конечно, заметила.

— Знаешь, ты изменилась. — В черных глазах появился озорной блеск. — В тебе появилось что–то ведьминское. Знаешь, настоящая чертовщинка.

— А у тебя всегда была, — фыркнула Каве. И сама взглянула на него с интересом. — Ты тоже изменился, — стараясь сохранять серьезность, произнесла девушка. — Стал уверенным. Сильным. И… — Она запнулась, подбирая подходящий эпитет. — Красивым.

— А раньше, значит, не был? — тут же возмутился он. — Ты… больше не злишься на меня?

— А ты?

Они уставились друг на друга испытующим взглядом.

— Останешься у меня?

— Пока не выгонишь.

— Значит, навсегда?

— Для начала — на неделю.

Лешка заулыбался, показав ямочки.

— Маловато, — с сожалением вздохнул он. И вдруг хитро спросил: — Кофе будешь?

Они взглянули друг на друга и одновременно рассмеялись.

— Давай.

Вскоре на кофейном столике появились две золотые чашки.

Она придвинулась поближе, и в свете огня блеснул ее серебристо–жемчужный браслет.

— О, новое украшение… — Он со значением провел по изгибу ее руки, накрыв ладонь девушки своей.

— Да, и снова от моей прабабки… — Затаив дыхание, она чувствовала рядом лишь удары его сердца.

— Красивое, — обнимая ее за талию, шепнул он на ухо. — И явно сильное.

— Да… — Она сама поцеловала его, прильнула губами к шее. — Очень сильное.

На столике безнадежно остывал кофе.

Content

Наталья Щерба
Быть ведьмой

Быть ведьмой

Часть первая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Часть вторая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Часть третья

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Ведьмин крест

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Свободная ведьма

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29